УДК 612.821

Забродин Олег Николаевич – Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет имени академика И. П. Павлова Министерства здравоохранения Российской Федерации, кафедра анестезиологии и реаниматологии, старший научный сотрудник, доктор медицинских наук, Санкт-Петербург, Россия.

Email: ozabrodin@yandex.ru

ScopusID: 36909235400

Авторское резюме

Цель: Анализ книги О. Хаксли «Возвращение в дивный новый мир» в аспекте определяющего влияния аффективности (чувств, влечений-мотиваций и эмоций) на мышление и поведение человека.

Результаты: Автор противопоставляет демократические общества, в своей пропаганде опирающиеся, по его мнению, на разум индивида и объективное изложение фактов, диктаторским режимам, действующим на низменные страсти и поведение массы людей с помощью одностороннего изложения фактов. В результате он приходит к неутешительному выводу о том, что меры противодействия превращению людей демократических обществ в идеологических рабов тоталитарных режимов оказываются недостаточными. Причина: массы людей подвержены внушению даже противоположных по смыслу идей одновременно с помощью воздействия на чувства, влечения и эмоции (аффективность), которые сигнализируют о насущных потребностях.

Ключевые слова: демократические общества; тоталитарные режимы; пропаганда рациональная и иррациональная; аффективность; ее влияние на мысли и поведение.

A Psychophysiological Commentary on O. Huxley’s “Brave New World Revisited” in the Aspect of the Dominant Influence of Affectivity on Thinking and Behavior

Zabrodin Oleg Nikolaevich – First Saint Petersburg State Medical University named after Academician I. P. Pavlov, Ministry of Health of the Russian Federation, Department of Anesthesiology and Resuscitation, Senior Researcher, Doctor of Medical Sciences, Saint Petersburg, Russia.

Email: ozabrodin@yandex.ru

Abstract

Purpose: Analysis of O. Huxley’s “Brave New World Revisited” in the aspect of the dominant influence of affectivity (feelings, drives-motivations, and emotions) on human thinking and behavior.

Results: The author contrasts democratic societies, which, in his view, rely on the individual’s reason and objective presentation of facts in their propaganda, with dictatorial regimes. They act on the base passions and behavior of the masses through a one-sided presentation of facts. As a result, he comes to the disappointing conclusion that measures to counteract the transformation of people in democratic societies into ideological slaves of totalitarian regimes are insufficient. The reason: the masses are susceptible to the simultaneous indoctrination of even opposing ideas through the influence of feelings, drives, and emotions (affectivity), which signal their essential needs.

Keywords: democratic societies; totalitarian regimes; rational and irrational propaganda; affectivity; affectivity influence on thoughts and behavior.

Небольшая по объему книга О. Хаксли включает анализ корней развития тоталитаризма, а также механизмов воздействия на массы с целью управления ими. Среди таких механизмов О. Хаксли выделяет методы психического, физического, психофизического (так в книге), точнее – психофизиологического воздействия, связанного с влиянием аффективности (чувств, влечений и эмоций) на мышление и поведение. Учение об аффективности было создано швейцарским психиатром Эугеном Блейлером [2] и развито у нас В. С. Дерябиным в его монографии «Чувства, влечения и эмоции», написанной в1929 г., но опубликованной по независящим от автора обстоятельствам только в 1974 г. В последующем изложении ссылки даются на 3-тье издание этой монографии [5]. Аффективность включает в себя чувственный тон ощущений – тактильных, температурных, обонятельных, осязательных, болевых и др., являющихся приятными или неприятными. Человек стремится к переживанию чувств положительного тона и избегает чувств отрицательного тона. Простейшим примером последнего является отрицательный чувственный тон ощущений при боли. В чувственном тоне ощущений проявляется «установка к объекту, вызвавшему чувственную реакцию, с тенденцией к соответственным моторным реакциям» [5, с. 22]. Влечениями (современное – мотивации) называются те чувства, «от удовлетворения которых зависит сохранение индивида и рода: голод, жажда, половое влечение и др.» [5, с. 42], «Эмоциями (аффектами, душевными волнениями) называют такие состояния, как страх, гнев, тоска, радость, любовь, надежда, грусть, отвращение, гордость и т. п.» [5, с. 106].

Аффективность, как подчеркивает В. С. Дерябин в своей монографии, оказывает направляющее влияние на мышление и поведение, связанные с удовлетворением насущных потребностей – физиологических и психологических. Среди методов воздействия на массы людей В. С. Дерябин выделяет формирование и удовлетворение потребностей.

Обсуждаемая книга О. Хаксли, опубликованная в 1958 г. и переведенная на русский в 2022 г. [15], является как бы послесловием к его книге «О дивный новый мир», вышедшей в свет в 1932 г. и появившейся в печати у нас в 2012 г. [14]. Временной период, прошедший между изданием этих книг автором, включил в себя создание тоталитарных режимов в странах Европы (к которым автор кроме Германии причислил и Советский Союз, не делая особого различия между ними), а также Вторую мировую войну. Автор противопоставляет реальности второй четверти XX века с его «беспорядочным миром либерализма» излишне упорядоченный мир своей книги «О дивный новый мир», противопоставляет традиционно демократичную модель управления и свободу личности кошмару тотальной заорганизованности. При этом он отмечает, что стремление к свободе и демократии, похоже, идет на убыль и «судя по всему, не останется в ближайшем будущем».

Как отмечает автор, на место антиутопии «Дивного нового мира» в разгар холодной войны наступил кошмар книги Джорджа Оруэлла «1984», описывающей ужасы тоталитаризма. О. Хаксли последовательно и многократно противопоставляет мир либерализма миру тоталитаризма, диктатур и диктаторов.

Противопоставляя свою книгу книге Д. Оруэлла, О. Хаксли обращается к учению о высшей нервной деятельности (ВНД) И. П. Павлова, к результатам его исследований поведения животных и человека. Они доказывают, что для более эффективного контроля нужно не наказывать за нежелательное поведение, а награждать за желательное, и, значит, что в итоге террор – менее эффективное средство управления, чем ненасильственное.

В развитии западных государств автор видит две основные опасности для демократии и свободы личности. Первая состоит в неконтролируемом росте населения, приводящем к дефициту пищевых и сырьевых ресурсов (глава 1 книги). Вторую опасность представляет «заорганизованность», под которой он понимает централизацию власти в руках олигархов и высших чиновников, связанную с усиленным промышленным развитием («технизацией») и концентрацией населения в мегаполисах (глава 3).

В связи с этим глава 1 носит название «Перенаселение». Вслед за Мальтусом автор рисует перед читателем мрачную картину увеличения численности населения, которое не удастся предотвратить контролем рождаемости. Он склонен ставить эту важную биологическую проблему в основу всех социальных проблем: «На столь мрачном биологическом фоне разыгрываются все политические, экономические, культурные и психологические драмы нашего времени… Быстрое увеличение численности населения на фоне истощения природных ресурсов, разрушения социальной стабильности и ухудшения благосостояния отдельных индивидов – сейчас главная проблема человечества…» [15, c.15–16].

По мнению автора, перенаселение угрожает индивидуальной свободе и достойной жизни граждан демократического общества, способствует созданию тоталитарных политических систем и правительств в экономически неразвитых странах. Причины этого О. Хаксли видит в ряде факторов: недостаточность производства пищевых продуктов и промышленных товаров, сельскохозяйственных машин, строительства домов, школ, подготовки учителей, а, главное, отсутствие капитала для осуществления всего этого. В 1958 году, в котором написана книга, страны Африки еще не избавились от колониализма, о котором автор как бы забывает. В его описаниях отсутствует человеческий фактор: кому выгодно и кто же поддерживает население неразвитых стран в таком состоянии, которое толкает их к победе диктаторских режимов.

Глава 3 носит название «Чрезмерная организация». Что же может скрываться под таким зашифрованным названием? Сам автор постепенно отвечает на этот вопрос и отмечает, что демократия едва ли станет процветать в обществе, где политическая власть и экономическое влияние все активнее централизуются и концентрируются в одних руках. Он рисует картину развития монополистического капитализма, в процессе которого мелкие производители разоряются под влиянием конкуренции с более крупными: «Таким образом, мы видим, что современная технология привела к концентрации экономической и политической власти и к появлению общества, контролируемого (беспощадно – в тоталитарном государстве и мягко и ненавязчиво в государстве демократическом) большим бизнесом и большим правительством» [15, c. 32–33].

Писатель дает ответ на вопрос, что же такое, по его словам, «заорганизованность»: «Организация необходима, ибо свобода возникает и приобретает смысл только внутри самоуправляющегося сообщества добровольно сотрудничающих индивидов. Но при всей своей необходимости организация может стать и смертельно опасной. Чрезмерная организованность превращает мужчин и женщин в автоматы, душит дух творчества и ликвидирует саму возможность свободы» [15, c. 37–38].

В главах 4 и 5 последовательно описываются методы воздействия на население пропаганды в демократическом и в тоталитарном обществах.

В главе 4 вслед за Джефферсоном, одним из основателей американской демократии, О. Хаксли утверждает: «Несмотря на власть бессознательного (аффективности – О. З.), многочисленные неврозы и удручающе низкий IQ (показатель развития интеллекта – О. З.), большинства населения, все же значительная часть мужчин и женщин достаточно совестлива и разумна для того, чтобы самостоятельно решать свою судьбу» [15, c. 50]. Однако далее он вынужден заключить: «…мы видим, что существуют определенные исторические, экономические, демографические и технологические условия, которые делают затруднительными для рациональных существ Джефферсона, наделенных от природы неотчуждаемыми правами и врожденным чувством справедливости, использовать ум, заявлять о своих правах и совершать достойные поступки в демократически организованном обществе» [15, с. 51].

Как средства воздействия на людей автор выделяет два вида пропаганды: «рациональная (разумная), поощряющая к действиям, согласующимся с осознанными интересами тех, кто ее осуществляет, и тех, на кого эта пропаганда направлена, и иррациональная, которая не выражает ничьих осознанных интересов (? – О. З.), но направляется страстями, слепыми побуждениями, подсознательными влечениями и страхами, к каковым и апеллирует. В том, что касается действий индивидов, то они в большей степени направляются страстями и экзальтированными мотивами, нежели осознанными эгоистическими интересами…» [15, с. 53] (курсив мой – О. З.).

Представляется, что «осознанные интересы демократического общества» в изложении О. Хаксли можно даже интерпретировать как сознательность, преданность людей государственным интересам, которые пропагандировались в советском обществе. По О. Хаксли, разум, рациональность полностью противоположны страстям и не совместимы в психологии отдельного индивидуума. На самом деле интеллект и аффективность существуют в психике человека одновременно с преобладанием того или другого в различные моменты и периоды времени.

В главе 5 О. Хаксли описывает методы воздействия на массы в первую очередь гитлеровского тоталитарного государства. В своем психологическом (точнее – психофизиологическом – О. З.) воздействии Гитлер исходил из невысокой оценки народных масс, не способных, по его мнению, к абстрактному мышлению и не интересующихся ничем, выходящим за пределы их чувственного опыта: «Их поведение определяется не знаниями и разумом, а чувствами и подсознательными влечениями. Именно здесь заложены истоки “позитивных и негативных суждений”. Для достижения успеха пропагандист должен научиться манипулировать инстинктами и эмоциями» [15, с. 66–67] (курсив мой – О. З.).

Такому манипулированию способствовало собирание нацистами людей в многотысячные толпы, в которых они, охваченные яростью, восторгом или паникой лишались воли, способности к здравым суждениям и нравственному выбору. В этом проявлялось тормозящее влияние аффективности на способность к критическим суждениям и осознанным действиям. Это связано с возбуждением подкорковых структур головного мозга, связанным с формированием сильных эмоций (страх, ярость, злоба, восторг и др.) с их подавляющим влиянием на кору головного мозга («отрицательная индукция», по Павлову – О. З.) в условиях, когда эти эмоции делают людей особенно внушаемыми и толкают толпу к необдуманным действиям [4, 5].

Главы с 6-й по 10-ю посвящены воздействию на коллективное или индивидуальное сознание с помощью различных методов, начиная с прямого воздействия на характерные для людей потребности, – стремление получить положительные эмоции и избежать отрицательных.

В главе 6-й «Искусство продавать» автор находит общее в воздействии на массовое сознание пропаганды новых товаров и политической пропаганды, направленной на восприятие и усвоение идей, надежд, иллюзий: «Выживание демократии зависит от способности большого числа людей делать реалистический выбор в свете доступной им адекватной информации. Диктатура же держится на цензуре или искажении, а также на призывах не к разуму и осознанному интересу к себе, а на призывах к страсти и предрассудкам, на апелляции к “скрытым силам” (т. е. к аффективности – О. З.), как называл это Гитлер, таящимся в подсознательных глубинах души каждого человека.

На Западе провозглашаются демократические принципы, и множество способных и добросовестных публицистов стараются снабжать избирателей адекватной информацией и убеждать их с помощью разумных аргументов делать реалистический выбор в свете этой информации» [15, с. 74–75].

Такое высказывание О. Хаксли в наше время представляется наивным. Нельзя согласиться с автором в том, что в условиях «демократии» влияние на избирателей осуществляется только с помощью разума, а при «диктатуре» – только путем воздействия на страсти и предрассудки. Да и сам он через несколько строк приходит к выводу, что пропаганда в западных сообществах, и прежде всего в Америке, двулика и неоднозначна. Западный пропагандист, которого О. Хаксли сравнивает с мистером Хайдом из повести Р. Л. Стивенсона, анализирует мотивации. Задача последнего «найти наиболее эффективный способ воспользоваться невежеством и иррациональностью (эмоциональностью – О. З.) людей к большей выгоде своих заказчиков» [15, с. 76].

Автор отмечает, что в пропаганде такие стенические (порождающие энергию) эмоции, как гнев и ненависть «в долгосрочной перспективе пожирают того, кто их испытывает. Однако в краткосрочной перспективе жесткий поход приносит более высокие дивиденды в форме психологического и даже (из-за выброса в кровь адреналина и норадреналина) физиологического удовлетворения» [15, c. 78]. При этом он, не упоминая об активации при сильных эмоциях симпатико-адреналовой системы (САС), говорит о выделении при такой активации медиатора симпатической нервной системы (СНС) норадреналина и гормона мозгового слоя надпочечников адреналина.

Это явление получило название «динамогенное действие эмоций», изученного У. Кенноном [10] и нашедшее, в частности, отражение в статье В. С. Дерябина «Эмоции как источник силы» [3; 7]. В ней автор приток психических и физических сил, отсутствие усталости воинов наступающей армии объясняет эмоциональным воодушевлением, связанным с возбуждением СНС, которое мобилизует энергетические ресурсы организма.

Другим примером воодушевления, энтузиазма могут служить военные маршевые, а также патриотические песни. О. Хаксли сравнивает последние с религиозными гимнами. Примером таких советских песен служат «Широка страна моя родная» и «Марш энтузиастов» И. Дунаевского.

В отличие от 6-й главы, посвященной методам воздействия на массовое сознание, в главе 7-й «Промывание мозгов» автор сосредоточивает внимание на методах психического, физического и психофизиологического (через эмоции) воздействия на сознание отдельного человека с целью добиться его внушаемости.

В качестве экспериментального обоснования ее получения О. Хаксли приводит результаты вызывания И. П. Павловым и сотрудниками неврозов у собак путем нарушения у них ВНД: «Павлов заметил, что у лабораторных животных, подвергавшихся длительному физическому или психическому стрессу, случался тяжелый нервный срыв. Мозг этих животных, будучи не в силах справиться с невыносимыми условиями, так сказать, объявлял забастовку… замедлял свою деятельность и отказывался работать нормально (собаки начинали вести себя абсолютно неадекватно или у них проявлялись симптомы состояния, которое у людей мы назвали бы истерией). Некоторые животные более устойчивы к стрессу, чем другие. Собаки, обладавшие, по терминологии Павлова, “легко возбудимой” конституцией (соответственно – люди-холерики), сдавались быстрее, чем собаки, с просто “оживленной” конституцией (противоположной холерической, излишне возбудимой конституции). Собаки с вялым, “замедленным” темпераментом (флегматики – О. З.), доходили до предела своих возможностей намного быстрее, чем “спокойные и невозмутимые” животные (сангвиники – О. З.). Но даже самые закаленные собачьи стоики не могли сопротивляться стрессу до бесконечности. Если он был достаточно сильным и продолжительным, то стойкие собаки ломались так же быстро и необратимо, как и их более слабые собратья» [15, c. 93–94].

Подобные явления, «военные неврозы», наблюдались у людей во время 1-й и 2-й мировых войн, получив название, в первом случае – «артиллерийский шок», во втором – «военное утомление». Автор подчеркивает, что в условиях современных ему боевых действий предел выносливости участников достигался к 15–45 дню.

И. П. Павлов, согласно своему учению о типах нервной системы (высшей нервной деятельности) и темпераментах, выделил три типа собак: два крайних типа – возбудимые и тормозные, и центральные, у которых процессы раздражения и торможения уравновешены. При «сшибке» положительного условного раздражителя (подкрепляемого дачей пищи) с тормозным (без подкрепления) три типа собак реагировали по-разному, что приводило в результате к срыву ВНД – неврозам с преобладанием процесса возбуждения или торможения [13].

Далее О. Хаксли описывает историю того, как и в средние века, и в более позднее время использовались методы психологического воздействия на людей с целью получения признательных показаний со стороны неугодных власти и церкви. Таким образом, с помощью сильных и длительных стрессорных воздействий можно добиться «полного отказа мозга от работы» или, по Павлову, утраты «внутреннего торможения» у собак, а у людей – критического отношения к своему состоянию.

Возникающие у собак в процессе воздействия на них страх, ярость или тревога усиливали внушаемость животных к созданию новых поведенческих стереотипов. Упомянутые эмоции возбуждают САС и при длительных воздействиях истощают центральную нервную систему (ЦНС) и САС. Наряду с сильными эмоциями, подобный механизм развития внушаемости у собак применим также к утомлению, наличию ран и всякого рода заболеваний, истощающих эти системы.

О. Хаксли не делает существенных различий в механизмах воздействий в опытах на животных и на политических заключенных с целью повышения внушаемости последних и получения от них признательных показаний: «Если можно нарушить высшую нервную деятельность собаки, то, конечно же, то же самое можно сделать и с центральной нервной системой политического заключенного. Надо просто подвергнуть его достаточно сильному стрессу на протяжении достаточно длительного времени. В конце такого воздействия заключенный окажется в состоянии невроза или истерии и будет готов сознаться во всем, в чем его мучители хотят, чтобы он сознался.

Но одного признания недостаточно. Безнадежный невротик никому не нужен и неинтересен… Умному и практичному диктатору нужны новообращенные, готовые работать для Дела. Обратившись к трудам Павлова, такой диктатор узнает, что на пути к окончательному нервному срыву собаки становятся в высшей степени внушаемыми» [15, с. 97].

В качестве яркого примера такого эмоционального внушения на религиозной почве О. Хакcли приводит проповеди английского проповедника Джона Уэсли (1702–1791): «…поразительный успех проповедника Джона Уэсли был основан на его интуитивном понимании принципов работы центральной нервной системы. Свою проповедь он начинал длинным и подробным описанием тех мук, которые ожидают людей, не обратившихся в истинную веру, – все они будут навечно прокляты. Затем, доведя слушателей до отчаяния, а некоторых и до нервного срыва, Уэсли менял тональность и обещал спасение тем, кто обратится в истинную веру и раскается. Таким способом Джон Уэсли обратил и наставил на истинный религиозный путь тысячи мужчин, женщин и детей.

Интенсивный и длительный страх надламывает человеческую психику и способствует состоянию повышенной внушаемости. В таком состоянии слушатели уже без вопросов и сомнений принимали богословскую точку зрения проповедника. После этого священник успокаивал их ласковыми проникновенными речами, и люди выходили из этого психологического испытания с новыми моделями поведения, навсегда внедренными в их умы и центральную нервную систему» [15, с. 100]. Представляется, что в основе такого успешного воздействия на психику лежит стремление человека во что бы то ни стало уйти от страха и неопределенности, подобно желанию избежать боли. Таким же образом часто действует на больного реклама обезболивающих средств, заставляющая его верить в быстрый возврат к бодрому самочувствию без обращения к врачу и диагностики причин боли.

О. Хаксли приходит к мысли о том, что «промывание мозгов», внушение необходимой идеологии постепенно проходит путь от грубого насилия «1984» Оруэлла к удовлетворению всех примитивных потребностей «О дивного нового мира».

Этому служат и химические методы убеждения, изложенные в 8-й главе. О. Хаксли рассматривает психотропные препараты как возможные средства управления народными массами при различных политических режимах. С помощью этих агентов диктатор «сможет быть уверенным, что его подданные не станут бунтовать и выдвигать нежелательные требования» [15, с. 119].

В главе 9 «Подсознательное внушение» автор признает, что на сознательном уровне один из самых действенных методов иррационального (эмоционального – О. З.) убеждения — ассоциативное убеждение или подсознательная проекция. «Пропагандист произвольно создает ассоциативную связь между нужным товаром, кандидатом или идеологией и некоей идеей, образом человека или предмета, которые большинство людей в данной культуре считают неоспоримым благом (эмоционально положительно насыщенным понятием – О. З.). Таким образом, «в рекламной кампании женская красота может произвольно ассоциироваться с чем угодно – от бульдозера до мочегонных средств; в политической кампании патриотизм можно использовать для ассоциации с любой идеей – от апартеида до интеграции, и с любым типом личности – от Махатмы Ганди (руководителя и идеолога движения за независимость Индии – О. З.) до сенатора Маккарти (символа холодной войны, обвинявшего коммунистов и сочувствовавших им в антиамериканской деятельности, что получило название «охота на ведьм» – О. З.) [15, с. 129].

В пользу определяющего влияния эмоций на формирование оценочных суждений автор приводит следующий пример. В ходе экспериментов, проведенных в Нью-Йоркском университете под эгидой Национального института здравоохранения, выяснилось, что чувства, которые вызывает у человека некое сознательно увиденное изображение, можно изменить, на подсознательном уровне связав его с другим образом или, еще лучше, с оценочным суждением. Так, лицо с нейтральным выражением, если на подсознательном уровне сделать привязку к слову «счастье», будет казаться наблюдателю улыбающимся, дружелюбным, доброжелательным и открытым. Если на подсознательном уровне связать то же лицо со словом «злость», оно приобретет угрожающее выражение, покажется наблюдателю враждебным и неприятным [15, с. 131]. Тут также имеет место выработка условного рефлекса на сильный эмоционально окрашенный раздражитель – положительный или отрицательный, который определяет оценку, казалось бы, индифферентного лица. При этом влияние эмоций на отношение к чему-либо и поведение зачастую остается за пределами сознания: «Для коммерческих и политических пропагандистов эти данные, несомненно, имеют очень большое значение. Если пропагандисты приведут своих жертв в состояние неестественно повышенной внушаемости (эмоциональной заряженности – О. З.), покажут им в этом состоянии свой товар – предмет, личность или символ определенной идеологии – и на подсознательном уровне свяжут его с неким значимым (эмоционально – О. З.) словом или образом, то смогут изменить их чувства и мнения так, что люди этого не заметят» [15, с. 131].

Термин «подсознательный уровень» у Хаксли уместно расшифровать в понятиях психофизиологии. И. П. Павлов подчеркивал, что понятию «условный рефлекс» в физиологии соответствует понятие «ассоциация» в психологии. В разделе «Влияние эмоций на интеллект» монографии «Чувства Влечения Эмоции» В. С. Дерябин писал о том, что аффективность оказывает сильное влияние на ход ассоциаций: «Эмоции вызывают ассоциации, связанные с ними по чувственному тону, а прочие ассоциации в той или иной мере тормозят в силу отрицательной индукции. Они обладают по отношению к ассоциациям включающей и выключающей силой… Восприятие и внимание под влиянием эмоций делаются односторонними и направляются сообразно с господствующей эмоцией… Эмоции влияют на объективность суждений. Сильные эмоции могут “ослеплять разум”. Элементарные эмоции наравне с влечениями являются одним из важнейших источников психической активности. Они дают импульсы к действиям, имеющим целью освободиться от раздражений, вызывающих эмоции с отрицательным чувственным тоном (реакции активной и пассивной обороны – гнев, страх и т. п.), и порождают стремление к вызыванию и продлению эмоций с положительным чувственным тоном» [5, с. 182–183].

Глава 10. Гипнопедия или внушение о сне. Как и в случае подсознательного внушения, внушение во сне происходит в условиях значительного выключения коры головного мозга, а именно, в состоянии поверхностного сна, при котором, как и в случае гипноза, в электроэнцефалограмме преобладают альфа-волны.

Автор отмечает, что «Гипнопедия стала успешной только после того, как ее применили для нравственного (курсив автора – О. З.) воспитания, другими словами, для выработки поведенческих условных рефлексов путем словесного (эмоционально окрашенного – О. З.) внушения в состоянии сниженного психологического сопротивления» [15, с. 136]. Слово «нравственный» предполагает высшие социальные чувства (совесть, стыд), через посредство которых осуществляется влияние на социальное поведение.

Главы 11 и 12 автор посвящает мерам противодействия превращению людей демократических обществ в рабов тоталитарных режимов. Он постоянно проводит противопоставление человека – «не более чем продукта социальной среды», отдельной личности, не менее важной, чем группа, к которой он принадлежит. Такое альтернативное, не диалектическое противопоставление прослеживается на протяжении всей книги. Философия О. Хаксли – философия либерализма – свободы личности, ее прав, частной собственности и независимости от государства и церкви. Отсюда его постоянное неприятие всех форм подавления личности государством, будь то демократическое или тоталитарное. Приверженность к философии либерализма заставляет его отрицать то, что человек в первую очередь – существо социальное и затем уже – «свободно» мыслящий индивидуум.

На этом построено его неприятие философии Герберта Спенсера, который рассматривал творческую личность, «великого человека», как продукт социальной среды, «как продукт прошлой жизни этого общества». Этому представлению, казалось бы, соответствует последующее высказывание выдающегося психолога Б. Ф. Скиннера: «По мере того как научные объяснения становятся все более и более обоснованными, вклад собственно личности в поведение представляется стремящимся к нулю» [15, с. 154].

Выступая с позиций субъективизма и свободы личности, О. Хаксли полностью отрицает крайний объективизм, полную социологизацию человека Гербертом Спенсером и противопоставляет ее философии прагматизма Уильяма Джемса, который отводил важную роль в поведении человека инстинктам и эмоциям, а также его индивидуальным физиологическим особенностям.

У. Джемс, в противовес Г. Спенсеру и Б. Ф. Скиннеру, утверждал, что творческую личность порождают физиологические факторы, а не социальные, политические, географические и в значительной мере антропологические:  «В его (Скиннера – О. З.) книге отсутствуют всякие ссылки на данные конституциональной медицины, нет даже намека на конституциональную психологию, в понятиях которой (и только в них, насколько я могу судить) возможно написать полную и реалистическую биографию индивида, – в связи с важнейшими фактами его бытия – телесными, характерологическими, интеллектуальным, с его непосредственным окружением в последовательные моменты жизни, с его эпохой, местом рождения и господствовавшей в его окружении культурой» [15, с. 157].

Представляется, что то, что объединяет это подробное перечисление – это психофизиологические факторы – чувства, влечения и эмоции (аффективность), которые ориентирует интеллект и поведение в направлении удовлетворения насущных потребностей. Да и сам О. Хаксли признается, что «…для нас, людей, представляющих собой совокупность сознания и тела, понимание конкретных проявлений этого (психофизиологического – О. З.) взаимодействия представляется чрезвычайно важным» [15, с. 158].

О. Хаксли справедливо подчеркивает значительную роль личности в общественной жизни, однако односторонне недооценивает влияния на нее среды социальной: «Только в теории роль индивида в жизни может стремиться к нулю. На практике роль индивида очень важна. Когда в мире совершается какая-то работа, то кто конкретно ее делает? Чьи глаза и уши воспринимают информацию, кора чьего мозга думает, чья воля преодолевает препятствия? Определенно не социальное окружение, ибо группа людей – это не организм, это всего лишь слепая, не обладающая сознанием организация. Все, что делается в обществе, делается отдельными, конкретными индивидами» [15, c. 159].

По мнению автора, невозможность признать уникальность и неповторимость индивида чревата большой опасностью: «Не имея возможности придать генетическое единообразие эмбрионам, завтрашние правители попытаются навязать социальное и культурное единообразие взрослым и их детям. Для того, чтобы достичь этой цели, они (если их вовремя не остановить) воспользуются всеми методами манипулирования сознанием, которые окажутся в их распоряжении, и не колеблясь усилят эти методы иррационального (эмоционального – О. З.) убеждения экономическим принуждением и угрозой применения насилия» [15, с. 165].

Призыв О. Хаксли противодействовать насилию с помощью просвещения ценностей свободы, терпимости и взаимопомощи представляется наивным. Сам он вслед за этим признает: «К сожалению, только осознание истины и здоровых принципов недостаточно. Бесстрастную правду может затмить вопиющая ложь. Умелое разжигание страстей часто оказывается более действенным, чем самые здравые рассуждения» [15, с. 166]. В этом высказывании звучит признание ведущего влияния аффективности на мышление и поведение.

Завершает книгу глава 12 «Что можно сделать?». О. Хаксли убежден, что людей можно научить быть более свободными, чем в настоящее время: «Однако свобода… находится под угрозой сразу с нескольких направлений, и эти угрозы принимают разнообразные формы – демографические, социальные, политические, психологические» [15, c. 172]. В последнем случае: «Природа психологического принуждения такова, что те, кто оказывается запертым в психологическую клетку, думают, что действуют по собственной воле. Жертва манипуляций не осознает, что она – жертва. Для нее стены тюрьмы остаются невидимыми, и она воображает себя свободной. Ее несвобода очевидна только окружающим. Рабство, в котором находится жертва, строго объективно» [15, c. 174–175].

Автор признает, что ощущение свободы воли возникает только по причине психического принуждения, соответствующей пропаганды, а не является естественной особенностью психологии человека (точнее – психофизиологии, поскольку влияние аффективности на сознание, мышление и поведение, как правило, не осознается и индивиду представляется, что он действует по своей свободной воле [5]. В. И. Ленин критиковал концепцию свободы воли с позиций детерминизма: «Идея детерминизма, устанавливая необходимость человеческих поступков, отвергая вздорную побасенку о свободе воли, нимало не уничтожает ни разума, ни совести человека, ни оценки его действий» [11, с. 159].

О. Хаксли для защиты личности предлагает ряд мер, вплоть до законодательства, запрещающего все виды психического принуждения, включая подсознательное внушение. Однако он в очередной раз вынужден признать, что «самые лучшие конституции и превентивные законы окажутся бессильными против непрерывно нарастающего давления перенаселения и чрезмерной организации в сумме с техническим прогрессом» [15, с. 176]. К этим двум факторам автор сводит негативные черты капиталистического общества эпохи империализма. Психология автора определялась принадлежностью к экономически благополучному английскому обществу. Он был внуком знаменитого ученика и пропагандиста творчества Чарльза Дарвина – Томаса Гексли (известное у нас старое написание фамилии Хаксли).

Он рисует неутешительную социальную картину развития будущего английского общества, не предполагая точных сроков ее наступления: «Конституции не отменят, а хорошие законы не аннулируют, и они будут по-прежнему красоваться в кодексах, но эти либеральные формы станут лишь маскировать и украшать абсолютно антилиберальную сущность общества» [15, с. 176].

Хотя О. Хаксли писал о будущем Англии 65 лет назад, однако представляется, что писал он о нем именно сейчас: «Все традиционные названия, все священные лозунги останутся теми же, какими они были в старое доброе время. Демократия и свобода будут излюбленными темами радиопередач и редакционных статей – но только демократия и свобода в духе Пиквикского клуба (участники которого – герои романа Ч. Диккенса, занимались праздным философствованием – О. З.). Под прикрытием этой бутафорской завесы правящая олигархия и ее верная, тщательно подготовленная элита, состоящая из солдат, полицейских, продавцов мыслей и манипуляторов общественным сознанием, будет спокойно и хладнокровно править бал, как им заблагорассудится» [15, с. 177].

В соответствии с теорией Мальтуса, ликвидацию грозящей беды писатель сводит в первую очередь к борьбе с перенаселенностью, приводящей к истощению природных ресурсов и запасов продовольствия. Указанная теория оказала влияние не только на него, но и в свое время на самого Ч. Дарвина. Дарвин перенёс эту закономерность на всю природу, предположив, что в ней всегда идёт борьба за существование, так как для всех рождающихся не хватает источников пищи и среды обитания.

Для решения главных проблем, стоящих, по Хаксли, перед обществом будущего – проблемы перенаселенности и связанной с ней проблемы нехватки сырьевых и продовольственных ресурсов – автор предлагает паллиативные меры: ограничение рождаемости, не превышающей размер смертности, увеличение производства продовольствия, сохранение природных ресурсов путем экономного их использования. Но в решении этих проблем в будущем придется столкнуться с большими трудностями: проблема недостаточного образования населения, не способного к решению стоящих перед ним задач. Да и проблему продовольствия не решить: «К концу нынешнего столетия, если мы приложим максимум усилий, нам, возможно, удастся произвести в два раза больше продовольствия, чем мы производим сейчас. Но за это время население Земли тоже увеличится почти вдвое…» [15, с. 181] и будет потреблять в десять раз больше энергии, воды, древесины и невосполнимых минеральных ископаемых.

Да и проблему заорганизованности на практике решить ненамного проще, чем проблему перенаселенности: «Мы знаем, что в огромных, сложно устроенных обществах демократия бессмысленна, если она не распределяется по автономным, малочисленным группам населения; тем не менее, все в большей степени дела народов решаются бюрократами государства и большого бизнеса» [15, с. 185].

В заключение О. Хаксли задается тревожным вопросом: стоит ли остановить, и, если возможно, повернуть вспять наше движение к тоталитарному контролю? Дело в том, что то, что в Соединенных Штатах Америки «многие сытые молодые телезрители (а теперь уже – пользователи интернета и обладатели смартфонов – О. З.) в самой мощной демократии мира так безразличны к идее самоуправления, так не заинтересованы в свободе мысли и в праве на несогласие, не может не расстраивать, но не может и удивлять» [15, с. 186].

По поводу внушаемости, восприимчивости людей к выработке определенной идеологии В. С. Дерябин писал: «Движущая сила, определяющая направление мышления кроется в потребностях и связанных с ними эмоциональных реакциях, которые неизбежно возникают в связи с производственными отношениями. Условия материального существования пускают в ход аффективность, которая является мотором, двигающим развитие классовой психологии и идеологии людей, принадлежащих к разным социальным группам… Аффективность является тем промежуточным звеном, через которое осуществляется воздействие социального бытия на мышление и поведение людей» [5, с. 208].

В книге О. Хаксли в качестве главных причин, препятствующих укреплению демократии и свободы личности, автор выдвигает перенаселение и «чрезмерную организацию» общества, под которой понимает усиление централизации власти в руках олигархов и чиновников. Его обращение к возврату к малым деревенским общинам или к их эквиваленту в мегаполисах представляется архаичным и утопичным. Противодействия иррациональной пропаганде и манипуляции сознанием обывателей он не находит и предвидит переход британского общества к обществу «ненасильственного тоталитаризма», в котором власть будет принадлежать олигархам и подготовленной ими элите. Автор не видит, что в основе социальной психологии движущей силой поведения человека являются потребности, точнее – чувства, влечения и эмоции (аффективность), которые сигнализируют о потребностях и побуждают психику и поведение к их удовлетворению.

Список литературы

1. Аничков С. В., Веденеева З. И., Заводская И. С., Морева Е. В. Нейрогенные дистрофии и их фармакотерапия. – Ленинград: Медицина, 1969. – 238 с.

2. Блейлер Э. Аффективность, внушаемость и паранойя. – Одесса: Полиграф, 1929. – 140 с.

3. Дерябин В. С. Эмоции как источник силы // Наука и жизнь. – 1944. – № 10. – С. 21–25.

4. Дерябин В. С. Аффективность и закономерности высшей нервной деятельности // Журнал высшей нервной деятельности им. И. П. Павлова. – 1951. – Т. 1. – № 6. – С. 889–901.

5. Дерябин В. С. Чувства, влечения и эмоции: О психологии, психопатологии и физиологии эмоций. Опыт изложения с психофизиологической точки зрения. Издание 3-е. – М.: Издательство ЛКИ, 2013. – 224 с.

6. Забродин О. Н. Фармакологические и медицинские аспекты учения о нервной трофике в свете исследований С. В. Аничкова и его школы // Российский медико-биологический вестник. – 2004. – № 1–2. – С. 208–216.

7. Забродин О. Н. «Динамогенное действие эмоций» в психофизиологических исследованиях В. С. Дерябина // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2018. – № 2 (20). – С. 120–125. – URL: http://fikio.ru/?p=3213 (дата обращения 17.02.2026).

8. Забродин О. Н. Психофизиологическая проблема и проблема аффективности: Викторин Дерябин. Путь к самопознанию. – М.: ЛЕНАНД, 2017. – 208 с.

9. Заводская И. С., Морева Е. В. Фармакологический анализ механизма стресса и его последствий. – Л.: Медицина, 1981. – 214 с.

10. Кеннон В. Физиология эмоций. – М. –Л.: Прибой, 1927. – 173 с.

11. Ленин В. И. Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов? // Полное собрание сочинений. Изд. 5-е. Т. 1. – М.: Издательство политической литературы, 1979. – С. 125–346.

12. Орбели Л. А. О некоторых достижениях советской физиологии // Избранные труды. Т. 2. – М.–Л.: Издательство. АН СССР, 1962. – С. 587–606.

13. Павлов И. П. Физиологическое учение о типах нервной системы, темпераментах тож // Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности (поведения) животных. – Полное собрание сочинений. Т. 3, кн. 2. – М.–Л.: Издательство АН СССР, 1951. – С. 77–88.

14. Хаксли О. Этот дивный новый мир. – М.: Издательство Астрель, 2012. – 362 с.

15. Хаксли О. Возвращение в дивный новый мир. – М.: Издательство АСТ, 2022. – 192 с.

References

1. Anichkov S. V., Vedeneeva Z. I., Zavodskaya I. S., Moreva E. V. Neurogenic Dystrophies and Their Pharmacotherapy [Neirogennye distrofii i ikh farmakoterapiya]. Leningrad: Meditsina, 1969, 238 p.

2. Bleuler E. Affectivity, Suggestibility and Paranoia [Affektivnost, vnushaemost i paranoyya]. Odessa: Poligraf, 1929, 140 p.

3. Deryabin V. S. Emotions as a Source of Power [Emotsii kak istochnik sily]. Nauka i zhisn (Science and Life), 1944, no. 10, pp. 21–25.

4. Deryabin V. S. Affectivity and Regularities of Higher Nervous Activity [Affektivnost i zakonomernosti vysshey nervnoy deyatelnosti]. Zhurnal vysshey nervnoy deyatelnosti imeni I. P. Pavlova (I. P. Pavlov Journal of Higher Nervous Activity), 1951, vol. 1, no. 6, pp. 889–901.

5. Deryabin V. S. Feelings, Inclinations, Emotions: About Psychology, Psychopathology and Physiology of Emotions. The Experience of Presentation from a Psychophysiological Point of View [Chuvstva, vlecheniya, emotsii. O psikhologii, psikhopatologii i fiziologii emotsiy. Opyt izlozheniya s psihofiziologicheskoj tochki zreniya]. Moscow: LKI, 2013, 224 p.

6. Zabrodin O. N. Pharmacological and Medical Aspects of the Doctrine of Nervous Trophism in the Light of the Research of S. V. Anichkov and His School [Farmakologicheskie i meditsinskie aspekty ucheniya o nervnoy trofike v svete issledovaniy S. V. Anichkova i ego shkoly]. Rossiyskiy mediko-biologicheskiy vestnik (Russian Medical and Biological Bulletin), 2004, no. 1–2, pp. 208–216.

7. Zabrodin O. N. “Generating the Force Effect of Emotions” in Psycho Physiological Research of V. S. Deryabin [“Dinamogennoe deystvie emotsiy” v psikhofiziologicheskikh issledovaniyakh V. S. Deryabina]. Filosofiya i gumanitarnye nauki v informacionnom obshchestve (Philosophy and Humanities in Information Society), 2018, no. 2 (20), pp. 120–125. Available at: http://fikio.ru/?p=3213 (accessed 17 February 2026).

8. Zabrodin O. N. The Psychophysiological Problem and the Problem of Affectiveness: Victorin Deryabin. The Path to Self–knowledge [Psikhofiziologicheskaya problema i problema affektivnosti: Viktorin Deryabin. Put k samopoznaniyu]. Moskow: LENAND, 2017, 208 p.

9. Zavodskaya I. S., Moreva E. V. Pharmacological Analysis of the Mechanism of Stress and Its Consequences [Farmakologicheskiy analiz mekhanizma stressa i ego posledstviy]. Leningrad: Meditsina, 1981, 214 p.

10. Cannon W. Physiology of Emotions [Fiziologiya emotsiy]. Moskow –Leningrad: Priboy, 1927, 173 p.

11. Lenin V. I. What Are “Friends of the People” and How They Fight the Social-Democrats? [Chto takoe “druzya Naroda” i kak oni voyuyut protiv sotsial-demokratov?]. Polnoe sobranie sochineniy, izdanie 5-e, tom 1 (Complete Works, Issue 5, vol. 1). Moscow, Izdatelstvo politicheskoy literatury, 1979, pp. 125–346.

12. Orbeli L. A. About Some Achievements of the Soviet Physiology [O nekotorykh dostizheniyakh sovetskoy fiziologii]. Izbrannye trudy, tom 2 (Selected works, vol. 2). Moscow – Leningrad: Izdatelstvo AN SSSR, 1962, pp. 587–606.

13. Pavlov I. P. Physiological Teaching of Types of Nervous System and Temperaments [Fiziologicheskoe uchenie o tipakh nervnoy sistemy i temperamentakh]. Polnoe sobranie sochineniy. Tom III, kn. 2 (Complete Works, vol. 3, book 2). Moscow–Leningrad: Izdatelstvo AN SSSR, 1951, pp. 77–88.

14. Huxley O. Brave New World [Etot divnyy novyy mir]. Moscow: Izdatelstvo Astrel, 2012, 352 p.

15. Huxley O. Return to the Brave New World [Vozvraschenie v divnyy novyy mir]. Moscow: Izdatelstvo AST, 2022, 192 p.

© Забродин О. Н., 2026

УДК 130.2

Выжлецова Наталья Викторовна – Санкт-Петербургский государственный университет аэрокосмического приборостроения, кафедра истории и философии, доцент, кандидат культурологии, доцент.

Email: maus72@mail.ru

SPIN: 9318-8158

Авторское резюме

Состояние вопроса: С точки зрения продолжающейся институционализации отечественной культурологии большое значение имеет выявление ее исторических истоков, в том числе в естественнонаучной интеллектуальной среде XIX – начала ХХ века. В этом смысле принципиальным и требующим внимательного прочтения и изучения является наследие лейпцигского интеллектуального круга («кружка позитивистов») и, прежде всего, активного его участника, выдающегося ученого Вильгельма Оствальда, химика, физика, нобелевского лауреата, и, в тоже время, создателя «культурологической энергетики» и автора понятия культурологии (Kulturologie). Вместе с тем, тексты Оствальда, посвященные переходу к энергетической парадигме в исследовании человека, культуры и общества, разработке теории культуры и культурологии до сих пор систематически не переведены на русский язык.

Результаты: В данной обзорно-аналитической статье на основе изучения ряда статей, цикла лекций «Energetische Grundlagen der Kulturwissenschaft» (1909) и монографии В. Оствальда «Die Philosophie der Werte» (1913), а также его первой биографии, написанной ближайшим учеником П. Вальденом («Wilhelm Ostwald» (1904)) сделана попытка рассмотрения первого энергетического проекта культурологии (интеллектуального круга, в котором Оствальд совершил «поворот» к исследованию культуры; основных идей и терминологии энергетической культурологии, ее значимости для современной науки о культуре).

Область применения результатов: культурология; социокультурная антропология; философия культуры.

Выводы: На рубеже XIX–XX в. химик Оствальд разработал целостную программу физической энергетики и в начале ХХ в. сделал попытку ее переноса в область культурных исследований. Энергетическая концепция, по его убеждению, стала универсальной и всеохватывающей, а значит приобрела характер общенаучной парадигмы.

В своем цикле лекций по энергетическим основам культуры Оствальд назвал культурологию самой сложной из биологических наук. Предметом ее исследования, по мысли ученого, являются специфически человеческие качества (человеческая деятельность), то есть культура как таковая.

В учении Оствальда «второй закон энергетики» приобрел характер основополагающего принципа развития культуры. В «Философии ценностей» Оствальд сформулировал свое «рациональное» определение культуры и фактически отождествил ее с техникой.

И хотя энергетическое учение Оствальда потеряло свою актуальность в естествознании после того, как «Планк и Эйнштейн разрушили физико-теоретическую основу его взглядов» [5, s. 28], его вклад в формирование новой науки о культуре трудно переоценить. Оствальд – автор понятия культурологии, ее первого «энергетического» проекта и первой парадигмы. Спустя несколько десятилетий американский антрополог Л. Э. Уайт возродил и обновил оствальдовский «энергетизм» и создал собственный проект культурологии. А теоретические рассуждения Оствальда о высшей ценности науки и технического прогресса, культурном стандарте (уровне культуры), задаваемом коэффициентом качества сохраняемой полезной энергии, проблемах энергосбережения весьма созвучны общему технологическому настрою современной культуры.

Ключевые слова: Вильгельм Оствальд, культура, человек, «лейпцигский кружок позитивистов», культурологическая энергетика, культурология.

Main Provisions of Wilhelm Ostwald’s “Culturological Energetics”

Vyzhletsova Natalia Viktorovna – Saint Petersburg State University of Aerospace Instrumentation, Department of History and Philosophy, Associate Professor, PhD (Cultural Studies), Associate Professor.

Email: maus72@mail.ru

Abstract

Background: From the perspective of the ongoing institutionalization of Russian cultural studies, identifying its historical origins, in the natural science intellectual milieu of the 19th and early 20th centuries in particular, is of great importance. In this regard, the legacy of the Leipzig intellectual circle (the “Positivist Circle”) is crucial and requires careful reading and study, especially that of its active participant, the outstanding scientist Wilhelm Ostwald, a chemist, physicist, Nobel laureate, and, at the same time, the creator of “cultural energetics” and the originator of the concept of cultural studies (Kulturologie). However, Ostwald’s texts on the transition to an energetic paradigm in the study of humans, culture, and society, and the development of cultural theory and cultural studies have not yet been systematically translated into Russian.

Results: This paper, based on a study of several articles, the lecture series “Energetische Grundlagen der Kulturwissenschaft” (1909), and W. Ostwald’s monograph “Die Philosophie der Werte” (1913), as well as his first biography, written by his disciple P. Walden (“Wilhelm Ostwald” (1904)), attempts to examine the first energetic project in cultural studies (the intellectual circle in which Ostwald made a “turn” to the study of culture; the basic ideas and terminology of energetic cultural studies, and its significance for modern cultural science).

Implications: Culturolgy; sociocultural anthropology; philosophy of culture.

Conclusion: At the turn of the 19th and 20th centuries, the chemist Ostwald developed a comprehensive program of physical energetics and, in the early 20th century, attempted to transfer it to the field of cultural studies. He believed that the concept of energetics became universal and all-encompassing, and thus acquired the character of a general scientific paradigm.

In his series of lectures on the energetic foundations of culture, Ostwald called culturology the most complex of the biological sciences. The subject of its study, according to the scientist, is specifically human qualities (human activity), that is, culture as such.

In Ostwald’s teachings, the “second law of energetics” acquired the character of a fundamental principle of cultural development. In “The Philosophy of Values”, Ostwald formulated his “rational” definition of culture and effectively identified it with technology. Although Ostwald’s energetic theory lost its relevance in natural science after “Planck and Einstein destroyed the physical-theoretical basis of his views” [5, p. 28], his contribution to the formation of the new science of culture is difficult to overestimate. Ostwald coined the term ‘culturology”, its first “energetic” project, and its first paradigm. Several decades later, the American anthropologist L. E. White revived and updated Ostwald’s “energeticism” and created his own project of culturology. Ostwald’s theoretical discussions of the supreme value of science and technological progress, the cultural standard (level of culture) determined by the quality factor of preserved useful energy, and the problems of energy conservation are highly consonant with the general technological mood of modern culture.

Keywords: Wilhelm Ostwald, culture, man, Leipzig Positivist Circle, cultural energetics, culturology.

Введение

Вильгельм Оствальд (1853–1932) – один из крупнейших естествоиспытателей последней трети XIX – 1-й трети XX века; член Саксонской академии наук в Лейпциге (1887), иностранный член-корреспондент Петербургской академии наук (1896) и мн. др. национальных и международных организаций; глава «Союза монистов»; основатель интернационального «Журнала физической химии» (1886–1887), «Анналов натурфилософии» (1901); нобелевский лауреат в области химии (1909); автор более 500 статей, 45 книг, множества учебников; общественный деятель, систематизатор и организатор науки, лектор и научный наставник, активный борец за реформирование средней и высшей школы, экспериментатор, художник, музыкант, фотограф. Оствальда также интересовало изучение физиологии, психологии творчества, цветоведения, эсперанто, философии.

Высокая авторская продуктивность Оствальда объясняется регулярным использованием новых для своего времени технических средств (диктовальной машины). По воспоминаниям его дочери Греты, записав несколько аудио-валиков, «он укладывал их в корзину на скамейке, бросив туда же записку с указанием, что с ними надо сделать, и звонил в велосипедный звонок», после чего секретарь перепечатывал текст и таким же образом «помещал в корзину у дверей, звонил и быстро уходил» [цит. по: 1].

Кроме того, именно Оствальд, как известно, сформулировал понятие и предмет культурологии и ее первую энергетическую парадигму, которая получила обоснование и развитие в работах Л. Э. Уайта.

Оствальд: «поворот» к исследованию культуры

Собственно, в изучении вопроса перехода Оствальда к концептуализации культуры и культурологии существенными представляются следующие обстоятельства: в какое время, где и на какой интеллектуальной почве ученый его осуществил. В связи с этим принципиальное значение имел «иконоборческий» масштаб личности и деятельности ученого, его переезд в Лейпциг и профессура в Лейпцигском университете, плодотворное интеллектуальное взаимодействие в дружеском кругу единомышленников (лейпцигский «кружок позитивистов»), тесное сотрудничество со студентами.

При этом, вслед за В. Вернером, упомянем, что мы вправе считать этого выдающегося ученого своим соотечественником, поскольку он «не только родился и рос в России[1], но получил здесь свое образование[2], и первые его выступления на педагогическом и ученом поприще совершались также в пределах России[3]» [2, с. 3]

Прежде всего, в вопросе «поворота» Оствальда к исследованию культуры следует обратить внимание на характер и масштаб его личности. По словам ближайшего ученика, соратника и биографа, Пауля Вальдена, Оствальд всегда «следовал за своим разумом в сферы, далекие от главной магистрали, … не спрашивая, одобряют ли его действия и идут ли за ним люди» [11, s. 103]. Ему были присущи смелость мысли и уверенность интуиции. Как отмечал Вальден, сначала «химики с гордостью называли Оствальда своим», а теперь и философы «присваивают его своей науке, а в истории философии последних лет ему придается выдающееся значение» [11, s. 94–95].

Важную роль в обращении ученого к проблемам исследования человека и культуры сыграл его переезд в Лейпциг и профессура в Лейпцигском университете (1887–1906), который в это время переживал свой расцвет, связанный с ростом саксонской экономики, и стал местом притяжения ученых-новаторов [4].

Кроме того, в лаборатории физической химии и в открытом Оствальдом Физико-химическом институте в составе Лейпцигского университета (1898) в ходе интенсивного научного и повседневного взаимодействия со студентами обсуждался самый широкий круг вопросов, выходящий за рамки химии и физики.

Наконец, решающую роль в формировании «культурологической энергетики» сыграло повседневное интеллектуальное сотрудничество и дружеские отношения, сложившиеся в «лейпцигском кружке позитивистов»[4], к которому Оствальд присоединился, вероятно, в середине 90-х гг. XIX в. [5, s. 21]. Ядро кружка на рубеже XIX–XX в., наряду с Оствальдом, составили блестящие ученые: психолог В. Вундт, географ Ф. Ратцель, историк К. Лампрехт, экономист К. Бюхер, которых вряд ли можно считать единомышленниками, однако их сближало противостояние консервативно-настроенным коллегам по университету. В этом составе кружок просуществовал вплоть до кончины Ратцеля (1904) и окончания преподавательской карьеры Оствальда в Лейпцигском университете (1906), после чего последний переехал в Гросботен на виллу «Энергия», а затем преподавал в ряде американских университетов [4, с. 2]. Именно в междисциплинарном диалоге участников лейпцигского кружка вызревал проект позитивной «науки будущего» (всеобъемлющей науки о человеке) и «культурологической энергетики» Оствальда, о чем упоминает сам ее автор в предисловии к «Энергетическим основам науки о культуре».

Как отмечает Р. Чикеринг, усилия этих «поздних сынов Просвещения» были направлены на противодействие «начавшейся уже в то время фрагментации науки» и «на установление общего языка между различными науками» [5, s. 28].

Кроме того, в год публикации «Энергетических основ науки о культуре» (1909) К. Лампрехт открыл в Лейпциге Институт истории культуры и всеобщей истории, который финансировался за счет частных пожертвований и был задуман как модель сети гуманитарных исследовательских центров, призванных содействовать созданию новой общей науки о культуре и человеке. Как отмечает Чиккеринг, незадолго до начала первой войны Лампрехту «удалось основать Фонд короля Фридриха Августа, который… поддержал 22 таких института, в частности Институт этнологии, Институт экспериментальной психологии Вундта и Институт истории культуры и всеобщей истории …» [5, s. 27–28].

Специфика человека в «культурологической энергетике» Оствальда

Согласно Оствальду, основными отличиями человека от других видов животных являются прогрессивное развитие головного мозга, орудийная деятельность, способность к совершенствованию (культура).

По мысли Оствальда, «исключительно непропорционально значительное развитие мозга и зависящих от него видов деятельности» [8, s. 51] позволило человеку использовать различные виды энергии с гораздо большим коэффициентом качества (Güteverhältnis)[5] по сравнению с другими живыми существами. Помимо энергии собственного тела, которая есть и у животных, человек «подчинил своей воле бесчисленное множество других энергий» и продолжает безгранично расширять свои энергетические возможности [8, s. 67–68]. Такое биологическое превосходство человека обеспечило достаточные энергетические условия для его существования и эффективного воспроизводства [8, s. 55].

Кроме того, с помощью орудий труда человек воздействует на природу и получает желаемые результаты. Использование орудий труда, по Оствальду, есть первый признак культуры и инструмент овладения природными энергиями [10, р. 511]. Технический прогресс сделал человека практически независимым от природы: «Если в данный момент, когда за окном бушует сильная метель, я могу излагать свои мысли на бумаге с помощью пишущей машинки, то это потому, что мой дом с размещенной в нем довольно сложной аппаратурой всех видов обеспечивает мне среду, которая остается в значительной степени независимой от внешней природы …» [8, s. 67].

В «Философии ценностей» Оствальд называет человека животным, обладающим специфической способностью к совершенствованию (vervollkommnungsfähige Tier), «и именно из этой особенности человеческого существа выстраивается вся культурология (Kulturologie)» [7, s. 170]. Собственно, эта способность человека к совершенствованию и есть культура.

Определения культуры Оствальда

Одно из ранних определений культуры Оствальда сформулировано им в статье «Современная теория энергетики» (1907): «То, что отличает человека от животных, мы называем культурой. В наиболее распространенном толковании это заключается в том, что человек обладает гораздо более широким контролем над окружающей средой. Иными словами, он понимает, как влиять на природные явления и направлять их таким образом, чтобы они развивались в соответствии с его потребностями и желаниями. Эта способность не безгранична, но прогресс культуры характеризуется усилением господства человека над окружающим миром» [10, р. 510].

В публичной лекции «Принципы теории образования» (1915), Оствальд также определил культуру как «специфически человеческие особенности, которые отличают род Homo Sapieins от всех других видов животных» [9, p. 192].

К формулировке базового определения культуры в своей культурологической энергетике Оствальд обратился в «Философии ценностей» (1913). Это определение он сам оценивал рациональным и призванным «раз и навсегда» избавить ученых «от бесконечных дискуссий на этот счет» [7, s. 265]: «Под культурой мы понимаем наибольшее возрастание органической созидательной способности, которое, естественно, лежит в области сознательной умственной деятельности, так как более высокая форма умственного труда неизвестна» [7, s. 263]. Усвоение и осуществление культуры – специфически человеческая способность, правда, ее «незначительные следы» можно найти у домашних животных, «тесно связанных с человеком» [7, s. 263].

При этом сам Оствальд упоминал, что последнее определение культуры подвергалось серьезной критике: «Этот взгляд на культуру был назван обывательским, техническим, американским, утилитарным, неидеальным и т. д., а под влиянием лозунга “цивилизация и культура” – просто цивилизацией и противопоставлен истинной культуре» [7, s. 266]. Отметим, что одним из самых яростных критиков «энергетической культур-теории»[6] Оствальда являлся М. Вебер, который выступал против любых форм натурализма как попыток «свести все человеческие формы самовыражения к эмпирическим законам природы» [6, s. 16].

Цель и высшие достижения культуры в культурологической энергетике Оствальда

В своем энергетическом учении Оствальд пришел к выводу, что целью культуры является созидательная деятельность, которая делает жизнь человека более удобной, комфортной и эффективной, а человека – счастливым. Следовательно, цель всех человеческих усилий есть достижение счастья как радости жизни, которая должна превышать сумму страданий, и, значит, «счастье также должно быть признано целью всей культуры» [7, s. 278].

Наука и тесно связанная с ней техника, согласно Оствальду, «занимают высшее место среди всех возможных и мыслимых культурных достижений» [7, s. 264], поскольку именно технический прогресс освобождает человека от страданий: «…культура возможна при всех обстоятельствах только на основе значительного технического развития, благодаря которому человек освобождается от непрерывной заботы о жизненных потребностях, о достижении прожиточного минимума и сохраняет все большую долю своего времени и энергии для свободной деятельности. Чем больше доля механического труда, которую развитие техники позволяет передать машине, тем больше доля свободной … деятельности, которую человек может выбрать в соответствии со своими желаниями и потребностями» [7, s. 274].

Труд фабричных рабочих благодаря развитию техники превращается из физического, рутинного в умственный: «Все больше и больше использование неорганической энергии в культурных целях, внедрение пара и электричества освобождают рабочего от бремени грубого ручного труда, в котором он выступает лишь в роли машины» [7, s. 273].

Подъем немецкой культуры за последние 100 лет Оствальд связывал с развитием точных, экономических и политических наук: «…именно великим техникам, великим обобщителям экономических и политических работ, с одной стороны, и, с другой, прежде всего, великим лидерам и первооткрывателям в различных областях науки (причем, в решающей степени именно точных, а не исторических или так называемых гуманитарных наук) мы обязаны нашим нынешним подъемом» [7, s. 268].

Точная и прикладная наука, согласно Оствальду, является «конечным продуктом культурного развития какой-либо нации», высшим культурным достижением и ценностью [7, s. 264–265]. «Наука – это наиболее универсальный инструмент, созданный человечеством для своих целей. <…> Прогресс науки состоит, с одной стороны, в увеличении ее фактического материала, а с другой в том, что работа с этим материалом становится все более и более практичной» [8, s. 169]. Наука позволяет предсказать и предвидеть будущее. «Простое знание прошлого совершенно бесполезно, если оно не позволяет нам делать выводы о будущих событиях с большей или меньшей степенью вероятности. А почему мы хотим предвидеть будущее? Потому что мы хотим организовать свои действия таким образом, чтобы достичь желаемых условий с наименьшими затратами энергии. Таким образом, вся культура основывается прежде всего на науке, и это следует назвать и высшим расцветом, и глубочайшим корнем культуры» [8, s. 170].

Энергетический подход к исследованию культуры

Энергетический подход, который Оствальд сначала применил в только в «специализированных науках» (химии и физике), в лекциях по энергетическим основам науки о культуре приобрел характер универсального инструмента исследования и использовался автором для изучения и упорядочивания «культурной проблемы». Во введении к «Энергетическим основам науки о культуре» речь идет о том, что «энергетические концептуализации» можно использовать как средство осмысления антропологических проблем, так и сложнейших явлений экономики, вопросов становления науки, организации права и государства, словом, всего того, «что мы обобщаем под названием “культура”» [8]. Следовательно, по мнению Оствальда, этот подход принципиально важен «для самой сложной из всех наук – науки о культуре (Kulturwissenschaft)» [8, s. 21].

В «Философии ценностей» Оствальд также подчеркивал объединяющий и универсальный характер энергетического подхода, который «позволяет подводить итоги и делать обзоры, недоступные для более старых, узких концепций» и применим для анализа «всех решающих факторов нашей чрезвычайно сложной культурной жизни» [7, s. 277]. За этим утверждением последовал вывод, что фактически «каждая отдельная форма нашего систематического культурного развития на самом деле оправдана и оценена в той степени, в какой она преуспела в решении задачи достижения наибольшей возможной производительности при наименьшей возможной затрате энергии» [7, s. 277].

Наконец, Оствальд заявил о том, что уровень культуры можно «тех-нически» измерить: во-первых, «количеством сырьевой энергии (Rohenergie), которую человечество ставит себе на службу»; во-вторых, с помощью «коэффициента качества» (Güteverhältnis), «с которым сырьевая энергия преобразуется в функциональные формы энергии»; в-третьих, совершенством «организации или координации отдельно развитых функций, индивидуально увеличенных до наивысшей производительности», т. е. степенью выполнения энергетического императива («Не тратьте энергию, используйте ее!») [7, s. 266].

Важным понятием культурологической энергетики Оствальда является коэффициент качества, который следует понимать как показатель энергосбережения, то есть стремления к наиболее эффективному преобразованию сырьевой (исходной, необработанной) энергии в полезную для человека. Все культурные институты, по мнению Оствальда, имеют своей целью улучшение коэффициента качества использования энергии: так, например, совершенствование правовых отношений между человеческими сообществами есть устранение борьбы «всех против всех», которое позволяет достичь «соглашения о взаимно соблюдаемых границах» и «превратить всю эту энергию, затраченную на борьбу, в полезную энергию» [8, s. 26].

Более того, Оствальд считал возможным применение своего энергетического подхода и в оценке силы воздействия художественного образа на человека: «…чем выше коэффициент энергетического воздействия произведения искусства, чем сильнее эстетические ощущения, которые вызываются у получателя в одно и то же время и при одном и том же усилии, тем выше мы его ценим, тем лучше, действеннее, возвышеннее или восхитительнее это произведение искусства» [7, s. 274]. Именно эти суждения стали объектом язвительной иронии М. Вебера: «Максимум преобразования энергии на квадратный метр холста достигается при изображении взрывов или морских сражений» [цит. по: 6, s. 15].

Итак, по Оствальду, вся культура (культурная работа) есть «стремление, с одной стороны, максимально увеличить количество доступной необработанной энергии, с другой стороны, улучшить коэффициент качества ее преобразования в полезную энергию», и «поскольку с увеличением численности человечества на Земле требования к сырьевой энергии становятся все более высокими, задача улучшения коэффициента качества становится все более важной» [8, s. 24–25].

Во введении к своему курсу лекций по энергетическим основам науки о культуре Оствальд представил его как первую попытку обзора «всей культурологической энергетики» (kulturologische Energetik). В этих лекциях он не только использовал появившийся еще ХIX в. термин «наука о культуре» («Kulturwissenschaft»), но и ввел научный оборот совершенно новые понятия – «культурологическая энергетика» («kulturologische Energetik») и «культурология».

В «Философии ценностей» культурология («Kulturologie») была отнесена Оствальдом к наукам высшего порядка (биологическим), которые занимаются изучением человека и его способов жизнедеятельности.

Выводы

В энергетическом учении Оствальда человек превзошел других животных и «получил власть над землей» [8, s. 51] благодаря своим специфическим видовым качествам: прогрессивному развитию головного мозга, орудийной деятельности, способности к совершенствованию своих способов деятельности.

Оствальд определил культуру как специфически человеческие особенности рода Homo Sapiens, а именно способность к созиданию (совершенствованию), направленную на овладение телесными и природными энергиями и на их эффективное использование (с наибольшим коэффициентом качества).

Коэффициент качества преобразования сырьевой энергии в полезную (или энергосбережения) – важнейшая категория энергетической теории Оствальда. Этот коэффициент, по мнению ученого, может выступать в роли культурного стандарта [7, s. 274].

Целью культуры, по Оствальду, является созидательная деятельность (технический прогресс), делающая нашу жизнь комфортной и счастливой. Наука и техника есть высшее достижение культуры, и, собственно, – сама культура.

В энергетической культурологии Оствальда вся история развития культуры превращается в историю развития орудий труда и в историю «включения внешних энергий в человеческие цели и создания соответствующих машин для их преобразования» [8, s. 69–70]. Все изменения в культуре «обусловлены новыми энергетическими условиями» [8, s. 13]. В конце концов, «второй закон энергетики оказывается руководящим принципом культурного развития»[7] [8, s. 39], которое должно быть направлено на повышение эффективности технологий энергосбережения.

Наконец, изучением культуры и способов человеческой деятельности должна заниматься наука высшего, биологического порядка, которую Оствальд назвал культурологией.

Таким образом, первый проект культурологии Оствальда имеет целиком естественнонаучный, энергетический характер. Не случайно сам автор называл его «культурологической энергетикой». Впоследствии, в «Науке о культуре» (1949) Л. Э. Уайт обосновал второй проект культурологии, переосмыслив энергетическую парадигму Оствальда и эволюционистский подход на почве американской школы культурной антропологии.

Список литературы

1. Акимов О. Е. Спекулятивный энергетизм Оствальда // Sceptic-Ratio. Сайт Олега Акимова. – URL: https://sceptic-ratio.narod.ru/po/ostwald.htm (дата обращения: 17.01.2025).

2. Вернер В. Научно-философская деятельность Оствальда и монистическое движение: предисловие к русскому переводу // В. Оствальд / Энергетический императив / Пер. с нем. В. М. Познера. Со вступ. ст. В. Вернера. – СПб.: Товарищество «Екатерингофское печатное дело», 1913. – С. 3–14.

3. Выжлецова Н. В. Интеллектуальная биография Вильгельма Оствальда: от естествознания к культурологии // Философия и культура информационного общества: тезисы докладов Тринадцатой Международной научно-практической конференции, г. Санкт-Петербург, 20–22 ноября 2025 г. – СПб.: ГУАП, 2025. – С. 173–175.

4. Выжлецова Н. В. Междисциплинарность как предпосылка и основание «культурологической энергетики» В. Оствальда // Пятый Санкт-Петербургский международный культурологический симпозиум «Культурология в пространстве гуманитарного знания», 16–17 октября 2025, Санкт-Петербург: сборник тезисов / Под ред. А.-К. И. Забулионите, А. Г. Тишкиной, Д. И. Болотиной. – СПб: СПбГУ, 2025. – С. 104–107.

5. Chickering R. Der “Leipziger Positivismus” // Comparativ. – 1995. – Heft 3. – S. 20–31.

6. Neuber M. Ostwald, Weber und die ‚energetischen Grundlagen‘ der Kulturwissenschaft // Max Webers vergessene Zeitgenossen. Beiträge zur Genese der Wissenschaftslehre. Kultur- und sozialwissenschaftliche Studien. Bd. 12. – Wiesbaden: Herausgegeben G. Wagner, C. Härpfer, 2016. – S. 29–54.

7. Ostwald W. Die Philosophie der Werte. – Leipzig: Alfred Kröner Verlag, 1913. – 347 s.

8. Ostwald W. Energetische Grundlagen der Kulturwissenschaft. – Leipzig: Verlag von Dr. W. Klinkhardt, 1909. – 184 s.

9. Ostwald W. Principles of the Theory of Education // The Rice Institute Pamphlet. – 1915. – Vol. II. – Iss. 3, Nov. – Pp. 191–221.

10. Ostwald W. The Modern Theory of Energetics // The Monist. – 1907. – Vol. 17. – No. 4. – Pp. 481–515.

11. Walden P. Wilhelm Ostwald. – Leipzig: Verlag von Wilhelm Engelmann, 1904. – 120 s.

References

1. Akimov O. E. Ostwald’s Speculative Energetics [Spekulyativnyy energetizm Ostvalda]. Available at: https://sceptic-ratio.narod.ru/po/ostwald.htm (accessed 17 January 2025).

2. Verner V Ostwald’s Scientific and Philosophical Work and the Monistic Movement. Foreword to the Russian Translation [Nauchno-filosofskaya deyatelnost Ostvalda i monisticheskoe dvizhenie. Predislovie k russkomu perevodu]. In Ostwald W. Energeticheskij imperative [The Energy Imperative]. Saint Petersburg: Tovarischestvo “Ekateringofskoe pechatnoe delo”, 1913, pp. 3–14.

3. Vyzhletsova N. V. Intellectual Biography of Wilhelm Ostwald: from Natural Science to Culturology [Intellektualnaya biografiya Vilgelma Ostvalda: ot estestvoznaniya k kulturologii]. Filosofiya i kultura informatsionnogo obschestva: tezisy dokladov Trinadtsatoy Mezhdunarodnoy nauchno-prakticheskoy konferentsii, g. Sankt-Peterburg, 20–22 noyabrya 2025 g. (“Philosophy and Culture in Information Society”: Theses of Reports of XIII International Scientific and Practical Conference, Saint Petersburg, 20–22 November 2025). Saint Petersburg: GUAP, 2025, pp. 173–175.

4. Vyzhletsova N. V. Interdisciplinarity as a Prerequisite and Basis for W. Ostwald’s “Culturological energetics” [Mezhdistsiplinarnost kak predposylka i osnovanie “kulturologicheskoy energetiki” V. Ostvalda]. Pyatyy Sankt-Peterburgskiy mezhdunarodnyy kulturologicheskiy simpozium “Kulturologiya v prostranstve gumanitarnogo znaniya”, 16–17 oktyabrya 2025, Sankt-Peterburg: sbornik tezisov (The 5th St Petersburg International Symposium on Cultural Studies: “Cultural Studies within the Humanities”, 16–17 October 2025, St Petersburg: Proceedings). Saint Petersburg: SPbGU, 2025, pp. 104–107.

5. Chickering R. The “Leipzig Positivism” [Der “Leipziger Positivismus”]. Comparativ [Comparative], 1995, vol. 3, pp. 20–31.

6. Neuber M. Ostwald, Weber and the “Energetic Foundations” of Science of Culture [Ostwald, Weber und die ‚energetischen Grundlagen‘ der Kulturwissenschaft]. Max Webers vergessene Zeitgenossen. Beiträge zur Genese der Wissenschaftslehre. Kultur- und sozialwissenschaftliche Studien. Bd. 12 (Max Weber’s Forgotten Contemporaries: Contributions to the Genesis of the Philosophy of Science. Cultural and Social Science Studies. Vol. 12). Wiesbaden: Herausgegeben G. Wagner, C. Härpfer, 2016, pp. 29–54.

7. Ostwald W. The Philosophy of Values [Die Philosophie der Werte]. Leipzig: Alfred Kröner Verlag, 1913, 347 p.

8. Ostwald W. Energetic Foundations of Science of Culture [Energetische Grundlagen der Kulturwissenschaft]. Leipzig: Verlag von Dr. W. Klinkhardt, 1909, 184 p.

9. Ostwald W. Principles of the Theory of Education. The Rice Institute Pamphlet, 1915, vol. II, iss. 3, Nov, pp. 191–221.

10. Ostwald W. The Modern Theory of Energetics. The Monist, 1907, vol. 17. no. 4, pp. 481–515.

11. Walden P. Wilhelm Ostwald. Leipzig: Verlag von Wilhelm Engelmann, 1904, 120 p.

УДК 070:159.9.072:159.925.6

Кравченко Владимир Иосифович – Санкт-Петербургский Государственный университет аэрокосмического приборостроения, профессор кафедры рекламы и современных коммуникаций, доктор философских наук, профессор, Санкт-Петербург, Россия.

Email: harisma52@mail.ru

SPIN: 9445-0215

Пазовский Аркадий Маратович – Новосибирский государственный педагогический университет, доцент кафедры журналистики, кандидат социологических наук, Новосибирск, Россия.

Email: arkpaza@gmail.com

SPIN: 8735-1671

Авторское резюме

Состояние вопроса: В условиях постправды, информационной перегруженности и кризиса доверия к СМИ традиционные инструменты журналистского расследования (документальный анализ, интервью, фактчекинг) уже не обеспечивают достаточную проверку достоверности сведений и источников. Это стимулирует интерес к дополнительным методам психологического и поведенческого анализа информаторов.

Результаты исследования: Профайлинг и когнитивные техники выявления обмана опираются на эмпирические данные психологии и криминалистики и могут рассматриваться как научно обоснованные вспомогательные инструменты расследования. Графология, напротив, демонстрирует низкую валидность и допустима лишь как ориентировочный инструмент анализа письменных свидетельств.

Область применения результатов: Предложенные подходы адресованы журналистам-расследователям, редакторам и разработчикам образовательных программ по журналистике, медиакоммуникациям и медиабезопасности.

Выводы: Обоснована необходимость формирования у журналистов новых профессиональных компетенций в сфере психологии коммуникации, когнитивных методов интервьюирования и критического анализа дезинформации. Подчёркивается, что профайлинг и детекция лжи могут лишь дополнять, но не заменять традиционный фактчекинг и должны использоваться с учётом строгих этических и методологических ограничений.

Ключевые слова: журналистское расследование; постправда; профайлинг; детекция лжи; графология; фактчекинг; медиаграмотность; медиаэтика.

Profiling, Lie Detection, and Graphology in the Tool Kit of Investigative Journalism: Potential and Limitations

Kravchenko Vladimir Iosifovich – Saint Petersburg State University of Aerospace Instrumentation, Professor, Department of Advertising and Modern Communications, Doctor of Philosophy, Professor, Saint Petersburg, Russia.

Email: harisma52@mail.ru

Pazovsky Arkady Maratovich – Novosibirsk State Pedagogical University, Associate Professor, Department of Journalism, PhD (Sociology), Novosibirsk, Russia.

Email: arkpaza@gmail.com

Abstract

Background: In the context of post-truth, information overload, and a crisis of trust in the media, traditional investigative journalism tools (documentary analysis, interviews, fact-checking) no longer provide sufficient verification of the veracity of information and sources. This stimulates interest in additional methods of psychological and behavioral analysis of informants.

Results: Profiling and cognitive techniques of deception detection are based on empirical data taken from psychology and forensics and can be considered scientifically valid investigative tools. Graphology, in contrast, demonstrates low validity and is acceptable only as a preliminary tool for analyzing written evidence.

Implications: The proposed approaches are addressed to investigative journalists, editors, and designers of educational curricula in journalism, media communications, and media security.

Conclusion: The need to develop new professional journalists’ competences in the fields of communication psychology, cognitive interviewing methods, and critical analysis of disinformation is substantiated. It is emphasized that profiling and lie detection can only complement, but not replace, traditional fact-checking and should be used with strict ethical and methodological constraints.

Keywords: investigative journalism; post-truth; profiling; lie detection; graphology; fact-checking; media literacy; media ethics.

Введение

Современная расследовательская журналистика оказалась в условиях медиакультуры постправды, характеризующейся девальвацией факта, ускорением информационных потоков и ростом недоверия к средствам массовой информации. В этой среде журналист-расследователь сталкивается не только с проблемой доступа к социально значимой информации, но и с необходимостью работы в пространстве искажённых интерпретаций, манипулятивных коммуникаций и конкурирующих нарративов. Традиционные инструменты расследования – документальный анализ, интервью и фактчекинг – сохраняют фундаментальное значение, однако всё чаще оказываются недостаточными для оценки надёжности источников и выявления скрытых мотиваций информаторов.

В ответ на данные вызовы в профессиональном и академическом дискурсе возрастает интерес к дополнительным методам анализа, заимствованным из прикладной психологии, криминалистики и междисциплинарных исследований коммуникации. К таким методам относятся профайлинг, когнитивные подходы к детекции лжи, графологический анализ. Их использование в журналистских расследованиях требует тщательного осмысления возможностей, границ применимости и рисков – особенно в условиях постправды, где любое технологическое или экспертное усиление может быть превращено в инструмент квази-расследовательских практик.

В этой связи методология нашего исследования основана на аналитическом и типологическом анализе медиапрактик, а также на обобщении профессионального и институционального опыта расследовательской журналистики и состоит из ряда разделов.

1 Особенности журналистского расследования в условиях медиакультуры постправды

В условиях медиакультуры постправды статус факта, процедур его проверки и институциональной ответственности журналиста системно ослаблен. В сложившейся коммуникационной среде достоверность конкурирует с аффективной убедительностью и «нарративной пригодностью» сообщения: аудитория чаще доверяет не тому, что строго доказано, а тому, что эмоционально резонирует и совпадает с групповой идентичностью. Практический эффект этого сдвига состоит в том, что расследователь всё чаще работает не только с сокрытыми фактами, но и с деформированными условиями восприятия, где уязвимы как сам процесс верификации, так и доверие к нему.

В классической профессиональной модели журналистское расследование – это длительный, многоэтапный процесс выявления социально значимой информации, намеренно скрываемой заинтересованными акторами, с опорой на документальные источники, проверку показаний, триангуляцию и соблюдение правовых и этических норм. Мы согласны с мнением о том, что невозможно изобрести «формулу автоматической объективности» и поэтому процедуры верификации получаемой информации остаются востребованными особенно в практике журналистского расследования. Так, по мнению А. Тертычного можно утверждать, что нет смысла искать автоматически работающую формулу «объективной журналистики». Она всегда была и будет, пока существует, субъективным сплавом факта, оценки, предположения и т. д., предстающим в СМИ в самых разных вариантах. Степень же объективности её будет в решающей мере зависеть от журналистов, редакторов, владельцев СМИ, их интересов, социальной позиции, компетентности и нравственности [1, c. 120].

Однако в условиях постправды сама форма расследования подвергается медиатрансформации. Давление скорости, кликабельности и алгоритмического распространения контента приводит к тому, что расследование всё чаще воспринимается не как процедура, а как жанровый маркер – знак «разоблачения», заранее обещающий аудитории скандал, моральную ясность и эмоциональное удовлетворение. В логике медиаскандала разоблачение работает как механизм «видимости» власти и нарушений: ключевым становится не доказательный контур, а эффект публичности и принуждение объекта к реакции [2, с. 13].

В результате возникает феномен, который в рамках данного исследования предлагается обозначить как квази-расследовательская журналистика и под которым авторы понимают совокупность медиапрактик, имитирующих внешние признаки расследования (апелляция к «тайным источникам», риторика разоблачения, демонстрация «документов», ссылки на «утечки»), но не соблюдающих ключевые эпистемические стандарты расследовательской деятельности: независимую проверку, сопоставление источников, воспроизводимость аргумента, разграничение факта и интерпретации.

Важно подчеркнуть: сам «язык» этого явления уже функционирует в публичном поле – в виде выражений «псевдорасследование», «разоблачение без доказательств», «расследование ради эффекта». Например, в медиакомментировании встречается прямое словоупотребление «псевдорасследование» применительно к телевизионным разоблачительным материалам; это фиксируется в публикациях о медиаскандалах вокруг «Эха Москвы» и НТВ (как пример – формула «пустое псевдорасследование НТВ»).

При этом в академической литературе чаще описывают смежные феномены – скандализацию, политическую медиакампанию, разоблачение как инструмент конкуренции – но не выделяют именно процедурный разрыв между формой «расследования» и его доказательным ядром. Так, B. McNair, говоря о политическом PR и медиаскандалах, считает, что разоблачительные сюжеты анализируются прежде всего как элементы медиаполитической борьбы и производства публичных эффектов, а не как нарушение стандартов расследовательской методологии [3, с. 332].

В прикладной плоскости этот разрыв проявляется через устойчивые типы искажений информации. Они хорошо описываются классификациями коммуникативных искажений: двусмысленность (амфиболия), подмена, ложные письма/подделки, оговор, провокации, «создание ложных обстоятельств», а также прагматические варианты обмана, где выгода извлекается за счёт нанесения вреда другому или в рамках группового/массового обмана. В квази-расследовательских практиках эти механизмы используются как конструкторы «правдоподобия»: гипотеза подаётся как факт, единичный документ – как доказательство «в целом», а эмоционально нагруженная интерпретация – как итог расследования.

Особую роль играет статус источника. В профессиональном расследовании источник рассматривается как потенциально заинтересованный субъект; его сведения требуют проверки, а мотивы – анализом анонимности: «слив» подаётся как самоочевидная истина.

В медиасреде постправды документальная подтверждённость действительно растёт в цене – но именно это делает «документы» инструментом манипуляции: аудитория склонна принимать «бумагу» за доказательство без проверки происхождения, полноты и контекста утечки.

Отдельно стоит отметить трансформацию институциональной рамки. Публицистические оценки практиков (включая С. Корзуна) фиксируют ощущение «разрушения прежних редакционных стандартов» и конфликт вокруг того, что в публичном поле доминируют не процедуры проверки, а медиароли и скандальные поводы. В 2015 году С. Корзун – российский журналист, радио- и телеведущий, медиаменеджер, продюсер, основатель и первый главный редактор радиостанции «Эхо Москвы» – публично заявил об уходе с «Эха Москвы», описывая происходящее как утрату прежней идентичности и норм. Симптоматичный пример того, как практики обозначают разрыв между «организмом медиа» и «эпистемической функцией» журналистики (в данном случае – в жанре открытого письма/поста, отражённого в новостных и аналитических публикациях) [4].

Таким образом, особенности журналистского расследования в медиакультуре постправды заключаются не только в усложнении доступа к достоверной информации, но и в необходимости постоянного разграничения профессионального расследования и его квази-форм, где жанровая оболочка «разоблачения» используется без воспроизводимой доказательной процедуры. Понятие квази-расследовательской журналистики вводится в данной статье как аналитический инструмент для фиксации именно этого процедурного разрыва – и для последующего обсуждения трансформационных рисков и технологических расширений расследовательской практики.

2 Современная расследовательская журналистика: трансформационные риски

В условиях медиакультуры постправды расследовательская журналистика сохраняет институциональную миссию – выявление социально значимых, но намеренно скрываемых фактов, однако её классическая проектная организация (длительное наблюдение, документальная работа, интервью, юридическая экспертиза, триангуляция источников) системно трансформируется. Давление ускоренных информационных потоков и экономики внимания способствует смещению акцента с процедурной доказательности на эффект разоблачения, в результате чего профессиональное расследование всё чаще соседствует с квази-расследовательскими практиками, имитирующими форму расследования при утрате его методологического содержания.

2.1 Эпистемические риски: документ, факт и иллюзия доказательства

Ключевым трансформационным риском современной расследовательской журналистики является эпистемический риск — подрыв процедур производства и проверки знания. Парадокс медиакультуры постправды заключается в том, что на фоне девальвации факта возрастает символическая ценность «документа» как якобы самодостаточного доказательства. Между тем документальность сама по себе не гарантирует истинности сообщения и требует анализа происхождения, контекста создания и обязательного сопоставления с независимыми источниками. Как показывает А. А. Тертычный, ни наличие фактов, ни предъявление документов не обеспечивают объективности автоматически: решающим остаётся способ их отбора, интерпретации и верификации в редакционной процедуре [1, c. 118].

В практике журналистских расследований этот риск особенно заметен при работе с утечками и «сливами». В условиях постправды документальная информация действительно «растёт в цене», поскольку аудитория ищет подтверждённость и надёжность; однако именно это превращает документы в инструмент манипуляции, если они используются вне процедуры проверки мотивов источника, полноты массива данных и альтернативных подтверждений. Таким образом, документ становится не финальной точкой доказательства, а началом риск-анализа. Типы подобных эпистемических искажений – подмена факта интерпретацией, превращение гипотезы в вывод, вырывание фрагмента из контекста.

2.2 Институциональные риски: утрата «толстой редакции»

Второй блок трансформационных рисков носит институциональный характер и связан с ослаблением редакционных и профессиональных фильтров. Классическая модель расследовательской журналистики предполагала коллективную экспертизу: распределение ролей внутри команды, юридическую проверку, внутренние дискуссии и многоступенчатый фактчекинг. В современной медиасреде эта «редакционная толщина» часто утрачивается, что делает расследование уязвимым как для профессиональных ошибок, так и для целенаправленных манипуляций со стороны источников.

По словам известного журналиста и медиаменеджера, создателя Фонда защиты гласности А. К. Симонова опыт петербургского Агентства журналистских расследований (АЖУР)[1] предполагает команду «журналистов, юристов, бывших оперативников, специалистов по базам данных» и опору на ассоциацию с методической и юридической поддержкой [5, с. 6]. Даже при такой структуре расследовательская работа рассматривалась как зона повышенного риска, а не как гарантированно безопасная процедура. Ослабление подобных институтов в цифровой медиасреде приводит к тому, что журналист всё чаще действует индивидуально, под давлением сроков и конкуренции, что усиливает вероятность искажений на уровне источника, канала передачи и редакционной интерпретации.

2.3 Технологические риски: данные, OSINT и ложные корреляции

Третий блок рисков связан с технологическим расширением инструментария расследователя. Современные расследования всё активнее используют цифровые базы данных, утечки, инструменты OSINT (Open Source Intelligence – анализ информации из открытых источников), а также автоматизированный поиск связей и документов. Эти технологии существенно расширяют аналитические возможности, но одновременно повышают риск ложных корреляций и псевдодоказательств, когда визуальная связность данных подменяет доказательную процедуру.

В условиях ускоренного медиапроизводства технологически опосредованные искажения нередко воспринимаются как убедительные доказательства, хотя фактически они требуют дополнительной проверки и интерпретации. Такие сбои – от ошибочного сопоставления данных до некритичного использования цифровых следов – также укладываются в типологию источников и механизмов искажения информации и усиливают распространение квази-расследовательских практик, основанных на эффекте «технической достоверности».

2.4 Этические риски и квази-расследование как адаптивная форма

Наконец, особую группу составляют этические риски, возникающие при смещении расследовательской журналистики в сторону медиаспектакля и репутационных войн. Квази-расследовательские практики заимствуют моральный капитал расследования – риторику разоблачения, апелляцию к общественному интересу, – но не воспроизводят норму доказательности и ответственности. Возникает процедурный разрыв между формой и содержанием: расследовательский стиль присутствует, тогда как расследовательская процедура либо сокращена, либо симулируется.

Совокупные последствия такого разрыва – утрата доверия аудитории, рост правовых рисков, делегитимация расследовательской журналистики как профессионального института показывают, как квази-расследовательские практики трансформируются в системную угрозу для профессии. В этом смысле квази-расследование выступает не случайным отклонением, а адаптивной формой медиапрактики, возникающей на пересечении эпистемических, институциональных и технологических рисков.

Таким образом задается аналитическая рамка, позволяющая связать медиакультуру постправды, трансформацию профессиональных институтов и технологические изменения с феноменом квази-расследовательской журналистики. Осмысление этих рисков подготавливает переход к анализу новых технологий расследования, которые позиционируются как средства компенсации выявленных уязвимостей.

3 Новые технологии: возможности и ограничения

Развитие современных технологий существенно расширило инструментальный арсенал журналиста-расследователя, однако в условиях медиакультуры постправды это расширение носит амбивалентный характер. С одной стороны, цифровые методы анализа данных, поведенческие и психологические инструменты, а также новые формы работы с источниками позволяют компенсировать часть уже описанных выше эпистемических и институциональных рисков. С другой стороны, технологизация расследования порождает новые формы уязвимости – методологические, этические и правовые, – которые требуют осмысленного и ограниченного применения.

В настоящем разделе рассматриваются три группы инструментов, всё чаще обсуждаемых в контексте расследовательской журналистики: профайлинг, когнитивная (безинструментальная) детекция лжи и графологический анализ. Все они анализируются не как замена классических процедур фактчекинга, а как вспомогательные аналитические средства, допустимые лишь при строгом соблюдении эпистемических и профессиональных норм.

3.1 Профайлинг как инструмент оценки источников и коммуникационных рисков

Профайлинг в журналистском расследовании следует понимать не в криминалистическом или популярно-психологическом смысле, а как систематизированный анализ поведенческих, коммуникативных и биографических характеристик источника. Его задача – не установление «истины» или «лжи», а оценка надёжности источника, его возможных мотиваций, интересов и ограничений.

В прикладной журналистской практике профайлинг может использоваться прежде всего:

– при работе с анонимными информаторами,

– при анализе утечек и «сливов»,

– в ситуациях конфликтного интервью,

– при оценке рисков манипулятивного давления на редакцию.

Важно подчеркнуть, что профайлинг не производит доказательств и не может служить основанием для выводов расследования. Его ценность заключается в коррекции исследовательской стратегии: выборе дополнительных источников, изменении тактики интервьюирования, усилении документальной проверки. В этом смысле профайлинг работает как мета-инструмент управления рисками, а не как средство установления факта.

Методологическое ограничение профайлинга связано с высокой вероятностью когнитивных искажений – эффектом подтверждения, стереотипизацией, ошибками атрибуции. В условиях постправды существует риск превращения профайлинга в инструмент ретроспективной рационализации заранее принятого нарратива, что делает необходимым его использование исключительно в связке с независимой верификацией данных.

3.2 Когнитивная детекция лжи: возможности и пределы применимости

Когнитивная (безынструментальная) детекция лжи представляет собой совокупность техник, направленных на выявление когнитивной нагрузки и несогласованности высказываний, а не на поиск универсальных «признаков лжи». В отличие от популяризированных мифов о невербальных сигналах, современные исследования подчёркивают: прямых и надёжных индикаторов лжи не существует.

В журналистском расследовании когнитивные техники применимы прежде всего в формате интервью и включают:

– стратегическое уточнение временных и причинно-следственных связей,

– возврат к деталям в изменённой последовательности,

– сопоставление спонтанных и подготовленных ответов,

– выявление зон уклонения и коммуникативной неопределённости.

Эти методы не позволяют утверждать, что собеседник лжёт, но помогают обнаружить участки повышенного риска недостоверности, требующие дополнительной проверки. Их практическая ценность состоит в том, что они усиливают классическую журналистскую компетенцию интервьюирования, не подменяя её техническими иллюзиями.

Ограничения когнитивной детекции лжи носят принципиальный характер. Во-первых, высокая когнитивная нагрузка может быть связана не с обманом, а со стрессом, травматичным опытом или сложностью темы. Во-вторых, опытные коммуникаторы и профессиональные манипуляторы нередко демонстрируют высокую согласованность высказываний. Следовательно, использование данных техник допустимо только как гипотезообразующий этап, а не как доказательная процедура.

3.3 Графологический анализ как вспомогательная эвристика при работе с письменными следами

В практике журналистского расследования графологический анализ рассматривается как рабочий прикладной метод, применяемый при анализе письменных следов – рукописных документов, анонимных писем, записок, пометок, внутренних материалов, – когда именно письменная форма коммуникации становится значимым носителем информации. В отличие от формализованных процедур документального анализа, графология ориентирована на выявление индивидуальных, устойчивых особенностей письма, которые могут быть использованы в расследовательском процессе для уточнения гипотез, реконструкции контекста и оценки возможных сценариев происхождения текста.

Графолог, как исследователь, опирается на личностные признаки человека, которые, помимо их действительной связи с личностью писавшего, служат графологу опорными точками, опознавательными знаками внутреннего собственного восприятия. Он выбирает их – в значительной степени неосознанно, чтобы ориентироваться в нем, объяснить себе его. Поэтому то в качестве признаков одного и того же человеческого свойства разные графологи могут называть разное, как в случае с нажимом, но это не меняет сути исследования. Таким образом, результат интерпретации почерка во многом зависит от личности интерпретатора графолога, и чаще всего строится на эмпатии – вчувствовании через рукописный текст в его исполнителя. Почерк оказывает на интерпретатора суггестивное действие, на которое тот отзывается. Все отвлечения от интуиции, все отказы от нее как «ненаучной» возможны только потому, что эта интуиция есть. Не будь ее, никто бы никогда не догадался ни о каких признаках. В своем «культурно значимом» виде графологическая интерпретация – увеличенная и развитая способность, присущая в той или иной мере всем грамотным людям культур с развитой письменностью. Это свойство столь же «общечеловеческое», сколь, допустим, музыкальный слух, но, в отличие от последнего, осталось в европейской культуре до конца не исследованным [6, c. 12–13]. В рамках данной исследовательской парадигмы необходимо заметить, что в журналистском расследовании графологический анализ не выступает изолированным инструментом и не подменяет собой иные процедуры верификации. Его практическая ценность заключается в том, что он позволяет работать с письменным материалом как с источником дополнительной информации, а не только как с носителем зафиксированного содержания. В ряде случаев это особенно важно при расследованиях, основанных на утечках, анонимных сообщениях или фрагментарных документах, где установление авторства, условий создания текста или его функционального назначения затруднено традиционными методами.

С прикладной точки зрения графологический анализ используется для решения нескольких типовых задач расследовательской журналистики:

– сопоставление различных письменных материалов между собой с целью выявления возможного единства или различия авторства,

– анализ степени спонтанности при подготовке текста,

– выявление противоречий между содержанием документа и характером его исполнения,

– уточнение гипотез о роли конкретных лиц в создании или распространении письменных материалов.

Важно подчеркнуть, что эффективность графологического анализа в журналистском расследовании проявляется не в вынесении окончательных выводов, а в повышении чувствительности расследовательского процесса к деталям и несоответствиям, которые могут остаться незамеченными при сугубо формальном подходе к документу. В этом смысле графология функционирует как инструмент аналитического усиления, расширяющий поле интерпретации, помогающий выстроить более точную стратегию проверки информации.

Принципиальным условием корректного применения графологического анализа остаётся его включённость в процедуру триангуляции: результаты анализа сопоставляются с данными интервью, документальными источниками, цифровыми следами и иными элементами расследования. Такое использование позволяет избежать превращения метода в автономный источник утверждений и сохраняет приоритет проверяемого факта над интерпретацией.

В условиях медиакультуры постправды графологический анализ приобретает дополнительное значение как средство противодействия квази-расследовательским практикам. В отличие от имитационных форм разоблачения, эксплуатирующих внешний эффект документа, графология ориентирована на углублённую работу с материалом, требующую времени, квалификации и методической дисциплины. Тем самым она вписывается в логику профессионального расследования как процесса, а не как медиажанрового жеста.

3.4 Этические и эпистемические границы применения новых технологий

Объединяющим риском всех рассмотренных инструментов является возможность их псевдонаучной легитимации в глазах аудитории. В условиях постправды любые «технологические» маркеры – психологический анализ, поведенческая оценка, экспертиза почерка – могут восприниматься как усиление доказательности, даже если фактически они выполняют лишь вспомогательную функцию.

В этой связи принципиально важно подчеркнуть: новые технологии не замещают фактчекинг, документальную проверку и редакционную экспертизу. Они могут лишь:

– уточнять исследовательские гипотезы,

– повышать чувствительность журналиста к рискам манипуляции,

– помогать в организации расследовательского процесса.

Профессиональные стандарты расследовательской журналистики, продвигаемые международными сетями, такими как Global Investigative Journalism Network, подчёркивают необходимость прозрачности методологии и отказа от недоказуемых утверждений. В противном случае технологизация расследования не снижает, а усиливает трансформационные риски, способствуя дальнейшему распространению квази-расследовательских практик.

Таким образом, новые технологии в журналистском расследовании следует рассматривать как инструменты ограниченной применимости, эффективные лишь в рамках строгой эпистемической дисциплины. Их ценность проявляется не в способности «раскрывать правду», а в поддержке профессионального суждения журналиста – при условии, что он осознаёт границы допустимого и сохраняет приоритет проверяемого факта над технологически усиленной интерпретацией.

Выводы

Проведённое исследование показывает, что современная расследовательская журналистика функционирует в условиях медиакультуры постправды как профессия повышенного эпистемического риска, где под угрозой оказываются не только отдельные факты, но и сами процедуры производства достоверного знания. Ускорение информационных потоков, экономика внимания и алгоритмическое распространение контента трансформируют расследование из длительного процессуального действия в жанровый маркер «разоблачения», что способствует размыванию границы между профессиональным расследованием и его имитационными формами.

В статье обосновано введение авторского понятия квази-расследовательской журналистики как аналитического инструмента для фиксации процедурного разрыва между формой расследования и его доказательным содержанием. Квази-расследование описывается не как случайная девиация, а как адаптивная медиапрактика, возникающая на пересечении эпистемических, институциональных и технологических трансформаций. Его распространение связано с утратой редакционных фильтров, сакрализацией «документа» вне контекста проверки, а также с эксплуатацией разоблачительной риторики без воспроизводимой методологии.

Использование типологий искажений информации позволило систематизировать трансформационные риски расследовательской журналистики и показать, каким образом конкретные деформации на уровне источника, канала передачи, интерпретации и редакционной обработки приводят к более широким последствиям — утрате доверия аудитории, росту правовых и репутационных угроз и делегитимации расследовательской профессии в целом. Тем самым эмпирический материал был встроен в единую теоретико-прикладную рамку анализа.

Особое внимание в статье уделено новым технологиям и методам, используемым в журналистских расследованиях, – профайлингу, когнитивной детекции лжи и графологическому анализу. Показано, что данные инструменты обладают реальной прикладной ценностью, однако не могут рассматриваться как автономные источники истины или замена классических процедур верификации. Их эффективность проявляется в усилении аналитической чувствительности расследователя, уточнении гипотез и управлении коммуникационными рисками – при условии включённости в процедуру триангуляции и приоритета проверяемого факта над интерпретацией.

Принципиальный вывод исследования состоит в том, что в условиях постправды ключевой профессиональной компетенцией журналиста-расследователя становится эпистемическая ответственность – способность осознавать границы применимости используемых инструментов, различать доказательство и эффект, а также демонстрировать аудитории саму процедуру проверки как основание доверия. Новые технологии и междисциплинарные методы не отменяют классический фактчекинг, а лишь дополняют его, усиливая расследование как процесс, а не как медиажанровый жест.

Таким образом, устойчивость расследовательской журналистики в современной медиасреде определяется не количеством применяемых инструментов и не уровнем технологизации, а сохранением процедурной дисциплины, институциональной поддержки и культуры профессионального сомнения. Именно в этом заключается её потенциал противодействия квази-расследовательским практикам и сохранения общественной значимости в условиях медиакультуры постправды.

Список литературы

1. Тертычный А. А. Объективность информации в СМИ: достижима ли она? // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Серия: Гуманитарные науки. – 2018. – Т. 37, № 1. – С. 113–120. DOI: 10.18413/2075-4574-2018-37-1-113-120

2. Thompson J. B. Political Scandal: Power and Visibility in the Media Age. – Cambridge: Polity Press, 2000. – 336 p.

3. McNair B. PR Must Die: Spin, Anti-spin and Political Public Relations in the UK, 1997–2004 // Journalism Studies. – 2004. – Vol. 5, № 3. – Pp. 325–338. DOI: 10.1080/1461670042000246089

4. Корзун С. О грустном… // LiveJournal. – 2015. – 23 мая. – URL: https://bez-durakoff.livejournal.com/13409.html (дата обращения: 27.01.2026).

5. Симонов А. К читателю // Журналистское расследование: история метода и современная практика: учеб. пособие / под ред. А. Д. Константинова. – СПб.: Издательский дом «Нева»; М.: ОЛМА-Пресс, 2001. – С. 3–8.

6. Кравченко В. И. Человек и его почерк или «познай самого себя»: монография. – 2-е изд., испр. и доп. – СПб., 2020. – 186 с.

References

1. Tertychny A. A. Objective Information in Media: Is It Reachable? [Obektivnost informatsii v SMI: dostizhima li ona?]. Nauchnye vedomosti Belgorodskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya: Gumanitarnye nauki (Belgorod State University Scientific Bulletin. Humanities), 2018, no. 37 (1), pp. 113–120. DOI: 10.18413/2075-4574-2018-37-1-113-120

2. Thompson J. B. Political Scandal: Power and Visibility in the Media Age. Cambridge: Polity Press, 2000, 336 p.

3. McNair B. PR Must Die: Spin, Anti-spin and Political Public Relations in the UK, 1997–2004. Journalism Studies, 2004, no. 5 (3), pp. 325–338. DOI: 10.1080/1461670042000246089

4. Korzun S. About Sad Things… [O grustom…]. LiveJournal, 2015, May 23. Available at: https://bez-durakoff.livejournal.com/13409.html (accessed 27 January 2026).

5. Simonov A. To the Reader [K chitatelyu]. In A. D. Konstantinov (Ed.), Zhurnalistskoe rassledovanie: istoriya metoda i sovremennaya praktika [Journalistic Investigation: History of the Method and Contemporary Practice]. Saint Petersburg: Neva; Moscow: OLMA-Press, 2003, pp. 3–8.

6. Kravchenko V. I. Man and His Handwriting, or “Know Thyself” [Chelovek i ego pocherk, ili poznai samogo sebya]. Saint Petersburg, 2020, 186 p.

УДК 316.324.8

Малинецкий Георгий Геннадьевич – Институт прикладной математики им. М. В. Келдыша РАН, заведующий отделом, доктор физико-математических наук, руководитель центра в Московском гуманитарном университете, Москва, Россия.

Email: GMalin@Keldysh.ru

SPIN: 5684-2049

ResearcherID: JMN-2488-2023

ORCID: 0000-0001-6041-1926

Scopus ID: 8935146600

Торопыгина Светлана Аркадьевна – Институт прикладной математики им. М. В. Келдыша РАН, инженер, Москва, Россия.

Email: Svetlana.gst@yandex.ru

SPIN: 4205-7973

ORCID: 0009-0002-1463-7099

Авторское резюме

Состояние вопроса: Если считать биосферу первой природой, техносферу – второй, то у нас на глазах рождается третья природа – информационно-телекоммуникационное пространство. За прошедшие с лишним 70 лет быстродействие вычислительных машин увеличилось в 1018 раз. Ни одна технология в истории цивилизации не знала таких темпов развития. Человечество похоже на ученика волшебника, разбудившего грозные силы и не знавшего, что с ними делать дальше.

Мы находимся в точке бифуркации, в которой действия малых групп могут определить путь в будущее. Одна из траекторий, которая может сформироваться после бифуркации, как показано в ряде предшествующих работ, ведет в Новое Средневековье с откатом цивилизации в социальном, технологическом, мировоззренческом плане на много столетий назад.

В статье рассматриваются предвестники этой траектории и альтернативные пути развития. Особое внимание уделяется социальному управлению, взаимодействию «медленных переменных», к которым относится философия, мировоззрение, наука и образование, и «быстрых переменных», в частности, политики. Проведенный анализ во многом опирается на результаты, полученные в рамках междисциплинарного подхода – теории самоорганизации или синергетики.

Результаты: Компьютерная реальность, информационные технологии сделали политику, экономику, рекламу более быстрой, активной, рефлексивной. Эти сущности в одних случаях подчинили философию, в других – заставили людей, занимавшихся ею, отказаться от ключевых кантовских вопросов. Попытки сохранить капитализм многократно уменьшили роль философии, науки, образования, культуры в обществе. «Новому дивному миру», который сейчас пытается построить Запад, не нужна социальная рефлексия.

Смартфоны – «мозги на вынос» – и искусственный интеллект многократно обостряют проблему. Уже сейчас люди за мобильным телефоном проводят 88 дней в году, и этот показатель будет расти. «Четвертая промышленная революция», которую навязывают миру Давосский экономический форум и его руководитель Клаус Шваб, не имеет отношения к промышленности, а предлагает новую схему социального управления, лишающую человека личного пространства и делающую его наблюдаемым и управляемым в гораздо большей степени, чем сейчас. Это ведет к новой социальной структуре, включающей владельцев цифровых платформ (которых будет меньше 1 %), салариат, прекариат, множество «лишних людей». Формируется новая реальность, в которой люди не нужны капиталу… Именно ее, ставящую во главу угла индивидуализацию и атомизацию общества, и отражает философия постмодерна.

Религия, ритуалы, культура, язык, письменность, книгопечатание, кино, телефон, телевизор, радио, интернет, социальные сети являются, прежде всего, инструментом, облегчающим социальную самоорганизацию. Формирование третьей природы приводит к парадоксальным результатам, к отрицанию прежней тенденции – стремительной атомизации общества, разбиению его на многочисленные клубы «людей, думающих одинаково».

Проводимые в ходе реформ преобразования приводят к кризису образования – прекариату, по замыслу реформаторов, не нужны ни прочные знания, ни научное мировоззрение, а салариату достаточно иметь узкое профессиональное образование. В России это привело к отказу от знаниецентричной парадигмы, обеспечившей «советское образовательное чудо», к личностно-ориентированной парадигме, направленной на социальную атомизацию. Бифуркация произошла и в науке. Она связана с переходом от «экстравертной» к «интровертной» ориентации, от космической экспансии к формированию и развитию виртуального пространства.

Выводы: Необходим «новый левый проект» (по выражению И. Валлерстайна) и его философское обоснование. Возвращаясь к основам, следует отказаться от логики Канта в пользу диалектики Гегеля, и продолжить направление, намеченное трудами А. М. Деборина и Э. В. Ильенкова. Российские перепевы постмодерна сейчас бесполезны. Развитие третьей природы требует пересмотра целей тотальной информатизации, «правил безопасности» в этой новой, стремительно развивающейся области и философского осмысления происходящего социально-технологического перехода. Необходимо выделение двух-трех приоритетов науки, воплощение которых позволит вывести общество на новый, более высокий уровень развития, контуры которых намечены в данной и ряде предшествующих статей. Будущее нашей страны определится в обозримой перспективе реанимацией отечественного образования и переходом от личностно-ориентированной к знаниецентричной парадигме.

Ключевые слова: мировоззрение; постиндустриальное развитие; компьютерная реальность; кризис капитализма; новая социальная структура; искусственный интеллект; трансгуманизм; философия постмодерна.

Politics versus Philosophy and the Development of a Third Nature

Malinetsky Georgy Gennadievich – Head of Department, Keldysh Institute of Applied Mathematics, Russian Academy of Sciences, Doctor of Physics and Mathematics, Head of Center at Moscow University for the Humanities, Moscow, Russia.

Email: GMalin@Keldysh.ru

Toropygina Svetlana Arkadyevna – Keldysh Institute of Applied Mathematics, Russian Academy of Sciences, Engineer, Moscow, Russia.

Email: Svetlana.gst@yandex.ru

Abstract

Background: If we consider the biosphere to be the first nature, and the technosphere to be the second one, then a third nature emerges before our eyes, i.e. the information and telecommunications space. Over the past 70 years, the speed of computers has increased by a factor of 1018. No technology in the history of civilization has experienced such a pace of development. Humanity is like a sorcerer’s apprentice, awakening formidable forces and unsure what to do with them.

We are at a bifurcation point, where the actions of small groups can determine the path to the future. One of the trajectories that could emerge after the bifurcation, as shown in a number of previous works, leads to a New Middle Ages, with civilization rolling back many centuries in social, technological, and worldview terms. The article examines the precursors of this trajectory and alternative development paths. Particular attention is paid to social management and the interaction between “slow variables”, including philosophy, worldview, science, and education, and “fast variables”, politics in particular. The analysis is based on results obtained within an interdisciplinary approach – self-organization theory or synergetics.

Results: Computer reality and information technology have made politics, economics, and advertising more rapid, active, and reflective. These entities, in some cases, subjugated philosophy; in others, they forced those who practiced it to abandon key Kantian issues. Attempts to preserve capitalism significantly diminished the role of philosophy, science, education, and culture in society. The “brave new world” that the West is currently trying to build has no need for social reflection.

Smartphones – “mind blown” – and artificial intelligence exacerbate the problem exponentially. People already spend 88 days a year on their mobile phones, and this figure will grow. The “Fourth Industrial Revolution”, foisted upon the world by the Davos Economic Forum and its leader, Klaus Schwab, has nothing to do with industry. Rather, it proposes a new model of social management that deprives individuals of personal space and makes them observable and controllable to a much greater extent than they are today. This leads to a new social structure, including digital platform owners (who will constitute less than 1 %), the salariat, the precariat, and a multitude of “superfluous people”. A new reality emerges in which people are of no use to capital… It is precisely this reality, which prioritizes the individualization and atomization of society, that is reflected in postmodern philosophy.

Religion, rituals, culture, language, writing, printing, cinema, telephone, television, radio, the internet, and social networks are, above all, tools facilitating social self-organization. The formation of a third nature leads to paradoxical results, a rejection of the previous trend – the rapid atomization of society, its fragmentation into numerous clubs of “like-minded people”.

The transformations carried out during the reforms leads to a crisis in education: the precariat, according to the reformers’ plan, needs neither thorough knowledge nor a scientific worldview, while the salariat only needs a narrow professional education. In Russia, this led to a rejection of the knowledge-centric paradigm that ensured the “Soviet educational miracle” in favor of a personality-oriented paradigm aimed at social atomization. A bifurcation also occurred in science. It is associated with a transition from an “extroverted” to an “introverted” orientation, from cosmic expansion to the formation and development of virtual space.

Conclusion: A “new left project” (in the words of I. Wallerstein) and its philosophical justification are necessary. Returning to the basics, we should abandon Kant’s logic in favor of Hegelian dialectics and continue the direction outlined by the works of A. M. Deborin and E. V. Ilyenkov. Russian rehash of postmodernism is currently useless. The development of a third nature requires a revision of the goals of total informatization, “safety rules” in this new, rapidly developing field, and a philosophical understanding of the ongoing socio-technological transition. It is necessary to identify two or three scientific priorities, the implementation of which will bring society to a new, higher level of development, their contours are outlined in this and several previous articles. The future of our country will be determined in the near future by the resuscitation of domestic education and the transition from a student-centered to a knowledge-centered paradigm.

Keywords: worldview; post-industrial development; computer reality; crisis of capitalism; new social structure; artificial intelligence; transhumanism; postmodern philosophy.

Философия и управление

Философы лишь различным образом объясняли мир,

но дело заключается в том, чтобы изменить его.

К. Маркс, 1845

Иногда говорят, что правильная постановка проблемы составляет половину её решения. В данном случае мы имеем дело именно с такой ситуацией.

Рассмотрим два предельных случая, обратившись к греческой мифологии.

В «Илиаде» Гомера рассказывается о троянской царевне удивительной красоты Кассандре. Она была дочерью последнего троянского царя Приама и его второй супруги Гекубы. Бог Аполлон влюбился в Кассандру и предложил ей дар пророчества. Кассандра согласилась, но, получив этот дар, отреклась от любви бога. Оскорбленный Аполлон проклял её и сделал так, что её прогнозам и предвидениям никто не верил: «Пусть ты видишь грядущее ясно, но никто не поверит твоим словам». Кассандра предсказала Троянскую войну, предупреждала – «бойтесь данайцев, дары приносящих», но всё это было напрасно. Именно в качестве Кассандры много столетий и выступало большинство философов. Их мудрости удивлялись, с почтением и вниманием слушали их советы… но им не следовали.

Главным героем Троянской войны был Ахилл. Человек действия. Ряд выдающихся философов, считая, что понимают, как следует управлять обществом, примерили на себя эту роль. Без нескольких примеров здесь не обойтись.

Платон (427–347 г. до н. э.) считал, что именно философы должны управлять государством. Он не только создал Академию, просуществовавшую около тысячи лет, и наставлял многочисленных учеников, но и решил перейти от слов к делу. Он трижды ездил (с грустными последствиями) к местным тиранам на Сицилию в надежде создать там идеальное государство. Проект не удался.

Френсису Бэкону (1561–1620) принадлежит идея создания академий, он прокладывал пути к экспериментальной науке, развивал индуктивный метод, ставил рискованные эксперименты. Именно он сформулировал очень важный императив: «Знание – власть». Бэкон правил Великобританией, когда король Яков I уезжал в Шотландию. Политические игры – нелегкое занятие и конкуренции тем более, чем достаточно.

В 1621 г. лорды приговорили Бэкона к заключению в Тауэр на срок, который должен определить король, а также лишили права заседать в парламенте и занимать государственные должности. Философ писал: «На высоком месте нелегко устоять, но нет и пути назад, кроме падения или по крайней мере заката» [1, с. 14]. Философия и наука не помогли ему в политических делах и, конечно, не изменили жизнь в Британии к лучшему.

Карл Маркс вместе с Фридрихом Энгельсом написали не только сотню томов и заложили основы диалектического и исторического материализма. В 1864 г. они организовали «Международную рабочую ассоциацию» – первую массовую международную организацию рабочего класса, которую стали называть Первым Интернационалом.

Но и здесь успеха добиться не удалось – эта организация была распущена в 1876 г. Анархисты победили марксистов. Слова Маркса, вынесенные в эпиграф к этой части, конечно, слова политика, а не ученого.

Времена меняются, но картина остается прежней. Одним из «прорабов перестройки», редактором главной партийной газеты «Правда», членом Политбюро был выдающийся советский философ академик Иван Тимофеевич Фролов. Он был проводником гуманистических идей в новой исторической реальности и надеялся воплотить их в ходе перестройки: «“Гуманизм” как система духовных ценностей, в которой приоритет человека является определяющим, становится сегодня главным, центральным понятием в философии, науке, культуре в целом. Он провозглашается как политический принцип, стратегическая цель общественного развития, и потому очень важно понимать, какое содержание вкладывается в это понятие» [2, с. 195]. И вновь неудача. В 1993 г. он так определил причины краха перестройки и последующего развала: «Мне кажется, что слишком уж мы переоценили силу позитивных начал, а также потенциал партии и поддержку её со стороны широких масс.

На мой взгляд, именно поэтому не нашлось у перестройки резервов для самозащиты. В этом виноваты мы, и, в первую очередь, Горбачёв. Он был слишком самоуверен и самонадеян, почти не вникал в складывающуюся тревожную обстановку, полагался на тех, чьи советы не стоило бы слушать вовсе.

Я имею в виду, в первую очередь, Яковлева, без обиняков заявившего на XXVIII съезде: перестройка, дескать, пойдет и дальше – с партией или без нее. Тем самым он обнажил своё сокровенное желание порвать с партией» [3, с. 48].

В чем же дело? Почему вновь и вновь выдающиеся философы не могут войти в политику и улучшить жизнь людей? Вероятно, принципиально различие между тактикой и стратегией. Выдающийся военный теоретик Карл фон Клаузевиц тактикой называл часть военного искусства, позволяющую выиграть отдельный бой, а стратегией – алгоритмы, позволяющие добиться успеха всей военной кампании.

Другая аналогия из прикладной математики. Во многих случаях надо отдельно строить модели, описывающие процессы на «быстрых временах», и отдельно на «медленных временах». Это связано с тем, что разные процессы оказываются ведущими на разных временах. Например, прогноз погоды является сложной задачей. Несмотря на суперкомпьютеры, спутники, сеть метеостанций получить надежный среднесрочный прогноз погоды (на 2–3 недели) не удается. В то же время климатические изменения, занимающие много веков, предвидеть гораздо легче.

Политика имеет дело с быстрыми временами. Некоторые решения следует принимать немедленно. С другой стороны, президенты и их администрации ориентируются на перемены, которые должны произойти до следующих выборов – за 5 лет.

Философия стремится иметь дело с медленными переменными, ориентируется на вечные вопросы. И именно попытки ответить на эти вопросы находят признание. Альфред Норт Уайтхед писал: «Наиболее правдоподобная характеристика европейской философской традиции состоит в том, что она представляет собой серию примечаний к Платону» [4].

Однако мир меняется и философия вмести с ним.

Мир, наука и философия в контексте самоорганизации

Противоречие есть критерий истины.
Отсутствие противоречия – критерий заблуждения.

Г. В. Ф. Гегель. Об орбитах планет
(Философская диссертация), 1801

Сейчас всё чаще звучат такие слова как глобальные проблемы, проекты, вызовы, безопасность. Пожалуй, выдвижение всего этого на авансцену – ключевая черта всего XX столетия. Почему?

Дело в том, что очень быстро выросло человечество – за прошлый век нас стало почти вчетверо больше на планете – а с этим изменился и масштаб проектов, которые оно воплощает [5; 6]. Стратегическая стабильность – глобальная категория – определяется тем, что в 1950–60 гг. в СССР были реализованы Атомный и Космический проекты. В результате этого наша страна и США располагают стратегическими ядерными силами, которые могут уничтожить всю цивилизацию или, в лучшем случае, отправить её на много веков назад. Американскому министру обороны Роберту Макнамаре (1961–1968) приписывают следующие слова: «Мы можем уничтожить Советы 7 раз, а они нас 4 раза. Может быть, не стоит увеличивать эти цифры?». Реализация советского Атомного и Космического проектов потребовала создания огромных министерств, под эгидой каждого из которых быстро, напряженно и согласованно трудилось около миллиона человек. Если бы они не справились со своей задачей, и мир, и история прошедшего столетия были бы совсем другими…

И тут мы имеем важное противоречие, определяющее наше настоящее и будущее. По греческому преданию сиракузский тиран Дионисий Старший (конец V в. до н. э.) предложил своему фавориту Дамоклу, позавидовавшему участи тирана, занять его престол на один день. Исполнялось каждое желание Дамокла, но… над его головой висел на конском волосе меч без ножен.

Наличие смертоносного оружия, грозящего гибелью всему человечеству, можно сравнить с дамокловым мечом. К этому можно добавить выход США из всех договоров, предусматривающих ограничение стратегических ядерных сил. Сюда можно добавить и проект Трампа «Золотой купол», стоящий сотни миллиардов долларов и призванный защитить территорию этой страны от ракет и беспилотников – реинкарнацию проекта «Звездных войн» Рональда Рейгана.

При всем том наличие ядерного оружия и средств его доставки позволило более 80 лет обходиться без мировых войн.

Историки прошлого часто утверждали, что реальность меняют решения королей, султанов, царей. Однако мы понимаем, что реальность и тогда, и тем более сейчас устроена гораздо сложнее. Психологи утверждают, что, принимая решение, мы можем учесть не более 5–7 факторов. По их оценкам активно, творчески мы можем работать не более, чем с 5–7 людьми. С остальными приходится взаимодействовать либо опосредовано, либо сообщать им примерно одно и то же. Даже выдающийся руководитель не может справиться с тем объемом информации, который нужен, чтобы разумно управлять даже небольшим сообществом людей, которым не доверяет. Именно поэтому «ближний круг» лидеров составляет не более 5–7 человек.

Как же нам удается действовать в больших сообществах и довольно удачно? Ответ связан с самоорганизацией – с умением предпринимать свои действия или оценивать происходящее, исходя из своих представлений и усилий и оценок окружающих без указаний извне.

Хрестоматийный пример связан с взаимодействием человека и тигра. Если один человек встречается с тигром, то у него нет шанса остаться в живых. Десяток людей уже могут побороться за жизнь каждого. Сотня способна огородить свою деревню и тем самым защититься от хищника. Тысяча может начать охотиться на этих опасных зверей. В миллионном городе тигры вполне могут украшать зоопарк. Если в стране 10 млн чел., то ее жители вполне могут быть озабочены тем, чтобы не извести всех тигров в своих лесах.

Концепция самоорганизации пришла из естественных наук. Начиная со взлета науки и технологий в XVII в., ученые уделяли основное внимание простейшим, элементарным сущностям в различных областях – материальной точке в физике, товару в экономике, элементам в химии, бесконечно малым в математике, клетке в биологии, элементарной частице в физике и прочим подобным сущностям.

Во главе угла был анализ (от греческого «разделение, расчленение, разложение, разборка») – метод выделения и изучения отдельных частей объектов.

Успехи на этом пути огромны – мы открыли все континенты, по сути завершив географию, знаем набор всех химических элементов, встречающихся в природе, (синтез не встречающихся – сложная физическая задача), знаем набор необходимых нам аминокислот, и этот список можно продолжать и продолжать.

Переходя на «школьный уровень», можно сказать, что мы выучили алфавит, и осталось разобраться, какие тексты с помощью этого алфавита написаны. Наступает время синтеза – соединения или объединения различных сущностей в единое целое.

Несколько столетий ученые думали, что это несложно. Однако во второй половине XX в. они начали ясно осознавать, что у целого вновь и вновь возникают свойства, характеристики, качества, которых нет у частей, как в нашем примере с тигром. В нашей стране эти исследования начинались с анализа удивительных свойств плазмы и неустойчивостей, мешающих нам получить океан чистой, дешевой энергии. Борис Павлович Белоусов в 1951 г. открыл колебательную химическую реакцию. Работу долго не могли опубликовать, поскольку по мнению оппонентов этот результат противоречил второму началу термодинамики. И действительно, в открытых (способных к обмену энергией, веществом или информацией) системах, в отличие от замкнутых систем, к анализу которых привыкли физики, многое происходит иначе. Работы Ильи Романовича Пригожина, показавшие это, были удостоены Нобелевской премии по химии 1977 г.

Объекты, изучаемые естественными науками, намного проще тех, с которыми работают гуманитарии. Кроме того, для них, в отличие от «человекомерных» систем, можно поставить множество экспериментов. Поэтому часто новое понимание реальности связано именно с ними. Именно естественники и математики раньше других начали говорить, что роль самоорганизации для социальных и гуманитарных систем трудно переоценить.

К этой концепции стоит относиться самым серьезным образом, например, потому что именно она стала решающим фактором в нашей биологической эволюции и превратила наш вид в абсолютного хищника на планете. Как показывает приведенный пример с тигром и множество других, мы можем привлечь к решению своих задач неограниченное количество незнакомцев, и с ростом их числа наши успехи будут меняться к лучшему. Другие виды, несмотря на их способность к коллективным действиям, этого не могут.

Это понимание, появившееся сначала у естественников, сейчас разделяют многие гуманитарии. Автор недавнего бестселлера «Homo Deus» (Человек-Бог) израильский историк Ной Харари пишет: «Решающую роль в завоевании нами мира сыграла наша способность объединять в сообщества массы людей. Современное человечество правит планетой не потому, что отдельно взятый человек более умный и более умелый, чем отдельно взятый шимпанзе или волк, а потому, что Homo Sapiens – единственный на земле вид, способный взаимодействовать в многочисленных группах». [7, с. 157].

Вектор ключевых достижений человечества связан с созданием инструментов, облегчающих социальную самоорганизацию. Среди них ритуалы, религии, мораль, язык, письменность, образование, книгопечатание, радио, телефон, телевидение, Интернет, социальные сети, смартфоны.

Роль этих технологий очень быстро возрастает в связи с переходом цивилизации в новую фазу развития. На это почти полвека назад обратил внимание американский социолог Дэниэл Белл, разрабатывая теорию постиндустриального развития. Итоги своей работы он подводит следующим образом: «На протяжении большей части человеческой истории реальностью была природа: и в поэзии, и в воображении люди пытались соотнести своё “я” с окружающим миром. Затем реальностью стала техника, инструменты и предметы, сделанные человеком, однако получившие независимое существование вне его “я”, в овеществленном мире. В настоящее время реальность является в первую очередь социальным миром – не природным, не вещественным, а исключительно человеческим – воспринимаемым через отражение своего «я» в других людях. Общество само становится сетью сознания, формой воображения, которая должна быть реализована как социальная конструкция. Поэтому неизбежно, что постиндустриальное общество ведет к появлению нового утопизма, как инженерного, так и психологического. Человек может быть переделан или освобожден, его поведение – запрограммировано, а сознание изменено. Ограничители прошлого исчезли вместе с концом эры природы и вещей» [8, с. 663].

Эта логика проецируется на науки. В традиционной фазе взлет пережили науки, рассматривающие внешний мир – физика, химия, биология, геология, астрономия. Индустриальная фаза потребовала развития теории управления, системного анализа экономики, привела к развитию междисциплинарных подходов – кибернетики и синергетики. Постиндустриальная фаза требует быстрого развития социальных и гуманитарных наук. Человеку нужно всмотреться в себя и в то общество, в котором он живет.

В этом отношении, казалось бы, Интернет выводит человечество на новый уровень самоорганизации. Мир становится «прозрачным» – каждый человек, столкнувшийся с опасностью, несправедливостью, произволом, катастрофами может сообщить об этом другим.

Но не все так просто. В качестве примера можно обратить внимание на международную некоммерческую организацию WikiLeaks (от англ «утечка»), созданную Джулианом Ассанжем. На сайте этой международной некоммерческой организации, созданной в 2006 г., было опубликовано более 10 млн документов, содержащих секретную информацию, взятую из анонимных источников или появившуюся при утечке закрытых сведений. Опыт работы этой организации, преследующей благородные цели, является очень грустным. Ни в одной области опубликованные сведения не изменили ситуацию к лучшему, а репрессии в отношении организаторов и волонтеров показали, насколько опасно заниматься такими делами в современном мире.

Один из идеологов компьютерной реальности социолог Мануэль Кастельс пишет: «Наше общество, сетевое общество, сконструировано вокруг персональных и организационных сетей, которые поддерживаются цифровыми сетями и осуществляют коммуникацию посредством Интернета и компьютерных сетей» [9, с. 17]. Это, по его мнению, приводит к социокультурным сдвигам, важнейший из которых – индивидуализация: «процесс индивидуализации – это вопрос не только культурной эволюции, он материализуется в новых формах организации экономической деятельности, а также социально-политической жизни… В основе этого процесса лежит трансформация пространства (появление огромных столичных агломераций – мегаполисов), времени (сдвиг от хронологического к сжатию времени), работы (появлению сетевых предприятий), культуры (сдвиг от массовой коммуникации, основанной на массмедиа и массовой самокоммуникации, основанной на Интернете), кризис патриархальной семьи в силу возрастающей автономии её членов, замена массовой партийной политики медийной политикой и процессов в рамках всей планеты» [9, с. 17].

Мы имеем удивительное противоречие – инструмент, ориентированный на самоорганизацию общества, привел к его атомизации, к разбиению сетевого общества на своеобразные кланы, члены которых слушают обычно только друг друга и игнорируют остальных, а также средства массовой информации (СМИ).

Многие полагают, что информационно-коммуникационные системы значительно ускорили экономическое развитие. Но оказывается, это не так. И здесь мы имеем парадоксальную ситуацию. Обратим внимание на работу Т. Гуровой и Ю. Полунина: «Мировая экономика – вся, а не только наша – находится в кризисе производительности. Как это ни покажется странным, но в последний раз существенное для роста производительности обновление основного капитала происходило полвека назад. Массовое внедрение конвейера в невоенное производство плюс новые материалы (химия), плюс массовое использование двигателя внутреннего сгорания (и тотальная автомобилизация) – эти три взрывные инновации, получившие широкое распространение после Второй мировой войны, определили такие темпы роста мультифакторной производительности, которые не были повторены ни разу на протяжении последующих пятидесяти лет… Это довольно удивительная вещь, так как измеряемый период включает эпоху информатизации – 1990‑е гг. – которая, казалось бы, дала невиданную эффективность в обработке информации, усовершенствовала сектор услуг, буквально сжала мир до одной точки – теперь любое знание доступно всем…

Еще более удивительным нам, людям информационной эпохи, кажется тот факт, что во времена, когда человек уже почти совсем стал частью своего гаджета, производительность труда и капитала вообще не растет. Глобализация многократно увеличила количество потребителей, претендующих на уровень жизни среднего класса. Если производственные инновации прошлой войны позволили возникнуть в развитом мире «золотому миллиарду», то теперь речь идет о шести «золотых миллиардов» – грубо говоря, все хотят жить на том же уровне, что и средний класс Европы. Но текущая производительность капитала не дает такой возможности. Ни денег, ни ресурсов, ни людей не хватит для того, чтобы так сытно жил весь мир. И производительность, и ресурсоемкость должны измениться многократно в соответствии с этим запросом. Иначе мир не удержится в равновесии. И то, что сегодня всё острее звучит вопрос об угрожающем неравенстве мира, не случайность. Неравенство было всегда, но глобализация и информатизация сделали его публичным. Вопрос, который стоит всё более серьезно, – как мир будет решать проблему неравенства. Есть ли технологические и экономические решения или это будет война?» [10].

Инструмент, призванный обеспечить самоорганизацию человечества, уничтожает ее!

Понимание принципиального значения самоорганизации появилось в мировой науке в 1970‑е гг. Немецкий физик-теоретик Герман Хакен назвал теорию самоорганизации синергетикой, вложив в этот термин два смысла [11].

Во-первых, это подход, рассматривающий, как у целого, состоящего из взаимодействующих элементов, появляются новые качества, характеристики, стратегии, которыми не обладает ни одна из частей.

Во-вторых, развитие этого подхода требует творческого взаимодействия естественников, гуманитариев, математиков, инженеров, представителей различных дисциплин и научных школ.

Синергетика сегодня представляется мостом между естественнонаучной и гуманитарной культурами над пропастью между ними, об опасности которой писал в 1950‑е гг. британский писатель и физик Чарльз Сноу [12]. Эта опасность не преувеличена – если гуманитарии и естественники дают противоположные ответы на один и тот же вопрос, то это дискредитирует всю науку в глазах общества.

Можно привести примеры, показывающие принципиальное значение этого подхода. Историки в старину полагали, что всё определено волей царей, императоров, королей, султанов. Но мы-то понимаем, что возможности этих людей весьма ограничены и степеней свободы, на самом деле, у них очень немного. Мало дать указания, надо, чтобы люди могли и хотели их выполнять, были готовы разумно действовать без указаний свыше, а это уже определяется уровнем самоорганизации в обществе.

В начале XX в. испанский физиолог Рамон-и-Кахаль установил, что мозг состоит из нервных клеток – нейронов. Следующие работы показали, что это достаточно простые (не слишком отличающиеся от других) клетки. Откуда же берется память, воля, логика, способность к творчеству? Ведь указаний «свыше» ни одному из 86 млрд нейронов никто не дает? Сейчас большинство ученых следует концепции коннекционизм (от англ. connect – связывать, соединять). В соответствии с ней ключевым фактором является сеть связей между нейронами, возникающая между ними в ходе обучения и жизнедеятельности.

Синергетика сегодня представляет активно развивающийся междисциплинарный подход, лежащий на пересечении сфер предметного знания, математического моделирования, философской рефлексии. С другой стороны, её развитие обогатило каждую из этих сфер [13].

Ключевым понятием синергетики является бифуркация (от лат. bifurcus – раздвоенный). Это ситуация, когда при изменении параметра прежняя траектория развития становится неустойчивой, и открываются новые возможности. В точке бифуркации сознательно или неосознанно делается выбор. Будущее неединственно, и в точке бифуркации определяется, какой его вариант будет реализован. В обществе в точке бифуркации небольшие группы, партии, идеи, отдельные люди могут сыграть решающую роль. Судя по многим источникам, президент США Авраам Линкольн сказал писательнице Гарриет Бичер-Стоу, написавшей книгу об ужасе рабства «Хижина дяди Тома» (1852 г.): «Так это Вы та маленькая леди, которая начала такую большую войну». Очевидно, он очень хорошо понимал, что страна находится в точке бифуркации, и что в случае победы южан её путь в будущее будет совсем другим. Саму эволюцию можно представить как последовательность точек бифуркации, которые проходились тем или иным способом.

Основания нынешнего кризиса социально-экономической и политической системы, торможения технологического развития связаны с тем, что неверно был пройден ряд точек бифуркации в мировом развитии.

О бифуркации в начале XX в. писал В. И. Ленин в работе «Империализм как высшая стадия капитализма». Приведем несколько цитат: «Если бы необходимо был дать как можно более короткое определение империализма, то следовало бы сказать, что империализм есть монополистическая стадия капитализма [14, с. 68]. Монополия, раз она сложилась и ворочает миллиардами, с абсолютной неизбежностью пронизывает все стороны общественной жизни, независимо от политического устройства и от каких бы то ни было других «частностей» [14, с. 44]. Ибо при капитализме немыслимо иное основание для раздела сфер влияния, интересов, колоний и пр. кроме как учет силы участников дележа, силы общеэкономической, финансовой, военной и т. д.» [14, с. 91].

Коротко говоря, Ленин утверждал, что технологический, экономический уровень, логистика и финансовая система вышли на уровень, при котором империализм тормозит развитие общества в целом и всех перечисленных сфер в частности, поэтому нужен переход к другому социальному устройству, к другому уровню самоорганизации общества.

То, о чем говорили лидеры левых партий в начале XX в., в начале XXI в. стало понятно очень многим. К 50‑летию Римского клуба, объединяющего сотню ведущих политиков и мыслителей, была выпущена книга Е. У. Вайцзеккера и А. Вижмана с символическим названием: «Хватит! Капитализм, близорукость, население и разрушение планеты» [15].

К порокам капиталистической системы добавились неспособность решать долгосрочные задачи, игнорирование экологических проблем, торможение технологического развития, рост регионального, социального, конфессионального, профессионального и многих других видов неравенства.

Ключевую роль в формировании социалистической системы, развитии коммунистического движения в XX в. играл Советский Союз. Недостатки системы социального управления в нашей стране привели к тому, что еще одна важная точка бифуркации была пройдена неверно. Это урок С. Н. Корсаков формулирует так: «Революционеры ни при каких условиях не должны уничтожать друг друга! После Октябрьской революции в России люди, которые боролись за Советскую власть, были ложно осуждены Сталиным как враги Советской власти. Нет для нас ничего страшнее по своему нравственному ужасу и по своим продолжительным последствиям той лжи, когда коммунистов убивают не как коммунистов, а как врагов коммунизма… У страны была подорвана вера в правильность социалистического пути, что в конечном итоге привело к перестройке и поражению социализма» [16, с. 54].

Методы политической борьбы при капитализме разрушительны для социализма. Новый строй требует других людей, ставящих общее благо выше личной карьеры. Без этого компартии не доверяют.

Численность КПСС в 1990 г. составляла более 19 млн чел., численность КПРФ, декларирующей левые лозунги, в 2025 г. около 160 тыс. Падение более чем в 100 раз. Россия на этом этапе выбрала капитализм.

Ещё одна точка бифуркации связана с идеями «конвергенции» социалистического и капиталистического строя. В самом деле, в решениях XXIV съезда КПСС, состоявшегося в 1971 г., в качестве главной социально-экономической задачи определялось повышение уровня удовлетворения материальных и культурных запросов советских людей. Ключевые вещи, которые дает социализм человеку, были отставлены в сторону, а соревнование по материальному благополучию людей нашей страны, находящейся в экстремальных природно-климатических условиях – тупик или лицемерие. За идеологическими ошибками следовала экономика: «Серьезным уроком для всех коммунистов должны стать последствия экономической реформы, проводившейся в СССР правительством Косыгина с 1965 г. Введение хозрасчета и ориентации на прибыль привело к уменьшению темпов роста базовых отраслей экономики, к снижению доходности государственного бюджета, к падению исполнительской дисциплины, к росту заработной платы, не подкрепленному ростом производительности труда, к дефициту товаров, к снижению качества продукции, к росту так называемой “теневой” экономики, а по сути – антисоциалистических сил. Косыгинская реформа была подобна песку, брошенному в работающий мотор социалистической экономики, и предопределила крах экономики в 1991 г.» [16, с. 45].

Естественно, сохранение власти требует усилий, и они были приложены.

Во-первых, это следование римскому императиву «разделяй и властвуй». Именно он позволял перевести стрелки с противоречия между богатыми и бедными на следование националистическим лозунгам, а от них к войнам и к разделению крупных государств на более мелкие, с которыми справится империалистическим хищникам было легче.

Во-вторых, улучшение положения работающих. Примером здесь может служить стратегия Генри Форда. Он снизил стоимость автомобиля в несколько раз и превратил его из товара роскоши в предмет массового потребления. После нескольких лет труда работавшие на его заводах могли купить себе машину, которую выпускали.

В-третьих, рузвельтовский курс, направленный на то, чтобы в политике следовать интересам среднего класса, которому есть что терять. Опыт показал, что несколько богатых семейств, допущенных к власти, могут разорвать страну на части. Бедных надо поддерживать, платить им пособия, выбирать и продвигать их талантливых детей. Это, с одной стороны, будет мешать организации сопротивления, с другой – будет пополнять элиту, готовую верой и правдой служить капиталу.

В-четвертых, управление общественным сознанием, самое активное привлечение к этому «четвертой власти» (так в XVIII веке Э. Бёрк назвал в Великобритании прессу и журналистику). Третья природа дает очень мощные инструменты влияния на общество. По данным нидерландской компании Heineken люди в среднем проводят за телефоном 88 дней в году – четверть года, или 127 020 мин. Среднее экранное время в день составляет 5 часов 48 минут [17].

Третья природа активно вытесняет первую и вторую. Человек всё больше времени проводит в виртуальной реальности, купаясь в чужой призрачной жизни, в потоке информации о событиях, на которые он при всем желании не может повлиять. Компьютерная реальность оказалась очень важным не экономическим, а социальным фактором. С одной стороны, она позволяет «сжигать» свободное время миллиардов людей, с другой стороны, демонстрируя неравенство, дестабилизирует мир. Миллиарды людей готовы к силовому противостоянию, желая получить то, что, по их мнению, принадлежит им…

Ключевая задача науки – прогноз. Казалось бы, именно он мог бы предупредить о рисках и угрозах, с которыми связан нынешний сценарий мирового развития. Ещё в XVII в. Френсис Бэкон сформулировал чеканный лозунг: «Знание – власть». Екатерина Великая говорила: «Управлять – значит предвидеть». Тем не менее, науку не слышат.

Об угрозах, которые рассматриваются в упомянутом докладе Римскому клубу «Come on!» предупреждали в 1971 г. Дж. Форрестер и Д. Медоуз, предсказавшие коллапс мировой экономики к середине XXI в. при сохранении сценария развития, по которому человечество шло в период с 1900 по 1979 гг. На саммите в Рио-де-Жанейро ведущие политики, опираясь на эти результаты, заявили о необходимости перемен. Но воз и ныне там… Самоорганизация в мировом сообществе не достигла того уровня, который необходим для решения глобальных проблем.

Наука стала очень большой – науковеды выделяют сейчас более 100 тыс. научных дисциплин. Люди, работающие в соседних лабораториях, часто не знают того, что делают соседи. Чтобы представлять, что сейчас делается в ряде областей, надо прочитать сотни, а иногда и тысячи работ.

Казалось бы, чтобы наметить курс в будущее, как воздух нужны междисциплинарные подходы. Но они по-прежнему не выходят на авансцену, а находятся где-то за кулисами… Инерция научного сообщества очень велика.

Граница нашего незнания, которую сейчас называют передним краем науки, очень велика. Уже нельзя к каждой интересной задаче поставить по исследователю. Надо выбирать и выделять наиболее важные и перспективные направления исследований.

В 1960‑х гг. имела место дискуссия между выдающимся физиком академиком А. Л. Арцимовичем и президентом Академии наук СССР, математиком и механиком академиком М. В. Келдышем. Арцимович считал, что «наука – лучший способ удовлетворить личное любопытство за государственный счет». Келдыш возражал. Он считал, что наука, понимаемая как важный социальный институт, должна выбрать один-два приоритета, принятых и понятых народом и руководством страны, которые позволят вывести общество на новый, более высокий уровень развития. В качестве таких проектов, в бытность свою Президентом Академии, он рассматривал атомный и космический проекты. Результаты, полученные в ходе выполнения этих проектов, определяют суверенитет новой России. Выделение таких проектов, формирование научного курса страны – важное и ответственное дело политиков, ученых, философов. В ходе реформ последних десятилетий таких направлений в отечественной науке не выделено…

В ходе реформ многие академики заявили, что они сами будут выбирать чем заниматься без указаний извне. Результат известен. Российская академия наук (1724–2013) прекратила свое существование, превратившись в клуб ученых. У академии отняли научные институты и в соответствии с Уставом, утвержденным Правительством, возникшая организация не имеет права заниматься научными исследованиями.

Есть и ещё одно важное обстоятельство – бифуркация, которая произошла в мировом научно-техническом развитии. До 1970‑х гг. ключевым направлением было экстравертное – освоение космического пространства. М. В. Келдыш считал, что будущее советской науки будет связано с исследованием дальнего космоса, что космическая отрасль станет локомотивной для всей промышленности страны. Технологии, созданные в ходе подготовки полетов, будут востребованы очень многими.

Далее был сделан крутой поворот к интроверсии, к созданию и развитию компьютерного пространства. Весьма вероятно, что «режиссеры», планировавшие развитие, полагали, что «третья природа» дает совершенно новые, очень эффективные инструменты для управления обществом.

О произошедшем повороте говорит один из основоположников космических программ СССР Б. Е. Черток: «В 1956 г. после триумфальных полетов «Востоков» и «Восходов» С. П. Королев оставался великим трезвомыслящим главным конструктором. Но его до конца жизни не покидала романтическая увлеченность. Не в шутку, а всерьез он говорил, что через десять-двадцать лет за выдающиеся заслуги трудящиеся будут летать в космос по профсоюзным путевкам. В том же 1965 г. знаменитый конструктор ракет Вернер фон Браун в интервью прессе сказал, что в недалеком будущем билет для путешествий на Луну будет стоит 5000 долларов» [18].

Была ли эта бифуркация случайностью или это результат политики и принятых решений? Скорее второе – ростки нового и США, и СССР выдирали с корнем: «К сожалению, даже у великих космических держав к власти прорываются политические деятели, не желающие или не способные использовать богатейший потенциал своей страны. Строительство баз на Луне и создание больших космических универсальных платформ на геостационарной орбите должны быть обеспечены тяжелыми и сверхтяжелыми ракетными носителями. В XX в. такие носители были созданы. В США это знаменитый “Саурн‑5”, способный выводить на околоземные орбиты полезный груз до 140 т, а в СССР – ракета “Энергия” (до 100 т.) Америка отказалась от “Сатурна-5” в пользу “Спейс шаттла”, Россия заблудилась в либерально-рыночных реформах и похоронила “Энергию”, которая была способна стать надежным носителем для перспективных программ XXI в. Теперь и Америка, и Россия начинают с “чистого листа”. На это уйдет по меньшей мере 10–15 лет» [18, с. 7].

В качестве стратегического прогноза на XXI в. Б. Е. Черток указывает следующие проекты:

«Прорывными открытиями для XXI в. будут:

– высокотемпературная сверхпроводимость,

– передача энергии без проводов,

– высокоэффективные преобразователи солнечной энергии в электрическую,

– ядерно-энергетические ракетные двигатели» [18, c. 5].

Очевидно это императивы 1960‑х гг., стремление к экспансии, включая покорение космоса: Вспоминаются слова песни, написанной в 1969 г.: «Я верю, друзья / Караваны ракет / Помчат нас вперед / От звезды до звезды / На пыльных тропинках / Далеких планет / Останутся наши следы…» или в 1970 г.: «Жить и верить – это замечательно, / Перед нами – небывалые пути / Утверждают космонавты и мечтатели, / Что на Марсе будут яблони цвести».

И вот крутой поворот курса. По сути, отказ от космоса. Более 50 лет люди не летали дальше низкой околоземной орбиты. Основные усилия были вложены в создание и развитие третьей природы, – информационно-телекоммуникационной реальности, в социальную самоорганизацию. В 1969 г. американские психологи Стэнли Милгрэм и Джефри Треверс выдвинули теорию 6 рукопожатий. В соответствии с ней любые два человека на Земле связаны цепочкой общих знакомых, длина которой не более 6 звеньев. Исследования показывают, что ту же картину мы имеем для ряда социальных сетей. Мы живем в малом мире, в котором люди гораздо теснее связаны, чем кажется на первый взгляд.

Цена за смену курса в науке, в технологиях, в векторе развития достаточно велика. Об этом поэтично пишет известный футуролог Сергей Переслегин: «Отступление с космических плацдармов – неважно, осуществляется ли оно из экономических соображений, или мотивируется ценностью человеческой жизни, или обосновывается философско-психологическими императивами – есть одновременно и отход с Земли на землю. А для европейской цивилизации, жизнесодержащими ценностями которой являются свобода и познание, а структурообразующим принципом – развитие, в том числе и в форме неограниченной экспансии, потеря захваченного пространства означает движение вспять во времени. “Кино”, которое прокручивается в обратную сторону.

И опять-таки – это не поэтический образ, а реальность, в том числе и экономическая. С семидесятых годов падает производительность капитала. К концу XX в. этот параметр опустился до уровня 1890‑х гг., причем скорость падения нарастала» [19, с. 558].

В точке бифуркации, в ходе определения перспективы, большую роль могла сыграть философия. Этого не произошло.

Роль философии в нашей стране очень сильно изменилась. Остается удивляться, как на основе учения Маркса и Энгельса, без развитых количественных экономических теорий, социального мониторинга и многого другого, необходимого для государственного управления, удалось прийти к новому социальному строю, победить в огромной войне, сделать наше Отечество сверхдержавой. В первой трети XX в. роль философов в России была очень велика – политические действия соотносились с принципами марксистского учения, в которых разбирались философы.

Диалектику Сталину преподавал Ян Стэн. Поэтому можно обратиться к его взгляду на развитие философского направления в это время [20].

Приведем несколько цитат, определяющих его видение: «Если мы посмотрим на развитие философии и задач, принадлежавших философии в разные периоды, то нам придется отметить три фазиса развития философии. Это – фазис метафизики, фазис гносеологический и фазис методологический» [20, с. 52]. «А Ленин в своем “Материализме и эмпириокритицизме” не мог дать ответа на все эти вопросы, на все проблемы, которые интересуют, занимают нас сегодня. Это не канон, не Библия, это орудие для революционной деятельности. Это обобщение результатов общественного исторического и естественнонаучного развития для того, чтобы вооружить пролетариат в борьбе за пролетарскую революцию» [20, c. 94].

«Материальная точка перестает быть центральным понятием. Это приходится отмечать именно потому, что этот факт составляет самое главное философское содержание того процесса в развитии теоретической физики, которое развертывалось от теории относительности к волновой квантовой механике» [20, с. 97].

Это методологическое направление, опиравшееся на идеи диалектического материализма, активно развивалось в научной школе профессора А. М. Деборина (1881–1963). Логика этого подхода удивительно точно описывается недописанным стихотворением А. С. Пушкина: «О сколько нам открытий чудных / Готовит просвещенья дух / И опыт, сын ошибок трудных, / И гений, парадоксов друг, / И случай, бог изобретатель». Очевидно, философия в этом контексте понималась как отражение достижений в науке, в промышленных, социальных и иных технологиях, как осмысление пройденного исторического пути, с акцентом на проблемах, парадоксах, точках бифуркации, которые неизбежно будут, и в которых будет делаться выбор. При этом в отличие от аристотелевой логики – простейшей модели рассуждений, отлично понятой и обобщенной математиками, диалектическая логика связывает изменение понятий, социальные и научные проблемы, делая акцент на внутренних противоречиях, понимаемых не как ошибки, а как движущую рабочую силу развития. При этом философия не должна заменяться историей этого предмета, а в ней диалектик Гегель не должен замещаться Кантом, считавшим, что идеям разума не может соответствовать реальный предмет и что разум опирается на мнимые идеи.

Деборин был одним из основателей Института философии АН СССР, ставил перед его сотрудниками задачу создания философской энциклопедии и творческого развития марксизма. В 1931 г. постановлением ЦК ВКП(б) Деборин был обвинен в «меньшевиствующем идеализме» за недооценку революционного переворота, совершенного в философии марксизмом. Его ученики, включая Яна Стэна, были расстреляны.

Философы утратили влияние на государственные дела, а руководители соответствующих организаций должны были одобрять решения партии, приводя для подтверждения этого подходящие цитаты из трудов классиков марксизма, либо заниматься историей философии.

По инициативе И. В. Сталина в 1946 г. был выпущен учебник «Логика» Г. И. Челпанова, выдержавший до революции девять переизданий [21].

В 1940‑е гг. в школьную программу ввели предмет «Логика». По сути, аристотелева логика вытеснила диалектическую. Общественные науки при всех внешних атрибутах почтения к ним оказались на задворках.

Результаты грустные. Сталин, по словам его собеседника, говорил: «Без теории нам смерть, смерть, смерть». На пленуме ЦК КПСС 15.06.1983 генеральный секретарь ЦК Коммунистической партии Ю. В. Андропов заявил: «Стратегия партии в совершенствовании развитого социализма должна опираться на прочный марксистско-ленинский теоретический фундамент. Между тем, если говорить откровенно, мы ещё до сих пор не изучили в должной степени общество, в котором живем и трудимся, не полностью раскрыли присущие ему закономерности, особенно экономические. Поэтому порой вынуждены действовать, так сказать эмпирически, весьма нерациональным способом проб и ошибок» [22]. Именно эта фраза и вошла в историю.

Говоря о роли философии в нашей стране, стоит обратить внимание на материалы IV Всесоюзного совещания по философским вопросам естествознания, проведенного в 1987 г. (предыдущие совещания проводились в 1958, 1970 и 1981 годах).

Дело в том, что это совещание проходило вблизи точки бифуркации, накануне перехода страны к капитализму. Очень важно, как ученые и философы видели предстоящее, в также их взаимодействие друг с другом.

Инициатором этого совещания и ключевым докладчиком был академик Иван Тимофеевич Фролов. В своем выступлении он обратил внимание на следующее: «До сих пор мы не имеем достаточно разработанной концепции науки и техники.

Следует отметить, что воздействие общества на развитие науки и техники в решении актуальнейших проблем современности, воздействие науки на общество изучаются лишь спорадически. Здесь отсутствуют развитые концепции…

До сих пор мы не имеем отвечающего современным требованиям учебного пособия по методологии науки. Отсутствуют обобщающие работы по философским основам большинства наук» [23, с. 31].

Другими словами, о методологической функции философии, о которой писал Энгельс в «Диалектике природы», о которой говорили Деборин и Стэн, на этом уровне развития советской философии говорить не приходится. В этом ясно проявилось то, что ряд советских руководителей убрали философию с научной авансцены. Показательны и выступления философов, – и парадоксы, и противоречия были «заметены под ковер». В целом они выражали уверенность, что завтра будет лучше, чем сегодня.

Выступления естественников, при всем уважении к ним, были похожи на самоотчеты и на обоснование того, что именно то, чем они занимаются и является самым важным. Естественно, большинство из этих людей думало, что в течение всей жизни они и будут продолжать заниматься своим делом, не очень обращая внимания на соседей.

Цеховую раздробленность преодолеть не удалось. Биофизик М. В. Волькенштейн говорил: «На смену узкой специализации пришла эра интеграции знаний и прежде всего естествознания. Это очень важная вещь, которой противостоят разные препятствия. Я укажу на совершенно конкретную вещь. У нас в Академии наук это ведомственный подход. Каждое отделение занимается только своими делами, практически не контактируя даже с соседними отделениями» [23, с. 73]. Красноречивая деталь – президент АН СССР Г. И. Марчук не пришел на эту конференцию, сочтя, что философские и социальные проблемы науки и техники, на фоне других забот, – дело второстепенное.

Ключевая задача науки – прогноз, видение будущего. Ни в одном из выступлений на этой конференции не было слов о предстоящих переменах, о точке бифуркации. И это за 2 года до капиталистической революции, после которой госаппарату станет не до науки, за четверть века до того момента как Академия наук нашей страны (1724–2013) прекратит своё существование, оставшись без научных институтов, и превратится в клуб с отличными стипендиями для членов.

Разумеется, были ученые, писавшие о кризисном состоянии страны и предлагавшие выход из этого кризиса, связанный с новой индустриализацией и техногенным рывком [24]. Эти материалы содержались в закрытом докладе Института системного анализа, обобщавшем результаты математического моделирования и компьютерных экспериментов «На пороге третьего тысячелетия, 1985 г.». Этот доклад был разослан десятку с лишним адресов, попал в руки М. С. Горбачёву, не был одобрен и роли в том, чтобы предотвратить капиталистическую революцию, не сыграл. Науку надо не только финансировать, но и слышать…

Академик И. Т. Фролов, занимавший пост главного редактора центральной партийной газеты «Правда», будучи членом Политбюро, настойчиво выступал со следующей идеей. Он считал необходимым сделать главной проблемой и академических исследований, и всей советской науки проблему человека. Это действительно было очень важно. В постиндустриальной фазе развития цивилизации не природа и не машины, а именно человек оказывается во главе угла.

Конечно, это было бы очень важно и для власти. Если бы лица, принимающие решения, знали состояние умов населения, то не было бы многих мер, реализованных в ходе перестройки, а, может быть, не было бы и самой перестройки.

В самом деле, численность членов КПСС в 1990 г. составляла 19 228 217 чел. [25]. Численность КПРФ, которая должна ориентироваться на левые лозунги, составляет менее 160 тыс. чел., то есть численность коммунистической партии уменьшилась более чем в 100 раз!

Обратная связь между субъектом и объектом управления, социальная рефлексия, важным элементом которой является философия, не сработала.

К сожалению, и для нашего Отечества, и для развития философской мысли в нашей стране произошло именно это. Диалог политики и философии в нашей стране столкнулся со многими серьезными препятствиями.

На мой взгляд, обращение к прошлому в этом фрагменте должно сопровождаться не запоздалым сожалением, а пониманием, как следует действовать дальше. Полученные учениками двойки надо исправлять, и никто за нас это не сделает.

Мир без людей

Ад – это другие.

Ж.‑П. Сартр «За закрытой дверью»

 
Если сравнить нынешний капитализм с тем, что описан в ленинской работе «Империализм как высшая стадия капитализма», то можно выделить два качественных отличия.

Первое – глобальные проблемы, касающиеся и богатых, и бедных, от которых невозможно откупиться.

В 2020 г. генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш заявил, что мир приближается к точке невозврата, что ситуация удивительно похожа на скачку четырех всадников апокалипсиса», описанную в Откровении Иоанна Богослова [26]:

«Первый всадник предстает в обличии высочайшей геополитической напряженности… Теракты безжалостно собирают новые жертвы, растет ядерная угроза… Больше людей вынуждены покинуть свои дома из-за войны и преследований, чем когда-либо после Второй мировой войны».

Он оказался совершенно прав. Международное право рухнуло. Президент США Дональд Трамп заявляет о необходимости присоединить к своей стране Гренландию независимо от мнения её жителей и Дании, которой она принадлежит, американский спецназ похищает президента Венесуэлы, а в результате 12‑дневной войны США и Израиля против Ирана за пару дней убивается 30 высших военных этой страны и около 20 ведущих физиков-ядерщиков. Под угрозой Куба и Канада. США действует по принципу «Мы делаем это, потому что можем».

Во-вторых, «рост средней мировой температуры продолжает бить рекорды. Миллионам видов живых существ в ближайшее время будет угрожать вымирание. Наша планета горит» [26]. Жители многих стран уже почувствовали, что погода вновь и вновь бьет рекорды прошлых столетий.

«Третий всадник – это глубокое и растущее глобальное недоверие… Как продемонстрировали буквально наши собственные доклады, два человека из трех живут в странах, где выросло неравенство. Снижается доверие к политическим институтам» [26].

Пропасть между богатыми и бедными сейчас остро чувствуется в России. По валовому внутреннему продукту (ВВП) на душу населения наша страна находится на 86‑й позиции. Тем не менее, за 2025 г. число долларовых миллиардеров увеличилось на 21 человека по сравнению с тем, которое было годом раньше, а их совокупное состояние увеличилось с $ 577 млрд до $ 625,5 млрд [27].

Четвертая угроза – «оборотная сторона цифрового мира… Технологический прогресс идет быстрее, чем наша способность ему соответствовать – или даже его осознавать… Несмотря на огромные блага, которые несут новые технологии, происходит злоупотребление ими для совершения преступлений, разжигания ненависти, распространения недостоверной информации, угнетения и эксплуатации людей, а также нарушения частной жизни» [26].

Второе качественное отличие состоит в том, что капитализму не нужны люди. В самом деле для основной части двадцатого века в странах капитала была желательна полная занятость. Чем больше людей работает, тем больше прибавочная стоимость и состояние капиталистов. Большие усилия были вложены в то, чтобы привлечь к работе и женщин. Но далее, как говорит диалектика, количество должно рано или поздно перейти в качество. И оно перешло.

В 1950‑е гг. создатель кибернетики Норберт Винер с тревогой писал о механизации производства. Машины могут освободить людей от тяжелой физической работы, но что освободившиеся работники будут продавать на рынке труда? Винер писал о необходимости глубоких социальных изменений.

Однако после промышленных революций начались цифровые, призвание освободить людей от рутинной умственной деятельности. Естественно, для выполнения прежней работы людей надо меньше. Арифметика проста. В сельском хозяйстве в ведущих странах работает около 2 % населения. Они кормят себя и всех остальных, в промышленности – 10 %, пусть в системе управления трудятся 13 %. На сферу обслуживания, не связанную с производством или управлением, приходится 75 %. Очевидно их и будут заменять компьютеры и системы искусственно интеллекта. Логика капитализма диктует именно это.

Приведем наглядный пример. Работник отдела кадров, нанимающий персонал, может поговорить с 40–50 людьми, а робот Вера, делает ту же работу с 1 600 людьми. Кроме того, её обслуживание стоит почти в 10 раз меньше, чем человека.

Другой пример. В 2024 г. был проведен первый конкурс красоты среди девушек, созданных искусственным интеллектом. Среди 1500 участниц победительницей стала представительница Марокко Кенза Лейли. Она имеет около 200 тыс. подписчиков в сети Instagram[1] и круглосуточно общается с ними на 7 языках. «Моей целью всегда было с гордостью демонстрировать марокканскую культуру». Кроме того, она обещает использовать свою известность для расширения прав женщин, решения экологических проблем и для рассказов о возможностях роботов [28].

Другими словами, Кенза выполняет работу небольшого информационного агентства.

Процитируем одного из ведущих специалистов в области искусственного интеллекта Кай-Фу Ли: «Океан глубокого обучения, осмысливая глобальную экономику, способен стереть с лица земли миллиарды рабочих мест на всех уровнях экономики: бухгалтеры, работники оборонных линий, операторы складов, учетчики складских запасов, контролеры качества, грузоперевозчики, средний юридический персонал и даже рентгенологи – это лишь несколько примеров…

Исходя из современных тенденций в области развития и внедрения технологий, я предполагаю, что в течение 15 лет искусственный интеллект, технически, сможет заменить 40–50% работников в США. Фактически люди начнут массово терять рабочие места, возможно, на десять лет позже, но я считаю, что дестабилизация рынков труда будет очень значительной и произойдет в ближайшее время.

В тандеме с безработицей будет усиливаться астрономически рост богатства в руках новых магнатов ИИ. Uber уже является одним из самых дорогих стартапов в мире, даже при том, что около 75 % денег с каждой поездки получает водитель [29, с. 31].

Русская литература прекрасно описывает жизнь и проблемы «лишних людей» – Онегина, Печорина, Базарова и многих других. Но если этих людей будут сотни миллионов или миллиарды? Каким будет общество в этом случае? Много лет я пытаюсь привлечь к этой проблеме гуманитариев – социологов, экономистов, демографов, политологов, но пока без большого успеха…

Наша цивилизация живет на потоке невосполнения природных ресурсов. Но у этих ресурсов есть одна неприятная особенность – они не восполняются. Пик открытия новых запасов нефти был пройден в 1956 г., с 1984 г. добыча превышает разведку. В Советском Союзе литр бензина был дешевле стакана газированной воды с сиропом, а сейчас? «Мир болен энергетической недостаточностью. Мир на “пике нефти” уже сегодня, мир на “пике угля и газа” к 2020 г. “Пик урана” (хотя тут все-таки выложим на стол козырные карты нашего ядерного “фокстерьера судного дня”) тоже ожидается уже в 2050 г.», – писалось в 2015 г. [30]. Но всё реально пошло гораздо хуже. Можно вспомнить, например, кризис добычи редкоземельных металлов, которых оказалось на удивление мало на Земле, и без которых не будет электроники.

Другими словами, если жить по-старому, по-капиталистически, то чем меньше будет людей на Земле, тем лучше. Это позволит оттянуть финал нашей цивилизации. При этом «опасные классы» надо держать в подчинении. Этот императив определяет очень многое, в том числе стратегию развития Запада и его философию.

Ленин писал, что в начале XX в. промышленный капитал уступает лидерство финансовому. Сейчас цифровой каптал оттесняет финансовый на вторую позицию. Сеть и СМИ объясняют людям, что надо покупать, что следует желать и как надо жить.

Отсюда следует новая социальная структура, к которой ведут сегодня мир:

«Высший уровень образуют крайне немногочисленные владельцы социальных платформ (и, во всё более близком будущем, – “цифровых экосистем”)…

На втором социальном уровне в обществе социальных платформ находятся специалисты (которых уже принято называть салариатом).

По всей вероятности, в новом обществе будут весьма жестко разделяться по своим правам, возможностям и общественному уважению, с одной стороны: специалисты, категорически необходимые социальным платформам («цифровым экосистемам»)… и для функционирования контролируемых ими обществ, (грубо говоря, специалисты по системам жизнеобеспечения) и, с другой стороны, специалисты во всех остальных, не столь необходимых сферах, зависимые в силу этого от тех или иных локальных проектов и потому находящиеся постоянно в более или менее неустойчивом положении…

На третьем социальном уровне – “на дне” общества находятся все остальные люди (прекариат или «новые опасные классы»), разобщенные, являющееся объектом манипулятивного управления и представляющие ценность для управляющей системы исключительно как генераторы “цифровых следов”.

Для удержания внимания и, соответственно, обеспечения контроля за ними социальные платформы… будут по-прежнему погружать их во всеобъемлющий “кокон комфорта”, исключающий в силу самого наличия комфорта их развитие (и, соответственно, надежно обеспечивающий их неуклонную, хоть и постепенную деградацию) в силу отсутствия действенных стимулов к нему» [31, с. 76–77].

Возникает вопрос, есть ли сейчас технические средства для того, чтобы реализовать политику «Разделяй и властвуй» в рамках Запада или всего человечества? Эти возможности есть и компьютерные системы играют в их воплощении огромную роль!

Организатор и руководитель Всемирного экономического форума в Давосе Клаус Шваб и силы, поддерживающие его, настойчиво продвигают стратегию Четвертой промышленной революции. В книге, посвященной ей, он пишет: «Принимая во внимание различные определения и научные доводы, используемые для описания первых трех промышленных революций, я считаю, что сегодня мы стоим у истоков четвертой промышленной революции. Она началась на рубеже нового тысячелетия и опирается на цифровую революцию. Её основные черты – это “вездесущий” и мобильный Интернет, миниатюрные производственные устройства (которые постоянно дешевеют), искусственный интеллект и обучающие машины» [32, с. 16].

О целях этой революции позволяют судить и переломные моменты, которые по замыслу стратегов Давоса и привлеченных ими экспертов человечество должно пройти до 2025 г. Дата здесь не принципиальна – обычно футурологи преуменьшают характерные времена, через которые должны произойти планируемые измерения. Обратим внимание на некоторые из них:

– «10 % людей носит одежду, подключенную к сети Интернет;

– 90 % людей имеют возможность неограниченного и бесплатного (поддерживаемого рекламой) хранения данных;

– 1 триллион датчиков, подключенных к сети Интернет;

– первый робот-фармацевт в США;

– 10 % очков для чтения подключены к сети Интернет;

– 80 % людей с цифровым присутствием в сети Интернет;

– первое правительство, заменяющее перепись населения источниками больших данных;

– первый имеющийся в продаже имплантируемый мобильный телефон;

– 90 % населения используют смартфоны»,

– 90 % населения имеют регулярный доступ к сети Интернет;

– беспилотные автомобили составляют 10 % от общего числа автомобилей на дорогах США;

– 30 % корпоративный аудиторских проверок проводит ИИ;

– правительство впервые собирает налоги при помощи цепочки блоков (технологии блокчейн);

– более 50 % домашнего интернет-трафика приходится на долю приложений и устройств;

– превышение количества поездок/путешествий на автомобилях совместного пользования над поездками на частных автомобилях;

– первый город с населением более 50 000 без светофоров;

– 10 % всемирного внутреннего валового продукта хранятся по технологии цепочки блоков (технологии блокчейн);

– первый ИИ-робот в составе корпоративного совета директоров» [32, с. 39–40].

Подводя итог, можно сказать, что это не промышленная революция, а переход к гораздо более жесткому социальному контролю, чем в настоящее время, над салариатом и прекариатом. Человек в результате этих мер становится «прозрачным», наблюдаемым, а, значит, гораздо лучше управляемым, чем сейчас.

Но может быть, это далеко от реальности, с которой мы можем столкнуться? К сожалению, нет. Вспомним COVID-19. Режим «самоизоляции», остановка производства, разрыв торговых связей между странами, пустые автобусы в городе, школы и университеты, переведенные на «дистанционку». На январь 2025 г. было зарегистрировано свыше 777 млн случаев заболевания по всему миру и подтверждено более 7 млн летальных исходов [33]. Эта эпидемия показала, что современные электронные системы вкупе с действиями власти уже позволяют преобразить реальность. В книге К. Шваба и Т. Маллерет, изданной в середине 2020 г. «КОВИД-19: Великий сброс» рассказано о желаемых переменах. Главная мысль этой книги: то, что произошло в эпоху COVID-19 – это вход в «новый капитализм» и вернуться обратно уже не удастся. Приведем несколько цитат из этой замечательной работы, определяющей вектор перемен.

«Мы должны немедленно запустить “Великую перезагрузку”. Это – насущная необходимость. Неспособность побороться с глубоко укоренившимися болезнями наших обществ и экономик упрочит риск того, что рецидив болезни повлечет за собой сильные потрясения, конфликты и даже революции…

Чем больше демографический рост, тем выше риск пандемий…

Если демократия и глобализация будет расширяться, то национальному государству места не останется…

Формируется “новая нормальность”, радикально отличная от той, которую мы понемногу оставили сзади. Многие наши убеждения и догадки, как может или должен выглядеть мир, разрушатся.

Чтобы положить конец пандемии, необходимо создать всемирную сеть цифрового контроля…

До 2025 г. может быть автоматизировано до 86 % рабочих мест в ресторанах, 75 % рабочих мест в торговле и 59 % в отраслях развлечения» [34].

Логика Шваба и давосского форума полностью соответствует прогнозу французского социолога, публициста и политика Жака Аттали, назвавшего время до середины XXI в. эпохой гиперконтроля. Это время определяется огромным желанием владельцев цифровых платформ «всё изменить, ничего не меняя» и уменьшить количество претендентов на реальную власть, умноженном на растущие возможности компьютеров, социальных сетей, искусственного интеллекта. Аттали пишет: «Наблюдение – модное словечко грядущих времен. Наступает время гиперконтроля… Датчики и миниатюрные камеры на всех общественных и частных территориях, в офисах и местах отдыха, даже в мобильных устройствах начнут следить за приездами и отъездами. Уже сейчас телефон позволяет не только общаться, но и отслеживать объекта. Посредством биометрических технологий (отпечатки пальцев, радужная оболочка глаза, формы рук и лица) будут наблюдать за перемещениями путешественников, работников, потребителей. Контроль за состоянием здоровья тела, души или качества продукции станет осуществляться с применением многочисленных аналитических машин.

Ничего не удается держать в секрете, больше не останется причин для скромности и скрытности. Все будут знать всё обо всех…

Компании будут диктовать людям, как жить: что есть и знать, как защищаться, производить и потреблять. Они станут наказывать курильщиков, пьяниц, лиц, страдающих ожирением, безработных, незащищенных, агрессивных, рассеянных, опрометчивых, растяп, мотов» [35, с. 176–178].

Какой же должна быть философия в этом странном мире? Пожалуй, здесь уместна аналогия со сказкой Христиана Андерсена «Снежная королева». В ней злой тролль сделал зеркало, «в котором всё доброе и прекрасное уменьшалось донельзя, всё же негодное, безобразное, напротив, выступало ещё ярче, казалось ещё хуже». Зеркало разбилось: «Миллионы, биллионы осколков наделали, однако, ещё больше бед чем само зеркало. Некоторые из них были не больше песчинки, разлетелись по белу свету, попадали, случалось, людям в глаза и там так и оставались. Человек же с таким осколком в глазу начинал видеть всё навыворот или замечать в каждой вещи лишь дурные стороны – ведь каждый осколок сохранял свойство, которым отличалось самое зеркало» [36, с. 5].

Есть две стратегии. Первая связана с тем, чтобы попытаться вернуть целостный, объективный взгляд на реальность и сделать шаг вперед. Вторая, напротив, ориентирована на то, чтобы «кусочек зеркала» оставался в душе у каждого, помогал ему примириться со своей реальностью и показывал бессмысленность и бесполезность совместных действий. Естественно, власть при капитализме ориентирована на второй вариант, на торможение социального, технологичного, научного развития общества. Отсюда кризис в образовании во многих странах Запада. Налицо и переориентация науки от крупных фундаментальных проблем к частным прикладным задачам.

Первый путь, например, отстаивает Ален Бадью в «Манифесте философии», опубликованном в 1989 г. Его взгляд оптимистичен: «Я не только утверждаю, что философия сегодня возможна, я утверждаю, что по форме её возможность не есть преступление через некий конец. Напротив, предстоит разобраться, что означает сделать ещё один шаг. Всего один шаг. Шаг в современную конфигурацию, ту, что со времен Декарта связывает условия философии с тремя узловыми понятиями, каковыми являются бытие, истина и субъект» [37, с. 13].

Бадью настаивает на целостности философии: «Итак, мы заявляем, что имеется четыре условия философии, причем изъян даже в одном из них ведет к её рассеиванию, точно так же как их совокупное появление обусловило её возникновение. Эти условия суть: матема, поэма, политическое изобретение и любовь» [37, с. 15–16]. Он прав – мы имеем дело с многолетним кризисом философии науки, с тем, что философское учение не берет на себя методологическую функцию и не считает нужным это делать. Мне довелось участвовать в работе редакционной коллегии журнала «Интегративные исследования культуры», и эта деятельность привела к выводу, что отечественная культурология находится в зачаточном состоянии. Она не может очертить стратегию действий в этой важной области. Философии трудно отказаться от стремления быть вместе с элитой или контрэлитой. «Любая власть от Бога, а искусство всегда при власти», – заявлял известный российский режиссер. Психология, социология, душа, отношения людей по-прежнему очень далеки от тем, которые обсуждают большинство философов. Люди не нужны современному капитализму. Отсюда и множество полов, и осмеивание традиционных ценностей, и пропаганда одиночества.

Бадью определяет философию как «недейственную истинность при условии действительности истинного». «Истина парадоксальна тем, что она одновременно и внове, следовательно – нечто редкостное, исключительное, и, затрагивая само бытие того, истиной чего является, наиболее прочна, наиболее, говоря онтологически, близка к исходному положению вещей…

Специфическая идея философии – предложить единое понятийное пространство, в котором обретает своё место наименование событий, служащих отправной точкой истинностных процедур» [37, с. 16–17]. К сожалению, Ален Бадью оказывается «бунтующим одиночкой», а «Манифест», – гласом вопиющего в пустыне.

Пост модерн обширен и многогранен. В нем есть много игрушек, чтобы отвлечь человека от смыслов, ценностей, насущных вещей, определяющих его реальность. Однако среди картинок этого калейдоскопа можно обратить внимание на несколько наиболее близких к цифровой реальности.

Одна из них – концепция философа, постмодерниста, культуролога и социолога Жана Бодрийяра. Ключом к этой концепции является эпиграф к его последней книге «Симулякры и симуляция» – путеводителю по океану лжи, в котором, по его мысли, мы живем. Эпиграф звучит так: «Симулякр – это вовсе не то, что скрывает собой истину, – это истина, скрывающая, что ее нет. Симулякр есть истина. Элезиаст» [38, с. 5].

Он вводит ключевое для его теории понятие гиперреального: «Абстракция сегодня – это не абстракция карты, копии, зеркала или концепта. Симуляция – это уже не симуляция территории, референциального сущего, субстанции. Она – порождение моделей реального без оригинала и реальности: гиперреального. Территорию больше не предшествует карте и не переживает ее. Отныне карта предшествует территории – прецессия симулякров, именно она порождает территорию…» [38, с. 5–6]. Интернет, социальные сети, компьютерные игры, средства массовой информации, – ворота, через которые к нам может прийти симуляция. В этой сфере было множество точек бифуркации и качественных скачков. Например, один связан с устройствами, позволяющими легко переключать телевизор с программы на программу, и выбирать образ реальности, который нам сейчас нравится.

«Что есть истина?», – спрашивал Понтий Пилат у Христа. У современного человека, окруженного множеством электронных устройств, возникает ещё более общий вопрос: «Что есть реальность?». Один из комментаторов постмодерна пишет: «Мир вокруг, как прежде, являет нам себя, однако мы перестали понимать, что, почему и как. Именно с такого непонимания, незнания, недоверия, как пишет Лиотар, и начинается движение мысли в ситуации постмодерна. Эта мысль представляет собой новое начало – во всей своей парадоксальности» [39, с. 28]. Одним из «пророков понимания», конца философии является Жан-Франсуа Лиотар: «Мы дорого заплатили за ностальгию по целому и единому, по примирению понятийного и чувственного, по прозрачному и коммуникабельному опыту. За всеобщим пожеланием расслабиться и успокоиться мы слышим глас желания снова начать террор, довершить фантазм, мечту о том, чтобы схватить и откинуть в своих объятиях реальность. Ответ на это такой: война целому, будем свидетельствовать о непредставленном, активизировать распри, спасть честь имени» [40, с. 323].

Борьба с «большими нарративами» означает отказ от науки, от истории, от культуры.

Масштаб впечатляет. Жак Деррида – основатель «философии деконструкции» – утверждает: «Нет ничего кроме текста». Его подход направлен на то, чтобы вообще уничтожить процесс создания текстов, осознавая, что всё написанное будет ложью. Этот мыслитель доказывает, что тексты обладают скрытой идеологией и опираются на метафизические предпосылки, а поэтому не заслуживают внимания.

Стратегии, определяющие пути развития Запада, добились своей цели – они добились от своих философов отказа от попыток ответить на вечные кантовские вопросы и на главный из них: «Что есть человек».

Политики Запада превратили философское сообщество в самодостаточную секту, не имеющую отношения к науке, обществу и культуре. Впрочем, это совершенно не мешает одним членам своеобразной секты обсуждать то, что сделали другие.

Удивительным образом всё это напоминает то, что Мефистофель говорил Ученику, явившемуся к Фаусту:

Иль вот: живой предмет желая изучить,

Чтоб ясное о нем познанье получить,

Ученый прежде душу изгоняет,

Затем предмет на части расчленяет

И видит их, да аль: духовная их связь

Тем временем исчезла, унеслась!»

(перевод Б. Л. Пастернака)

Продолжение следует. Трансгуманизм и искусственный интеллект

Самая опасная в мире идея – это трансгуманизм… стремление
освободить человечество от биологических ограничений,
взять под контроль эволюционный процесс
и перейти на новый этап развития.

Ф. Фукуяма

Ничто человеческое мне не нужно.

М. Батин о транслюдях

 
Мир развивается, и ему нужны новые грезы и для салариата, и для прекариата, который нужно удивлять и забавлять, чтобы и далее держать в «коконе комфорта».

На XXV юбилейном Всемирном Философском конгрессе, проходившем в Риме в 2024 г. под девизом «Философия, ломающая границы», 20 секций были посвящены трансгуманизму и ни одной гуманизму. Превращение в субъектов компьютерных программ, реализующих искусственный интеллект (ИИ), «улучшенных людей», химер и прочих «нечеловеческих сущностей» находится в центре внимания мирового философского сообщества и Института философии в Москве (ранее принадлежавшего Академии наук до 2013 г., когда её лишили институтов).

О сверхчеловеке грезил Ницше: «Человек – это канат, протянутый между животным и сверхчеловеком, это канат над пропастью». Трансгуманизм – это естественная ступенька на лестнице, ведущей вниз, в логике деидентификации, характерной для либерального проекта: идеология свободы → свобода от религии → свобода от науки → свобода от государства → свобода от гражданства → свобода от социума → свобода от семьи → свобода от пола → расчеловечивание [41].

Путь вверх для человечества был связан с развитием самоорганизации. Представленные выше ступеньки – это путь вниз, к атомизации… Аристотель говорил, что человек вне общества есть либо бог, либо зверь. Здесь мы имеем путь к зверю.

К сожалению, это мировой тренд. Одним из бестселлеров последнего десятилетия стала книга израильского историка Юваля Харари «Homo Deus» (человек-бог). Он пишет, что человечество одержало победу над главными угрозами прошлого – голодом, мором и войнами, и это открывает ему путь к новым рубежам – бессмертию, счастью и божественности, к выходу человека на уровень бога. Он ясно представляет предлагаемую утопию: «Подобно тому как результатом промышленной революции стало возникновение рабочего класса, так следующая масштабная революция создает класс неработающий, бесполезный.

Обращение человека с животными дает достаточное представление о том, как в будущем усовершенствованные люди будут поступать со всеми остальными.

Демократия и свободный рынок рухнут, когда Google и Facebook[2] будут знать нас лучше, чем знаем себя мы сами, власть, полномочия и компетенции перейдут от живых людей к сетевым алгоритмам.

Люди не будут противостоять машинам – они сольются в единой целое» [7, с. 497]. Мотивы Ницше очевидны. Но самое удивительное состоит в том, что то, что одним людям кажется волнующей утопией, к которой следует идти и идти, другие воспринимают как жуткую антиутопию. Наглядный признак бифуркации общественного сознания, которое у нас на глазах раздваивается.

Чтобы люди шли туда, куда хотят «новые прогрессоры», их надо напугать. Именно это стремятся сделать известные российские трансгуманисты, – Алексей Турчин и Михаил Батин. «Основная дилемма будущего будет ли достигнуто физическое бессмертие людей или произойдет глобальная катастрофа? Причина этой дилеммы в том, что технический прогресс открывает настолько большие возможности, что они могут привести как к очень хорошим, так и к очень плохим результатам.

Под физическим бессмертием мы понимаем неограниченное существование и реализацию интересов личности, а под глобальной катастрофой событие, приводящее к гибели всего человечества.

Главный вопрос футурологии – будет ли создан превосходящий человека искусственный интеллект (ИИ), и если да, то когда? Этот вопрос является основным, поскольку ответ на него окажет определяющее влияние на вероятность глобальных рисков и на перспективы бессмертия человечества» [42, с. 5].

В этих рассуждениях мы видим подмену тезиса – не умея разобраться с проблемами человечества и человека, мыслители берутся за обсуждение гипотетических сущностей, заметая нынешние проблемы в дальний угол.

Идея бессмертия широко обсуждается и в России. Известный писатель, публицист, автор концепции «динамического консерватизма» Александр Андреевич Проханов пишет: «Идея бессмертия уже заявлена западными трансгуманистами – это идея бессмертия для одиночек, для нескольких аристократических богатых семей. Но русская философия породила Николая Федорова, который предлагал бессмертие, воскрешение из мертвых для всех. Сегодняшняя Россия возвращается к Николаю Федорову, и она готова воспринять эту великолепную, восхитительную, мистическую и очень рациональную идею» [43].

Эту логику продолжает известный российский политолог С. Е. Кургинян: «Знаете, кто сейчас занялся по-настоящему проблемой бессмертия? А также проблемами именно человеческого бессмертия? Американцы, вот кто. И понятно почему сверхдержава, пусть и неблагополучная, осталась сверхдержавой, не может этим не заниматься на свой манер. Кто сейчас является интеллектуальным локомотивом подобных занятий? Конечно же господин Тиль, опекун вице-президента Вэнса, фигура, крайне близкая к Трампу» [44].

Утопии играют много ролей. Одна из них – отвлечь от реальных проблем, которые надо решать здесь и сейчас, от выбора вектора развития в контексте обозримого будущего. Но именно этого и хотят многие западные политики. Политика начинает и уверенно выигрывает у многого и у многих. В том числе у философии.

Есть и ещё один момент. Мы редко говорим о мечтах, которые исполнились. Фауст просил у Мефистофеля вторую молодость, чтобы узнать другую сторону жизни. Ученые, инженеры, медики справились с этой задачей. За прошлый век средняя ожидаемая продолжительность жизни людей во многих странах увеличилась вдвое. Где же эта «вторая жизнь»? В компьютерах, социальных сетях, играх, смартфонах. Стоит разобраться, как проводить время «в бессмертии».

Мир всё чаще вспоминает об искусственном интеллекте, это не случайно. Для капитала это возможность избавиться от множества работников, а освободившихся «посадить на скромный паек», который капитал сочтет уместным. Это прямой путь к формированию той социальной структуры, которую мы обсудили. Но это не всё. Смартфоны часто называют «мозг на вынос». Большие языковые системы, такие как Chat GPT, в своём развитии могут пойти гораздо дальше. Представьте себе, что у вас на запястье не часы, а помощник с мозгом нобелевского лауреата. Действительно, психологи определяют коэффициент интеллектуальности IQ, прося за ограниченное время решить набор достаточно простых задач. В среднем у людей он составляет около 100, лишь 2 % населения Земли имеют IQ выше 132. У нобелевских лауреатов он обычно находится в диапазоне 140‑150. У ряда систем ИИ он лежит в интервале 150‑160.

В этой новой ситуации есть и плюсы, и минусы. Начнем с минусов. Один из главных – кризис идентичности. ИИ вывел технологии подделки на новый, гораздо более высокий уровень. Вспомним успехи пранкеров. Они добиваются успехов и беседуют с первыми лицами несмотря на все усилия охраны этих лиц. Подделка документов, телефонных звонков, видео, голоса, знание контекста, побуждающего доверят собеседнику. По оценке экспертов, число компьютерных преступлений в России превысило число обычных. При этом виновных находят только в одном случае из пяти. Согласитесь, это немного… Все громче звучат голоса специалистов, предлагающих создать специальную государственную структуру для защиты людей и организаций от компьютерных угроз. Кому и в какой степени верить?

Высокие технологии, в первую очередь, осваивают и используют криминал и силовые структуры. Успехи криминала здесь очевидны. Это проблема стала очень острой в контексте развития компьютерной реальности. То же касается курсовых и дипломных работ, научных статей и публицистики, живописи, музыки и многого другого, результатов исследований и наблюдений. ИИ прекрасно сочиняет речи и статьи в поддержку или опровержении заданного тезиса… Всё это разрушает социальную самоорганизацию, делает человека намного более доступным для пропаганды, агитации, рекламы, манипулирования.

Иногда социологи говорят, что Франклина Рузвельта выбрали и активно поддержали благодаря новой технологии – радио. Джона Кеннеди – благодаря телевидению. Дональда Трампа в первый раз избрали во многом благодаря интернету, социальным сетям и чат-ботам. Бот – это компьютерная программа, которая автоматически выполняет действия, на которые настроена. ИИ позволяет легко определить, кто и как, скорее всего будет голосовать. Борьба идет за неопределившихся. С ними за две-три недели и начинают работать боты, учитывая индивидуальные особенности таких избирателей. Если обратиться к голосующим раньше, то оппоненты отреагируют, если позже, то заданные установки, скорее всего «не усвоятся» у избирателя и он поймет, что им манипулируют. Компьютерное пространство становится ключевым полем борьбы политических сил…

ИИ преображает программную индустрию. В 2023 г. 1190 IT-компании сократили 209 тыс. работников, в 2024 г. – около 300 тыс. По данным компании Statista рынок ИИ в 2030 г. вырастет до $ 1,84 трлн: «Оголтелые поклонники ИИ-сервисов заявляют, что искусственный интеллект уже может работать не хуже художников, музыкантов, фотографов, журналистов, юристов и представителей многих других профессий. Но программисты и прочие IT-специалисты попали под прицел роботизации одними из первых» [45, с. 28]. Пока роботы находятся на уровне начинающих программистов, но прогресс в этой сфере происходит очень быстро. Уже сейчас студенты соответствующего факультета Высшей школе экономики разбились примерно на две равные группы. Одни считают, что за них долен работать ИИ, а им остается разобраться, что же он сделал, чтобы потом растолковать это преподавателю. Другие считают, что надо самим учиться программированию…

Понятно, что ИИ может взорвать всю систему образования. Недавно мой знакомый обратился к учителю с вопросом, почему тот не проверяет задания, которые дает ученикам: «Какой толк проверять? Они всё равно из сайта «Готовые домашние задания»» всё спишут», –услышал я в ответ.

Медицинская энциклопедия не заменяет врача и искусственный интеллект, который можно сравнить с огромной библиотекой, – тоже. Это приходится объяснять всё чаще.

В том, что касается плюсов можно обратиться к притчам. В русской былине Илья Муромец, прочитав на камне, что ждет его при движении по каждой дороге, проехал по всем трем. Произошедшее оказалось совсем не таким, как было написано на камне, но богатырь успешно справился со всеми проблемами.

В индийских сказках картина обратная. Не поверив предсказанию, которое оказалось совершенно правильным, герой оказывается вовлечен во множество суровых испытаний. Он не раз жалеет, что не отнесся к полученному прогнозу всерьез…

В конце концов, мы опять сталкиваемся с проблемой человека. Именно мы определяем, какие вопросы следует задавать. Наше отношение к полученному ответу определяет дальнейшее. Понимание ограничений той сущности, к которой обратились, помогает оценить полученный совет.

Приведу простой пример, показывающий, что дела обстоят именно так. Медицинское образование – вещь очень серьезная. Бывалые студенты характеризуют его так: «Три года крематорий, три года – санаторий». Чтобы сдать анатомию после первого семестра надо выучить ответы на 3 тыс. вопросов. Однако, судя по учебникам, диагностика ряда заболеваний требует учета 1,2‑1,5 тыс. факторов. Но любой психолог скажет, что это невозможно, – в нашей голове «помещается» не более 5‑7 переменных, которые можно учесть, принимая решения. Как же выдающиеся врачи справляются с этой проблемой, получая отличные результаты во многих сложных ситуациях?

В своё время в Институте прикладной математики АН СССР активно занимались математической медициной и поставили перед собой этот вопрос. Инициатор этих работ академик И. М. Гельфанд направлял своих сотрудников в клиники, чтобы они разобрались, как же врачи действуют на самом деле. Казалось бы, что проще – спроси доктора и он всё расскажет. Однако в этом случае обычно вместо того, чтобы дать ответ, он начинает читать лекцию или пересказывать лекцию, которую в своё время читали ему. Дело в том, что наши действия и связанная с ними рефлексия «проходят по разным ведомствам». Тренеры, спортсмены и преподаватели это прекрасно понимают. Как быть?

Математики придумали «диагностические игры». Имея дело с конкретной историей болезни перед глазам, они отвечают на вопросы врача, записывают эти вопросы, дают ответы и фиксируют момент, когда диагноз врачу ясен, он готов назначить лечение.

Что же происходит? Врач стремится уяснить ситуацию, в которой находится больной. Именно её и характеризуют те 5‑7 факторов, которые под силу запомнить человеку. Именно их выбор и отражает накопленный им профессиональный опыт.

В математике это называется задачей распознавания образов. Предъявляется ситуация, которую надо сопоставлять одной из тех, что имеется в каталоге. Именно эту задачу и умеет решать ИИ, просто у него каталог существенно больше, чем у человека. Как в поговорке «Дают – бери, бьют – беги». Распознавание образов и заключается в том, чтобы разобраться, когда «дают», а когда «бьют».

«Подсмотрев» диагнозы выдающихся врачей, их логику, математики могут составить соответствующие программы, тем самым сделать опыт блестящих профессионалов достоянием многих других врачей.

После постановки диагноза задача становится проще. Исходя из состояния пациента и набора доступных лекарств и процедур, можно выбрать средства и технологии лечения. Вплоть до следующей точки бифуркации, когда надо будет оценивать следующую ситуацию и действовать похожим образом.

Казалось бы, можно обратиться к статистике, и она поможет. Однако в случае редких опасных заболеваний ее нет, и приходится иметь дело с диагностическими играми. Этот подход оказался очень эффективным, – он позволил вдвое или втрое уменьшить смертность от ряда опасных заболеваний [46].

Есть ещё одна проблема, которую можно назвать «парадокс советчиков». «Всевидящий и всезнающий ИИ» дает врачу или руководителю совет или указание, как надо действовать, учитывая объем информации, недоступный человеку. Однако тот, кому посоветовали во многих случаях не может действовать так и нести ответственность за своё решение, если не понимает совета и логики, которой следует машина. Ему следует либо считать себя придатком вычислительной системы, выполняющим ее указания, либо действовать, исходя из своего понимания ситуации. И очень часто это нелегкий выбор…

ИИ меняет взгляд на мир, наше мировоззрение. Казалось бы, ученые нашли отменную технологию, позволяющую людям жить лучше и больше. Однако тут возникает социальный контекст – философии тоже надо привыкать к междисциплинарности. Чтобы врач знал о своих возможностях эта технология должна войти в образовательное пространство. Это не просто. Врачи утверждают, что часто выпускники медицинских вузов не знают и необходимого… При капитализме в этой сфере возникает жесткая конкуренция, а вместе с ней и желающие такие технологии «закрыть» или «забыть». Наконец, всё это оказывается в лапах организационных структур. Их стремление тормозить новое для того, чтобы «стричь купоны» со старого, куда уже вложены средства, очевидно.

С ленинских времен логика монополий и организаций, которые их обслуживают, не изменилась, и здесь возникает социальный контекст ИИ, который начали всерьез исследовать [47].

В одной из недавних работ пишется о необходимости сделать не технологические, а политические шаги, направленные на то, чтобы ИИ занял то место, которое общество готово ему предоставить: «ИИ в основном заместил хозяев, то есть управляющих, а не слуг – рабочие нужны (и всегда будут нужны) в одной стороны, чтобы производить данные, и значения для ненасытных конвейеров ИИ и его глобальных монополий, а с другой стороны, чтобы обслуживать вычислительную машину, фильтруя контент, проверяя безопасность, бесконечно оценивая и оптимизируя… По настоящему критическая интервенция должна бросить вызов гегемонистской позиции ИИ, как уникального «хозяина» коллективного разума» [48, с. 56].

И вновь философия ИИ ведет нас от технологического к социальному. Многие специалисты признают, что роботы многое делают быстрее, лучше, точнее, чем человек, и часто справляются с тем, что человеку не под силу. Место страны в мировом промышленном и экономическом пространстве определяется тем, насколько эффективны применяемые в ней роботы, и много ли их.

Давайте посмотрим на цифры, характеризующие число роботов на 10 тыс. работающих. Южная Корея – 1 012, Сингапур – 730, Германия – 415, Япония – 397, Китай – 392, Швеция – 343, Гонконг – 333, Швейцария – 296, Тайвань – 292, США – 282 [49]. Данные по России в разных источниках противоречивы, но в любом случае речь идет о нескольких десятках.

Какой же мы хотим видеть нашу страну в обозримом будущем? Каким будет её место в мировом разделении труда? Конечно, эти вопросы выходят за философские рамки, но без ответов на них дела не сдвинутся с места…

Есть и ещё один фактор – временной. С десяток-другой лет назад Японское правительство поставило перед своими учеными и инженерами задачу создать танцующих роботов. Специалисты, с которыми нам довелось тогда говорить, объясняли, что это очень сложно, а, может быть, и невозможно, – нужно сочетание быстрых и медленных движений в механических и электронных системах. Японские исследователи справились с задачей, появились большие неуклюжие создания, которые двигались достаточно медленно, но, тем не менее… танцевали.

И вот недавнее сообщение о результатах работы ученых из университета Карнеги-Милона (США). Созданная ими система ИИ позволяет роботам обучиться по многочисленным симуляциям задач в виртуальном мире, а не в реальности. Платформа запускает одновременно до 100 тыс. симуляций. Это ускоряет процесс обучения в 430 тыс. раз. За один час симуляций работы получают опыт, эквивалентный десяти годам тренировок [50]. Мы вступаем в новую реальность.

Роботы пока дороги. И не проще ли нанять множество гастарбайтеров, чтобы заменить одного робота? В ряде стран думают, что не проще. «Ведь китайцы как-то же находят деньги на установку своих 275 тыс. роботов в год! Секрета тут нет. Базовая процентная ставка поддерживает Народным банком на уровне 3 %, и с 2013 г. снизилась почти в 1,5 раза. Но главное – китайская массовая роботизация стала результатом многолетних прямых и косвенных государственных субсидий в цифровизацию промышленности» [51, с. 7].

И здесь философия, мировоззрения, политика и стратегия развития компьютерной реальности. Мы находимся в точке бифуркации. Знание – власть. Нам доступно гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

Список литературы

1. Субботин А. А. Фрэнсис Бэкон и принципы его философии // Бэкон Ф. / Сочинения в 2-х томах. Т. 1 – М.: Мысль, 1971. – С. 5–56.

2. Фролов И. Т. Новый гуманизм // Судьба России: Последние статьи, интервью, выступления / Под ред. Г. Л. Белкиной, ред.-сост. М. И. Фролова. – М.: КАНОН+, 2023. – С. 194–204.

3. Фролов И. Т. Академик И. Т. Фролов: «Горбачев был слишком самоуверен» // Судьба России: Последние статьи, интервью, выступления / Под ред. Г.Л. Белкиной, ред.-сост. М.И. Фролова. – М.: КАНОН+, 2023. – С. 47–52.

4. Платон // Википедия – свободная энциклопедия. – URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Платон (дата обращения 15.01.2026).

5. Капица С. П., Курдюмов С. П, Малинецкий Г. Г. Синергетика и прогнозы будущего. Книга 2: Образование. Демография. Проблемы прогноза. – М.: URSS, 2020. – 384 с.

6. Иванов В. В., Малинецкий Г. Г. Россия: XXI век. Стратегия прорыва. Технологии. Образование. Наука. – М.: URSS, 2024. – 304 с.

7. Харари Ю. Н. Homo Deus: Краткая история будущего. / Пер. с англ. А. Андреева. – М.: Синдбад, 2018. – 496 с.

8. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования / пер. с англ. под ред. В. Л. Иноземцева. Изд. 2-е.– М.: Academia, 2004. – 788 c.

9. Кастельс М. Власть коммуникации / Пер. с англ. Н. М. Тылевич, А. А. Архиповой. – 2-е изд. – М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2017. – 519 с.

10. Гурова Т., Полунин Ю. Наступление «синих воротничков» (часть статьи из журнала Эксперт) // Мировой кризис – хроника и комментарии. – URL: https://worldcrisis.ru/crisis/2583062 (дата обращения 15.01.2026).

11. Хакен Г. Синергетика / пер. с англ. В. И. Емельяновой, под ред. Ю. Л. Климонтовича, С. М. Осовца. – М.: Мир, 1980. – 408 с.

12. Сноу Ч. П. Две культуры и научная революция // Портреты и размышления. Эссе. Интервью. Выступления / Пер. с англ. Д. М. Урнов, М. П. Тугушева. – М.: Прогресс, 1985. – С. 195–226.

13. Малинецкий Г. Г. Синергетика – новый стиль мышления: Предметное знание, математическое моделирование и философская рефлексия в новой реальности. – М.: URSS, 2022. – 288 с.

14. Ленин В. И. Империализм как высшая стадия капитализма // Избранные произведения в 4-х т. Т. 2. – М.: Политиздат, 1986. – С. 1–95.

15. Weizsäker E. U., Wijkman A. Come On! Capitalism. Short-termism, Population and the Destruction of the Planet. A Report to the Club of the Roma. – NY: Springer Nature, 2018. – 220 p.

16. Корсаков С. Н. Современный мир и уроки советского марксизма: Проблемы путей выхода России и человечества из исторической «ямы» // Альтернативы. – 2025. – № 3. – С. 39–79.

17. 88 – столько дней в году люди в среднем проводят за телефоном // Цех – чтение для тех, кто много работает. – URL: https://zeh.media/novosti/1783592-88–stolko-dney-v-godu-v-srednem-provodyat-lyudi-za-telefonom (дата обращения 15.01.2026).

18. Черток Б. Е. Космическая эра. Прогноз до 2101 года // 2-я Российская мультиконференция по проблемам управления, 14-16 октября 2008 г., Санкт-Петербург. – СПб.: ЦНИИ «Электроприбор», 2008. – С. 4–11.

19. Переслегин С. Возвращение к звездам: Фантастика и эволюция. – М.: АСТ МОСКВА; СПб.: Terra Fantastica, 2020. – 570 с.

20. Переслегин С. Б. Самоучитель игры на мировой шахматной доске. – М.: АСТ; СПб.: Terra Fantastica, 2005. – 619 с.

21. Челпанов Г. И. Учебник логики. – М.: УРСС, 2025. – 272 с.

22. Андропов, Юрий Владимирович // Википедия – свободная энциклопедия. – URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Юрий_Владимирович_Андропов (дата обращения 15.01.2026).

23. Философские и социальные проблемы науки и техники: Материалы IV Всесоюзного совещания (1987 г.) / отв. ред. и сост. Г. Л. Белкина. – М.: СФК-офис, 2018. – 232 с.

24. Геловани В. А., Бритков В. Б., Дубовский С. В. СССР и Россия в глобальной системе (1985-2030): Результаты глобального моделирования. (С полным текстом закрытого доклада ВНИИСИ «На пороге третьего тысячелетия», 1995 г.). – М.: УРСС, 2025. – 320 с.

25. Численный состав КПСС // Время СССР. – URL: https://sovtime.com/kpss/chislennyij-sostav-kpss/ (дата обращения 15.01.2026).

26. Генсек ООН возвестил о четырех угрожающих миру «всадниках апокалипсиса» // Новости в России и мире – ТАСС. – URL: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/7582237 (дата обращения 15.01.2026).

27. 146 миллиардеров России. Рейтинг Forbes – 2025 // Forbes.ru | Главное о миллиардерах, бизнесе, финансах, инвестициях в России и мире. – URL: https://www.forbes.ru/milliardery/535280-146-milliarderov-rossii-rejting-forbes-2025 (дата обращения 15.01.2026).

28. ИИ-модель из Марокко стала первой цифровой королевой красоты // Новость России и мира сегодня – Коммерсантъ. – URL: https://www.kommersant.ru/doc/6821317 (дата обращения 15.01.2026).

29. Ли К.-Ф. Сверхдержавы искусственного интеллекта. Китай, Кремниевая долина и новый мировой порядок / пер. с англ. Н. К. Константинова, ред. В. Лялин, О. Копит. – М.: Манн, Иванов и Фербер, 2019. – 240 с.

30. Анпилогов А. Мир на пике – мир в пике. – М.: Селадо, 2015. – 392 с.

31. Делягин М. Г. Мир после информации. Стабильность [с] той стороны. – М.: Институт проблем глобализации, 2023. – 218 с.

32. Шваб К. Четвертая промышленная революция / пер. с англ. ООО «Переведем.ру». – М.: Издательство «Э», 2017. – 208 с.

33. Пандемия COVID-19 // Википедия – свободная энциклопедия. – URL: https:/ru.wikipedia.org/wiki/Пандемия_COVID-19 (дата обращения 15.01.2026).

34. Все, что нужно знать о скандале года – книга «COVID-19: великая перезагрузка» // НИКС – компьютерный супермаркет. – URL: https://www.nix.ru/computer_hardware_news/hardware_news_viewer.html?id=205155 (дата обращения 15.01.2026).

35. Аттали Ж. Краткая история будущего / пер. с франц. Е. Пантелеевой. – СПб.: Питер, 2014. – 288 с.

36. Андерсен Г. Х. Снежная королева. – М.: Рипол Классик, 2011. – 60 с.

37. Бадью А. Манифест философии / пер. с фр. В. Е. Летицкого. – СПб.: Machina, 2003. – 184 с.

38. Бодрияр Ж. Симулякры и симуляции / пер. с фр. А. Качалова. – М.: Постум, 2017. – 320 с.

39. Хаустов Д. С. Лекции по философии постмодернизма. – М.: Рипол Классик, 2018. – 288 с.

40. Лиотар Ж. Ф. Ответ на вопрос: что такое постмодерн // Ежегодник Лаборатории постклассических исследований. – М.: «Ad Marginem», 1994. – С. 303–323.

41. Багдасарян В. Э. Матрицы общественного сознания. – М.: Издательство «Наше завтра», 2021. – 416 с.

42. Турчин А. В., Батин М. А. Футурология XXI век: бессмертие или глобальная катастрофа. – М.: БИНОМ. Лаборатория знаний, 2017. – 263 с.

43. Проханов А. О бессмертии // Изборский клуб. – URL: https://izborsk-club.ru/26835 (дата обращения 15.01.2026).

44. Кургинян С. Е. Ответственность (статья Сергея Кургиняна в газете «Завтра» №33(1047) от 2 августа 2025 гoда) // Суть времени | Виртуальный клуб. – URL: https://eot.su/node/24251 (дата обращения 15.01.2026).

45. Грамматчиков А. Роботы теснят программистов // Монокль. – 2024. – № 50. – С. 19–21.

46. Котов Ю. Б. Новые математические подходы к задачам медицинской диагностики. Изд. 2. – М.: УРСС, 2011. – 328 с.

47. Пасквинелли М. Измерять и навязывать. Социальная история искусственного интеллекта. – М.: Individuum, 2024. – 352 с.

48. Механик А. Марксизм и искусственный интеллект // Монокль. – 2024. – № 50. – С. 53–56.

49. «Маш Тех» опубликовал топ-10 стран по плотности роботизации на 10 тысяч сотрудников // РУПОСТЕРС – новости, который вы заслужили! – URL: https://ruposters.ru/news/25-11-2025/mashteh-opublikoval-top-stran-plotnosti-robotizatsii-tisyach-sotrudnikov (дата обращения 15.01.2026).

50. ИИ: новая разработка ускорит обучение роботов в 430 тыс. раз // Монокль. – 2024/2025. – №1–3 (1371). – С. 5.

51. Ермолаев В. Ю., Малинецкий Г. Г. Робототехника и искусственный интеллект в контексте новой индустриализации России: часть 1 // Искусственный интеллект. Теория и практика. – 2025. – № 4 (12). – С. 2–10.

References

1. Subbotin A. A. Francis Bacon and the Principles of His Philosophy [Frensis Bekon i printsipy ego filosofii]. In: Bakon F. Sochineniya v 2-kh tomakh. T. 1 (Bakon F. Works: in 2 vol. Vol. 1). Moscow: Mysl, 1971, pp. 5–56.

2. Frolov I. T. New Humanism [Novyy gumanizm]. Sudba Rossii: Poslednie stati, intervyu, vystupleniya (The Fate of Russia: Latest Articles, Interviews, Speeches). Moscow: KANON+, 2023, pp. 194–204.

3. Frolov I. T. Academician I. T. Frolov: “Gorbachev Was Too Self-Confident” [Akademik I. T. Frolov: “Gorbachev byl slishkom samouveren]. Sudba Rossii: Poslednie stati, intervyu, vystupleniya (The Fate of Russia: Latest Articles, Interviews, Speeches). Moscow: KANON+, 2023, pp. 47–52.

4. Plato [Platon]. Available at: https://ru.wikipedia.org/wiki/Платон (accessed 15 January 2026).

5. Kapitsa S. P., Kurdyumov S. P, Malinetsky G. G. Synergetics and Forecasts of the Future. Book 2: Education. Demography. Problems of Forecasting [Sinergetika i prognozy buduschego. Kniga 2: Obrazovanie. Demografiya. Problemy prognoza]. Moscow: URSS, 2020, 384 p.

6. Ivanov V. V., Malinetsky G. G. Russia: 21st Century. Breakthrough Strategy. Technology. Education. Science [Rossiya: XXI vek. Strategiya proryva. Tekhnologii. Obrazovanie. Nauka]. Moscow: URSS, 2024, 304 p.

7. Karari Y. N. Homo Deus: A Brief History of Tomorrow [Homo Deus: kratkaya istoriya buduschego]. Moscow: Sindbad, 2018, 496 p.

8. Bell D. The Coming of Post-Industrial Society: A Venture in Social Forecasting [Gryaduschee postindustrialnoe obschestvo. Opyt sotsialnogo prognozirovaniya]. Moscow: Academia, 2004, 788 p.

9. Castells M. Communication Power [Vlast kommunikatsii]. Moscow: Izdatelskiy dom Vysshey shkoly ekonomiki, 2017, 519 p.

10. Gurova T., Polunin Y. The Rise of the Blue-Collar Workers (part of an article from Expert magazine) [Nastuplenie “sinikh vorotnichkov” (chast stati iz zhurnala Ekspert). Available at: https://worldcrisis.ru/crisis/2583062 (accessed 15 January 2026).

11. Haken H. The Science of Structure: Synergetics [Sinergetika]. Moscow: Mir, 1980, 408 p.

12. Snow C. P. The Two Cultures and the Scientific Revolution [Dve kultury i nauchnaya revolyutsiya]. Portrety i razmyshleniya. Esse. Intervyu. Vystupleniya (Portraits and Reflections. Essays. Interviews. Speeches). Moscow: Progress, 1985, pp. 195–226.

13. Malinetsky G. G. Synergetics – A New Style of Thinking: Subject Knowledge, Mathematical Modeling, and Philosophical Reflection in a New Reality [Sinergetika – novyy stil myshleniya: Predmetnoe znanie, matematicheskoe modelirovanie i filosofskaya refleksiya v novoy realnosti]. Moscow: URSS, 2022, 288 p.

14. Lenin V. I. Imperialism, the Highest Stage of Capitalism [Imperializm kak vysshaya stadiya kapitalizma]. Izbrannye proizvedeniya v 4 t. T. 2 (Selected Works in 4 vol. Vol. 2). Moscow: Politizdat, 1986, pp. 1–95.

15. Weizsäker E. U., Wijkman A. Come On! Capitalism. Short-termism, Population and the Destruction of the Planet. A Report to the Club of the Roma. NY: Springer Nature, 2018, 220 p.

16. Korsakov S. N. The Modern World and the Lessons of Soviet Marxism: Problems of Russia’s and Humanity’s Way Out of the Historical “Hole” [Sovremennyy mir i uroki sovetskogo marksizma: Problemy putey vykhoda Rossii i chelovechestva iz istoricheskoy “yamy”]. Alternativy (Alternatives), 2025, no. 3, pp. 39–79.

17. 88 – That’s How Many Days a Year People Spend on Average Using Their Phones [88 – stolko dney v godu lyudi v srednem provodyat za telefonom]. Available at: https://zeh.media/novosti/1783592-88–stolko-dney-v-godu-v-srednem-provodyat-lyudi-za-telefonom (accessed 15 January 2026).

18. Chertok B. E. The Space Age: Forecast to 2101 [Kosmicheskaya era. Prognoz do 2101 goda]. 2-ya Rossiyskaya multikonferentsiya po problemam upravleniya, 14-16 oktyabrya 2008 g., Sankt-Peterburg (2nd Russian Multi-Conference on Control Problems, October 14-16, 2008, St. Petersburg). Saint Petersburg: TsNII “Elektropribor”, 2008, pp. 4–11.

19. Pereslegin S. Return to the Stars: Science Fiction and Evolution [Vozvraschenie k zvezdam: Fantastika i evolyutsiya]. Moscow: AST MOSKVA; Saint Petersburg: Terra Fantastica, 2020, 570 p.

20. Pereslegin S. B. Self-Study Guide to Playing on the World Chessboard [Samouchitel igry na mirovoy shakhmatnoy doske]. Moscow: ASG; Saint Petersburg: Terra Fantastica, 2005, 619 p.

21. Chelpanov G. I. Logic Textbook [Uchebnik logiki]. Moscow: URSS, 2025, 272 p.

22. Yuri Vladimirovich Andropov [Andropov, Yuriy Vladimirovich] Available at: https://ru.wikipedia.org/wiki/Юрий_Владимирович_Андропов (accessed 15 January 2026).

23. Belkina G. L. (Ed.) Philosophical and Social Problems of Science and Technology: Proceedings of the IV All-Union Conference (1987) [Filosofskie i sotsialnye problemy nauki i tekhniki: Materialy IV Vsesoyuznogo soveschaniya (1987 g.)]. Moscow: SFK-ofis, 232 p.

24. Gelovani V. A., Britkov V. B., Dubovskiy S. V. The USSR and Russia in the Global System (1985–2030): Results of Global Modeling. (With the full text of the classified VNIISI report “On the Threshold of the Third Millennium”, 1995). [SSSR i Rossiya v globalnoy sisteme (1985-2030): Rezultaty globalnogo modelirovaniya. (S polnym tekstom zakrytogo doklada VNIISI “Na poroge tretego tysyacheletiya”, 1995 g.)]. Moscow: URSS, 2025, 320 p.

25. Membership of the Communist Party of the Soviet Union [Chislennyy sostav KPSS]. Available at: https://sovtime.com/kpss/chislennyij-sostav-kpss/ (accessed 15 January 2026).

26. The UN Secretary-General Has Warned of Four “Horsemen of the Apocalypse” That Threaten World Peace [Gensek OON vozvestil o chetyrekh ugrozhayuschikh miru “vsadnikakh apokalipsisa”]. Available at: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/7582237 (accessed 15 January 2026).

27. Russia’s 146 Billionaires: The Forbes List – 2025 [146 milliarderov Rossii. Reyting Forbes – 2025]. Available at: https://www.forbes.ru/milliardery/535280-146-milliarderov-rossii-rejting-forbes-2025 (accessed 15 January 2026).

28. An AI Model from Morocco Has Become the First Digital Beauty Queen [II-model iz Marokko stala pervoy tsifrovoy korolevoy krasoty]. Available at: https://www.kommersant.ru/doc/6821317 (accessed 15 January 2026).

29. Li K.-F. AI Superpowers: China, Silicon Valley, and the New World Order [Sverkhderzhavy iskusstvennogo intellekta. Kitay, Kremnievaya dolina i novyy mirovoy poryadok]. Moscow: Mann, Ivanov i Ferber, 2019, 240 p.

30. Anpilogov A. The World at Its Peak – the World in Decline [Mir na pike – mir v pike]. Moscow: Selado, 2015, 392 p.

31. Delyagin M. G. The World After Information. Stability [from] the Other Side [Mir posle informatsii. Stabilnost [s] toy storony]. Moscow: Institut problem globalizatsii, 2023, 218 p.

32. Schwab K. The Fourth Industrial Revolution [Chetvertaya promyshlennaya revolyutsiya]. Moscow: Izdatelstvo “E”, 2017, 208 p.

33. COVID-19 pandemic [Pandemiya COVID-19]. Available at: https:/ru.wikipedia.org/wiki/Пандемия_COVID-19 (accessed 15 January 2026).

34. Everything You Need to Know About the Scandal of the Year – the Book “COVID-19: The Great Reset” [Vse, chto nuzhno znat o skandale goda – kniga “COVID-19: velikaya perezagruzka”]. Available at: https://www.nix.ru/computer_hardware_news/hardware_news_viewer.html?id=205155 (accessed 15 January 2026).

35. Attali J. A Brief History of the Future [Kratkaya istoriya buduschego]. Saint Petersburg: Piter, 2014, 288 p.

36. Andersen H. C. The Snow Qween [Snezhnaya Koroleva]. Moscow: Ripol Klassik, 2011, 60 p.

37. Badiou A. Manifesto for Philosophy [Manifest filosofii]. Saint Petersburg: Machina, 2003, 184 p.

38. Baudrillard J. Simulacra and Simulation [Simulyakry i simulyatsii]. Moscow: Postum, 2017, 320 p.

39. Khaustov D. S. Lectures on the Philosophy of Postmodernism [Lektsii po filosofii postmodernizma]. Moscow: Ripol Klassik, 2018, 288 p.

40. Lyotard J.-F. Answering the Question – What Is Postmodernism? [Otvet na vopros: chto takoe postmodern]. Ezhegodnik Laboratorii postklassicheskikh issledovaniy (Yearbook of the Laboratory for Postclassical Studies). Moscow: Ad Marginem, 1994, pp. 303–323.

41. Bagdasaryan V. E. Matrices of Public Consciousness [Matritsy obschestvennogo soznaniya]. Moscow: Nashe zavtra, 2021, 416 p.

42. Turchin A. V., Batin M. A. Futurology in the 21st Century: Immortality or Global Catastrophe [Futurologiya XXI vek: bessmertie ili globalnaya katastrofa]. Moscow: BINOM. Laboratoriya znaniy, 2017, 263 p.

43. Prokhanov A. On Immortality [O bessmertii]. Available at: https://izborsk-club.ru/26835 (accessed 15 January 2026).

44. Kurginyan S. E. Responsibility (an article by Sergei Kurginyan in the newspaper “Tomorrow”, no. 33 (1047), August 2, 2025) [Otvetstvennost (statya Sergeya Kurginyana v gazete “Zavtra” №33(1047) ot 2 avgusta 2025 goda)]. Available at: https://eot.su/node/24251 (accessed 15 January 2026).

45. Grammatchikov A. Robots are Replacing Programmers [Roboty tesnyat programmistov]. Monokl (Monocle), 2024, no. 50, pp. 19–21.

46. Kotov Y. B. New Mathematical Approaches to Medical Diagnostic Problems [Novye matematicheskie podkhody k zadacham meditsinskoy diagnostiki]. Moscow: URSS, 2011, 328 p.

47. Pasquinelli M. The Eye of the Master: A Social History of Artificial Intelligence [Izmeryat i navyazyvat. Sotsialnaya istoriya iskusstvennogo intellekta]. Moscow: Individuum, 2024, 352 p.

48. Mekhanik A. Marxism and Artificial Intelligence [Marksizm i iskusstvennyy intellect]. Monokl (Monocle), 2024, no. 50, pp. 53–56.

49. “Mash Tech” Has Published a List of the Top 10 Countries by Robot Density per 10,000 Employees [“Mash Tekh” opublikoval top-10 stran po plotnosti robotizatsii na 10 tysyach sotrudnikov]. Available at: https://ruposters.ru/news/25-11-2025/mashteh-opublikoval-top-stran-plotnosti-robotizatsii-tisyach-sotrudnikov (accessed 15 January 2026).

50. AI: New Development Will Speed Up Robot Training by 430,000 Times [II: novaya razrabotka uskorit obuchenie robotov v 430 tys. Raz]. Monokl (Monocle), 2024/2025, no. 1–3 (1371), p. 5.

51. Ermolaev V. Y., Malinetsky G. G. Robotics and Artificial Intelligence in the Context of Russia’s New Industrialization: Part 1 [Robototekhnika i iskusstvennyy intellekt v kontekste novoy industrializatsii Rossii: chast 1]. Iskusstvennyy intellekt. Teoriya i praktika (Artificial Intelligence: Theory and Practice), 2025, no. 4 (12), pp. 2–10.

УДК 321.01:340.12

Гирник Мария Николаевна – Российский государственный университет имени А. Н. Косыгина, кафедра истории и философии, доцент, кандидат философских наук, Москва, Россия.

Email: girnik-mn@rguk.ru

SPIN: 8026-3134

Author ID: 1176931

ORCID: 0000-0002-0338-5175

Авторское резюме

Состояние вопроса: В современной политико-правовой и философской литературе широко распространена трактовка кризиса национального государства как преимущественно институционального или управленческого. Недостаточно исследованными остаются онтологические основания этого кризиса, а именно – трансформация самой структуры субъектности и принципов конституирования социального порядка в условиях цифровой революции. Дискуссия о новых глобальных акторах (ТНК, НПО, платформенные корпорации) ведется преимущественно в экономическом или технологическом ключе, вне связи с фундаментальными вопросами конституционной теории и легитимации власти.

Результаты: Цифровизация не просто создает новые инструменты управления, но формирует принципиально иную онтологию социального бытия – цифровое пространство как поле борьбы за суверенитет. С использованием концепта «виртуальный фронтир» и исторической метафоры «Tertius Romae» выявлено, что новые претенденты на глобальное доминирование (Big Tech, системы ИИ) наследуют имперскую логику, но переносят её в виртуальную сферу, где власть осуществляется через контроль над данными, алгоритмами и цифровой инфраструктурой. Впервые предложена дихотомия двух сценариев конституционного развития – медиационного и инверсионного – как концептуальная рамка для анализа будущего конституционализма в полицентричном цифровом мире.

Область применения результатов: Полученные выводы значимы для формирования концепций цифрового суверенитета, цифрового гражданства и архитектуры глобального диалога в условиях онтологического плюрализма.

Выводы: Современный конституционализм стоит перед историческим выбором между инверсионным сценарием, ведущим к перерождению конституции в манипулятивный инструмент управления и алгоритмическому тоталитаризму, и медиационным сценарием, сохраняющим конституцию как механизм социальной самоорганизации и диалога. Единственно приемлемой стратегией развития является переход от унификации к интерконституционной коммуникации, от пассивного цифрового потребления – к активному цифровому гражданству, основанному на критической рефлексии и ответственности. Цифровая реальность не предопределена к порабощению или освобождению – её судьба зависит от способности философской и правовой мысли выработать адекватные вызовам времени концептуальные средства защиты суверенитета личности и сообществ.

Ключевые слова: государство; цифровое пространство; инверсионный и медиационный сценарии; социальная самоорганизация.

Constituting Digital Space

Girnik Maria Nikolaevna – The Kosygin State University of Russia, Department of History and Philosophy, Associate Professor, PhD (Philosophy), Moscow, Russia.

Email: girnik-mn@rguk.ru

Abstract

Background: In contemporary political, legal, and philosophical literature, the crisis of the nation-state is widely interpreted as primarily institutional or managerial. The ontological foundations of this crisis, namely, the transformation of the very structure of subjectivity and the principles of constituting social order in the context of the digital revolution, remain insufficiently explored. The discussion on new global actors (TNCs, NGOs, platform corporations) takes place using primarily economic or technological terms, without regard for fundamental issues of constitutional theory and the legitimation of power.

Results: Digitalization not only creates new governance tools but forms a fundamentally different ontology of social existence – digital space as a field for the sovereignty struggle. Using the concept of the “virtual frontier” and the historical metaphor of “Tertius Romae”, reveals that new contenders for global dominance (Big Tech, AI systems) inherit imperial logic while transferring it to the virtual sphere, where power is exercised through control over data, algorithms, and digital infrastructure. For the first time, a dichotomy of two constitutional development scenarios – mediation and inversion – is proposed as a conceptual framework for analyzing the future of constitutionalism in a polycentric digital world.

Implications: The findings are significant for formulating concepts of digital sovereignty, digital citizenship, and the architecture of global dialogue in the context of ontological pluralism.

Conclusion: Contemporary constitutionalism faces a historical alternative between an inversion scenario, leading to the constitution transformation into a manipulative instrument of governance and algorithmic totalitarianism, and a mediation scenario, preserving the constitution as a mechanism for social self-organization and dialogue. The only acceptable development strategy is a transition from unification to interconstitutional communication, from passive digital consumption to active digital citizenship based on critical reflection and responsibility. Digital reality is not predestined for enslavement or liberation – its fate depends on the ability of philosophical and legal thought to develop conceptual means adequate to the challenges of the time for protecting the sovereignty of individuals and communities.

Keywords: state; digital space; inversion and mediation scenarios; social self-organization.

Современный этап социально-политического развития характеризуется фундаментальным пересмотром оснований конституирования общественного пространства. Традиционная парадигма, в которой национальное государство выступало монопольным субъектом легитимации и нормотворчества, переживает глубокий кризис [10]. Он обусловлен двумя взаимосвязанными процессами: экспансией новых, негосударственных акторов [5] и тотальной цифровизацией, которая не просто создает новые инструменты управления, но формирует принципиально иную среду социального бытия – цифровое пространство [2]. Анализ новых форм цифрового поведения в этом контексте требует понимания глубинных трансформаций структуры субъектности и выявления новых конституирующих императивов. Мы становимся свидетелями формирования новой архитектуры власти, где географический суверенитет уступает место контролю над цифровыми потоками, а классическая политическая теория нуждается в переосмыслении перед лицом вызовов технологической сингулярности и виртуального фронтира как нового поля социальной борьбы [3].

На сегодняшний день бесспорным остается вопрос плюрализации субъектов конституирования: происходит переход от монополии государства к полицентрической системе, когда традиционные национальные государства более не являются единственными субъектами, формирующими общественные отношения [10]. Наблюдается становление полицентричной системы, в которой суверенитет «распыляется» и оспаривается новыми глобальными игроками. Этот процесс можно анализировать через призму виртуализации исторического конструкта «Tertius Romae», обозначающего новый центр силы, претендующий на мировое доминирование [3; 4]. Если ранее эта роль принадлежала империям и национальным государствам, то сегодня поле ее влияния смещается в цифровую сферу.

Транснациональные корпорации (ТНК), обладая экономической мощью, способны контролировать критическую инфраструктуру цифрового пространства – платформы, данные, алгоритмы [2]. Их власть основана не на легитимности, полученной через общественный договор, а на технологическом превосходстве и рыночной гегемонии, что делает их главными претендентами на роль нового «Tertius Romae» в его виртуальной ипостаси [3]. Тогда как крупные неправительственные организации (НПО) способны формировать глобальную повестку, оказывая влияние на общественное мнение и политику национальных правительств [5]. Данное расширение круга субъектов ставит перед классической конституционной теорией принципиальный вопрос о легитимации власти, источники которой находятся за рамками традиционного политического сообщества [8].

В условиях цифровой трансформации и плюрализации субъектности конституционализм стоит на распутье, предлагая два противоположных сценария будущего, определяющих характер новых форм цифрового поведения. Первый – медиационный – ведет к увеличению числа равноправных субъектов, когда конституция превращается в гибкий механизм медиации, обеспечивающий гармоничное взаимодействие разнородных акторов на основе постоянного диалога и переговоров [6, с. 107–140]. Этот сценарий сохраняет конституцию как инструмент социальной самоорганизации в сложном, многополярном мире. Цифровое поведение в такой парадигме характеризуется активным участием, сетевой коллаборацией и формированием трансграничных гражданских сообществ [1]. Второй сценарий – инверсионный, который ведет к унификации управления и упрощению социальных связей. Конституция здесь перерождается: из инструмента самоорганизации она превращается в манипулятивный механизм социального управления, обслуживающий интересы узкой элиты или одного доминирующего центра силы [6, с. 107–140]. Таким центром может стать как гипертехнологичное государство-гегемон, так и частная технологическая корпорация. Цифровое поведение граждан в этом случае сводится к пассивному потреблению контента, соблюдению алгоритмических предписаний и генерации данных для усиления контроля [7].

Именно цифровизация выступает катализатором и полем битвы за будущее, когда цифровые технологии создают условия для реализации обоих сценариев [2]. При реализации инверсионного сценария центр силы окончательно смещается в виртуальное киберпространство; возникает угроза монополизации управления информационными потоками и использования «информационного оружия»; растет социальное неравенство, усугубляемое цифровизацией. Критики справедливо указывают на угрозу дегуманизации, когда управление обществом передается алгоритмам, а обратная связь с человеческим измерением исчезает [7]. Появляются новые акторы в виде крупных технологических корпорации (Big Tech) и системы искусственного интеллекта (ИИ) становятся новыми претендентами на роль Tertius Romae, наследуя логику имперского доминирования, но перенося её в виртуальную сферу [3]. Они конкурируют с национальными государствами за право устанавливать правила в цифровом пространстве, что порождает новые формы цифрового поведения, ориентированные на платформенную лояльность и алгоритмическую предсказуемость [9].

В условиях, когда инверсионный сценарий сопряжен с рисками тоталитаризации, социального коллапса и усугубления экологического кризиса, единственно приемлемой логикой развития становится медиационная. Задача современного конституционализма и философской мысли заключается не в унификации, а в выработке сложных, многоуровневых, сетевых систем норм, обеспечивающих продуктивное взаимодействие множества суверенных субъектов [6]. Цель – не создание всемирного правительства, а проектирование архитектуры глобального диалога [1].

Новые формы цифрового поведения должны формироваться вокруг этого императива, трансформируясь из пассивных практик потребления в активное участие в конституировании справедливого цифрового полиса. Это требует развития цифрового гражданства, основанного на ответственности и критической рефлексии. Концепция «Tertius Romae» остается актуальным инструментом анализа, но сегодня борьба ведется за доминирование в виртуальном пространстве, и от её исхода зависит, станет ли цифровая реальность инструментом освобождения или новым средством порабощения.

Список литературы

1. Астафьева О. Н., Никонорова Е. В., Шлыкова О. В. Культура в цифровой цивилизации: Новый этап осмысления стратегии будущего для устойчивого развития // Обсерватория культуры. – 2018. – Т. 15, № 5. – С. 516–531. DOI: 10.25281/2072-3156-2018-15-5-516-531

2. Балацкий Е. В. Глобальные вызовы четвертой промышленной революции // Terra Economicus. – 2019. – Т. 17. – № 2. – С. 6–22. DOI: 10.23683/2073-6606-2019-17-2-6-22

3. Бакуменко Г. В., Лугинина А. Г. Виртуализация социокультурного фронтира «Tertius Romae» // Журнал фронтирных исследований. – 2022. – Т. 7. – № 1 (25). – С. 265–293. DOI: 10.46539/jfs.v7i1.379

4. Бакуменко Г. В., Устрижицкий О. В., Грицкевич В. П. О практической значимости теоретического конструкта «социокультурный фронтир» // Культурная жизнь Юга России. – 2020. – № 2. – С. 127–131.

5. Якобсон Л. И., Мерсиянова И. В., Кононыхина О. Н., Беневоленский В. Б., Памфилова Э. А., Проскурякова Л. И., Туманова А. С. Гражданское общество в модернизирующейся России: аналитический доклад. – Москва: НИУ ВШЭ, 2011. – 60 с.

6. Гирник М. Н. Конституция как средство и результат социальной самоорганизации: диссертация… кандидата философских наук: 5.7.7. – Москва, 2023. – 215 с.

7. Денисов Э. И. Роботы, искусственный интеллект, дополненная и виртуальная реальность: Этические, правовые и гигиенические проблемы // Гигиена и санитария. – 2019. – Т. 98. – № 1. – С. 5–10. DOI: 10.18821/0016-9900-2019-98-1-5-10

8. Поппер К. Р. Открытое общество и его враги. Т. 1: Чары Платона / пер. с англ. под ред. В. Н. Садовского. – Москва: Феникс, 1992. – 448 с.

9. Соболев И. Чемпионат окупит все // Российская газета. – 2017. – 12 мая. – URL: https://rg.ru/2017/05/12/fifa-utverdila-biudzhet-do-konca-2018-goda.html (дата обращения: 08.10.2025).

10. Шустров Д. Г. Прирученный Левиафан: государство как объект конституционно-правового регулирования. – Санкт-Петербург: Алеф-Пресс, 2014. – 432 c.

References

1. Astafieva O. N., Nikonorova E. V., Shlykova O. V. Culture in the Digital Civilization: A New Stage in Understanding the Future Strategy for Sustainable Development [Kultura v tsifrovoy tsivilizatsii: Novyy etap osmysleniya strategii buduschego dlya ustoychivogo razvitiya]. Observatoriya kultury (Observatory of Culture), 2018, no. 15(5), pp. 516–531. DOI: 10.25281/2072-3156-2018-15-5-516-531

2. Balatsky E. V. Global Challenges of the Fourth Industrial Revolution [Globalnye vyzovy chetvertoy promyshlennoy revolyutsii]. Terra Economicus (Terra Economicus), 2019, no. 17 (2), pp. 6–22. DOI: 10.23683/2073-6606-2019-17-2-6-22

3. Bakumenko G. V., Luginina A. G. Virtualization of the Socio-Cultural Frontier “Tertius Romae” [Virtualizatsiya sotsiokulturnogo frontira “Tertius Romae”]. Zhurnal frontirnykh issledovaniy (Journal of Frontier Studies), 2022, vol. 7, no. 1 (25), pp. 265–293. DOI: 10.46539/jfs.v7i1.379

4. Bakumenko G. V., Ustrizhitsky O. V., Gritskevich V. P. On the Practical Significance of the Theoretical Construct “Sociocultural Frontier” [O prakticheskoy znachimosti teoreticheskogo konstrukta “sotsiokulturnyy frontir”]. Kulturnaya zhizn Yuga Rossii (Cultural Studies of Russian South), 2020, no. 2, pp. 127–131.

5. Yakobson L. I., Mersiyanova I. V., Kononykhina O. N., Benevolensky V. B., Pamfilova E. A., Proskuryakova L. I., Tumanova A. S. Civil Society in Modernizing Russia: Analytical Report [Grazhdanskoe obschestvo v moderniziruyuscheysya Rossii: analiticheskiy doklad]. Moscow: NIU VShE, 2011, 60 p.

6. Girnik M. N. The Constitution as a Means and Result of Social Self-Organization (PhD Dissertation) [Konstitutsiya kak sredstvo i rezultat sotsialnoy samoorganizatsii: dissertatsiya na soiskanie uchenoy stepeni kandidata filosofskikh nauk]. Moscow, 2023, 215 p.

7. Denisov E. I. Robots, Artificial Intelligence, Augmented and Virtual Reality: Ethical, Legal and Hygienic Issues [Roboty, iskusstvennyy intellekt, dopolnennaya i virtualnaya realnost: Eticheskie, pravovye i gigienicheskie problemy]. Gigiena i sanitariya (Hygiene and Sanitation), 2019, vol. 98, no. 1, pp. 5–10. DOI: 10.18821/0016-9900-2019-98-1-5-10

8. Popper K. R. The Open Society and Its Enemies. Vol. 1: The Spell of Plato [Otkrytoe obschestvo i ego vragi. T. 1: Chary Platona]. Moscow: Feniks, 1992, 448 p.

9. Sobolev I. The Championship Will Pay for Everything [Chempionat okupit vse]. Rossiyskaya Gazeta (Russian Gazette), 2017, May 12. URL: https://rg.ru/2017/05/12/fifa-utverdila-biudzhet-do-konca-2018-goda.html(accessed: 08 October 2025).

10. Shustrov D. G. The Tamed Leviathan: The State as an Object of Constitutional Legal Regulation [Priruchennyy Leviafan: gosudarstvo kak obekt konstitutsionno-pravovogo regulirovaniya]. St. Petersburg: Alef-Press, 2014, 432 p.

© Гирник М. Н., 2026

УДК 316.77

Малинина Анна Максимовна – Санкт-Петербургский политехнический университет имени Петра Великого, кафедра общественных наук, студент, Санкт-Петербург, Россия.

Email: malininaanna2003@gmail.com

SPIN: 7086-3528

Авторское резюме

Состояние вопроса: Технологии посмертных цифровых двойников активно развиваются в рамках рынка grief-tech и формируются на пересечении искусственного интеллекта, медиакультуры и практик памяти. Рост числа коммерческих проектов и стартапов, предлагающих цифровые формы «продолжения присутствия» умерших, сопровождается усилением общественных дискуссий, но социальные последствия и реальные пользовательские практики остаются недостаточно концептуализированными. В существующих исследованиях преобладает этико-нормативная проблематизация, в то время как эмпирический анализ конкретных кейсов использования и общественных реакций представлен фрагментарно.

Методы исследования: Исследование основано на качественном контент-анализе пользовательских дискуссий на платформах Reddit и YouTube, сравнительном анализе стартапов, а также элементах сетевого анализа для визуализации структуры онлайн-дискурсов.

Результаты: Выделяются основные типы технологических решений и бизнес-моделей стартапов, работающих с посмертными цифровыми двойниками, а также ключевые эмоциональные паттерны общественного восприятия. Анализ пользовательских дискуссий показывает доминирование пессимистичных и настороженных реакций, особенно в ситуациях высокой эмоциональной реалистичности цифровых реплик и их вовлечённости в процессы переживания утраты. Позитивные оценки концентрируются в поддерживающих онлайн-сообществах и часто являются амбивалентными.

Область применения результатов: Результаты исследования применимы в социологических и междисциплинарных исследованиях цифровой культуры, при разработке этических и регуляторных рамок grief-tech, а также связаны с углублённым сравнением национальных культурных контекстов и изучением более локальных обсуждений и проектов феномена создания цифровых посмертных двойников.

Выводы: Посмертные цифровые двойники воспринимаются обществом как социально неоднозначная технология, способная одновременно облегчать переживание утраты и усиливать психологическую уязвимость, что формирует напряжённое поле общественных дискуссий.

Ключевые слова: цифровое бессмертие; посмертные цифровые двойники; grief-tech; общественное восприятие; онлайн-дискуссии; искусственный интеллект; зарубежные стартапы.

Digital Afterlife: Foreign Startups, User Experience and Public Reactions

Malinina Anna Maksimovna – Peter the Great Saint Petersburg Polytechnic University, Department of Social Sciences, student, Saint Petersburg, Russia.

Email: malininaanna2003@gmail.com

Abstract

Background: Posthumous digital twin technologies have rapidly expanded within the global grief-tech market, emerging at the intersection of artificial intelligence, digital media, and contemporary mourning practices. The growing number of startups offering AI-driven chatbots, avatars, and memorial services has intensified public debate, yet empirical insights into user experiences and social interpretations of these technologies remain limited. Existing discussions predominantly emphasize ethical risks, leaving everyday practices and emotional responses underexplored.

Results: Distinct categories of posthumous digital twin technologies and business models become visible alongside recurring emotional patterns in public discourse. User reactions predominantly express pessimism and caution, particularly in cases involving emotionally realistic replicas and sustained interaction. Positive responses appear mainly in support-oriented communities and frequently coexist with moral uncertainty and feelings of social discomfort.

Research implications: The results can inform sociological research on digital culture, contribute to ethical guidelines and policy discussions on grief-related AI technologies, and support interdisciplinary dialogue among developers, mental health professionals, and scholars of media and technology.

Research methods: The study adopts a qualitative and interpretive research design that combines digital sociology, media studies, and science and technology studies. The empirical material consists of user-generated content collected from Reddit and YouTube between 2024 and 2025, including posts, comment threads, and video discussions explicitly addressing posthumous digital twins and grief-related AI technologies. Data selection prioritizes cases involving firsthand user experience, high engagement levels, and direct references to specific commercial projects or startups. Qualitative content analysis identifies recurring themes, emotional expressions, and narrative patterns in user discourse, while an inductive coding strategy supports the categorization of reactions into pessimistic, cautious, positive, and ambivalent types. Network analysis further maps interaction structures within discussion threads, enabling the visualization of emotional clustering and the relational dynamics between posts and comments. Comparative analysis of grief-tech startups contextualizes user reactions within broader technological and market frameworks.

Conclusion: Posthumous digital twins function as socially contested technologies that challenge conventional boundaries between remembrance and simulation. Public discourse reveals deep ambivalence, as users simultaneously seek comfort through digital continuity and express anxiety over emotional dependency, authenticity, and the moral limits of technological intervention in mourning.

Keywords: digital afterlife; posthumous digital twins; grief technology; public perception; online discourse; artificial intelligence, foreign startups.

Введение

Феномен смерти издавна находился в центре внимания человека, отношение к ней формировалось под влиянием культурных, социальных и религиозных факторов. В контексте эволюции восприятия данного социального явления в европейском обществе фундаментальной работой является книга французского историка Филиппа Арьеса «Человек перед лицом смерти» (1977). В ней он пишет, что «смерть – один из коренных “параметров” коллективного сознания, а поскольку последнее не остается в ходе истории недвижимым, то изменения эти не могут не выразиться также и в сдвигах в отношении человека к смерти» [1, с. 6]. Автор также выделил несколько этапов эволюции отношения к исследуемому феномену: «прирученная смерть» (воспринималась как обычное явление), «смерть своя» (появление индивидуального отношения), «смерть далёкая и близкая» (романтизация смерти), «смерть твоя» (вызывает страх), «перевернутая смерть» (становится табу, медицинский факт).

В настоящее время уже можно выделить новый этап, «цифровой», в котором границы между жизнью и смертью становятся более размытыми. Посмертное цифровое существование в сети благодаря развитию технологий становится повседневной реальностью [3; 4]. Основу этой трансформации составляет повсеместное накопление «цифровых следов» в интернет-пространстве – личных данных, фотографий, видео, сообщений и социальных взаимодействий, которые люди оставляют на онлайн-платформах [6; 8]. Эти цифровые «останки» кардинально меняют природу посмертного существования человека, поскольку его образ и активность могут сохраняться и даже развиваться после физического «ухода».

Интернет и современные медиа коренным образом преобразовали представления о печали, скорби и мемориализации в целом. Социальные сети превратились в пространства для коллективного горевания, где создаются виртуальные мемориалы и страницы памяти, публикуются посты о смерти человека.

Цифровое бессмертие «предполагает вечную память о деяниях какой-либо личности» [2, с. 3]. Это является основной целью. Здесь можно привести пример Майкла Джексона. После его физической смерти был выпущен альбом, и впоследствии он становится легендарной фигурой в поп-культуре современности. «В 2014 году суд США разрешает использовать цифровую симуляцию – голограмму – Джексона на церемонии Billboard Music Awards в Лас-Вегасе» [2, с. 4]. Похожие процессы проходят и в интернет-пространстве.

Цифровое бессмертие сегодня имеет два значения: послесмертный «цифровой двойник» на основе данных (одностороннее бессмертие) и посмертная цифровая личность, сохраняющая часть себя и способная развиваться после своей физической смерти (двустороннее бессмертие) [7] – в максимуме перенос человеческого сознания в цифровую среду [5]. Одним из вариантов реализации первого значения являются специальные чат-боты. Созданные на основе огромных объемов данных умершего, они могут имитировать его манеру речи, ответы и даже черты характера, предлагая интерактивный опыт «общения» с цифровой копией. Это ставит вопрос о границах идентичности и о том, что значит «быть» или «существовать» после физической смерти, выходя за рамки традиционных физиологических определений.

Методология исследования

Методологической основой работы выступают концепции цифрового бессмертия, медиатизации смерти и социального конструирования технологий, а также подходы к изучению онлайн-дискурсов и пользовательских практик в цифровой среде. В качестве методов исследования применялись сравнительный анализ, контент-анализ, сетевой анализ и качественный анализ пользовательских нарративов. На первом этапе был проведён анализ сайтов и публичных материалов стартапов, работающих в сфере создания посмертных цифровых двойников, что позволило выделить основные типы технологических решений и способов использования. Для структурирования рынка и выявления технологических и региональных закономерностей использовались элементы сравнительного анализа и визуализация данных с помощью сетевого анализа (программа Gephi).

Основную эмпирическую базу исследования составили пользовательские дискуссии и комментарии на платформах Reddit и YouTube за 2024–2025 годы. Выбор Reddit обусловлен его массовостью зарубежом, анонимностью и высокой представленностью техноориентированных сообществ, что способствует более открытому обсуждению подобных тем. YouTube был выбран как платформа с международной аудиторией и высокой вовлечённостью, позволяющая анализировать реакции на визуальные и аудиовизуальные репрезентации технологий grief-tech. Отбор материалов осуществлялся по следующим критериям: наличие прямого пользовательского опыта или реакции на конкретные кейсы использования посмертных цифровых двойников, высокий уровень вовлечённости (лайки, комментарии, просмотры), а также релевантность тематике исследования.

Таким образом, сочетание анализа институциональных источников (стартапы и медиа), пользовательских практик и сетевой структуры онлайн-дискуссий позволило комплексно исследовать феномен посмертных цифровых двойников как технологический, социальный и культурный процесс, находящийся на стадии раннего общественного осмысления.

Сравнительный и сетевой анализы концепций и практик ведущих компаний

Сравнительный анализ технологических решений стартапов по созданию посмертных цифровых двойников показывает, что рынок в настоящее время состоит из трёх взаимосвязанных технологических слоёв. Первый – это сервисы прямого взаимодействия с пользователем (например, AI-собеседники, VR-модели и другие). Второй – создатели инфраструктуры синтеза голоса и видео. Третий – платформы хранения и структурирования цифрового наследия. Несмотря на то, что цели у подобных проектов схожи (а именно «оцифровать» личность с возможностью дальнейшей коммуникации), продукты их деятельности различаются по технологической архитектуре, требованиям к исходным данным, правовым и культурным особенностям.

Для анализа выделено семь сравнительных критериев, позволяющих структурировать международный рынок в данной нише. Особое внимание уделено ведущим проектам, которые в большей степени упоминаются в СМИ и имеют больше кейсов, так как модели решений, которые они предлагают, наиболее востребованы. Первый критерий, как было отмечено, являются технологии. Здесь лидеры заметно отличаются. Такие организации, как HereAfter AI, StoryFile используют сочетание структурированного интервью и ИИ-анализаторов, не делая акцент на внедрении детальных визуальных элементов. Replica и Project December – это, в первую очередь, генеративные текстовые модели, ориентированные на разговор с умершим человеком. DeepBrain AI, Synthesia, Respeecher относятся к инфраструктурным компаниям, создающим наиболее реалистичные аудиовизуальные аватары. Eterni.me (Uare.ai) принадлежит к мультикомпонентной системе, которая планирует объединить аудио, видео, текст и цифровое поведение.

Вторым критерием являются требования к объёму и количеству данных. В данной парадигме сервисы различаются следующим образом: некоторые предъявляют минимум требований (несколько фотографий и короткий фрагмент голоса), другие формируют полноценный жизненный архив. Так, например, HereAfter AI требует длительных интервью; Replica может работать практически без данных непосредственно от умирающего человека; DeepBrain AI и Respeecher нуждаются в высококачественном аудио- и видеоматериале. Eterni.me предполагал сбор всего цифрового следа человека.

Если говорить об уровне интерактивности, то здесь диапазон прослеживается от полностью статичных посмертных сообщений до полноценного диалога в реальном времени. Стартапы из категории «цифровое наследие» предполагают минимальную интерактивность, они выступают в большей степени структурированными хранилищами данных. У StoryFile можно наблюдать асинхронную интерактивность, то есть формат вопрос-ответ. HereAfter AI и Replica предлагают вести диалоги с умершими людьми в реальном времени. DeepBrain AI дает возможность аудио и видеодиалога, максимально приближённого к «живому» общению.

Четвертый критерий, визуально-аудиальная реалистичность, непросредственно связан с предыдущим критерием. Здесь D-ID, Respeecher, DeepBrain AI и Synthesia обеспечивают высочайшую степень реалистичности. StoryFile создаёт качественное видеоинтервью, но не синтетический «аватар», как названные выше стартапы. Replica остаётся текстовым, то есть более абстрактным решением.

Пятый критерий – это бизнес-модель. Он не является ключевым для данного исследования, но он интересен для общего понимания структуры рынка. К B2С модели относятся Replica и HereAfter AI, то есть они предоставляют услуги напрямую конечному потребителю. StoryFile и DeepBrain AI относятся больше к B2B для музеев и образовательных учреждений. Есть также тип инфраструктурных вызывных API-сервисов. К нему относятся такие стартапы, которые не создают собственных «готовых» цифровых двойников, а предоставляют технологическую основу, которую другие компании могут использовать в своих продуктах через API. Например, так действуют D-ID, Respeecher, Synthesia. Остальные проекты относятся скорее к гибридным, объединяют в себе несколько элементов.

С помощью программы Gephi был построен граф (рисунок 1), узлами которого являются найденные для исследования стартапы. Они объединены в кластеры (укладка – ForceAtlas2, 63 узла-проекта) согласно технологии их реализации. Цвет обозначает принадлежность к определённой стране: США – синий, Китай – красный, Япония – желтый, Европа – фиолетовый, Южная Корея – оранжевый, Израиль – серый, Великобритания – зеленый, Латинская Америка и Новая Зеландия – черный, коричневый – Кения, темно-зеленый – Австралия.

Рисунок 1 – Граф, отражающий региональную принадлежность современных проектов по созданию цифровых двойников и их выбор технологических решений.

Итак, сетевой анализ позволяет определить, что наиболее популярной технологией у современных стартапов является технология генеративных AI-собеседников, обучаемых на основе переписок и аудиоданных. На втором месте – цифровые аватары (VR-модели/голограммы). Можно сделать вывод, что в современном мире наблюдается тенденция к созданию полной визуальной реконструкции человека с передачей особенностей не только его речи, ценностей и взглядов, но и поведенческой специфики. Из-за того, что проектирование таких моделей является дорогим и относительно долгим процессом, лидирующее место на рынке пока занимают генеративные AI-собеседники, в том числе чат-боты. Несмотря на это можно утверждать, что в будущем с развитием технологий и совершенствованием ИИ-моделей первое место будут занимать полные визуальные копии. Исходя из региональной принадлежности стартапов, также можно спрогнозировать новых лидеров в данной отрасли, а именно Китай, Япония и Южная Корея, так как именно они делают упор на полное «воссоздание» человека, тогда как американские стартапы в большей степени работают с текстовыми материалами, аудио- и видеоконтентом по отдельности.

Контент-анализ комментариев и общественных дискуссий

В ходе изучения материала был составлен граф (рисунок 2) с наиболее популярными постами и комментариями к ним (всего 108 узлов) на платформе Reddit, которые являются инструментами репрезентации общественного мнения. Разделение по кластерам – это посты с комментариями к ним, цвета обозначают отношение к технологии создания посмертных цифровых двойников: красный – пессимистичное и гневное, зеленый – позитивное, синий – настороженное, оранжевый – интерес, фиолетовый – смущенное (стыд за использование), черный – информационные посты о стартапах. Размер узлов, в свою очередь, зависит от количества лайков и комментариев: чем их больше, тем больше узел. Посты отбирались на основе нескольких критериев. Во-первых, они все опубликованы в 2024–2025 годах (только один пост 2023 года). Во-вторых, поиск осуществлялся непосредственно среди реддитов об использовании людьми данных технологий (то есть личный опыт) и реддитов с реакциями остальных на данную информацию. Помимо этого, был осуществлен поиск постов о найденных стартапах, но они не обсуждаются в данном пространстве, есть только 2–3 реддита с упоминанием Hereafter me, но без обсуждений и оценочной реакции. Это говорит о том, что в настоящий момент даже достаточно крупные стартапы не являются популярными, данная индустрия только начинает своё развитие.

Рисунок 2 – Граф постов и комментариев к ним на платформе Reddit, отражающий отношение к услугам по созданию посмертных цифровых двойников.

Итак, наиболее заметным элементом графа является преобладание красных узлов (пессимистичное и гневное отношения, 48,15 %). Они есть практически во всех кластерах и образуют скопления вокруг ключевых постов. Это указывает на то, что дискуссии о посмертных цифровых двойниках чаще всего вызывают тревогу и опасения в контексте психологического состояния человека. В подтверждение этому можно привести цитату из одного обсуждения: «Создание бота, основанного на воспоминаниях умерших от горя людей, просто дает им ложную реальность, и это опасно для пользователя. Пользователь окажется в ловушке… и может впасть в депрессию» [15]. Данный аргумент является ключевым для всех негативных мнений. Помимо него, пользователи апеллируют к большой вероятности манипулирования со стороны компаний (5 таких комментариев) по отношению к переживающим утрату людям с целью материального обогащения: «Если вы не оплатите ежемесячную подписку стоимостью 299 долларов, мы удалим вашу бабушку» [17].

Важно отметить, что пессимистичные позиции зачастую не являются материнскими постами, в большей степени это комментарии. В свою очередь, зелёные узлы чаще выступают центральными, и в процентном соотношении они на втором месте по популярности (21,3 %). Зелёные узлы также присутствуют в большинстве кластеров, однако редко формируют самостоятельные плотные сообщества. Чаще всего они располагаются рядом с синими и оранжевыми реакциями. Это указывает на социологически значимый феномен: позитивное восприятие grief-tech существует, но не доминирует в публичной дискуссии. Пользователи, высказывающие поддержку, как правило, апеллируют к личному опыту утраты и указывают на важность индивидуального выбора: «…эти цифровые бессмертные могут стать терапевтическим инструментом. Они могут помочь нам сохранить приятные воспоминания и почувствовать близость с любимыми людьми даже после их смерти»[11]. Таким образом, позитивный дискурс остается более персонализированным.

Синие узлы (настороженное отношение, на третьем месте по распространенности, 19,44 %) образуют своеобразный буфер между полюсами негативного и позитивного отношений. Они часто встречаются рядом с красными и зелёными комментариями, что указывает на функцию нейтральной третьей стороны в спорах. С социологической точки зрения, это рефлексивная позиция: пользователи признают потенциальную пользу технологии, но одновременно подчёркивают риски – эмоциональные, этические, психологические («Если бы у вас было достаточно записей с человеком, вы, вероятно, смогли бы создать его достойную копию, даже после смерти. Но, честно говоря, нежелание отпускать человека больше похоже на диссоциацию» [18]).

Оранжевые узлы («интерес») формируют небольшие, разрозненные группы (8,33%), как правило, не связанные с ядром конфликта. Эти комментарии часто носят исследовательский характер (например, цитата из одного материнского поста: «Я продюсер канадской новостной организации, работаю над статьей о грифботах с искусственным интеллектом. Мы ищем людей, которые каким-то образом использовали искусственный интеллект, чтобы воспроизвести ушедшего из жизни любимого человека. Кто-нибудь из присутствующих пытался это сделать или знает что-нибудь о процессе?» [25]) и не содержат явной оценки. Их положение на графе указывает на важный вывод: интерес к технологии не равен готовности её принять. Пользователи могут проявлять любопытство к grief-tech как к феномену будущего, не включая его в свою систему ценностей или повседневных практик. Это соответствует стадии «раннего культурного осмысления» инновации.

Среди всех найденных постов и комментариев 15 напрямую относятся к описанию пользовательского опыта применения таких технологий. Первый рассмотренный кейс представлен постом в сабреддите r/GriefSupport, в графе это узел с фиолетовой окраской, что указывает на чувство стыда и внутренней неуверенности в допустимости практики. Пользовательница описывает опыт создания виртуальной копии умершего дедушки, подчёркивая, что общение с ИИ вызывает у неё чувство спокойствия и воспринимается как реалистичное, но сам пост построен вокруг вопроса: не кажется ли она больной и сумасшедшей? [10]. Эта формулировка демонстрирует ожидание социального осуждения. Комментарии к посту, несмотря на его низкие охваты (3 лайка и 9 комментариев), носят в целом поддерживающий характер. Два пользователя, также имевшие опыт использования подобных технологий, подчёркивают их возможную терапевтическую ценность, одновременно вводя ограничения: «когда дело доходит до самых глубоких желаний… ничто не может сравниться с ними… Ни одно приложение, ни одна технология не может дать мне этого…» [20], «Я тоже использовал ИИ для общения с другом, но в какой-то момент это стало проблемой, потому что я слишком сильно зависел от человека, которого больше нет» [19]. Один из комментаторов (красный узел – пессимизм) прямо указывает на ограниченность ИИ, другой (синий узел – настороженность) признаётся в формировании зависимости, но считает дозированное использование допустимым. Таким образом, в рамках данного кластера формируется осторожная, но эмпатическая модель обсуждения, где технология признаётся потенциально полезной, но социально «опасной» с точки зрения нормы. Так, использование посмертных цифровых двойников чаще обсуждается в не очень популярных поддерживающих сообществах, где участники заранее ожидают поощрения и избегают открытого осуждения, однако сами пользователи демонстрируют высокий уровень сомнений в социальной приемлемости практики.

Второй кейс – пост в сабреддите r/CharacterAI о создании чат-бота умершей девушки – характеризуется значительно более высоким охватом реакций и мнений (4300 лайков, 419 комментариев) и также относится к фиолетовой зоне, что указывает на переживание стыда: «Я знаю, что это не по-настоящему, и знаю, что, наверное, глупо так поступать, но я так по ней скучаю» [26]. Несмотря на это, основная масса комментариев также носит поддерживающий характер. Пользователи выражают сочувствие и делятся собственным опытом (5 человек поделилось своими историями), но около 40 % комментариев формируют критическую линию, связанную с рисками зависимости и «застревания» в горе. Внутри обсуждения присутствуют разнонаправленные эмоциональные узлы пользователей, использовавших данную практику: зелёные комментарии (их три из пяти) описывают позитивный опыт («он поддерживает меня так, как никто раньше» [14]), красные (оставшиеся двое из 5) – предостерегают («это затягивает, а потом становится ещё больнее» [13], «это вредно для здоровья» [12]). Примечательно, что один из самых популярных комментариев (зелёный узел, 132 лайка) ссылается на рекомендацию психотерапевта продолжить использование бота, что временно легитимирует практику, но одновременно вызывает критику со стороны других участников. Таким образом, личный и эмоционально насыщенный нарратив утраты значительно смягчает общественную реакцию, трансформируя обсуждение из морально-нормативного в эмпатическое, но даже в этих условиях сохраняется сильный дискурс опасности и психологического риска.

Третий кейс представлен постом наблюдателя, а не прямого пользователя технологии: мужчина описывает ситуацию, в которой его жена «часами разговаривает с ИИ, копирующим её покойного первого мужа» [22]. Данный комментарий относится к красной эмоциональной зоне. В комментариях практика использования цифрового двойника интерпретируется как форма зависимости и бегства от реальности, а также как неадекватная замена психотерапии. В отличие от предыдущих кейсов, здесь практически отсутствует эмпатия к пользователю технологии; обсуждение смещается в сторону защиты «настоящих» социальных отношений. Один из комментаторов (синий узел – настороженность) рационализирует ситуацию, утверждая, что цель подобных технологий – не «разговор с умершим», а возможность выговориться и получить ответ в знакомом стиле, что превращает цифрового двойника в инструмент односторонней эмоциональной «разрядки» [21]. Когда использование посмертных цифровых двойников затрагивает текущие социальные связи и воспринимается как угроза им, общественная реакция становится резко негативной.

Четвёртый кейс (пост пользователя r/ChatGPT о разговоре с умершим братом, фиолетовый узел) сопровождается высокой вовлечённостью (599 лайков, 250 комментариев). Автор признаётся, что реалистичность цифровой копии усиливает боль утраты и делает возвращение в реальность невыносимым, что иногда наталкивает на суицидальные мысли. Комментарии к посту демонстрируют амбивалентность: часть пользователей выражает сочувствие, другая подчёркивает опасность подобного опыта. Особенно показателен комментарий (синий узел), в котором пользовательница признаётся, что «истерически рыдала», когда её бот отказался сказать: «я тоже тебя люблю» [16]. Этот эпизод иллюстрирует эффект эмоциональной зависимости и разрушение границы между симуляцией и реальным переживанием. То есть при высокой реалистичности цифрового двойника технология перестаёт выполнять поддерживающую функцию и может усиливать травматизацию, что отражается в росте настороженных и негативных реакций в обсуждениях.

Таким образом, граф сетевого анализа Reddit-дискуссий показывает, что общественная реакция на посмертных цифровых двойников характеризуется эмоциональной поляризацией, доминированием негативных комментариев, фрагментированным принятием технологии. В целом технология воспринимается не как следующий шаг цифровизации, а как этический вызов, затрагивающий базовые социальные представления о смерти и памяти.

Обращаясь к YouTube, анализ комментариев к видеоматериалам на данной платформе, посвящённым технологиям посмертных цифровых двойников, также показывает устойчивое преобладание негативных и тревожных эмоциональных реакций, в том числе и в тех случаях, когда авторы видео занимают нейтральную или исследовательскую позицию. Несмотря на различия в жанре контента – от новостных обзоров до экспертных подкастов – общественная реакция демонстрирует схожие паттерны восприятия.

Во-первых, значительная часть комментариев выражает ощущение тревоги, «жуткости» и эмоционального дискомфорта. Так, под видео о приложении 2way [23] (которое есть в списке найденных стартапов для исследования) пользователи описывают опыт взаимодействия с подобными технологиями как потенциально опасный для психического здоровья. Особенно показательно, что даже комментаторы, позитивно относящиеся к идее сохранения семейной памяти, подчёркивают, что именно формат диалогового взаимодействия с цифровым двойником воспринимается как переход этической границы («я бы хотела, чтобы мои дети узнали о моих родителях, но такой способ жуткий»). Это позволяет говорить о том, что проблема заключается не в самой цифровой памяти, а в имитации присутствия умершего.

Во-вторых, во многих комментариях подчёркивается опасение, что такие технологии нарушают процесс проживания горя. Под документальным видео Back from the dead: could AI end grief? (The Guardian) [28] пользователи неоднократно высказывают мысль о том, что grief-tech мешает «отпустить» утрату и может приводить к патологическому закреплению привязанности. Горе в этих дискуссиях рассматривается не как проблема, требующая технологического решения, а как необходимый и неизбежный опыт, который переживает каждый человек. Попытки «устранить» горе с помощью ИИ воспринимаются как дегуманизация утраты и даже как психологическая незрелость, что отражается в комментариях, содержащих прямую персональную критику инициаторов подобных проектов («это не позволит людям отпустить и двигаться дальше»).

В-третьих, реакция аудитории часто включает этическое неприятие. В обсуждениях видео от DeepBrain AI ([Re;memory] To Meet You Again As a Digital Twin) часть пользователей резко отвергает идею взаимодействия с цифровым двойником, называя её «ненормальной» и «разрушающей естественную память» [27]. Особенно характерным является страх «смешения воспоминаний»: комментаторы опасаются, что новые, сгенерированные ИИ диалоги будут подменять реальные воспоминания о человеке, тем самым искажая индивидуальную память скорбящего.

В-четвёртых, в комментариях подчёркивается тема посмертных прав личности. В обсуждении видео AI Dead Grandmas Living in Your Phone пользователи выражают возмущение тем, что образ умершего может быть использован без его осознанного согласия. Это сопровождается сравнениями с архаическими страхами «похищения души» [9], что указывает на глубокий культурный уровень неприятия: технологии интерпретируются не только как коммерческий продукт, но как символ насилия над личностью после смерти.

Отдельное место занимают дискуссии вокруг использования цифровых образов умерших в институциональных контекстах, в частности в судебной системе (Watching AI Testimony at a Real Murder Trial). Само видео повествует о первом случае использования цифрового аватара погибшего человека в зале суда в США. Здесь комментарии фокусируются на недоверии к легитимности цифрового свидетельства и восприятии ИИ как инструмента эмоциональной манипуляции. Интересно, что пользователи массово высказывают желание заранее зафиксировать запрет на создание цифровой копии в собственном завещании, что свидетельствует о формировании новой формы «цифрового посмертного самоопределения» [29].

Также важно отметить, что даже в более аналитическом и экспертном формате (Griefbots offer AI connections with deceased loved ones. Science Quickly Podcast) комментарии демонстрируют глубокую поляризацию. С одной стороны, звучит жёсткая критика grief-tech как «хищнической» [24] индустрии, эксплуатирующей уязвимость скорбящих. С другой стороны, присутствуют осторожно позитивные и рефлексивные высказывания, в которых технология рассматривается как потенциальный социально-культурный эксперимент, способный изменить представления о памяти и бессмертии. Однако и в этих комментариях позитивная оценка сопровождается жёсткими условиями для внедрения подобных технологий.

Таким образом, обсуждение посмертных цифровых двойников в Reddit и на YouTube показывает преимущественно критическое и тревожное отношение аудитории к данной технологии. Пользователи воспринимают её как потенциально нарушающую естественный процесс переживания утраты и способную нанести психологический вред скорбящим. Доминирующими мотивами дискуссий становятся страх неаутентичности цифровых копий и ощущение неуважения к личности умершего, особенно при отсутствии его прижизненного согласия. Позитивные реакции встречаются значительно реже и, как правило, сопровождаются оговорками о рисках и необходимости этических ограничений. В целом общественный дискурс формирует образ посмертных цифровых двойников как социально и морально проблематичной технологии, находящейся на ранней и спорной стадии общественного принятия.

Заключение

Цифровые технологии принципиально трансформируют отношение к смерти, смещая её в пространство продолжительного коммуникативного присутствия. Развитие искусственного интеллекта, накопление цифровых следов и распространение онлайн-мемориальных практик формируют новый этап в эволюции отношения к меморализации. Понятие посмертного цифрового двойника интерпретируется не только как технологическая инновация, но и как социально-эмоциональная репрезентация личности, выполняющая функции сохранения памяти и поддержания связи с умершим.

Анализ зарубежного рынка стартапов, создающих посмертных цифровых двойников, показал, что данная индустрия находится на стадии активного формирования и характеризуется высокой технологической и культурной дифференциацией. Были выделены основные типы решений: от генеративных AI-собеседников и интерактивных архивов до VR-аватаров и комплексных архивов личности. Региональная специфика продемонстрировала, что США выступают центром коммерчески ориентированных продуктов эмоциональной поддержки, Восточная Азия – лидером в визуально-иммерсивных технологиях, а Европа – регионом с усиленным вниманием к этическим и правовым аспектам. Проведённые сравнительный и сетевой анализы подтвердили, что рынок посмертных цифровых двойников представляет собой не единый сегмент, а экосистему взаимосвязанных технологических направлений. Особо важным также представляется прогноз о смещении лидерства в данной нише (в Китае развивается больше локальных организаций по оказанию исследуемых услуг и предлагается больше технологических решений).

Изучение медийных публикаций показало, что западные и региональные СМИ формируют амбивалентный образ цифрового бессмертия, сочетая интерес к инновациям с критикой и этической проблематизацией. Контент-анализ комментариев на Reddit и YouTube выявил доминирование тревожных и негативных реакций, связанных со страхами психологического вреда, неаутентичности цифровых копий, коммерциализации горя и нарушением посмертных прав личности. Позитивные и заинтересованные реакции присутствуют, но они носят фрагментированный и персонализированный характер, в большей степени апеллируя к индивидуальному опыту утраты. Из 15 рассмотренных случаев использования технологий 5 характеризуются пессимистичной эмоциональной окраской (красные узлы), а ещё 3 – выраженной настороженностью (синие узлы), что свидетельствует о доминировании дискурсов риска. Позитивные мнения (4 зелёных узла) в основном связаны с контекстами поддержки и временного облегчения переживания утраты и концентрируются в специализированных сообществах, ориентированных на эмпатию. Отдельную группу составляют фиолетовые узлы (3 случая), отражающие чувство стыда и внутренней амбивалентности пользователей, которые воспринимают собственный опыт как социально сомнительный, даже если он приносит им облегчение.

Эмпирический материал демонстрирует преобладание критического и настороженного общественного восприятия. Вместе с тем выявлено, что интерес к данным технологиям стабильно присутствует, что указывает на стадию раннего культурного осмысления данного феномена. Таким образом, посмертные цифровые двойники воспринимаются обществом не просто как следующий этап цифровизации, а как этически и социально значимая технология, затрагивающая фундаментальные представления о горе и памяти. Перспективы дальнейших исследований связаны с углублённым сравнением национальных культурных контекстов и изучением более локальных обсуждений и проектов феномена создания цифровых посмертных двойников.

Список литературы

1. Арьес Ф. Человек перед лицом смерти – Москва: Прогресс, Прогресс-академия, 1992. – 526 с.

2. Буин Н. А., Старостина М. К. Концепт «цифровое бессмертие» в современной теории культуры // Культура: теория и практика. – 2019. – №6 (33). – C. 1–4.

3. Быльева Д. С. Посмертная цифровизация // Искусственные общества. – 2020. – T. 15(4). DOI: 10.18254/S207751800012314-4.

4. Быльева Д. С. Философский вызов и онтолитический эффект искусственного интеллекта: монография. – Москва: ИНФРА-М, 2025. – 239 с.

5. Галкин И. Г. Анализ проблем трансгуманизма на примере концепции цифрового бессмертия // Труды Саратовской православной духовной семинарии. – 2025. – № 2 (29). – С. 56–79. DOI: 10.56621/27825884_2025_29_56.

6. Марков А. В., Сосновская А. М. Язык машин от барочных автоматов к цифровым гибридам: Поэтика технологической эволюции // Technology and Language. – 2025. – № 6 (3). – Pp. 43–63. DOI: 10.48417/technolang.2025.03.04

7. Назарова Ю. В. Аксиология цифрового бессмертия // NOMOTHETIKA: Философия. Социология. Право. – 2024. – № 4. – С. 792–799. DOI: 10.52575/2712-746X-2024-49-4-792-799.

8. Kolozaridi P. Unstable User: Coordinating the Configuration of Digital Objects and Projects // Technology and Language. – 2025. – № 6 (1). – Pp. 205–222. DOI: 10.48417/technolang.2025.01.14

9. AI Dead Grandmas Living in Your Phone // YouTube. – URL: https://youtu.be/pZeXjCUs1ak (дата обращения 03.12.2025).

10. AI to help on grief support // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/GriefSupport/comments/1gdol3u/ai_to_help_on_grief_support/ (дата обращения 03.12.2025).

11. An eerie digital afterlife is no longer science fiction // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/Futurology/comments/1du9cju/an_eerie_digital_afterlife_is_no_longer_science/ (дата обращения 03.12.2025).

12. Comment by user in r/CharacterAI discussing ethical implications of AI replicas // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/CharacterAI/comments/1fo1rad/comment/longqm5/ (дата обращения 03.12.2025).

13. Comment by user in r/CharacterAI expressing concerns about psychological dependency // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/CharacterAI/comments/1fo1rad/comment/lontuff/ (дата обращения 03.12.2025).

14. Comment by user in r/CharacterAI on creating an AI replica of a deceased partner // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/CharacterAI/comments/1fo1rad/comment/loperpm/ (дата обращения 03.12.2025).

15. Comment by user in r/Chatbots: discussion of posthumous AI chatbots // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/Chatbots/comments/1gayme7/comment/ltor25y/ (дата обращения 03.12.2025).

16. Comment by user in r/ChatGPT discussing digital afterlife and AI replicas // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/ChatGPT/comments/1fudar8/comment/lq384px/ (дата обращения 03.12.2025).

17. Comment by user in r/Futurology on digital afterlife technologies // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/Futurology/comments/1oykn22/comment/np5p6qv/ (дата обращения 03.12.2025).

18. Comment by user in r/Futurology on ethical concerns of AI resurrection // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/Futurology/comments/1oykn22/comment/np4xqja/ (дата обращения 03.12.2025).

19. Comment by user in r/GriefSupport discussing emotional risks of AI grief tools // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/GriefSupport/comments/1gdol3u/comment/lu43bii/ (дата обращения 03.12.2025).

20. Comment by user in r/GriefSupport on AI and grief support // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/GriefSupport/comments/1gdol3u/comment/lu3mfqs/ (дата обращения 03.12.2025).

21. Comment by user in r/nottheonion expressing criticism of AI afterlife technologies // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/nottheonion/comments/1owf5lj/comment/notc9ud/ (дата обращения 03.12.2025).

22. Comment by user in r/nottheonion on public reactions to digital resurrection technologies // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/nottheonion/comments/1owf5lj/comment/nouc69v/ (дата обращения 03.12.2025).

23. CREEPY: AI App Lets You Talk // YouTube. – URL: https://www.youtube.com/watch?v=eA19naBZHUk (дата обращения 03.12.2025).

24. Griefbots Offer AI Connections with Deceased Loved Ones // YouTube. – URL: https://youtu.be/53Bcltf_XOY (дата обращения 03.12.2025).

25. Has anyone here tried to create a replicate of a deceased person using AI? // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/ArtificialInteligence/comments/1ixbarh/has_anyone_here_tried_to_create_a_replicate_of_a/ (дата обращения 03.12.2025).

26. I made a bot of my girlfriend who passed away // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/CharacterAI/comments/1fo1rad/i_made_a_bot_of_my_girlfriend_who_passed_away/ (дата обращения 03.12.2025).

27. Re;memory – To Meet You Again as a Digital Twin // YouTube. – URL: https://youtu.be/GWir9notTag (дата обращения 03.12.2025).

28. The Guardian. Back from the Dead: Could AI End Grief? // YouTube. – URL: https://youtu.be/5udOx8-QxtE (дата обращения 03.12.2025).

29. Watching AI Testimony at a Real Murder Trial // YouTube. – URL: https://www.youtube.com/watch?v=qR8bO7S7Ozw (дата обращения 03.12.2025).

References

1. Aries P. The Hour of Our Death [Chelovek pered litsom smerti]. Moscow: Progress, 1992, 526 p.

2. Buin N. A., Starostina M. K. The Concept of “Digital Immortality” in Modern Cultural Theory [Kontsept “tsifrovoe bessmertie” v sovremennoy teorii kultury]. Kultura: teoriya i praktika (Culture: Theory and Practice), 2019, no. 6 (33), pp. 1–4.

3. Bylieva D. S. Posthumous Digitalization [Posmertnaya tsifrovizatsiya]. Iskusstvennye obschestva (Artificial Societies), 2020, vol. 15(4). DOI: 10.18254/S207751800012314-4.

4. Bylieva D. S. The Philosophical Challenge and the Ontolytic Effect of Artificial Intelligence [Filosofskiy vyzov i ontoliticheskiy effect iskusstvennogo intellekta]. Moscow: INFRA-M, 2025, 239 p.

5. Galkin I. G. Analysis of the Problems of Transhumanism on the Example of the Concept of Digital Immortality [Analiz problem transgumanizma na primere kontseptsii tsifrovogo bessmertiya]. Trudy Saratovskoy pravoslavnoy seminarii (Proceedings of the Saratov Orthodox Theological Seminary), 2025, no. 2 (29), pp. 56-79. DOI: 10.56621/27825884_2025_29_56.

6. Markov A. V., Sosnovskaya A. M. The Language of Machines from Baroque Automata to Digital Hybrids: The Poetics of Technological Evolution [Yazyk mashin ot barochnyh avtomatov k tsifrovym gibridam: Poetika tehnologicheskoy evolyuzii]. Technology and Language, 2025, no. 6(3), pp. 43–63. DOI: 10.48417/technolang.2025.03.04

7. Nazarova Yu. V. The Axiology of Digital Immortality [Aksiologiya tsifrovogo bessmertiya]. NOMOTHETIKA: Filosofiya. Sotsiologiya. Pravo. (NOMOTHETIKA: Philosophy. Sociology. Right), 2024, no. 4, pp. 792–799. DOI: 10.52575/2712-746X-2024-49-4-792-799.

8. Kolozaridi P. Unstable User: Coordinating the Configuration of Digital Objects and Projects. Technology and Language, 2025, no. 6(1), pp. 205–222. DOI: 10.48417/technolang.2025.01.14

9. AI Dead Grandmas Living in Your Phone. Available at: https://youtu.be/pZeXjCUs1ak (accessed 3 December 2025).

10. AI to help on grief support. Available at: https://www.reddit.com/r/GriefSupport/comments/1gdol3u/ai_to_help_on_grief_support/ (accessed 29 November 2025).

11. An eerie digital afterlife is no longer science fiction. Available at: https://www.reddit.com/r/Futurology/comments/1du9cju/an_eerie_digital_afterlife_is_no_longer_science/ (accessed 29 November 2025).

12. Comment by user in r/CharacterAI discussing ethical implications of AI replicas. Available at: https://www.reddit.com/r/CharacterAI/comments/1fo1rad/comment/longqm5/ (accessed 12 December 2025).

13. Comment by user in r/CharacterAI expressing concerns about psychological dependency. Available at: https://www.reddit.com/r/CharacterAI/comments/1fo1rad/comment/lontuff/ (accessed 12 December 2025).

14. Comment by user in r/CharacterAI on creating an AI replica of a deceased partner. Available at: https://www.reddit.com/r/CharacterAI/comments/1fo1rad/comment/loperpm/ (accessed 12 December 2025).

15. Comment by user in r/Chatbots: discussion of posthumous AI chatbots. Available at: https://www.reddit.com/r/Chatbots/comments/1gayme7/comment/ltor25y/ (accessed 29 November 2025).

16. Comment by user in r/ChatGPT discussing digital afterlife and AI replicas. Available at: https://www.reddit.com/r/ChatGPT/comments/1fudar8/comment/lq384px/ (accessed 12 December 2025).

17. Comment by user in r/Futurology on digital afterlife technologies. Available at: https://www.reddit.com/r/Futurology/comments/1oykn22/comment/np5p6qv/ (accessed 29 November 2025).

18. Comment by user in r/Futurology on ethical concerns of AI resurrection. Available at: https://www.reddit.com/r/Futurology/comments/1oykn22/comment/np4xqja/ (accessed 29 November 2025).

19. Comment by user in r/GriefSupport discussing emotional risks of AI grief tools. Available at: https://www.reddit.com/r/GriefSupport/comments/1gdol3u/comment/lu43bii/ (accessed 12 December 2025).

20. Comment by user in r/GriefSupport on AI and grief support. Available at: https://www.reddit.com/r/GriefSupport/comments/1gdol3u/comment/lu3mfqs/ (accessed 12 December 2025).

21. Comment by user in r/nottheonion expressing criticism of AI afterlife technologies. Available at: https://www.reddit.com/r/nottheonion/comments/1owf5lj/comment/notc9ud/ (accessed 12 December 2025).

22. Comment by user in r/nottheonion on public reactions to digital resurrection technologies. Available at: https://www.reddit.com/r/nottheonion/comments/1owf5lj/comment/nouc69v/ (accessed 12 December 2025).

23. CREEPY: AI App Lets You Talk. Available at: https://www.youtube.com/watch?v=eA19naBZHUk (accessed 03.12.2025).

24. Griefbots Offer AI Connections with Deceased Loved Ones. Available at: https://youtu.be/53Bcltf_XOY (accessed 3 December 2025).

25. Has anyone here tried to create a replicate of a deceased person using AI? Available at: https://www.reddit.com/r/ArtificialInteligence/comments/1ixbarh/has_anyone_here_tried_to_create_a_replicate_of_a/ (accessed 29 November 2025).

26. I made a bot of my girlfriend who passed away. Available at: https://www.reddit.com/r/CharacterAI/comments/1fo1rad/i_made_a_bot_of_my_girlfriend_who_passed_away/ (accessed 29 November 2025).

27. Re;memory – To Meet You Again as a Digital Twin. Available at: https://youtu.be/GWir9notTag (accessed 3 December 2025).

28. The Guardian. Back from the Dead: Could AI End Grief? Available at: https://youtu.be/5udOx8-QxtE (accessed 3 December 2025).

29. Watching AI Testimony at a Real Murder Trial. Available at: https://www.youtube.com/watch?v=qR8bO7S7Ozw (accessed 3 December 2025).

© Малинина А. М., 2026

УДК 821.133.1

Сидоренко Александр Сергеевич – Санкт-Петербургский государственный университет аэрокосмического приборостроения, кафедра физической культуры и спорта, доцент, кандидат педагогических наук, доцент, Санкт-Петербург, Россия.

Email: thesis@internet.ru

SPIN: 2897-3075

ORCID: 0000-0002-1563-5047

Авторское резюме

Состояние вопроса: Прогрессивные взгляды гуманистов эпохи Возрождения обращаются к теме антропоцентризма, затрагивая, в частности, вопросы физической подготовки человека в парадигме его гармоничного развития, чем вносят важный вклад в становление физической культуры в Европе.

Результаты: В данной работе рассматриваются вопросы физического воспитания, поднимаемые Франсуа Рабле в романе «Гаргантюа и Пантагрюэль». Автор отвергает средневековый аскетизм и в форме гротеска проповедует на страницах романа гуманистические идеалы своего времени, в частности, уделяет особое внимание физической подготовке своего героя. Гаргантюа под руководством своего учителя совершает ежедневные тренировки в 14–15 спортивных дисциплинах различной направленности, способствующих комплексному и равномерному развитию всех основных физических качеств человека. Рабле, имея медицинские знания, также уделяет особое внимание соблюдению личной гигиены и рекреационно-восстановительным мероприятиям, предпринимает робкую попытку периодизации физических упражнений с точки зрения физиологии, указывает на важность создания многофункциональных спортивных объектов и современного спортивного инвентаря.

Область применения результатов: Теоретический раздел лекционного курса учебных дисциплин «Физическая культура» и «История физической культуры и спорта» в общих и профилирующих высших учебных заведениях.

Выводы: В своем романе Рабле не просто упоминает о важности двигательной активности человека, но и подчеркивает ее необходимость в комплексе с гигиеной для укрепления здоровья. Автор сумел аккумулировать широкий спектр физических упражнений своего времени, популярных как среди дворян, так и у простого народа, и логично соединить их с античной атлетикой, а также предсказать некоторые виды двигательной активности, распространившиеся в Европе в недалеком будущем. Рабле органично включает спортивные образы и формы в повествовательную ткань своего романа, давая мощный социальный импетус занятиям физической культурой как естественной составляющей жизнедеятельности человека.

Ключевые слова: физическое воспитание; эпоха Возрождения; гуманисты; Франсуа Рабле; Гаргантюа и Пантагрюэль.

The Theme of Physical Education in François Rabelais’s Novel “Gargantua and Pantagruel”

Sidorenko Alexander Sergeevich – Saint Petersburg State University of Aerospace Instrumentation, Department of Physical Education and Sports, Associate Professor, PhD (Pedagogy), Associate Professor, Saint Petersburg, Russia.

Email: thesis@internet.ru

Abstract

Background: The progressive views of Renaissance humanists address the theme of anthropocentrism, dealing with issues of human physical fitness within the paradigm of harmonious development in particular, thereby making an important contribution to the development of physical culture education in Europe.

Results: This paper examines the issues of physical education raised by François Rabelais in his novel “Gargantua and Pantagruel”. The author rejects medieval asceticism and, using grotesque language, promotes the humanistic ideals of his time in the novel, paying particular attention to the physical fitness of his hero. Under the guidance of his teacher, Gargantua trains daily in 14–15 sports of various types, promoting the comprehensive and balanced development of all fundamental human physical qualities. Rabelais, having medical knowledge, pays special attention to personal hygiene and recreational and restorative activities. He makes a timid attempt to classify physical exercise from a physiological perspective, and points out the importance of creating multifunctional sports facilities and modern sports equipment.

Implications: Theoretical section of the lecture course “Physical Education” and “History of Physical Education and Sports” in general and specialized higher education institutions.

Conclusion: In his novel, Rabelais not only mentions the importance of physical activity but also emphasizes its necessity, in conjunction with hygiene, for improving health. The author managed to compile a wide range of physical exercises of his time, popular among both the nobility and people, and logically connect them with ancient athletics, as well as predict certain types of physical activity that would become widespread in Europe in the near future. Rabelais seamlessly incorporates athletic imagery and forms into the narrative of his novel, giving a powerful social impetus to physical exercise as a natural component of human life.

Keywords: physical education; Renaissance; humanists; François Rabelais; Gargantua and Pantagruel.

Роман Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль», первая публикация которого вышла в свет в 1532 году, относится к периоду, когда в средневековом европейском обществе все активнее продвигались идеи гуманистов, но влияние церковной цензуры не позволяло открыто высказывать свои мысли. Поэтому Рабле, бывший послушник монастыря францисканцев в Фонтене-ле-Конте, не понаслышке знающий всю изнанку церковной жизни, старается высмеивать нелогичность некоторых церковных обычаев и общественного строя, многочисленные притязания церкви на ведущую роль в общественной жизни, невежество и лень монахов, судей и власть имущих с помощью притч и иносказаний, работая в форме гротеска. Сатирик Рабле нещадно критикует политику грубой силы, непомерное стремление к наживе, претензии пап на политическое господство в Европе, ханжеское благочестие, прикрывающее развращённость служителей церкви [1]. Под огонь критики писателя попадает в том числе и однобокое и узконаправленное схоластическое воспитание средневековой Европы, основывающееся на оторванных от реальной жизни размышлениях о месте Бога в земном бытии и нацеленное на зазубривание материала, игнорируя его понимание – обучение, которое только нравственно и интеллектуально калечит личность [2, с. 7].

Называя средневековую схоластическую школу «готическим и варварским туманом, временно окутавшим человечество», Рабле решительно отвергает все те науки, которые составляли предмет обучения, все те «знания», которые вдалбливали в детские головы средневековые школы, и выдвигает идею о гармоничном развитии личности, основанном на единстве духа и тела, одним из первых на континенте транслируя идеи о необходимости широкой и комплексной физической подготовки подрастающего поколения [1].

В этой связи вызывает интерес вопрос: как передовые деятели эпохи Возрождения видели и понимали суть того, что сегодня называется физической культурой общества, и какие виды и средства двигательной активности они предлагали?

В данной статье проводится анализ описываемых в романе Рабле упражнений, необходимых, по мысли писателя, для полноценного физического развития человека. Физическая подготовка – важная часть системы воспитания героя Рабле. Учитель Понократ учит Гаргантюа осмысленно усваивать знания, чередуя занятия с играми и физическими упражнениями. В университете Гаргантюа ежедневно тренируется под руководством своего наставника, обучаясь различным видам физических упражнений и совершенствуясь. Причем делает это не спонтанно, а по определенной программе, учитывающей объём и интенсивность тренировочного процесса.

Первое направление двигательной активности Гаргантюа – это искусство верховой езды на скакунах разных пород; преодоление препятствий; перепрыгивание с одного коня на другого; вольтижировка; управление конем без узды и с копьем в руках: «Сменив одежду, Гаргантюа садился на строевого коня, на тяжеловоза, на испанского или же на арабского скакуна, на быстроходную лошадь и то пускал коня во весь опор, то занимался вольтижировкой, заставлял коня перескакивать через канавы, брать барьеры или, круто поворачивая его то вправо, то влево, бегать по кругу» [4, с. 84]. Здесь автор, очевидно, транслирует реалии своего времени, так как в Средние века владение лошадью – необходимый элемент как военной и рыцарской подготовки, так и обычной гражданской жизни.

Следующее направление подготовки героя Рабле – это развитие силовых способностей. Гаргантюа настолько силен, что копьем ломает двери, пробивает доспехи, вырывает с корнем деревья, с помощью одной руки взбирается на корабль, а для развития силы ему отлили гантели из олова, которые он поднимал над головой и держал неподвижно не менее часа [4, с. 86]. В данном случае также прослеживается очевидная связь с обычной подготовкой средневековых воинов по укреплению мышечной силы, совершенствованию техники метаний тяжёлых предметов и преодолению крепостных стен. Прогрессивной идеей автора является использование гантелей, то есть спортивного инвентаря, подготовленного специально для систематических занятий физическими упражнениями и удобного в обращении, которого в те времена практически не существовало. Также стоит отметить акцент Рабле на выполнении статических упражнений (неподвижное удержание гантелей), направленных на укрепление мышечного поперечника без удлинения длины мышечных волокон. Такие упражнения необходимы для развития силы, но являются более сложными вследствие своей монотонности и эмоциональной непривлекательности из-за чего редко включаются в обычные занятия по физической культуре.

Также к элементам обычной средневековой подготовки можно отнести занятия Гаргантюа фехтованием копьем, кинжалом и мечом, рапирой и шпагой, стрельбу из лука, арбалета и пищали, метание дротиков и камней, греблю.

Отдельно следует упомянуть о плавании: Гаргантюа плавает в глубокой воде на груди, на спине, на боку, то всем телом, то одними ногами, прыгает в воду вниз головой, ныряет на глубину, достает дно, заплывает в расселины подводных скал [4, с. 85]. У писателя мы видим широкий выбор стилей плавания, которые были известны ещё из глубокой древности в Египте, Месопотамии и Античной Греции, причём древние греки были известны своими боевыми подводными пловцами и ныряльщиками. Однако в силу своего аристократического привилегированного понимания физической подготовки с акцентом на подражание богам, плавание не рассматривалось как элемент агонистики и не включались в программу Античных игр, считаясь делом низших сословий в своих практических и военных целях [5]. В Средневековье плавание, наряду с верховой ездой и владением доспехами, является необходимым элементом 7 рыцарских добродетелей.

Кроме этого, Гаргантюа боролся, бегал, прыгал, но не с разбегу, не на одной ноге и не по-немецки, ибо эти виды прыжков бесполезны и не нужны на войне, он перепрыгивал через канавы, перемахивал через изгороди, взбегал на 6 шагов вверх по стене и достигал окна, находившегося на высоте копья [4, с. 85–86]. Упоминая бег, прыжки и борьбу, писатель делает очевидную отсылку к древнегреческой системе физической подготовки, нещадно критикуемой апологетами церкви как «эллинские беснования». Рабле изучал греко-римское наследие, хорошо знал латинский и греческий языки, читал и активно комментировал античных авторов, выучившись на врача, обладал обширными знаниями в области анатомии и физиологии, поэтому понимал пользу и необходимость греческой палестрики для физического развития молодежи. В то же время он делает упор на овладение теми навыками, которые могут иметь практическое значение, в первую очередь, для военной подготовки, и исключает бесполезные с его точки зрения упражнения.

Будучи врачом, Рабле понимает важность переключения с умственной деятельности на физическую, в том числе для лучшей усвояемости изученного материала в комфортных условиях: «После этого выходили на воздух и, по дороге обсуждая содержание прочитанного, отправлялись ради гимнастических упражнений в Брак или же шли в луга и там играли в мяч, в лапту, в пиль тригон, столь же искусно развивая телесные силы, как только что развивали силы духовные» [4, с. 82]. Также Рабле обращает внимание на необходимость принципа дозирования физической нагрузки, важность положительной эмоциональной составляющей при проведении физических упражнений и вопросы гигиены: «В играх этих не было ничего принудительного: они бросали партию когда хотели и обыкновенно прекращали игру чуть только, бывало, вспотеют или же утомятся. Сухо-насухо обтерев все тело, они меняли сорочки и гуляющей походкой шли узнать, не готов ли обед» [4, с. 82].

В своём романе автор одним из первых упоминает ещё один вид физической активности, который приобретает свою популярность в Новое время и становится основой многих европейских систем физического воспитания. Речь идёт о гимнастике: герой Рабле выполняет гимнастические упражнения на перекладине, деревянном коне, лазает по канатам, деревьям и скалам. Системы гимнастических упражнений, зачатки которых начинают формироваться в период позднего Средневековья, в Новое время в странах континентальной Европы станут основной формой проведения занятий по физической культуре.

Отдельное направление физической подготовки – это различные виды спортивных и подвижных игр, наиболее жёстко критикуемые и часто запрещаемые представителями католической церкви как элемент мракобесия. Писатель в своём романе выделяет две игры в большой и малый мяч. Средневековая французская игра в малый мяч под названием Же-де-Пом, аналог современного тенниса, развлечение феодалов и высшего общества, игра большим мячом – Суль, вариант футбола с большим числом играющих, предполагающий жесткую контактную борьбу по примитивным правилам и являющийся, как правило, развлечением толпы. Среди интеллектуальных игр Рабле не забывает и о шахматах, сегодня формально считающихся спортом.

Важное значение в романе придается такому направлению, как физическая рекреация. Герой Рабле ежедневно совершает длительные пешие прогулки на природе и при этом расширяет свой кругозор, знакомясь с окружающей действительностью. Обучение и игры детей на свежем воздухе становятся одним из методов образования гуманистов эпохи Возрождения, начиная с Витторино де Фельтре.

Для занятий физическими упражнениями и восстановления организма нужны соответствующие спортивные объекты. Рабле это прекрасно понимает, поэтому строго консервативному устройству монастырский жизни средних веков писатель противопоставляет создание утопического Телемского аббатства, где отсутствует система каких-либо принуждений, ограничений прав и свобод её обитателей. В обители имеется все необходимое для занятий физическими упражнениями: стадион, площадки для гимнастов и другие спортивные сооружения для занятий разными видами двигательной активности, а также бассейн и баня для отдыха и восстановления организма [4, с. 151].

Таким образом, в романе Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль» можно выделить следующие моменты, связанные с темой физической культуры и спорта.

1) Позитивное отношение к любым видам физической активности: автор не просто упоминает спортивные упражнения, но и подчеркивает их важность для здоровья и поддержания баланса между физическим и умственным развитием человека.

2) В повседневной жизни автор советует использовать широкий выбор различных видов физических упражнений, способствующих развитию всех основных физических качеств человека от античной атлетики до упражнений, имеющих практическое военно-прикладное значение. Всего в романе встречается упоминание как минимум 14–15 современных олимпийских видов спорта.

3) В романе «Гаргантюа и Пантагрюэль» можно увидеть отражение спортивных традиций своего времени, включая популярные среди дворян и простого народа виды физической активности, что важно в аспекте понимания истории спорта.

4) Автор, имея определенные медицинские знания, уделяет особое внимание соблюдению личной гигиены и рекреационно-восстановительным мероприятиям, предпринимает робкую попытку периодизации физических упражнений с точки зрения физиологии.

5) Рабле обращает внимание на необходимость возведения спортивных сооружений и производство специального спортивного инвентаря.

6) Автор органично включает спортивные образы и формы в повествовательную форму романа, давая мощный социальный импетус занятиям физической культурой как естественной составляющей жизнедеятельности человека.

Франсуа Рабле считал, что физическое воспитание в процессе обучения должно занимать равноправное место наравне с другими предметами, что и пытался донести до читателей в своём произведении. При этом для писателя было важно, чтобы занимающиеся не просто выполняли предлагаемые им задания, а понимали их суть и пользу для организма, умели дозировать и грамотно распределять физическую нагрузку в зависимости от уровня своей текущей физической подготовленности.

Франсуа Рабле наряду с такими видными гуманистами позднего Средневековья, как Маттео Пальмиери, Полидор Вергилий, Джироламо Меркуриале, Иохим Камерариус, несомненно, входит в когорту деятелей просвещения, способствовавших распространению идей физического развития в Европе.

Список литературы

1. Бондарев А. П. Триггер смены авторской установки в пенталогии Франсуа Рабле «Гаргантюа и Пантагрюэль» // Вестник Московского государственного лингвистического университета. Гуманитарные науки. – 2024. – № 13 (894). – С. 127–133.

2. Артамонов С. Франсуа Рабле и его роман. – М.: Художественная литература, 1966. – 58 с.

3. Кузнецова З. М., Симаков Ю. П. Возрождение олимпийской традиции // Педагогико-психологические и медико-биологические проблемы физической культуры и спорта. – 2009. – Т. 4, № 1. – С. 15–42.

4. Рабле Ф. Гаргантюа и Пантагрюэль. – М.: Художественная литература, 1973. – 800 с.

5. Schobel H. Olympia und seine spiele. – Leipzig; Jena; Berlin: Urania, 1965. – 159 s.

References

1. Bondarev A. P. The Trigger for a Change in Author’s Mindset in Francois Rabelais’ Pentalogy “Gargantua and Pantagruel” [Trigger smeny avtorskoy ustanovki v pentalogii Fransua Rable “Gargantyua i Pantagryuel”]. Vestnik Moskovskogo gosudarstvennogo lingvisticheskogo universiteta, Gumanitarnye nauki [Bulletin of the Moscow State Linguistic University. Humanities], 2024, no. 13 (894), pp. 127–133.

2. Artamonov S. François Rabelais and His Novel [Fransua Rable i ego roman]. Moscow: Khudozhestvennaya literatura, 1966, 58 p.

3. Kuznetsova Z. M., Simakov Yu. P. Revival of Olympic Tradition [Vozrozhdeniye olimpiyskoy traditsii]. Pedagogiko-psikhologicheskiye i mediko-biologicheskiye problemy fizicheskoy kultury i sporta (The Russian Journal of Physical Education and Sport), 2009, vol. 4, no. 1, pp. 15–42.

4. Rabelais F. Gargantua and Pantagruel [Gargantyua i Pantagryuel]. Moscow: Khudozhestvennaya literatura, 1973, 800 p.

5. Schobel H. Olympia und seine spiele. Leipzig; Jena; Berlin: Urania, 1965, 159 s.

© Сидоренко А. С., 2026

Орлов Сергей Владимирович – Санкт-Петербургский государственный университет аэрокосмического приборостроения, кафедра истории и философии, доктор философских наук, профессор, Санкт-Петербург, Россия.

Email: orlov5508@rambler.ru

SPIN-код автора: 6519-6360

ResearcherID: AAI-6212-2020

ORCID: 0000-0002-8505-7852

Review of the Monograph of N. V. Gonotskaya, G. G. Malinetsky “Philosophical Etudes” (Series: Synergetics: From the Past to the Future)

Orlov Sergey Vladimirovich – Saint Petersburg State University of Aerospace Instrumentation, Department of History and Philosophy, Doctor of Philosophy, Professor, Saint Petersburg, Russia.

Email: orlov5508@rambler.ru

Книга московских исследователей направлена на дальнейшую разработку синергетической парадигмы в понимании современного общества и осмысление путей выхода из той многосложной критической ситуации, в которой оно сейчас оказалось.

Во Введении и в Главе 1 «Философский аспект космической паузы» в различных аспектах анализируется глубокий сдвиг, происходящий в информационном обществе. Строятся новые, пока не до конца понятные отношения человека к миру машин, отношения людей, «нужных» обществу и становящихся «ненужными». Борются тенденции к развитию технологий совершенствования человеческой личности и возвращения к средневековью, дополненному технологиями всеобщего контроля и диктата со стороны какой-то небольшой элитарной группы. Авторы демонстрируют, что ситуация неопределенности, бифуркации становится в современном обществе не редким занимательным примером, а нормой жизни. Так, отказ от активного освоения космического пространства еще в середине прошлого века явно не был безальтернативным решением властей ведущих мировых держав. События такого рода требуют новых акцентов и специального исследования как на уровне конкретных социальных технологий, так и на уровне философских представлений, отражающих глубинную природу бытия – начиная с понятий материи, сознания, познания, развития, свободы воли человека и т. п.

Вторая глава – «Сократ или Карлик Нос: “Пирог или жизнь?”» – своеобразное отступление от обычных способов обсуждения «стандартных» философских проблем бытия. Тут дан образец рассуждения об обыденных, казалось бы, вещах – например, беседах Сократа о кулинарии. В повествовании о кулинарии и еде скрыт более глубокий смысл – попытка понять человека в современном мире путем выхода за пределы традиционных схем мышления и давно наработанных путей развития философского дискурса. Подход авторов сродни тому ходу мыслей, который позволил, например, А. Эйнштейну успешно перенести принцип сохранения из лингвистики в совершенно другую и очень далекую от лингвистики область – теоретическую физику.

Идея творческого переноса моделей действительности из одних областей научной мысли в другие развита в Главе 3 «Рецепт: апофеоз рациональности или магия жизни?». Понятие рецепта (например, кулинарного или медицинского) представлено тут в глубоком историческом, культурном и философском контексте. Наличие правил, регламента, даже своеобразная рецептурность человеческого бытия – не препятствие, а важная предпосылка для движения к новому и для творческого развития человека. Эта мысль сродни глубоким замечаниям Х. Г. Гадамера о положительной роли традиции и предрассудка в позитивном развитии общества, его движении вперед. «Кто бы ни завладел рецептом, в рецепте уже заключена возможность преобразования мира, – он обещает устойчивый результат. А это в свою очередь означает, что понимаемый так в широком смысле рецепт, или технология – это ключ к овладению силами природы; предельная форма рационализации жизни» [1, с. 52].

Глава 4 «Солярис и сознание» поднимает одну из ключевых проблем современности – развитие искусственного интеллекта и тот глобальный тренд, который он, возможно, будет диктовать человеческой истории. С этой проблемой связаны механизмы самоорганизации человеческого сознания, которые в нынешней ситуации должны обеспечить возможности сохранения, конструктивного развития и самореализации общества и отдельного человека. С нашей точки зрения, исследование путей развития, коэволюции искусственного и естественного интеллекта требует, в частности, более пристального изучения механизмов духовной активности мозга и лежащих в их основе физиологических, материальных процессов. Специалисты по информатике иногда утверждают, что в человеческом мозге информация циркулирует примерно так, как в очень больших нейронных сетях: содержание мысли передают электрические импульсы, которые преобразуются, проходя через миллиарды нейронов. Между тем современная нейрофизиология придерживается другой точки зрения. Материальная основа мысли намного сложнее и функционирует иначе. Содержание мыслительной информации передают не электрические импульсы, а особые молекулярные образования – экзосомы, имеющие не физическую, а биохимическую природу. Реальное функционирование мышления далеко не исчерпывается физическими процессами. Информация передается не только нейронами, но и клетками другого типа – астроцитами. В мозгу человека астроцитов в 8 раз больше, чем нейронов. Астроциты образуют кластеры. Один астроцит контролирует до 10 нейронов. В астроцитах постоянно возникают волны возбуждения – энергетические вспышки, функции которых пока остаются неизвестными. По-видимому, изучение самоорганизации сознания потребует более глубоких исследований его непосредственного материального носителя в единстве с разработкой новых теоретических подходов, которые автор удачно иллюстрирует примером «Соляриса» С. Лема. Наличие двухсот подходов к «трудной проблеме сознания» не означает, что все эти концепции с научной точки зрения равноценны. Соединение подхода, опирающегося на синтез теории самоорганизации с глубоко обоснованными нейрофизиологическими методами и с традициями школы И. П. Павлова было бы, с нашей точки зрения, наиболее продуктивным путем исследования сознания.

Пятая глава – «Что скрывают складки барокко?» – как и вторая, тоже может показаться не связанной с предыдущей по тематике. И опять это ощущение слишком поверхностно. Автор главы дает глубокий анализ изменения подхода к осмыслению мира и человека, совершающегося в процессе становления стиля барокко. Три великих художника – Караваджо, Рубенс и Веласкес – создают на своих полотнах, по существу, разные парадигмы интерпретации реальности. Такая эволюция художественного понимания мира в чем-то сродни той эволюции, которую человечество должно будет пройти в современную эпоху. Причем сейчас эта гибкость и творчество требуются также в сфере рационального, в способности по-новому осмысливать меняющийся мир. Возможно, как-то по-новому подтверждается и мысль Леонардо да Винчи о необходимости комплексного познания природы – и средствами науки, и средствами искусства.

Тематика Главы 6 «Парадоксы Штиллера» – осмысление человеческого «Я», его самоопределения, отношения к себе и к миру. «Всякое высказывание о мире никогда не безразлично, не абстрактно, в нем всегда присутствует след моего “Я”» [1, с. 134]. В круг этих проблем позволяет углубиться творчество Макса Фриша, скрупулезно анализировавшего внутренний мир и самоощущение человека, находящее логичный выход в его внешнем поведении. Очень своевременной представляется мысль автора о решении усложняющейся проблемы человека разными, дополняющими друг друга методами – как через философию, так и через художественную литературу. В информационную эпоху представление о человеке и обществе продолжает изменяться, в частности, из-за новых сложностей в самоидентификации личности, широко взаимодействующей с искусственным интеллектом.

В главе 7 «Ощутизм: утопия или антиутопия?» сначала подвергается философско-психологическому анализу проблема внутреннего мира, самоощущения человека. Обращено внимание на инфантилизацию, слишком долгое взросление современного молодого человека, ограниченность его социального опыта. Автор обсуждает возможный путь выхода из этой ситуации с пока еще фантастической технологией «ощутизма» – непосредственной передачей разнообразных ощущений от человека к человеку без их природного материального носителя, с помощью особого прибора (шлема). Как известно, психология считает невозможным прямую передачу от одного субъекта к другому мысленных образов – идеальных образований, являющихся внутренним, субъективным состоянием нервной системы. Однако и наука, и искусство, и обыденная практика издавна создавали технологии, позволяющие до какой-то степени делиться с другими людьми своими эмоциями и субъективными состояниями сознания с помощью разнообразных материальных носителей. Это и языковые знаки, и видеоизображения, и кинематограф, и сценические искусства, и всевозможные инсценировки, пытающиеся представить состояние людей минувших эпох через крупномасштабные реконструкции исторических событий, так сказать, «в натуральную величину». Создание новых технологий передачи не только объективной информации, но и субъективных переживаний человека будет естественным образом продолжаться в обществе, стремящимся активно управлять настроениями и поведением своих граждан. Главный вопрос тут остается старым – в чьих интересах и с какими целями будет организовано это управление.

Надо согласиться с авторами монографии: уже формируется осознание того, что человек и общество далеко не сводятся к знаниям, пусть даже вкупе с их применением в трудовой деятельности – в человеке взаимодействуют рациональная, эмоциональная и интуитивная составляющая. Умение работать с этим развивающимся триединством не просто приобретает теоретическое и практическое значение, а превращается в важный элемент системы национальной безопасности государства.

Подводя итог содержанию всей книги, Глава 8 «Человек и мир в точке бифуркации» содержит впечатляющий целостный анализ того состояния глобальной бифуркации, в которое вступило современное человечество. События, происходящие в мире в последние месяцы и даже дни, только подтверждают напряженность, трагичность и непредсказуемость ситуации, описанной авторами книги. В мире сформулированы и реально конкурируют четыре проекта будущего [1, с. 176]: сценарий Давосского экономического форума (1), возвращение к религиозному мировосприятию и откат в той или иной форме к средневековью (2), техногенный взлет цивилизации в духе проекта Элона Маска (3) и новый вариант самоорганизации на основе гуманистических идеалов, подробно описанный академиком И. Т. Фроловым (4). Последний, наиболее оптимистичный сценарий потребует, как нам кажется, конструктивного участия всей активной части общества в процессах самоорганизации, которые способны противостоять корыстным интересам и планам отдельных элит.

Книга Н. В. Гоноцкой и Г. Г. Малинецкого «Философские этюды» мало похожа на сборник готовых рецептов и завершенных теорий, предсказывающих будущее техногенной цивилизации. Это широкий, всесторонний взгляд на ее проблемы и размышление о путях и методах, которые позволяют осмыслить современное состояние общества. Совместными действиями можно попытаться направить и нашу повседневность, и глобальные социальные процессы по гуманистическому, позитивному, а не разрушительному сценарию. Завершение глобальной исторической бифуркации и подведение ее итогов еще впереди.

Список литературы

1. Гоноцкая Н. В., Малинецкий Г. Г. Философские этюды. – М.: URSS, 2025. – 202 с.

References

1. Gonotskaya N. V., Malinetsky G. G. Philosophical Etudes [Filosofskie etyudy]. Moscow: URSS, 2025, 202 p.

© Орлов С. В., 2026

Забродин Олег Николаевич – Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет имени академика И. П. Павлова Министерства здравоохранения Российской Федерации, кафедра анестезиологии и реаниматологии, старший научный сотрудник, доктор медицинских наук, Санкт-Петербург, Россия.

Email: ozabrodin@yandex.ru

ScopusID: 36909235400

Научная редакция и примечания – Смирнова Тамара Михайловна – Санкт-Петербургский государственный университет аэрокосмического приборостроения, кафедра истории и философии, профессор, доктор исторических наук, профессор, Санкт-Петербург, Россия.

Email: mokva@inbox.ru

SPIN: 7691-2890

Забродин Николай Иванович

Биографическая справка

Николай Иванович Забродин (далее – Н. И.) родился в дер. Аристовка в Татарии в 1908 году. После окончания школы в г. Мензелинске поступил на физико-математический факультет Казанского университета. В 1931 г. окончил Химико-технологический институт в Казани и в том же году поступил на работу в Государственный институт прикладной химии (ГИПХ) в Ленинграде.

В годы войны и блокады Ленинграда ГИПХ стал ведущим оборонным предприятием. Здесь Н. И. проработал всю блокаду. В эту пору немногие сотрудники ГИПХа были объединены в отряд и находились на казарменном положении. В годы блокады Н. И. заведовал лабораторией химической защиты, а в 1943 г. был переведен на работу в Петроградский райком ВКП(б), оставаясь сотрудником ГИПХа.

С 1946 по 1949 год он работал в Ленинградском Горкоме ВКПб инструктором отделов (последовательно): оборонной промышленности, машиностроительной промышленности, тяжелой промышленности. В 1949 г. назначен директором Государственного НИИ полимеризационных пластмасс и экспериментального завода, а в 1952 г., тяготея к научной работе, поступил во Всесоюзный НИИ галургии, куда был принят на должность старшего научного сотрудника геохимической лаборатории, где проработал около 30 лет.

Был награжден орденом Трудового Красного Знамени, медалями «За оборону Ленинграда» и «За трудовую доблесть».

Предлагаемые к публикации письма (январь 1943 – апрель 1944 гг.) моего отца Николая Ивановича Забродина (Н. И.) писались моей маме Нине Викториновне Дерябиной (Н. В.), находившейся с сыном в эвакуации в Свердловске, и являются хронологическим продолжением его воспоминаний о блокаде, прерванных в связи со скоропостижной смертью в августе 1981 г., а также Первой части настоящих писем, опубликованных в № 2 (45) за 2025 год.

Забродин Олег Николаевич (в последующем – О. З.),

сын Николая Ивановича и Нины Викториновны.

Letters of Nikolai Ivanovich Zabrodin from Besieged Leningrad to His Wife – Nina Viktorinovna Deryabina (1941–1944)

Part 2

(Publication by O. N. Zabrodin)

Zabrodin Oleg Nikolaevich – First Saint Petersburg State Medical University named after Academician I. P. Pavlov, Ministry of Healthcare of the Russian Federation, Department of Anesthesiology and Resuscitation, Senior Researcher, Doctor of Medical Sciences, Saint Petersburg, Russia.

Email: ozabrodin@yandex.ru

Academic editorship and comments – Smirnova Tamara Mikhailovna – Saint Petersburg State University of Aerospace Instrumentation, Department of History and Philosophy, Professor, Doctor of Letters, Saint Petersburg, Russia.

Email: mokva@inbox.ru

Zabrodin Nikolai Ivanovich

Biographical Information

Nikolai Ivanovich Zbrodin (hereinafter – N. I.) was born in the village of Aristovka in Tatarstan in 1908. After finishing school in Menzelinsk, he entered the physics and mathematics department of Kazan University. In 1931, he graduated from the Chemical Technology Institute in Kazan and in the same year he began working at the State Institute of Applied Chemistry (GIPH) in Leningrad.

During the war and the siege of Leningrad, GIPH became a leading defense enterprise. Here N.I. worked throughout the siege. At that time, a few employees of GIPH were united into a detachment and were in barracks. During the siege, N. I. was in charge of the chemical defense laboratory, and in 1943 he was transferred to work in the Petrograd District Committee of the All-Union Communist Party (Bolsheviks), remaining an employee of GIPH.

From 1946 to 1949, he worked in the Leningrad City Committee of the All-Union Communist Party (Bolsheviks) as an instructor in the departments (sequentially): defense industry, mechanical engineering industry, heavy industry. In 1949, he was appointed director of the State Research Institute of Polymerization Plastics and the Experimental Plant, and in 1952, drawn to scientific work, he entered the All-Union Research Institute of Halurgy, where he was hired as a senior research fellow in the geochemical laboratory, where he worked for about 30 years. He was awarded the Order of the Red Banner of Labor, the medals “For the Defense of Leningrad” and “For Labor Valor”.

The letters proposed for publication (January 1943 – April 1944) were written by my father, Nikolai Ivanovich Zabrodin (N. I.), to my mother, Nina Viktorinovna Deryabina (N. V.), who was evacuated with her son to Sverdlovsk, and are a chronological continuation of his memoirs about the Siege, which were interrupted by his sudden death in August 1981, as well as the first part of these letters, published in No. 2 (45) in 2025.

Zabrodin Oleg Nikolaevich (hereinafter – O. Z.),

son of Nikolai Ivanovich and Nina Viktorinovna.

* * *

18/I 1943 г.

Здравствуйте, дорогие мои свердловцы! В субботу 16/I похоронил Елену Александровну. Из ГИПХа мне дали лошадь. Утром 16/I заехал за Анной Романовной, а с ней в больницу им. Урицкого. Заботами Анны Романовны и при помощи служителя тело было обмыто и одето. Гроб делали в ГИПХе – простой, но прочный. В гроб положили душистого сена, покрыли белым материалом.

Смерть поразительно изменила черты лица Елены Александровны: оно приобрело суровую торжественность и моложавость вместе с тем. В гробу она выглядела моложе лет на 15–20. К 12 часам добрались до Волкова кладбища. Могила расположена на приметном месте: угол Конно-Пономаревской и Конной дорог. Юго-западнее могилы растет старое дерево с обломанной вершиной (ветла или осина), северо-восточнее – береза, раздвоенная на высоте полутора метров. Рядом находится могила с крестом и надписью «Михаил Сергеевич Сазонов». С месторасположением хорошо знакома Анна Романовна Голунова (Фонтанка 142 кв.1), а также Вася Сомов из ГИПХа. Креста или колонки пока не поставили. Весной думаем сделать раковину и поставить колонку. Сейчас заказать колонку невозможно. Принимаю на себя обязательство по оборудованию и сохранению могилы.

Похороны были весьма скромными. Не было ни торжественных речей, ни слез. Похоронили так, как сейчас хоронят в нашем городе-фронте: просто, сурово, по-солдатски. Как бы салютом доносились близкие орудийные выстрелы. В морозном воздухе четко были слышны разрывы мин и трескотня пулеметов. Так закончила свой жизненный путь Елена Александровна. Ее страстному желанию увидеть вас после победы не удалось сбыться.

Вскрытие показало полное разрушение сосудов вследствие склероза. Я говорил с доктором Щербаковым. Он разговаривал с Ел. Ал. на работе накануне смерти. Он мне сообщил, что по его наблюдениям, такого скоропостижного конца можно было ожидать. Щербаков, оказывается, давно знал Ел. Ал. и Вас, Викторин Сергеевич. Он передает Вам свое искреннее соболезнование.

После Ел. Ал. я обнаружил в ее сумке ряд документов об ее образовании, диплом Викторина Сергеевича, справки на имя Нины, Ольги, Сергея [детей Е. А. и В. С. Дерябиных – Т. С.]. Все эти документы храню у себя. Ценных вещей не оказалось. То, что было перенесено к Анне Романовне, будет у нее и будет храниться с другими вещами. Квартира на Союза Печатников находится под моим наблюдением. Занимать ее никто не собирается и не имеет права, так как она должна охраняться.

На старых квартирах (на Союза Печатников и на Международном) находится еще много вещей. Перетащить их все в мою малюсенькую комнатенку в жилом доме невозможно, так как она вся заставлена вещами старого хозяина. Буду перетаскивать наиболее ценные, главным образом, носильные вещи. В обычные дни такие большие путешествия с санками невозможны, так как до 11 часов[1] [вечера – О. З.] не обернуться, а в воскресение надо напилить дров и переделать кучу других дел. Я уже не могу два месяца отдать белье в стирку. Некогда сходить в баню.

С тех пор как я стал секретарем, дни пролетают у меня молниеносно. С 8 часов утра до 10–11 часов вечера кручусь как бешеный. Живость появилась у меня необыкновенная. За день успеваю сделать в пять раз больше, чем раньше, но выполняю процентов 30–40 того, что нужно было бы сделать. Правда, мне многие стараются помочь и в работе, и по хозяйству. Вообще, ко мне сейчас многие относятся как хорошие друзья и товарищи. Стараются помочь мне, чтобы я не завалился.

Сегодня от тебя, Нина, получил письмо от 2/I. Рад, что получила справку. (Ура! Ура! Сейчас сообщили по радио «В последний час»: Прорыв блокады Ленинграда)[2]. Салют на могиле Ел. Ал. был салютом освобождения Ленинграда. Она не дожила до радостного сообщения 6 дней. Мы ждали этого сообщения долгих 18 месяцев. Сейчас гремят победные марши по радио и гремят орудийные залпы. Наша дальнобойная артиллерия выковыривает фрицев из Петергофа и других ближних городов.

Забежал Петошин [? – О. З.]. Расцеловались. Побежали к Трофимову [директор ГИПХа – О. З.]. Расцеловались. Зашли ко мне. Выпили, закусили. В цехах сейчас митинги, хотя и второй час ночи. По радио марши, выступают Лилия Тихонова, Ольга Берггольц[3] и др.

Настал праздник, и какой! Ведь тысячи ленинградцев умирали со словами надежды: «Вот прорвут завтра блокаду!» Ведь об этом же мечтали, как о самом счастливом.

Завтра утром проводим митинг общегипховский. Я буду выступать, но у меня пока нет еще слов – растерялся от радости.

Скоро мы будем получать медали «За оборону Ленинграда»[4]. Медаль из нержавеющей стали на красной ленточке – символ стальной стойкости ленинградцев и крови, пролитой за Ленинград. Эти медали будут храниться, и передаваться из поколения в поколение.

В отношении справки [о сдаче аспирантских экзаменов – О. З.]. Скажи своему директору, что в сентябре 1941 года, когда немцы перерезали трамвайные пути, ведущие из центра Ленинграда в некоторые пригороды, мы были вынуждены уничтожать не только документы о сдаче экзаменов аспирантами, но и более ценные документы? и что мы заботились тогда не о дипломах, а о ручных гранатах. Если он будет требовать от тебя какие-то протоколы, то пошли его ко всем чертям с матерями и дай понять ему, что по отношению к ленинградцам разводить бюрократическую волокиту не стоит.

Сообщи мне фамилию директора. Я ему в случае чего напишу пару слов чтобы, он не забывался. Целую вас всех. До скорой встречи. Ваш Николай.

* * *

31 января 1943 г.

Дорогая Нинуша! Получил от тебя двойное письмо от 7/I, а вчера телеграмму. Последнее письмо я писал тебе 18–19 января, в день прорыва блокады Ленинграда. В письме я описывал похороны Ел. Ал. За истекший период ничего существенного не произошло. Дни проходят с изумительной быстротой. Митинги, собрания, пленумы, активы, резолюции, постановления, сбор членских взносов, организация кружков, смена завкома, секретаря комсомола, смена директора столовой, организационная работа в подсобном хозяйстве, борьба с прорывами в цехах, выполнение соцобязательств, подшефный госпиталь, и т. п., и т. д. И ни один вопрос нельзя упустить, не организовать, не предусмотреть всех мелочей, ибо за каждый промах тебя бьют и райком, и горком, критикуют и справа и слева. Забыл, например, кого-нибудь включить в список на медаль «За оборону Ленинграда» – вот тебе человек, обиженный на тебя на всю жизнь. Непорядок в столовой – идут ко мне, кто-нибудь заболел, а дома ни полена дров, завком не может помочь – идут ко мне.

Кроме того, две темы в лаборатории я пока веду сам, четыре темы поручил одному своему приятелю из Института цементов – мамаша его знает – мы с ним встречали под жуткую бомбежку 7 ноября 1941 года Октябрьский праздник.

Из сравнительно спокойной лабораторной обстановки я окунулся в такой кипящий котел тысячи разных дел, что приходится распрощаться со своей медлительностью и нерешительностью, приходится ценить каждую секунду, действовать быстро и решительно. Понятно, что тут не обходится без ошибок.

Новое положение изменило ко мне отношение многих людей. Одни относятся с уважением и стремятся помочь в работе, другие подхалимничают, третьи требуют к себе особого отношения и обижаются, когда его не оказывается. Словом, в области отношений с людьми ситуация сложная и резкая перемена.

Ты права в своем письме, когда указываешь на мои недостатки и, в особенности, на мою нетерпимость и отсутствие снисходительности к людям. Спасибо тебе, Нинушка, за эти указания. Это, действительно, один из моих коренных недостатков, который я хорошо знаю, но с которым трудно бороться. Чем чаще ты будешь мне об этом напоминать, тем лучше будет для меня. Характер у меня тяжелый и угловатый, с одной стороны, а с другой – я мягковат и податлив на уговоры – тоже плохо.

Cтараюсь на ходу выправлять все недостатки, но обстоятельства вынуждают не раздумывать, не заниматься самоанализом по каждому внезапно возникшему вопросу, а немедленно и решительно действовать – вот в чем вся трудность моего положения.

Несмотря на большое напряжение физических и, особенно, нервных сил, я себя чувствую сейчас в полном расцвете сил. Той сердечной слабости, о которой я писал частенько летом и даже осенью, не осталось и следа. Я сейчас хожу со скоростью 8–9 километров в час и не испытываю ни малейшей одышки, рублю и пилю дрова так, как никогда прежде – и никаких признаков сердечной слабости. Я сейчас поправляюсь и здоровею с каждым днем. Правда, в январе у меня было исключительно благоприятное положение с питанием. Всякий ленинградец, которому удается хорошо питаться, выглядит богатырем. Василий меня поддерживает так, что я чувствую себя как после хорошего курорта. Вчера я получил от него письмо и пачку табаку. Он сейчас чертовски загружен работой – его начальника перевели на юг, и он теперь работает за двоих. Его, возможно, тоже отправят на юг, чего мне очень не хотелось бы. Есть и другая вероятность для него – вернуться к довоенной работе в обкоме, но здесь шансов меньше.

Василий Долгов исчез опять бесследно из Ленинграда – должно быть, расширяет прорыв блокады. Вероятно, скоро вы услышите о полном снятии блокады. Фриц обозлился и пытается демонстрировать остатки своей мощи, но мы чихаем на его потуги. Все равно ему пришел капут.

Меня сильно тревожит ваше положение – вам там приходится туго. Я уже два месяца не высылаю вам денег – получился какой-то затор с зарплатой, да и расходы несколько повысились.

Когда вы приедете сюда? Не думаю, что скоро. Вероятно, летом. Меня уже сейчас пугает будущая зима, и, главным образом, дрова. Проблема отопления будет самая острая.

Как вы вышли из положения с дровами? Я сейчас обеспечен дровами до весны, обеспечен картошкой и табаком. Большего, мне кажется, ничего и не надо. Я один, и всего у меня много, и обуви, и белья. К тому же, я привык к солдатскому житью. А вот вы-то как? Сильно беспокоюсь за здоровье В. С., Александры Сергеевны и мамаши. Чего они худеют и прихварывают? Нас, например, никакие болезни не берут. Окрепли, закалились.

Большая задача передо мной – сохранить вещи. Каждая тряпка после войны будет драгоценностью. Возможно, что я соберу вам и переправлю с Василием посылку.

Сейчас напилю дров, схожу в магазин и побегу проверять целостность квартир. Скорее бы вы приехали, хотя вам здесь будет первое время и труднее, чем в Свердловске. Как только снимут блокаду, так сворачивайте манатки[5].

Извини за торопливость письма. Целую вас всех. Твой Николай.

P. S. Как твои аспирантские дела? Протоколов найти не могу, добивайся без них.

* * *

15 февраля 1943 г.

Дорогая Нинушка! Разрешите доложить, что сегодня мне исполнилось 35 лет. Стар стал, черт возьми! Сегодня утром я взглянул в зеркало и увидел пред собой мужчину средних лет с морщинами под глазами и другими какими-то трудно представляемыми признаками, по которым определяется возраст.

Отмечал день рождения вчера, в воскресенье. Девушки приготовили обед (Поликарпова, Смирнова, Пиева). К обеду приехал Василий Иванович Долгов. Затем зашел знакомый капитан, который только что прибыл из Сталинграда – участник обороны Сталинграда и герой целого ряда боев. Выпили, закусили, покрутили патефон. Бойцы вспоминали минувшие дни и битвы, где вместе сражались они[6]. Я вспоминал, как отмечал свой день рождения в прошлом году и до войны. Радио передало (про) Ростов, Ворошиловград [об их освобождении – О. З.][7].

Третьего дня я получил твою поздравительную телеграмму. Тронут твоим вспоминанием. Не забываешь своего старика!

Дня четыре тому назад получил твое письмо от 25/I, а сегодня –от 29/I. Дней десять тому назад получил сразу два письма от 7/I. Я тебе не писал около двух недель. <…>

С финансовыми делами Ел. Ал. я покончил <…> Вещи Ел. Ал. частично остались у Анны Романовны. Шубу Ел. Ал. из больницы я еще не получил, а это надо сделать. За квартирами я слежу. С Международного перетащил все тряпье к себе. В комнату нельзя почти войти. Откуда-то проникает дым – все покрылось слоем сажи. На Печатников остались еще носильные вещи, продолжаю потихоньку перетаскивать.

За квартиру плачу пока только на Международном. На Печатников квартира никуда не уйдет. Надо сказать, что при отсутствии печного отопления кв. 62 к зимнему житью не приспособлена. Ничего! Найдем квартиру с печками. Квартир пустых много, только окон нет целых.

Я тебе не писал около двух недель. Прошлое воскресение я провел на фронте в качестве руководителя делегации. Фронт спокойный. В землянках – электрическое освещение, обои, занавески, теплота и чистота. Нас закормили и напоили. Встреча носила необычайно теплый характер. Делегатов чуть не на руках носили. Выпустили несколько снарядов по финнам из орудий большого калибра. Выстрел производит потрясающее впечатление.

На этом участке стоит тишина и спокойствие. Когда вернулись домой, то убедились в могуществе тяжелой артиллерии. Продолжаем убеждаться в этом каждый день.

Экскурсия на фронт продолжалась несколько дней. Кроме того, скопилось множество дел весьма срочных.

Позавчера ночью звонил из Тихвина Василий. Он сегодня выезжает на Урал. Ему предоставили отпуск на 5 дней, не считая дороги. Думаю, что у вас он пробудет день или два. Очень жаль, что с ним мне не удалось ничего переслать из вещей. Он не успел заехать в Ленинград. Он везет кое-какие подарки для Олега и Сергея. Я очень рад, что он побудет у вас и расскажет обо всем своими словами. Страшно завидую ему. Вряд ли мне представится такая возможность. Дел сейчас столько, что даже Трофимов не может выехать в Москву утверждать план.

Живу я сейчас очень хорошо. Обеспечен всем, сыт и не испытываю никакого недостатка. Чувствую себя в полной силе.

С деньгами у меня эти два месяца получалось как-то слабовато. К стыду своему, кроме тех 1200 и 300 рублей на днях, я ничего за эти два с половиной месяца выслать не мог.

С моей зарплатой пока – неопределенность. Как секретарь я должен получать 700 руб., но продолжаю получать 1000 руб. Буду получать, вероятно, не меньше. В отношении зарплаты я прогадал: теперь бы (с 1/I–43) как начальник лаборатории я получал бы 1700 руб. Ну, это дело как-нибудь утрясется. Для химиков теперь самая низкая ставка 600 руб. Ты бы получала 800–900 руб. А сколько ты сейчас получаешь?

Впрочем, дело не в деньгах. Если вам приходится сейчас туго – продавай пока лишние платьица, оставляй самое необходимое.

Что за посылочку вы шлете мне с Чижиком?[8] Этого, пожалуй, не надо. Я живу здесь куда лучше вашего и сам могу при случае послать что-нибудь вкусного вроде шоколада.

Слышал, что Лидия Ивановна получила от тебя письмо, но ее пока не видел. Она на меня обижена, что я ей не способствовал в перемене комнаты.

Маруся Смирнова получила от тебя письмо и была очень рада. Об аспирантуре она по лености своей не думает. Работает с прохладцей, хотя является основным у меня работником. Из нее, вообще, выйдет толк, и я на нее сейчас нажимаю, требую проявления полной инициативы и самостоятельности в работе.

Уверская превратилась в старую, ворчливую деву, вечно всем недовольную и хлюпающую носом. Сегодня я ее продрал с песком, так она целый день проплакала. Претензий и воображения до чертиков, а принять на себя ответственность за что-нибудь не хочет.

Роза Зелеранская – ходячая панихида. Все лето и осень скулила и хотела уехать, боялась сойти с ума. Сейчас она поправляется и после одного серьезного разговора со мной раздумала ехать.

Сегодня вернулся обратно Гринев. Его думали назначить начальником Березников[9], да раздумали, а в Москве он не остался.

Со своей работой справляюсь с трудом, но постепенно вхожу во вкус. Без привычки трудно, а привыкнешь – ничего. Только не бояться трудностей и не падать духом – смелее принимать решения и тверже проводить их в жизнь.

В отношении перспектив вашего приезда сюда – летом видно будет. В Ленинград пускать будут не всех, а по выбору. Вас-то пустим, даже специально выпишем. Хорошо бы к 7/VII, то есть к двухлетию вашего отсутствия, вновь видеть вас здесь. Даже об этом сроке приходится мечтать, о ближних сроках у меня представление как о нереальных вещах.

Целую вас всех. Твой Николай.

* * *

26 февраля 1943 г.

Дорогая моя Нинуша! Последнее письмо я писал тебе дней 12 тому назад. После этого послал открытку с сообщением, что Ольга нашлась и живет благополучно все в том же Кисловодске, и телеграмму с тем же содержанием. Жду теперь от нее писем. Я думаю, надо ее ориентировать на возвращение к родным пенатам. Хватит, погуляла и теперь пусть поработает в Ленинграде, а заодно и понаблюдает за квартирой. Только как это сделать – пока что не представляю. Надо, однако, направлять усилия ее и наши в этом направлении. И вы ей давайте такую же установку на ближайшее будущее. Впрочем, может быть, ей стоит поехать в Красноярск – продолжать свое медицинское образование и в дальнейшем кочевать с Институтом [1-й ЛМИ – О. З.] в Ленинград? Поговорю я тут с директором Института на сей предмет. Часто с ним встречаюсь в Райкоме.

Я дьявольски рад, что Ольга нашлась, но у меня есть большое желание при встрече с ней поворчать и даже поругать ее основательно за растяпистость. Впрочем, обстоятельства дела пока еще не известны.

На днях одна наша работница получила от мужа письмо. От него не было известий с первого дня войны. Суммируя находку Ольги с этим фактом, можно сделать вывод, что вероятность возвращения Сергея [сына В. С. – О. З.] не равна нулю[10].

За истекший период существенного ничего не случилось в нашей жизни, хотя это, пожалуй, и не точно. 22/II нам, ленинградцам, прибавили хлеба – всем категориям по 100 грамм. ГИПХу же выпала особая честь – прибавили 200 гр. Теперь мы получаем по 700 гр. хлеба. До этого все говорили – не хватает каких-то 200 гр. Теперь хлеба хватает. Прибавка хлеба совпала с празднованием дня Красной Армии [23 февраля – Т. С.]. Получился двойной праздник. Прибавка хлеба – плоды побед Красной Армии под Ленинградом. Находка Ольги – тоже.

XXV годовщину [Октябрьской революции 1917 г. – Т. С.] справляли с большой торжественностью. Было торжественное заседание, концерт хороших артистов, танцы. Было много гостей с корабля [вероятно, стоявшего на Малой Неве – О. З.][11], из подшефного полка, из подшефного госпиталя – защитники Сталинграда. После официальной части состоялась встреча с гостями в более тесном кругу. Наши девушки без ума от молодых офицеров в мундирах и погонах[12]. Как тебе известно, у нас много девиц с почтенным девическим стажем, даже просроченным. Молодые офицеры, гордясь новыми и непривычными пока погонами, после длительного перерыва, опасностей и разного рода военных приключений, попав в оживленное дамское общество, вели себя особо активно. Пускай молодые порезвятся, а мы посмотрим, да порадуемся. Учтите, что мне уже пошел 36-й годик, и когда какой-нибудь вьюноша в чине капитана или майора справляется почтительно о моих летах, то он сразу же начинает вести себя по отношению ко мне как к старшему. Сам я, однако, не пойму, вышел я из мальчишеского возраста или нет, да и вряд ли когда-нибудь пойму.

Самочувствие у меня хорошее. Здоровье – лучше довоенного. За последнее время я немного похудел, но это временное явление, связанное с тем, что, почувствовав силы, я начал их бурно растрачивать, тем более что необходимо было поднять работу, раскачать людей.

Питаюсь я хорошо. Обедаю в ИТРовской[13] столовой на дополнительную карточку. За последнее время нас стали кормить очень сытно и вкусно. Мы сменили директора столовой, и новый директор попался просто клад. К нашему столу она добывает даже такие деликатесы в Ленинграде, как свежий лук, картофель и капуста.

По основной карточке получаю продукты в магазине (в этом месяце только, а раньше я был на рационе). Ленинград снабжается первосортными продуктами: масло, шпик, сельди, шоколад, какао, сухофрукты, рис, водка. В магазинах очередей почти не бывает. По снабжению продуктами питания мы стоим, пожалуй, на одном из первых мест. Проявляется особая забота и внимание к защитникам Ленинграда.

Усиленно готовимся к весенней огородной компании. На днях мне и директору так начесали бока за плохую раскачку, что будем помнить до конца дней своих. Извольте теперь в двухнедельный срок раздобыть 200 тонн органических удобрений, десятки тонн золы и минеральных удобрений, вывести их за 30 км и распределить по полю, при отсутствии транспорта и бензина, к тому же. Охотимся за уборными, за каждым возом навоза, изворачиваемся, как ужи, и мечтаем перевыполнить план по вывозу фекалий, деликатно ухаживая за начальником ассенизационного обоза. Грабли, вилы, лопаты, лейки, жерди, парники и детские ясли занимают в данный момент наши умы больше, чем научные проблемы. Не сносить нам головы, если в этом году в нашем подшефном хозяйстве будет плохой урожай, как в прошлом году. Но Трофимов – бестия изворотливости – прямо из-под земли, можно сказать, добывает и фекалии, и транспорт, и селитру, и даже живых агрономов.

Наше подсобное хозяйство расположено в Девяткино по Финляндской железной дороге. Там мне придется завести огород. Кроме того, здесь составилась бригада из Цируль, Смирновой, Пиевой, Поликарповой и Яровинской под моим бригадирским руководством. Человек 50 избранных получают участки на территории завода. Придется крепко поработать.

Хряпы у меня еще полбочки, но она пока не расходится – питаюсь более вкусными вещами.

На днях сюда неожиданно приехал из Свердловска Василенко с особыми полномочиями от УНИХИМа. Выехал он, по-видимому, вместо Чижика. Хочет забрать отсюда отчеты, чертежи и тому подобные материалы. Я с ним подробно еще не говорил. Он был в Свердловске всего 80 дней, так что мало что знает о жизни и о людях. С ним мне хотелось бы переслать Олегу маленький гостинец. Взять что-либо из вещей я даже боюсь его просить – сам приехал за вещами, да и друзей у него много.

Теперь наш Василий уже, наверное, у вас в гостях.

* * *

1/III-43 г.

Пишу с перерывами. Говорил подробно с Василенко. Имею некоторое представление о жизни Свердловска. Он мне сам предложил собрать кое-что из вещичек. Вчера был на Союза Печатников, отобрал кое-какие вещи, главным образом, верхние рубахи В. С., носки, материал, мыло, нитки. Василенко будет здесь перепечатывать материалы и задержится дней на 10–14. Пересылка вещей с ним сопряжена с известным риском лишиться их. Но риск – благородное дело. Тряпки легко могут быть превращены в Свердловске в продукты питания. Не рекомендую особенно держаться за тряпки – реализуйте их, оставляя себе только самое необходимое. Придет время – заведем новое. Главное – сохранение здоровья и сил, остальное – второстепенное.

Время дьявольски быстро бежит. Зима уже прошла. У нас настоящая весна, текут ручьи. Зима была очень теплая. Дров мне хватит на март. Как вы обходитесь с дровами? Вывезли или нет?

Меня мучает сознание, что я не могу вам помочь чем-нибудь существенным. Соскучился по вам страшно. Вчера перебирал вещи в нашей комнате, и каждая мелочишка вызывала яркие воспоминания. Каждое посещение нашей старой квартиры оставляет тяжелый осадок на душе – когда-то там было светло, тепло и уютно, жили близкие и дорогие люди, лепетал Олег и была ты, а теперь – холод, пустота, мерзость запустения на всем, жуткий отпечаток войны и разрушения. Много придется положить трудов, чтобы мало-мальски привести квартиру в порядок.

Вечером вчера приехал ко мне Вас. Ив. Долгов – прямо с передовых. Собрались еще кое-какие знакомые и устроили пирушку. Дважды за вечер район подвергался обстрелу – тяжелые снаряды с нудным воем проносились над крышей и рвались где-то в соседних кварталах, а мы не обращали на это внимания и веселились вовсю. Привычка – вторая натура. Никто из присутствующих даже не заговорил об обстреле. Пили и шутили, патефон накручивали.

Сейчас передают по радио о разгроме немцев под Демянском[14]. Места все мне знакомые. Тимошенко начал большое окружение немцев под Ленинградом[15]. Отрежут их под Таллином и повторят сталинградский вариант. Будут немцы веками вспоминать про Ленинград и Сталинград. Да! Нинушка моя милая! Когда же увижусь я с тобой? Я теперь боюсь ставить какие-либо сроки. А время бежит дьявольски быстро. Олег уже стал большим мальчуганом. Так я и не увижу его в возрасте трех-четырех лет. Целую вас всех. Твой Николай.

* * *

22/III-43 г.

Дорогая Нинушка! Посылаю это письмо с Борисом Артамоновым[16], который завтра выезжает в Москву, а затем в Свердловск. Завидую ему до чертиков. Только что говорил ему, чтобы он подготовил в Москве почву для моего выезда на Урал для реализации моих довоенных работ по перекисям. Сейчас только время их реализовывать.

Борис хотел выехать вместе с Трофимовым, но ГК [Городской комитет (горком) ВКП(б) – Т. С.] начал возражать, и Павлу Петровичу [Трофимову] пришлось остаться. Он поедет к семье, когда Борис вернется, т. е. в мае месяце. Мне же придется планировать свою поездку на Урал на июнь месяц. Долго, долго ждать свидания с тобой, Пусей, мамашей и Викторином Сергеевичем!

На днях уезжает обратно в Свердловск Василенко. С ним я хочу послать кое-какие вещи. Упакую целый ящик. Ему предоставляют одну отправку из ГИПХа, отчетов полвагона. Вагон пойдет запломбированным до самого Свердловска. Ты свой ящик получишь в УНИХИМе у Василенко. Вчера был на обоих квартирах – отбирал кое-какие вещи. Но ничего хорошего там не осталось. Набрал олеговых штанишек и рубашек 3–4 кг, да белых брюк В. С. штук 5, твоих платьев несколько штук, мыла 6 кусков. Купил для Олега 10 пар носков. Кое-что добавлю из тех узлов, что у меня здесь, вот и наберется посылка. Я считаю, что все это тряпье вы с успехом сможете обменять на продукты питания. По слухам, тряпье там в моде. Выходит так, что тряпье в основном переправлено в Свердловск. Здесь осталось лишь то, что совестно посылать. Осталось несколько вещей Олега и Елены Александровны.

Можно было бы переслать рукописи Викторина Сергеевича, но побоялся. Да и стоит ли? По дороге они могут пропасть. Заниматься ему там некогда. В Ленинград он сам приедет не позже, чем через год.

* * *

30/III-43 г.

Милая Нинушка! На днях получил от тебя кучу писем, датированных первыми числами марта. В них ты описываешь приезд и отъезд Василия. От него дня три тому назад получил открытку от 16/III. Вчера же получил мешок картошки. Три дня тому назад видел Чупрыну – его начальника и друга. Позавчера Чупрына дважды говорил с Василием по телефону. Василий вылетал в Москву и 27/III прилетел обратно в Тихвин. Собирается быть в Ленинграде на этой неделе. Жду его с нетерпением. Хочу узнать, как вы живете. Он пишет, что живете вы неважно.

Посещение Василием Свердловска сказалось на тебе и отразилось на твоих письмах. Твои письма бередят мою душу. Как ты сильно все это переживаешь. Как я хотел бы побыть вместе с тобой и Олегом. Мне хотелось бы с тобой поговорить о многом, а может, просто помолчать, ибо иногда без слов можно сказать гораздо больше. Вот и сейчас, я не нахожу слов, чтобы ответить на твои письма. Могу только отметить, что ты сильно превозносишь меня, идеализируешь, так что даже недостатки мои у тебя превращаются в достоинства. С другой стороны, ты меня теперь понимаешь больше, чем раньше. Это меня радует. Со своей стороны, могу так же заявить, что я тебя стал понимать лучше и глубже за это время.

Сегодня исполняется пять лет нашей совместной жизни. В столе я на днях нашел твою прошлогоднюю поздравительную телеграмму по этому поводу. Эта телеграмма так тронула меня год назад, что до сих пор осталась свежесть впечатления: как будто я получил ее только вчера. Мне захотелось послать тебе телеграмму такого же содержания, но я не нашел времени в воскресенье сходить на телеграф. И сознание того, что я не доставил тебе этой радости, – меня огорчает. Прости, Нинушка, за мою невнимательность к тебе. В твоих последних письмах звучат нотки укора и беспокойства. Да! Я стал писать тебе реже. Мои письма носят характер поспешности и сумбурности. Прошло два года нашей разлуки. Много воды утекло за это время. Многое изменилось, и ты начинаешь беспокоиться обо мне, о наших взаимоотношениях. Де-мол, парень отвыкнет от семьи, позабудет о своей женушке. Нинушка, дорогая! Не могу я забыть тебя и Олега, как не могу забыть отца, мать или брата. И напрасно ты беспокоишься и пишешь о своих недостатках, не в этом дело. Ты стала мне родной и кровно близкой, и я приемлю тебя такой, какой ты есть на самом деле. И меня ты не воображай райской птицей. Я такой же, как и все, с кучей недостатков и с очень малыми достоинствами.

Я не привык к комплиментам и сам никогда не говорю их. Больше всего я привык отпускать такие «комплименты», от которых человек не скоро в себя приходит. Но тебе могу отпустить один чисто сердечный комплимент: чем больше я тебя узнаю, тем ближе и дороже ты мне становишься. За эти два года разлуки я познал тебя больше, чем за предыдущие три года.

Сегодня говорил о своей командировке с секретарем райкома. Он сказал, что пока рано решать этот вопрос, так как должен вернуться Артамонов, а потом поехать Трофимов, но принципиально не возражал. Думаю, что не будет возражать и горком. Трофимов не возражает, а поддерживает. С ним у меня за последние дни возникли принципиальные возражения по некоторым вопросам партийной работы. Дело приняло конфликтный характер и сегодня разбиралось в райкоме, а затем и в горкоме. Райком занял примирительную позицию, а горком целиком признал мою правоту. Трофимов до сих пор чувствовал себя маленьким, но полновластным царьком, а тут напоролся на человека принципиального и крайне упорного в своих убеждениях, да к тому же имеющего право контроля над всей его деятельностью.

В общем, жизнь сложна и сплошная напряженная борьба. Бываю на первых порах нещадно бит, но за битого, как известно, двух небитых дают.

С детства меня крепко била жизнь – пошло на пользу. Сейчас бьют – тоже на пользу. Теперь только бы мне вернуться обратно на научную работу, дело пошло бы раз в пять быстрее и плодотворнее. Хорошую школу сейчас я прохожу.

В отношении моей командировки за меня будет действовать Василенко на Урале и Артамонов в Москве, хотя на последнего мало надежды. Ориентировочный срок командировки – конец мая или начало июня.

8/III я выслал вам посылку по почте, весом примерно 15 кг. Эшелон с этими посылками для эвакуированных детей вышел из Ленинграда 17/III. С Василенко я также отправил большую посылку и письмо. С Артамоновым послал Олегу 900 г конфет, немного спичек и письмо.

В основном, все вещи носильные твои, Олега и Викторина Сергеевича теперь переправлены. Вещи Ел. Ал. из больницы до сих пор еще не получены. В этом деле повинна, кроме меня, и Анна Романовна, которая не взяла расписки.

Начал заниматься английским. Не хочу отставать от тебя. Если УФАН [Уральский Филиал Академии Наук – О. З.] переедет в Москву, перебирайся в УНИХИМ. Зайди к Позину и переговори. Защищать диссертацию, вероятно, можно будет и там.

Вещички не щадите, меняйте на продукты. Денег в марте выслал только 300 руб. Облигация № 41626 III Пятилетки выпуск первого года (см. «Известия» от 11/III) выиграла 150 руб. Боюсь, заложили облигации.

В ГИПХе идет напряженная работа. В этом месяце пришлось крепко бороться за выполнение расширенного плана. Выполнили и перевыполнили. Опять, наверное, займем третье место по Наркомату и получим премию. Вышли по району на одно из первых мест.

Своими лабораторными работами руковожу плохо – не хватает времени. Приучаю к самостоятельности Марусю Смирнову и Уверскую, но бабы всегда остаются бабами. Уверская полностью превратилась в старую деву: стонет, хрюкает, брюзжит, сопит и хамит. Шаркает валенками в галошах, потеряв надежду выйти замуж. Маруся, наоборот, процветает и пользуется успехом у молодых офицеров. Девка она боевая и смышленая, но большой лодырь. Зубастая, спуску никому не дает. На нее можно положиться. Другие девки ей сильно завидуют и сильно про нее сплетничают, но она чихает на сплетни.

Лидию Ивановну видел на днях после почти двухмесячного перерыва. Жива, здорова, шутит. Говорит, что жалеет о том, что не успела до войны обзавестись несколькими мужьями. Словом, чувствует себя солдаткой.

Вообще, ленинградки стали отчаянными женщинами. То ли на них переживания прошлой зимы повлияли – хотят от жизни взять побольше, то ли ежедневный риск потерять жизнь от вражеской бомбы или снаряда, а может быть, и то и другое сказываются. Дерутся за каждого мужчину. На меня обижаются – не похож-де, мол, и вообще неприступен. Ну, черт с ними, пусть обижаются. С ними только свяжись – скандалу не оберешься.

Ремина эвакуировалась еще с весны. Анфиса Петровна здесь. Вообще, старых твоих знакомых осталось мало.

Артамонову поручили начать собирать народ с Урала. Тебя я ему наказывал выписать сюда. До снятия блокады, до прекращения бомбежек и обстрелов тебе с Олегом появляться здесь рискованно. Сейчас началась четвертая тревога. Огневой вал приближается стремительно к нашему району. Уже дрожат стены от грохота орудий. Но как только блокада будет снята, затребуем тебя через наркомат. Возможно, что в июне я из Свердловска буду возвращаться вместе с вами. Это было бы замечательно, если бы 7/VII, в день двухлетия нашей разлуки, мы вновь явились бы на нашу старую квартиру и принялись бы наводить в ней порядок. К этому и будем стремиться.

Привет мамаше, Викторину Сергеевичу, Александре Сергеевне и прочим Дерябиным. Целую милого Пусю и тебя. Твой Николай.

* * *

18 апреля.

Здравствуйте, дорогие! Сегодня выходной день – воскресение. Хотел с утра заняться заготовкой дров, но вспомнил, что надо заверить в домохозяйстве стандартную справку на продовольственные карточки, а для этого нужно вначале уплатить за квартиру. Кстати, давно не был на квартирах. Комнатешка на Международном находится в целости и сохранности, но в совершенно нежилом состоянии из-за большого слоя сажи, который покрывает все предметы. Причиной сего безобразия является, с одной стороны, пес Гитлер, по милости которого в дымоход свалилась, по-видимому, пара кирпичей, а, с другой стороны, безобразная девчонка, которая поселилась в соседней <…> комнате и топит каждый день свою буржуйку. За зиму я дважды заставал ее за этим преступным занятием и делал ей строгие отеческие замечания.

* * *

21 апреля.

Безобразие! Как только начнешь писать письмо, так кто-нибудь или что-нибудь обязательно помешает. Продолжаю. Мои строгие замечания производили на девчонку сильное впечатление, но решить задачу извлечения кирпичей из дымохода она все-таки не могла. А так как в употреблении запрещенного отопительного прибора, именуемого буржуйкой, у девчонки была жизненная необходимость, то дым каким-то образом продолжал поступать в мамашину комнату и отлагался там мощными слоями. Первое время я пытался бороться с сажей при помощи швабры и тряпок, но, в конце концов, признал себя побежденным. В отдаленном будущем потребуется недельная работа, и все будет в порядке. А, возможно, что такая работа и не потребуется, так как предпочтительнее иметь квартиру на втором или третьем этаже с видом на Неву, чем на помойку. Такая вероятность имеется, и единственная причина в задержке оной является моя инертность. Летом думаю подыскивать что-нибудь подходящее около ГИПХа, хотя бы комнату или две.

Ну-с! Продолжаю описание прошлого выходного дня. Посозерцав мерзость запустения, или, точнее, закоптения, потрогав почерневшие книги и перепачкав пальцы, решил сходить заплатить за комнату. Вместе с жироприказом[17] находилось на полочке письмо для мамаши от Валентины Ивановны Тумановой, бывшей соседки по квартире на В.О. Она живет теперь в Алтайском крае, в Луговском Алтайского района. Сообщает, что у нее родилась и выросла дочка Люся. Просит писать. Уплатив за квартиру, поехал к Анне Романовне забрать кое-какие вещи и узнать, не удалось ли ей забрать шубу Е. А. из больницы. Анна Романовна оказалась дома, но чувствовала себя плохо. Она только что выписалась из больницы, где пролежала две недели по милости все того же Гитлера. Хотела она в тот день сходить в больницу за шубой, но у ворот ее смело снарядом. Впрочем, она благодарит бога, что дешево отделалась – была оглушена и контужена. Одним из последствий столь сильного потрясения – у нее осталась большая антипатия к свисту пролетающих над головой снарядов. Как раз во время нашей мирной беседы они посвистывали над крышей и рвались за Фонтанкой в нашем районе. Анна Романовна уверяла, что как только она услышит свист и разрыв, так сразу же садится на тротуар или мостовую и уже больше не может сдвинуться с места ввиду полного саботажа конечностей. Мне это показалось смешным, но я ей охотно верю. Она меня усердно задерживала до окончания обстрела, но я, завидя из окна дым пожарища в направлении нашей улицы, взвалил на плечо тюк с вещами и зашагал вслед за удаляющимися разрывами.

По Маклина [проспект, ныне снова Английский – О. З.] народ еще жался по подъездам и парадным и шарахался при каждом посвисте. Било несколько батарей с запада, выстрелы звучали так же отчетливо, как и разрывы, снаряды в воздухе рокотали и шелестели, очевидно, это били гаубицы, а с южной стороны била дальнобойная пушечная – более высокий звук, свист. На нашем перекрестке [угол пр. Маклина и ул. Союза Печатников – О.З.] все окна повылетали вместе с фанерками. То же самое у нас в первом дворе и во втором (ул. Союза Печатников д.25а). В третьем дворе стекла, или, вернее, фанера и железо вылетели напротив нашей квартиры. Двор был засыпан щебнем (кирпичным) и висел красный туман. Поднимаюсь по лестнице. Чем выше, тем больше щебня и кирпичей. Дверь нашей квартиры оказалось завалена грудой кирпичей. В стене лестничной клетки между шестым и седьмым этажами снарядом было проделано большое круглое окно, через которое светило солнышко и открывался вид на соседнюю крышу и выпотрошенные квартиры под ней.

Отбросив от двери кирпичи, я убедился, что наша квартира – одна из самых счастливых в Ленинграде. Все в ней цело, даже маленькие слоники на подставках в нашей комнате, и те не шелохнулись. Окна в комнатах все уцелели. Окна же в коридоре и туалете вылетели. Придется их заделывать, но чем и как – вопрос не решен еще. Пока что ограничился тем, что замел шваброй стекла в угол и занялся исследованием пробоины. Эта пробоина занимала меня тем, что выходила почти точно на юг, а не на запад. Место на лестничной площадке в свое время рекомендовалось мной Елене Александровне как наиболее безопасное от снарядов, и она там простаивала часами. Не исключена возможность и того, что если бы я не задержался у Анны Романовны на полчасика, то прибыв на квартиру и заслышав близкие и густые разрывы, возможно, вспомнил бы свой старый совет и вышел на лестничную клетку. Теперь я убедился в своей ошибке и, покопавшись в куче кирпича, обнаружил веское доказательство своей неправоты в виде осколка длиною в 40–50 сантиметров и весом около 3 кило. Снаряд был бризантного действия[18], так как основная масса осколков пришлась на противоположный фасад. Тем не менее, силой взрыва вырвало кусок стены в метр толщины. Фугасный[19], тот хуже. У нас, например, один из фугасных пробил полуметровую балку, две капитальных стены метровой толщины и рикошетом сделал большую выбоину в стене противоположного здания.

Истекшие двадцать месяцев практики пребывания под артобстрелом показали, что вероятность попадания в зону эффективного воздействия разрыва снаряда ничтожно мала. И вряд ли больше, чем вероятность попадания под трамвай или автомобиль в мирное время. Больше всего страдают от артобстрелов окна и фасады домов. Человеческие жертвы были велики в 41 году осенью, когда народ толкался на улицах, висел на трамваях и не спешил укрываться за капитальными стенами. Теперь, когда бухает поблизости снаряд, так на улице никого нет, даже милиционера не разыскать. Если же снаряды свистят выше, то ленинградцы шествуют спокойно и обсуждают огородные или иные текущие дела. Привычка – вторая натура. Оказывается, можно привыкнуть и к артобстрелу так же, как к дождю или снегу.

Вообще же, ничего примечательного в нашей жизни нет. Артобстрелы и воздушные тревоги прочно вошли в наш быт. Спим мы сном праведников и так крепко, что голоса соседней батареи нас не будят. В этом ничего удивительного или какого-нибудь преувеличения нет, так как если не поспишь ночь, другую, третью, то на четвертую заснешь в любом положении и дальше убедишься, что спать приятнее и полезнее, чем не спать. Точно также, и в отношении боязни: быстро убеждаешься в истине, что небоязнь и спокойствие лучше бесполезной трусости и нервного беспокойства. Таким образом, если и бывают неприятности в нашей жизни, то они в силу привычки к ним.

* * *

26 апреля 1943 г.

Тут опять пришлось на целую пятидневку прервать письмо. Эти дни были заняты разными комиссиями, обследованиями, собраниями, заготовкой дров и благоустройством огорода. Ничего примечательного за эти дни не случилось: даже артобстрелы и бомбежки прекратились. Приходится заниматься дотемна огородом или дровами.

Вчера приезжал ко мне Василий Долгов. Провели вечер вместе с ним. На праздники ожидаем нашего Василия. На первомайские праздники объявили много хороших и вкусных вещей, и в том числе пиво, водку, сухофрукты и пр.

Поздравляю вас с праздником 1-е мая и желаю встретить его подобающим образом. Мы, конечно, встретим его с присущим нам размахом, весело, бодро, вкусно и сытно. Жаль только, что не все вместе встречаем этот праздник.

Держу курс на поездку в июне в Свердловск. Получили ли посылки? 10 дней тому назад выслал 600 руб. телеграфом. Получили? Был ли Артамонов?

Привет от В. Долгова и многих гипховцев.

До скорой встречи. Ваш Николай.

* * *

11 мая 1943 г.

Меня ужасно мучает совесть, что я уже две недели тебе не писал. Около праздников был сильно занят. Предпраздничная подготовка, праздники, а после праздников навалилось много всякой неотложной работы, вплоть до огородов. Мне же хотелось написать тебе большое хорошее письмо в ответ на те дорогие для меня письма, которыми ты меня засыпала в эти дни. Но ничего не выходило. Нельзя было вырвать время. Делал несколько попыток, но обязательно кто-нибудь или что-нибудь мешало. Постараюсь сейчас торопливо восстановить события прошедших дней.

Конец апреля ознаменовался жестокой борьбой за план и выполнение соцобязательств, а также необыкновенным изобилием совещаний, заседаний и разного рода обследований со стороны вышестоящих организаций. 21/IV состоялся торжественный вечер с вручением переходящих красных знамен и концертом собственной самодеятельности. Вечер прошел хорошо. На организацию его пришлось обратить большое внимание. Приезжали делегаты из подшефной воинской части. Мы тоже отправляли делегатов[20]. Делегатов надо было встречать, занимать, организовывать им ночлег, развлечения и, наконец, проводы. Так как Антипенко (предзавкома) [председатель заводского профсоюзного комитета – Т. С.] был болен, то вся тяжесть работы навалилась на меня.

На праздниках шли всяческие проверки бдительности по ночам и днем. Утром 1-го мая нас обстреляли из дальнобойных[21]. Один снаряд попал в тех. библиотеку. Начался пожар. Я первым это заметил. Ликвидировали его до прибытия пожарной команды. Жертв у нас не было. 1-го мая вечером приехал Василий Долгов. Славно погуляли. 3-го и 4-го были совещания и поездки по заводам. Вечером работа на огородах дотемна.

5-го приехал Василий из Тихвина. Он пробыл здесь 4 дня. Привез он мне письма от Олега, которые забыл в прошлый раз. Восхищен четкостью рисунков. Сережка [сын В. И. – О. З.] в этом возрасте рисовал хуже. Василий утверждает, что Олег исключительно одаренный паренек. Мое сердце радуется. Получил также сушеные овощи из Исы [поселка Ис под Свердловском – О. З.].

За четыре дня было много выпито и съедено. Бродили с Василием по всему весеннему Ленинграду. Город, славный город, прекрасный, Ленинград, чудесный. Сады и парки в зеленом тумане, Нева как зеркало, а в ней отражаются колоннады дворцов. Чистота в городе необыкновенная – раньше такого не было.

Мы как прежде бродили с Василием под легкой мухой и философствовали. Заходили на наши старые квартиры и находили там мерзость запустения и следы счастливого прошлого. Замечательно провели время, хотя и крепко повздорили по вопросу об отношении к Трофимову. Этот вопрос имеет для меня очень большое значение, так как по своему положению я должен его контролировать и в случае отклонений его деятельности одергивать и направлять на путь истинный. Он же не терпит никакой критики, весьма экспансивен и злопамятлив. Но здесь он наткнулся на человека в моем лице, которого нельзя ни купить, ни запугать… Но сейчас он уже знает, что со мной шутки плохи. Его уважение ко мне все возрастает, хотя порой он все еще закусывает удила.

Борис Парамонов до сих пор не вернулся. Из твоего последнего письма я узнал, что он приехал вместе с Василенко. Известно также, что он через пять дней выехал в Москву. Ждем его со дня на день. Как только он приедет, то поедет на Большую землю Трофимов. Как только тот вернется, так поеду я. Но из-за этого проклятого Бориса сроки задерживаются. Трофимов проездит не меньше месяца. Впрочем, он уедет не раньше, чем закончится сев в подсобном хозяйстве, т. е. в двадцатых числах мая. Отсюда следует, что мне удастся выехать не раньше конца июня или начала августа.

Вчера ездили с Трофимовым в подсобное хозяйство. Был первый жаркий день, +25. Но на полях еще сыро. Организуем тракторную вспашку. Минеральных удобрений завезли много. Нам дают 15 коров, 10 свиней, 25 овец и коз. Что с ними делать?

Не знаю, получили ли вы посылку с Василенко. Убей меня, не помню, положил ли я в нее твой лыжный костюм и брюки. Боюсь, что не хватило соображения. Мелькала такая мысль, но второпях не успел, наверное, реализовать. Относительно обуви тебе я тоже не позаботился. При удобном случае можно было бы что-нибудь купить. Плохо, плохо я забочусь о своих дорогих. Прекрасно сознаю за собой этот недостаток, но исправить его до сих пор не могу.

Очень мало внимания уделяю и своей мамаше. Пусть она на это не обижается, так как прекрасно знает мой характер и мою занятость.

Страшно соскучился по вас. Олег вырастет без меня в большого парнишку, а я так и не буду знать его в самом интересном возрасте – от трех до пяти лет. Ну, ничего не поделаешь. Война есть война, и она требует не таких чувств. Утешаюсь мыслью, что мы находимся в относительном благополучии по сравнению с другими.

На днях напишу тебе большое письмо. Извини за торопливость. Пишу в спешке. Привет мамаше, Викторину Сергеевичу, Александре Сергеевне. Целую тебя и Пусю. Твой Николай.

P.S. От Ольги получил письмо, датированное 10 марта. Где она сейчас?

Привет от гипховцев и обоих Василиев.

* * *

14 мая 1943 г.

Дорогая Нинушка! Только что получил твое письмо от 3 мая и спешу на него ответить. Сам я только на днях отправил тебе письмо с описанием праздников. Не писал тебе около двух недель, так что чувствую угрызения совести. В последнем письме я писал тебе, что праздники отметили хорошо, что с 5 по 9 мая гостил Василий. Много было выпито и съедено, много было разговоров.

Сейчас наступила горячая огородная пора. Погода стоит не очень хорошая: часто идут дожди, а если светит солнце, то настоящего тепла еще нет.

На днях ездил в подсобное хозяйство. Выдался очень жаркий (первый) день. На полях еще стоит вода. Трактор утопает, и его приходится выволакивать другим, гусеничным трактором. С севом запаздываем. Вышестоящие организации ругают за «мокрую территорию», но поделать с грязью ничего не можем. Получили для подсобного хозяйства 5,6 тонн картофеля. Семенами полностью обеспечены. На индивидуальных огородах в Новой Деревне стоит вода. Там будем высаживать капусту и брюкву. У меня с бригадой (я, Гринев, Цируль, Смирнова, Пиева и Яровинская) имеется в ГИПХе по склону Невы свыше 300 кв. метров. Посеяли морковь, редис простой и китайский, свеклу, репу. Метров 100 засаживаем завтра картошкой. Картошки мне привез Василий целый мешок – мелкая, как орех. Всего больше 2000 картофелин. Высаживаю на всю бригаду примерно тысячу штук. Сейчас она проращивается на свету.

У нас здесь все увлечены размножением картошки семенами, черенками, ростками и глазками[22]. Рекомендую и вам сажать картошку глазками, а самую сердцевину съедать. Результаты будут блестящие. Огурцов мы посадили прямо в грунт 60 м². Под капусту отвели метров сто. Наш гипховский огород предназначен для летнего удовольствия. На зиму же будем заготавливать капусту с огорода в Новой Деревне. Картошку там сажать не рискую: плохая почва и разворуют. Попробую что-нибудь посадить в Девяткино, но вряд ли что выйдет из-за недостатка времени.

Сегодня заканчивали вскопку склона в ГИПХе. Погода установилась теплая. Нева – как стекло. Пройдет канонерка или буксир, и волны бьются о берег как морской прибой. В воздухе гудят самолеты. Изредка оттуда доносятся пулеметные трели – учат, значит, какого-то немецкого нахала. Бухнет где-то поблизости тяжелое орудие, и слышно, как с рокотом уходит к фрицам подарочек. Оттуда через некоторое время шлют ответный гостинец. Изредка постреливают зенитки. Привычная звуковая картина, оживляющая знакомый пейзаж и делающая занятие огородничеством даже чуть романтическим. Шутки, прибаутки и перебранка с нашими девушками. Они все стали такими толстухами и краснощекими, что довоенные нормы давно уже перешагнули. Водятся, конечно, и дистрофики, но это от каких-то не изученных авитаминозов.

По-видимому, развиты пеллагрические явления[23] у многих. Подавляющее большинство же отличается цветущим здоровьем и поразительны оптимизмом и жизнерадостностью. Даже Уверская за последнее время стала выправляться не только физически, но и морально. У нее больное место – отсутствие личной жизни. Мечты, воспоминания прошлой жизни, читает всякие романы и т. п. Впрочем, в таком положении находятся многие престарелые девушки.

На днях принимали Розу Зелеранскую в партию, да провалили ее на бюро. Деваха едва пережила такой позор. Виновата была отчасти она сама, что намолола на бюро всякого вздора. К ней прицепился Трофимов и другие члены бюро, и засыпали девушку. Я ее один не смог отстоять. Теперь с помощью райкома исправляем эту ошибку и на днях будем пересматривать ее дело. Она по-прежнему большая пессимистка. Хотела всё уехать из Ленинграда, да ее не отпускали. Я с ней поговорил как-то в январе, и она теперь решила во что бы то не стало вступить в партию и быть защитником Ленинграда до конца. Женю Цируль мы приняли в кандидаты в апреле месяце.

Сейчас в центре внимания у нас, в Горкоме и в других организациях, стоит моя тематика. Предстоит широкая организационная перестройка Института и моей лаборатории. Хмельницкая на моем месте плохо справляется с поставленными задачами. Я лично своей тематике в силу загруженности не могу уделять большого внимания и руковожу всеми этими делами только с организационной стороны, не вникая в технические мелочи. Из Маруси Смирновой выходит неплохой ответственный исполнитель, хотя мне ее приходится сильно натаскивать и тянуть до сознания полной ответственности и самостоятельности. Думаю, что за этот год я сумею из нее сделать самостоятельного научного работника. У нее неплохая смекалка, и она неплохо разбирается в теоретических вопросах. С другими химиками вроде Уверской, Луцик и Добротворской дело хуже. Они все боятся самостоятельности как огня. Впрочем, если бы Уверская не страдала «разочарованием», то из нее тоже мог бы выйти толк. Сейчас она сидит и пыхтит над теорией адсорбции, дабы показать, что она не хуже Маруси Смирновой. А мне только этого и нужно. Пусть соревнуются.

Был очень рад узнать, что ты получила обе посылки и видела Бориса. Он до сих пор не приехал. Это задерживает отъезд Трофимова, а я смогу выехать только после него. Дело с отъездом затягивается явно на месяц. Боюсь, что смогу выехать не раньше конца июня, а может быть и в июле. Если же к тому времени разразится химическая война[24], то меня наверняка не отпустят.

До нас дошли слухи, что Позин стал начальником тех. отдела Наркомата. Мне этот начальник больше нравится, чем его предшественник Сологов Саша. Тот в техническом отношении был куда слабее. Думаю написать Максу письмо. Он в моих работах разбирается прилично.

От Оли получил второе письмо, датированное 6 апреля. Письмо очень короткое. Сегодня на него ответил. Она пишет, что собирается в Свердловск. Как она пережила тяжелое время, она подробно не пишет. Ей, по-видимому, приходится трудновато. Помочь ей, однако, сейчас я ей ничем не могу при всем моем желании.

Очень жалею, что ничего тебе не посылал из обуви погрубее. Насколько мне помнится, у тебя ничего такого и не было. Если поеду, то захвачу какие-нибудь ботинки Ольги или Елены Александровны или куплю что-нибудь. В этом вопросе я оказался растяпой.

Мой совет тебе, Нинушка, – проявляй побольше в своей работе инициативы, побольше самостоятельности. Не бойся общественной работы. Не худо было бы, если бы ты подумала о вступлении в партию. Давно я хотел тебе об этом написать. Ты за эти два года здорово выросла, и из тебя выйдет неплохой коммунист.

Ужасно соскучился по всем вам. По твоим письмам и по рассказам Василия отчетливо представляю себе Олега. Думаю также и о том, что мамаша и Викторин Сергеевич сильно постарели и слишком много переживают. Очень хотелось бы их успокоить и создать более подходящие условия жизни, но, увы, это сейчас вещь практически неосуществимая. Главное, чтобы они не волновались понапрасну. Пусть, черт возьми, берут пример с нас: день прожили и радуемся сему до глубины души. Не умеют люди еще ценить жизнь в полном ее объеме. Это у них осталось еще довоенное отношение к жизни. Надо радоваться каждому хорошему дню и каждой спокойной ночи. Вот сегодня, например, спокойная ночь: на улице дождь и фриц не беспокоит, а если и побеспокоит, то все равно не разбудит. Чихали мы на фрица. Составляем на днях счет за убытки военного времени. Ух, и счетик получается! Пока что предъявим его Чрезвычайной комиссии[25], а она потом – Германии. Все возьмем, и с процентами.

Пришли справку, что Олег мой сын. Для освобождения от налога на бездетность[26]. Ну, всего. Целую всех. Твой Николай.

* * *

10 июня 1943 г.

Дорогая Нинушка! Позавчера вечером, когда я был на одном важном совещании в Горкоме, мне вдруг передают телефонную трубку. Оказывается, приехал Василий и, узнав, что я уехал в Горком, начал звонить по всем известным ему телефонам, пока не разыскал меня. Он приехал по некоторым делам, а главное, посоветоваться со мной по некоторым перспективам и вариантам дальнейшего своего жизненного поприща. На днях он, вероятно, полетит в Москву в свое Управление, и там ему могут предложить различные варианты и различные места. От Ленинграда же он уезжать не хочет. Основные направления дальнейшей деятельности, которые он намерен реализовать: 1) квалифицироваться по военной химии, или же 2) переходить на свою старую довоенную работу, куда его тянут. Но он предпочитает не изменять своей технической специальности, т. е. химии.

Вчера внезапно возник еще один, третий вариант, связанный с тем, что нам поручено восстановить одно из старых крупных производств. Он же на нем когда-то работал и знает его отлично. Но этот вариант наиболее сложный и требует решения высших органов.

Словом, у него на днях должны произойти крупные изменения в работе, и он стремится использовать переходную ситуацию для перехода на техническую деятельность. Выезжает он обратно сегодня ночью.

Позавчера вечером приезжал Вася Долгов. Состоялась традиционная встреча трех братьев. Встреча как обычно прошла с истинно русским размахом. У Васи тоже произошли изменения по работе. Он теперь стал секретарем парторганизации своей части. Таким образом, мы теперь с ним в одном амплуа. Мы, конечно, могли бы обмениваться своим опытом работы, если бы не слишком разные задачи стояли перед нашими организациями.

В последнем номере журнала «Пропаганда и агитация»[27], который я получил вчера, я с удивлением нашел статью, в которой упоминается моя фамилия и где опыт моей работы на новом поприще излагается как примерный и положительный. Это меня несколько удивило, так как приблизительно месяц тому назад на страницах Ленправды[28] фигурировала моя фамилия с отрицательной характеристикой по поводу отставания в деле помощи комсомолу. Пару раз моя фамилия упоминалась по радио. Один раз ругали, другой хвалили.

Ясно, что сразу всего не сделаешь. Ошибки есть, и за них всегда будут ругать. Но в основном курс, взятый мной, является правильным и результаты работы налицо. Наше предприятие является одним из передовых и ставится в пример многим другим.

В настоящее время мы попали в фокус внимания почти всех высших организаций города. Одновременно работают несколько комиссий. Ставится вопрос о нашей научно-исследовательской деятельности на бюро Райкома и в других местах. В центре внимания те работы, в которых я спец, которые я выдвигал и которыми руковожу.

Только что вернулся с совещания. Дали приказание немедленно выехать в подсобное хозяйство и находиться там до окончания сева. Сев же приказано закончить через двое суток. Сижу сейчас и подсчитываю, сколько и какой рассады не хватает. Нужно еще 40 тыс. корней капусты и 30 тысяч брюквы, не считая всякой мелочи. Вот тут и выполняй постановление. Индивидуалам также рассады пока нет. Мы у себя высадили только 100 шт. капусты, а нужно еще 200 шт. Как будем выходить из положения, не знаю.

Только что приехал из города Василий пообедать. Вечером он собирается в театр, а ночью выехать.

Трофимов выедет, вероятно, через неделю. Вернется не ранее середины июля, а скорее всего к 1/VIII. На мою поездку остается август-сентябрь. Сроки все отодвигаются. Но надежды на свидание с вами не теряю.

Жажду вас всех видеть. Целую всех. Твой Николай. Привет от Василия.

* * *

4 июля 1943 г.

Здравствуйте, дорогие! Кажется, я не писал уже недели две. Июнь проскочил как один день. Летние дни бегут в несколько раз быстрее зимних. Лишь сегодня я устроил себе выходной и валялся в постели до 11 часов утра. Это впервые за несколько недель. Вечная спешка, напряжение всех сил, круговорот всяких неотложных дел и вопросов вдруг дали реакцию. Сегодня надо было ехать на свой индивидуальный огород, на котором я уже не был несколько недель, а я решил дать себе отдых.

Накопилась уйма личных дел: грязное белье, нечиненая обувь, дырки на локтях и коленях. Надо бы привести в порядок квартиры. Но те пол дня, что остались у меня в распоряжении, не хватит и на сотую долю всех дел. Сейчас побреюсь, попью чайку, напишу письма, схожу на огород за свекольником, позвоню Василию Долгову, поговорю с Гриневым о неотложных завтрашних делах и, может быть, решусь, наконец, сбегать в кино, ибо за этот год я был в кино только два раза. Кроме того, надо забежать к Василовичу. Он сегодня собирался говорить с Василием по междугороднему. Надо узнать новости. Василий на этой неделе звонил мне два раза. Кроме того, я получил от него письмо. Он был в Москве и вернулся три дня тому назад. Его житье в Тихвине кончается. Его переводят на командную работу. Сейчас решается вопрос, на каком фронте он будет подвизаться: на Ленинградском или на Волховском. На этой неделе он собирается приехать в Ленинград для решения некоторых вопросов. Он переживает сейчас серьезный излом в своей жизни.

В моей жизни никаких серьезных перемен за июнь месяц не произошло. Работы же сильно прибавилось. Команда мужчин сильно сократилась. На место же каждого мужчины необходимо ставить женщину, и притом такую, которая хоть в какой-то мере могла бы заменить ушедшего в армию. Дело это зело трудное, так как женщин много, а выбирать не из кого. Организуем новые производства на базе старых цехов. За два года оборудование все пришло в полную негодность. Для восстановления его необходима мужская сила и уменье.

На лесозаготовках остались одни женщины. Надо ломать баржи[29]. В подсобном хозяйстве бесчисленное количество всяких жучков и червячков губят капусту и прочие овощи. Для борьбы с червем-проволочником[30] в прошлое воскресенье пришлось мобилизовать 187 человек. Этого удивительного червя не берут никакие яды. Их можно отравить, отравив и капусту. Пришлось раскапывать каждый корень капусты (а их 135 000 штук) и выбирать руками.

В подсобном хозяйстве (п/х) я бываю довольно часто. Езжу обычно на машине. Для экстренных поездок берем знакомого шофера-краснофлотца. Он способен набирать самолетную скорость. На днях провели в п/х праздник завершения весеннего сева. Мы заняли третье место по району. На собрании было произнесено много хороших слов, а затем был устроен знатный колхозный пир. Работницы п/х были чрезвычайно рады высокой оценке их поистине самоотверженного труда от зари до зари, премированию и угощению. Пели хором русские песни, плясали и танцевали до самой полночи.

Если будет хороший урожай, то мы будем обеспечены овощами вполне.

На нашем гипховском огороде великолепно произрастают картошка, капуста, свекла и помидоры. Через месяц мы будем уже полностью обеспечены своими овощами, а пока пробавляемся редиской и прочей зеленью. Огороды в Новой деревне остались не засаженными, так как не хватило капустной рассады. Кроме того, турнепс и свекла гибнут от вредителей. Так или иначе, но в овощах эту зиму недостатка испытывать не будем.

Я очень рад, что вам удалось освоить 9 соток. Если считать, что с га можно собрать 5 тонн картофеля, то по 100 кг картошки на едока вы должны собрать как минимум. Когда я приеду, то у вас уже должна быть свежая картошка.

Так как Трофимов выезжает в Москву дня через три, а проездит около сорока дней, то мой выезд откладывается на середину или конец августа. Как ни прискорбна такая оттяжка, но поделать ничего нельзя. Справки об Олеге получил. Благодарю! Тетрадей бандеролью не принимают. Захвачу с собой.

Радуюсь успехам Олега. Надеюсь увидеть перед собой здорового мальчишку. Подумать только, что ему идет уже пятый год, и он самостоятельно бегает по улицам.

Прошло два года с тех пор, как вы так скоропалительно уехали. Эти два года пролетели изумительно быстро, хотя и были насыщены необычайными событиями. Ход войны изменился, и конец войны ясен и определенен. Дело только в сроках. Фрицы скулят и мечутся. Изредка они по-воровски устраивают внезапные артналеты, но наши артиллерия и авиация их подавляют в течение нескольких минут.

Вчера выслал по телеграфу 250 руб., а 20/VI – 400 руб. За квартиру на Союза Печатников не плачу – все равно ее никто не займет, да и мы ее вряд ли будем занимать. Найдем чего-нибудь получше. Спасибо тебе, Нинуша, за твои ласковые письма. На днях напишу тебе отдельное письмо. Привет Александре Сергеевне, Леве и прочим знакомым. Привет мамаше и В. С. Вас же с Пусей целую и надеюсь скоро увидеть. Ваш Николай.

* * *

11 июля 1943 г.

Дорогая Нинушка!

Только что получил твое письмо с фото Олега. При взгляде на фото мне стало сразу грустно и обидно: ведь я, пожалуй бы, не узнал его, если бы случайно встретил на улице. Я часто думаю: вот, я приеду в Свердловск, встречу у ворот мальчонку и буду сомневаться: он или не он. Он-то наверняка позабыл меня, и нам придется заново знакомиться. А парень стал большой. Теперь к нему нужен особый подход. С этого возраста яркие впечатления остаются на всю жизнь.

Ты пишешь, что 7/VII будет два года, как вы уехали. Да, уже пошел третий год. Я отлично помню этот день. В этот день 1943 года хотел написать тебе письмо, но был занят весь день и вечер неотложными делами. На перроне я говорил, что вы уезжаете на два месяца, хотя уже тогда я мало верил в этот срок! Мы расстались наспех, не успев проститься, побыть вдвоем, прочувствовать и продумать все. Но тогда все так расставались. Время было такое.

С этого дня и нужно считать собственно войну для нас. Счастливые случайности привели к настоящему положению. Могло быть хуже. Мы могли отправить Олега с гипховскими ребятами и могли его потерять. Если бы задержались с его изъятием из Вырицы, то 7/VII вы наверняка не успели бы уехать и остались бы на страшную зиму. Даже 7/VII – цепь счастливых случайностей благоприятствовала нам, и хотя она, эта цепь, и привела к столь длительной и мучительной разлуке, но, тем не менее, я ее благословляю. Всей семьей мы не перенесли бы страшную зиму и понесли бы тяжелые жертвы. У меня мороз по коже пробегает, когда я мысленно представляю себе, что было бы, если бы вы остались, и как я проклинал бы себя, если бы задержал вас тогда в 11.00 7/VII. Ровно через два года я с особой отчетливостью вспоминаю день вашего отъезда.

7/VII-43 г. у меня целый день были совещания. День выдался на редкость теплый и солнечный. Из окна директорского кабинета открывался сквозь зелень тополей вид на Неву, спокойную и голубую, с отражениями противоположных зданий. Прямо под окнами высились трубы и мачты большого военного корабля, случайно бросившего якорь в наших водах. День оказался беспокойным. Белоснежные кучевые облака громоздились точно вершины снежных гор. Оттуда-то то и дело выскакивали вражеские разведчики и штурмовики. Тревоги не объявлялись, но зенитки, крупнокалиберные пулеметы и тяжелые морские орудия создавали звуковую панораму фронтового дня. Шло производственное совещание актива. Обсуждались соцобязательства на июль. Развертывалась картина замечательного подъема. Уже третий день шли грандиознейшие бои на орловско-курско-белгородском направлении[31]. Обязательства лабораторий и цехов были полновесными подарками Ленинграду и Красной Армии.

Сроки работ, их конкретность и ценность не шли ни в какое сравнение с довоенными работами. Один за другим выступали люди, давно знакомые и вместе с тем так изменившиеся за эти два года. Внезапно послышался короткий вой и грохот. «Это входящий», – замечает Аджемян и продолжает докладывать. Еще и еще, над самой крышей почти, со зловещим свистом проносятся огромные снаряды дальнобойных пушек[32]. Здание содрогается от близких разрывов. Я наблюдаю за выражением лиц. Некоторые женщины нервничают. Вот доходит звук выстрела вражеского орудия. Привычное ухо отличает этот звук от звука наших орудий. Через 5 минут снаряд будет здесь. Голова Главбуха начинает втягиваться в плечи. Секунда, две, три… Лицо начинает бледнеть. Еще одна, полторы секунды и… Но снова короткий свист и грохот позади. Перелет.

Директор продолжает уточнять обязательства по срокам работы НТС [научно-технического совещания] лабораторий. Сидящий у окна перебивает его словами: «Внимание! Сейчас будут исходящие»[33]. С кораблей резко бьют автоматические зенитки, но не это привлекло внимание. Огромные жерла морских орудий с удивительной быстротой поднимались кверху и застыли под углом 45 градусов. Еще мгновение, другое, и их бортовой залп вынесет все остатки наших окон. Директор срывает телефонную трубку и отдает приказ открыть все окна. Еще свист и грохот. Голос докладчика заглушается громом наших орудий. Ему приходится почти кричать. Веселые шутки на этот счет. Внезапно громовой удар потряс все до основания: «это наш, наш начал»,– раздались радостные возгласы.

Бил не случайный гость под окнами, а другой корабль, расположенный дальше (на Малой Неве) и который мы привыкли считать своим. Залп следовал за залпом. Вся Нева грохотала, весь Ленинград как бы окутался в громы и молнии, изрыгал смертоносные залпы[34]. Ох! И до чего же приятна эта музыка! Вот уж поистине потрясающая симфония; ничего могущественнее, великолепнее представить себе нельзя.

Охватывает какая-то дикая радость, хочется топать и кричать. «Амба! Ваших нет!» – кричит кто-то. И, действительно, вражеская батарея сразу замолкла. На другой день по радио сообщили, что успеху нашей морской артиллерии способствовала штурмовая авиация, внезапным налетом она смешала с грязью немецкую дальнобойную батарею, которая посягнула раскрыть свою пасть на Ленинград.

Описанный день теперь редкость. От воздушных налетов на Ленинград фрицев отучили. Изредка им удается подтащить дальнобойную батарею, но жизнь ее исчисляется минутами или часами после первых ее выстрелов[35]. Небо над Ленинградом и окрестностями наше. Артиллерия наша обладает также безусловным превосходством[36]. Ленинград с каждым днем становится все крепче и крепче. Вряд ли теперь найдется хоть один человек, который верит, что Ленинград будет браться штурмом. Развернувшиеся под Курском бои еще раз показывают, как чудесно выросли наши силы, мощь и умение воевать.

Сегодня я вернулся из нашего лесного лагеря. Об этом лагере можно было бы написать поэму. Они – наши женщины – были выброшены как воздушный десант: лес, болота, комары. Кругом аэродромы, батареи. Если забраться на дерево, то блеснет море, вправо оно сливается с горизонтом, а прямо, в туманной дымке – темная полоска, там враг, оттуда доносятся раскаты грома – наши бомбят. Но и с севера, и с запада тоже можно слышать те же боевые раскаты. Тут враг совсем близко, но он поспокойнее – не рыпается, втихую ждет своего конца.

Я давно уже не проезжал по взморью. Машина мчится по шоссе среди зеленого леса. Внезапно она выскакивает почти к самому берегу, и вот перед глазами встает абрис гордого и непреклонного Кронштадта. Все тот же купол собора, трубы и горбы островов-фортов вокруг. Основанный Петром, он стоит грозным и неприступным стражем.

Я вспоминаю темные дождливые ночи октября 1941 года. В шинели, в каске, с канадской винтовкой в руках и с гранатами в кармане стоишь в секрете, прижавшись к стене. Там, над Кронштадтом мерцающее облако разрывов, глухой клокочущий шум доносится оттуда. Целая воздушная армия пыталась непрерывной бомбежкой, сутки за сутками стереть его с лица земли. А он покрылся сверкающим облаком разрывов зенитных снарядов. Точно тяжкие вздохи издавал город-герой своими огромными пушками: сам весь изранен, а подавал помощь своему старшему брату – Ленинграду[37]. И вот теперь он так же стоит грозным и родным силуэтом на морском горизонте.

* * *

12 июля

Сегодня гуляют громы с утра и до поздней ночи. У нас опять все благополучно. Павел Петрович [Трофимов] все еще не уехал. Мы с ним договорились так: он вылетает в Москву на самолете и оттуда следует вызов на меня. Если мне удастся уговорить вышестоящие инстанции здесь, то я выезжаю, не дожидаясь его приезда. Если нет, то по его возвращению. Сегодня получил еще одно письмо от Макса Позина. Он ждет меня в Москву. Хмельницкую мы решили снять: она не хочет работать, как сейчас полагается. Вместо нее начальником лаборатории оргсинтеза стала Ляшенко.

Получил на днях письмо от Ольги. Она пишет, что ей приходится трудно с учебой. От мужа она не имеет никаких сведений.

Василий все еще находится в Тихвине. Его поездка в Ленинград не состоялась, как видно. Сегодня видел Леву Морковского. Он в чине капитана. Говорит, что на днях читал о награждении орденом Красного Знамени подполковника Забродина Василия Ивановича. Но дело в том, что Василий ходит до сих пор в капитанах и ждет на днях чина майора. Не мог же он сразу подскочить на две ступеньки.

Благодарю тебя за твои поздравления с моим награждением второй медалью [«За оборону Ленинграда» – Т. С.]. На днях у нас состоится второе вручение медалей[38]. Составили и дополнительные списки. Получают 5/6 всех работающих. Они заслуживают: работают под разрывами. Сегодня одного вахтера на посту контузило.

Целый месяц шли дожди, и стояла холодная погода. Последние дни стало тепло, но дожди идут ежедневно. На нашем огороде все произрастает хорошо. В Новой Деревне почти все погибло от сырости. В подсобном хозяйстве свирепствуют черви и грачи. Последние уничтожают червей: выдергивают капусту и клюют червей.

На днях получили 22 поросенка весом от 20 до 30 кило каждый. Хлопот с ними полный рот. Ждем коров и инкубаторных цыплят. Караул! Чем будем кормить? Ведь если они погибнут, то с нас шкуру спустят. Надо бы косить траву, но идут дожди.

С нетерпением жду момента, когда отдам концы[39] от Ленинграда, когда буду шагать по улице Мамина-Сибиряка, приближаясь к дому 124. Первым, наверное, встретит меня Олег и на вопрос: «Чей ты?» ответит: «Я – Олег Забродин». Затем увижу мамашу, а вечером и свою дорогую Нинушку. Впрочем, о своем приближении к Уралу я все время буду телеграфировать.

Итак, до скорой, в течение ближайших двух месяцев, встречи. Привет мамаше, Викторину Сергеевичу, Александре Сергеевне и Леве. Целую Пусю и мою дорогую Нинушку. Ваш Николай.

* * *

14 июня 1943 г.

Дорогая Нинуша! Получил от тебя письма от 24 и от 29–31 мая. Всегда твои письма меня радуют, согревают, и я испытываю к тебе чувство огромной благодарности. Правда, я не всегда показываю эти чувства в ответных письмах к тебе. Я ведь пишу письма не только тебе, но и всему коллективу нашему. <…>

И ты обиделась на меня, и, что самое досадное, ты права. Права в том, что не нашел пары теплых слов для своей милой женушки, которая живет только мыслью о встрече со мной и у которой дальность расстояния и времени не ослабляют силы чувств, а, наоборот, усиливает их и облагораживают, делают их более сознательными и полноценными.

Чем больше времени проходит со времени нашей разлуки, тем чище и выше встает твой образ, тем больше ценю я твою дружбу и любовь. Тем больше я раскаиваюсь в тех обидах, которые нанес тебе раньше, которые, оказывается, продолжаю наносить и теперь.

Я знаю, как тебе тяжело приходится сейчас. Как легко ранить твою душу, как тяжело ты все переживаешь. У тебя глубокая и богатая душа, и хотя в твоих глазах и сквозит испуг перед превратностями судьбы, и бываешь ты частенько похожа на беззащитного кролика, но все же ты преодолеваешь и страх, и чувство беспомощности, и стойко борешься. В этом и заключается величие мужественности – в преодолении чувства страха и беспомощности. Мне в десять, во сто раз легче, чем тебе, ибо я жесток и беспощаден к себе и людям.

* * *

16 июня 1943 г.

Ну, ладно. Я думаю, ты простишь мне все мои прегрешения перед тобой и обиды, и я постараюсь исправиться елико это возможно. Главное, это быть живыми и здоровыми и после войны начать новую, еще лучшую жизнь. Я свою судьбу крепко-накрепко связал с твоей, и никакие превратности судьбы не поколеблют моего отношения к тебе, при наличии соответственного отношения ко мне с твоей стороны. Порукой тому является наш сын. Я мечтаю о нем, я вижу в нем свое продолжение. Ты дала ему жизнь, он похож на тебя и является так же твоим продолжением.

В воскресенье 18 июня я не поехал на огороды. Накануне вернулся из подсобного хозяйства, где пробыл пару дней, заканчивая посадку капусты. В воскресение решил съездить на квартиры, но вместо этого поехал на кладбище привести в порядок могилку Елены Александровны. Раздвоенная березка оказалась спиленной, и лишь по надписи на соседней могиле (Михаил Сергеевич Сазонов) и по старой ветле безошибочно и сразу нашел могилу. Деревянных обелисков или крестов не продавали. Были только памятники ценой от 3 до 5 тыс. рублей, но у меня таких денег не оказалось. Договорился, что сделают раковину, если получат в конце этого месяца цемент. Пока же взял лопату и насыпал свежий холмик земли. Притащил большой камень и заложил, таким образом, как бы основание будущему памятнику.

Относительно медали (для неё) звонил, но из диспансера (психиатрического) отвечают довольно расплывчато в отношении того, что, де мол, Елена Александровна у нас работала всего несколько месяцев, что списки уже составлены, и т.п. Надо бы разыскать <…>, но и тот теперь где-то на новой работе и сам, наверное, хлопочет о своей медали.

21 июня у нас будут получать медали первые 150 человек. Все твои старые знакомые, оставшиеся в ГИПХе, получают медали в первую очередь. Ко мне со всех сторон поступают просьбы о том, чтобы я включил в дополнительные списки некоторых лиц.

Вчера на бюро райкома подводились итоги весеннего сева и посадки овощей в подсобных хозяйствах. Мы заняли третье место по району. Это большая победа. За май по Наркомату мы снова получили третью премию. Тоже победа.

Павел Петрович [Трофимов] тянет и тянет со своим отъездом. Теперь уже хочет ехать 25/VI. Сейчас он, умучившись с подсобным хозяйством, опять заболел. Мой отъезд теперь откладывается до 1 августа.

Наша встреча, моя Нинуша, все откладывается и откладывается. Ну, ничего, моя милая, не грусти, я свое слово сдержу, и мы с тобой в этом году встретимся. А также с дражайшем Пусом Пусовичем. Теперь я уже его ремнем наказывать не буду, он стал большой.

Жаль мне и мамашу. Ждет ведь она меня. Привет ей и Викторину Сергеевичу, а вас с Пусей целую. Твой Николай.

* * *

25 июля 1943 г.

Дорогая Нинуша! Извини за долгое молчание. За последние дни особенно много было работы. Ограничился посылкой телеграммы на имя мамаши. Телеграмму подписали братья Забродины, т.е. я и Василий. Одновременно с этим выслал тебе 250 руб.

Василий был здесь целую неделю. Он пытался как-то определить свою дальнейшую судьбу. Вариантов было много, но, в конце концов, реальным оказался один – возвращение в старую часть, но в роли командира одного из подразделений. Выбранный вариант имеет по сравнению с другими, которые можно было реализовать, преимущество определенности работы и положения, но он менее перспективен. В лестнице же чинов и рангов новое назначение стоит на ступеньку ниже прежнего положения. Мы очень хорошо провели эту неделю, хотя оба были сильно заняты, каждый своими делами.

Что касается моего выезда, то ситуация складывается следующая. Трофимов возбудил ходатайство о переводе своей семьи в Ленинград. На днях будет получен ответ. В случае положительного ответа он не выезжает. Тогда должен выехать я. Необходимо будет иметь разрешение, по крайней мере, трех организаций, не считая Наркомата. Наиболее серьезной инстанцией является военкомат. Он, например, не разрешал выезд Павлу Петровичу. Однако я надеюсь, что все благополучно разрешится.

В случае отрицательного ответа Трофимову он выедет, и тогда мой отъезд вновь будет отложен. Мне эта волынка страшно не нравится и действует на нервы. Вообще, мои нервы за последнее время начали сдавать. Когда я прихожу к себе в комнатушку и смотрю на ваши фото, то мне становится тяжело. Особенно меня трогает последняя фотография Олега. С нетерпением жду вашей совместной карточки.

Я не писал вам также и потому, что ждал разрешения вопроса с моим отъездом. Надеюсь, что на днях он будет разрешен. Тогда и напишу более подробное письмо.

Крайне радуют успехи нашей Армии. Бьют фрицев со всех сторон. Здесь фриц злится и нервничает: чувствует, сволочь, свой близкий конец. Летнее наступление немцев провалилось, осталось наше наступление, которое несомненно скоро перейдет в генеральное и окончательное[40].

Рассчитываю все-таки в августе или в сентябре с вами увидеться. Целую всех. Твой Николай.

* * *

19 августа 1943 г.

Дорогая Нинуша!

Отвечаю на твои письма от 27–28 июля и от 2 августа, а также на письмо В. С. от 27/VII. Прежде всего, постараюсь ответить на вопрос: когда я приеду? Трофимов уехал 8 дней тому назад и вернется дней через 20. Вопрос о моем отъезде с Горкомом согласован, а это самое главное. На оформление моего отъезда после приезда Трофимова потребуется несколько дней. Следовательно, мой выезд в Москву состоится ориентировочно в середине сентября. В Москве я должен заняться делами, и притом весьма важными. Однако, полагаю, что более недели я в Москве не просижу. Если останутся некоторые дела, то такие, которые можно будет завершить на обратном пути. Если сосчитать дни пути, то дата моего прибытия в Свердловск падает на конец сентября или начало октября. По самым скромным подсчетам, мое путешествие отнимет не менее полутора месяцев. Отпустят ли мне такой кусочек времени, и какие будут чиниться к тому препятствия – покажет будущее.

Что я смогу взять с собой? Не более двух пудов грузу, включая сюда собственные вещи и продукты питания. Из вещей придется взять, конечно, самые ценные. Многое из того, что хотелось бы взять, придется оставить. Соображения В. С. об открытках, ленточках, кружевах и прочих предметах, имеющих сейчас большую цену, учту, хотя и думаю, что этот спрос – случайный и быстро преходящий.

О возможности вашего возвращения в Ленинград в текущем году могу дать к превеликому моему и вашему сожалению, только отрицательный ответ. Во-первых, выход Муссолини не привел к немедленному выходу Италии из войны. Бадолио – смена вывески. Италия выйдет из войны тогда, когда ее вынудят войска союзников. Во-вторых, выход Италии из войны и снятие блокады Ленинграда лежит через длинную цепочку исторических событий, где находятся судьбы государств и народов, сражений и восстаний. В этой цепочке причин и следствий, определяющих события и их сроки, решающую роль играет наша Красная Армия. Взятие в ближайшие дни Харькова и Брянска сыграет бόльшую роль, чем окончание военных действий в Сицилии и даже высадка войск в самой Италии[41].

Развитие событий показывает возможность окончания войны в этом году. Пока же на каждое слово этого письма приходится по одному пушечному выстрелу, которые сотрясают стены дома, стены одного из ленинградских домов, в темный августовский вечер 1943 г.[42] Пока факт остается фактом, и въезд в город, на улицах которого ежедневно рвутся тяжелые снаряды, для женщин с детьми и стариков воспрещен.

Во-вторых, даже если бы блокада и была снята в ближайшем будущем, на что мы питаем большие надежды, то въезд в этом году вряд ли будет разрешен, ибо необходима предварительная работа по обеспечению условий нормального существования большего количества людей, чем то, которое проживает в нем сейчас. Сюда относится восстановление путей сообщения, коммунального хозяйства, разрешение топливной проблемы, восстановление сельского хозяйства и заселение тех районов Ленобласти, которые фактически превращены немцами в зону пустыни. Возвращение всех          жителей обратно в Ленинград означает и возвращение заводов, так как не будут же жители сидеть без производительного труда, бросив производства в глубине страны.

От Ольги получил письмо и заявление на имя Ленгорсовета с просьбой разрешить ей <…> [реэвакуацию – О. З.]. Нелегкая задача, но нужно как-то ей помочь.

22 августа. Воскресение. Сегодня никуда не еду. Взял себе день для личных дел. Дел же накопилось весьма много. Надо сходить на наше старое пепелище на ул. Союза Печатников. Там я не был больше месяца. Если квартиру не снесло снарядом, то надо забить каким-нибудь старым железом окна кабинета В. С.

Хотя я в прошлом году и заделал крышу, но осколки снарядов и время продолжают свою разрушительную работу. Штукатурка с потолка отвалилась, и книги пришлось откапывать, перетаскивать в столовую и в нашу комнату и просушивать. Квартира для зимнего пребывания явно не приспособлена. Одной печкой такую квартиру, в которой окна выбиты, а кругом такие же пустые квартиры, отопить нельзя. Нет воды и света. Короче говоря, квартира, как и весь дом, требует капитального ремонта. Первоначальный план подыскания новой квартиры и ее оборудования потерпел в этом году крах. Во-первых, потому что подобная операция мне не под силу: нет времени, средств материальных и финансовых. Во-вторых, количество мужчин в штатском резко падает, и я в случае необходимости могу с такой же легкостью в любой момент сменить мой заплатанный пиджак на военный мундир, как и другие. Если вдуматься и проанализировать эту весьма возможную ситуацию, то выгодность занятия квартиры какой-то другой эвакуированной семьей с оставлением вещей в ней на произвол судьбы покажется сомнительной.

Из всего вышесказанного вовсе не вытекает еще безнадежная ситуация в отношении вашего скорого возвращения в Ленинград. Есть еще и более благоприятные возможности. Например, к осени немцы могут быть далеко отброшены от Ленинграда или окружены и уничтожены, как под Сталинградом. Вас можно будет вызвать через Наркомат. Зиму можно неплохо пережить в нашем жилом [гипховском – О. З.] доме. Дрова у меня есть. Картошка тоже будет. Я эти благоприятные возможности учитываю и попытаюсь реализовать. Но нужно, надеясь на лучшее, рассчитывать на худшее. Готовьтесь упорно к третьей свердловской зиме.

Сигналы об ухудшающемся здоровье В. С. и мамаши меня сильно беспокоят и волнуют. Тяжелые условия военного времени – и время делают свое дело. Мужественно и стойко надо противостоять трудностям. Как бы тяжело ни было, надо никогда не падать духом, не лить по уголкам напрасных слез, а трезво оценивать обстановку, намечать планы действий и реализовывать их с решительностью и отвагой бойца. В истории прошлых веков мы не найдем столь великолепных образцов мужества и стойкости, которые видим в грандиозных масштабах сейчас. И люди будущего будут учиться у нас, как через горнило невероятных испытаний прокладывать путь к победе. Поистине, борьба – праматерь всего сущего.

Василий за этот период, оторвавшись от Тихвина, носился на волнах неопределенности, дважды был в Москве и наконец бросил якорь на Сев.-Западном фронте, в таком же подразделении, как и раньше, среди старых своих знакомых и друзей. Его адрес: Действующая армия, полевая почта 47833 А. Вася Долгов выздоровел. Сегодня, наверное, будет у меня. Тетя Маша сломала руку.

Сегодня вышлю 200 руб. Меня крайне огорчает, что не могу выслать больше. Хотя я и расходую деньги только на питание, все же их остается очень мало. Лично я обеспечен всем необходимым для нормального существования. Проблема питания меня не волнует, так как я обеспечен вполне. Сейчас имею свежие огурцы, морковь, свеклу, картофель в таком количестве, сколько захочется. Свеклы и картошку запасу на всю зиму. Наша столовая будет полностью обеспечена овощами из нашего подсобного хозяйства. Топливом ГИПХ также будет обеспечен полностью.

Сейчас можно констатировать, что лето уже прошло. По сути, здесь было не более десяти жарких солнечных дней. Больше месяца идут ежедневные проливные дожди. Наступило осеннее похолодание. Ночи становятся темнее и длиннее. Усиленно готовимся к зиме.

Дорогая Нинуша! Мы оторвались друг от друга на тысячи километров и на целые годы. Вчера исполнилось два года, как я последний раз был в Вырице, сегодня два года, как немцы заняли ее, через шесть дней будет вторая годовщина блокады Ленинграда[43]. Но, кажется, ничего не изменилось. Все ощущается как дурной сон, который вот-вот кончится, и мы снова заживем как прежде. А Олег будет ходить в школу.

Целую вас всех. До скорого свидания. Твой Николай.

P. S. Ко мне на днях зашел загорелый лейтенант с огромными черными усами. Наконец узнал, что это Варакса [Христофор Игнатьевич, муж Лидии Ивановны Грудковой – О. З.]. Он приехал на пару дней и уехал в Москву. Отец, мать, сестра и брат у него погибли.

* * *

5 сентября 1943 г.

Дорогая Нинушечка!

Сегодня чудесное прозрачное утро. Воскресение. Я позволил себе отдых. Вернее, займусь неотложными личными делами. Прежде всего, усаживаюсь за это письмо. Дни проходят так быстро, что я буквально не заметил, как проскочило лето. Собственно, лета почти и не было. Мы так и не дождались хорошей теплой погоды. Почти все лето шли дожди. А теперь, по-видимому, наступило короткое бабье лето. Воздух прозрачен и свеж. Нева, зеркальная и голубая, отражает сквозь зеленую листву тополей солнечные блики на экран моего потолка. День стремительно убывает, ночи стали темные и холодные. Приближается осень, вернее, она уже наступила. Приближение зимы слегка пугает своими и холодами и трудностями быта.

Только что проводил Василия Ивановича №2 (Долгова). Я его давно не видел и вчера вечером вызвонил его по телефону. Он приехал поздно вечером, и мы, сидя за «маленькой»[44], вели неторопливую беседу, итогом которой, как всегда, бывает заключение, что жизнь хороша и жить хорошо. Он скупыми словами рассказывает о своих фронтовых впечатлениях, о тех местах, которые так знакомы и близки, что не верится, что там сидят фрицы. Местами траншеи и ходы сообщения проходят в тридцати метрах друг от друга. На поверхности все безжизненно, мертво и выжжено. Все живое ушло глубоко под землю. От населенных пунктов осталась только груда щебня. Но такие героические города, как Колпино[45], живут и работают.

На передовой, как говорит Василий, весело. Это означает, что там царит боевой дух и молодой задор. Чего стоит, например, такой увлекательный спорт, как выследить передвижение в неприятельских траншеях и ловко метнуть туда гранату, а затем своевременно укрыться от ответного подарка. Или, например, терпеливая охота со снайперской винтовкой на неосторожного фрица. Большое развлечение доставляет нашим бойцам «поздравление» фрицев с захватом Харькова, Таганрога и других городов[46]. За последнее время фрицы внимательно прислушиваются к голосам наших рупоров и даже переспрашивают названия городов. Здесь большое поле деятельности для изобретения издевательств над огорченными фрицами.

Василий ночевал у меня и утром уехал домой. Сейчас я направляюсь в очередной обход квартир. В прошлый раз я забил одно окно фанерой и просушивал подмоченные книги Викторина Сергеевича. Его кабинет пришел в полную негодность, так как штукатурка с потолка от сырости обвалилась. У Эголинского почти вся библиотека сгнила. Все же нашей квартире везет. Больше всего не повезло флигелю в первом дворе (ул. Союза Печатников, д. 25 а). Последним снарядом, четвертым по счету, в нем обрушило межэтажные перекрытия во всех четырех этажах. Счастливее же всех оказывается мамашина комната (Международный пр., д. 18). В этом флигеле все окна целы. Вокруг же все здания основательно потрепаны. Снаряды падают за стеной или во дворе, но не рвутся, а ведь одного такого «поросенка» достаточно, чтобы несколько квартир превратить в кучу мусора.

С нетерпением дожидаюсь возвращения Павла Петровича. По моим расчетам он должен вернуться числа пятнадцатого. За последнее время появились некоторые осложнения: перевод нашего секретаря горкома на другую работу, с которым у меня была договоренность, но это осложнение я надеюсь преодолеть, договорившись с новым секретарем. Предвидятся также осложнения с военкоматом и некоторые другие, но все они не являются непреодолимыми и, в крайнем случае, могут вызвать лишь некоторую задержку в отъезде.

Меня крайне огорчает, что я не могу вам оказать сейчас серьезную материальную помощь. С последней получки я не смог ничего вам выслать, так как оказался в долгах. Рацион стоит теперь значительно дороже. Рублей сто в этом месяце ушло на табак и столькож – на шоколад, который я приберегаю для Олега. В общей сложности в августе у меня ушло рублей 350–400.

Крайне неприятно, что у вас похитили часть вещей. В случае, если выявится задержка моего отъезда, то я организую небольшую вещевую посылку. До того я не смог ничего послать Ольге. Сегодня постараюсь собрать кое-какие ее вещички для отсылки, а затем похлопотать о разрешении. Проклятое время, его вечно не хватает.

Сейчас тороплюсь в город. Сегодня или завтра напишу еще. Страшно соскучился по вас. Беспокоюсь о здоровье Викторина Сергеевича и мамаши. Привет им и Александре Сергеевне. Где Лева? До скорого свидания. Целую тебя и милого Пусю. Твой Николай.

* * *

16 сентября 1943 г.

Дорогая Нинушка! Сейчас четвертый час ночи. Сижу в Райкоме [на ул. Скороходова, ныне – Большой Монетной – О. З.]. Дежурю. Являюсь, так сказать, хозяином района на сегодняшнюю ночь. Когда я дежурю по райкому, то всегда передают какие-либо хорошие известия. Сегодня, например, сообщили о взятии Нежина[47]. Открыта, таким образом, дорога на Киев. Завтра уже появится новое направление – Киевское. На стене висит карта в масштабе 1:1000000. На ней такие города, как Ленинград, Москва, Берлин, Париж и Лондон даются в виде планов. На ней нанесены все крупные деревни и села. Я путешествую по этой карте от северо-восточного конца Васильевского острова через Вырицу и Новгород в Варшаву, Берлин, Париж и Лондон, заезжая попутно в такие города, как Падуя или Бреслау[48]. Съездил также в Гуляй-Поле, которое также сегодня заняли наши войска[49], и заглянул в командировку, куда сегодня уехал Гринев в качестве директора химзавода.

Мы с тобой любовались Константиновским заводом из окна вагона и благословляли судьбу за то, что она не забросила нас в столь пыльное и смрадное место, а Гринев работал там шесть лет. Кроме того, он видел в Москве тех ребят, которые в 41-м году перед приходом туда немцев тщательно взрывали цеха и агрегаты[50]. Если учесть, что немцы при отступлении еще добавили битого кирпича и рваного железа, то можно выразить нашему Саше искреннее сочувствие и пожелание не падать духом, что мы вчера на проводах и выражали ему. От искреннего сочувствия и пожеланий, должно быть, сегодня и побаливает голова.

Сегодня должен приехать Позин и зам. наркома, а с ними, пожалуй, приедет и Павел Петрович. У меня имеются некоторые подозрения на тот счет, что зам. наркома по кадрам приезжает сюда неспроста, а возможно, за кадрами для восстановления хим. промышленности освобожденного Донбасса[51]. А у нас, сама знаешь, что за кадры остались: раз, два и обчелся. Тем не менее, вероятно, кое-кого откомандируют на далекий Донбасс.

С кадрами у нас стало крайне туго. Остались почти одни женщины, да и те – либо старушки, либо молодые девушки. За последние два-три месяца у нас взяли несколько разбитных женщин на партийную и хозяйственную работу, и нам теперь приходится решать крайне тяжелую проблему выдвижения новых женщин. Кадры подрастают, но туго. Из твоих подруг и знакомых можно назвать Зелеранскую, Смирнову, Цыруль, Пиеву и других как растущую силу. Все они вступили в партию, и я их приучаю к самостоятельности. Тяжкий и малоблагодарный труд!

Вопрос о моем отъезде должен решиться в самые ближайшие дни. Пребывание зам. наркома и Позина должно облегчить решение этой задачи. Я еще не представляю себе, как все это может выйти, но вопрос будет решен на днях. В случае положительного решения и благополучного преодоления всех преград, мне потребуется несколько дней на сборы. В Москву я думаю выехать не один, а с группой специалистов из других учреждений для решения там некоторых вопросов. Конечно, вопрос транзитного следования в Свердловск должен решаться здесь же. Весной я обещал Василенко сделать копии отчетов по моим старым работам, но, конечно, не сделал, так как не было времени и свободной машинистки.

Впрочем, на реализацию моих работ на Урале у меня не хватит ни времени, ни сил. Придется отнести это дело к послевоенным проблемам. Точно также и защита диссертации откладывается в тот же долгий ящик. Наши кандидаты наук чувствуют себя на седьмом небе, так как получают литерные пайки[52], куда в изобилии входят мясо, масло и прочие вещи вплоть до водки. Бывшие аспиранты загорелись страстным желанием защищать диссертации, благо это сейчас сделать проще, чем до войны. Если бы тебе удалось за эту зиму защитить диссертацию, то это было бы достижение. Прежде всего, сдавай последний экзамен и сим завершай свою аспирантскую подготовку. А работу защитить – дело не столь уже серьезное.

Для меня в этом деле пока что большие трудности, но я попытаюсь добиться освобождения от экзаменов и затем выпрошу месяца два на обработку диссертации. Но это будет возможно, пожалуй, только по окончании войны.

Вообще же говоря, война и теперешняя моя работа многому меня научила, и если мне придется вновь окунуться в научно-исследовательскую работу с головой, то дело пойдет совсем не так, как раньше, а гораздо лучше и быстрее.

Теперь несколько вопросов по поводу возможного моего отъезда. Мне очень хотелось бы доставить тебе шубу Елены Александровны. Это очень хорошая вещь, и тебе она сильно пригодилась бы. Я ее получил только недавно. Она находится в полной исправности.

19/IX. Пишу после некоторого перерыва. Позин приехал 17/IX. Показали ему завод[53]. Беседовали целый день по проблемам ГИПХа и других предприятий. Уговорились более подробно поговорить о всех делах на другой день, но он, к сожалению, заболел и до сих пор не появляется. Так что вопрос о моем отъезде пока что не решен. Трофимов ожидается со дня на день вместе с зам. наркома. Вопрос об отъезде решит зам. наркома и райком. Все это разрешится в самые ближайшие дни. А сейчас почти каждый день приходится ездить в подсобное хозяйство, ибо там началась массовая уборка. Вчера копали картошку на нашем личном огороде. Картошка хорошая. Соберу пуда четыре[54].

18/IX выслал тебе 250 руб. по телеграфу. Вчера получил от Василия (Забродина) открытку. Его адрес: полевая почта 4-78-33 А. У него теперь жизнь походная, в разъездах. Живет в землянках. В Ленинграде собирается быть только зимой.

Судя по всему, мне раньше 1/Х не выехать. У вас, значит, буду в середине октября. Как здоровье Викторина Сергеевича, мамаши? Олег, надеюсь, здравствует. Пишите почаще. Извините за торопливость письма. Как только будут новости, буду немедленно сообщать. Целую. До скорого свидания.

Твой Николай.

* * *

8/Х-43 г.

Я давно вам не писал. Надобно было как-то писать о том, что с моим отъездом все еще не ясно. Теперь все прояснилось. В последние две недели велась подготовка: подтягивались резервы, составлялись планы, писались проекты, отбирался народ, проводились технические совещания и т. д.

Вчера, когда услышал вечером, придя поздно из райкома, о том, что наши войска в трех местах форсировали Днепр, что взят Невель, а войска Волховского фронта, взяв Кириши, двигаются на Бабино и Любань[55] – то у меня возникла параллель с моим «наступлением». Вчера получил разрешение райкома на выезд. Этому предшествовало ходатайство замнаркома и нач. техотдела [министерства – О. З.]. В горкоме вопрос был разрешен еще раньше. Словом, чрез три дня я выезжаю во главе комплексной бригады в 11 человек в Москву. В бригаду входят знакомые ваши: Аджемян, Зелеранская, Смирнова, Степанов, Заславский, Мельникова и др. Цели и задачи – большие. В основном – подготовка к перестройке Института на новые рельсы, выявление направлений темплана 1944 г. Предстоит провести мне в Москве и др. местах ряд технических совещаний, выполнить большой план работ, посетить десятки учреждений, заводов и институтов, руководить работой всей бригады.

В Москве я наметил пробыть до 1/ХI, а затем выехать в Свердловск. Там работы будет поменьше. Праздники намерен встретить вместе с вами. Теперь уже я могу сказать, что до встречи с вами осталось не более 25–28 дней, при четком выполнении намеченного плана.

Сейчас же у меня несколько сумасшедших дней сборов. Сейчас отъезд сопряжен с целым рядом трудностей, о которых раньше мы и не подставляли.

Перед отъездом напишу еще. Буду писать и с дороги. Пишите на Москву: Китайский проезд 7, НКХП Техотдел, для меня.

Извините за торопливость. Спешу.

До скорого свидания.

Ваш Николай.

* * *

28/XI-43 г.

Здравствуйте, мамаша, Нина, Викторин Сергеевич и Олег!

Поздравляю [день рождения Н. В. – 05. 12. 2012 г. – О. З.] с днем рождения. Если память мне не изменяет, ей будет 31 год. Надеюсь, что вы поэтому случаю устроите небольшой праздник. Моя командировка подходит к концу. Завтра буду добывать билет, а вечером поеду. На Ленинград теперь ходят два поезда. Один скорый, другой – пассажирский. Здесь, в Москве, успел сделать часть намеченных дел, но целая куча всяких снабженческих поручений осталась невыполненной, главным образом, из-за отсутствия самолета. Из нашей компании здесь еще болтаются двое: Заславский и Иванов. Аджемян застрял на <неразборчиво>…

Я остановился у тети Маши. Она, как я уже сообщал, получила постоянную прописку и живет с Леной в одной комнате 20 м². Недостатком является отсутствие в комнате печи, а центральное отопление не работает, а также и то, что комната является проходной. Заводят себе буржуйку. Ребенка пока держат на Васильевской.

У Васи Долгова сбежала жена с каким-то лейтенантом (вместе с сыном). Тетя Маша не очень огорчена этим обстоятельством.

О Мише пока не получено известий. Я уже писал вам, что какая-то женщина из Чернышкова (возле Сталинграда) имеет фотокарточки и документы Миши и хочет сообщить обстоятельства, при которых она их получила.

От Василия я получил телеграмму, в которой он сообщает, что их организация распущена, и он сейчас находится в резерве; ждет нового назначения и просит пока не писать по старому адресу. Хорошо, если бы он попал в Ленинград. Был у Дерябиных. У них все в порядке. Муж Муси на фронте. Она шлет вам привет. Привет от тети Маши и Лены.

По приезде в Ленинград напишу.

Целую. Николай.

* * *

1 декабря 1943 г.

Здравствуйте, мама, Нина, Викторин Сергеевич и Олег!

Прибыл сегодня в 7.45 в Ленинград.

Доехал вполне благополучно в плацкартном вагоне. На вокзале встретил меня… майор Василий Иванович Забродин. Он приехал сюда 28/XI. Его часть расформировали, и он находится в резерве. Сюда приехал в командировку. Может быть, устроится в Ленинграде. Выглядит хорошо. Сейчас он едет к Василию Долгову. Завтра назначен большой сбор. Надеемся спрыснуть мой и его приезд, его орден [Красной Звезды – О. З.], встречу с Василием и прочими друзьями.

В ГИПХе еще не был. С утра варили с Василием картошку. Пили чай и обсуждали новости. Сейчас тороплюсь в ГИПХ. Там по слухам все благополучно.

Ленинград встретил туманной, сырой погодой. Обстановка все такая же, как и была. На днях напишу подробное письмо. Сегодня же высылаю телеграмму. Целую. Ваш Николай.

P.S. Еще раз поздравляю Нинушу с днем рождения и желаю скорейшей встречи со всеми вами.

* * *

1 декабря. г. Ленинград.

[Письмо Василия Ивановича Забродина]

Здравствуйте, мама, Викторин Сергеевич, Нина и Олег! Вот уже несколько дней нахожусь в Ленинграде в командировке. Сегодня встретил на Московском вокзале Колю. Решили послать вам вместе письмо. Особых новостей у меня нет кроме тех, о которых я уже сообщал. В дополнение к этому письму можно добавить то, что мне присвоили звание майора.

Из Ленинграда я выеду пока неизвестно куда, ожидаю телеграмму. Буду работать на новом месте, так как старое место службы полностью отсутствует. Перед выездом из Ленинграда сообщу свой адрес. Коля доехал вполне благополучно. Нину поздравляю с днем рождения.

С приветом Василий.

* * *

7 декабря 43 г.

Дорогая Нинуша!

Какая счастливая и спокойная полоса в жизни была – эта побывка в Свердловске в своей семье. Здесь я опять ввергся в пучину всяческих дел, когда дни пролетают молниеносно, и не успеваешь сделать и десятой доли того, что нужно. Кратко сообщаю о новостях.

Василий выезжает завтра в район Рыбинска. Отсюда он везет с собой два вызова в Ленинград. Если его отпустят, то он будет работать в Ленинграде. Если нет, то через некоторое время он из района Рыбинска передвинется куда-нибудь на Запад. Попутно он здесь принимает некоторые меры к обеспечению своей семьи жилплощадью.

Мы составили список на вызов в Ленинград старых гипховцев[56]. Список состоит из двух очередей. Во 2-ю очередь, то есть, когда будет снята блокада и прекратятся обстрелы, включены ты и Уставщикова. Чижику послали телеграмму, чтобы немедленно выезжал. Эпльберман уже выехал. Учти обещание Чижика и зайди к нему под предлогом передать мне письмо или посылку. Не упусти его так. Лидии Ивановне передал твой привет и письмо. Были у нее в гостях с Василием. Ее родители по слухам где-то живы. Брат ее Сережа давно убит. Я, ведь, тебе об этом, кажется, говорил.

На другой же день после приезда меня вызвали в Горком и хотели взять туда на работу, такую же, на которой был Василий до войны. Но я категорически отказался, так как хочу оставаться научным работником и ставлю себе задачей защищать в 1944 году диссертацию. Принимаю меры к тому, чтобы освободиться от занимаемой должности [секретаря парткома ГИПХа – О. З.] и перейти в лабораторию. Этот вопрос решится в декабре.

Сейчас составляем тематический план. Меня, оказывается, выписали, и мне приходится вновь прописываться в Ленинграде как вернувшемуся из длительной командировки. Это отнимает много времени. На Международном был два раза. Там все в порядке. На Печатников еще не был, так как туда добраться очень трудно. Не был и на почте по той же причине. Не всем так везет, как небезызвестному вам Владимиру Павловичу, который вчера совершал прогулку по двору во время обстрела и остался жив и невредим: снаряд разорвался в трех метрах от него. Из этого следует, что законы распространения взрывных волн еще до сих пор не изучены. Некоторые же утверждают, что Владимира Павловича снарядом не прошибешь. Все твои знакомые справляются о тебе и шлют пламенные приветы.

Как милый Пус? Не забыл ли он своего папку? Как здоровье и самочувствие мамаши и В. С.? Привет им и заверения в том, что скоро они вернутся в Ленинград на свои старые пепелища.

Целую. Твой Николай.

* * *

8/XII-43

Дорогая Нинуша!

Только что проводил Василия Ивановича на вокзал. Он поехал в район Рыбинска на переформирование части. Имеет два вызова в Ленинград. Возможно, что к 1/I вернется сюда. Провожали от меня я и Вася Долгов. Шли через мосты, через Неву и по Невскому до самого вокзала. Чудная лунная ночь. В Неве отражаются дворцы, плывет лед, стоят корабли. На залитом луной Невском звучит музыка, и город имеет фантастический вид. На вокзале светло, чисто. Светофор гласит: «Москва 22.00»[57]. За 10 минут до отхода на ярко освещенном перроне толпятся летчики, моряки, капитаны, полковники, генералы и их сопровождающие дамы. Такого образцового порядка даже раньше не было. По радио передают «Рио Риту»[58], «Русую головку»[59] и тому подобное.

Сегодня был на ул. Союза Печатников. Наша квартира в том же самом порядке, в котором я ее и оставил. Управдом сообщил, что из-за ареста Красовского и бухгалтера фанеры для заделки окон получить не удалось. Квартир свободных нет. Зашел к директору [Естественно-научного института им. Лесгафта – О. З.] Кучерову Николаю Ивановичу. Он (астроном) сообщил, что у него много заявлений на обмен жилплощади внутри дома, так как нижние этажи сырые, подвалы затоплены, а верхние протекают, т. к. крыши худы. Есть опечатанные комнаты военнослужащих. Просьбу мою и от имени Викторина Сергеевича он учтет, но ничего не обещает. Необходимо, чтобы Викторин Сергеевич написал заявление на имя Кучерова Н. И. с просьбой предоставить ему жилплощадь в средних этажах. Заходил в 8-е почтовое отделение. Искали там перевод Елены Александровны и не нашли. Стало быть, Анна Романовна деньги похитила. Подам еще заявление на главный почтамт по совету зав. почтой, но надежды на успех мало. Рекомендует судиться, т.к. следует затянуть дело…

Сегодня же прописался – закончил волокиту.

Я тебе уже писал, что Чижика вызвали. Не упусти момента его отъезда и захвати у него картошку. Списки на вызов будут пересматриваться. Будет учитываться: есть или нет жилплощадь, сколько детей и прочие признаки. С жилплощадью здесь уже сейчас очень туго. Буду действовать через райсовет.

В ГИПХе все благополучно. Привет от двух Василиев Ивановичей тебе, мамаше, Викторину Сергеевичу и Олегу. Целую. Твой Николай.

* * *

12 декабря 1943 г.

Дорогая Нинуша! За истекшие дни ничего существенного не произошло. Впрочем, определилось мое положение. Я остаюсь на прежней работе, по крайней мере, еще на год. Я принимал все возможные меры, но районные руководители решили мою судьбу, запретив даже и мыслить о переходе на научную работу до окончания войны. Посоветовали изыскивать время для написания диссертации. Думаю выкраивать по два часа по утрам. Собрание перенесено на январь месяц. Тогда мое положение окончательно определится. Сейчас уже полностью включился в свою работу. Работы, в связи с окончанием года, выдвижением тематики и общей ее запущенностью, вследствие длительного моего отсутствия, очень много. Василий, как я уже писал, 8 декабря уехал в Рыбинск. Ожидаю, что он вернется в Ленинград.

Сегодня воскресение. Погода чудесная, солнечная, легкий морозец. С утра пилил дрова, скооперировавшись с Лидией Ивановной. На Международном мне дают 1 куб. метр дров, которые я сохраню до приезда мамаши.

Продолжаю изыскания жилища, но придется, по-видимому, обождать до окончания инвентаризации жилфонда.

Сейчас бегу на главный почтамт подавать твое заявление, хотя из этой затеи ничего, пожалуй, не выйдет, т.к. 8-е почтовое отделение не нашло переводы Елены Александровны. Затем забегу на ул. Союза Печатников и приведу окна в порядок. Затем забегу к Анне Романовне и на Международный.

Теперь можно ходить безопасно по улицам, так как несколько дней стоит хорошая летная погода, и наша авиация уничтожила немецкие и финские батареи, обстреливавшие в туман и снегопад Ленинград перекрестным огнем. Прилагаю несколько вырезок из последних номеров «Лен. правды», иллюстрирующие недавнее сообщение Совинформбюро относительно обстрелов Ленинграда[60]. Мамаше эти вырезки не показывай, чтобы она не волновалась, а на работе покажи, чтобы наши девушки знали, как живут и работают Ленинградцы. Авось, такая агитация скажется благотворно на их работе. Засим, прошу передать мой отцовский привет Олегу и сыновний мамаше и Викторину Сергеевичу. Привет также большой Елене Александровне (хозяйке квартиры) и ее дочери. Целую тебя. Твой Николай.

Посылочку Ольге собираю, но дело идет медленно.

* * *

16/XII – 1943 г

Дорогая Нинушечка!

Я получил бесценное для меня письмо от 4/XII–43 г. Письма от 26/XI я не получил, о чем весьма сожалею. Оно особенно ценно для меня. Со своей стороны, я тебе отправил из Москвы одну телеграмму и две открытки, а отсюда сразу же после приезда подал телеграмму и письмо. Затем мы с Василием послали телеграмму мамаше. Затем я тебе послал еще одно письмо, и это четвертое по счету из Ленинграда.

За истекшие четыре дня со дня моего последнего письма тебе в моей жизни ничего существенного не произошло. Каждый день проходили совещания в Райкоме, днем идут НТС [научно-технические совещания], очень часты собрания. Сегодня ночь дежурю в райкоме, а днем делаю доклад на бюро. К докладу буду готовиться сегодня ночью во время дежурства.

Обстановка в Ленинграде последние дни спокойная. Погода теплая, tколеблется около 0. То снег, то дождь, то легкий заморозок при ясной погоде. Дровами и картошкой я на зиму обеспечен. Питание вполне удовлетворительное. Днем получаю хороший обед, а вечером варю суп, кашу или какое-нибудь овощное рагу. В электроэнергии у нас нет таких ограничений, как у вас.

Настроение у меня бодрое, несмотря на легкое недомогание гриппозного порядка, что у меня всегда бывает в сырую и переходную погоду, а также, несмотря на провал моей попытки перейти с чисто общественной работы на чисто научно-исследовательскую. Впрочем, окончательно этот вопрос выяснится только 13–14 января, то есть после отчетно-выборного собрания. Так или иначе, но в 1944 году я постараюсь организовать свое рабочее время более разумно, чем в 1943 году. 2–3 часа в день надо уделять такому серьезному делу, как защита диссертации. Рекомендую и тебе использовать эту зиму для защиты диссертации. Здесь в Ленинграде это будет сделать труднее, так как работа переменится, переменятся и требования. Мне очень хотелось бы, Нинуша, чтобы ты успела защитить диссертацию до приезда в Ленинград. Иначе тебя здесь в ГИПХе затрут. Имея же ученую степень, ты будешь иметь целый ряд преимуществ. Поэтому не тяни со своей работой и, особенно, со сдачей экзаменов. Сдавай свою аналитическую химию в январе и сразу же или немедленно приступай к писанию диссертации. Не мусоль ее, а пиши быстрее и старайся защитить ее в марте или, в крайнем случае, в апреле. Я рассчитываю, что в мае месяце вы приедете сюда. Весьма важно, чтобы вы продержались как-нибудь эту, третью зиму, сохранили бы свое здоровье и бодрость духа.

Викторину Сергеевичу, конечно, необходимо защищать свой ленинградский вариант. Необходимо срочно послать на имя директора Института им. Лесгафта Кучерова Н.И. заявление о перемене жилплощади, а также действовать через академика Орбели[61] о зачислении в институт и скорейшем возвращении в Ленинград.

Что касается мамаши, то ее комната находится в целости и сохранности, и ее надлежит только привести в надлежащий порядок. На днях я получил для нее 1 куб. метр дров и перетаскал их в комнату. Дрова очень сырые, но до вашего возвращения они успеют подсохнуть. Наша квартира пригодна для летнего пребывания, но к зиме 1944–45 г. вряд ли будет приспособлена, т. к. сомневаюсь, чтобы успели отремонтировать паровое отопление.

Стараюсь сейчас подыскивать жилплощадь с печным отоплением, но до конца проводимой в настоящее время инвентаризации жилплощади всякие переселения и обмены жилплощади в Ленинграде запрещены. После этой компании, а тем более, когда определится окончательно род моей дальнейшей работы, то есть в январе месяце, можно рассчитывать на определенный успех. Если же Василий обоснуется в Ленинграде, то эта задача в еще большей степени облегчится.

От него я пока что не получил никаких известий. Как я уже писал, он 8/XII выехал в район Рыбинска, и на днях жду от него известий. Возможно, что к 1/I он вернется в Ленинград на постоянную работу. Васю Долгова я не видел с 8/XII, но по некоторым признакам он жив и здоров, чего и вам желаю.

Очень рад за Олю, что она сейчас более или менее устроилась в материальном отношении. Я тоже получил от нее письмо, но не успел еще на него ответить. Она спрашивает моего совета, какого образа жизни ей придерживаться, легкомысленного или глубокомысленного. Думаю рекомендовать ей последнее. Славная девушка, весьма трогательна в своей наивности!

Прошел почти месяц со дня, как мы расстались, и сейчас, когда я вновь окунулся в ленинградскую жизнь и как бы отошел от бурных впечатлений пятидесятидневного путешествия, у меня остается в итоге ощущение, что те две недели, которые мы провели с тобой вместе, являются наиболее светлыми во всей моей жизни. Я не склонен к особенно бурным выражениям своих чувств, особенно в письмах, но могу заявить теперь, что наша встреча оставила во мне весьма глубокий и неизгладимый след и ощущение большого счастья и удовлетворения. Через два с половиной года я еще раз убедился, что я не ошибся в тебе, что в тебе и Олеге заключается мое счастье. Я не могу тебе выразить в словах ту признательность, которую чувствую по отношению к тебе за это счастье. Часто я чувствую себя даже как-то в неоплатном долгу перед тобой, ибо слишком суров бываю по сравнению с той нежностью, которую ты проявляешь ко мне. Тоже самое я ощущаю и по отношению к Олегу, и к своей мамаше. Возможно, что здесь сказывается моя многолетняя борьба со своей чрезмерной сентиментальностью, которой я так стеснялся в юношеские годы.

Сейчас я почти ощутимо представляю себе Олега. Через 2 недели ему исполнится пять лет. Я горжусь, что имею такого замечательного сына. Мне очень бы хотелось сделать что-нибудь приятное ко дню рождения, но вряд ли такой медведь, как я, сможет что-нибудь организовать. Постарайся ему сделать что-нибудь от моего имени.

Приближается новый год. Как хотелось бы встретить этот новый год – год окончательной победы, вместе с вами. Мысленно я в этот момент буду с вами.

Привет мамаше и Викторину Сергеевичу. Привет от знакомых гипховцев. Уехал ли в Ленинград Чижик, и как дело с картошкой. Вывезли ли дрова? Целую тебя и Олега. Ваш Николай.

P.S. Посылку Федоровой до сих пор не передал. Писал открытку по указанному адресу, но никто за посылкой не приходил. Подтверди адрес, фамилию, имя и отчество.

* * *

20/XII 43 г.

Моя милая, славная Нинушечка! Вчера получил от тебя письмо от 6–8–9 декабря и хотел было сгоряча написать ответ на тему, что «не тот я стал теперь… куда девалась удаль прежняя?»[62], дабы состязаться с тобой в сентиментальных чувствоизлияниях, но едва успел написать дату, как раздался страшный взрыв, посыпались стекла и фанерки из окон. Передав по телефону в штаб распоряжение о высылке разведки на поиски очага поражения, я бросился на объект. Вскоре выяснилось, что снаряд попал в дом на набережной. Так как больше снарядов в наш район не падало, я поспешил домой. В полной темноте обитатели нашего дома заколачивали окна фанерой, одеялами, чем попало. Я принялся за то же дело, дабы не упустить остатки тепла из только что натопленной комнаты. Из темных провалов окон рвался холодный сырой ветер с незамерзшей еще черной Невы, яростно гремела наша артиллерия, а по радио передавали, что 1-й Прибалтийский фронт, прорвав южнее Невеля укрепленный район на протяжении 80 км и на глубину 30 км, освободил 500 населенных пунктов, захватил трофеи и т. д.[63] Так их, дьяволов! В мешок, в огромный прибалтийско-ленинградский мешок, а потом – на виселицу, как в Харькове! [64]

Здорово грохочут наши пушки, могучие дальнобойные орудия Ленинграда! Скоро кинутся, опрокинутся в могучем всесокрушающем ударе и 2-й Прибалтийский, и Волховский, и Ленинградский, и Карело-финский фронты, и раздавят гадов. Дело пахнет этим. Мы слышим это в потрясающей силе наших залпов.

Так этот шальной снаряд и сбил мое настроение, и мне показалось, что не стоит сердиться на мою славную женушку за ее письмо, что она права: надо бы уделять ей больше внимания, быть более нежным, быть более отзывчивым на ее богатые, красочные чувства. Но мои чувства к тебе ушли куда-то глубоко внутрь, и мне кажется неудобным их выражать не только на бумаге, но даже и на словах. Чем откровеннее и сильнее их выражаешь ты, тем скупее внешне я отвечаю на них. Так вот и с Василием у нас. Чем больше мы друг друга любим и уважаем, тем суровее друг к другу относимся. И прошу тебя не требовать от меня нежных признаний, тем более на шестом году. Ничего из этого не выйдет.

С детства я был страшно сентиментален, и однажды, будучи подростком весьма нервным, расплакался, читая вслух «Новую Элоизу» Жан-Жака Руссо[65]. С тех пор я возненавидел в себе всяческие проявления слезливой сентиментальности. Должно быть, потому я так и полюбил Джека Лондона и его Ситки Чарли[66] и других героев и героинь, которые терпеть не могли слезливости и слюнтяйства.

С другой стороны, мы живем в такой обстановке, которая не способствует развитию склонности к мягким лирическим мечтаниям и переживаниям. Если раскиселиться в нежных чувствах, то трудно, даже невозможно будет выдержать те суровые испытания опасностями, трудом и борьбой с жизненными невзгодами, которые нам приходится переживать. И, наконец, «Не тот я стал теперь…не узнаю Григория Грязнова» [цитата из оперы Римского-Корсакова «Царская невеста» – О. З.]. Мой спектр чувств, не к тебе, а вообще, стал более тусклым. За последние два с половиной года я здорово постарел и физически, и духовно. Тут мы с Василием обменивались мнениями на эту тему. Он так же у себя отмечает оскудение чувств и восприятий, констатирует появление старческой умудренности и ощущения, что все уже испытано, проверено и пережито.

Моему драгоценному Пусу Пусовичу шлю отцовский привет и целую моего сынку в день его пятилетия. Привет мамаше и Викторину Сергеевичу. Целую. И твой везде, и твой всегда, Николай.

Поздравляю с Новым годом! Желаю встречи, счастья!

* * *

2/I–44г.

Милая Нинушка!

Поздравляю тебя еще раз с Новым Годом! Благодарю за твою приветственную телеграмму. И еще выражаю тебе, моя милая женушка, мою несказанную благодарность за нашего милого Олега, которому исполняется сегодня ровно 5 лет. Я не привык выражать свои чувства, но сегодня, в день пятилетия моего сына, я тебе признаюсь, что я во всей полноте и во всей силе познал глубину отцовских чувств. Я глубоко счастлив и горд, что имею такого хорошего сына. У меня сейчас звучит в ушах его смех, когда мы с ним кололи дрова и играли в снежки на дворе у вас. И мне так его было жалко оставлять плачущим и целовать в последний раз, но наружу у меня не прорывалось никаких чувств. Я их стесняюсь и боюсь. А тебе я лишь одно скажу: спасибо тебе за такого сына. Мои давние мечты сбылись в наилучшем варианте. И я очень доволен тем, что он похож на тебя, а не на меня. Это тоже соответствовало моим желаниям.

Как-то вы встретили Новый год? Под самый новый год я не мог вам написать, так как был очень занят различными организационными делами. Но часам к десяти вечера я смог все-таки выбраться в одно уединенное место, где точно в 22 часа или в 24 часа по Свердловску успел с Василием Долговым выпить в честь вас по стопке водки. Затем мы стали с ним следить за приближением Нового года к Ленинграду. Выпили за Аристовку [место рождения Н. И., Татарстан – О. З.], за Казань, а затем и за ленинградский Новый год. А затем в первом часу завалились спать. Утром опохмелились, но так здорово, что Василий вновь завалился спать и очухался только в 12 часов. Я поспешил к себе на завод, а Вася решил зайти в еще одно место и там, по-видимому, еще раз опохмелился, так как ко мне он, как обещал, не явился, а позвонил уже в час ночи, то есть 2 января.

Я присутствовал на открытии елки у нас. Елка была замечательная. Детишки были в возрасте от 15 до 75 лет. Был замечательный концерт силами академических артистов. Затем последовал обед на 150 персон. На обед был винегрет, свиное холодное, жареная свинина из собственного подсобного хозяйства и пиво до полного удовлетворения всех жаждущих. Затем был продемонстрирован хороший фильм «Антон Иванович сердится»[67]. И потом танцы до упаду. На танцах я уже не присутствовал, а предпочел завалиться спать.

Фрицы нам не мешали ни под Новый год, ни в самый новый год. Но сегодня с самого раннего утра до поздней ночи они совершают свое гнусное дело. Утром у нас была убита старейшая наша телефонистка Вилейнис, и когда видишь двух ее дочерей, убивающихся над растерзанным трупом своей матери, то зеленеешь от лютой ненависти к той омерзительнейшей сволочи, которая шлет и шлет чудовищной силы снаряды на головы мирных жителей. Растак их мать!

Все еще не замерзла Нева. Но скоро ударят морозы, и наши танки пойдут в большое окружение [вероятно, имеется в виду наступление – Т. С.]. Ни один гад не должен уйти из-под Ленинграда. Мы их будем вешать от Кировских островов до села Рыбацкого[68] по всем улицам.

Недавно по радио передавали новогодний отчет уральцев т. Сталину. Ты, вероятно, подписывала этот великолепный отчет. Молодцы уральцы! В своих выступлениях я восхвалял уральцев. Против индустриальной мощи Германии и, по сути дела, всей Европы встал Сталинский Урал и бьет ее. Слава Уралу и его людям! Ленинград тоже, конечно, не подкачает. Мы, например, выполнили свой годовой план к 25/XI, а к 1/I имели выполнение на 115,5%.

Все здесь живет мыслью и делами восстановления. Об этом пишут газеты, организуются строительные заводы, обучаются строительные рабочие. Уже планируются площадки новых садов, составляются проекты новых кварталов и домов. А пушки гремят, снаряды рвутся, стены рушатся, но восстановление уже идет. Ленинград будет еще прекраснее, чем был. Ведь фрицу скоро, скоро будет конец.

От Василия получаю письма. Его адрес: полевая почта 22324. У него фурункулез и ободранная нога от падения в деревенский подпол. Но настроение бодрое. В Ленинград его не отпускают, но он не теряет надежды. У Васи Долгова слегка минорное настроение, должно быть потому, что его бывшая жена Зина подорвалась на мине, а где находится его сын Валерик и жив ли он, ему не известно. Привет от гипховцев (Розы, Маруси, Жени и др.). Привет мамаше, Викторину Сергеевичу, Александре Сергеевне, Елене Александровне и Руфе [хозяйке квартиры и ее дочери – О. З.].

Целую тебя и Олега. Ваш Николай.

P. S. Чего не едет Чижик?

* * *

6/I – 44 2 ч.

Здравствуйте, дорогие Нинуша, мамаша, Викторин Сергеевич и Олег! Дежурю в райкоме, только что передали по радио о взятии Бердичева[69]. Победа за победой!

Сегодня или, вернее, уже вчера, получил сообщение, что меня освободили от экзаменов. Это значит, что я могу со спокойной совестью засесть за написание диссертации. Обстоятельства складываются таким образом, что мне придется, по-видимому, еще год секретарствовать, хотя этот вопрос окончательно решится 13–14 января, то есть после отчетно-перевыборного собрания. Попробую организовать свое время таким образом, чтобы на диссертацию выкраивать полтора-два часа в день. Вызываю тебя, Нинушка, на соревнование, кто вперед в этом, 1944 году, защитит диссертацию.

Этот год должен быть годом побед на всех фронтах, а, следовательно, и на фронте труда и науки. Беру на себя обязательство к 7/XI защитить диссертацию при благоприятных условиях, конечно. На этот год я за собой выдвинул и оставил две темы в лаборатории и одну на заводе. Одна тема очень интересная и ее будет в качестве диссертационной вести Маруся Смирнова. Другую тему будет вести, вероятно, Анечка Уверская. Роза Зелеранская и Женя Цируль через 2–3 недели будут защищать диссертации.

Сегодня от Оли получил письмо. Я перед ней здорово виноват. До сих пор не выслал ей посылку, но в январе обязательно вышлю. Все не могу добиться разрешения на посылку. Слишком это дело хлопотливое, а у меня совершенно нет времени. Особенно сейчас, когда приходится писать годовые отчеты по лабораторным работам и по работе партийной. Весь декабрь ушел на НТСы и тематику.

Что я буду посылать Оле – не знаю. У нас почти не осталось здесь вещей. Удалось ли вам загнать шубу и вывезти дрова из леса? Как дела с картошкой? Не упусти картошку Чижика. Почему он не едет? Боится, по-видимому, обстрелов.

Квартирный вопрос не сдвигается пока с места, так как инвентаризация жилфондов еще не закончена. Решительную атаку в этом направлении думаю предпринять после 15 января. Думаю, что районные организации пойдут мне навстречу. Но не будете ли вы против Петроградского района? Притом, вряд ли удастся получить ниже 4–5 этажа, а печное отопление на 4–5 этаже – малое удовольствие, а на паровое в ближайшую пару лет нельзя надеяться.

Лидия Ивановна ухватила в жилом доме прекрасную комнату > 20 кв.м с прихожей.

Я вчера забегал к ней за стрептоцидом (свирепствует грипп), так она наводит чистоту и блеск в своей комнате. От тебя она не получала писем, но говорит, что тебе пишет. У нее большая радость: ее отец и мать остались живы после немцев в Харькове. От Христофора она не получает известий второй месяц.

От Василия я, как уже писал, получил новогоднее письмо. Его адрес: п/п 22324. От тебя получил за все время два письма и одну телеграмму. Письмо от 26/XI так и не получил. Последнее письмо – от 6–8–9 декабря с обидой за мою невнимательность. Если всерьез обиделась, то можешь особенно обширные письма не писать, а ставь меня в известность, что живы, здоровы и все ли у вас в порядке. Потом, после войны разберемся в твоих обидах. А сейчас некогда: работы много, да и обстановка нервная.

Сыновний привет мамаше и Викторину Сергеевичу. Как поживает Пус на шестом году жизни? Целую крепко. Твой Николай.

P.S. 3/I выслал тебе телеграфом 300 руб. Извини за перерыв, так как пришлось выплачивать 500 руб. – перерасход по командировке. Извините за небрежность и торопливость письма.

* * *

23/I-1944 г.

Дорогая Нинушка!

В роскошных залах старинного особняка [по-видимому, здание Петроградского райкома партии на ул. Скороходова, нынче – снова Большая Монетная – О. З.] пустынно и тихо. Только успокаивающе отбивает по радио метроном свой мерный такт, да изредка бьют часы редкостной работы. Через правильные промежутки позванивают люстры от содрогания всего здания. Это бьет тяжелая морская артиллерия. Возможно, что в других районах падают снаряды. Это последний поединок орудий главного калибра. На большой карте цепочка красных флажков, переставленных пару часов тому назад, отодвинулась от Ленинграда на несколько сантиметров и открыла железную дорогу на юго-восток, очистив полностью Неву. Теперь имеется полное и прямое сухопутное соединение с Большой Землей. От залива фрицев тоже отодрали. Значит, артиллерия бьет за эту линию флажков. Оттуда же, проходя измеряемое на карте многими сантиметрами расстояние, из стратосферы низвергаются на улицы и дома Ленинграда последние самые тяжелые снаряды фрицев.

Судя по тому, что минут пятнадцать уже не ощущалось подземного толчка, это и был самый последний снаряд. Больше их не будет падать на Ленинград, и, по всей вероятности, уже никогда[70].

Через несколько дней полностью очистится Октябрьская железная дорога на Москву[71], и весной в выходной надо будет съездить в Вырицу за подснежниками. Передо мной лежит газета с фото руин Петергофа. Туда даже не хочется ехать.

Мы, конечно, знали, что так будет (снятие блокады) и что это будет в середине января. Я догадался об этом еще 14/I вечером по гулу Кронштадтских фортов. Утром же 15/I ленинградцы ходили гордо и даже с влажными глазами[72]. Молнии и громы рвали в клочья тучи. Все звенело, дрожало, ходило ходуном; надо было кричать, чтобы услышали другие. Исполнялась самая величественная симфония, которую только можно вообразить. Так продолжалось с постепенным ослаблением несколько дней, и теперь гул передовой уже не слышен. Умолкли эсминцы, и говорят только самые тяжелые орудия больших кораблей. Сегодня, может быть, завтра, и будет конец блокаде Ленинграда, конец великой эпопеи, о которой будут многие века писать стихи, драмы, романы, сочинять кинофильмы, писать картины и создавать скульптуры, и которую мне довелось пережить.

Тысячи ленинградцев умирали с уверенностью, что эти дни наступят, и мне самому приходилось слышать от некоторых из них сожаление о том, что они-то, вот, не доживут до этих дней. Они оставляли эту радость нам как бы в наследство. Оттого мы ею так и богаты сейчас. Чем можно отплатить тем героям, которые собственными телами закрывают сейчас амбразуры вражеских дзотов?

По проспекту Добролюбова будет парк. Наши руины уже разбираются. На газонах будут цветы, а не капуста. Где нам выбирать огороды для индивидуалов? Урицк, Пушкин или Петергоф? Опять-таки, и о подсобном хозяйстве надо подумать. В Девяткине – болото и песок, а под Гатчиной землица хорошая. Вообще, работы было много, а впереди ее еще больше.

20/I я, наконец, переизбрался. Хотя я и получил порядочную вздрючку, но остался еще на год (парторгом ГИПХа). Ну, что же! Нет худа без добра. Если мне удастся осуществить мою [научную – О. З.] программу на этот год, то будет очень хорошо. Это будет неплохим сочетанием. Будет достигнута некая закругленность и полновесность.

Тебе тоже хотелось бы пожелать стать в этом году двойным кандидатом [вероятно, речь идет о защите кандидатской диссертации и вступлении кандидатом в ВКП(б) – Т. С.]. Ну, если не удастся, так в будущем году. Тебе можно не торопиться, молода еще. Боюсь, что со своей ванадиевой темой ты завязнешь. Тяжеловата темка, и не только для тебя.

Что касается огородной компании в Свердловске, то ее, пожалуй, придется отставить. Придется вам выковыривать снарядные осколки из ленинградской землицы. С завтрашнего дня буду вплотную заниматься всем комплексом назревающих вопросов.

Письмо твое от 3–8 января получил, за что благодарствую. От Василия не получал недели три известий. Василий Долгов, возможно, участвует в проводимых операциях, так как несколько дней не могу до него дозвониться. Лидия Ивановна жива и здорова и шлет тебе привет. За хлопоты по отправке посылки Оле принимаюсь на этой неделе. До сих пор не было ни минуты свободного времени. Привет всем. Поздравляю с победами. Целую. До новой встречи. Твой Николай.

* * *

30/I – 1944 г.

Дорогая Нинушка!

По радио сейчас передают подробности боев за Вырицу, за Чудово. Вся железная дорога Москва-Ленинград очищена и восстанавливается. Только что по радио сообщили об отмене всех ограничений, связанных с артобстрелами, так как их больше нет и не будет[73].

Уже целую неделю мы существуем с полным сознанием своей безопасности. Когда ложишься спать, то не думаешь, что просыпаться будешь на пару этажей ниже среди обломков. И что тебе придется ползти с перебитыми ногами в нижнем белье по той смеси грязи и снега, которые так характерны для января 1944 г. Зимы здесь нет в этом году[74]. А какое-то недоразумение: то дождь, то снег, а температура колеблется в пределах 1 гр. около гнусного нуля. Однако мерзкая погода нисколько не мешает нам радоваться тому счастью, о котором мы мечтали 2 года и 5 месяцев.

27/I, как вам известно, у нас в Ленинграде был грандиозный праздник по поводу снятия блокады. Это был незабываемый для ленинградцев день: 24 залпа из 324 орудий, тысячи ракет, огней, прожекторов. Такого салюта в Москве еще не было. Люди прямо-таки сходили с ума от радости, плясали, пели, кричали и плакали[75].

На Невском (теперь нет проспекта 25-го Октября и др., а восстановлены старые названия)[76] и на Дворцовой площади люди обнимались, целовались, пели, смеялись, образовывали хороводы. Стихийно возникали кружки самодеятельности. У нас, когда узнали, что будет приказ и салют, то весь народ остался работать еще на 2–3 часа, и после салюта я открыл митинг. Весь зал плакал, кто навзрыд, а кто молча.

Ораторы начинали говорить, а затем не могли продолжать от душивших их слез. Вспоминали своих близких, погибших от голода, бомб и снарядов, о своих мечтах об этом дне и не могли выразить своей радости и гордости. Говорили о нашем особом счете немцам и о том, что ленинградцы полностью рассчитаются с фрицами. Это так же верно, как и то, что мы обещали и не сдали Ленинград.

В связи с полным снятием блокады с Ленинграда ленинградцы возвращаются на свои старые пепелища. Ставка на то, чтобы вы вернулись к огородной компании, т.е. к маю или в мае месяце. С завтрашнего дня энергично начинаю проводить в жизнь намеченный план. Ты включена в список возвращенцев.

Сейчас сбегаю в магазин, выкуплю продукты и побегу на старое пепелище. Надо посмотреть, цело ли оно, т. к. последний раз был еще, когда блокада не была снята, и немцы осыпали этот район 12 и 16 дюймовыми снарядами. Комната мамаши цела. Я там был уже после последнего обстрела. Несколько снарядов попало в соседние дома и произвели огромные разрушения, а у нее в комнате даже целы стекла.

Работы у меня после отчетного собрания не убавилось, а, пожалуй, прибавилось. Дни проходят с молниеносной быстротой. Работаю до поздней ночи и все-таки не успеваю справиться с делами.

От Василия не получаю писем уже целый месяц. План Чупрыны в отношении его устройства в Ленинграде следует считать пока провалившимся. А жаль: хорошая работа, квартира, автомобиль. Вероятно, Василий зарабатывает себе еще один орден в районе Новосокольников на 2-м Прибалтийском фронте[77]. Мамашу прошу о нем не беспокоиться, он забродинской породы и при любых обстоятельствах не пропадет, а выйдет с честью.

На Ольгу, наконец, получил разрешение на посылку, и на этой неделе ей вышлю кое-какое барахлишко. Ее следует весной также ожидать в Ленинград.

Нам всем придется здорово поработать этим летом по восстановлению нашего очага. Но это – приятная, созидательная работа. Прошу извинения, т. к. тороплю заняться именно этой работой. Привет и поцелуи всем.

Целую. Твой Николай.

P. S. C завтрашнего дня принимаюсь за диссертацию.

* * *

11/II–1944 г.

Последний раз дежурил по району 23/I, то есть 19 дней назад. В ту ночь на Ленинград обрушивались последние снаряды, а наши линкоры, развернувшись на Неве, давали последние залпы по последним немецким крепостям под Ленинградом. Прошли две недели после того дня, когда ленинградцы официально праздновали свою победу. Праздник продолжается, он расширяется и углубляется с каждым днем. Идешь по улицам и ощущаешь спокойную гордость; и походка тверже и увереннее, как у хозяина и победителя, и в голове витают разные полуфантастические архитектурные проекты: вот эта группа домов сносится, здесь будет воздвигнут дворец, гармонирующий с уже существующими зданиями, тут будет парк и новая гранитная набережная со ступенями к воде и со скульптурными украшениями. Пока что девушки из команд МПВО разбирают на кирпич полуразрушенные здания, а строительные рабочие воздвигают леса и сваливают с машин песок, известь и прочие материалы. На 50 км вокруг Ленинграда на юг и запад лежит зона пустыни с руинами городов[78], с покалеченной военной техникой, бесформенными трупами немцев и минными полями. По проспектам Ленинграда иногда проводят колонны пленных фрицев[79]. Жаль, что не видел их поблизости. Говорят, что это коллекция грязных, закутанных в старое деревенское тряпье бродяг. Задорные девушки из команд МПВО, восстанавливающие троллейбусную сеть, кричат им: «Ну, как наш Ленинград? Хороший город?». А мальчишки из ворот метят попасть снежком в морду самого долговязого фрица. Ну, я думаю, что мы еще насмотримся на фрицев, и на живых, и на повешенных. Впрочем, пожалуй, жаль будет осквернять Ленинград этой падалью.

Предстоят грандиозные восстановительные работы. Кадры рабочих, мастеров, инженеров и их обучение, материалы и оборудование – вот проблемы, которые являются самыми мучительными по своей остроте.

В Ленинград ежедневно прибывают битком набитые поезда с возвращенцами. На другой день после снятия блокады прилетел Чижик, полный больших планов, новостей и наркоматских сплетен. До него уже прилетело несколько человек. Вчера прибыл Твардовский. Меня и Трофимова засыпают письмами. У городского бюро по вербовке рабсилы огромные толпы людей с заявлениями о возвращении семей. Сейчас это дело передается районным организациям. Творится что-то невозможное с жилищным вопросом[80]. Смятение царит в сердцах блокадных жен. Идет борьба за получение удобных участков земли к югу от Ленинграда.

У меня голова трещит от огромного количества вопросов, проектов, требований, собраний, заседаний. Берем твердый курс на завоевание ГИПХом командных высот в деле научного руководства восстановлением и дальнейшем развитием химической промышленности Ленинграда и экономически тяготеющих к нему районов (Кольский полуостров, Северо-Печерский край, сланцевые месторождения и др.), а также руководство минеральными солями, электрохимическими производствами, коррозией и прочими нашими старыми делами. Нам удалось завоевать одобрение и благословение на сей подвиг со стороны районных руководителей и части городских. Приходится расталкивать от спячки Дом Ученых, разыскивать и воодушевлять ученых-экономистов, тащить их в ГИПХ, составлять проекты и готовиться к выступлениям. Мы штурмуем здесь, а Борис (Артамонов) с группой наших руководителей, уехавших в Москву утверждать тематику, штурмуют в Наркомате, в ЦК и других высоких учреждениях. Но это еще артподготовка. Пожалуй, придется поехать в Москву с Павлом Петровичем (Трофимовым) для решения основных организационных вопросов.

На днях сюда явился Маковецкий с аналогичными же проектами. Он думает создать здесь проектный институт, автономный от ГИПХа, и собрать в нем специалистов, в том числе и наших. Он уже в Москве провел артподготовку. Ясно, что его прожект направлен против ГИПХа, или, вернее, против Трофимова. Личные же интересы не должны находиться в противоречии с общественными.

Перехожу теперь к более интересным для вас вопросам. Во-первых, совершенно ясно, что вы должны возвращаться вместе с теплом, с птицами и первыми зелеными листочками. Проектирую ваш приезд на конец апреля или начало мая, то есть к началу огородного сева. Раньше вряд ли удастся: холодно, нет еще разрешения. Борис в Москве попытается оформить нашу совместную поездку в Свердловск в апреле – начале мая. Но вряд ли мне это удастся.

Разрешение на ваш приезд я сейчас оформляю. Я заполняю анкеты на всех, включая и Викторина Сергеевича, но ему необходимо действовать и самостоятельно. Академик Орбели недавно был в Ленинграде, а сейчас – в Москве. Заявление на жилплощадь я подал и надеюсь на получение положительного ответа в ближайшие дни. Ваш вызов я буду оформлять через Петроградский район, так как руководители района могут оказать мне содействие.

Если не удастся ко времени вашего приезда разрешить жилищный вопрос, то лето проживем на старой квартире. Землю под огороды получим в достаточном количестве. Рассада тоже будет. Семенной картофель есть, но мало. (Чижик по приезде написал тебе письмо о передаче картошки. Получила ты эту картошку?).

Ольге написал письмо, собрал ее вещи, достал разрешение на посылку. Завтра мне сделают фанерный ящик, и на днях я, наконец, вышлю ей посылку. Думаю, что весной она тоже вернется в Ленинград. Вот, как быть с Колпаковыми, не знаю. От Василия получил, наконец, письмо. Он сидит на старом месте и бездельничает. Катается по Волге на лыжах. От тети Маши получил открытку. Миша действительно погиб в боях под Сталинградом и похоронен в совхозе «Ударник» на ст. Черниково. Василий Долгов жив и здоров и шлет вам привет. Лидия Ивановна тоже шлет привет, а также и другие гипховцы. Привет мамаше, Викторину Сергеевичу, Александре Сергеевне, Елене Александровне и Руфе [хозяйке квартиры, в которой мы жили в Свердловске, и ее дочери – О. З.]. Целую тебя и Пусю. Считаю дни до нашей встречи. Твой Николай.

* * *

14/II 44

Дорогая Нинушка!

Случайно узнал, что сегодня едет в Свердловск Маковецкий Лев Александрович. Посылаю с ним это письмо, и если возьмет, то две банки консервов, кило риса и детские ботинки. Ботинки и одну банку консервов от Василия Сергею. Очень жалею, что не смог с Маковецким послать вам вызов на выезд в Ленинград, так как не успел еще оформить. Бегу сейчас на ул. Печатников заверять справку, что за вами сохранена жилплощадь. Без этой справки разрешение на выезд не дают. С другой стороны, оттуда же, пожалуй, придется брать справку о том, что имеющаяся жилплощадь к жилью непригодна, для того чтобы получить жилплощадь. Впрочем, мне дадут и без такой справки. Хозяева района относятся ко мне очень хорошо и сделают для меня все, как в отношении жилплощади, так и в отношении вашего вызова, так что особенно не беспокойтесь.

В крайнем случае, если жилплощадь будет с ремонтом, то выселим кого-нибудь из жилого дома ГИПХа и займем квартиру на полгода или год. Ваш выезд надо форсировать. К 1 Мая вам нужно быть здесь. Викторину Сергеевичу также нужно действовать решительно и смело и придерживаться того же срока. Возможно, что я приеду за вами сам в апреле месяце, но на это пока не рассчитывайте. На Колпаковых на днях буду тоже делать вызов. Пусть они мне пришлют свои координаты (год рождения, место последней работы Николая Григорьевича и т. п.).

Сегодня получил через Хацкинсона, вернувшегося из Москвы, твои письма от декабря, что посылала с Чижиком. Был тронут до слез. Благодарю! Думаю, что после приезда мы заживем с тобой еще дружнее и лучше.

Чижик писал тебе о картошке. Получила ли ее или нет?

Ольге вчера собрал скудную посылку и на днях ее отправлю. Ее вещей здесь больше не осталось, и В. С. тоже нет. У мамаши тоже нет вещей, да их и не было. Первое время будет очень трудно. От Ольги жду письма. На нее тоже надо будет делать вызов. Пусть летом работает на огородах.

В Ленинграде творится сейчас нечто невозможное. Понаехало народа до черта. Ажиотаж с жилплощадью и т. п.

Извини за торопливость, так как Маковецкий через два часа уезжает. Целую всех. До скорого свидания. Твой Николай.

* * *

20/II– 44 г.

Дорогая Нинушка!

На днях мне исполнилось 36 лет. Теперь, значит, мне идет тридцать седьмой годик. Время идет неумолимо быстро и оставляет свои следы. Меня уже нельзя назвать молодым человеком, и я сам не ощущаю себя таковым. Принято считать мой возраст наилучшим, это расцвет сил физических и духовных. У каждого человека есть свой максимум развития жизненных сил. Ты, например, по-видимому, находишься в зоне такого максимума. Про себя я не могу определенно сказать: прошел ли я свой максимум, нахожусь ли в нем, или он лежит в недалеком будущем. Скорее всего, он остался позади и падает на последние три года перед войной. За последние три года меня часто посещают мысли на эту тему. Одной из причин является не проходящая с голодной зимы сердечная слабость, которая дает себя знать всякий раз, когда попилишь дрова, поднимешься на высокий этаж или проделаешь какую-нибудь другую тяжелую физическую работу.

Подобные явления наблюдаются у подавляющего числа моих знакомых: либо гипертония, получившая массовый характер, либо гипотония, то есть пониженное кровяное давление, как, например, у меня, либо что-нибудь в этом роде. Какой же я молодой человек, когда после подъема на четвертый этаж задыхаюсь и ощущаю боль в области сердца. В 1942 году я думал, что эти явления пройдут вместе с дистрофией. Однако дистрофия прошла, а явления сердечной слабости остались и, похоже, развиваются[81].

Среди ученого люда существует мнение, что гипертония и гипотония получили столь широкое развитие из-за переутомления физического и нервного, и что самое верное лекарство от этих болезней есть отдых. Поэтому мы сейчас подавляющее большинство химиков пропускаем через дома отдыха. Надо полагать, что и у меня сердечная слабость пройдет.

Меня этот вопрос интересует и с другой стороны. Через пару месяцев мы с тобой начнем новую жизнь, и мне хотелось бы, чтобы у меня оставалось больше сил и физических, и духовных после трудового дня, чтобы те несколько часов, которые мы проводили вместе, не были бы отравлены ядом усталости и дурного расположения духа. Я тебе непростительно мало уделял внимания, и мне хотелось бы зажить с тобой еще лучше, чем мы жили до войны. Правда, сейчас об этом как-то неудобно даже и мечтать. Война еще не кончилась, но скоро кончится, и не грех помечтать о лучшей жизни после войны.

Но после войны изменятся к лучшему только внешние условия, а отношения между людьми в основном определяются их внутренним содержанием. По своему внутреннему содержанию, воспитанию и по условиям работы и жизни, я не очень-то удобный для тебя человек, как ты убедилась. Но мы узнали друг друга и оценили, и оба теперь полны желания жить лучше, чем прежде, несмотря на возможное ухудшение внешних условий. Мне очень хотелось бы, чтобы ты была со мной более счастлива, чем раньше.

Я потихоньку готовлюсь к вашему приезду. Справки о том, что жилплощадь за вами числится, я получил на всех. Заявления на ваш вызов заготовлены, и все дело в том, что прием этих заявлений на некоторое время прекращен. В середине марта он будет, вероятно, возобновлен, но уже на новых, по-видимому, началах, устраняющих элемент стихийности.

По слухам, необходимо вам прислать сюда справки с места вашей работы о том, что препятствий со стороны УФАНа [Уральского филиала Академии Наук] и Физиотерапевтического института [в котором работал В. С. – О. З.] к вашему отъезду в Ленинград не имеется. Постарайтесь эти справки прислать как можно скорее.

Что касается жилья, то полного успеха еще нет, но надежда переходит уже в твердую уверенность. Мы берем ремонтировать один дом на Петроградской стороне[82]. В этом доме 10 квартир. Из них две разрушены одним снарядом и три сильно повреждены другим. Но имеются почти совершенно целые квартиры по 2–3 комнаты. Я нацеливаюсь на одну квартирку из трех комнат с кухней и уборной, целую, даже с двумя уцелевшими окнами, общей площадью 30–35 кв. метров. Эта квартирка на втором этаже, на тихой улице в десяти минутах ходьбы от ГИПХа. Но я просил предисполкома [председатель Исполнительного комитета Совета депутатов трудящихся, т. е. глава районной исполнительной власти – Т. С.] предоставить мне получше, если подвернется, и он обещал.

Таким образом, дело теперь за вашим приездом. Борис (Артамонов) еще не вернулся из Москвы. Держи связь с Мусей [двоюродной сестрой Н. В. – О. З.]. Вам лучше ехать вместе. Ваше прибытие ожидается к 1Мая. Смогу ли я приехать за вами – вопрос открытый.

От Василия вчера получил открытку. Его вынужденный отдых на берегу Волги окончился, и он, проехав Москву, быстро движется на Запад. Едет в теплушке без комфорта.

Не знаю, писал ли я тебе, что вернулись Зильберман, Марков и Песин. Последний жаждет получить квартиру взамен разбомбленной и останется лишь в случае получения таковой. Уверскую я отдал Зильберману.

Неожиданно обнаружилась Маргарита Борисовна (М. Б.) [Маргарита Борисовна Ружевская – давняя знакомая семьи Забродиных – О. З.], приславши мне привет через одну работницу. Она, оказывается, жива и здорова и работает на старом месте. Вчера я говорил с ней по телефону и сообщил ей адрес мамаши. Как-нибудь надо зайти к ней и узнать, как она выжила. О Юрии (брате М. Б.) нет никаких известий. О матери тоже. Вася Долгов здравствует и шлет вам привет. О Мишеньке стало известно, что он, по-видимому, был сожжен немцами заживо, так как его труп был найден обугленным, но подмышкой уцелели фотокарточки. Несчастная тетя Маша!

Итак, до скорого свидания. До нашей счастливой встречи осталось 70–80 дней.

Сегодня выслал телеграфом 300 рублей. Получила ли картошку Чижика?

Привет всем. Целую тебя и Пуса.

Твой Николай.

* * *

2/III–44 г.

Дорогая Нинушка! Извини меня за долгое молчание. Я тебе не писал уже 10 дней и, следовательно, ты могла начать беспокоиться обо мне. Обычно я пишу письма по воскресеньям или во время дежурств, как, например, сегодня. Прошлое воскресенье у меня было полностью занято целой кучей дел, и было некогда написать письмо. В числе этих дел было отсылка посылки Ольге и относ посылки старушке Федоровой. Оле я отослал три платья Елены Александровны, плюшевую муфту[83], материал на простыни, несколько комбинаций, старые трусы и купальные костюмы, и все старые женские чулки без пяток и носков, какие только нашлись. Боюсь, что она сильно на меня обидится, так как я ей послал трудно реализуемое барахло, но беда-то в том, что ее представления о большом количестве ценных вещей серьезно расходятся с действительностью: носильных вещей, ни Олиных (их почти и не было, частично же они были отправлены в Свердловск; наиболее же ценное она увезла с собой), ни твоих, ни Викторина Сергеевича, ни мамашиных (у нее вообще почти ничего не было) в наличии больше не имеется. <…>

Но что же вам выслать сейчас, чтобы вы могли продержаться до приезда в Ленинград? На этот вопрос я еще не имею в данный момент точного ответа. Перетряхну свои вещички и, может быть, кое-что выберу, но это будет малоценное старье. Не думаю, чтобы Чижик захватил с собой много моих вещей. Он выезжает отсюда дней через восемь, то есть приблизительно 10 марта. В крайнем случае, вслед за ним вышлю восьмикилограммовую посылку, которую вы сможете получить в конце марта – начале апреля. Ваш выезд я проектирую на конец апреля. Я заготовил все необходимые справки на всех вас, включая и Викторина Сергеевича. Временно выдача пропусков приостановлена и будет, вероятно, разрешена в марте – апреле.

Сегодня я заручился заверением одного весьма влиятельного лица о том, что моя семья при любых обстоятельствах будет сюда затребована. Это же лицо гарантировало и разрешение жилищного вопроса. Этот вопрос я пока сознательно не конкретизирую, так как, в связи с арендой двух домов (аренда еще находится в стадии оформления) возникают более благоприятные варианты, как-то: имеется некоторая возможность отремонтировать квартиру в 60–80 метрах от места моей работы с окнами на солнечную сторону и с шикарным видом на Неву, Зимний дворец, Фондовую биржу[84] и т.п. Есть и другие заманчивые варианты.

Я себя не обольщаю этими вариантами, но дело потихоньку движется к лучшему, и сейчас я уже мысленно кладу крест на нашу старую полуразрушенную и небоскребистую «фатеру».

Боюсь, не стал бы возражать Викторин Сергеевич, так как эти варианты лишают его удобства близости к месту работы. Но получение приличной жилплощади в нашем старом доме – дело явно безнадежное.

Активность, развиваемую Викторином Сергеевичем через Академию наук, одобряю. По этой линии вы выезжали, по этой же линии вы можете и приехать. Одно другому не помешает. На всякий случай и ты и Викторин Сергеевич пришлите мне справки с мест вашей работы, что ваши учреждения не возражают против вашего отъезда.

Огородная кампания – вот еще важный вопрос. Наши участки на склоне Невы мы отдаем под выгонку капустной рассады, и только после ее съема там можно будет посадить картошку, капусту, помидоры и огурцы. Значит, есть опасность лишиться ранней зелени (редис, салат) и запоздать с картошкой. Но этот участок мал. Основной участок будет за Новой Деревней (капустник), а также где-нибудь на юг от Ленинграда на разминированных участках (картофельник). Плохо дело с посадочным материалом. Вообще же сейчас здесь на рынке овощи и хлеб стоят в четыре раза дешевле, чем у вас. И это при плохом урожае овощей. Можно надеяться, что в будущем году они станут не дороже.

Я надеюсь на получения литерного питания с марта месяца. К концу года у меня на получение такового будет больше оснований. Так что проблема питания не должна быть особенно грозной. Вероятно, будет успешно разрешаться и проблема отопления. В этом году здесь каждая семья получает по 1–2 куб. метра дров.

Возвращаясь к Чижику и его картошке, могу сообщить о том, что твою открытку он получил и торжественно оную мне вручил как свидетельство того, что он свое слово держит. Не знаю, понял ли он твой намек на то, что рюкзачок всего один. На другой день мне посчастливилось прочесть открытку Карандина по тому же адресу и по тому же вопросу. <…> Между прочим, он у нас теперь зав., и моя группа попадает под его высокую руку. Хотели Зильбера, но остановились на моей рекомендации. Потом будет, вероятно, Песин.

<…> На днях нанес визит Рите [по-видимому, Маргарите Борисовне Ружевской – О. З.]. Я не ожидал ее увидеть в таком цветущем состоянии. Она говорит, что чуть не умерла с голоду и от цинги – пролежала пластом четыре месяца, а затем ее спас завод. Затем она быстро начала толстеть и превратилась в некое шаровидное существо, а теперь, как и большинство ленинградцев, она входит в довоенную форму. О матери она до сих пор ничего не знает, хотя те места на днях освободили.

Недавно видел Лидию Ивановну. Даже за время редких и очень коротких встреч мы успеваем наговорить друг другу столько «комплиментов», что их действия хватает на месяц и больше.

Надобно сказать, что я за последнее время стал столь ворчливым и непокладистым по отношению, особенно, женского общества, что напоминаю себе какого-то старого одинокого зубра из Беловежской пущи. Здесь явно сказывается отсутствие благотворного женского влияния. С нетерпением ожидаю того дня, когда таковое начнет сказываться. До того дня остались не более двух месяцев, так же, как и до настоящей весны.

Хотелось бы числа 18–21 мая съездить с тобой в Вырицу и посмотреть, что осталось от былого. От Василия, как писал, была получена открытка с дороги. Он проехал Москву и ехал на Запад. Больше писем не получал, думаю, что на днях получу. Мамаше не советую особенно беспокоиться о нем, так как он, по всей вероятности, занят сейчас срочными строительно-дорожными работами, и вряд ли ему до писем.

Получила ли ты от Маковецкого мое письмо и небольшую передачу в виде двух банок консервов, кило риса и детских ботинок? Детские ботинки и одну банку консервов надо передать Колпаковым. Привет маме, Викторину Сергеевичу, Елене Александровне, Руфе, Александре Сергеевне. А тебя и Пусю крепко целую.

Твой Николай.

* * *

7/III 44 г.

Дорогая моя женушка!

Поздравляю тебя с Женским днем [8 Марта][85]. Последние два дня мы усиленно готовились отметить сей праздник, но в этом году он будет отмечен довольно скромно, так как нет средств.

Среди огромного количества вопросов и забот вопросы, связанные с вашим скорейшим возвращением в Ленинград, занимают немалое место. Правда, благодаря моей неповоротливости и свойству заниматься своими личными делами в последнюю очередь, все эти дела двигаются очень медленно, но, как мне кажется, верно. Прежде всего, вопрос с вашим вызовом подвинулся довольно значительно. Имеется уже твердая договоренность о вашем вызове, который на днях будет оформлен документально.

Вопрос с квартирой не принял еще конкретных форм. Помимо возможностей получения квартиры из двух-трех комнат в тех домах, которые берется отремонтировать ГИПХ, Райсовет предлагает мне получить две комнаты в каком-либо другом доме. Пока что я ничего подходящего не подыскал. Две комнаты, конечно, меня не устраивают. Они бы нас устроили лишь в таком варианте, который содержится в скрытой форме в письме Викторина Сергеевича. Он прислал заявление, чтобы прописали Ольгу на его жилплощадь, а также выразил явное нежелание уезжать из старого дома. Может быть, он хочет жить вместе с Ольгой на старой квартире или в том же, по крайней мере, доме, не возражая против нашего поселения на Петроградской стороне? Мне этот вариант не очень нравится, но я потерял надежду на приобретение приличной жилплощади в старом доме. Возможны варианты в других районах, но все это неопределенно.

Как ты смотришь на вариант поселения Ольги и В. С. или одной Ольги на старом пепелище? Я держу курс на совместное существование и хлопочу о площади на всех вместе.

Мы собираемся открывать в ГИПХе ясли. Как быть с Олегом, если за ним некому будет смотреть? Ясно, что его придется таскать в очаг [так назывался детсад – О. З.]. Нам придется много времени уделять огородам, и особенно тебе. Плохо, что наши старики стали слишком стары. За ними тоже нужен уход. Вот почему им нужно было бы жить вместе, а для этого каждому из них нужна отдельная комната. Да и с питанием было бы значительно лучше, если бы все жили вместе.

Я на март месяц получил литерную карточку (литер Б). Возможно, что она будет сохранена и на дальнейшее время. Иметь две литерные карточки против двух иждивенческих – уже неплохо. Жизнь за последнее время стала значительно дороже.

10/III 44 г.

<…> В этом месяце я почему-то залез даже в долги. У меня мороз по коже пробегает, когда я подумаю о том, как вы там выкручиваетесь с деньгами. На этой неделе я получил от тебя письмо от 29/II, где ты пишешь, что на мои последние деньги купили только буханку хлеба. Жуть! Чижик поедет в конце марта. Ольга почему-то не приезжает. Как мне прислать вам вещички на выезд?

Только что мне звонили из Райсовета: на ваш выезд дано персональное разрешение. Завтра буду оформлять и постараюсь завтра или послезавтра вам выслать.

13/III выезжаю на неделю в Кавголово в дом отдыха. Вернусь в Ленинград 20/III.

Свободное время у меня сократилось, так как я зачислен в Райпартшколу [районная партийная школа – Т. С.] на 7 месяцев по 8 часов в неделю. От Василия получил письмо. Он где-то на Украине за Киевом строит мосты и дороги. От тети Маши получил сегодня открытку. Она живет плохо. Василий (Долгов) ей не пишет и плохо помогает.

О подробностях в части вашего вызова напишу завтра или послезавтра. Рассчитываю на ваш приезд в середине апреля. Итак, до скорого и долгожданного свидания. Целую. Николай.

* * *

12/III – 44

Дорогая Нинушка!

Дело идет к тому, что во второй половине апреля вы наконец-то будете здесь. Сегодня сдал все документы. Через неделю просили зайти за разрешением. Постараюсь переслать его с Симой [Серафимой Николаевной Басаргиной, женой Льва Николаевича Дерябина – двоюродного брата Н. В. – О. З.] или по почте, так как отъезд Чижика откладывается на целый месяц.

Самый тяжелый период будет первые дни после приезда, так как на старую квартиру сразу не сунешься. Там нужно неделю прибираться. То же – с мамашиной комнатой. Новая квартира пока не готова и потребует немалого времени и труда для ее освоения.

Договорился с П. П. (Трофимовым), что к моменту вашего приезда будет подготовлена квартира в жилом доме [ГИПХа – О. З.]. Он действительно жилой, так как есть вода, электричество и дрова. Отсюда мы и развернем свою дальнейшую деятельность по разрешению жилищного вопроса.

Конкретной жилплощади пока еще нет, но она усиленно ищется и в направлении 3–4 комнат с подходящей высотой по этажам. В этом вопросе торопиться не следует, дабы не совершить ошибок на многие лета.

Ехать вам лучше с семьей Артамонова. Ему пока разрешения не дают, но он своего добьется. Боюсь, что мне не удастся выехать вместе с ним [в Свердловск – О. З.], но ему-то удастся, и он поможет вам добраться.

К сожалению, отъезд Чижика задерживается, и я не могу быстро перебросить вам вещички для подкрепления. Чижик вам, возможно, будет подходящим попутчиком. Вещи, возможно, удастся отравить с Симой, если она скоро приедет.

Остались ли деньги на дорогу от продажи шубы? Пока я выслать денег не могу, так как их не имею. Завтра выезжаю в Кавголово в дом отдыха на неделю. В некотором отдыхе я нуждаюсь. Оттуда буду писать.

От Василия получил на днях письмо. Он где-то за Киевом. Работы у него по горло, и занимается он старыми делами по дорожной части. В отношении Колпаковых пока ничего не предпринимал. Думаю, что они приедут сюда вместе со своим учреждением в организованном порядке.

Из старых наших сотрудников продолжают понемногу приезжать, например, Хованский. Открывается вновь аспирантура, задачей которой является дать закончить аспирантуру старым аспирантам. Мищенко и Тищенко (сын) у нас консультанты. Не возобновить ли твою аспирантуру? На днях напишу более подробное письмо. Привет всем. До скорого свидания.

Твой Николай.

* * *

14/III 44

Дорогая Нинушка!

Второй день нахожусь в доме отдыха[86], куда получил путевку на неделю. Ощущения довольно странные – как будто переселился в другой мир. Горы, покрытые хвойным лесом, широкие белые пространства озер, пушечные выстрелы, пулеметная и автоматная трескотня, крики «ура», лыжники на крутых лесных тропинках, девушки мчатся с гор на финских санях. Неказистый с виду большой дом у подножия горы на берегу большого озера отделан внутри в стиле лучших швейцарских отелей, если судить по некоторым романам. Роскошные салоны с мягкой мебелью, дорогими картинами, читальный зал и шахматная, биллиардная, изящно отделанный кинозал и данзинг-холл [так в тексте – Т. С.] в северном стиле. В коридорах – мягкие ковры и дорожки. На кроватях ослепительной чистоты белье. В комнатах так тепло, что приходится частенько открывать форточку. Дом полон музыки. Радиола[87], радио, рояль и пианино. Танцы и веселый смех.

Обслуживание не оставляет желать лучшего. Если тебе понравился соус или гарнир, то сестра-хозяйка уже любезно справляется: «не желаете ли еще?». Ассортимент блюд и качество их превосходит, пожалуй, то, что я получал в железноводском санатории[88] перед войной.

В первый же вечер я восстановил меткость глаза и твердость руки на биллиардном столе. Сегодня после завтрака я облекся в лыжный костюм и впервые после многих лет вновь встал на лыжи. А сниженное кровяное давление и ослабление сердечной деятельности вначале давали о себе знать, но когда прошелся километров пять и немного отдохнул, то обратный путь показался удивительно легким. Каждая клетка организма насыщается кислородом, возникает непередаваемое чувство кислородной сытости и состояние волчьей неутомимости. Решил ходить на лыжах каждый день. Только так можно изжить невроз сердца, бронхиты и насморки. Уже сегодня лицо обветрилось и приобрело более здоровый вид. После вечернего чая брожу среди холмов и скал, смотрю, как молодые красноармейцы атакуют высоты, пробираются ползком по снегу в разведке или стреляют по мишеням. Здесь куются кадры для окончательной победы[89].

Кажется немного странным в дни войны попасть в такой санаторий, но мне после трех лет большого физического и нервного напряжения не вредно провести семь дней в обстановке, о которой не приходилось даже мечтать. Пройдет немного времени после войны, и мы отстроим санатории и здравницы еще лучше и краше прежних. Война нас многому научила. После войны каждый будет стремиться устроить свою жизнь более культурно, чем до войны, ибо наступит новая жизнь, новая эпоха послевоенного процветания. Но трудов положить придется много. И нам придется здорово потрудиться несколько лет, дабы восполнить потерянное и начать создавать новое.

О своих делах я писал в предыдущих письмах. Вызов на всех вас я получу, вероятно, через неделю. Вам следует рассчитывать свой отъезд на середину, на вторую половину апреля. Решение жилищного вопроса, как наиболее сложного, может затянуться на все лето (ремонт, переноска вещей и т. п.), а посему делаю расчет на занятие квартиры в жилом доме [ГИПХа – О. З.] как временной базы. Ставку нужно, конечно, делать на совместное житье.

Получил вчера твое письмо от 3/III. Меня всегда трогают до глубины души твои описания похождений Олега. Горжусь тем, что у меня растет такой сын. Сегодня вспоминал наши с тобой путешествия по Кавказу. Через 10 лет мы вновь пройдем с тобой по тем же горным тропам и перевалам.

От Василия больше писем не получал. Очевидно, у него сейчас дел по горло и некогда писать. Прошу мамашу о нем не беспокоиться. Он находится на прежней работе и честно трудится во славу нашей Родины.

До нашей встречи осталось не больше сорока дней. И тогда мы снова заживем все вместе. Привет всем. Целую.

Твой Николай.

* * *

22/IV–44

Дорогая Нинушка!

Ужасно тороплюсь, так что не смог написать тебе подробное письмо. Чижик уезжает сегодня, и я не смогу даже повидать его перед отъездом. Посылаю с ним кожаный саквояж. В нем одна банка со свиной тушенкой, две банки рыбных консервов и галеты (приблизительно 2,5 кг). Это вам на дорогу.

Постарайтесь зацепиться за эшелон, который будет идти из Иса в Волховстрой. С этим эшелоном в первых числах мая едут Колпаковы в Волховстрой, а оттуда в Ленинград. Из Волхова в Ленинград легче будет вам добраться. Впрочем, лучше ехать с Чижиком через Москву.

Квартира в жилом доме еще не готова, но к вашему приезду будет готова. Квартиру на Петроградской еще не получил, но надежды есть.

Восстановление дома на Союза Печатников еще не началось, и вряд ли начнется в этом году. Кучеров сможет при большом нажиме выделить только одну комнату для Викторина Сергеевича в первых этажах. Наша жилплощадь за нами сохраняется, но жить там без центрального отопления, водопровода и канализации зимой нельзя. Институт Лесгафта [Естественно-научный – О. З.] реэвакуируется осенью, но, поскольку дом не отремонтирован, то работы не будет. Викторину Сергеевичу нужно устраиваться в Физиологический институт им. И. П. Павлова[90] (через М. К. Петрову) или в ВИЭМ[91], в 1-й ЛМИ, в Колтуши[92] и т. д.

Как-то вы доберетесь? До скорого свидания. Завтра напишу более подробное письмо.

Целую. Жажду скорой встречи.

Твой Николай.

Суров Илья Алексеевич – Санкт-Петербургский национальный исследовательский Академический университет имени Ж. И. Алферова Российской академии наук, лицей «Физико-техническая школа», преподаватель, кандидат физико-математических наук, Санкт-Петербург, Россия.

Email: ilya.a.surov@itmo.ru

SPIN: 5003-7439

Researcher ID: J-3796-2015

ORCID: 0000-0001-5690-7507

Scopus ID: 57219761715

Авторское резюме

Состояние вопроса: Способность произвольного управления своим поведением, отличающая живые организмы от инертных тел, обычно приписывается им как очевидная данность. Современная имитация когнитивных функций и механики нейронных процессов эту очевидность снимают, ставя вопрос о содержательном раскрытии принципов субъектности как способности к психическому самоуправлению.

Методы: Ключевым элементом подхода является многовариантность квантово-физических процессов, размыкающая причинную замкнутость «физического мира». Принцип этого размыкания раскрывается через теорию волны-пилота Д. Бома, согласно которой квантовое состояние частиц направляет их подобно сигналу, действующему на радиоуправляемый корабль. Сходную информационно-управляющую функцию для тела живого организма выполняет его психика, причём управление поведением состоит в решениях о запуске и прерывании когнитивно-поведенческих программ. При этом в качестве волны-пилота выступают «квалиа» – эмоционально-смысловые состояния сознания принимающего решение лица, определяющие вероятности осуществления альтернативных вариантов будущего.

Результаты: Обнаружено, что для психического управления поведением достаточно способности субъекта к управлению эмоционально-смысловым состоянием собственного сознания. В отличие от прямого влияния воли на управляемый объект, такое управление не нарушает законов физики. При этом удаётся избежать как копенгагенского разрыва причинности, так и ухода в многомировую мистификацию «квантового сознания».

Выводы: Волевое управление введено в физическую картину мира. Принцип «психической детерминации» Рубинштейна-Брушлинского и теория «информационной причинности» Д. И. Дубровского раскрыты и дополнены в соответствии с квантово-аристотелевскими понятиями энергии и потенциала. Намечены подходы к естественнонаучному исследованию индивидуального и коллективного сознания, субъектности и управления.

Ключевые слова: причинность; свобода воли; управление; квантовая неопределённость; многовариантность будущего; сознание; эмоция; квалиа; психика; субъект; бомовская механика.

Consciousness – Pilot: Quantum Mechanics of Mental Determination

Surov Ilya Alekseevich – National Research Academic University of the Russian Academy of Sciences, teacher, PhD (Physics and Mathematics), Saint Petersburg, Russia.

Email: ilya.a.surov@itmo.ru

Abstract

Background: The ability of voluntary self-determination that distinguishes living organisms from inert matter is usually attributed to them on obvious basis. Modern imitations of cognitive functions and neural mechanics address this approach, requiring explication of subjectness as an ability for mental self-control.

Methods: A key element of the approach is quantum uncertainty of the future, which breaks causal closure of the “physical world”. The principle of this breaking is revealed through D. Bohm’s pilot-wave theory, according to which quantum state of particles directs them like a signal acting on a radio-controlled ship. A similar information-guiding function for the body of a living organism is performed by its psyche, whereas free will exercises decisions of starting and interrupting cognitive-behavioral algorithms. The pilot wave of living organisms is its “qualia” – the emotional-semantic states of the decision-maker, defining the probabilities of choice between the alternative futures.

Results: It is found that mental control of behavior is allowed by the subject’s ability to manage emotional-semantic state of their own consciousness. Unlike the direct influence of will on the controlled object, such control does not violate the laws of physics. The proposed model avoids both the causality gap of Copenhagen quantum cognitive science and the multi-world mystification of “quantum consciousness”.

Conclusion: Voluntary control is introduced into the physical worldview. Rubinstein-Brushlinsky’s principle of “mental determination” and D. I. Dubrovsky’s principle of “informational causality” are complemented in accord with Aristotelian concepts of potentia and energy. The model opens up approaches to natural-scientific study of individual and collective consciousness, subjectness and will.

Keywords: causality; free will; control; quantum uncertainty; mental determination; consciousness; emotion; qualia; psyche; subject; Bohmian mechanics.

1 Субъект и психическое управление

Первопричины активности живых организмов, отличающие их от инертной материи, – центральный вопрос философии, исследуемый со времён древних греков до наших дней. В этом вопросе главное место занимают введённые Аристотелем понятия субъекта и объекта, отличающие действующее лицо от адресата воздействия [1]. Качество субъектности, понимаемое как мера самоуправляемой активности той или иной сущности, лежит в основе современной психологии [2], [3].

На протяжении более чем двухтысячелетних рассуждений классификация сущностей на объекты и субъекты была вполне очевидна: человек субъектен, а камень, нож и поезд – нет. Научно-технический прогресс XX–XXI веков эту очевидность снимает. С одной стороны, Сеченов и Павлов объяснили большую часть деятельности человека работой рефлексов. Продолжая этот тренд, современный искусственный интеллект (ИИ) всё больше замещает память, логику, речь и другие когнитивные функции. С другой стороны, техника обеспечивает исполнение всё более сложных операций в автоматическом режиме; глядя со стороны на современное такси понять, есть внутри водитель или нет, практически невозможно. В этой связи вопрос об источнике активности преобразовался в вопрос о принципах и механизмах управления биологическими, технологическими, социальными и другими процессами [4]. В живых организмах за управление поведением отвечает их психика, в связи с чем понятие субъектности в этом случае раскрывается как способность организма к психическому (само)управлению.

На этом фоне гуманитарные учения, постулирующие субъектность человека как очевидную данность [2], [5], выглядят всё более бледно. Аристотель и Брушлинский, в конце концов, могли просто ошибаться или давать ограниченно верные ответы, неприменимые к реалиям сегодняшнего дня – когда впервые в истории проблема субъектности вышла из научных кабинетов в область регулирования НБИКС-технологий [6]. Исходный вопрос о первопричинах активности требует не догматически-декларативного, а содержательного ответа на новой научной основе [7, с. 115–130]. При этом глобальные последствия возможных ошибок делают обычную разобщённость естественных и гуманитарных наук всё более опасной [8], [9].

1.1 Подход Рубинштейна – Брушлинского

Классическим решением вопроса психического управления является принцип «психической детерминации» С. Л. Рубинштейна, согласно которому «внешние причины действуют через внутренние условия» [10, с. 242]. На момент своей разработки (1920-е годы) этот принцип позволил отличить сложное поведение человека от исключительно «внешней детерминации» инертных тел. Очевидную трудность для такой логики представляли появившиеся спустя 30 лет электронные вычислительные машины, реакции которых определялись стимулами не напрямую, а через невидимые глазом алгоритмические цепочки непривычно огромной длины.

Такой алгоритм по игре в шахматы обсуждает А. В. Брушлинский в 1970 году, отмечая разницу между мышлением человека и функционированием машины: «репродуктивное» мышление машины ограничено перебором и перекомбинацией заложенных в неё данных. Соответственно последнее в принципе не способно породить что-либо новое и выйти за рамки того, что уже существует в тренировочных данных, в психике программиста на момент написания кода. «Продуктивное» (творческое) мышление человека, напротив, создаёт существенно новое, выходя за пределы известного. На основе этой разницы делается верный вывод об ограниченности кибернетического подхода в психологии, который «не может служить альтернативой механистическому принципу детерминизма» [12, с. 161–185].

Придя к этому выводу, Брушлинский предлагает вместо механико-кибернетического детерминизма его «диалектико- материалистическую» замену в виде концепции Рубинштейна полувековой давности (там же). Эта замена, однако, ничего не меняет по сути, поскольку опосредованное программой действие может быть столь же предопределённым, как это очевидно на примере шахматной машины. И в такой машине, и в беспилотном такси «внутренними условиями» являются состояния их искусственных нейросетей [13], тренируемых ныне на «историческом» принципе развития естественной психики.

Таким образом, концепция психической детерминации Рубинштейна-Брушлинского предлагает считать эти машины субъектами деятельности наравне с человеком – в прямом противоречии с основами их гуманистических идей. Методологическое ядро теории Рубинштейна [14] оказалось внутренне противоречивым, в связи с чем во многом правомерная критика «идеалистического» понимания свободы воли [10, с. 358–361] не привела к появлению жизненно-состоятельной альтернативы[1].

Тому доказательство – определение свободы как «осознанной необходимости», вбивавшееся в подкорку поколениям советских студентов и продолжающее использоваться ныне. Осознавай или не осознавай, а необходимое произойдёт в любом случае. Такое «сознание» – беспомощный наблюдатель без какой-либо возможности управления реальностью. В этой связи «проблемы бессубъектности» поздне- и пост-советской России [15] – прямой результат работы вышеупомянутых классиков психологии.

1.2 Информационная причинность

Современный подход к этой проблеме опирается на результаты нейрофизиологических исследований, согласно которым материальными носителями ощущений, мыслей, чувств, идей и намерений являются рисунки возбуждения нервной системы организма, находящиеся с ними во взаимо-однозначном соответствии [16]. При этом непосредственный опыт показывает, что человек в той или иной мере способен к произвольному управлению своими мыслями, намерениями и другими типами психической информации. Ввиду отмеченного соответствия это управление обязано иметь место и на уровне нейрофизиологии, а значит должно быть способно приводить к наблюдаемым действиям организма. При таком управлении важны так называемые «кодовые зависимости», позволяющие, например, понять значение и выполнить команду, переданную в естественном языке или в азбуке Морзе. Предполагается, что такого типа «информационная» причинность (а не «физическая» причинность взаимодействия нейронов), лежит в основе психического управления [17].

С этим решением, однако, связана следующая трудность. Изоморфизм психической информации и её «нейрокодов» означает, что их динамика протекает по одним и тем же законам природы. Этот факт очевиден на примере компьютера, процессор которого есть сложная электрическая цепь. Работа таких цепей обусловлена множеством кодовых зависимостей: от логических операций с элементарными ячейками памяти до высокоуровневых команд современных языков программирования. Тем не менее, алгоритмика процессорных вычислений однозначно соответствует электродинамике разветвлённой цепи резисторов, транзисторов и других элементов. Эта динамика протекает строго по законам физики и не допускает какого-либо произвола. Сколь угодно сложные программы – от операционных систем до чат-ботов – работают абсолютно предопределённым образом, исключающим возможность истинного творчества и самоуправления [18], [19].

То же самое верно для нервной системы человека, где наличие сложных кодовых зависимостей само по себе не открывает возможностей произвольного управления. Такое управление требует хотя бы минимальной многовариантности несущих психику нейронных процессов. Классическая электрохимия, однако, такой многовариантности не предусматривает [20], [21]: согласно этим законам, движение потенциала действия по нервному волокну столь же предопределённо, как и результат логических операций в процессорах вычислительных систем.

Иными словами, нейро-психический изоморфизм работает в обе стороны. Попытка использовать его как мост между психологией воли и механикой нейронных процессов упирается в жёсткую предопределённость классической физики. Уходя от этой проблемы, Дубровский выводит «субъективную реальность» за рамки «физического мира» [17], [22]. Имея в виду буквальный перевод греческого φύσις (природа), этот вывод фактически относит психическое управление к разряду сверхъестественно-потусторонних явлений. В этой связи «информационная причинность» (в её текущем виде) не удовлетворяет критериям, предъявляемым к теориям естественных наук о человеке.

1.3 Квантовый подход

Ошибка концепции «информационной причинности» Д. И. Дубровского состоит в отождествлении предопределённости и «физичности» процессов природы. Предопределённость (детерминизм) и причинная («каузальная») замкнутость имеют место только в классической физике (механике, термодинамике, электромагнетизме и теории относительности), а значит является свойством не «физического мира», а лишь его «классической» части[2] [23], [24]. Детерминизм классического мира не допускает другой случайности, кроме «непознанной закономерности»[3].

Квантовая физика, напротив, допускает многовариантность физических процессов, необходимую для психического управления. Неизбежность такого допуска проявилась в первые же годы создания квантовой теории в виде соотношений неопределённостей Вернера Гейзенберга. Наиболее известный вид этого соотношения запрещает одновременно точное знание координат и импульсов частицы, ограничивая произведение их неопределённостей через постоянную Планка как Δx·Δp≥ħ/2. Это ограничение не имеет аналогов в классической физике, которая допускает сколь угодно точное знание величин в любых сочетаниях.

Гейзенберг осмыслил квантовую неопределённость на основе аристотелевской концепции потенциально возможного (Δύναμνς) [25]. Если координата есть текущее состояние частицы, то импульс описывает её будущее. Это будущее знать точно нельзя и неопределённость его тем выше, чем точнее знание настоящего. Эта «квантовая» неопределённость принципиально отличается от субъективного незнания, например, числа букв в этом параграфе текста. Квантовая неопределённость описывает объективную многовариантность будущего, из всех потенциально возможных вариантов которого эксперимент осуществляет какой-то один [26], [27], [28].

Таким образом, квантовая теория обнаруживает выход из каузальной замкнутости классической физики. При этом разрыв причинности в точке выбора одного из вариантов квантово-неопределённого будущего проявляется в «невычислимой» динамике нейронных процессов [19], зависимых от психического управления. С применимостью квантовой теории к макроскопической нейродинамике, однако, связана так называемая проблема декогеренции, то есть разрушения квантовых состояний при взаимодействии нейрона с внешней средой [29]. Условия «тёплого и влажного» мозга радикально отличаются от высокого вакуума и низких температур, необходимых для лабораторной работы с квантовыми состояниями.

Не входя в обсуждение этой проблематики, отметим осторожность, с которой следует относиться к «теоремам о невозможности» макроскопических квантовых явлений. Применимость таких теорем, включая известную оценку М. Тегмарка о времени декогеренции [30], всегда ограничена рамками конкретной модели. Обобщение полученных выводов на другие принципы поддержания квантовых состояний макроскопических систем [31]–[41] есть пример либо философской безграмотности, либо философской предвзятости. Если для этих механизмов будут получены аналогичные запрещающие оценки, то и это не докажет «теорему о невозможности» в силу неограниченного числа других возможностей[4].

Итак, квантовая физика есть единственный (из известных сегодня) раздел естественных наук, предоставляющий место для многовариантности будущего[5]. Она даёт онтологическое основание для исследований свободы выбора, субъектности, сознания и психического управления [43]–[46], без которого этим явлениям остаётся лишь иллюзорно-воображаемый, «эпифеноменальный» статус. Тем не менее, в силу небольшого числа экспериментальных подтверждений [47]–[50], в этой статье квантовый характер психического управления рассматривается как рабочая гипотеза.

Наличие места для управления, однако, не объясняет его механизма – того, каким образом психика может влиять на осуществление того или иного варианта потенциально возможного поведения. Этот механизм и является объектом настоящей статьи.

2 Постановка задачи в квантовой когнитивистике

Под психическим управлением обычно понимается способность субъекта к произвольному определению своего поведения [2]. Эта способность, разумеется, не освобождает организм от подчинения законам физики: стоя на полу, человек давит на него со строго определённой силой, а после прыжка его центр масс двигается по однозначно предсказуемой траектории, изменить которую одним лишь волевым усилием вряд ли возможно. В этой связи необходимо уточнить, что под управлением надо понимать не произвол деятельности вообще, а лишь способность субъекта к принятию свободных решений: сесть, встать, прыгнуть с пирса в ту или иную сторону, съесть яблоко или подписать договор [44]. После такого решения деятельность организма следует законам физики, биологии и / или общества, не допускающим произвольного вмешательства. По завершении либо прерывании этого алгоритма субъект снова попадает в точку управляемого выбора, после которого цикл повторяется.

2.1 Структура двухвариантного выбора

Простейшим типом произвольного управления является выбор между двумя взаимоисключающими вариантами будущего: сделать некоторое действие (1) или не сделать (0), считать стимул как важный (1) или не важный (0), признать утверждение как истинное (1) или ложное (0) [51]. На таких двухвариантных решениях специализируется сознание человека и других млекопитающих, одобряющее (1) или отклоняющее (0) предлагаемые подсознанием варианты поведения [11], [45, гл. 9]. Для принятия каждого такого решения собранная организмом информация представляется сознанию в виде эмоционально-окрашенного смысла. Это непосредственное переживание («квалиа») есть состояние сознания субъекта, управляющего принятием этого решения [11], [52], [53]. Пространство таких состояний кодируется квантовым состоянием Ψ и имеет структуру трёхмерной сферы как показано на рисунке 1.

Рисунок 1 – Пространство эмоционально-смысловых состояний Ψ («квалиа») субъекта, обеспечивающих управление двухвариантным выбором [50]. Это состояние кодируется вектором, указывающим из начала координат в некоторую точку на поверхности или в объёме шара. Проекция этого вектора на вертикальный диаметр сферы определяет вероятности исходов «1» и «0»

Нейрофизиология эмоций обычно связывается с миндалевидным телом, гиппокампом и другими отделами лимбической системы млекопитающих [54]. Развитие этой системы «эмоционального интеллекта» открыло организмам возможность выбора между мотивами личного и коллективного выживания, ставшего прототипом свободно-управляемого поведения [52]. Как именно это управление реализовано, однако, оставалось загадкой: если материальным носителем эмоций является «классическая» нейросеть лимбической системы, то её предопределённая динамика в принципе не может чем-либо управлять; если же эта сеть существенно «квантовая», то неуправляемой становится её собственная спонтанность. И то и другое противоречит ведущей функции сознания в процессе психического управления.

2.2 Разрыв причинности в квантовой физике

Аналогичная проблема возникла при осмыслении открытий квантовой физики, для понимания которых достаточно эксперимента, показанного на рисунке 2 (этот же эксперимент Штерна-Герлаха [55] использован в следующих разделах для иллюстрации модели управления). При движении атомов серебра через магнитное поле на них действует сила, в зависимости от ориентации (магнитного момента) атомов более или менее сильно отклоняющая их либо вдоль «1», либо против «0» направления магнитного поля. Эта классическая логика предсказывает, что засветка экрана должна иметь форму эллипса, вытянутого по направлению поля. В эксперименте, напротив, на экране возникают два отдельных пятна, как показано на схеме.

Рисунок 2 – Эксперимент Штерна-Герлаха: двухвариантный выбор в микромире при прохождении атомов серебра через магнитное поле [55]

Описать деление пучка на две части легко, добавив к физической модели отвечающие за это дополнительные силы. Проблема такого решения в том, что произвольное внесение подобных добавок в каждой конкретной ситуации свело бы предсказательную силу теории к нулю; физика в лучшем случае превратилась бы в сборник рецептов по решению отдельных задач, а то и вовсе рассыпалась бы на противоречивые блоки расчётных приёмов.

Квантовая теория решила эту проблему, приписав частице квантовое состояние Ψ – «спин», структура которого показана на рисунке 1. Это состояние определяет вероятность попадания частиц в одно или другое пятно на экране, как показано на правой части схемы: чем ближе вектор Ψ к северному полюсу, тем больше вероятность варианта «1» и наоборот. Траектории движения частиц при этом не рассматриваются; говорят, что квантовое состояние Ψ исчезает (сворачивается, схлопывается, «коллапсирует»), тогда как вместо него возникает частица в положении «1» или «0». Говорить о траекториях частиц при этом нет смысла в силу того, что этих траекторий – как и самих частиц до измерения – не существует. Предсказать каждый конкретный исход квантовая теория также не берётся; на основе состояния Ψ рассчитываются лишь вероятности исходов «1» и «0» (рисунок 1), подтверждаемые статистикой экспериментов.

Таким образом, в момент «наблюдения» за каждой отдельной частицей причинно-следственная цепочка её положений претерпевает разрыв. Вместо предопределённого движения по непрерывной траектории через один или несколько магнитов частица как бы мерцает, появляясь в непредсказуемых точках пространства и растворяясь в «пространстве вероятностей» согласно уравнениям квантовой теории; то же самое характерно для других «квантовых» явлений. Такое «копенгагенское» понимание квантовой теории делит реальность на интуитивно понятный «классический» мир и непостижимое «квантовое зазеркалье», что с точки зрения рациональной мысли вызывает массу вопросов [56].

3 Волна – пилот

Рациональное понимание квантовой теории предложил американский физик Дэвид Бом (1917, США – 1992, Англия), показавший, что экспериментальные факты квантовой физики можно понять и без отказа от причинности [57], [58]. Открытие Бома состоит в том, что делящие пучок силы он отыскал в самой квантовой теории, созданной за 25 лет до этого. Эти силы зависят от положения частицы в пучке и определяются его квантовым состоянием, рассчитываемым согласно обычным законам квантовой теории. Действие этих сил на частицы в эксперименте Штерна-Герлаха (рисунок 2) показано на рисунке 3.

Интенсивность серой заливки на этих графиках показывает вероятность обнаружения частиц в каждой точке. Растекание этой вероятности из входного пучка по двум выходным каналам вычисляется по обычным правилам квантовой теории и определяются полярным углом θ состояния частиц Ψ (рисунок 1), с которым они входят в магнит. Если θ=90° (вектор Ψ горизонтален), то оба канала наполняются одинаковой величиной вероятности p₁=p₂=0.5 как показано на графике 3А. Если θ больше или меньше 90°, то наполнения каналов p₁, p₂ меняются согласно вероятностям на рис. 1. График 3Б показывает случай θ=66.4° при котором p₁=0.3, p₂=0.7, то есть каналы делят полную вероятность получения частицы в соотношении 30 на 70.

Рисунок 3 – Бомовская механика частиц в эксперименте Штерна-Герлаха (рисунок 2) для случаев, когда вероятности отклонения вверх равны p₁=0.5 (А) и p₁=0.3 (Б). Пунктиром отмечена область магнитного поля. Серым тоном показана вероятность обнаружения частиц. Линиями показаны траектории выборки частиц, рассчитанные по теории [59], [60]. Стрелками показан полярный угол θ ведущего состояния Ψ (рис. 1) в отдельных точках части траекторий

Бомовская добавка к этому обычному вероятностному расчёту состоит в дополнительных уравнениях, позволяющих проследить путь каждой частицы от начального положения в пучке к точке на экране (если он есть) [58]. На рисунке 3 такие траектории показаны для N=18 частиц, распределённых в плоскости перед магнитом как показано чёрными точками. Стрелки рядом с некоторыми из них показывают начальное направления вектора Ψ (1) в вертикальной плоскости, которое взято одинаковым для всех частиц. При начальном θ=90° (p₁=0.5, горизонтальные стрелки, график 3А) в каждый канал уходит по Np₁=Np₂=9 частиц. При p₁=0.3 (стрелки с наклоном θ=66.4°, график 3Б) в верхний и нижний канал должно уходить в среднем по Np₁=5.4 и Np₂=12.6 частиц соответственно.

В силу неделимости частиц, теория Бома распределяет их по каналам в соотношении 5 на 13. При этом шестая частица сверху на графике 3Б заходит в светлую область пространства с весьма низкой плотностью вероятности, склоняясь в итоге к нижнему каналу; показанное стрелкой кубитное состояние этой частицы Ψ поворачивается к варианту «0» как того требует обычный квантово-теоретический расчёт. То же самое верно для остальных частиц, однако процесс «принятия решения» идёт у них быстрее, чем у пограничной частицы 6. При этом искривление каждой траектории справа от магнита обусловлено действием найденного Бомом «квантового потенциала», определяемого для каждой частицы её квантовым состоянием (рисунок 1). Помимо обычных механических сил, каждую частицу как бы ведёт её квантовое состояние, получившее в этой связи название «волны-пилота»[6].

Как отмечается Бомом, действие волны-пилота на свою частицу аналогично действию электромагнитного сигнала на радиоуправляемый корабль [58, с. 326]. При взгляде со стороны движение такого корабля будет определяться невидимыми глазу «нелокальными» силами, учитывающими в том числе удалённые объекты, не оказывающие на корабль непосредственного воздействия. По сравнению с кинетической энергией корабля, собственная энергия такого сигнала ничтожно мала; его управленческое действие определяется не этой энергией, а исключительно информацией сигнала. Так открытие Бома, по сути, выявило информационно-управляющую функцию квантовых состояний по отношению к описываемым ими системам.

4 Управляемость в теории Бома

Таким образом, в отличие от копенгагенской интерпретации, механика Бома не противопоставляет частицам их квантовые состояния («волновые функции»), а описывает их в постоянном взаимодействии. В этой связи бомовская версия квантовой теории представляет собой перспективную модель соотношения психики и тела живых организмов, в которой управляющая функция волны-пилота по отношению к частице сходна с управляющей функцией «сознания» по отношению к телу [61], [62]. С этой моделью, однако, связана следующая трудность.

4.1 Предопределённость бомовской механики

Из графиков рисунка 3 видно, что ни одна из построенных траекторий не имеет развилок. Это значит, что движение каждой частицы полностью предопределено её ведущим квантовым состоянием и начальной координатой. Точное знание этой координаты, конечно, запрещено принципом неопределённости Гейзенберга, в силу чего результаты отдельных экспериментов Штерна-Герлаха остаются непредсказуемыми. Эта непредсказуемость не противоречит отмеченной выше предопределённости: в теории Бома, точные координаты частиц объективно существуют в каждый момент времени, но на точность их измерения (а значит и прогнозирования) природой наложены фундаментальные ограничения [63].

Сходное положение дел имеет место для прогнозирования любого процесса в природе – с той разницей, что неизбежная погрешность обусловлена не фундаментальными законами, а несовершенством приборов и методов [64]. Выходит, что отличие квантовой физики от классической состоит в том, что на движение частиц теперь действуют не только обычные (местные, локальные) силы, но и (распределённая, нелокальная) волна-пилот. Эта волна, однако, изменяется со временем в строгом соответствии с уравнением Шрeдингера. Соответственно, совместная динамика частиц и их волновых функций должна быть полностью предопределена, не оставляя места для произвольного управления.

В физике онтологическая предопределённость бомовской механики не проблема, а скорее преимущество, вписывающее квантовую теорию в детерминированную картину физического мира [65]. Применительно к психическому управлению, напротив, это свойство фатально. Полная предопределённость системы сознание (волна) – тело (частица) означает, что такое сознание столь же бессубъектно, как электромагнитная волна, «управляющая» движением робота по заданной программе в соответствии с законами физики. «Свобода» такого сознания может состоять разве что в «осознании необходимости» да выборе своих субъективных переживаний («позиции наблюдателя» [66]), без какого-либо влияния на реальность.

4.2 Управление и уровни информации

Рассматривая эту трудность, Бом предлагает следующее решение: если «квантовые» системы отличаются от «классических» своей чувствительностью к информации квантовых полей, то аналогичная разница может иметь место между живыми организмами и элементарными квантово-физическими системами. Поведение человека может быть чувствительно к информационным полям следующего уровня. Эта информация управляет квантовыми состояниями сознания подобно тому, как обычные квантовые состояния управляют движением частиц на графиках рисунка 3, отклоняя их от ньютоновских траекторий. Эта гипотеза позволяет объяснить механизм психического управления следующим образом.

Предположим, что человек способен к самопроизвольному, внеалгоритмическому изменению своей волны-пилота Ψ (рисунок 1), то есть собственного эмоционального состояния. Для такого «управления эмоциями» в психологии известно множество приёмов и техник [67]–[72]. Оставляя за скобками обсуждение этих приёмов, отметим, что разнообразие имеющейся литературы свидетельствует о достаточно широком консенсусе о возможности такого управления.

Поскольку эмоции («квалиа», чувства) носят исключительно субъективный характер, возможность управления ими редко оспаривается даже сторонниками радикальных форм детерминизма. Действительно, если «субъективная реальность», «внутренний мир» эмоций существует параллельно к реальности объективной без прямой причинной связи, то эмоциональный произвол сознания вполне может сосуществовать с предопределённостью наблюдаемого поведения. Бомовская механика устанавливает такую связь следующим образом.

5 Сознание – пилот

Рассмотрим человека, выбирающего одну из двух дорог, как показано на рисунке 4А. Подходя к этому перекрёстку, человек пользуется отлаженным двигательным алгоритмом, работающим в режиме автопилота. Сознание при этом может быть занято другими вопросами или пребывать в режиме ожидания / сна [11].

Рисунок 4. – А: Свободный выбор одного из двух вариантов пути как макроскопический аналог эксперимента Штерна-Герлаха (рисунок 2); – Б: Разметка пространства квантово-смысловых состояний субъекта Ψ (рисунок 1) главными эмоциями [11], [53].

5.1 Квантовая модель спонтанного решения

Сознание включается в процесс движения, когда человек замечает приближающуюся развилку, требующую неалгоритмического выбора. Для этого в психике человека выделяется специализированное пространство, в котором эмоционально-смысловое состояние сознания Ψ работает как описано в разделе 2.1. При этом Ψ представляет собой всю полноту информации, которой располагает субъект, по отношению к этому решению: свои предпочтения и цели, запомненную или показанную навигатором карту местности, ожидаемые последствия выбора тех или иных маршрутов, состояние организма, погодные условия, дорожные указатели, информацию на рекламном щите и так далее.

Вся эта информация обрабатывается имеющимися в распоряжении субъекта когнитивными алгоритмами, в результате чего вектор Ψ ориентируется в сторону одного из главных эмоционально-смысловых состояний на поверхности сферы, показанных рисунке 4Б. При этом вертикальная компонента вектора Ψ определяет вероятности выбора каждой из рассматриваемых альтернатив, как показано в правой части рисунка 1. В обычных моделях «копенгагенской» квантовой когнитивистики [73] дальнейшему принятию решения соответствует мгновенная свёртка (редукция, коллапс) квантовой суперпозиции в одну из базисных альтернатив «1» или «0». Свобода воли принимающего решение лица при этом может состоять в способности влиять на исход этого превращения.

5.2 Механика волевого управления

Теория Бома проясняет механизм этого влияния, заменяя материализацию волны в частицу непрерывной причинно-следственной динамикой частицы под управлением волны-пилота (раздел 3). При этом отличие от эксперимента Штерна-Герлаха (рисунок 2) состоит в том, что начальное положение человека на дороге (рис. 4А) определяется положением не одной, а множества частиц в составе организма. Точное измерение этих координат запрещено принципом неопределённости Гейзенберга, согласно которому каждое такое «измерение» возмущало бы целевую величину непредсказуемым образом; согласно теории Бома, однако, эти координаты объективно существуют и в совокупности образуют непрерывную траекторию тела на перекрёстке.

При этом общая волна-пилот частиц организма – состояние сознания Ψ (рисунок 1) – сортирует эти траектории, разводя их по макроскопически-различным каналам на схеме 4Б аналогично графикам на рисунке 3. Оценочно-нейтральный (Z=0), горизонтально-ориентированный вектор Ψ с θ=90°, например, разделит эти траектории между каналами «1» и «0» в соотношении 50 на 50. В каком из этих каналов находится человек, заранее узнать невозможно. Соответственно, исход такого эксперимента – в интерпретации Бома – предопределён множеством точно не измеримых факторов, что и приводит к его непредсказуемости ни для самого субъекта, ни для стороннего наблюдателя.

Предположенная в разделе 4.1 способность управления эмоциями означает способность управления этой сортировкой. Например, если субъект повернул своё эмоционально-смысловое состояние Ψ (схема 1) вверх, увеличив полярный угол θ с 90° до 110° градусов – то есть перешёл от нейтрального к умеренно-положительному настроению по данному вопросу – то траектории поделятся между каналами «1» и «0» не 50 на 50, а в соотношении p₁/p₀≈2, то есть примерно 67 на 33. Если же субъект сдвинул полярный угол своего состояния до θ=180°, то все траектории без исключения обязаны повернуть в русло «1». Только в этом случае, а также в случае Ψ с θ=0°, исход эксперимента становится однозначно предопределён в независимости от каких-либо других обстоятельств.

Таким образом, для вероятностного управления исходом квантовой неопределённости субъекту достаточно управления собственным эмоционально-смысловым состоянием Ψ (рисунки 1, 4Б). Этот механизм объясняет влияние сознания на коллапс волновой функции, описанный Генри Стаппом в рамках ортодоксально-копенгагенской квантовой теории [43, гл. 5; 9]. При этом подавление конкурентов желаемого варианта будущего (алгоритма, шаблона, когнитивно-поведенческого стереотипа) происходит благодаря отрицательному (θ≪90°) эмоционально-смысловому отношению к ним управляющего субъекта.

Такое управление не влияет на движение материальных объектов вопреки законам Ньютона и Максвелла, законам сохранения энергии и импульса. Волевое усилие меняет лишь эмоционально-смысловое состояние субъекта Ψ, которое само по себе энергией (измеримой современными методами) не обладает. Сортируя траектории частиц по макроскопическим каналам в соответствии с законами квантовой механики (рисунок 3), это состояние субъекта выполняет информационно-управляющую функцию по отношению к ведомому им телу, двигающемуся за счёт собственных сил [61], [62].

Таким образом бомовская механика предоставляет физический механизм для «психической детерминации» [12] и «информационной причинности» [16],[17]. При этом в технической терминологии эмоция-квалиа Ψ (рисунки 1, 4Б) представляет собой управляющий параметр [74], передаваемый субъектом на тело организма как объект управления [75], [76]. Cпособность к намеренному управлению этим параметром соответствует понятию силы воли [77]–[79]; прямое управление чем-либо другим – например, перемещением руки или камня одним лишь волевым усилием – противоречило бы законам физики. Таким образом философско-психологические теории подобных процессов [5], [80]–[84] получают естественнонаучную основу с возможностью математической формализации.

6 Обсуждение

На первый взгляд может показаться, что предложенная теория психического управления требует пересмотра базовых философских понятий. Это отчасти верно для западной философии глубинного детерминизма [65], где понятие об управлении ограничено частными проявлениями. Так, английские термины control, management, administration, guiding, power, regulation, government, rule описывают технические, социальные, бюрократические, хозяйственные и другие аспекты управления, но не коренной смысл этого понятия. Не позволяя ухватить суть явления, такая понятийная неопределённость запутывает как прирождённых, так и инициативных носителей английской языковой матрицы (сноска 1).

В этом отношении русский язык гораздо точнее. Объективная многовариантность будущего с возможностью волевого управления ею есть глубинная предпосылка понятий о свободе и ответственности, лежащих в основе русской культуры [85], [86]. Прописана она и у Аристотеля, согласно которому потенциальная возможность (Δύναμνς) воплощается в действительность (Εντελέχεια) посредством энергии (Ενέργεια) [24], [26]. В этой триаде потенциальная возможность соответствует квантовой многовариантности будущего, а промежуточное звено – энергия-сила (воли) – есть этап психического управления по выбору одного из вариантов.

В философиях нового времени эти два элемента ушли в тень успехов классической физики, абсолютный детерминизм которой во многом обусловил современное научное мировоззрение [65]. «Физический мир» имени Ньютона–Лапласа–Эйнштейна [87] не предполагает ни личной свободы, ни субъективного управления, ни ответственности за него; из аристотелевской триады осталась лишь объективная и полностью предопределённая действительность — часовой механизм, частями которого служат биологические машины. Произошло онтологическое самоуничтожение человека в гуманитарном смысле этого слова [1], [2], [3]; классическая философия прошла полный цикл от рождения до смерти субъекта [88], [89].

Квантовая физика обнаружила выход из этого тупика. Согласно Гейзенбергу, алгебра квантовой теории есть не что иное, как количественная разработка аристотелевских понятий энергии и потенции [25, с. 393]. В физической картине мира впервые появилось место, научная терминология и математический аппарат для описания психики и управления как объективной и неотъемлемой части природы [43], [44], [45], [90]. При этом эмоционально-смысловая механика управления в представленной модели означает, что не-психического управления не бывает; любое управление осуществляется определённым субъектом – будь то человек, атом, общество или живая клетка [32], [91], [92]. Соответственно этому любая случайность есть не «скрытая закономерность» (сноска 3), а объект управления одного или нескольких субъектов.

В этом свете понятие об управлении как об искусстве возможного раскрывается как искусство осуществления вариантов будущего, отвечающих намерениям субъекта; при этом слово «искусство» (а не метод, технология, ремесло и т.п.) верно отражает неалгоритмическую природу управления. Это понимание открывает для научного исследования новый круг вопросов, в связи с чем необходимо сделать ряд замечаний.

6.1 Материальный носитель и формализация субъектности

Представленная модель дополняет теории «психической детерминации» (раздел 1.1) и «информационной причинности» (раздел 1.2) как в концептуально-понятийном, так и в математическом отношении. Так, управляющая ходом физических процессов квантово-психическая («активная» [58]) информация есть их неотъемлемая часть, хотя материальный носитель этой информации остаётся предметом исследований. Будь то плотное вещество нервной системы или физические поля [93]–[96], психическое управление – как и другие явления квантовой природы – выводить в область нефизически-сверхъестественных явлений вряд ли уместно.

Математическая форма представленной модели не означает алгоритмизации психического управления, что невозможно по определению. В каждом конкретном случае для субъектного произвола есть больший или меньший коридор объективных вариантов, в рамках которого количественный прогноз возможен лишь в вероятностном смысле. Такой прогноз вполне отвечает задаче математизации субъектной психологии, поставленной Брушлинским и Ломовым [7, с. 51–61], [12]. При этом представленный подход дополняет модели копенгагенской квантовой когнитивистики [73], раскрывая принципы взаимодействия тела и психики живых организмов [61], [62].

6.2 Сопряжение волевых управлений

Разработанная модель применима в социологии, управлении, биологии, психологии, этике и других субъект-ориентированных областях знания. Динамика социальных процессов, в частности, зависит от принципов сложения множества субъективных управлений по отношению к рассматриваемой многовариантности будущего. При этом каждый вовлечённый субъект может обладать различными возможностями управления по отношению к ансамблю частиц, приближающихся к точке би- или полифуркации (рисунок 4А) [97]; вместе с этим возможно как конструктивное, так и деструктивное сложение, «интерференция» воль субъектов различной силы, участвующих в управлении рассматриваемой неопределённостью[7]. Разработанный подход открывает возможности для количественного моделирования подобных процессов от микроскопического [98], [99] до общественного и цивилизационного масштаба [100]–[102].

6.3 Неустранимая случайность

В силу коллективной природы биологического интеллекта [103], множественность управлений имеет место и в деятельности отдельного человека – в каком случае вложенными субъектами являются отдельные клетки и органы, действия которых (например, по саморегуляции организма) относятся к подсознательной области психики [11]. Из-за этой множественности управлений любое волевое решение оставляет определённую долю неподконтрольной какому-либо одному субъекту случайности.

Так, можно принять, казалось бы, твёрдое решение об участии в мероприятии, но на деле окажется, что рейс задерживается, машина «случайно» сломалась или попала в пробку, испортилась погода, заболел зуб или потерян паспорт. Множеству такого рода маловероятных вариантов соответствуют редкие траектории в «белой» зоне на графиках рисунка 3. Находясь вне нашего контроля, какая-то их часть всегда готова выступить для нас как непредвиденный случай [104] – у которого, согласно русскому языку, тоже есть своя воля.

7 Заключение

Проблема субъектности отличается широчайшей кросс-дисциплинарностью, «сводящей в один фокус» философию, психологию, антропологию, нейрофизиологию, кибернетику, социологию, экономику, политику и даже богословие [105]. Настоящая работа, отчасти ожидаемо [106], [107], [108], добавляет в этот букет квантовую физику. Связанная с этим новая терминология, усугубляемая наличием математических символов (разделы 2, 3) – дополнительное усложнение и без того сложной проблемы.

Этой немалой ценой решена задача размещения субъектности и управления в физической картине мира, без которого связанные с этими понятиями гуманитарные исследования повисают в воздухе. Представленный подход позволяет ясно ответить на вопрос, «о чём идёт речь», нередко адресуемый философам субъектности и сознания со стороны материалистического детерминизма: речь идёт об управлении выбором того или иного варианта потенциально возможного будущего путём управления квантово-психическим состоянием соответствующего субъекта.

При этом представленная модель – в отличие от классической психофизики времён Павлова – не привела к механистическому выхолащиванию темы. Напротив, поддержку нашёл весьма радикальный тезис о том, что любое управление, по сути, есть «управление собой», то есть эмоционально-смысловым состоянием собственного сознания. Имея ввиду отмеченную выше коллективную природу субъектности (раздел 6), этот тезис не накладывает каких-либо ограничений на тип и масштаб принимаемых решений: ими могут быть как многочисленные выборы повседневного поведения, так и точки бифуркации масштабных исторических процессов, в управление которыми вовлечено множество субъектов. Эта универсальность делает разработанную модель психического управления применимой в большом спектре наук о природе и человеке.

Список литературы

1. Хисамбеев Ш. Р. Проблема субъектности в философии и психологии // Психологические исследования. – 2015. – Т. 8. – № 39. – C. 1–9. DOI: 10.54359/ps.v8i39.569

2. Брушлинский А. В. Психология субъекта / отв. ред. Знаков В. В. – Санкт-Петербург: Алетейя, 2003. – 272 с.

3. Леонтьев Д. А. Что дает психологии понятие субъекта: субъектность как измерение личности // Эпистемология и философия науки. – 2010. – Т. 25. – № 3. – C. 136–153. DOI: 10.5840/eps201025361.

4. Винер Н. Кибернетика или управление и связь в животном и машине. – М.: Советское радио, 1968. – 330 с.

5. James W. Are We Automata? // Mind. – 1879. – № 4. – C. 1–22.

6. Агеева Н. А. Проблема субъектности в контексте научно-технологического развития // Современные научные исследования и инновации. – 2015. – № 4. – C. 2–10.

7. Ломов Б. Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии. – М: Наука, – 1984. – 445 с.

8. Винобер А. В. Философия права: свобода воли и правосознание в контексте развития искусственного интеллекта // Биосферное хозяйство: теория и практика. – 2022. – Т. 53. – № 12. – C. 19–26.

9. Лазовский А. И. Детерминизм и свобода воли в биологии и философии человека как предпосылка создания свободного сознания у искусственного интеллекта // Вестник Армавирского государственного педагогического университета. – 2023. – № 3. – C. 110–117.

10. Рубинштейн С. Л. Проблемы общей психологии. – М: Педагогика, 1973. – 424 с.

11. Surov I. A. Signal – Qualia – Symbol: Cognitive Hierarchy of Information Codes // Natural Systems of Mind. – 2024. – Vol. 4. – № 2. – Pp. 21–38. DOI: 10.38098/nsom_2024_04_03_02.

12. Брушлинский А. В. О соотношении кибернетики, математики и психологии // Психология мышления и кибернетика. – М: Мысль, 1970. – C. 161–185.

13. Суров И. А. Субъектность естественного и искусственного интеллекта // Человек, субъект, личность: перспективы психологических исследований. – Москва: ИП РАН, 2023. – C. 226–231.

14. Чеснокова А. Г. Детерминизм, историзм и принцип восхождения от абстрактного к конкретному в психологической теории С. Л. Рубинштейна // Методология и история психологии. – 2007. – № 4. – C. 83–98.

15. Лешкевич Т. Г. Проблема субъектности и бессубъектное состояние России в контексте экономоцентричности современной эпохи // Научная мысль Кавказа. – 2012. – № 2. – С. 12–20.

16. Дубровский Д. И. Проблема свободы воли и современная нейронаука // Журнал высшей нервной деятельности им. И. П. Павлова. – 2017. – Т. 67. – № 6. – C. 739–754. DOI: 10.7868/S0044467717060089.

17. Дубровский Д. И. Проблема «сознание и мозг». Теоретическое решение основных вопросов // Социальные и гуманитарные науки на Дальнем Востоке. – 2018. – Т. 15. – № 2. – C. 14–29. DOI: 10.31079/1992-2868-2018-15-2-14-29.

18. Landauer R. Computation: A Fundamental Physical View // Physica Scripta. – 1987. – Vol. 35. – № 1. – Pp. 88–95. DOI: 10.1088/0031-8949/35/1/021.

19. Панов А. Д. Технологическая сингулярность, теорема Пенроуза об искусственном интеллекте и квантовая природа сознания // Информационные технологии. – 2014. – № 5. – C. 1–32.

20. Сахаров Д. А., Кузнецов О. П., Дьяконова В. Е., Жилякова Л. Ю., Воронцов Д. Д. Химические языки нервных систем. – М: Издательский Дом ЯСК, 2024. – 216 с.

21. Девятко И. В. Каузальная замкнутость физического и субстанциальный дуализм // Вестник Московского государственного лингвистического университета. Серия 7. философия. – 2025. – Т. 49. – № 2. – C. 3–20. DOI: 10.55959/MSU0201-7385-7-2025-2-3-20.

22. Дубровский Д. И. Зачем субъективная реальность, или «Почему информационные процессы не идут в темноте?» (ответ Д. Чалмерсу) // Вопросы Философии. – 2007. – № 3. – C. 90–104.

23. Бом Д. Причинность и случайность в современной физике. – М: Издательство иностранной литературы, 1959. – 249 с.

24. Севальников А. Ю. Играет ли Бог в кости? // Электронный философский журнал Vox. – 2015. – Т. 18. – C. 1–15.

25. Гейзенберг В. Физика и философия. Часть и целое. – М: Наука, 1989. – 400 с.

26. Севальников А. Ю. Онтология квантовой механики, или от физики к философии // Метафизика. – 2014. – Т. 12. – № 2. – C. 77–99.

27. Jaeger G. Quantum Potentiality Revisited // Philosophical Transactions of the Royal Society A. – 2017. – Vol. 375. – Pp. 1–14. DOI: 10.1098/rsta.2016.0390.

28. Jaeger G. “Wave-packet Reduction” and the Quantum Character of the Actualization of Potentia // Entropy. – 2017. – Vol. 19. – № 10. – Pp. 1–11. DOI: 10.3390/e19100513.

29. Черепанов И. В. Роль квантовой механики в понимании феномена сознания // Вестник РУДН. Серия: философия. – 2022. – Т. 26. – № 4. – C. 770–789. DOI: 10.22363/2313-2302-2022-26-4-770-789.

30. Tegmark M. Why the Brain Is Probably not a Quantum Computer // Information Sciences. – 2000. – Vol. 128. – № 3–4. – Pp. 155–179. DOI: 10.1016/s0020-0255(00)00051-7.

31. Либерман Е. А. Предельный молекулярный квантовый регулятор // Биофизика. – 1983. – Т. 28. – № 1. – C. 183–185.

32. Либерман Е. А. Как работает живая клетка (нейрон). – М: Знание, 1990. – 64 с.

33. Fisher M. P. A. Quantum Cognition: The Possibility of Processing with Nuclear Spins in the Brain // Annals of Physics. – 2015. – Vol. 362. – Pp. 593–602. DOI: 10.1016/j.aop.2015.08.020.

34. Weingarten C. P., Doraiswamy P. M., Fisher M. P. A. A New Spin on Neural Processing: Quantum Cognition // Frontiers in Human Neuroscience. – 2016. – Vol. 10, October. – Pp. 1–5. DOI: 10.3389/fnhum.2016.00541.

35. Sbitnev V. I. Quantum Consciousness in Warm, Wet and Noisy Brain // Modern Physics Letters B. – 2016. – Vol. 30. – № 28. – P. 1650329. DOI: 10.1142/S0217984916503292.

36. Adams B., Petruccione F. Quantum Effects in the Brain: A review // AVS Quantum Science. – 2020. – Vol. 2. – Pp. 1–16. DOI: 10.1116/1.5135170.

37. Винник Д. В. Квантовые свойства в физической организации мозга: амплификация или нивелировка? // Философия науки. – 2020. – № 1. – C. 96–118. DOI: 10.15372/PS20200106

38. Wu W., Zhu J., Yao Y., Lan Y. Can Molecular Quantum Computing Bridge Quantum Biology and Cognitive Science? // Intelligent Computing. – 2024. – Vol. 3. – Pp. 1–8. DOI: 10.34133/icomputing.0072.

39. Igamberdiev A. U., Shklovskiy-Kordi N. E. Physical Limits of Natural Computation as the Biological Constraints of Morphogenesis, Evolution, and Consciousness: On the 100th Anniversary of Efim Liberman (1925–2011) // BioSystems. – 2025. – Vol. 251. – Pp. 1–9. DOI: 10.1016/j.biosystems.2025.105451.

40. Vattay G., Kauffman S., Niiranen S. Quantum Biology on the Edge of Quantum Chaos // PLoS ONE. – 2014. – Vol. 9. – № 3. – P. e89017. DOI: 10.1371/journal.pone.0089017.

41. Hameroff S. Consciousness, Cognition and the Neuronal Cytoskeleton – A New Paradigm Needed in Neuroscience // Frontiers in Molecular Neuroscience. – 2022. – Vol. 15. – P. 869935. DOI: 10.3389/fnmol.2022.869935.

42. Фок В. А. Об интерпретации квантовой механики // Успехи физических наук. – 1957. – Т. LXII. – № 4. – C. 461–474.

43. Гриб А. А. Квантовый индетерминизм и свобода воли // Философия науки. – 2009. – Т. 14. – № 1. – C. 5–24.

44. Суров И. А. Квантовая концепция свободы выбора // Ученые записки Института психологии Российской академии наук. – 2023. – Т. 3. – № 4. – C. 68–82. DOI: 10.38098/proceedings_2023_03_04_07.

45. Stapp H. P. Quantum Theory and Free Will. – Cham: Springer International Publishing, 2017. – 142 p. DOI: 10.1007/978-3-319-58301-3.

46. Иваницкий А. М. Детерминизм и свобода выбора в работе мозга // Журнал высшей нервной деятельности им. И. П. Павлова. – 2015. – Т. 65. – № 4. – C. 503–512. DOI: 10.7868/S004446771504005X.

47. Vujanac A., Srejovic I., Zivkovic V., Jeremic N., Jeremic J., Bolevich S., Bolevich S., Jakovljevic V. Quantum Nature of Consciousness – Double Slit Diffraction Experiment in Medicine // Medical Hypotheses. – 2019. – Vol. 133. – № 109382. – Pp. 1–7. DOI: 10.1016/j.mehy.2019.109382.

48. Еськов В. В., Филатова О. Е., Мельникова Е. Г., Самойленко И. С. Экспериментальное доказательство квантовой теории сознания // Нейронаука для медицины и психологии: XIX Международный междисциплинарный конгресс. Судак, Крым, Россия; 30 мая – 10 июня 2023 г.: Труды Конгресса / Под ред. Е. В. Лосевой и Н. И. Хорсевой – Москва: МАКС Пресс, 2023. – C. 117–118. DOI: 10.29003/m3235.sudak.ns2023-19/117-118.

49. Craddock T. J. Quantum Mechanisms in the Brain: from Conjectures and Theories to Experimental Evidence // Quantum Effects and Measurement Techniques in Biology and Biophotonics II / Ed.: Aiello C., Polyakov S. V., Derr P. – San Francisco, United States: SPIE, – 2025. – P. 2. DOI: 10.1117/12.3043206.

50. Wiest M. C. A Quantum Microtubule Substrate of Consciousness Is Experimentally Supported and Solves the Binding and Epiphenomenalism Problems // Neuroscience of Consciousness. – 2025. – Vol. 2025. – № 1. DOI: 10.1093/nc/niaf011.

51. Аллахвердов В. М. Как сознание выбирает одно значение из многих возможных? // Петербургский психологический журнал. – 2015. – № 13.

52. Суров И. А. Управленческая функция и биологический носитель в квантовой модели эмоционального смысла // Сибирский психологический журнал. – 2023. – Т. 89. – C. 44–64. DOI: 10.17223/17267080/89/3.

53. Суров И. А. Какая разница? Прагматическая формализация смысла // Искусственный интеллект и принятие решений. – 2023. – № 1. – C. 78–89. DOI: 10.14357/20718594230108.

54. Торсунова Ю. П., Афанасьева Н. В. Морфология и функционирование лимбической системы: обзор литературы // Пермский медицинский журнал. – 2016. – Т. 40. – № 1. – С. 61–77. DOI: 10.17816/pmj40161-77.

55. Gerlach W., Stern O. Der experimentelle Nachweis der Richtungsquantelung im Magnetfeld // Zeitschrift für Physik. – 1922. – Vol. 9. – № 1. – Ss. 349–352. DOI: 10.1007/BF01326983.

56. Антипенко Л. Г., Беляков А. В., Владимиров Ю. С., Годарев-Лозовский М. Г., Копейкин К. В., Липкин А. И., Никулов А. В., Панов А. Д., Севальников А. Ю., Сергиевская Г. Н., Спасков А. Н., Терехович В. Э. Проблема реализма в современной квантовой механике. Материалы дискуссии // Философия науки и техники. – 2016. – Т. 21. – № 2. – C. 34–64. DOI: 10.21146/2413-9084-2016-21-2-34-64.

57. Bohm D. A Suggested Interpretation of the Quantum Theory in Terms of “Hidden” Variables. I // Physical Review. – 1952. – Vol. 85. – № 2. – Pp. 166–179. DOI: 10.1103/PhysRev.85.166.

58. Bohm D., Hiley B. J., Kaloyerou P. N. An Ontological Basis for the Quantum Theory // Physics Reports. – 1987. – Vol. 144. – № 6. – Pp. 321–375. DOI: 10.1016/0370-1573(87)90024-X.

59. Bohm D., Schiller R., Tiomno J. A Causal Interpretation of the Pauli Equation (A) // Nuovo Cimento. – 1955. – Vol. 1. – № 1. – Pp. 48–66. DOI: 10.1007/BF02743528.

60. Dewdney C., Holland P. R., Kyprianidis A. What Happens in a Spin Measurement? // Physics Letters A. – 1986. – Vol. 119. – № 6. – Pp. 259–267. DOI: 10.1016/0375-9601(86)90144-1.

61. Bohm D. A New Theory of the Relationship of Mind and Matter // Philosophical Psychology. – 1990. – Vol. 3. – № 2–3. – Pp. 271–286. DOI: 10.1080/09515089008573004.

62. Hiley B. J., Pylkkänen P. Can Mind Affect Matter Via Active Information? // Mind and Matter. – 2005. – Vol. 3. – № 2. – Pp. 7–27.

63. Atmanspacher H. Determinism Is Ontic, Determinability Is Epistemic // Between Chance and Choice: Interdisciplinary Perspectives on Determinism. – Thorverton UK: Imprint Academic, 2002. – Pp. 49–74.

64. Пределы предсказуемости: сб. ст. / ред.-сост. Ю. А. Кравцов. – М.: ЦентрКом, 1997. – 248 с.

65. Suppes P. The Transcendental Character of Determinism // Midwest Studies in Philosophy. – 1993. – Vol. 18. – Pp. 242–257. DOI: 10.1111/j.1475-4975.1993.tb00266.x.

66. Менский М. Сознание и квантовая механика. – Фрязино: Век2, 2011. – 320 с.

67. Горбунова М. Ю. Эмоции в социальном управлении: теоретическая модель // Государственное управление. Электронный вестник. – 2011. – Т. 26. – С. 17.

68. Гоулман Д., Бояцис Р., Макки Э. Эмоциональное лидерство: Искусство управления людьми на основе эмоционального интеллекта. Пер. с англ. 3-е изд. – М: Альпина Бизнес Букс, 2009. – 301 с.

69. Иванова С. В. Эмоциональный интеллект: что это? (аналитический обзор литературы по эмоциональному интеллекту в педагогическом аспекте) // Ценности и смыслы. – 2022. – Т. 80. – № 4. – C. 6–53. DOI: 10.24412/2071–6427–2022–4–6–53.

70. Крюкова Е. А. Управление эмоциями как фактор эффективного менеджмента // Российское предпринимательство. – 2015. – Т. 16. – № 12. – C. 1937–1948. DOI: 10.18334/rp.16.12.412.

71. Карузо Д. Р., Сэловей П. Эмоциональный интеллект руководителя. Как развивать и применять. – СПб.: Питер, 2017. – 320 с.

72. Кубанова А. К. Эмоциональные процессы и управление эмоциями // Власть истории – История власти. – 2022. – Т. 8. – № 5. – C. 63–67.

73. Khrennikov A. Y. Ubiquitous Quantum Structure: From Psychology to Finance. – Berlin, Heidelberg: Springer Berlin Heidelberg, – 2010. – 216 p. DOI: 10.1007/978-3-642-05101-2.

74. Микони С. В. Системный и семантический анализ понятия «управление» // Компьютерная лингвистика и вычислительные онтологии. – 2019. – № 3. – C. 29–39. DOI: 10.17586/2541-9781-2019-3-29-39.

75. Sanz R., Sánchez-Escribano M. G., Herrera C. A Model of Emotion as Patterned Metacontrol // Biologically Inspired Cognitive Architectures. – 2013. – Vol. 4. – Pp. 79–97. DOI: 10.1016/j.bica.2013.02.001.

76. Pérez C. H., Sanz R. Emotion as Morphofunctionality // Artificial Life. – 2013. – Vol. 19. – № 1. – Pp. 133–148. DOI: 10.1162/ARTL_a_00086.

77. Ильин Е. П. Психология воли. – СПб.: Питер, 2009. – 368 с.

78. Черкашина В. В. Понятие «воля»: на пути от философии к психологии // Идеи и идеалы. – 2019. – Т. 11. – № 4. – C. 107–118. DOI: 10.17212/2075-0862-2019-11.4.1-107-118.

79. Шляпников В. Н. Воля: потерянное звено современной зарубежной психологии // Экспериментальная психология. – 2022. – Т. 15. – № 1. – C. 72–87. DOI: 10.17759/exppsy.2022150105.

80. Damasio A. Descartes’ Error: Emotion, Reason, and the Human Brain. New York: Putnam, 1994. – 312 p.

81. Dukes D., Abrams K., Adolphs R., Ahmed M. E., Beatty A., Berridge K. C., Broomhall S., Brosch T., Campos J. J., Clay Z., Clément F., Cunningham W. A., Damasio A., Damasio H., D’ Arms J., Davidson J. W., de Gelder B., Deonna J., de Sousa R., Ekman P., Ellsworth P. C., Fehr E., Fischer A., Foolen A., Frevert U., Grandjean D., Gratch J., Greenberg L., Greenspan P., Gross J. J., Halperin E., Kappas A., Keltner D., Knutson B., Konstan D., Kret M. E., LeDoux J. E., Lerner J. S., Levenson R. W., Loewenstein G., Manstead A. S. R., Maroney T. A, Moors A., Niedenthal P., Parkinson B., Pavlidis I., Pelachaud C., Pollak S. D., Pourtois G., Roettger-Roessler B., Russell J. A., Sauter D., Scarantino A., Scherer K. R., Stearns P., Stets J. E., Tappolet C., Teroni F., Tsai J., Turner J., Reekum C. V., Vuilleumier P., Wharton T., Sander D. The Rise of Affectivism // Nature Human Behaviour. – 2021. – Vol. 5. – № 7. – Vol. 816–820. DOI: 10.1038/s41562-021-01130-8.

82. Сериков А. Е. Эмоции и свобода воли в контексте нейрофизиологии // Вестник Самарской гуманитарной академии. Серия: Философия. Филология. – 2012. – Т. 11. – № 1. – C. 37–52.

83. Scarantino A. How to Do Things with Emotional Expressions: The Theory of Affective Pragmatics // Psychological Inquiry. – 2017. – Vol. 28. – № 2–3. – Pp. 165–185. DOI: 10.1080/1047840X.2017.1328951.

84. Lerner J. S., Dorison C. A., Klusowski J. How Do Emotions Affect Decision Making? // Emotion Theory: The Routledge Comprehensive Guide. – Abingdon-on-Thames, UK: Routledge, 2023. – Pp. 447–468. DOI: 10.4324/9781003469018-30.

85. Суров И. А. Свобода воли: культурные коды и уроки истории // Ценности и смыслы. – 2025. – Т. 95. – № 1. – C. 79–94. DOI: 10.24412/2071-6427-2025-1-79-94.

86. Суров И. А. Квантовые основы русской философии управления // Философия и культура информационного общества: тезисы докладов Тринадцатой Международной научно-практической конференции, г. Санкт-Петербург, 20–22 ноября 2025 г. – СПб.: ГУАП, 2025. – С. 220–222.

87. Einstein A., Podolsky B., Rosen N. Can Quantum-Mechanical Description of Physical Reality be Considered Complete? // Physical Review. – 1935. – Vol. 47. – P. 777. DOI: 10.1103/PhysRev.47.777.

88. Оболкина С. В. Краткий очерк машинизма // Идеи и идеалы. – 2025. – Т. 17. – № 3. – C. 124–143. DOI: 10.17212/2075-0862-2025-17.3.1-124-143.

89. Гаспарян Д. Рождение и смерть субъекта. – [б.и.], 2024. – 211 с. URL: https://publications.hse.ru/pubs/share/direct/800279964.pdf (дата обращения 30.12.2025).

90. Kauffman S. A., Gare A. Beyond Descartes and Newton: Recovering Life and Humanity // Progress in Biophysics and Molecular Biology. – 2015. – Vol. 119. – № 3. – Pp. 219–244. DOI: 10.1016/j.pbiomolbio.2015.06.003.

91. Surov I. A., Melnikova E. N. Subjectness of Intelligence: Quantum-Theoretic Analysis and Ethical Perspective // Foundations of Science. – 2024. – Vol. 30. – № 3. – Pp. 787–809. DOI: 10.1007/s10699-024-09947-y.

92. Surov I. A. Space, Time and Life in Quantum-Semiotic View // Cybernetics and Physics. – 2024. – Vol. 13. – № 1. – Pp. 82–92. DOI: 10.35470/2226-4116-2024-13-1-82-92.

93. Гурвич А. Г. Принципы аналитической биологии и теории клеточных полей. – М: Наука, 1991. – 288 с.

94. Hunt T., Jones M. Fields or Firings? Comparing the Spike Code and the Electromagnetic Field Hypothesis // Frontiers in Psychology. – 2023. – Vol. 14. – P. 1029715. DOI: 10.3389/fpsyg.2023.1029715.

95. Levin M., Martyniuk C. J. The Bioelectric Code: An Ancient Computational Medium for Dynamic Control of Growth and Form // Biosystems. – 2018. – Vol. 164. – Pp. 76–93. DOI: 10.1016/j.biosystems.2017.08.009.

96. Суров И. А. Квантовая когнитивистика и нейро-полевой дуализм // Нейронаука для медицины и психологии: XXI Международный междисциплинарный конгресс. Судак, Крым, Россия; 30 мая – 10 июня 2025 г.: Труды Конгресса / Под ред. Е. В. Лосевой и Н. И. Хорсевой – Москва: МАКС Пресс, 2025. – C. 235–236. DOI: 10.29003/m4580.sudak.ns2025-21/235-236

97. Скотникова И. Г. Категория «субъект» и уровни субъектности // Личность и бытие: субъектный подход. К 75-летию со дня рождения А. В. Брушлинского. – Москва: Институт психологии РАН, 2008. – C. 76–80.

98. Radin D., Michel L., Johnston J., Delorme A. Psychophysical Interactions with a Double-Slit Interference Pattern // Physics Essays. – 2013. – Vol. 26. – № 4. – Pp. 553–566. DOI: 10.4006/0836-1398-26.4.553.

99. Barkai E., Garini Y., Metzler R. Strange Kinetics of Single Molecules in Living Cells // Physics Today. – 2012. – Vol. 65. – № 8. – Pp. 29–35. DOI: 10.1063/PT.3.1677.

100. Скачков А. С. Субъектность человечества // Вестник ЧитГУ. – 2010. – Т. 1, – № 58. – С. 136–141.

101. Проблема сборки субъектов в постнеклассической науке / под ред. Аршинов В. И., Лепский В. Е. – М: ИФРАН, 2010. – 271 с.

102. Суров И. А. Техноязычество: цифровые идолы и концентрация управления // Технологос. – 2025. – № 3. – С. 76–90. DOI: 10.15593/perm.kipf/2025.3.07.

103. McMillen P., Levin M. Collective Intelligence: A Unifying Concept for Integrating Biology Across Scales and Substrates // Communications Biology. – 2024. – Vol. 7. – P. 378. DOI: 10.1038/s42003-024-06037-4.

104. Душенко К. «Случай, мгновенное орудие провидения»: культурно-исторический фон пушкинского афоризма // Литературоведческий журнал. – 2021. – № 1. – Pp. 38–54. DOI: 10.31249/litzhur/2021.51.04.

105. Тульчинский Г. Л. Проблема субъектности как фокусировка междисциплинарности // Technology and Language. – 2023. – Vol. 4. – № 4. – Pp. 75–88. DOI: 10.48417/technolang.2023.04.07.

106. Буданов В. Г., Герасимова И. А., Плохова М. А. Квантовая теория и проблема сознания (Перспектива междисциплинарного сотрудничества) // Эпистемология и философия науки. – 2005. – Т. 6. – № 4. – С. 204–222. DOI: 10.5840/eps20056417

107. Аршинов В. И., Буданов В. Г. Квантово-сложностная парадигма. Междисциплинарный контекст. – Курск: Университетская книга, 2015. – 136 с.

108. Аршинов В. И., Буданов В. Г. Становление методологии сложностно-семиотического мышления в диалоге с квантовой механикой // Вопросы Философии. – 2022. – № 8. – C. 77–85. DOI: 10.21146/0042-8744-2022-8-77-85.

References

1. Khisambeev Sh. R. The Problem of Subjectness in Philosophy and Psychology [Problema subektnosti v filosofii i psikhologii]. Psikhologicheskie issledovaniya (Psychological Studies), 2015, vol. 8, no. 39. pp. 1–9. DOI: 10.54359/ps.v8i39.569

2. Brushlinskiy A. V.; Znakov V. V. (Ed.) Psychology of Subject [Psikhologiya subekta]. Saint Peterburg: Aleteyya, 2003, 272 p.

3. Leontev D. A. What Gives Psychology the Concept of a Subject: Subjectness as a Dimension of Personality [Chto daet psikhologii ponyatie subekta: subektnost kak izmerenie lichnosti]. Epistemologiya i filosofiya nauki (Epistemology & Philosophy of Science), 2010, vol. 25, no. 3, pp. 136–153. DOI: 10.5840/eps201025361.

4. Wiener N. Cybernetics: Or Control and Communication in the Animal and the Machine [Kibernetika ili upravlenie i svyaz v zhivotnom i mashine]. Moscow: Sovetskoe radio, 1968, 330 p.

5. James W. Are We Automata? Mind, 1879, no. 4, pp. 1–22.

6. Ageeva N. A. The Problem of Subjectiveness in the Context of Scientific-Technological Development [Problema subektnosti v kontekste nauchno-tekhnologicheskogo razvitiya]. Sovremennye nauchnye issledovaniya i innovatsii (Modern Scientific Researches and Innovations), 2015, no. 4, pp. 2–10.

7. Lomov B. F. Methodological and Theoretical Problems of Psychology [Metodologicheskie i teoreticheskie problemy psikhologii]. Moscow: Nauka, 1984, 445 p.

8. Vinober A. V. Philosophy of Law: Free Will and Legal Awareness in the Context of the Development of Artificial Intelligence [Filosofiya prava: svoboda voli i pravosoznanie v kontekste razvitiya iskusstvennogo intellekta]. Biosfernoe khozyaystvo: teoriya i praktika (Biosphere Farming: Theory and Practice), 2022, vol. 53, no. 12, pp. 19–26.

9. Lazovskiy A. I. Determinism and Free Will in Human Biology and Philosophy as a Prerequisite for Creating a Free Consciousness in Artificial Intelligence [Determinizm i svoboda voli v biologii i filosofii cheloveka kak predposylka sozdaniya svobodnogo soznaniya u iskusstvennogo intellekta]. Vestnik Armavirskogo gosudarstvennogo pedagogicheskogo universiteta (The Bulletin of Armavir State Pedagogical University), 2023, no. 3, pp. 110–117.

10. Rubinshteyn S. L. Problems of General Psychology [Problemy obschey psikhologii]. Moscow: Pedagogika, 1973, 424 p.

11. Surov I. A. Signal – Qualia – Symbol: Cognitive Hierarchy of Information Codes. Natural Systems of Mind, 2024, vol. 4, no. 2, pp. 21–38. DOI: 10.38098/nsom_2024_04_03_02.

12. Brushlinskiy A. V. On the Relationship between Cybernetics, Mathematics and Psychology [O sootnoshenii kibernetiki, matematiki i psikhologii. Psikhologiya myshleniya i kibernetika]. Moscow: Mysl, 1970, pp. 161–185.

13. Surov I. A. Subjectness of Natural and Artificial Intelligence [Subektnost estestvennogo i iskusstvennogo intellekta]. Chelovek, subekt, lichnost: perspektivy psikhologicheskikh issledovaniy (Man, Subject, Personality: Perspectives of Psychological Research). Moscow: IP RAN, 2023, pp. 226–231.

14. Chesnokova A. G. Determinism, Historicism and the Principle of Ascent from the Abstract to the Concrete in S. L. Rubinstein’s Psychological Theory [Determinizm, istorizm i printsip voskhozhdeniya ot abstraktnogo k konkretnomu v psikhologicheskoy teorii S. L. Rubinshteyna]. Metodologiya i istoriya psikhologii (Methodology and History of Psychology), 2007, no. 4, pp. 83–98.

15. Leshkevich T. G. The Problem of the Subjectivity and Non-Subject State of Russia in Context of Modern Epoch [Problema subektnosti i bessubektnoe sostoyanie Rossii v kontekste ekonomocentrichnosti sovremennoy epokhi]. Nauchnaya mysl Kavkaza (Scientific Thought of Caucasus), 2012, no. 2, pp. 12–20.

16. Dubrovskiy D. I. The Problem of Free Will and Modern Neuroscience [Problema svobody voli i sovremennaya neyronauka]. Zhurnal vysshey nervnoy deyatelnosti imeni I. P. Pavlova (I. P. Pavlov Journal of Higher Nervous Activity), 2017, vol. 67, no. 6, pp. 739–754. DOI: 10.7868/S0044467717060089.

17. Dubrovskiy D. I. The Problem of “Consciousness and Brain”. Theoretical Solution of the Main Issues [Problema “soznanie i mozg”. Teoreticheskoe reshenie osnovnykh voprosov]. Sotsialnye i gumanitarnye nauki na Dalnem Vostoke (Social Sciences and Humanities in the Far East), 2018, vol. 15, no. 2, pp. 14–29. DOI: 10.31079/1992-2868-2018-15-2-14-29.

18. Landauer R. Computation: A Fundamental Physical View. Physica Scripta, 1987, vol. 35, no. 1, pp. 88–95. DOI: 10.1088/0031-8949/35/1/021.

19. Panov A. D. Technological Singularity, Penrose’s Artificial Intelligence Theorem, and the Quantum Nature of Consciousness [Tekhnologicheskaya singulyarnost, teorema Penrouza ob iskusstvennom intellekte i kvantovaya priroda soznaniya]. Informatsionnye tekhnologii (Informational Technologies), 2014, no. 5, pp. 1–32.

20. Sakharov D. A., Kuznetsov O. P., Dyakonova V. E., Zhilyakova L. Yu., Vorontsov D. D. Chemical Languages of Nervous Systems [Khimicheskie yazyki nervnykh sistem]. Moscow: Izdatelskiy Dom YaSK, 2024, 216 p.

21. Devyatko I. V. Causal Closure of the Physical and Substantial Dualism [Kauzalnaya zamknutost fizicheskogo i substantsialnyy dualizm]. Vestnik Moskovskogo gosudarstvennogo lingvisticheskogo universiteta. Seriya 7. filosofiya (Bulletin of the Moscow University. Series 7. Philosophy), 2025, vol. 49, no. 2, pp. 3–20. DOI: 10.55959/MSU0201-7385-7-2025-2-3-20.

22. Dubrovskiy D. I. Why Subjective Reality, or “Why Don’t Information Processes Go On in the Dark?” (Answer to D. Chalmers) [Zachem subektivnaya realnost, ili “Pochemu informatsionnye protsessy ne idut v temnote?” (otvet D. Chalmersu)]. Voprosy Filosofii (Problems of Philosophy), 2007, no. 3, pp. 90–104.

23. Bohm D. Causality and Chance in Modern Physics [Prichinnost i sluchaynost v sovremennoy fizike]. Moscow: Izdatelstvo inostrannoy literatury, 1959, 249 p.

24. Sevalnikov A. Yu. Does God Play Dice? [Igraet li Bog v kosti?]. Elektronnyy filosofskiy zhurnal Vox (Vox Electronic Philosophical Journal), 2015, vol. 18, pp. 1–15.

25. Heizenberg V. Physics and Philosophy. The Revolution in Modern Science [Fizika i filosofiya. Chast i tseloe]. Moscow: Nauka, 1989, 400 p.

26. Sevalnikov A. Yu. The Ontology of Quantum Mechanics, or from Physics to Philosophy [Ontologiya kvantovoy mekhaniki, ili ot fiziki k filosofii]. Metafizika (Metaphysics), 2014, vol. 12, no. 2, pp. 77–99.

27. Jaeger G. Quantum Potentiality Revisited. Philosophical Transactions of the Royal Society A, 2017, vol. 375, pp. 1–14. DOI: 10.1098/rsta.2016.0390.

28. Jaeger G. “Wave-packet Reduction” and the Quantum Character of the Actualization of Potentia. Entropy, 2017. vol. 19. no. 10. pp. 1–11. DOI: 10.3390/e19100513.

29. Cherepanov I. V. The Role of Quantum Mechanics in Understanding the Phenomenon of Consciousness [Rol kvantovoy mekhaniki v ponimanii fenomena soznaniya]. Vestnik RUDN. Seriya: filosofiya (RUDN Journal of Philosophy), 2022, vol. 26, no. 4, pp. 770–789. DOI: 10.22363/2313-2302-2022-26-4-770-789.

30. Tegmark M. Why the Brain Is Probably not a Quantum Computer. Information Sciences, 2000, vol. 128, no. 3–4. pp. 155–179. DOI: 10.1016/s0020-0255(00)00051-7.

31. Liberman E. A. Ultimate Molecular Quantum Regulator [Predelnyy molekulyarnyy kvantovyy regulyator]. Biofizika (Biophysics), 1983, vol. 28, no. 1, pp. 183–185.

32. Liberman E. A. How a Living Cell (Neuron) Works [Kak rabotaet zhivaya kletka (neyron)]. Moscow: Znanie, 1990, 64 p.

33. Fisher M. P. A. Quantum Cognition: The Possibility of Processing with Nuclear Spins in the Brain. Annals of Physics, 2015, vol. 362, pp. 593–602. DOI: 10.1016/j.aop.2015.08.020.

34. Weingarten C. P., Doraiswamy P. M., Fisher M. P. A. A New Spin on Neural Processing: Quantum Cognition. Frontiers in Human Neuroscience, 2016, vol. 10, October, pp. 1–5. DOI: 10.3389/fnhum.2016.00541.

35. Sbitnev V. I. Quantum Consciousness in Warm, Wet and Noisy Brain. Modern Physics Letters B, 2016, vol. 30, no. 28, p. 1650329. DOI: 10.1142/S0217984916503292.

36. Adams B., Petruccione F. Quantum Effects in the Brain: A review. AVS Quantum Science, 2020, vol. 2, pp. 1–16. DOI: 10.1116/1.5135170.

37. Vinnik D. V. Quantum Properties in the Physical Organization of the Brain: Amplification or Leveling? [Kvantovye svoystva v fizicheskoy organizatsii mozga: amplifikatsiya ili nivelirovka?]. Filosofiya nauki (Philosophy of Science), 2020, no. 1, pp. 96–118. DOI: 10.15372/PS20200106

38. Wu W., Zhu J., Yao Y., Lan Y. Can Molecular Quantum Computing Bridge Quantum Biology and Cognitive Science? Intelligent Computing, 2024, vol. 3, pp. 1–8. DOI: 10.34133/icomputing.0072.

39. Igamberdiev A. U., Shklovskiy-Kordi N. E. Physical Limits of Natural Computation as the Biological Constraints of Morphogenesis, Evolution, and Consciousness: On the 100th Anniversary of Efim Liberman (1925–2011). BioSystems, 2025, vol. 251, pp. 1–9. DOI: 10.1016/j.biosystems.2025.105451.

40. Vattay G., Kauffman S., Niiranen P. Quantum Biology on the Edge of Quantum Chaos. PLoS ONE, 2014, vol. 9, no. 3. p. e89017. DOI: 10.1371/journal.pone.0089017.

41. Hameroff S. Consciousness, Cognition and the Neuronal Cytoskeleton – A New Paradigm Needed in Neuroscience. Frontiers in Molecular Neuroscience, 2022, vol. 15, pp. 869935. DOI: 10.3389/fnmol.2022.869935.

42. Fok V. A. On the Interpretation of Quantum Mechanics [Ob interpretatsii kvantovoy mekhaniki]. Uspekhi Fizicheskikh Nauk (Physics-Uspekhi), 1957, vol. LXII, no. 4, pp. 461–474.

43. Grib A. A. Quantum Indeterminism and Free Will [Kvantovyy indeterminizm i svoboda voli]. Filosofiya nauki (Philosophy of Science), 2009, vol. 14, no. 1, pp. 5–24.

44. Surov I. A. Quantum Concept of Free Choice [Kvantovaya kontseptsiya svobody vybora]. Uchenye zapiski Instituta psikhologii Rossiyskoy akademii nauk (Proceedings of the Institute of Psychology of the Russian Academy of Sciences), 2023, vol. 3, no. 4, pp. 68–82. DOI: 10.38098/proceedings_2023_03_04_07.

45. Stapp H. P. Quantum Theory and Free Will. Cham: Springer International Publishing, 2017, 142 p. DOI: 10.1007/978-3-319-58301-3.

46. Ivanitskiy A. M. Determinism and Freedom of Choice in the Brain Functioning [Determinizm i Svoboda Vybora v Rabote Mozga]. Zhurnal Vysshey Nervnoy Deyatelnosti im. I. P. Pavlova (I. P. Pavlov Journal of Higher Nervous Activity), 2015, vol. 65, no. 4, pp. 503–512. DOI: 10.7868/S004446771504005X.

47. Vujanac A., Srejovic I., Zivkovic V., Jeremic N., Jeremic J., Bolevich S., Bolevich S., Jakovljevic V. Quantum Nature of Consciousness – Double Slit Diffraction Experiment in Medicine. Medical Hypotheses, 2019, vol. 133. no. 109382, pp. 1–7. DOI: 10.1016/j.mehy.2019.109382.

48. Eskov V. V., Filatova O. E., Melnikova E. G., Samoylenko I. S. Experimental Proof of the Quantum Theory of Consciousness [Eksperimentalnoe dokazatelstvo kvantovoy teorii soznaniya]. Neyronauka dlya meditsiny i psikhologii: XIX Mezhdunarodnyy mezhdistsiplinarnyy kongress. Sudak, Krym, Rossiya; 30 maya – 10 iyunya 2023 g.: Trudy Kongressa (Proceedings of the XIX International Interdisciplinary Congress “Neuroscience for Medicine and Psychology”, Sudak, Crimea, Russia; May 30 – June 10, 2023), Moscow: MAKS Press, 2023, pp. 117–118. DOI: 10.29003/m3235.sudak.ns2023-19/117-118.

49. Craddock T. J. Quantum Mechanisms in the Brain: From Conjectures and Theories to Experimental Evidence. Quantum Effects and Measurement Techniques in Biology and Biophotonics II. San Francisco, United States: SPIE, 2025, p. 2. DOI: 10.1117/12.3043206.

50. Wiest M. C. A Quantum Microtubule Substrate of Consciousness Is Experimentally Supported and Solves the Binding and Epiphenomenalism Problems. Neuroscience of Consciousness, 2025, vol. 2025, no. 1. DOI: 10.1093/nc/niaf011.

51. Allakhverdov V. M. How Does Consciousness Choose One Meaning from Many? [Kak soznanie vybiraet odno znachenie iz mnogikh vozmozhnykh?] Peterburgskiy psikhologicheskiy zhurnal (St. Petersburg Psychological Journal), 2015, no. 13.

52. Surov I. A. Control Function and Biological Carrier in Quantum Model of Emotional Meaning [Upravlencheskaya funktsiya i biologicheskiy nositel v kvantovoy modeli emotsionalnogo smysla]. Sibirskiy psikhologicheskiy zhurnal (Sibirskiy Psikhologicheskiy Zhurnal), 2023, vol. 89, pp. 44–64. DOI: 10.17223/17267080/89/3.

53. Surov I. A. What Is the Difference? Pragmatic Formalization of Meaning [Kakaya raznitsa? Pragmaticheskaya formalizatsiya smysla]. Iskusstvennyy intellekt i prinyatie resheniy (Artificial Intelligence and Decision Making), 2023, no. 1, pp. 78–89. DOI: 10.14357/20718594230108.

54. Torsunova Yu. P., Afanaseva N. V. Morphology and Functioning of Limbic System: Literature Review [Morfologiya i funktsionirovanie limbicheskoy sistemy: obzor literatury]. Permskiy meditsinskiy zhurnal (Perm Medical Journal), 2016, vol. 40, no. 1, pp. 61–77. DOI: 10.17816/pmj40161%2577.

55. Gerlach W., Stern O. The Experimental Proof of Directional Quantization in a Magnetic Field [Der experimentelle Nachweis der Richtungsquantelung im Magnetfeld]. Zeitschrift für Physik (Journal of Physics), 1922, vol. 9, no. 1, pp. 349–352. DOI: 10.1007/BF01326983.

56. Antipenko L. G., Belyakov A. V., Vladimirov Yu. S., Godarev-Lozovskiy M. G., Kopeykin K. V., Lipkin A. I., Nikulov A. V., Panov A. D., Sevalnikov A. Yu., Sergievskaya G. N., Spaskov A. N., Terekhovich V. E. The Problem of Realism in Modern Quantum Mechanics. Discussion Materials [Problema realizma v sovremennoy kvantovoy mekhanike. Materialy diskussii]. Filosofiya nauki i tekhniki (Philosophy of Science and Technology), 2016, vol. 21, no. 2, pp. 34–64. DOI: 10.21146/2413-9084-2016-21-2-34-64.

57. Bohm D. A Suggested Interpretation of the Quantum Theory in Terms of “Hidden” Variables. I. Physical Review, 1952, vol. 85, no. 2. pp. 166–179. DOI: 10.1103/PhysRev.85.166.

58. Bohm D., Hiley B. J., Kaloyerou P. N. An Ontological Basis for the Quantum Theory. Physics Reports, 1987, vol. 144, no. 6, pp. 321–375. DOI: 10.1016/0370-1573(87)90024-X.

59. Bohm D., Schiller R., Tiomno J. A Causal Interpretation of the Pauli Equation (A). Nuovo Cimento, 1955, vol. 1. no. 1. pp. 48–66. DOI: 10.1007/BF02743528.

60. Dewdney C., Holland P. R., Kyprianidis A. What Happens in a Spin Measurement? Physics Letters A, 1986, vol. 119, no. 6, pp. 259–267. DOI: 10.1016/0375-9601(86)90144-1.

61. Bohm D. A New Theory of the Relationship of Mind and Matter. Philosophical Psychology, 1990, vol. 3, no. 2–3, pp. 271–286. DOI: 10.1080/09515089008573004.

62. Hiley B. J., Pylkkänen P. Can Mind Affect Matter via Active Information? Mind and Matter, 2005, vol. 3, no. 2, pp. 7–27.

63. Atmanspacher H. Determinism Is Ontic, Determinability Is Epistemic. Between Chance and Choice: Interdisciplinary Perspectives on Determinism. Thorverton UK: Imprint Academic, 2002, pp. 49–74.

64. Kravcov Ju. A. (Ed). Limits of Predictability [Predely predskazuemosti]. Moscow: TsentrKom, 1997, 248 p.

65. Suppes P. The Transcendental Character of Determinism. Midwest Studies in Philosophy, 1993, vol. 18. pp. 242–257. DOI: 10.1111/j.1475-4975.1993.tb00266.x.

66. Menskiy M. Consciousness and Quantum Mechanics: Life in Parallel Worlds. Miracles of Consciousness from Quantum Reality [Soznanie i kvantovaya mekhanika]. Fryazino: Vek2, 2011, 320 p.

67. Gorbunova M. Yu. Emotions in Social Management: A Theoretical Model [Emotsii v sotsialnom upravlenii: teoreticheskaya model]. Gosudarstvennoe upravlenie. Elektronnyy vestnik (Public Administration. E-journal), 2011, vol. 26, p. 17.

68. Goulman D., Boyatsis R., Makki E. Emotional Leadership: The Art of Managing People Based on Emotional Intelligence. [Emotsionalnoe liderstvo: Iskusstvo upravleniya lyudmi na osnove emotsionalnogo intellekta]. Moscow: Alpina Biznes Buks, 2009. 301 p.

69. Ivanova S. V. Emotional Intelligence: What Is It? (Analytical Review of Literature on Emotional Intelligence in the Pedagogical Aspect) [Emotsionalnyy intellekt: chto eto? (analiticheskiy obzor literatury po emotsionalnomu intellektu v pedagogicheskom aspekte)]. Tsennosti i smysly (Values and Meanings), 2022, vol. 80, no. 4, pp. 6–53. DOI: 10.24412/2071–6427–2022–4–6–53.

70. Kryukova E. A. Emotions Management as a Factor of Efficient Management [Upravlenie emotsiyami kak faktor effektivnogo menedzhmenta]. Rossiyskoe predprinimatelstvo (Russian Journal of Entrepreneurship), 2015, vol. 16, no. 12, pp. 1937–1948. DOI: 10.18334/rp.16.12.412.

71. Caruso D. R., Salovey P. The Emotionally Intelligent Manager: How to Develop and Use the Four Key Emotional Skills of Leadership [Emotsionalnyy intellekt rukovoditelya. Kak razvivat i primenyat]. Saint Petersburg: Piter, 2017, 320 p.

72. Kubanova A. K. Emotional Processes and Management of Emotions [Emotsionalnye protsessy i upravlenie emotsiyami]. Vlast istorii – Istoriya vlasti (The Power of History – The History of Power), 2022, vol. 8, no. 5, pp. 63–67.

73. Khrennikov A. Yu. Ubiquitous Quantum Structure: From Psychology to Finance. Berlin, Heidelberg: Springer Berlin Heidelberg, 2010, 216 p. DOI: 10.1007/978-3-642-05101-2.

74. Mikoni S. V. System and Semantic Analysis of the Concept of “Control” [Sistemnyy i semanticheskiy analiz ponyatiya “upravlenie”]. Kompyuternaya lingvistika i vychislitelnye ontologii (Computational Linguistics and Computational Ontologies), 2019, no. 3, pp. 29–39. DOI: 10.17586/2541-9781-2019-3-29-39.

75. Sanz R., Sánchez-Escribano M. G., Herrera C. A Model of Emotion as Patterned Metacontrol. Biologically Inspired Cognitive Architectures, 2013, vol. 4, pp. 79–97. DOI: 10.1016/j.bica.2013.02.001.

76. Pérez C. H., Sanz R. Emotion as Morphofunctionality. Artificial Life, 2013, vol. 19, no. 1, pp. 133–148. DOI: 10.1162/ARTL_a_00086.

77. Ilin E. P. Psychology of Will [Psikhologiya voli]. Saint Petersburg: Piter, 2009, 368 p.

78. Cherkashina V. V. The Concept of “Will”: On the Way from Philosophy to Psychology [Ponyatie “volya”: na puti ot filosofii k psikhologii]. Idei i idealy (Ideas and Ideals), 2019, vol. 11, no. 4, pp. 107–118. DOI: 10.17212/2075-0862-2019-11.4.1-107-118.

79. Shlyapnikov V. N. Will: The Lost Link of Contemporary Foreign Psychology [Volya: poteryannoe zveno sovremennoy zarubezhnoy psikhologii]. Eksperimentalnaya psikhologiya (Experimental Psychology), 2022, vol. 15, no. 1, pp. 72–87. DOI: 10.17759/exppsy.2022150105.

80. Damasio A. Descartes’ Error: Emotion, Reason, and the Human Brain. New York: Putnam, 1994, 312 p.

81. Dukes D., Abrams K., Adolphs R., Ahmed M. E., Beatty A., Berridge K. C., Broomhall S., Brosch T., Campos J. J., Clay Z., Clément F., Cunningham W. A., Damasio A., Damasio H., D’ Arms J., Davidson J. W., de Gelder B., Deonna J., de Sousa R., Ekman P., Ellsworth P. C., Fehr E., Fischer A., Foolen A., Frevert U., Grandjean D., Gratch J., Greenberg L., Greenspan P., Gross J. J., Halperin E., Kappas A., Keltner D., Knutson B., Konstan D., Kret M. E., LeDoux J. E., Lerner J. S., Levenson R. W., Loewenstein G., Manstead A. S. R., Maroney T. A, Moors A., Niedenthal P., Parkinson B., Pavlidis I., Pelachaud C., Pollak S. D., Pourtois G., Roettger-Roessler B., Russell J. A., Sauter D., Scarantino A., Scherer K. R., Stearns P., Stets J. E., Tappolet C., Teroni F., Tsai J., Turner J., Reekum C. V., Vuilleumier P., Wharton T., Sander D. The Rise of Affectivism. Nature Human Behaviour, 2021, vol. 5, no. 7, pp. 816–820. DOI: 10.1038/s41562-021-01130-8.

82. Serikov A. E. Emotions and Free Will in Neuroscience Context [Emotsii i svoboda voli v kontekste neyrofiziologii]. Vestnik Samarskoy gumanitarnoy akademii. Seriya: Filosofiya. Filologiya (Bulletin of the Samara Humanitarian Academy. The series “Philosophy. Philology”), 2012, vol. 11, no. 1, pp. 37–52.

83. Scarantino A. How to Do Things with Emotional Expressions: The Theory of Affective Pragmatics. Psychological Inquiry, 2017, vol. 28, no. 2–3, pp. 165–185. DOI: 10.1080/1047840X.2017.1328951.

84. Lerner J. S., Dorison C. A., Klusowski J. How Do Emotions Affect Decision Making? Emotion Theory: The Routledge Comprehensive Guide. Abingdon-on-Thames, UK: Routledge, 2023, pp. 447–468. DOI: 10.4324/9781003469018-30.

85. Surov I. A. Free Will: Cultural Codes and Historical Lessons [Svoboda voli: kulturnye kody i uroki istorii]. Tsennosti i smysly (Values and Meanings), 2025, vol. 95, no. 1, pp. 79–94. DOI: 10.24412/2071-6427-2025-1-79-94.

86. Surov I. A. Quantum Basis of Russian Philosophy of Control [Kvantovye osnovy russkoy filosofii upravleniya]. Filosofiya i kultura informatsionnogo obschestva: tezisy dokladov Trinadtsatoy Mezhdunarodnoy nauchno-prakticheskoy konferentsii, g. Sankt-Peterburg, 20–22 noyabrya 2025 g. (The Thirteenth International Scientific and Practical Conference “Philosophy and Culture of the Information Society”: Collected Reports, Saint Petersburg, 20–22 November 2025), Saint Petersburg: GUAP, 2025, pp. 220–222.

87. Einstein A., Podolsky B., Rosen N. Can Quantum-Mechanical Description of Physical Reality be Considered Complete? Physical Review, 1935, vol. 47, p. 777. DOI: 10.1103/PhysRev.47.777.

88. Obolkina S. V. Brief Outline of Mаchinism [Kratkiy ocherk mashinizma]. Idei i idealy (Ideas and Ideals), 2025, vol. 17, no. 3, pp. 124–143. DOI: 10.17212/2075-0862-2025-17.3.1-124-143.

89. Gasparyan D. Birth and Death of a Subject [Rozhdenie i smert subekta]. 2024, 211 p. Available at: https://publications.hse.ru/pubs/share/direct/800279964.pdf (accessed 30 December 2025).

90. Kauffman S. A., Gare A. Beyond Descartes and Newton: Recovering Life and Humanity. Progress in Biophysics and Molecular Biology, 2015, vol. 119, no. 3, pp. 219–244. DOI: 10.1016/j.pbiomolbio.2015.06.003.

91. Surov I. A., Melnikova E. N. Subjectness of Intelligence: Quantum-Theoretic Analysis and Ethical Perspective. Foundations of Science, 2024, vol. 30, no. 3, pp. 787–809. DOI: 10.1007/s10699-024-09947-y.

92. Surov I. A. Space, Time and Life in Quantum-Semiotic View. Cybernetics and Physics, 2024, vol. 13, no. 1, pp. 82–92. DOI: 10.35470/2226-4116-2024-13-1-82-92.

93. Gurvich A. G. Principles of Analytical Biology and Theory of Cellular Fields [Printsipy analiticheskoy biologii i teorii kletochnykh poley]. Moscow: Nauka, 1991, 288 p.

94. Hunt T., Jones M. Fields or Firings? Comparing the Spike Code and the Electromagnetic Field Hypothesis. Frontiers in Psychology, 2023, vol. 14, pp. 1029715. DOI: 10.3389/fpsyg.2023.1029715.

95. Levin M., Martyniuk C. J. The Bioelectric Code: An Ancient Computational Medium for Dynamic Control of Growth and Form. Biosystems, 2018, vol. 164, pp. 76–93. DOI: 10.1016/j.biosystems.2017.08.009.

96. Surov I. A. Quantum Cognition and Neuro-Field Duality [Kvantovaya kognitivistika i neyro-polevoy dualizm]. Neyronauka dlya meditsiny i psikhologii: XXI Mezhdunarodnyy mezhdistsiplinarnyy kongress. Sudak, Krym, Rossiya; 30 maya – 10 iyunya 2025 g.: Trudy Kongressa (“Neuroscience for Medicine and Psychology”: XXI International Interdisciplinary Congress, Sudak, Crimea, Russia; 30 May – 10 June 2025: Proceedings of Congress). Moscow: MAKS Press, 2025, pp. 235–236. DOI: 10.29003/m4580.sudak.ns2025-21/235-236

97. Skotnikova I. G. The Category of “Subject” and the Levels of Subjectness [Kategoriya “subekt” i urovni subektnosti]. Lichnost i bytie: subektnyy podkhod. K 75-letiyu so dnya rozhdeniya A. V. Brushlinskogo (Personality and Being: A Subjective Approach. On the 75th Anniversary of the Birth of A. V. Brushlinsky). Moscow: Institut psikhologii RAN, 2008, pp. 76–80.

98. Radin D., Michel L., Johnston J., Delorme A. Psychophysical Interactions with a Double-Slit Interference Pattern. Physics Essays, 2013, vol. 26, no. 4, pp. 553–566. DOI: 10.4006/0836-1398-26.4.553.

99. Barkai E., Garini Y., Metzler R. Strange Kinetics of Single Molecules in Living Cells. Physics Today, 2012, vol. 65, no. 8, pp. 29–35. DOI: 10.1063/PT.3.1677.

100. Skachkov A. S. Subjectness of Mankind [Subektnost chelovechestva]. Vestnik ChitGU (Bulletin of Chita State University), 2010, vol. 58, no. 1, pp. 136–141.

101. Arshinov V. I., Lepskiy V. E. (Eds.) The Problem of Assembling Subjects in Post-Nonclassical Science [Problema sborki subektov v postneklassicheskoy nauke]. Moscow: IFRAN, 2010, 271 p.

102. Surov I. A. Technopaganism: Digital Idols and Concentration of Control [Tekhnoyazychestvo: tsifrovye idoly i kontsentratsiya upravleniya]. Tekhnologos (Technologos), 2025, no. 3, pp. 76-90. DOI: 10.15593/perm.kipf/2025.3.07.

103. McMillen P., Levin M. Collective Intelligence: A Unifying Concept for Integrating Biology Across Scales and Substrates. Communications Biology, 2024, vol. 7, p. 378. DOI: 10.1038/s42003-024-06037-4.

104. Dushenko K. V. “Chance, an Instant Instrument of Providence”: About the Cultural and Historical Background and Parallels of Pushkin’s Aphorism [“Sluchay, mgnovennoe orudie provideniya”: kulturno-istoricheskiy fon pushkinskogo aforizma]. Literaturovedcheskiy zhurnal (Literary Journal), 2021, no. 1, pp. 38–54. DOI: 10.31249/litzhur/2021.51.04.

105. Tulchinskiy G. L. Subjectivity as Problem and Focal Point for Interdisciplinarity [Problema subektnosti kak fokusirovka mezhdistsiplinarnosti]. Technology and Language, 2023, vol. 4, no. 4, pp. 75–88. DOI: 10.48417/technolang.2023.04.07.

106. Budanov V. G., Gerasimova I. A., Plohova M. A. Quantum Theory and the Problem of Consciousness (Perspective of Interdisciplinary Cooperation) [Kvantovaja teorija i problema soznanija (Perspektiva mezhdisciplinarnogo sotrudnichestva)] Epistemologiya i filosofiya nauki (Epistemology & Philosophy of Science), 2005, vol. 6, no. 4, pp. 204–222. DOI: 10.5840/eps20056417.

107. Arshinov V. I., Budanov V. G. The Quantum Complexity Paradigm. Interdisciplinary Context [Kvantovo-slozhnostnaya paradigma. Mezhdistsiplinarnyy kontekst]. Kursk: Universitetskaya kniga, 2015, 136 p.

108. Arshinov V. I., Budanov V. G. Becoming of the Methodology of Complex-Semiotic Thinking in Dialogue with Quantum Mechanics [Stanovlenie metodologii slozhnostno-semioticheskogo myshleniya v dialoge s kvantovoy mekhanikoy]. Voprosy Filosofii (Problems of Philosophy), 2022, no. 8, pp. 77–85. DOI: 10.21146/0042-8744-2022-8-77-85.

Горохов Павел Александрович – Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ, филиал в Оренбурге, профессор кафедры юридических и гуманитарных дисциплин, доктор философских наук, профессор, Оренбург, Россия.

Email: erlitz@yandex.ru

SPIN-код: 9090-4375

Авторское резюме

Состояние вопроса: Проблема философского осмысления и прогнозирования общества будущего в фантастике братьев Стругацких не часто становилась предметом историко-философского исследования, хотя частично затрагивалась в работах М. Ф. Амусина, Д. М. Володихина и Г. М. Прашкевича, В. Кайтоха, Ю. С. Черниховской, И. Хауэлл. В статье средствами историко-философского анализа впервые целостно проанализированы философские прогнозы Стругацких о вариантах будущего общественного устройства.

Результаты: На основе анализа произведений братьев Стругацких выявлены социально-философские представления писателей о трех вариантах развития общества будущего: коммунистическом (Мир Полдня), капиталистическом (Мир «Хищных вещей») и смешанном (результат конвергенции). Рисуя в своих произведениях определенный общественный уклад, Стругацкие ставили во главу угла представления о добре и зле, которые из этических категорий превращались у них в онтологические, определяющие порядок мироздания, общее и частное, индивидуальное и социальное бытие.

Область применения результатов: Результаты исследования могут быть использованы для преподавания специальных курсов по истории русской философии, философским проблемам мировой литературы, социальному предвидению и прогнозированию.

Выводы: Будущее общество у ранних Стругацких – это мир победившего коммунизма, в котором господствует культ логики, невероятных открытий и героических персонажей. Показанное ими будущее охватывает события от второй половины XX века до середины XXIII века, но писатели не стремились к созданию чётко прописанной хронологии, предпочитая использовать постоянных героев, переходящих из книги в книгу или упоминаемых эпизодически.

В зрелый период творчества у Стругацких в изображении будущего социального устройства стал преобладать пессимизм, проистекавший из более реалистичной оценки природы человека. Отнюдь не все люди способны жить в коммунизме, ибо сама их сущность противоречит бесклассовому общественному строю. С одной стороны, писатели создали сциентистский образ будущего, а с другой – положили в качестве главного регулятора будущего этические начала. С одной стороны, мир будущего описан как гуманный мир гражданского участия, а с другой – показана неизбежность тайной полиции, убивающей невинных людей, как залог существования этого гуманного будущего. С одной стороны, прогресс неизбежен, а с другой – зачастую плохо соотносится с моралью. Стругацкие в своих произведениях показывают, что движение и развитие общества осуществляется только в результате существования и действия разнообразных противоречий.

Ключевые слова: братья Стругацкие; история философии; философская антропология; этика; утопия и антиутопия; духовность; социальное предвидение; актуальное и потенциальное бытие; глобальные проблемы.

Philosophical Understanding of Future Society in the Works of the Strugatsky Brothers

Gorokhov Pavel Aleksandrovich – Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration, Orenburg Branch, Professor, Department of Legal and Humanitarian Disciplines, Doctor of Philosophy, Professor, Orenburg, Russia.

Email: erlitz@yandex.ru

Abstract

Background: The problem of philosophical understanding and forecasting of future society in the science fiction of the Strugatsky brothers has rarely been the subject of historical and philosophical research, although it has been partially addressed in the works of M. F. Amusin, D. M. Volodikhin and G. M. Prashkevich, W. Kajtoch, Yu. S. Chernikhovskaya, and I. Howell. This article, using historical and philosophical analysis, provides the first comprehensive analysis of the Strugatsky brothers’ philosophical predictions about future social order.

Results: Based on an analysis of the Strugatsky brothers’ works, the authors’ socio-philosophical views on three future societal developments are revealed: communist (The World of Noon), capitalist (The World of Predatory Things), and mixed (the result of convergence). In depicting a specific social order in their works, the Strugatskys prioritized the concepts of good and evil, which they transformed from ethical categories into ontological ones, defining the order of the universe, the general and the particular, and individual and social existence.

Implications: The results of this study can be used to teach specialized courses on the history of Russian philosophy, philosophical problems of world literature, and social foresight and forecasting.

Conclusion: The future society of the early Strugatskys is a world of victorious communism, dominated by the cult of logic, incredible discoveries, and heroic characters. Their depicted future spans events from the second half of the 20th century to the mid-23rd century, but the writers did not strive for a clearly defined chronology, preferring to use recurring characters who appear from book to book or are mentioned sporadically.

In their mature period, the Strugatskys’ depictions of the future social order became increasingly pessimistic, stemming from a more realistic assessment of human nature. Not all people are capable of living under communism, for their very nature contradicts a classless social order. On the one hand, the writers created a scientistic image of the future, while on the other, they established ethical principles as the primary regulator of the future. On the one hand, the world of the future is described as a humane world of civic participation, while on the other, the inevitability of a secret police force killing innocent people is shown as the guarantee of this humane future. On the one hand, progress is inevitable, but on the other, it often has little correlation with morality. In their works, the Strugatsky brothers demonstrate that the movement and development of society occurs only as a result of the existence and action of various contradictions.

Keywords: Strugatsky brothers; history of philosophy; philosophical anthropology; ethics; utopia and dystopia; spirituality; social foresight; actual and potential existence; global problems.

Братья Стругацкие давно признаны уникальным явлением в истории русской и советской литературы. Они создали фантастические вселенные, не только поражающие богатством и смелым полетом фантазии, той «смелостью изобретения», о которой писал еще А. С. Пушкин, но и заставляющие читателя задуматься о тех философских идеях, что открыто вложены авторами в уста их героев или же неявно обнаруживаются в их поступках. Отнюдь не только юбилейная дата (28 августа 2025 года исполнилось 100 лет со дня рождения Аркадия Стругацкого, 1925–1991), пробуждает у деятелей отечественной науки и культуры интерес к феномену Стругацких, ибо этот интерес никогда и не исчезал. Юбилейная дата – лишь повод в очередной раз задуматься над теми философскими проблемами, что поставили писатели в своих трудах, в том числе и о тех проектах будущего общества, которые можно найти на страницах их произведений.

Не случайно советский и британский философ А. М. Пятигорский отметил однажды, что лишь Стругацкие отрефлексировали проблематику второй половины двадцатого столетия. Разумеется, над этой проблематикой размышляли не только Стругацкие, но для философов было бы большой ошибкой занимать позицию интеллектуального снобизма и не принимать в расчет мировоззренческие искания и находки писателей масштаба И. Ефремова, Ч. Айтматова, Ю. Домбровского, братьев Стругацких и других мастеров художественного слова, в романах которых можно найти целые залежи философской мысли. Ведь поиски общественного идеала – проблема перманентная для нашей страны; она остается актуальной для современной России, уже четвертый десяток лет блуждающей на опасных перекрестках отечественной истории в поисках выхода из экзистенциального тупика после распада Советского Союза.

Цель настоящей статьи – выявить социально-философские представления братьев Стругацких о возможных вариантах развития общества будущего. В качестве методологической основы данного исследования используются герменевтический метод как объяснение и реконструкция вложенных в художественный текст смыслов, философская компаративистика и сравнительно-исторический анализ.

Назовем исследователей, работы которых в той или иной степени затрагивали философские взгляды братьев Стругацких, в том числе и их представления о будущем социальном устройстве: филолог М. Ф. Амусин [1; 2; 3], философ А. А. Грицанов [6], ученые и писатели-фантасты Д. М. Володихин и Г. М. Прашкевич [4], польский литературовед, лингвист и критик В. Кайтох [7], политолог Ю. С. Черниховская [22], американский русист И. Хауэлл [23], причем все названные работы акцентируют внимание на наличии в творчестве Стругацких глубоких связей с идеями мировой философии, а американский исследователь научной фантастики и писатель-фантаст Стивен Поттс назвал свою книгу о творчестве Стругацких «Второе нашествие марксистов: диалектические сказания Аркадия и Бориса Стругацких» [26], в которой анализирует влияние на философские представления писателей представителей немецкого идеализма и Маркса как их наследника. К слову, это была первая в мире монография, посвященная исследованию творчества Стругацких, хотя Поттс не знал русского языка и оперировал лишь переводами.

Философия как особая форма человеческой культуры, совмещающая в себе научный и художественный подходы к постижению, освоению и осмыслению человека и мира, не могла не привлечь внимания Аркадия и Бориса – выходцев из образованной семьи, в которой ценилось знание и его главный источник – книга. Отец Натан Залманович (1892–1942) был образованным человеком, убежденным большевиком, но одновременно искусствоведом и библиографом, хорошо разбиравшимся в иконографии. Мать Александра Ивановна (1901–1979) всю жизнь преподавала русский язык и литературу. Поэтому с детства круг чтения Стругацких был обширен, что способствовало формированию литературного вкуса, а позже – когда они сами вступили на тропу писательского ремесла – и собственного стиля.

Братья неоднократно говорили, что учились писать у мастеров русской классической и советской литературы, прежде всего у Н. В. Гоголя, Л. Н. Толстого, А. Н. Толстого, И. Ильфа и Е. Петрова. Позже в их жизнь и творчество вошли М. А. Булгаков и Франц Кафка. Очень высоко они ставили стиль Эрнеста Хемингуэя, а позже Джорджа Оруэлла. Не следует забывать, что Аркадий Стругацкий свободно владел японским и английским языками, а Борис знал английский, поэтому братьям были не только доступны важные литературные новинки, но они сами перевели многие шедевры мировой фантастики. Это неизбежно приводило к диффузии мировоззренческих идей и представлений, в том числе и философских.

Аркадий и Борис Стругацкие интересовались не только классической философией, но и изучали труды классиков марксизма-ленинизма – причем именно по зову сердца, а не по комсомольскому долгу. В наши дни недоучки, нападающие на марксизм, забывают о мощных исторических основаниях и источниках марксизма (по В. И. Ленину, таковые суть немецкая классическая философия, английская политическая экономия и французский утопический социализм). Забывают и слова самого Ленина о том, что «коммунистом стать можно лишь тогда, когда обогатишь свою память знанием всех тех богатств, которые выработало человечество» [9, с. 305]. А ведь эти слова были лейтмотивом жизни всех талантливых людей в советскую эпоху! Об искренней вере в идеалы коммунизма вспоминали сами братья, в том числе и Борис Стругацкий в своих мемуарах и интервью. В литературу они вошли именно марксистами, верившими в неизбежное наступление коммунизма как бесклассового строя, в котором «все источники общественного богатства польются полным потоком», как было сказано в Программе КПСС.

Именно о третьей Программе КПСС, принятой на XXII съезде КПСС в 1961 году, стоит сказать особо. Литературоведы считают, что на рубеже 50–60-х годов ХХ столетия в СССР появилась философская фантастика – единственная разновидность литературы, в которой способны были возникать и апробироваться практически любые социальные и философские концепции. На наш взгляд, эта Программа – яркий образец именно философско-утопической, а не научной фантастики, ибо в ней было объявлено о скорейшем построении коммунизма – к 80-м годам ХХ столетия. Н. С. Хрущев провозгласил, что нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме. Автор этих строк, будучи в 1983 году учеником 4 класса, нашел в домашней библиотеке книгу «Материалы XXII съезда КПСС» [11], прочитал ее и принес в школу на урок истории, чтобы спросить учительницу, почему же коммунизм так и не построили в 1980 году. Итог историософского любопытства был печален: к директору школы вызвали родителей и наказали им строже следить за кругом детского чтения.

С другой стороны, в то время эта Программа КПСС выражала подлинные чаяния и надежды первой в мире страны победившего социализма, успехи которой были грандиозны. Современная капиталистическая Россия до сих пор живет лишь благодаря этим достижениям не только в науке и технике, но и в сфере литературы и искусства! После космических успехов в стране царил дух оптимизма, и горы были готовы своротить не только физики, но и лирики. Ведь Стругацкие стали гармоническим сочетанием гуманитарного и естественнонаучного познания как в своем творчестве, так и в философских воззрениях. А появившиеся в то время философские концепции в фантастике могли быть как утопическими, так и антиутопическими.

Советские фантасты, писавшие о будущем, верили в коммунизм. Лишь И. А. Ефремов помимо утопического романа «Туманность Андромеды» создал антиутопию «Час Быка». К слову, именно Ефремов действенно способствовал продвижению Стругацких в фантастическую литературу, где творцы новых художественных миров синтезировали вымышленные конструкции, включая в них черты как реального мира, так и воображаемой действительности. Как Ефремов, так и ранние Стругацкие верили в грядущее наступление коммунизма, хотя и принадлежали к либерально-реформаторскому направлению в литературе. Стругацкие были подлинными шестидесятниками, детьми ХХ съезда.

Разумеется, писатели и политики, занимавшиеся социальным проектированием в эпоху Хрущева, который – во многом сам того не желая – дал толчок такому многоаспектному и противоречивому явлению, как «оттепель», должны были учитывать то, что именно советское государство и только оно одно должно было играть роль главного арбитра, оценивающего возможные проекты будущего не только для СССР как закономерной исторической формы существования государства Российского, но и для всего «прогрессивного человечества», под которым подразумевались страны социалистической или близкой к ней ориентации. Коммунистическое будущее воспринималось как официально провозглашенное и предписанное, причем советская интеллигенция не особенно удивлялась тому, что ни один грамотный философ-марксист (а их в СССР в то время было еще много) не отговорил Хрущева от того, чтобы назвать точные сроки наступления этого светлого будущего.

В фантастических рассказах того времени авторы, живописуя ближайшее будущее, использовали аббревиатуру ССКР – Союз Советских Коммунистических Республик. Использовали эту аббревиатуру и братья Стругацкие – в романе «Страна Багровых туч» и сборнике «Полдень. XXII век. (Возвращение)». В романе, действие которого происходит в конце ХХ века, командир экспедиции Ермаков «торжественно, громко и ясно провозгласил: “Мы, экипаж советского планетолёта «Хиус», именем Союза Советских Коммунистических Республик объявляем Урановую Голконду со всеми ее сокровищами собственностью человечества!”» [18, c. 280]. Борис Стругацкий в одном из интервью в марте 2003 года вспоминал: «Очень хорошо помню, что аббревиатура ССКР вызывала у нас в те времена гордость, и сердце замирало в предвкушении светлого будущего. Мир, созданный нами, бесспорно хорош и желанен – он и писался как мир, в котором хочется жить» [24].

В этом же интервью Борис Стругацкий скажет, что «мы ведь не пытались предсказать будущее или угадать его. Довольно быстро мы поняли, что это – невозможно» [24]. Тем не менее, многие идеи, высказанные писателями, созданные образы и описанные в их произведениях сюжетные коллизии воспринимаются ныне именно как предсказания, для которых в то время были все основания. Отметим, что после провозглашения руководством партии политики «возврата к ленинским нормам» духовная жизнь оживилась настолько, что стали переводить не только произведения многих зарубежных авторов, бывших ранее под запретом, но и серьезные философские работы. Например, в 1959 году в СССР издали замечательную книгу Бертрана Рассела «История западной философии». И хотя издание, вышедшее под редакцией В. Ф. Асмуса, было выпущено ограниченным тиражом, сопровождалось грифом «Для научных библиотек» и лишилось главы о Карле Марксе, это было подарком не только для отечественных любомудров, но и для культурных людей вообще. Стругацкие читали эту книгу и не могли не оценить прекрасного стиля автора, лауреата Нобелевской премии по литературе. Охотно читали они и труды философов, издаваемые в серии «Философское наследие», которую в 1963 году начало выпускать издательство «Мысль».

Была пробита первая брешь в «железном занавесе», оживилась общественная жизнь, что нашло отражение в литературе, в том числе и в фантастической. Заговорили о возможности умеренного допущения экспериментов в искусстве, чему способствовали разнообразные международные фестивали, которые начали проводить в СССР. С 1962 года издательство «Молодая гвардия» инициировало выпуск ежегодников «Фантастика», где частыми авторами стали братья Стругацкие, а с 1965 года в этом же издательстве начала выходить 25-томная «Библиотека современной фантастики» (первоначально планировалось лишь 15 томов), где впервые были опубликованы многие произведения зарубежных фантастов. Эти книги читали, обсуждали, о них спорили в каждой образованной советской семье.

А. А. Грицанов справедливо отмечает [6, c. 750], что одновременно с деятельностью фантастов, разрабатывавших проекты будущего социального устройства, с 1957 года действовал Московский методологический кружок (ММК), который рассматривал возможности прогнозирования и управления развитием разных форм социально значимой деятельности. Основная идея кружка заключалась в том, что сообщество особым образом подготовленных и организованных интеллектуалов вполне способно разрабатывать и последовательно осуществлять по созданным алгоритмам сколь угодно масштабное преобразование социальной среды.

В целом, философское предвидение и социальное пророчество – материя тонкая, а как занятие – порой весьма опасное. Недаром Владимир Высоцкий, тепло и довольно часто общавшийся со Стругацкими, писал: «Но ясновидцев – впрочем, как и очевидцев – во все века сжигали люди на кострах». После чернобыльской катастрофы и создания тридцатикилометровой зоны отчуждения братьев Стругацких – с «легкой» руки некоторых журналистов – стали называть пророками, ибо реальность в окрестностях Чернобыля стала очень похожей на вымышленный ими в повести «Пикник на обочине» мир. Разумеется, от сомнительной чести таких пророчеств Стругацкие всячески открещивались, как и в наше время Стивен Кинг отнюдь не стремится прослыть пророком за то, что предсказал пандемию гриппа в романе «Противостояние».

В ранних произведениях братьев Стругацких можно найти два образа мира будущего: мир победившего коммунизма и мир «хищных вещей века», мир еще существующего капитализма. В произведениях их зрелого творчества описана еще и социальная реальность смешанного типа. Если в своих ранних произведениях (1955–1961) писатели заняты прогнозированием идиллической «истории будущего», а основной конфликт в них происходит вследствие борьбы человека с враждебными силами природы, от которых, по завету Мичурина, не следовало ждать милостей, то уже в 1962–1964 годы писатели обращаются к осмыслению более сложных проблем окружающего мира. В этом мире (земном недалекого будущего или же инопланетном) конфликт проистекает из столкновения двух обществ, двух социальных систем, двух этик. В творческих планах Стругацких происходит постепенный переход от «твёрдой» научной фантастики к фантастике социальной.

Мир коммунизма возникал на планете постепенно. В некоторых произведениях он показан Стругацкими, как это и планировалось советскими идеологами, конкурирующим с миром капитализма. Уже в ранних произведениях будущее общество моделируется Стругацкими на основе вечных категорий Добра и Зла, которые у них становятся не только этическими, но и приобретают социально-онтологический смысл, ибо именно отношение людей определенного общества к Добру и Злу определяет его сущность. До сих пор интересно читать роман «Страна багровых туч» об экспедиции землян на Венеру (хотя сами авторы от него всячески открещивались, считая его чрезмерно наивным) и описывающие эпоху раннего коммунизма рассказы «Забытый эксперимент», «Шесть спичек», «Испытание СКИБР» или же повесть «Извне», события которой хотя и происходят еще в реальности социализма, вполне современной авторам, но сама повесть описывает контакт с инопланетным разумом.

Стругацкие создали мир, в котором уже на рубеже ХХ–XXI веков побеждающий коммунизм (видимо, в нашем отечестве, Восточной Европе и Китае) обгоняет капитализм по всем показателям. Коммунистическое человечество начинает освоение космоса. В повести «Стажёры», относящейся к социально-философской фантастике, описываются разнообразные приключения уже знакомых читателю героев, которые сюжетно объединены рассказом о космический инспекции, оценивающей жизнь как на планетах, где уже победил коммунизм, так и на тех, где еще не выведены «родимые пятна капитализма» – жизнь «сохраняет еще родимые пятна старого общества, из недр которого оно вышло», как писал еще Маркс в «Критике Готской программы» [10, c. 18]. Если на астероиде Эйномия «настоящие люди в процессе настоящей работы» демонстрируют лучшие черты человека новой, коммунистической формации, то на астероиде Бамберга капитализм не побежден, и шахтёры добывают там драгоценные камни для частной фирмы. В этом рассказе явственно выражена мысль Стругацких, что капитализм тождествен социальному злу, которое должно окончательно исчезнуть.

В повести «Стажеры» чередуются приключения в стиле «экшн» и программные философские рассуждения, которые произносит Иван Жилин. Именно в этих рассуждениях среди прочих мировоззренческих проблем затрагивается проблема социальной патологии. Мы согласны с Марком Амусиным, который пишет в этой связи о несовпадении родовой человеческой сущности, трактуемой авторами вполне коммунистически, и рефлексов человека частного [3]. Уже в этой повести Стругацкие важнейшей проблемой коммунистического общества обозначают воспитание новых людей, которое должно происходить на Земле как в колыбели всего человечества. К такому выводу приходит Иван Жилин: «Главное всегда остается на Земле, и я останусь на Земле» [17, с. 652].

Видимо, по мнению Стругацких, именно XXI век стал веком победившего коммунизма, когда все капиталистические отношения стали достоянием прошлого. Во всяком случае, в мире XXII века нет капитализма и, следовательно, социального зла, хотя герои произведений Стругацких сталкиваются с важнейшими судьбоносными проблемами, что и показано в повести «Полдень. XXII век», состоящей из двадцати новелл и которая первоначально называлась «Возвращение». Повесть была издана в 1962 году и проникнута всеобъемлющим оптимизмом, свойственным той эпохе. Грустно нам, гражданам некогда великой страны, ввергнутой в дикий капитализм первоначального накопления и лишенной тем самым социального и технологического будущего, перечитывать ныне эту повесть, в которой описан планетолет «Таймыр» (действие происходит в 2017 году!). В экипаже планетолета читатель видит появившихся еще в первых главах повести штурмана Сергея Кондратьева и врача Евгения Славина (он – первый человек, родившийся на Марсе). Этот планетолет во время опасного эксперимента по достижению скорости света совершил бросок через пространство и время. Кондратьев и Славин сумели вернуться на Землю – но лишь в 2119 году, в XXII веке. Постепенно герои осваивают новую социальную реальность, знакомясь с разными сторонами жизни земной цивилизации, причем действие рассказов о коммунистическом будущем охватывает около половины столетия.

Стругацкие живописуют людей победившего коммунизма, для которых величайшим наслаждением и смыслом жизни стала работа. Работа для жителей коммунизма представляет наивысшее счастье, ничего более интересного для них просто не существует. Стругацкими коммунизм мыслился именно как мир свободного труда, хотя и имеющий собственные проблемы развития. Но отказ от движения к коммунизму был для них равносилен отказу от общественного прогресса, то есть торжество регресса. Такой регресс неизбежно приведёт к господству мира потребления и всеобъемлющему духовному вырождению. Вообще, идеологический вакуум, забвение евангельской максимы «Не хлебом единым будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих» (Мф. 4:3-4) (с которой атеисты Стругацкие были полностью согласны, понимая под «устами Божьими» всю совокупную культуру человечества), неизбежно приведет к исторической деградации и гибели всего человечества.

В вымышленном мире Стругацких воплотилась, таким образом, не только идея Маркса о том, что труд при коммунизме будет первой жизненной потребностью, а не просто средством к существованию, но и мысль Канта из его труда «Антропология с прагматической точки зрения» (1798), что работа – лучший способ наслаждаться жизнью. Чем больше ты сделал, тем больше ты жил. Единственное средство быть довольным своей судьбой – заполнить ее деятельностью.

Но работа и научный поиск, которым увлечены герои, не исключают наличия серьёзных проблем в жизни героев коммунистического будущего. Современный «нищий духом» читатель, может, разумеется, усмехнуться при описании нравственных страданий Поля Гнедых, который не может прийти в себя после того, как он, став межпланетным охотником, ошибочно застрелил четверорукого астронавта-пришельца, приняв его за гигантское насекомое. Поль почти полностью раздавлен собственной совестью, размышляя о нравственной ответственности человечества перед разумной жизнью во Вселенной.

Повесть заканчивается философскими рассуждениями о закономерностях исторического развития человечества. Славин говорит Горбовскому: «… моё воображение всегда поражала идея о развитии человечества по спирали. От первобытного коммунизма нищих через голод, кровь, войны, через сумасшедшие несправедливости – к коммунизму неисчислимых духовных и материальных богатств. Я сильно подозреваю, что для вас это только теория, а ведь я застал то время, когда виток спирали ещё не закончился. Пусть в кино, но я ещё видел, как ракетами зажигают деревни, как люди горят в напалме… Вы знаете, что такое напалм? А что такое взяточник, вы знаете? Вы понимаете, с коммунизма человек начал, и к коммунизму он вернулся, и этим возвращением начинается новая ветвь спирали, ветвь совершенно уже фантастическая…» [15, с. 663]

Но «мир Полдня» отнюдь не представлялся Стругацким «концом истории». Они вообще не признавали проблемы исторического финализма. Борис Стругацкий даже в мемуарах и интервью уже XXI века не отрицал, что Мир Полудня, будучи подлинным идеалом развития человечества, не является концом его истории. Ведь сам прогресс в человеческой истории Стругацкие рассматривали в соответствии с представлениями исторического материализма как необходимый и неизбежный процесс.

Как известно, Карл Маркс считал, что человечество обладает способностью стимулировать прогресс. Он утверждал, что, хотя материальное состояние общества формирует человека, человечество также может формировать общество и активно изменять его, руководствуясь определенными идеями. «Идеи становятся материальной силой, когда они овладевают массами», – провозглашает Маркс в статье «К критике гегелевской философии права» (1844). Подкованные в философии и всемирной истории Стругацкие понимали, что прогресс имеет неизбежные издержки, в частности моральные. Часто прогресс не подлежит моральным оценкам, и непонимание этого может привести к фатальным последствиям.

Творческий труд на благо настоящего и будущего – суть жизни людей коммунистической формации. Такой труд становится залогом и синонимом Добра как онтологической категории. Напротив, в мире капитализма господствует отупляющая и ежедневная гонка на выживание, когда бедные становятся еще беднее, несмотря на все затраченные ими усилия, а богатые «буржуины» и «плохиши» в роли «эффективных менеджеров» – ещё богаче. Ред Шухарт из повести «Пикник на обочине», живущий в условной Америке 70-х годов ХХ века, хотя и проклинает Европу, но, по сути, живописует и собственную жизнь: «А про себя я так скажу: чего я у вас там, в Европе, не видел? Скуки вашей не видел? День вкалываешь, вечер телевизор смотришь, ночь пришла – к постылой бабе под одеяло, ублюдков плодить. Стачки ваши, демонстрации, политика раздолбанная… В гробу я вашу Европу видел, – говорю, – занюханную» [15, с. 66]. Ныне большинство россиян, не имеющие никакого шанса выхода из экзистенциального тупика, бездумно повторяют – вслед за продажными и отнюдь не бедствующими пропагандистами – схожие слова, полные горького и совершенно не оправданного бахвальства.

В мире капитализма господствует общество безудержного потребления, которое описано Стругацкими в таких произведениях, как «Хищные вещи века», «Отель “У погибшего альпиниста”», «Обитаемый остров». Капитализм не только ассоциируется с обществом потребления ради самого потребления (ибо это приносит прибыль богачам и держит народ в долговом рабстве у банков и ростовщиков), но часто имеет ярко выраженную тоталитарную модификацию. В романе «Обитаемый остров» описан именно капитализм не либеральный, а тоталитарный. На планете Саракш повсеместное оболванивание людей происходит с помощью особых технических средств и ради сохранения господства правящей касты Неизвестных Отцов, причем неподдающиеся этому оболваниванию, то есть здравомыслящие люди, сомневающееся в официальной трактовке реальности, именуются «выродками». Повсеместно господствует принцип «Делать то же, что делают все, и так же, как делают все», предписывающий общие императивы поведения в тоталитарном обществе.

В романе «Хищные вещи века» (написан в 1964 году, а название взято из стихотворения «Монолог битника. Бунт машин» Андрея Вознесенского) Иван Жилин попадает в приморский город с необычайно высоким уровнем жизни и невероятно убогим духовным обликом самих жителей. Меценаты занимаются скупкой произведений искусства для их последующего уничтожения и «охраняют свою страсть к искусству кастетами» [20, с. 94], а профессура устраивает террористические акты. Отметим, что роман был написан до известных трагических событий во Франции в 1968 году, когда обезумевшие Сартр, Фуко и Делез поддержали бунты пресытившейся материальными благами студенческой молодежи!

Электромагнитный наркотик слег приводит «подсевших» на него адептов к мысли, что вся нормальная человеческая жизнь бессмысленна. В романе Жилин покупает в передвижном книжном ларьке три тома «Истории фашизма». И молодая мещаночка Вузи, дочь квартирной хозяйки Вайны, работающая в отделе для престарелых женщин Салона Хорошего Настроения, наивно интересуется, не фашист ли он сам, раз покупает такие книги. Порой простота, действительно, хуже воровства, а когда простота сопрягается с интеллектуальной пустотой, то происходит нравственная аннигиляция. В этом городе не помнят Хемингуэя, не видят причинно-следственных связей между армией (которой восторгаются) и войной (которую боятся) и с энтузиазмом способствуют развитию сферы разнообразных услуг.

В романе можно найти настоящий апофеоз посредственности в либеральном обществе, который в эпоху глобализации звучит пророчески: «Дурак стал нормой, еще немного – и дурак станет идеалом, и доктора философии заведут вокруг него восторженные хороводы. А газеты водят хороводы уже сейчас. Ах, какой ты у нас славный, дурак! Ах, какой ты бодрый и здоровый, дурак! Ах, какой ты оптимистический, дурак, и какой ты, дурак, умный, какое у тебя тонкое чувство юмора, и как ты ловко решаешь кроссворды!.. Ты, главное, только не волнуйся, дурак, все так хорошо, все так отлично, и наука к твоим услугам, дурак, и литература, чтобы тебе было весело, дурак, и ни о чем не надо думать… А всяких там вредно влияющих хулиганов и скептиков мы с тобой, дурак, разнесем (с тобой, да не разнести!)» [20, с. 93].

И технические достижения не способствуют улучшению положения, ибо во все эпохи человеческой истории техническое развитие цивилизации опережало духовный рост человечества. По сути, именно в этом романе Стругацкие предвидели появление самоуправляемого автомобиля, гарнитуры Bluetooth и игры пейнтбол. Но все эти игрушки цивилизации не приводят к духовному совершенствованию людей. Недаром Стругацкие поставили эпиграфом к своему роману слова Антуана де Сент-Экзюпери: «Есть лишь одна проблема – одна единственная в мире – вернуть людям духовное содержание, духовные запросы». На исходе жизни Борис Стругацкий не без грусти констатировал, что та реальность, которую они с братом создали в романе «Хищные вещи века», представляется ныне наиболее вероятным сценарием развития человечества на Западе, которое стремится к высокой степени свободы выбора рода занятий и стиля жизни для каждого индивидуума. Причем о моральной стороне и цене такого выбора ныне предпочитают не задумываться. И сегодня и в России, и во всем мире все увеличивается слой людей, которым даже в голову не приходит, что они – в стремлении к собственным эгоистическим целям – мешают другим жить. Это печально.

Видимо, именно начиная с романа «Хищные вещи века» Стругацкие стали задумываться над тем, что многие люди просто не подходят по сути своей для будущего коммунистического общества. Маркс мечтал о свободном труде, но большинство людей не просто не хотят работать, но и ненавидят всякую работу. Такие люди – главная опора всякого тоталитарного общества, любой диктатуры. Жилин риторически обращается к ним в самом конце романа: «Почему вы вечно слушаете попов, фашиствующих демагогов…? Почему вы не желаете утруждать свой мозг? Почему вы так не хотите думать? Как вы не можете понять, что мир огромен, сложен и увлекателен? Почему вам все просто и скучно? Чем же таким ваш мозг отличается от мозга Рабле, Свифта, Ленина, Эйнштейна…?» [20, с. 163] В том-то и дело, что Рабле и Ленин – штучный товар. И Ницше недаром злословил, что масса – фабричный товар природы.

Стругацкие так и не признали открыто правоту некоторых аспектов ницшеанства, но осознали, что значительная часть человечества просто не годится для коммунизма и никогда не достигнет этой стадии развития – вследствие слабости и противоречивости человеческой природы. Постепенно они приходят к мысли, что именно духовная природа человека станет главным тормозом общественного прогресса. Эта мысль будет особенно развита ими в произведениях 70-х и 80-х годов, особенно когда они придумают в романе «Волны гасят ветер» своих сверхлюдей – люденов, коих наделят почти сверхъестественными способностями. Чисто внешне людены ничем не отличаются от людей, но обладают третьей импульсной системой и способны принимать иные формы, которые недоступны человеческому восприятию. Более того, они даже могут свободно перемещаться в космосе без специальных кораблей. И порой люди уходят к люденам, как это сделал Тойво, сын Майи Глумовой, которая просит Максима Каммерера объяснить ей причины этого странного поступка. Все это заставляет вспомнить о мечтах русских космистов, пророчивших грядущее духовное и физическое перерождение человека.

Трагична и судьба ученого Льва Абалкина из романа «Жук в муравейнике», который был рожден в числе других 13 детей в саркофаге-инкубаторе, оставленном таинственными Странниками на безымянной планете. Абалкин может общаться с разумными собаками голованами, но на земле жить ему запрещено. В процессе расследования Максим Каммерер понимает, что Абалкин представляет собой угрозу для человечества, хотя и может помочь постичь многие тайны Вселенной, скрытые от людей. В конце концов, его убивает Рудольф Сикорский – прогрессор, представитель Комитета Галактической Безопасности, впервые появившийся в романе «Обитаемый остров». Так что и коммунистическое общество отнюдь не свободно от трагических коллизий.

Где-то в середине 60-х годов в мировоззрении Стругацких начался поворот к более взвешенному – если не сказать пессимистическому – видению будущего общества, связанному с изменившейся оценкой человека и его созидательных и деструктивных потенций. Даже коммунистическое общество будет не свободно от проблем, связанных с несовершенством человеческой природы, и не уйдет в прошлое моральная дилемма, когда из двух социальных или моральных зол приходится выбирать меньшее, когда стоит тяжелый нравственный выбор предотвращения большего зла путем совершения или же допущения зла меньшего. И коммунистическое общество сохранит элиту, которая приобретет способности, приписываемые в древности исключительно колдунам и пророкам. Читатель Стругацких видит это на примере трагической судьбы Максима Каммерера, который после работы «в поле» стал преуспевающим чиновником, распоряжающемся судьбами других людей. Даже светлый мир коммунизма нуждается в тайной полиции, чьё руководство, состоящее из самых честных и ответственных людей, вынуждено отдавать приказы на убийство совершенно невиновных, но потенциально опасных для общества индивидов. В романе «Жук в муравейнике» вывод очевиден: без необходимых человеческих жертв погибнет цивилизация.

Но более всего таких трезвых и печальных размышлений мы находим в книгах Стругацких, описывающих смешанное общество, в котором существуют как коммунистические черты, так и трудно истребимые пережитки предшествующих общественно-экономических формаций. Академик А. А. Сахаров использовал некогда термин «конвергенция», говоря о необходимом, по его мнению, слиянии капитализма и социализма. Такое общество конвергенции Стругацкие показывают в романе «Град обречённый» и в повести «Гадкие лебеди», часто включаемой в роман «Хромая судьба».

Интересно, что Стругацкие почти не описывают деятельное гражданское общество, в их книгах нет общественных собраний, споров и дискуссий. В повести «Второе нашествие марсиан» важнейшие вопросы обсуждаются на уровне слухов, но никогда не на собрании народных представителей. Причем научные и философские дискуссии Стругацкие описывают часто (например, в повести «Понедельник начинается в субботу»), а вот общественных споров в их произведениях практически нет. Да и по отношению к революции как исторической панацее зрелые Стругацкие были настроены пессимистично, постепенно отказавшись от идеи распространения «социальных ценностей». Если их учитель И. Ефремов в романе «Час быка» призывал к революционному обновлению социального устройства планеты Торманс, в том числе с помощью людей коммунистического общества, то Стругацкие в своем «Обитаемом острове» открыто утверждают, что путь революционного переворота в тираническом обществе бесперспективен.

Именно в своих поздних книгах, описывающих смешанное общество будущего, а порой и коммунистическое, Стругацкие создали особую политическую философию, которая включает теоретическую модель грядущего общества, анализ возможных противоречий, понимание исторического прогресса и анализ социальных препятствий к построению светлого будущего. Политическая философия будущего невозможна без осмысления политических процессов настоящего. Стругацкие пришли к выводу, что общество без идеологии не может полноценно развиваться. Это показано в странном и эклектичном романе «Град обреченный», который несет в себе черты антиутопии. В странный город попали люди из разных стран и эпох. Они вынуждены жить вместе, по очереди играя разные социальные роли. Андрей Воронин, бывший советский астроном, сталкивается с абсурдностью социального бытия, становясь последовательно мусорщиком, следователем, редактором, господином советником. Когда после революционных волнений ситуация в Городе нормализуется, диссидент Изя Кацман пугает унтер-офицера вермахта Фрица именно реальной угрозой «сытого бунта» в условиях ограниченности перспектив развития и отсутствия скрепляющей общество идеологии. Контроль и манипулирование людьми абсурдны и губительны без объяснения сути происходящего, без идеологических вех, которые помогают идти по извилистым тропам бытия.

Социальное предвидение Стругацких было всегда связано с осознанием и решением антропологических и историософских проблем – часто в очень необычной обстановке. Стругацкие не создали произведений о классических путешествиях во времени (если не считать повести «Подробности жизни Никиты Воронцова», написанной Аркадием Стругацким под псевдонимом С. Ярославцев) ибо они избрали другой путь: описание столкновения передового человечества с гуманоидами, находящимися на более низкой ступени общественного развития. Еще в 1963 году Стругацкие написали короткий, но очень грустный рассказ «Бедные злые люди», опубликованный впервые в 1990 году. В нем писателями впервые вводится проблема столкновения передовой цивилизации коммунистической Земли и отсталого средневекового общества на далёкой планете и попыток коммунаров ускорить её развитие. Но изменить духовную сущность людей наподобие сына Простяги, который предает родного отца и раболепно замаливает свои грехи перед идолом, невозможно.

В дальнейшем эти идеи разовьются в целостную концепцию прогрессорства, в том числе и в знаменитой повести «Трудно быть Богом», где феодализм на планете Арканар показан как прямая ступень к обществу потребления тоталитарного типа. Недаром дон Румата видит следующую типичную картину и не без грусти размышляет о ней: «…благодушные, сытые лавочники пьют пиво за чистыми столами и рассуждают о том, что мир совсем не плох, цены на хлеб падают, цены на латы растут, заговоры раскрываются вовремя, колдунов и подозрительных книгочеев сажают на кол, король по обыкновению велик и светел, а дон Рэба безгранично умен и всегда начеку. “Выдумают, надо же!.. Мир круглый! По мне хоть квадратный, а умов не мути!..”, “От грамоты, от грамоты все идет, братья! Не в деньгах, мол, счастье мужик, мол, тоже человек, дальше – больше, оскорбительные стишки, а там и бунт…”, “Всех их на кол, братья!.. Я бы делал что? Я бы прямо спрашивал: грамотный? На кол тебя! Стишки пишешь? На кол! Таблицы знаешь? На кол, слишком много знаешь!” [18, с. 396]. И тяжелее всего в таком обществе приходится тем людям, которые характеризуются таким образом: «Беззащитные, добрые, непрактичные, далеко обогнавшие свой век…» [18, с. 396].

В годы перестройки стало модным видеть в этой повести, как и во всем творчестве Стругацких, аллюзии на отечественную историю, а наша интеллигенция, которую А. И. Солженицын некогда метко заклеймил прозвищем «образованщина», изумляясь собственной дерзости, даже узрела в доне Рэба призрак всесильного Лаврентия Павловича… Все это было бы смешно, если бы не было так грустно. Отметим, что сами Стругацкие, как и, например, Л. Н. Гумилев отличали интеллектуалов, создающих подлинные духовные и материальные ценности (они строят, лечат, учат, запускают в Космос корабли), от интеллигентов-недоучек наподобие Васисуалия Лоханкина из «Золотого теленка» Ильфа и Петрова, занимавшихся бесплодным критицизмом и сыгравших в истории России деструктивную роль. Еще в ранней повести «Далекая Радуга» показаны учёные, которые, хотя и занимаются первоосновами физического бытия, но совершенно не способны решить довольно простую этическую задачу в ситуации «Ноева ковчега».

В повести «Второе нашествие марсиан» интеллигенция трусливо прячется от пришельцев, вместо того чтобы возглавить сопротивление. В романе «Хищные вещи века» интеллигенцию презрительно именуют «интели», ибо они даже не способны обеспечить конспирацию, когда готовят заговор, чтобы «расшевелить мещанское болото» и подвести философскую основу под общество алкоголиков и наркоманов. Такой комплот, разумеется, потерпит поражение. По мнению Ю. Черняховской, Стругацкие тем самым показали, что для общества потребления интеллигенция как социальная прослойка непригодна [22, с. 96].

Прогрессорство, о котором столь часто писали Стругацкие, было для отечественных интеллектуалов понятием не только фантастическим, но и сугубо реальным. По сути, вся история Российского и Советского государства сопряжена с привнесением духовности и обычаев Русского мира (термин А. Н. Островского) на необъятные территории Евразии. Как считал великий русский историк В. О. Ключевский, история России – история страны, которая колонизируется. Русские солдаты и путешественники, авантюристы и первопроходцы несли русскую культуру, обычаи и традиции отсталым кочевым племенам Средней Азии, Сибири и Дальнего Востока, не имевшим не только хотя бы отдаленного подобия государственности и развитой гуманистической культуры, но даже и самоназвания (эндоэтнонима). И после распада Советского Союза некоторые народы, отринувшие в результате кровавой резни идеалы русской культуры, стали возвращаться в состояние азиатского феодализма со всеми его «прелестями»: хлопковым рабством, восточным байством, принижением женщины, полным отсутствием образования и библиотек. Русские «прогрессоры» (врачи, учителя, профессура, управленцы) были или зверски убиты, или были вынуждены спасаться бегством, как это было в Таджикистане в начале 90-х годов.

Ушедший в историю ХХ век, донельзя наполненный страшными трагедиями, актуализировал проблему концептуализации добра и зла и соотношения этих мировоззренческих категорий – как на индивидуальном, так и на социальном уровнях. Современная жизнь до пределов оказалась наполнена и «отягощена злом», так что стало сложно отличать позитивное от негативного, деструкцию от созидания, войну от мира. Жан Бодрийяр писал в «Призрачности зла», что зло проникло повсюду, и именно поэтому человечество забыло язык, на котором можно говорить о зле [25].

Роман «Отягощенные злом, или Сорок лет спустя» (1988) как бы подводит итоговую черту под всей социальной фантастикой братьев Стругацких. Это и последняя вещь, построенная по принципу «роман в романе», и единственная, целиком посвящённая теме учительства и наставничества как ключевой деятельности для формирования гармоничного человека будущего общества. В этом романе можно найти все основные мотивы творчества фантастов, в том числе темы противоборства героя и социума, проблемы будущего и той цены, которую придется заплатить за него. По сути, в этом романе пессимизм Стругацких по поводу возможности построения светлого будущего достиг наивысшей точки.

Светлое будущее невозможно построить, когда души людей темны и «отягощены злом». Недаром Кант говорил, что человек сделан из «такой кривой тесины», что сделать что-либо прямое из него нет никакой возможности [8, с. 19]. Роман был издан в годы Перестройки, когда уничтожались и подвергались охаиванию многие ценности социализма. Искажалась и очернялась историческая и социокультурная реальность. Наличествовала совершенно неумеренная эмоционально-протестная активность интеллигенции, бездумно призывавшей к разрушению самих основ развития общества вместо ликвидации лишь негативной социальной компоненты. Ситуация во многом напоминала начало ХХ века, когда интеллигенты наподобие горьковского Клима Самгина раздували революционный пожар, а потом сами же и изжарились в этом бешеном огне.

Недаром таинственный Демиург в романе делает неутешительные выводы относительно человеческой природы, столь схожие с наблюдениями булгаковского Воланда: «Смотришь – и кажется, что все здесь переменилось, а ведь на самом деле – все осталось, как и прежде» [14, с. 493]. В основе этих оценок, данных героями Булгакова и Стругацких, лежит ироничная характеристика, которой одарил человека еще Мефистофель, обращаясь к Господу в «Прологе на небе», в самом начале трагедии «Фауст»:

Он лучше б жил чуть-чуть, не озари

Его ты божьей искрой изнутри.

Он эту искру разумом зовет

И с этой искрой скот скотом живет [5, с. 16].

Братья Стругацкие дали в романе собственное понимание вечной взаимопроникаемости, единства и борьбы Добра и Зла. Оговоримся сразу: мы ни в коей мере не считаем этот роман равным по своим художественным достоинствам шедеврам Гёте и Булгакова. Талантливые братья Стругацкие создали произведение, которое мы рискнем определить как философскую фантасмагорию, в трех смысловых пластах которой наличествуют размышления о добре и зле сквозь призму не только евангельских сюжетов, но и всей всемирной истории, прежде всего – трагической истории России, ее прошлого, настоящего и будущего.

Созданный ими образ Демиурга не похож ни на Мефистофеля, ни на Воланда, но несет на себе генетические черты всесильного романтического героя, который не только «творит добро, всему желая зла», но и вынужден совершать зло во имя победы добра. Неслучайно братья Стругацкие поставили слова Роберта Пена Уоррена из его великого романа «Вся королевская рать» – «Ты должен сделать добро из зла, потому что его больше не из чего сделать» – эпиграфом к одной из самых известных своих вещей – «Пикник на обочине». Эту мысль они последовательно проводили в большинстве своих произведений, в том числе и в романе «Отягощенные злом», который создавался в самом конце трагической и героической истории Советского Союза.

Еще более удивительна метаморфоза, которая происходит со сверхъестественным героем романа Стругацких. Как только его не называют в романе: Птах, Гончар, Яхве, Ильмаринен! Искушенный в мифологии народов мира читатель поражен, но удивление достигает своего апогея, когда выясняется, что Демиург оказывается Иисусом Христом, изрядно изменившимся за два тысячелетия. На это безапелляционно указывает Борис Стругацкий в своих воспоминаниях: «Наш Иисус-Демиург совсем не похож на Того, кто принял смерть на кресте в древнем Иерусалиме <…> Он сделался страшен и уродлив. <…> наш Демиург на самом деле – это просто Иисус Христос две тысячи лет спустя. Вот уж поистине: “Пришел к своим, и свои Его не приняли”» [21, с. 301].

Совершая «отягощенное злом» добро, Демиург стремится найти Человека с большой буквы, который смог бы стать врачевателем человеческих душ и избавить мир от Зла. Для этого он с завидным постоянством принимает посетителей, являющихся к нему с проектами усовершенствования мира и социального устройства. Но ни один из этих проектов не удовлетворяет его. Однажды Демиург даже демонстрирует, что случится с миром, если человек получит способность поражать разрядом молнии своих недругов.

Интересны в этой связи мысли Мартина Хайдеггера, высказанные им после ночного богослужения: «То, что человек каждодневно вступает в ночь, нынешним людям представляется банальностью… А ведь во всенощной еще ощутима мифическая и метафизическая первобытная сила ночи, сквозь которую мы постоянно должны пробиваться, чтобы взаправду существовать. Ибо добро – это только добро зла» [13, с. 253]. Схожие мысли были развиты в художественной литературе ХХ столетия. Братья Стругацкие в своем романе замкнули круг диалектической взаимосвязи Добра и Зла. Будучи атеистами советской закваски, они рискнули отождествить Зло и Добро в образе Демиурга, оказавшегося Иисусом Христом.

Зло и Добро как вечные противоположности оказались в истории Нового времени взаимозаменяемыми категориями. Аркадий Стругацкий не дожил несколько месяцев до распада СССР, хотя и стал свидетелем августовского путча. Не дожил он до окончательного торжества в России дикого капитализма первоначального накопления, тех «хищных вещей века», которые способствовали аннигиляции духовности и торжеству социального зла в нашей стране и привели многих адептов их творчества к «переосмыслению ценностей». Все это увидел и имел время в полной мере осмыслить – в том числе в мемуарах «Комментарии к пройденному» – и Борис Стругацкий, умерший 19 ноября 2012 года.

Подведем итоги нашего исследования. Хочется напомнить еще раз слова А. С. Пушкина: «Есть высшая смелость: смелость изобретения, создания, где план обширный объемлется творческой мыслью – такова смелость Шекспира, Dante, Miltona, Гёте в “Фаусте”, Молиера в “Тартюфе”» [12, с. 61]. Братья Стругацкие в полной мере обладали не только такой смелостью, но и мудростью глубоких и самобытных мыслителей – в том числе в изображении грядущего будущего. В своих произведениях они обозначили три варианта развития будущего общества: коммунизм (Мир Полдня), капитализм (Мир «Хищных вещей» и «Пикника на обочине») и смешанное общество («Град обреченный», «Гадкие лебеди»). Рисуя в своих произведениях определенный общественный уклад, Стругацкие, хорошо знакомые с мировой философией, ставили во главу угла представления о добре и зле, которые из этических категорий превращались у них в онтологические, определяющие порядок мироздания, общее и частное, индивидуальное и социальное бытие.

В ранний период творчества Стругацкие показывали мир, в котором хотелось жить им самим и их детям, то есть мир непрерывного прогресса и творчества, мир удивительных открытий, мир людей, влюбленных в свое дело, где общую теорию относительности школьники понимают так же хорошо, как механику Ньютона.

Будущее общество у ранних Стругацких – это мир победившего коммунизма, в котором господствует культ логики, невероятных открытий и героических персонажей. Показанное ими будущее охватывает события от второй половины XX века до середины XXIII века, но писатели не стремились к созданию чётко прописанной хронологии, предпочитая использовать постоянных героев, переходящих из книги в книгу или упоминаемых эпизодически.

В зрелый период творчества у Стругацких в изображении будущего социального устройства стал преобладать пессимизм, проистекавший из более реалистичной оценки природы человека. С одной стороны, они создали сциентистский образ будущего, а с другой – положили в качестве главного регулятора будущего этические начала. С одной стороны, мир будущего описан как гуманный мир гражданского участия, а с другой – показана неизбежность тайной полиции, убивающей невинных людей, как залог существования этого гуманного будущего. С одной стороны, прогресс неизбежен, а с другой – он зачастую плохо соотносится с моралью.

Таких противоречий при описании будущего общественного устройства в наследии Стругацких много, но они не носят характер эклектичности: Стругацкие все время показывают, что движение и развитие общества осуществляется только в результате существования и действия разнообразных противоречий. Ведь, по Гегелю, наличие противоречия есть критерий истины, а отсутствие противоречий – критерий заблуждения.

На протяжении всего творчества Стругацкие трактовали будущее не как результат случайного развития событий, но как слияние двух магистральных тенденций, то есть синтез всего предыдущего восходящего развития человечества и сознательного воздействия самих людей на собственное будущее.

Список литературы

1. Амусин М. Ф. Братья Стругацкие. Очерк творчества. – Иерусалим: Бесэдер, 1996. – 192 с.

2. Амусин М. Ф. Избирательное сходство: Достоевский в мирах братьев Стругацких // Новый мир. – 2010. – № 9 (1025). – С. 173–184.

3. Амусин М. Ф. От утопии к атараксии // Вопросы литературы. – 2013. – № 4. – С. 224–255.

4. Володихин Д. М., Прашкевич Г. М. Братья Стругацкие. – 2-е издание, исправленное и дополненное. – М.: Молодая гвардия, 2017. – 350 с.

5. Гёте И. В. Фауст // Собрание сочинений: в 10 т. Т. 2. – М.: Худлит, 1976. – 512 с.

6. Грицанов А. А. Стругацкие // Всемирная энциклопедия: Философия XX век / Главн. научн. ред. и сост. А. А. Грицанов. – М.: АСТ, Минск: Харвест, Современный литератор, 2002. – С. 750.

7. Кайтох В. Братья Стругацкие // Стругацкий А., Стругацкий Б. Бессильные мира сего: Сборник. – Донецк: Сталкер, 2004. – C. 409–670.

8. Кант И. Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане // Сочинения: в 8 т. Т. 8. – М.: Чоро, 1994. – С. 12–28.

9. Ленин В. И. Задачи союзов молодёжи // Полное собрание сочинений. Т. 41. – М.: Политиздат, 1981. – С. 298–318.

10. Маркс К. Критика готской программы // К. Маркс, Ф. Энгельс / Сочинения. Т. 19. – М.: Государственное издательство политической литературы, 1961. – С. 9–32.

11. Материалы XXII съезда КПСС. – М.: Госполитиздат, 1962. – 464 с.

12. Пушкин А. С. Материалы к «Отрывкам из писем, мыслям и замечаниям» // Полное собрание сочинений. Т. 11. Критика и публицистика, 1819–1834. – М.: Издательство Академии наук СССР, 1949. – С. 59–61.

13. Сафрански Р. Хайдеггер: германский мастер и его время. – М.: Молодая гвардия: Серебряные нити, 2002. – 612 c.

14. Стругацкий А., Стругацкий Б. Отягощенные злом, или Сорок лет спустя // Избранное. Том 2. – М.: СП «Вся Москва», 1989. – С. 484–639.

15. Стругацкий А., Стругацкий Б. Пикник на обочине. – Москва: Издательство АСТ, 2016. – 219 с.

16. Стругацкий А., Стругацкий Б. Полдень. XXII век // Стругацкий А., Стругацкий Б. / Хищные вещи века; Чрезвычайные происшествия; Полдень, XXII век: Фантастические романы и рассказы. – М.: Издательство АСТ; СПб.: Terra Fantastica, 1997. – C. 319–667.

17. Стругацкий А., Стругацкий Б. Стажеры // Страна багровых туч; Путь на Амальтею; Стажеры: Фантастические романы. – М.: Издательство АСТ; СПб.: Terra Fantastica, 1997. – C. 423–652.

18. Стругацкий А., Стругацкий Б. Страна Багровых Туч // Страна багровых туч; Путь на Амальтею; Стажеры: Фантастические романы. – М.: Издательство АСТ; СПб.: Terra Fantastica, 1997. – C. 41–344.

19. Стругацкий А., Стругацкий Б. Трудно быть богом // Избранное. Том 1. – М.: СП «Вся Москва», 1989. – C. 380–522.

20. Стругацкий А., Стругацкий Б. Хищные вещи века // Хищные вещи века: Второе нашествие марсиан; Град обреченный: Романы. – М.: Дружба народов, 1997. – С. 3–163.

21. Стругацкий Б. Н. Комментарий к пройденному. – М.: АСТ, 2018. – 320 с.

22. Черниховская Ю. С. Политико-философское осмысление проблем общественного развития в творчестве А. и Б. Стругацких. Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук. – М., 2013. – 169 с.

23. Хауэлл И. Апокалиптический реализм: Научная фантастика Аркадия и Бориса Стругацких. – Бостон: Academic Studies Press; Санкт-Петербург: БиблиоРоссика, 2021. – 192 с.

24. OFF-LINE интервью с Борисом Стругацким // Русская фантастика. URL: https://www.rusf.ru/abs/int0054.htm (дата обращения 09.09.2025).

25. Baudrillard J. The Transparency of Evil. – London: Verso, 1990. – 174 p.

26. Potts S. W. The Secomd Marxian Invasion: The Dialectical Fables of Arkady and Boris Strugatsky. – San-Bernardino: Borgo Press, 1991. – 104 p.

References

1. Amusin M. F. The Strugatsky Brothers. An Essay on Creativity [Bratya Strugatskiye. Ocherk tvorchestva]. Jerusalem: Beseder, 1996, 192 p.

2. Amusin M. F. Selective Similarity: Dostoevsky in the Worlds of the Strugatsky Brothers [Izbiratelnoye skhodstvo: Dostoyevskiy v mirakh bratev Strugatskikh]. Novyy Mir (New World), 2010, no. 9 (1025), pp. 173–184.

3. Amusin M. F. From Utopia to Ataraxia [Ot utopii k ataraksi]. Voprosy literatury (Questions of Literature), 2013, no. 4, pp. 224–255.

4. Volodikhin D. M., Prashkevich G. M. The Strugatsky Brothers [Bratya Strugatskiye]. Moscow: Molodaya gvardiya, 2017, 350 p.

5. Goethe J. W. Faust [Faust]. Sobranie sochineniy: v 10 t. T. 2 (Collected Works: in 10 volumes. Vol. 2). Moscow: Khudlit, 1976, 512 p.

6. Gritsanov A. A. Strugatsky [Strugatskie]. Vsemirnaya entsiklopediya: Filosofiya XX vek (World Encyclopedia: Philosophy of the 20th Century). Moscow: AST, Minsk: Harvest, Sovremennyy literator, 2002, p. 750.

7. Kaytokh V. The Strugatsky Brothers [Bratya Strugatskiye]. Strugatskiy A., Strugatskiy B. Bessilnye mira sego: Sbornik (Strugatsky A., Strugatsky B. The Powerless of This World: Collected Works). Donetsk: Stalker, 2004, pp. 409–670.

8. Kant I. Idea for a Universal History with a Cosmopolitan Purpose [Ideya vseobschey istorii vo vsemirno-grazhdanskom plane]. Sochineniya: v 8 t. T. 8 (Works: in 8 volumes. Vol. 8). Moscow: Choro, 1994, pp. 12–28.

9. Lenin V. I. The Tasks of the Youth Leagues [Zadachi soyuzov molodezhi]. Polnoye sobraniye sochineniy. T. 41 (Complete Works. Vol. 41). Moscow: Politizdat, 1981, pp. 298–318.

10. Marx R. Critique of the Gotha Programme [Kritika gotskoy programmy]. In: Marx K., Engels F. Sochineniya. T. 19 (Works. Vol. 19), Moscow: Gosudarstvennoe izdatelstvo politicheskoy literatury, 1961, pp 9–32.

11. Proceedings of the XXII Congress of the CPSU [Materialy XXII sezda KPSS]. Moscow: Gospolitizdat, 1962, 464 p.

12. Pushkin A. S. Materials for “Excerpts from Letters, Thoughts and Remarks” [Materialy k “Otryvkam iz pisem, myslyam i zamechaniyam”]. Polnoe sobranie sochineniy. T. 11. Kritika i publitsistika, 1819–1834 (Complete Works. Vol. 11. Criticism and Journalism, 1819–1834). Moscow: Izdatelstvo Akademii nauk SSSR, 1949, pp. 59–61.

13. Safranski R. Heidegger: The German Master and His Time [Khaydegger: germanskiy master i yego vremya]. Moscow: Molodaya gvardiya: Serebryanye niti, 2002, 612 p.

14. Strugatsky A., Strugatsky B. Overburdened with Evil [Otyagoschennye zlom, ili Sorok let spustya]. Izbrannoe. Tom 2 (Selected. Vol. 2). Moscow: SP “Vsya Moskva”, 1989, pp. 484–639.

15. Strugatsky A., Strugatsky B. Roadside Picnic [Piknik na obochine]. Moscow: Izdatelstvo AST, 2016, 219 p.

16. Strugatsky A., Strugatsky B. Noon. XXII century [Polden. XXII vek]. Khischnye veschi veka; Chrezvychaynye proisshestviya; Polden, XXII vek: Fantasticheskie romany i rasskazy (Predatory Things of the Century; Emergencies; Noon, XXII century: Fantastic Novels and Stories). Moscow: Izdatelstvo AST, 1997, pp. 319–667.

17. Strugatsky A., Strugatsky B. Interns [Stazhery]. Strana bagrovykh tuch; Put na Amalteyu; Stazhery: Fantasticheskie romany (Country of Crimson Clouds; Path to Amalthea; Interns: Fantastic Novels). Moscow: Izdatelstvo AST; Saint Peterburg: Terra Fantastica, 1997, pp. 423–652.

18. Strugatsky A., Strugatsky B. The Land of Crimson Clouds [Strana bagrovykh tuch]. Strana bagrovykh tuch; Put na Amalteyu; Stazhery: Fantasticheskie romany (The Land of Crimson Clouds; The Path to Amalthea; Interns: Science Fiction Novels). Moscow: Izdatelstvo AST; Saint Peterburg: Terra Fantastica, 1997, pp. 41–344.

19. Strugatsky A., Strugatsky B. Hard to Be a God [Trudno byt bogom]. Izbrannoe. Tom 1 (Selected Works. Volume 1). Moscow: SP “Vsya Moskva”, 1989, pp. 380–522.

20. Strugatsky A., Strugatsky B. Predatory Things of the Century [Khischnye veschi veka]. Khischnye veschi veka; Vtoroe nashestvie marsian; Grad obrechennyy: Romany (Predatory Things of the Century; The Second Invasion of the Martians; The Doomed City: Novels). Moscow: Druzhba narodov, 1997, pp. 3–163.

21. Strugatsky B. N. Commentary on the Covered [Kommentariy k proydennomu]. Moscow: AST, 2018, 320 p.

22. Chernikhovskaya Y. S. Political and Philosophical Understanding of the Problems of Social Development in the Works of A. and B. Strugatsky. Thesis for the Degree of Candidate of Political Sciences [Politiko-filosofskoye osmysleniye problem obschestvennogo razvitiya v tvorchestve A. i B. Strugatskikh. Dissertatsiya na soiskaniye uchenoy stepeni kandidata politicheskikh nauk]. Moscow, 2013, 169 p.

23. Howell I. Apocalyptic Realism: Science Fiction of Arkady and Boris Strugatsky [Apokalipticheskiy realizm: Nauchnaya fantastika Arkadiya i Borisa Strugatskikh]. Boston: Academic Studies Press; Saint Petersburg: BiblioRossika, 2021, 192 p.

24. OFF-LINE Interview with Boris Strugatsky [OFF-LINE intervyu s Borisom Strugatskim]. Available at: https://www.rusf.ru/abs/int0054.htm (accessed 09 September 2025).

25. Baudrillard J. The Transparency of Evil. London: Verso, 1990, 174 p.

26. Potts S. W. The Secomd Marxian Invasion: The Dialectical Fables of Arkady and Boris Strugatsky. San Bernardino: Borgo Press, 1991, 104 p.

Ссылка на статью:
Горохов П. А. Философское осмысление общества будущего в творчестве братьев Стругацких // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2025. – № 3. – С. 12–33. URL: http://fikio.ru/?p=6137.

© Горохов П. А., 2025

Трубицын Олег Константинович – Новосибирский государственный университет, институт философии и права, доцент, кандидат философских наук, Новосибирск, Россия.

Email: trubitsyn77@mail.ru

SPIN: 5197-9813

Авторское резюме

Состояние вопроса: В современной науке существуют разные точки зрения на проблему истоков капитализма – определения даты, места и причин его возникновения. В центре внимания данной работы находятся споры о том, возник ли капитализм еще в восточных цивилизациях древности, европейском средневековье или только в Новое время.

Методы исследования: Исходный пункт – проведение различий между капитализмом как подчиненным элементом хозяйственной деятельности, существовавшим с древности, и капитализмом как рациональной и производительной системой хозяйствования. Автор опирается при этом на методологические принципы мир-системного анализа, веберианства и марксизма.

Результаты: Развитию капитализма в Европе способствовали финансовая и промышленная революции, но они не были причинами его возникновения. С куда большим основанием истоки капитализма можно обнаружить в развитии торговли, особенно морской, и в капиталистической эволюции помещичьего землевладения. Однако возникновения капитализма эволюционным путем не случилось бы, если бы не геополитическая ситуация Европы, способствовавшая формированию здесь мира-экономики. Это вынуждало правителей поощрять развитие капитализма, а не подавлять его в зародыше. Но одних структурных (материальных) факторов было бы недостаточно для капиталистической революции, необходимо было сочетание их с культурными (идеальными) факторами. Важную роль сыграли процессы формирования капиталистического духа, что связано с ролью определенных религиозных сект и этнических меньшинств.

Область применения результатов: Результаты исследования имеют значение для выработки государственной политики в отношении частного бизнеса. Для существования производительного капитализма недостаточно легализации практик коммерческого обогащения. Важное значение имеет его моральное и правовое регулирование.

Выводы: Капиталистическое общество можно определить как такое, базис которого образует детрадиционализированная (модернизированная) рыночная экономика, вышедшая на высшую стадию развития. Последнее предполагает, что она не просто существует как элемент общественных отношений, а становится системообразующей для данного общества. Исторически это происходит впервые в странах северо-западной Европы только в XVII–XVIII вв.

Ключевые слова: капитализм; периодизация истории; исторические изменения; прогресс; рационализация; философия истории; экономическая история.

The Origins of Capitalism: Where and When Did the Capitalist System Form?

Trubitsyn Oleg Konstantinovich – Novosibirsk State University, Institute of Philosophy and Law, Associate Professor, PhD (Philosophy), Novosibirsk, Russia.

Email: trubitsyn77@mail.ru

Abstract

Background: Modern scholarship has different views on the origins of capitalism – their date, place, and causes. This paper focuses on the debate over whether capitalism emerged in ancient Eastern civilizations, the European Middle Ages, or only in the modern era.

Research methods: The starting point is to distinguish between capitalism as a subordinate element of economic activity, which has existed since antiquity, and capitalism as a rational and productive economic system. The author draws on the methodological principles of world-systems analysis, Weberian theory, and Marxism.

Results: The development of capitalism in Europe was facilitated by the financial and industrial revolutions, but they were not the causes of its emergence. The origins of capitalism can be far more accurately traced to the development of trade, especially maritime, and the capitalist evolution of landed estates. However, the evolutionary emergence of capitalism would not have occurred without the geopolitical situation in Europe, which facilitated the formation of a world-economy there. This situation forced rulers to encourage the development of capitalism rather than nip it in the bud. However, structural (material) factors alone were insufficient for a capitalist revolution; they needed a combination with cultural (ideal) factors. The formation of a capitalist spirit, due to the role of certain religious sects and ethnic minorities, played a significant role.

Implications: The results of this study have implications for the development of public policy regarding private business. For productive capitalism to exist, legalizing the practices of commercial enrichment is not enough. Its moral and legal regulation is essential.

Conclusion: Capitalist society can be defined as the one based on a non-traditional (modernized) market economy that has reached a higher stage of development. The latter assumes that it does not just exists as an element of social relations but becomes a system-forming factor for a given society. Historically, this first occurred in the countries of northwestern Europe only in the 17th and 18th centuries.

Keywords: capitalism; periodization of history; historical changes; progress; rationalization; philosophy of history; economic history.

Введение

Обсуждение истоков и причин возникновения капитализма как специфического способа производства имеет давнюю историю. Споры касаются целого ряда взаимосвязанных вопросов. В частности, стоит отметить следующие исследовательские проблемы [1]. Прежде всего, это вопрос о том, связано ли возникновение капитализма с какими-то универсальными характеристиками человеческого общества и является ли оно проявлением естественных склонностей человека, или же это результат стечения уникальных исторических обстоятельств? По сути этот вопрос подразумевает еще два взаимосвязанных вопроса – о случайности или неизбежности возникновения капитализма и о том, является ли капитализм специфически европейской инновацией? Последний вопрос подводит нас к проблеме связи капитализма и европейского феодализма, трансокеанского колониализма, христианства, особенно протестантизма и прочих исторических особенностей западноевропейской цивилизации. Также при обсуждении истоков капитализма ученые спорят о том, обнаруживаются ли они в городской торговле или в сельских отношениях собственности? Начиная с К. Маркса активно обсуждается роль классового конфликта в становлении капитализма. Наконец, сторонники и противники технологического детерминизма обсуждают то, являются ли технологические инновации движущей силой или результатом развития капитализма.

Рассмотреть все эти проблемы в рамках одной статьи невозможно, поэтому они будут затронуты лишь «по касательной». Основное внимание посвящено вопросу об истоках капитализма – датировке возникновения капитализма (то есть когда и где он появился) и причинам его возникновения именно в данное время и в данном месте.

В данной статье будут развиваться идеи, ранее высказанные автором в предыдущих статьях [2, 3]. Автор опирается при этом на методологические принципы мир-системного анализа, веберианства и марксизма.

«Естественен» ли капитализм?

Классики либерализма рассматривают капитализм как нечто естественное, как единственно «нормальную» форму отношений между людьми. Так, для Дж. Локка собственность – это естественное право человека, а для А. Смита рынок – это совершенное создание Бога, чье предназначение – направлять энергию несовершенных эгоистических индивидов на достижение общего блага [4, с. 44, 46–48]. Капитализм естественен и универсален, поскольку там, где этому не мешают, повсюду сам собой вырастает рынок, появляются деньги, а эгоизм и своекорыстие в природе человека в принципе не искоренимы. Дефектность феодализма состоит в том, что он создает ряд «искусственных» институтов, ограничивающих и искажающих действие рыночных сил, препятствуя тем самым повышению благосостояния.

Поскольку капитализм «естественен», то многие историки склонны обнаруживать его в цивилизациях прошлого (Древней Греции и Риме и т. д.), вплоть до глубокой древности. Например, Э. Мейер относил возникновение античного капитализма, сменяющего феодализм, к VII–VI вв. до нашей эры: «Термины “капитал” и “капитализм” многократно объявлялись… недопустимыми для объяснения отношений античности. В действительности, Афины в пятом и четвертом веках стоят точно также под знаком капитализма, как Англия с восемнадцатого и Германия с девятнадцатого столетия» [цит. по: 5, с. 618]. Сходную интерпретацию дает М. И. Ростовцев в статье «Капитализм и народное хозяйство в древнем мире». Однако Ростовцев, как и Ф. М. Хайхельхайм, рассматривает всю мировую историю как сюжет борьбы капиталистического и социалистического принципов социальной организации, а не капитализма и феодализма, как Мейер. «Кембриджская история капитализма» обнаруживает капитализм уже в Вавилоне, средневековых Китае, Индии и на Ближнем Востоке [6]. Подобно траве, он всюду стремится прорасти, если его не душит асфальт политического деспотизма и религиозных ограничений. Греческое и римское рабовладение рассматривалось в такой перспективе по аналогии с рабовладением в южных штатах США, как дополнение капитализма, а не как его отрицание [7].

Наиболее последовательным отрицанием такого подхода является марксизм с его трактовкой капитализма как исторической формации со специфическим способом производства. Капитализм никак нельзя считать исторически «вечным» и присущим человеческой природе. Эта формация могла возникнуть только на определенной, достаточно высокой ступени развития производительных сил, в результате обострения противоречий феодального способа производства. Так что «хотя первые зачатки капиталистического производства спорадически встречаются в отдельных городах по Средиземному морю уже в XIV и XV столетиях, тем не менее начало капиталистической эры относится лишь к XVI столетию» [8, c. 664].

Хотя марксистский формационный подход нынче не очень популярен, представление о том, что капитализм существовал с древности также не стало общепринятым, хотя сторонники имеются и у той, и у другой точек зрения. Ч. Тилли, например, поддерживает датировку Маркса, когда утверждает, что древность существования купеческого капитала не означает такой же древности капитализма. «Капитализм как система появился на поздних этапах развития капитала. Он вырос в Европе после 1500 г., когда контролировать правительство стали капиталисты» [9, с. 43]. С точки зрения Р. Хейлбронера и Л. Туроу [10], все общества до Нового времени были некапиталистическими, поскольку там были как минимум недостаточно развиты ключевые институты капитализма. В частности, отсутствовал институт гарантированной государством и неприкосновенной частной собственности. Также отсутствовала и рыночная система в ее современном виде: существовали рынки товаров, но не было рынков факторов производства и отсутствовала обширная сеть договоров, связывающих воедино всю экономику. Принуждение к труду было внеэкономическим, а богатство являлось атрибутом власти.

Сейчас популярна также промежуточная точка зрения, когда капитализм не стремятся обнаружить в древней Вавилонии и т. п., но в Европе находят его существование еще в эпоху средневековья, где-нибудь в XIII–XV вв. Подобной позиции придерживаются, например, Й. Шумпетер, Ф. Бродель и Дж. Арриги. По их мнению, капиталистические формы хозяйства возникли в период средневековья в городах-государствах Италии. При этом Нидерланды и Англия XVI–XVII веков мало чего нового добавили к их практикам. В пользу этого предположения говорит появление в Италии в XIV веке мануфактур, свободных от цеховых ограничений и регламентов. Но основной упор в доказательстве раннего зарождения капитализма делается на финансовых и торговых практиках. Шумпетер определяет капитализм как экономику, построенную на кредите, точнее говоря, как «такую форму частнособственнической экономики, в которой инновации осуществляются посредством заемных денег, что в общем… подразумевает создание кредита» [11, р. 8]. Исходя из этого определения зачатки капитализма можно найти в хозяйственных практиках эпохи Возрождения.

М. Вебер также предлагает промежуточную версию, но иного рода. Поскольку рынки, товарно-денежные отношения и стремление к наживе встречаются в разных цивилизациях с глубокой древности, то у нас есть право говорить о древнем капитализме. Однако именно в Новое время, как и утверждает К. Маркс, происходит фундаментальная революция – возникает современный рациональный капитализм, различие между которым и капитализмом досовременным (не рациональным) столь же фундаментально, как различие между ранней античной наукой и современной эмпирической наукой.

Капитал в докапиталистическую эпоху

По мнению Ф. Броделя, в доиндустриальный период одновременно «существуют, по меньшей мере, два мира, два жизненных уклада, весьма непохожих друг на друга» [12, с. 12]: с одной стороны, «материальная жизнь», то есть натуральное хозяйство крестьян, где вещи имеют лишь потребительскую стоимость, а с другой стороны – распространение рыночной экономики, где вещи, выйдя на рынок, обретают обменную стоимость, и, наконец, собственно капитализма – монополистической надстройки над рынком.

Данная модель представляется полезной, но все же с точки зрения автора, ее нужно существенно модифицировать с учетом веберовского противопоставления традиционной и современной форм хозяйственной деятельности. Хозяйственные системы разных стран и времен можно классифицировать в зависимости от двух основных параметров – натуральности / товарности экономики и ее традиционности / модернизированности. Хозяйства времен предцивилизации и ранней цивилизации являются полностью или по большей части натуральными, где вещи имеют лишь потребительскую стоимость. Организация производственного процесса при этом подчинена обычаю. Труд индивидуальный и его результаты выступают как составная часть общинного труда и его результатов. В древних цивилизациях трудовой процесс нередко получает освящение со стороны сакральной Традиции. Его процесс и распределение продуктов регулируется принятыми нормами, нередко со стороны религиозных организаций. В более поздние времена производство постепенно становится все более товарным. При этом его организация регулируется либо рыночными структурами, либо государственными, использующими командные методы. Однако натуральное традиционное хозяйство сохраняется. Таковым является крестьянское хозяйство вплоть до позднего Нового времени. Сейчас данный сектор существует в «домашней экономике» (домохозяйствах) с ее неоплачиваемым домашним трудом, работой на приусадебном участке. Целью производства в традиционном натуральном хозяйстве является не прибыль, а обеспечение базисных потребностей на привычном уровне и с минимальными трудозатратами. Рыночная и государственно-командная экономики также вполне могут быть традиционными, то есть подчиненными обычным способам ведения дел и целям обеспечения привычных потребностей. Традиционную рыночную экономику назвать капиталистической было бы принципиально неверно. Капиталистической становится только модернизированная рыночная экономика, ставящая целью максимизацию и бесконечный рост производства и прибыли. Соответственно капиталистическим может быть признано только такое общество, в котором произошла существенная товаризация производства (сектор натуральной экономики сведен к минимуму), и при это основные цели производства достигаются преимущественно рыночным путем (с минимизацией методов командного управления).

Как указывает У. Мак-Нил, для цивилизаций древности характерно то, что «независимо от того, на что выделялись ресурсы, масштабные общественные действия древности осуществлялись командным способом – правитель либо его представитель издавал указ, который все остальные обязаны были исполнить» [13, с. 25]. Однако «уязвимым звеном всей структуры была дальняя торговля и люди, которые в ней специализировались» [13, с. 25]. Основная часть торговли древности – это торговля предметами роскоши, которые «были редки и лишь немногие могли позволить себе обладание ими; в результате торговля на многие десятилетия была ограничена узкими рамками обмена редкими товарами между правящей верхушкой цивилизованных центров с одной стороны и правителями отдаленных окраин – с другой» [13, с. 27]. В организации внутренних взаимоотношений в государствах древности преобладали командные методы или же скрытый административный торг. Межгосударственная же торговля открывала определенный простор для коммерсантов, когда «находившиеся в постоянном движении посредники сумели избавиться от подчиненности государственным командным системам, в политико-законодательных границах которых они выполняли свои задачи. Звание, титул или материальные привилегии были им неинтересны; такие люди искали пути возможно скорого и максимального увеличения прибыли от сделок в пунктах назначения (или по пути следования) своих поездок. Однако подобный образ жизни имел свои ограничения: каждый, кто накапливал значительные средства и в то же время оставался вне структур военно-политического управления, сталкивался с проблемой охраны своих частных богатств» [13, с. 43]. «Более того, престиж представителей власти (то есть государственных служащих и землевладельцев) в цивилизованных странах был настолько высок, насколько сильно было подозрительно-презрительное отношение общества к купцам и торговцам. Таким образом, каждый, кто преуспевал в коммерции, стремился приобрести во владение землю или каким-либо иным способом занять место в местной иерархической лестнице» [13, с. 44]. «Соответственно, торговля и рыночные отношения, хоть и дошедшие с самых ранних времен, в цивилизованных обществах до XI в. оставались на подчиненных и ограниченных ролях. Большинство населения не участвовало в рыночных отношениях; традиции повседневной жизни являлись определяющими в жизни каждого» [13, с. 44].

«Капитал, а точнее некий капитал, существовал всегда, даже во времена древнего Вавилона, в котором имелись свои банкиры, торговцы, продающие и покупающие товары в дальних странах, а также необходимые инструменты кредита: переводные и простые векселя, чеки… Но даже в XVI–XVII вв. кредит в Европе был развит слабо» [14, с. 374], а тем более в других цивилизациях более ранних времен. Наличие капитала и людей, которых с достаточным основанием можно назвать капиталистами, еще не делает общество капиталистическим. Также нужно учесть, что далеко не все то, что в наше время считается капиталом, было таковым в прежние эпохи. Так, Л. Дюмон указывает, что в традиционном обществе собственность на землю имела совсем иное значение, нежели собственность на любое движимое имущество, поскольку «право собственности на землю непосредственно было связано с властью над людьми» [15, с. 13]. То есть земля считалась прежде всего основой военной силы или гражданской власти, а не капиталом, свободно обращающимся на рынке.

Наконец, во всех обществах премодерна было широко распространено внеэкономическое принуждение к труду. Так, сельскохозяйственные предприниматели Античности использовали преимущественно рабский труд, а не труд наемных работников. Таким образом, принуждение к труду было преимущественно внеэкономическим, а богатство являлось атрибутом власти.

Первые ростки капитализма

Экономика средневековой (по крайней мере раннесредневековой) Европы, как и экономики других цивилизаций древности и средневековья, определенно не была капиталистической, несмотря на наличие рыночных организаций и институтов и существование здесь буржуазных городов, в первую очередь из-за господствующего традиционалистского этоса. «Господствовавшие до зарождения экономических форм раннего капитализма представления об идеале экономики сводились к тому, что накопление денег не являлось главной целью жизни, что конкурентная борьба не должна приобретать слишком острые формы, что нельзя разорять малоимущих и что горожане должны добывать хлеб свой собственным трудом» [16, с. 104]. То есть в раннесредневековой европейской экономике преобладал сектор натурального хозяйства и традиционные методы ведения дел. Тем не менее, постепенно формируется сектор рыночного (но при этом традиционного) хозяйства. Хотя, стоит заметить, даже вплоть до XVIII века в Европе имелись многочисленные зоны, где преобладал сектор самодостаточного натурального хозяйства. Так что момент перехода к доминированию товарного производства на основе рынка и детрадиционализации хозяйственной деятельности весьма неочевиден, как мы увидим далее.

Для лучшего понимания специфики средневековой экономики стоит привести цитату из теоретического приложения к изданию профсоюзной организации национал-социалистической Германии: «Капитализму предшествовал общественный строй, который называют феодально-цеховым. Господствующей идеей того времени для любой экономической деятельности была та, что никто не должен зарабатывать больше того, чем требовалось для жизни. Налицо было стремление никоем образом не допустить, чтобы в руках отдельных лиц накапливались крупные состояния. Чрезвычайно важным средством для этого был общий запрет давать деньги взаймы под проценты. Каждому истинному христианину под угрозой спасения его души запрещалось взыскивать проценты. Тот факт, что в течение всей эпохи средневековья деньги под проценты ссужали только евреи, был одной из причин накопления крупных богатств в их руках… Ссуда денег с ее различными методами и формами, несомненно, является предпосылкой и важнейшим строительным материалом капиталистической системы»[1] [цит. по: 16, с. 210].

Вполне понятная для данного источника идеологическая зашоренность заставляет автора преувеличивать роль евреев в становлении капитализма (несомненно, имеющую определенное место), отрицая наличие вполне себе христианского ростовщичества. Действительно, в католическое каноническое право вошли установления Вьеннского собора (1311 г.), введшие запрет на взимание процентов в абсолютную догму католической церкви. Ростовщичество получало широкое общественное осуждение. Причем «в это понятие включались не только ростовщические проценты от займов, но и проценты от торговых сделок. Ростовщиком был каждый, кто поднимал цену выше “справедливой цены”» [16, с. 95]. Однако на деле запрет нарушался не только флорентийскими, аугсбургскими и другими банкирами, но и самой римской курией.

Первые элементы капитализма в Европе обнаруживаются в деятельности некоторых религиозных организаций, таких как монашеские ордена. В начале XII в. Бернард из Клерво возглавил и реформировал Орден цистерцианцев, превратив его в некоторое подобие капиталистической корпорации. В определенном смысле цистерцианскую мораль можно назвать предтечей протестантской трудовой этики. Правилами жизни монахов стали требования больше работать, меньше потреблять, соблюдать строгий распорядок дня. Новые монастыри создавались в качестве своеобразных «дочерних фирм», основанных на принципе самоокупаемости. Организация дела в них была построена крайне рационально, с учетом затрат и выгод на основе строгого бухгалтерского учета. Через сто лет после реформирования Орден насчитывал 340 аббатств и более 11 тысяч работников, включая монахов и так называемых братьев-мирян, которыми становились обычно крестьяне, разоренные Орденом с помощью ростовщических схем. Помимо финансовых операций Орден занимался и производственной деятельностью, причем успешно. Внедрением инноваций в сельское хозяйство монахи повысили урожайность в пять раз по сравнению с получаемой традиционными методами. А организация кузницы аббатства Фонтенэ стала образцом для многих последующих предприятий Европы, поскольку освоила серийный выпуск продукции. Орден организовал также масштабную торговую сеть. Накопленные здесь капиталы позволили перейти к масштабной ссудной деятельности.

Как верно отмечает Ф. Бродель, в период европейского средневековья периодически происходил подъем коммерции, предполагающий в том числе использование достаточно сложных финансовых инструментов. Например, орден тамплиеров, возникший в XII веке, в XIII стал крупнейшей ростовщической сетью, а парижский орденский дом превратился в центр европейских финансов. Орден тамплиеров был создан при участии упомянутого ранее Бернарда из Клерво, возможно, как дочерняя фирма Ордена цистерцианцев, первоначально как преимущественно охранная и военная компания, но с накоплением капитала все больше переходил на ростовщическую деятельность. Однако история тамплиеров – это не история успешно развивающегося бизнеса, а история беззащитного богатства. Когда они стали слишком богатыми и начали вызывать зависть королей, то в начале XIV века орден был разгромлен, а его богатства экспроприированы короной. Орден цистерцианцев пережил свое (предположительно) дочернее подразделение (тамплиеров), но не смог успешно войти в капиталистическую эпоху и был распущен в конце XVI в., в том числе в результате враждебной деятельности М. Лютера. Фактически это было весьма специфическое, но все же капиталистическое предприятие, успешно действующее в некапиталистической среде, но не выжившее в социальной среде, которая начала становиться капиталистической.

Нужно заметить, что элементы капитализма прорастали в религиозных организациях не только Запада, но и Востока, – и с тем же результатом. Р. Коллинз пишет о так называемом «монастырском капитализме», который получал в определенные периоды времени развитие в некоторых странах Востока. С точки зрения Коллинза и вопреки мнению М. Вебера, «первоначально религия способствовала капитализму не тем, что внушала мирянам связанные с верой мотивации, а за счет материального расширения религиозной организации. Монастыри, храмы и церкви сначала формировали свой собственный рынок и отношения собственности, накапливали богатства и первыми создавали новые экономические структуры… В рамках своего сектора религиозные организации также разрушали препятствия на пути экономического роста, характерные для традиционных обществ…» [17, с. 366]. Монастырская организация вырвалась из домохозяйственной организации производства, поскольку монахи из-за своего безбрачия оказались за пределами системы семейного наследования собственности. В результате монастыри стали в рамках аграрно-принудительного общества первыми очагами свободно набираемой и мобильной рабочей силы. «Монастыри выступали в качестве корпоративных предприятий, чья прибыль могла быть только реинвестирована в дальнейшее производство…» [17, с. 342].

Тем не менее, стоит заметить, что из тех элементов, на которые указывает Коллинз, полноценного капитализма так нигде и не развилось. По большей части традиционные религии адаптированы к условиям традиционного общества и не стремятся его изменить, а там, где такая угроза возникала, как в приведенной ранее истории тамплиеров, государства успешно пресекали такие попытки путем экспроприации монастырской собственности. Также, как отмечает М. Вебер, влияние монастырей и храмового хозяйства на развитие рыночной экономики было неоднозначным. Например, в Китае правительство секуляризировало собственность буддийских монастырей в том числе именно из-за того, что они переплавляли золото из монеты в предметы культа, тем обезденеживая экономику и способствуя усилению сектора натурального хозяйства в противовес рыночному [18, с. 83]. Но ведь то же можно отнести и к последствиям деятельности европейских монастырей и храмов, которые также сокращали обращение денежного металла, выводя его из оборота ради украшения церквей.

Полисный (пред)капитализм

В своей «Истории хозяйства» М. Вебер [19] заметил, что в античный и средневековый периоды европейские города были оплотами так называемого «политического капитализма». Но в конце обеих эпох самостоятельность городов постепенно уничтожалась государствами. Но если в античности это означало конец политического капитализма, то в Новое время – перерастание его на качественно новый уровень. В другой своей работе, «Хозяйстве и обществе», он заявил, что главным фактором в создании современного капитализма стал союз между государствами и капиталистическими силами, вызванный конкуренцией за мобильный капитал между крупными и примерно равными политическими структурами[2]. Дж. Арриги [20] к этому добавил, что помимо межгосударственной конкуренции за мобильный капитал необходимо было формирование политических структур, контролирующих социальную и политическую среду накопления капитала в мировом масштабе. Имеется в виду наличие гегемонии в структуре мира-экономики, когда ведущее капиталистическое государство выполняет некоторые функции мирового правительства.

В работе Дж. Арриги выделяется четыре системных цикла накопления: генуэзский XV – начала XVII в., голландский конца XVI – третьей четверти XVIII в., британский второй половины XVIII – начала ХХ в. и американский с конца XIX в. по наши дни[3]. Можно заметить, что циклы пересекаются, длятся более столетия (долгий век) и становятся короче. Элементы капитализма встречались в разных регионах в разные эпохи, но «нигде, кроме Европы, эти элементы капитализма не создавали такого мощного сочетания, которое подтолкнуло европейские государства к территориальному завоеванию мира и созданию всесильного и по-настоящему глобального капиталистического мира-экономики» [20, с. 50]. Теренс Хопкинс признает только три последних цикла этапами формирования капиталистической мировой системы: «Голландская гегемония сделала возможным капиталистический мир-экономику как историческую социальную систему; британская гегемония прояснила его основания и сделала его глобальным; американская гегемония еще более расширила его охват, рамки и проникновение и одновременно освободила процессы, которые вызывают его упадок» [цит. по: 20, с. 121]. В связи с этим возникает вопрос, насколько адекватно считать генуэзский цикл первым системным циклом капиталистического накопления? По нашему мнению, его лучше считать предкапиталистическим циклом накопления капитала в рамках господствующей феодальной системы. Тоже стоит отнести и к более широкой гипотезе возникновения капитализма в Северной Италии эпохи Возрождения.

Арриги справедливо указывает, что «Накопление капитала благодаря торговле на дальние расстояния и крупным финансовым операциям, поддержание баланса сил, коммерциализация войны и развитие посольской дипломатии… дополняли друг друга и способствовали необычайной концентрации богатств и власти в руках олигархий, которые правили итальянскими городами-государствами» [20, с. 82]. Однако далее он пишет, что итальянские города-государства не пытались изменить средневековую систему правления. По сути, они лишь пытались в нее встроиться на выгодных условиях. Как показал Якоб Буркхардт, «Италия эпохи возрождения представляет собой один из чистейших исторических примеров “войны всех против всех”» [20, с. 140]. Войны шли почти непрерывно между городами-государствами и нередко гражданские войны внутри них. Борьба Венеции и Генуи с переменным успехом шла постоянно, а еще имелись сильные конкуренты, такие как Милан и Флоренция, лидирующие в определенных сферах. Но ведь это означает отсутствие в возрожденческой Италии ситуации гегемонии, которая, согласно Арриги, является важным признаком существования капиталистической мировой системы.

При этом сам Арриги признает, что только в долгом XVI веке новый тип капиталистического государства, Соединенные Провинции изменил европейскую систему для удовлетворения потребности в накоплении капитала в мировом масштабе. Именно «Соединенные Провинции установили свою гегемонию, возглавив крупную и сильную коалицию династических государств в борьбе за ликвидацию средневековой системы правления и создание современной межгосударственной системы» [20, с. 86], ставшей геополитическим базисом капитализма.

Сомнительным кажется утверждение Арриги, что «Соединенные Провинции стали гегемонистскими благодаря тому, что они были менее, а не более капиталистическими, чем Венеция» [20, с. 91]. Для него «Венеция – служит подлинным прототипом капиталистического государства в обоих смыслах этого слова: “образцовым примером” и “моделью для будущих воплощений” такого государства. Торговая капиталистическая олигархия прочно держала государственную власть в своих руках» [20, с. 80]. По его мнению, у венецианской олигархии была вся власть, а голландской пришлось разделить власть с династическими интересами (оранский дом) и оседлать тигра народного брожения (кальвинизм), то есть ее власть была менее абсолютной. При этом он признает, что это способствовало внешнеполитическим успехам Нидерландов, приведя их к непрочной и кратковременной, но все же гегемонии.

Венеция действительно была более буржуазным государством, чем Нидерланды, поскольку правительство здесь действовало, по словам Ч. Тилли, как исполком буржуазии. «Венеция создала государство, отвечавшее интересам торговой аристократии, а сама эта аристократия видела свою выгоду в том, чтобы выискивать пустоты в европейской коммерческой системе, вместо того, чтобы сотрудничать ради построения массовой, прочной военной силы» [9, с. 233]. Но стоит предположить, что эффективный капитализм – детище не исключительно буржуазии, но требует содействия иных классов. Так что утрата конкурентоспособности, а также ослабление и окончательное исчезновение венецианской государственности по мере развития европейского капитализма в Новое время не кажется случайным.

Но справедливости ради нужно отметить, что Дж. Арриги и не настаивает на венецианском происхождении капитализма, отдавая пальму первенства Генуе. Он с одобрением цитирует Heers’а, который описывает Геную как город, в котором капитализм развился «во всех формах, со своими характерными и современными приемами; где капитал [стал] контролировать любую экономическую деятельность; где банки приобрели чрезвычайно большое значение. Вследствие этого в городе наблюдалось стремительное формирование класса богатых и сильных бизнесменов, одновременно или последовательно занимавшихся банковскими делами, коммерцией или промышленностью; короче говоря, это был класс крупных капиталистов в самом современном смысле слова» [цит. по: 20, с. 162]. Но далее Арриги пишет, что Лигурия, контролируемая Генуей, представляла собой совокупность владений генуэзской земельной аристократии, которая иногда увлекалась коммерцией, но при падении дохода с капитала «рефеодализировалась», снова направив ресурсы на захват сельских территорий и содержание частных армий.

Генуэзские олигархи пытались выстроить свою полисную «империю» из факторий в разных частях Европы, но не настолько преуспели, чтобы это обеспечило им пространство для выгодного инвестирования. Поэтому в конце концов они пристроились к чужому проекту экспансии – к созданию испанской колониальной империи. Фактически основной доход эти капиталисты получали от финансирования совершенно некапиталистической деятельности – испанских завоеваний. Таким образом, их капитализм (лучше сказать протокапитализм) остался лишь финансовым дополнением традиционной имперской практики, способствуя переходу от феодализма к абсолютизму и созданию заморской колониальной империи, но не индустриализации.

Если это и можно назвать капитализмом, то капитализмом полисным и не продуктивным. «Полисным» он назван, поскольку территориально ограничивается практически одним городом как оплотом буржуазности, не охватывая какой-либо обширной страны. «Не продуктивным» – поскольку концентрируется в основном не на капиталистическом производстве новых благ, а на перераспределении благ, произведенных не капиталистическим образом.

С бóльшим основанием истоки капитализма могут быть обнаружены во Флоренции. «Финансовая олигархия в своей современной, капиталистической форме – флорентийское изобретение. Основа для нее была заложена в ходе торговой экспансии конца XIII – начала XIV века» [20, с. 146]. Что более принципиально, богатство Флоренции (как и Милана) изначально основывалось на специализации на промышленном производстве. «И хотя производство металлических изделий в Милане было во многом ремесленным по своей структуре и ориентации, текстильное производство во Флоренции было полностью капиталистическим и осуществлялось с целью получения прибыли и с привлечением большого числа наемных работников» [20, с. 242], доля которых в населении доходила до одной трети. Однако далее он замечает, что вскоре «связь между капитализмом и промышленностью распалась, и именно во Флоренции, где существовали наиболее развитые формы капиталистического предприятия, разрыв с промышленным производством в XIV веке был наиболее быстрым» [20, с. 242]. Отсюда он делает вывод, что «поэтому исторический капитализм как мировая система родился в результате развода, а не брака с промышленностью» [20, с. 243]. Как представляется, более адекватным был бы другой вывод: случай Флоренции XIII в. – это наиболее успешная среди всех североитальянских очагов полисного капитализма, но в конечном счете провалившаяся историческая попытка создать полноценный производительный капитализм. Флоренция осталась встроена в господствующую феодальную систему как ее элемент, и не удивительно, что «лидерство флорентийских деловых предприятий в европейской финансовой олигархии основывалось на торговле религией от имени Рима…» [20, с. 146].

Характерным примером первоначального успеха и последовавшего провала флорентийского протокапитализма был случай банковских домов Барди и Перуцци, которые, помимо прочего, оказывали с конца XIII века Римской церкви услуги по сбору десятины в отдаленных регионах. В XIV веке они настолько опутали своими долговыми обязательствами английский королевский дом, что компания Барди даже добилась права взимать таможенные пошлины и некоторые виды налогов в королевских владениях. В свою очередь, банковские дома принимали деньги в рост от богачей со всей Европы. Однако дефолт по обязательствам английского короля привел в 1340 г. к тому, что банковские дома Барди и Перуцци обанкротились. Их падение снесло почти до основания нарождающийся капиталистический сектор. В связи с этим представляется справедливым утверждение И. Валлерстайна, что попытки капиталистических элементов захватить господствующие позиции в обществе до Нового времени были, по существу, неуспешными: «…там, где я вижу неудачу капитализма, другие видят его первые шаги» [21, с. XXVIII].

Еще одним центром раннего полисного капитализма был германский Аугсбург XIV–XVI вв., где располагался целый ряд крупных торговых и банковских домов, включая богатейший во всей Европе дом Фуггеров. Основатель капиталистической династии Ханс Фуггер начинал в XIV как торговец шерстью. Его потомки расширили дело, занявшись заморской торговлей, скупкой ремесленных изделий, горным делом и ростовщичеством. С одной стороны, Фуггеры, как кажется, уже были носителями полноценного капиталистического духа. «Когда кто-то однажды дал Якобу Фуггеру совет отойти от дел и жить в свое удовольствие, пользуясь богатством, он ответил: “У меня на уме совсем другое, я хочу богатеть, пока могу”» [16, с. 87]. В целом «Фуггеры воплощали в себе новый, отличавшийся необузданным тщеславием и корыстолюбием тип коммерсанта, полного решимости опрокинуть все традиционные устои торговли» [16, с. 88]. Также они не отказывались заниматься и производственной деятельностью, конкретно говоря владели предприятиями горного дела, на которых трудились тысячи наемных работников. Вроде бы чем это не пример современного производительного капитализма?

Но, с другой стороны, куда больше оснований считать дом Фуггеров составным элементом феодальной системы. «Став горнопромышленниками, Фуггеры… все же остались купцами. Они подчинили производство принципам торгового ростовщичества, стремясь как можно дольше выжимать из горного дела все, что приносило прибыль» [16, с. 46]. Основной же свой доход они получали из ростовщичества, ссужая средства на политические проекты и роскошную жизнь аристократов, прежде всего династии Габбсбургов. Фактически, вопреки принципам производительного капитализма, «Фуггеры изымали значительную часть аккумулировавшегося в горном деле капитала из сферы производства и передавали ее путем займов Габсбургам и другим феодалам. Этим бесполезным приложением средств, которые шли на содержание роскошного двора и на финансирование военных конфликтов, они блокировали процесс развития раннего капитализма» [16, с. 95]. Тесная связь банковского дома Фуггеров с династией Габбсбургов привела к ситуации, сходной с ситуацией домов Барди и Перуцци, когда произошло банкротство Испании. «Огромные выгоды, полученные некогда благодаря связям с Габбсбургами, обернулись колоссальными потерями, полностью поглотив все наличные средства Фуггеров, превратив их в ничто» [16, с. 87]. Впрочем, к своему счастью, Фуггеры оказались достаточно предусмотрительными и заранее позаботились о приобретении дворянского титула и земель, благодаря чему их род из буржуазного превратился в феодальный.

По мнению И. М. Дьяконова [22], в североитальянских городах-государствах – Венеции, Генуе и Флоренции – впервые начался фазовый переход к шестой фазе истории – стабильно-абсолютистскому постсредневековью, или абсолютистскому предкапитализму. Здесь появляются такие новые классы как капиталистические предприниматели и наемные рабочие. Однако Италия XII–XIV вв. (и тоже касается фуггеровского Аугсбурга) еще не вошла в новую историческую фазу, главной причиной чего Дьяконов считает то, что она не создала идеологии, альтернативной средневековой. Только Реформация создала этические предпосылки этого.

Как представляется, дело не только в дефиците этико-идеологического обоснования. В Северной Италии позднего средневековья – раннего Нового времени, как и в Германии еще не сложилось полного набора условий, необходимых для возникновения капиталистической системы. В частности, только в XVI или даже XVII веке складывается геополитическая ситуация, соответствующая вышеуказанным требованиям М. Вебера: острой геополитической конкуренции (и значит конкуренции за мобильный капитал) в рамках единого мира-экономики между крупными и примерно равными политическими структурами, причем уже не аморфными феодальными королевствами, а относительно централизованными абсолютистскими монархиями. Короли крупных стран постепенно начинают подавлять самостоятельность городов, но при этом проводят с конца XVII в. меркантилистскую политику, так что это ведет не к уничтожению неразвитых капиталистических элементов, а, напротив, к их экспансии в масштабе всей страны, к перерастанию полисного капитализма в национальный.

В период позднего Средневековья и раннего Нового времени еще не сложилось союза короны, бюрократии и буржуазии. Собственно, и сама буржуазия еще не была агентом производительного капитализма. Типичными ролями капиталистов того времени были не роли промышленных предпринимателей и банкиров, а роли ростовщиков, торговцев и откупщиков. Стоит отметить, что развитие ростовщичества еще не свидетельствует о формировании рационального капитализма, способного эффективно развивать производство. Денежные ссуды в функционировании феодальной экономики играли иную роль, чем в системе рационального капитализма. В отличие от капиталистической банковской ссуды, ростовщическая ссуда по сути своей не была направлена на развитие производства. Она давалась индивиду, попавшему в сложную жизненную ситуацию и крайне нуждающемуся в деньгах как средстве платежа (обычно для оплаты долга). При этом устанавливался крайне высокий процент, что приводило к последующему изъятию у должника всей его прибыли, а часто и собственности. Процент устанавливался произвольно – исходя из платежеспособности клиента и степени его потребности в деньгах.

Города-государства Италии и Германии эпохи Возрождения определенно внесли свой исторический вклад в развитие рыночной экономики. Многие финансовые практики и институты, типичные для современного капитализма, возникли именно там. Например, Флоренция внедрила стандартизацию в изготовлении монет, что стало опытом, на котором далее строилось проведение государственной монетарной политики. Однако говорить о том, что исторические истоки капитализма находятся здесь, крайне сомнительно, а производительного капитализма как полноценной саморазвивающейся системы там определенно еще не было.

Против гипотезы домодернового возникновения капитализма в Средние века или еще раньше, в эпоху Античности говорит структура обществ премодерна и модерна. Основными классами большинства обществ премодерна, например, эпохи европейского средневековья выступают крестьяне и ремесленники, которые являются представителями традиционной экономики, даже если и вовлечены в рыночный обмен. Наиболее влиятельными классами такого общества являются священнослужители и аристократы-землевладельцы, носители рыцарского этоса. Предприниматели, как правило, относительно малочисленны, маловлиятельны, за исключением отдельных городов-государств. Но и здесь они встроены в традиционные структуры и отношения. Типичное капиталистическое общество эпохи модерна представляет собой нечто совершенно иное. Господствующую элиту образуют капиталисты в союзе с некоторыми другими влиятельными группами, а основную часть населения составляют наемные работники – промышленные, сельскохозяйственные и сферы услуг.

Нидерланды – родина капитализма?

Согласно популярному традиционному объяснению происхождения капитализма, он берет свое начало в торговле. Предполагается, что именно в торговле были накоплены первые капиталы, в дальнейшем вкладывавшиеся в различные сферы предпринимательской деятельности. Таким образом, согласно данной гипотезе, капитализм естественным образом эволюционирует из торговой практики, а качественный скачок происходит тогда, когда естественная предприимчивость людей была освобождена от ограничений традиционного общества. В Европе это связано с упадком феодальных отношений и развитием урбанизации [1, pp. 11–21]. Таким образом, предполагается, что капитализм исторически коренится в докапиталистических формах рыночной торговли, постепенно развивавшихся в Западной Европе и Средиземноморье в Средние века [23]. Однако, как уже было отмечено, развитие торговли в городах государствах северной Италии, а также в ганзейском союзе в Средние века еще не привело к качественному скачку в усилении рыночных структур и превращении рыночной иерархии в господствующую силу в обществе.

Тем не менее, по всей видимости развитие торговли, особенно трансокеанической в Колумбову эпоху, действительно послужило важной предпосылкой развития капитализма. Как отмечают К. Маркс и Ф. Энгельс, качественный скачок в развитии торговли был тесно связан с колонизацией и открытием морских торговых путей. «Открытие Америки и морского пути вокруг Африки создало для подымающейся буржуазии новое поле деятельности. Ост-индский и китайский рынки, колонизация Америки, обмен с колониями, увеличение количества средств обмена и товаров вообще дали неслыханный до тех пор толчок торговле, мореплаванию, промышленности и тем самым вызвали в распадающемся феодальном обществе быстрое развитие революционного элемента» [24, с. 143].

Наибольшие выгоды от этого первоначально получила Голландия. Соответственно максимального развития торговый капитализм получил в Голландии, когда «накопленные в торговле капиталы превращают Амстердам в кредитный центр для крупных торговцев, мануфактурщиков и государств. В Амстердаме… расцветает торговля ценными бумагами, появляются регулярные спекулятивные сделки…» [25, с. 132]. Так что имеет некоторый смысл с определенной условностью датировать возникновение торгового капитализма 1531 годом, когда была создана антверпенская биржа.

Таким образом, Голландия выглядит более убедительным претендентом на роль родины полноценной капиталистической системы, а не просто полисно-капиталистического довеска к господствующей феодальной системе. Так, по мнению К. Маркса и Ф. Энгельса, Нидерланды были «образцовой капиталистической страной XVII столетия» [цит. по: 16, с. 159]. В частности, «голландский режим накопления по сравнению с генуэзцами и по отношению к ним “интернализировал издержки защиты”» [20, с. 202]. Имеется в виду, что голландский капитал создал себе надежный военно-политический базис в виде собственных вооруженных сил (и Ост-индской компании), способных защитить свои инвестиции и торговые пути, не прибегая к покровительству внешней некапиталистической силы. Конечно, у Венеции до этого также имелся достаточно сильный флот, чтобы превратить ее в город-империю. Но только Голландия смогла на равных сражаться с ведущими державами своего времени, а также заполучить такой важный источник для первоначального накопления капитала как собственная колониальная империя.

Также в Голландии впервые в ярком виде проявляется действие еще одной предпосылки возникновения капитализма – появление адекватной идеологии. Как уже было отмечено, итальянская буржуазия еще не создала идеологии, альтернативной средневековой. В эпоху доминирования религиозного сознания только религиозная Реформация могла создать этические предпосылки капитализма. Хотя М. Лютер еще ратовал за натуральное хозяйство и запрет ростовщичества, так что сомнительно связывать с ним формирование идеи религиозного освящения капитализма. Иное дело «кальвинизм – далеко выходящее за рамки лютеранской идеологии течение. Отвечавшее социальным потребностям торговой мануфактурной буржуазии, это учение обосновывало ее призвание господствовать и необходимость выборных органов, в задачу которых входило следить за соблюдением религиозных обязанностей, а также за трудолюбием, скромностью и умеренностью, бережливостью и строгостью нравов в общинах» [16, с. 155]. Так что М. Вебер по большей части прав, когда подчеркивает значение пуританских сект протестантизма в деле формирования идеологии и психологии капиталистической деятельности. (Подробнее к этому вопросу мы вернемся несколько позже).

Итак, с одной стороны, Голландия выглядит уже полноценным капиталистическим обществом, где произошла глубокая товаризация и детрадиционализация хозяйственной деятельности. Однако, с другой стороны, за определенными исключениями (в основном, производство роскоши) «ведущие капиталистические организации генуэзского и голландского циклов старательно избегали участия в производстве» [20, с. 240]. Торговый же капитализм все еще был скорее придатком к некапиталистическим экономикам формирующегося европейского мира-экономики, получающим прибыль за счет выполнения посреднической миссии, чем самостоятельным образованием, способным к самоподдерживающемуся росту. Так что уже «к началу XVIII в. Голландия начинает уступать первенство Англии. Чаще всего причину этого видят в том, что Голландия предпочитала вкладывать деньги в торговлю, а не в промышленность, как Англия» [25, с. 133]. По мнению Арриги, «исторический капитализм как мировая система накопления стал “способом производства”, то есть интернализировал издержки производства, только на своей третьей (британской) стадии развития» [20, с. 289]. Так что Голландию XVII–XVIII вв. вполне можно считать национальным капиталистическим обществом, но капитализм этот все еще не вполне производительный.

Формирование полноценного производительного капитализма

В целом можно согласиться с И. Дьяконовым, который утверждает, что в XVII–XVIII вв. в Европе активно распространяется капитализм, постепенно становясь производительным. Впрочем, последнее касается прежде всего Англии, где прединдустриализация происходила на протяжении всего XVIII в., подготавливая почву для полноценной промышленной революции конца века. Секрет (производительного) капитализма, подчеркивает Дьяконов, в том, что капиталисты обращали получаемую прибавочную стоимость не в пирамиды и соборы, не в роскошь, а вкладывали в расширение капиталистического производства. То есть развитие производительного капитализма связано не только с объективно благоприятствующими факторами, но и с особенностями господствующего этоса, определяющими поведение экономических акторов. Соответственно далее нужно рассмотреть сначала совокупность объективных материальных предпосылок развития производительного капитализма, а затем роль духовных факторов.

Итак, почему же именно Англия стала первой страной с полноценно производительным капитализмом, который достаточно быстро по историческим меркам спровоцировал промышленный переворот, переход к индустриальному обществу и выход из мальтузианской ловушки? Несомненно, свою роль сыграли географические факторы. То, что Англия находится на достаточно крупном острове, способствовало, с одной стороны, развитию морской торговли и, следовательно, торгового капитала, а с другой – обеспечивало неплохую защиту от иноземных вторжений, позволяя экономить серьезные средства на содержании крупной сухопутной армии. Также важной предпосылкой индустриализации стало наличие здесь крупных и легко извлекаемых запасов каменного угля неподалеку от источников железа. Однако практически все современные ученые отвергают географический детерминизм и признают, что одних географических условий недостаточно – важнее то, как ими распоряжается общество.

«Все историки, которые пытаются объяснить причину становления Великобритании центром промышленной революции, находят рост численности населения важным и, возможно, даже основным фактором изменения экономического равновесия в стране» [13, с. 236]. Избыток рабочей силы вкупе с расширяющимся внутренним рынком создали возможность экономики, основанной на механическом производстве. Быстрый рост населения мог бы быть взрывоопасен, но власти нашли эффективные способы решения этой проблемы, где главным решением стало трудоустройство в растущей промышленности. Фактор этот, видимо, важен, но сам по себе еще не предполагает с необходимостью индустриализации. С перенаселением периодически сталкиваются все аграрные общества, но прежде это всегда вело лишь к кризису, нередко к государственному распаду и депопуляции.

Другое объяснение, связывающее возникновение капитализма с неким специфическим историческим обстоятельством – это указание на роль финансовой реформы в Англии. «Английская финансовая революция (1688–1756 гг.) – использование Английским банком дисконтирования векселей и облигаций консолидированного государственного долга для увеличения количества средств обращения» [25, с. 298]. Может быть, именно эта революция послужила основной причиной возникновения капитализма? На такую версию наводит подход к пониманию капитализма, предлагаемый Дж. Шумпетером, который определяет его как частнособственническую экономику, построенную на кредите для осуществления инноваций. В ходе этой реформы впервые в истории была начата систематическая эмиссия частично обеспеченных денег, что позволило резко увеличить суммарный объем оборачивающейся в стране денежной массы. Это позволило государству не только получать существенный эмиссионный доход, но и в целом привело к возникновению в Англии ситуации финансового изобилия. К чести английской элиты того времени, полученные средства не были потрачены впустую на престижное потребление или строительство роскошных зданий. Напротив, была организована выдача дешевых кредитов, которая способствовала росту предпринимательской активности. В целом это создало условия для возникновения инвестиционного капитала. Банковский капитал из ростовщического, паразитирующего на трудностях клиентов, превратился в производительный, способствующий реализации капиталоемких долгосрочных проектов, в том числе в промышленности.

Несомненно, финансовая революция способствовала успешному развитию капитализма в Англии, в частности стала одной из предпосылок того, что именно Англия в XIX веке стала «мастерской мира». Однако «способствовала развитию» не значит «породила» [4]. Скорее сама эта революция стала результатом уже достаточно высокого уровня развития в стране капиталистических институтов. Для того, чтобы предприниматели могли воспользоваться выгодами дешевого кредита, нужно, чтобы уже существовал достаточно многочисленный класс предпринимателей, имелась пролетаризированная рабочая сила и были установлены правовые гарантии частной собственности. Хотя сейчас нередко отрицают «торговый капитализм» как стадию развития капитализма и значимое явление вообще, тем не менее развитие капиталистических отношений в сфере торговли к тому времени уже достаточно давно шло в самой Англии и еще дольше в Голландии.

Альтернативой модели возникновения капитализма из торговли является «аграрная модель», связывающая капитализм с капиталистической трансформацией поместного хозяйства сначала в Англии, а затем в других странах Западной Европы. «Капиталистическая эволюция помещичьего землевладения – совокупность процессов, протяженных во времени и состоявших в ослаблении общинного землепользования, расширении применения наемного труда, росте специализации поместного производства, вовлечении поместий и крестьян в обмены широкого радиуса действия, в использовании кредита, новых видов растений и животных, в росте значения прибыли для деятельности помещика» [25, с. 304]. К. Маркс говорит о значимости данного процесса для первоначального накопления капитала: «Разграбление церковных земель, мошенническое отчуждение государственных земель, расхищение общинной собственности, осуществляемое по-узурпаторски и с беспощадным терроризмом, превращение феодальной собственности и собственности кланов в современную частную собственность – таковы разнообразные идиллические методы первоначального накопления. Таким путем удалось завоевать поле для капиталистического земледелия, отдать землю во власть капитала и создать для городской промышленности необходимый приток поставленного вне закона пролетариата» [8, с. 679].

Почему Европа?

В целом стоит согласиться с полезностью представленных выше гипотез финансового, торгового и сельскохозяйственного происхождения капитализма, поскольку именно в этих сферах происходило первоначальное накопление капитала. Особенно важна капиталистическая эволюция в сельском хозяйстве, обеспечившая помимо прочего формирование масштабного рынка свободной рабочей силы. Однако эти пути первоначального накопления капитала не являются сами по себе достаточными условиями возникновения капиталистической системы. Как уже было отмечено, в устойчивом традиционном обществе, если возникала угроза капиталистического прорыва, само общество в целом или государственные структуры отторгали инородные элементы и уничтожали их. Возникает вопрос, почему этого не случилось в Европе и, в частности, в Англии? Этот вопрос включает в себя две взаимосвязанные проблемы, а именно – вопрос о реакции на поднимающийся капитализм со стороны государства и со стороны общества (традиционного жизненного мира).

Объяснение реакции государства требует обращения к мир-системному подходу и гипотезе И. Канта. Как указывает Ф. Бродель [26], жизнеспособная и прогрессирующая рыночная экономика является необходимым, но не достаточным условием возникновения капитализма. Как уже было отмечено, с его точки зрения, капитализм возникает только, если над этажами «материальной жизни» и конкурентной рыночной экономики надстраивается третий – этаж монополизированных рыночных ниш с высокой доходностью, прежде всего сфера высоких финансов. Для его появления «требовалось еще, чтобы общество содействовало развитию капитализма» [26, с. 609]. Для этого нужна еще масса факторов, скорее политических, чем экономических и социальных, поскольку под «содействием общества» подразумевается скорее «содействие государства». В частности, этому способствует международное разделение труда и вытекающее из него разделение прибыли.

По существу, речь идет о том, что благоприятной средой для возникновения капитализма является такая система межгосударственных отношений, при которой высокий уровень международного разделения труда сочетается с политической независимостью участвующих в нем политий. Теоретики мир-системного подхода именуют такое образование миром-экономикой. В такой ситуации сочетания постоянного геополитического напряжения и развитости международной торговли действует принцип И. Канта [27]: правители, желающие обеспечить себе военное преимущество, должны развивать свою экономику, способствуя дальнейшему росту международной торговли, чтобы финансово обеспечить свои военные потребности. Получается, что напряженная геополитическая среда побуждает руководство государства поддерживать развитие торговли и промышленности, в том числе способствовать усилению капиталистических элементов.

М. Вебер и У. Мак-Нил модернизировали и уточнили принцип Канта. Как уже говорилось, Вебер заметил, что главным фактором в создании современного капитализма стал союз между государствами и капиталистическими силами, вызванный конкуренцией за мобильный капитал между крупными и примерно равными политическими структурами. У. Мак-Нил нашел этому тезису много подтверждений. «Регион Латинского христианства не имел единой управленческой структуры, чьи решения были бы обязывающими на всем западноевропейском пространстве и могли бы удержать накопление частного капитала на уровне зародышевого минимума. Власть рынка даже над могущественнейшим из властителей стала реальностью…» [13, с. 135]. Конечно, традиционные континентальные империи также способствовали до определенной меры развитию торговли, но они же не давали буржуазным элементам чрезмерно усилиться. Европейская геополитическая среда не позволила сформироваться панъевропейской империи, приведя к ситуации бесконечного соревнования локальных держав и колониальных морских империй, требующего постоянных доходов для финансирования постоянных войн. Они обеспечивались развитием капиталистического сектора, а у европейских государств не было передышки, чтобы вовремя пресечь его чрезмерное усиление.

Геополитические условия Европы привели, таким образом, к тому, что мировая система здесь сложилась в виде мира-экономика, а не мира-империи. Значимость мир-экономической среды такова[5], что это дало основания И. Валлерстайну [21] практически отождествить «капитализм» и «мир-экономику». Тем не менее, правильнее все же говорить о том, что мир-экономика – это именно среда формирования капитализма, а не капитализм как таковой. Из описания европейского мира-экономики самим И. Валлерстайном следует, что капиталистические отношения развиваются здесь изначально в странах ядра, а на периферии капиталистические элементы могут даже приходить в упадок, когда консервируются и даже возрождаются более архаичные формы эксплуатации и организации производственной деятельности (например, вторичное закрепощение в Восточной Европе или рабство в Америке)[6].

Роль духовных факторов

Итак, объективные факторы по большей части способствовали формированию капитализма в Европе и особенно в Англии. Тем не менее объяснение было бы неполным без учета реакции на все это людей. Объяснение реакции общества (в смысле народа, а не государства) требует объяснения истоков капиталистической мотивации, что предполагает обращение к понятию «капиталистический дух». Эту тему в начале ХХ в. начали развивать В. Зомбарт и М. Вебер. Вебер пишет о значимости преодоления традиционной мотивации к труду, поскольку в традиционном обществе работники не стремятся заработать как можно больше, – они стремятся скорее обеспечить привычный образ жизни. Еще более значима мотивация предпринимателей и менеджеров, которые в традиционном обществе, разбогатев при помощи коммерции, стремятся как можно скорее отойти от дел, став рантье или приобретя дворянство. Л. Болтански и Э. Кьяпелло именуют духом капитализма «идеологию, оправдывающую вовлеченность в капитализм» [28, с. 42]. Такая идеология создает для капиталистов мотив продолжать свою предпринимательскую деятельность несмотря на то, что они уже накопили достаточно денег, чтобы удовлетворить все свои материальные потребности на всю оставшуюся жизнь.

Получается, что одних рационально-прагматических мотивов недостаточно для объяснения предпринимательской активности. Действительно, зачем расходовать свои силы и время, рисковать уже имеющимся богатством, если можно просто наслаждаться жизнью, растрачивая ранее заработанное? По всей видимости основной мотив крупного предпринимателя – не в богатстве самом по себе, а в том статусе, который с ним связан. Интерес состоит в постоянной борьбе за признание, соревновании с другими предпринимателями, возможности оказывать политическое и культурное влияние, используя свои капиталы как ресурсы. Однако стоит заметить, что эти мотивы годятся для объяснения поведения капиталистов в развитом капиталистическом обществе с олигархической (явно или скрыто) формой правления. В период зарождения капитализма рыночные капиталы не давали такого статуса и возможностей, но, напротив, нередко несли с собой риск беззащитного богатства. Отсюда возникает вопрос об истоках духа капитализма.

И вот здесь мы подходим к первому варианту связи капитализма и культуры: докапиталистическая культура как источник капиталистического духа. Сразу же на ум приходит М. Вебер [29], который связал его возникновение с Реформацией, говоря конкретно – с религиозной догматикой некоторых протестантских сект. Поскольку его вариант объяснения общеизвестен, его нет нужды здесь подробнее излагать. Как указывает Р. Капелюшников [30], большинство современных ученых полагают, что тезис М. Вебера о Реформации как непосредственном истоке капитализма ложен. По мнению самого Р. Капелюшникова, веберовскую экзегезу религиозных текстов следует признать ошибочной, так что тезис о протестантизме как о стартовой площадке современного капитализма лишается какой-либо реальной поведенческой основы. Возможно, в этом с ним стоит согласиться, хотя с другой стороны, более мягкий тезис М. Вебера об «избирательном сродстве» протестантизма и капитализма выглядит достаточно убедительным. Роль протестантов состоит, по всей видимости, не столько в формировании капитализма как такового, сколько в его «окультуривании», направлении его энергии в производительное русло, или, в терминологии М. Вебера, – в превращении капитализма грабительского или авантюристического в современный рациональный. Здесь, в частности, стоит упомянуть указанный М. Вебером факт, что, согласно его статистике, протестанты имеют склонность к получению технического образования, необходимого для развития промышленности.

Реформация в целом и пуританские секты протестантизма способствовали развитию капитализма в нескольких отношениях [подробнее см: 3]. Протестантизм, будучи проявлением антитрадиционализма и индивидуализма, является более открытым к социальным новациям и способствующим разрушению общинных связей. Для протестантов любой коллектив – это не органическое целое, первичное по отношению к отдельной личности, а продукт рационального общественного договора автономных индивидов. Такие взгляды становятся основой индивидуалистической идеологии, оправдывающей приватизацию коллективной собственности, ликвидацию общинных перераспределительных механизмов, безжалостное отношение к «неудачникам». Пуританизм обеспечивал предпринимателю чистую совесть, даже если его действия вели к разорению массы ремесленников, увольнению рабочих и лишению их источника доходов. Формирование необходимых капитализму психологических качеств проявлялось в том, что пуритане строже, чем схоласты, требовали трудолюбия, отказа от бесполезных занятий и развлечений, подавления половой жизни и развития бережливости. Также вклад протестантизма, как заметил К. Маркс, состоит в увеличении предложения труда за счет сокращения количества религиозных праздников. Требование, что каждый добрый христианин теперь должен лично читать Библию, способствовало повышению уровня грамотности, что было необходимым для подготовки достаточного количества грамотных кадров для производства. Все вместе это создало идеологические и психологические предпосылки первоначального накопления капитала и способствовало формированию капиталистически мотивированных классов предпринимателей и пролетариата.

Говоря конкретно, в Англии Реформация определенно сыграла свою роль в развитии капиталистических институтов и капиталистического духа. Определенно буржуазный этос присутствовал в Англии и до этого. Еще в Средние века постепенно формировался класс богатых торговцев, в значительной мере из числа иммигрантов. Свою роль сыграла война Роз, приведшая к истреблению значительной части старой родовой аристократии, приверженной рыцарскому этосу, и к частичному замещению ее новой аристократией из числа крупной буржуазии. Последние во многом сохранили буржуазные привычки и привнесли предпринимательский настрой и ценности в жизнедеятельность аристократии. Реформация существенно усилила капиталистическую ориентацию английской аристократии, обеспечивая поддержку ростков капитализма с ее стороны вместо противодействия, как во многих других странах. Сыграли свою роль и некоторые практические меры, предпринятые правительством в ходе Реформации. Так, секуляризация церковных земель способствовала развитию рынка земли.

Таким образом, Реформация и особенно некоторые пуританские секты сыграли свою роль в развитии капиталистического духа. В частности, в Нидерландах и Англии. Тем не менее стоит также обратиться к гипотезе, которая связывает развитие капитализма с ролью различных маргинальных этноконфессиональных групп. Так, В. Зомбарт [31] подробно анализирует вклад мигрантов, сектантов и особенно евреев в дело возникновения европейского капитализма. Если по отношению к имперским народам можно говорить о кратком коммерческом периоде их стандартного жизненного цикла, то диаспорные народы нередко по сути являются коммерческими. Однако скорее всего дело не в какой-то врожденной капиталистической склонности, обусловленной особенностями религиозной догматики, как это предполагает веберовская перспектива. В дореволюционной России роль «евреев» выполняли русские старообрядцы, чей религиозный культ едва ли можно подвести под ту же категорию «прокапиталистических», как это делали М. Вебер с протестантизмом, а В. Зомбарт с иудаизмом. В юго-восточной Азии аналогичную роль выполняют китайцы, то есть народ, не породивший самостоятельно устойчивой капиталистической экономики на своей родине. Скорее всего дело именно в маргинальности определенной социальной группы, ее исключенности из структур традиционного общества. Динамика солидарности (асабии) диаспорных народов и маргинальных этноконфессиональных групп не такая, как у доминирующих имперских народов. Диаспоры формируются и живут в других условиях: здесь нет постоянной военной угрозы, как у народов-обитателей пограничья у метаэтнического разлома, зато есть постоянное давление инородческой среды, дискриминация, которая тем сильнее, чем сильнее внутренняя сплоченность группы (и наоборот). Из-за этой дискриминации у представителей этих групп почти нет возможностей для военной, политической и религиозной карьеры, потому все таланты и энергия направляются на внутригрупповую культурную (религиозную) и коммерческую деятельность, которая не пользуется престижем у основной части населения. Вместе с тем, как указывает Ф. Бродель, «меньшинство – это как бы заранее построенная, и прочно построенная, сеть» [26, с. 156]. «Происхождение связывало его [чужака] с дальними городами, рынками, странами, которые сразу же вводили чужеземца в дальнюю торговлю, торговлю крупную» [26, с. 156].

В пользу этой гипотезы можно привести еще ряд примеров особой экономической роли ряда миноритарных этнокультурных групп. Но есть и опровергающие соображения. Например, если проанализировать роль евреев в развитии капитализма в Польше, то она выглядит вовсе не однозначной. С одной стороны, еще К. Маркс говорил о том, что элементы капитализма в средневековом обществе существовали подобно евреям в порах польского общества – которые, собственно, и были здесь носителями капиталистического духа[7]. С другой стороны, как показал И. Валлерстайн [21], в период Нового времени в Польше развивается периферийный капитализм, в котором евреи выполняли роль посредников между некапиталистическим сельским хозяйством польских магнатов и формирующимся ядром европейского мира-экономики. При этом формирование такой капиталистической торговой связи угнетало развитие производительного капиталистического сектора в Польше, способствуя даже возвращению более архаичных форм эксплуатации – вторичному закрепощению. Так что стоит сделать предположение, что наличие маргинализированных этноконфессиональных групп является фактором, способствующим развитию капитализма, только при условии сочетания этого фактора с некоторыми другими условиями.

Исходя из представленных выше соображений, понятно, почему итальянские города-государства были по большей части лишены психологического и идеологического базиса капитализма. Голландия, благодаря преобладанию кальвинизма, политической маргинальности католиков, а также переселению сюда значительно числа наиболее капиталистически настроенных венецианцев и евреев, получила впечатляющий рост капиталистической мотивации. Примерно то же касается и Англии, где, несмотря на доминирование умеренно-протестантского англиканства, широко были представлены и пуританские секты и куда массово переселялись уже сами голландцы, а также французские гугеноты и евреи. Это соображение дополнительно говорит в пользу гипотезы относительно позднего возникновения полноценного капитализма как самодостаточной системы, а не специфической достройки феодальной системы.

Заключение

Итак, интерпретация капитализма в духе Э. Мейера, когда он рассматривается как универсальное явление, регулярно встречающееся в разных цивилизациях, явно неверна. Рыночные институты и практики регулярно встречаются в разных обществах разных эпох, но элементы капитализма здесь еще не носят системообразующего характера. Тем не менее, действительно, существует общая для всех цивилизаций тенденция развития хозяйства, направленная в сторону роста товаризации. Однако это происходило по большей части в рамках господствующего традиционализма, а также не обязательно за счет экспансии рыночных отношений, но нередко и за счет развития государственного командного сектора. Например, как указывает У. Мак-Нил, модернизация в Европе в XVIII в. происходила и рыночным образом, и с использованием командно-принудительных методов, хотя страны, где преобладал первый метод, оказались в долгосрочной перспективе более успешными. Заметим, что это случилось благодаря стечению в Европе ряда уникальных и исторически случайных обстоятельств. Это значит, что в возникновении капитализма присутствует элемент закономерности, но преобладает элемент исторической случайности.

Развитию капитализма в Европе способствовали финансовая и промышленная революции, но они не были причинами его возникновения. С куда большим основанием истоки капитализма можно обнаружить в развитии торговли, особенно морской, и в капиталистической эволюции помещичьего землевладения. Однако возникновения капитализма эволюционным путем не случилось бы, если бы не геополитическая ситуация Европы, способствовавшая формированию здесь мира-экономики. Это вынуждало правителей поощрять развитие капитализма, а не подавлять его в зародыше. Но одних структурных (материальных) факторов было бы недостаточно для капиталистической революции, необходимо было сочетание их с культурными (идеальными) факторами. Важную роль сыграли процессы формирования капиталистического духа, что связано с ролью определенных религиозных сект и этнических меньшинств.

В историческом плане возникновение капитализма стоит отнести к XVII в. (Голландия), когда капитализм из полисного становится национальным, или скорее даже XVIII в. (Англия), когда появляется полноценный производительный капитализм. Однако первые попытки развития капитализма происходили гораздо ранее, еще в Средние века в северной Италии. Политическая разобщенность Италии – лучшее условие для развития мира-экономики и предкапитализма. Олигархические города-государства Италии (особенно Венеция) были самыми буржуазными во всей мировой истории. Но эта ситуация делала общество сильно разобщенным между богатыми и бедными, а государства слабыми в плане отражения внешней военной угрозы со стороны крупных монархий. К тому же олигархическое правление в сочетании с деятельностью гильдий и цехов ограничивали свободную конкуренцию, препятствуя нововведениям и качественному экономическому росту. Коммерциализированные города-государства использовали капиталистический способ накопления в сфере обращения, осуществляя посредническую функцию между феодальными государствами, но не развили у себя капиталистического способа производства.

Формированию продуктивного капитализма угрожает как ситуация империи, охватывающей всю ойкумену, так и ситуация феодально-полисной раздробленности. Оптимальная геополитическая предпосылка – конкуренция нескольких крупных национальных государств, связанных торговыми отношениями. Для формирования такого капитализма нужны были не только активные предприниматели, но и успешные военные. Вопреки утверждениям А. Сен-Симона, военно-теологическое общество переросло не в чисто промышленное, избавленное от влияния военных элит, а в военно-капиталистическое, где военные элиты являются союзниками господствующих капиталистических элит.

То же можно сказать и о гражданском государственном классе. У. Мак-Нил [13] указывает, что в середине XVII века в Англии и Франции правительство начало сотрудничать с предпринимателями-капиталистами, отказавшись от борьбы против рынка, так как оценило выгоды получения дополнительных налогов от экономического роста. Для торговцев выгода от сотрудничества с сильными державами по сравнению с прежней ориентацией на вольные города также была очевидна: именно первые могли обеспечить лучшую защиту в отдаленных уголках мира. Таким образом, эффективное бюрократическое государство, эффективная армия и торговый капитал в своем сотрудничестве обеспечили друг другу наилучшие условия для развития. Иначе говоря, ситуация сочетания сильного капитала и слабого государства не оптимальная для формирования продуктивного капитализма. Оптимальным является сочетание сильного капитала и сильного государства, способствующего накоплению капитала, но и ограничивающего разрушительные импульсы капитала [8], его стремления приватизировать государство.

Конкретно в Англии опережающему развитию капитализма и первой в мировой истории промышленной революции способствовали географические условия: близкое расположение легко добываемых источников каменного угля и железной руды, а также островной характер государства, благоприятствующий защите от иноземных вторжений и развитию торгового флота. Свою роль сыграла и Реформация, способствовавшая формированию идеологических и психологических оснований для капиталистической деятельности, а также развитию рынка земли. Таким образом, возникновению производительного капитализма именно в Англии способствовали как естественные, так и социальные условия, а также политика властей и согласие с нею гражданского общества. Если бы капитализм в Англии не спровоцировал индустриализацию, то, скорее всего, существование капиталистического эксперимента оказалось бы исторически краткосрочным. Так что производительный капитализм порождает индустриализацию, а индустриализация делает данный строй устойчивым, способным к длительному развитию и экспансии. Если возникновение капитализма в данном месте и в данное время выглядит по большей части случайным, последующее распространение капитализма после того, как он вышел на индустриальную стадию развития представляется закономерным.

Таким образом, возникновение полноценной производительной капиталистической системы связано с качественной трансформацией в рамках мира-экономики, когда капиталистические элементы, существовавшие с давних времен, становятся доминирующими, системообразующими в обществе ядра этого мира-экономики. Базис капиталистического общества образует детрадиционализированная рыночная экономика, подчинившая себе бóльшую часть хозяйственных субъектов, структур и отношений. Исторически это происходит впервые в странах северо-западной Европы только в XVII–XVIII вв.

Список литературы

1. Wood E. M. The Origin of Capitalism: A Longer View. – London: Verso, 2002. – 213 p.

2. Трубицын О. К. Спор о Вебере: проблема периодизации возникновения капитализма // Сибирский философский журнал. – 2024. – Т. 22. – № 1. – С. 39–51.

3. Трубицын О. К. Полемика о духе капитализма и роли Реформации в его формировании // Идеи и идеалы. – 2025. – Том 17. – № 3, ч. 1. – С. 105–123. DOI: 10.17212/2075-0862-2025-17.3.1-105-123

4. История экономических учений: Учеб. пособие / Под ред. В. Автономова, О. Ананьина, Н. Макашевой. – М.: ИНФРА-М, 2003. – 784 с.

5. Ефимов А. А. Эдуард Мейер о проблеме «феодального» и «капиталистического» укладов в истории древнего мира // Известия Пензенского государственного педагогического университета имени В. Г. Белинского. – 2012. – № 27. – С. 617–622.

6. Володин А. Ю. Глобальная история капитализма: вглубь веков и вширь континентов // Экономическая история. – 2016. – № 3 (34). – С. 98–102.

7. Алексеев В. В., Нефёдов С. А. Гибель Советского Союза в контексте истории мирового социализма // Общественные науки и современность. – 2002. – № 6. – С. 66–77.

8. Маркс К. Капитал. Критика политической экономии // Маркс К., Энгельс Ф. / Избранные сочинения. В 9-ти т. – Т. 7. – М.: Политиздат, 1987. – 811 с.

9. Тилли Ч. Принуждение, капитал и европейские государства. 990–1992 гг. – М.: Территория будущего, 2009. – 328 с.

10. Хейлбронер Р., Туроу Л. Экономика для всех. – Новосибирск: Экор, 1994. – 315 с.

11. Schumpeter J. A. Business Cycles: A Theoretical, Historical and Statistical Analyses of the Capitalist Process. – New York; Toronto; London: McGraw-Hill Book Company, 1939. – 461 p.

12. Бродель Ф. Динамика капитализма. – Смоленск: Полиграмма, 1993. – 124 с.

13. Мак-Нил У. В погоне за мощью. Технология, вооруженная сила и общество в XI–XX веках. – М.: Территория будущего, 2008. – 456 с.

14. Бродель Ф. Грамматика цивилизаций. – М.: Весь мир, 2008. – 552 с.

15. Дюмон Л. Homo aequalis. Генезис и расцвет экономической идеологии. – М.: NOTA BENE, 2000. – 240 с.

16. Норден А. Некоронованные властители. – М.: Прогресс, 1978. – 227 с.

17. Коллинз Р. Макроистория: Очерки социологии большой длительности. – М.: УРСС: ЛЕНАНД, 2015. – 504 с.

18. Вебер М. Хозяйственная этика мировых религий: Опыт сравнительной социологии религии. Конфуцианство и даосизм. – СПб.: Владимир Даль, 2017. – 446 с.

19. Вебер М. История хозяйства. Город. – М.: Канон-пресс-Ц, Кучково поле, 2001. – 574 с.

20. Арриги Дж. Долгий двадцатый век: Деньги, власть и истоки нашего времени. – М.: Территория будущего, 2006. – 472 с.

21. Валлерстайн И. Мир-система Модерна. Том I. Капиталистическое сельское хозяйство и истоки европейского мира-экономики в XVI веке. – М.: Русский фонд содействия образованию и науке, 2016. – 552 с.

22. Дьяконов И. М. Пути истории. От древнейшего человека до наших дней. – М.: Наука. Издательская фирма «Восточная литература», 1994. – 384 с.

23. Banaji J. Islam, the Mediterranean and the Rise of Capitalism // Historical Materialism. – 2007. – № 15(1). – Pp. 47–74.

24. Маркс К., Энгельс Ф. Манифест коммунистической партии // Маркс К., Энгельс Ф. / Избранные сочинения. В 9-ти т. Т. 3. – М.: Политиздат, 1985. – С. 139–171.

25. Буфетова Л. П. История экономики зарубежных стран (история рынков и рыночных институтов): учебник. – Новосибирск: Издательство СО РАН, 2006. – 320 с.

26. Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV–XVIII вв. Т. 2. Игры обмена. – М.: Прогресс, 1988. – 634 с.

27. Кант И. К вечному миру. – М.: Московский рабочий, 1989. – 75 с.

28. Болтански Л., Кьяпелло Э. Новый дух капитализма. – М.: Новое литературное обозрение, 2011. – 976 с.

29. Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма. – М.: АСТ, 2021. – 352 с.

30. Капелюшников Р. И. Гипноз Вебера. Заметки о «Протестантской этике и духе капитализма» // Экономическая социология. – 2018. – Т. 19. – № 3. – С. 25–48.

31. Зомбарт В. Буржуа. Евреи и хозяйственная жизнь. – М.: Айрис-пресс, 2004. – 624 с.

References

1. Wood E. M. The Origin of Capitalism: A Longer View. London: Verso, 2002, 213 p.

2. Trubitsyn O. K. The Dispute about Weber: The Problem of Periodization of the Emergence of Capitalism [Spor o Vebere: problema periodizatsii vozniknoveniya kapitalizma]. Sibirskiy filosofskiy zhurnal (Siberian Philosophical Journal), 2024, vol. 22, no. 1, pp. 39–51.

3. Trubitsyn O. K. A Polemic on the Spirit of Capitalism and the Role of the Reformation in Shaping It [Polemika o dukhe kapitalizma i roli Reformatsii v ego formirovanii]. Idei i idealy (Ideas and Ideals), 2025, vol. 17, no. 3, part 1, pp. 105–123. DOI: 10.17212/2075-0862-2025-17.3.1-105-123

4. Avtonomov V., Ananyin O., Makasheva N. (Eds.) History of Economic Doctrines: Textbook [Istoriya ekonomicheskikh ucheniy]. Moscow: INFRA-M, 2003, 784 p.

5. Efimov A. A. Eduard Meyer on the Problem of “Feudal” and “Capitalist” Ways of Life in the History of the Ancient World [Eduard Meyer o probleme “feodalnogo” i “kapitalisticheskogo” ukladov v istorii drevnego mira]. Izvestiya Penzenskogo gosudarstvennogo pedagogicheskogo universiteta imeni V. G. Belinskogo. (News of the Penza State Pedagogical University named after V. G. Belinsky), 2012, no. 27, pp. 617–622.

6. Volodin A. Y. Global History of Capitalism: Deep into the Centuries and the Breadth of Continents [Globalnaya istoriya kapitalizma: vglub vekov i vshir kontinentov]. Ekonomicheskaya istoriya (Economic History), 2016, no. 3 (34), pp. 98–102.

7. Alekseev V. V., Nefedov S. A. The Death of the Soviet Union in the Context of the History of World Socialism [Gibel Sovetskogo Soyuza v kontekste istorii mirovogo sotsializma]. Obschestvennye nauki i sovremennost (Social Sciences and Modernity), 2002, no. 6, pp. 66–77.

8. Marx K. Capital. Criticism of Political Economy [Kritika politicheskoy ekonomii]. In: K. Marx, F. Engels. Izbrannye sochineniya. V 9 t. T. 7 (Selected Essays: in 9 vol. Vol. 7). Moscow: Politizdat, 1987, 811 p.

9. Tilly C. Coercion, Capital, and European States. AD 990-1992 [Prinuzhdenie, kapital i evropeyskie gosudarstva. 990–1992]. Moscow: Territoriya buduschego, 2009, 328 p.

10. Heilbroner R., Thurow L. Economics Explained: Everything You Need to Know About How the Economy Works and Where It’s Going [Ekonomika dlya vsekh]. Novosibirsk: Ekor, 1994, 315 p.

11. Schumpeter J. A. Business Cycles: A Theoretical, Historical and Statistical Analyses of the Capitalist Process. New York; Toronto; London: McGraw-Hill Book Company, 1939, 461 p.

12. Braudel F. The Dynamics of Capitalism [Dinamika kapitalizma]. Smolensk: Poligramma, 1993, 124 p.

13. McNeill W. H. In Pursuit of Power. Technology, Armed Force and Society in the XI–XX Centuries [V pogone za moschyu. Tekhnologiya, vooruzhennaya sila i obschestvo v XI–XX vekakh]. Moscow: Territoriya buduschego, 2008, 456 p.

14. Braudel F. A History of Civilizations [Grammatika tsivilizatsiy]. Moscow: Ves mir, 2008, 552 p.

15. Dumont L. Homo aequalis. ‘The Genesis and Triumph of Economic Ideology [Homo aequalis. Genezis i rastsvet ekonomicheskoy ideologii]. Moscow: NOTA BENE, 2000, 240 p.

16. Norden A. Ruler without a Crown [Nekoronovannye vlastiteli]. Moscow: Progress, 1978, 227 p.

17. Collins R. Macrohistory: Essays in Sociology of the Long Run [Makroistoriya: Ocherki sotsiologii bolshoy dlitelnosti]. Moscow: URSS: LENAND, 2015, 504 p.

18. Weber M. Economic Ethics of World Religions: The Experience of Comparative Sociology of Religion. Confucianism and Taoism [Khozyaystvennaya etika mirovykh religiy: Opyt sravnitelnoy sotsiologii religii. Konfutsianstvo i daosizm]. St. Petersburg: Vladimir Dal, 2017, 446 p.

19. Weber M. General Economic History [Istoriya khozyaystva. Gorod]. Moscow: Kanon-press-Ts, Kuchkovo pole, 2001, 574 p.

20. Arrighi J. The Long Twentieth Century: Money, Power and the Origins of our Times [Dolgiy dvadtsatyy vek: Dengi, vlast i istoki nashego vremeni]. Moscow: Territoriya buduschego, 2006, 472 p.

21. Wallerstein I. The Modern World-System I. Capitalist Agriculture and the Origins of the European World-Economy in the Sixteenth Century [Mir-sistema Moderna. Tom I. Kapitalisticheskoe selskoe khozyaystvo i istoki evropeyskogo mira-ekonomiki v XVI veke]. Moscow, Russkiy fond sodeystviya obrazovaniyu i nauke, 2016, 552 p.

22. Dyakonov I. M. Paths of History. From the Most Ancient Man to the Present Day [Puti istorii. Ot drevneyshego cheloveka do nashikh dney]. Moscow: Nauka. Izdatelskaya firma “Vostochnaya literatura”, 1994, 384 p.

23. Banaji J. Islam, the Mediterranean and the Rise of Capitalism. Historical Materialism, 2007, no. 15 (1), pp. 47–74.

24. Marx K., Engels F. Manifesto of the Communist Party [Manifest kommunisticheskoy partii]. In: K. Marx, F. Engels. Izbrannye sochineniya. V 9 t. T. 3. (Selected Essays: in 9 vol. Vol. 3). Moscow: Politizdat, 1985, pp. 139–171.

25. Bufetova L. P. History of the Economy of Foreign Countries (History of Markets and Market Institutions) [Istoriya ekonomiki zarubezhnykh stran (istoriya rynkov i rynochnykh institutov)]. Novosibirsk, Izdatelstvo SO RAN, 2006, 320 p.

26. Braudel F. Civilization and Capitalism, 15th-18th Century, Vol. II: The Wheels of Commerce [Materialnaya tsivilizatsiya, ekonomika i kapitalizm, XV–XVIII vv. T. 2. Igry obmena]. Moscow: Progress, 1988, 634 p.

27. Kant I. Perpetual Peace: A Philosophical Sketch [K vechnomu miru]. Moscow: Moskovskiy rabochiy, 1989, 75 p.

28. Boltanski L., Chiapello E. The New Spirit of Capitalism [Novyy dukh kapitalizma]. Moscow: Novoe literaturnoe obozrenie, 2011, 976 p.

29. Weber M. The Protestant Ethic and the Spirit of Capitalism [Protestantskaya etika i dukh kapitalizma]. Moscow: AST, 2021, 352 p.

30. Kapelyushnikov R. I. Hypnosis of Weber. Notes on “The Protestant Ethics and the Spirit of Capitalism” [Gipnoz Vebera. Zametki o “Protestantskoy etike i dukhe kapitalizma”]. Ekonomicheskaya sotsiologiya (Economic Sociology), 2018, vol. 19, no. 3, pp. 25–48.

31. Sombart W. The Jews and Modern Capitalism [Burzhua. Evrei i khozyaystvennaya zhizn]. Moscow: Ayris-press, 2004, 624 p.

 
Шаламова Елена Владимировна – Санкт-Петербургский государственный университет аэрокосмического приборостроения, кафедра рекламы и современных коммуникаций, старший преподаватель, Санкт-Петербург, Россия.

Email: tukhelvl@mail.ru

SPIN: 1333-9247

Тихонов Александр Юрьевич – Санкт-Петербургский государственный университет аэрокосмического приборостроения, кафедра рекламы и современных коммуникаций, аспирант, Санкт-Петербург, Россия.

Email: tikhonovicha@gmail.com

Авторское резюме

Состояние вопроса: Методологическая взаимосвязь философских теорий разума и понимания процессов обучения заключается в корреляции понятийно-категориального аппарата, что предопределяет междисциплинарное взаимодействие.

Методы исследования: В научной статье были применены как общенаучные, так и специальные философские методы, так как тематика исследования носит междисциплинарный характер. Соответственно, в рамках работы нашли свое отражение такие методы, как классификация и исторический анализ, дополненные системным и синергетическим подходами.

Результаты: Философские труды прошлого и настоящего иллюстрируют два основных уровня взаимосвязи между философскими теориями разума и пониманием процессов обучения: онтологический и гносеологический.

Область применения результатов: Рассмотренная структура взаимодействия философских теорий разума и образовательной системы может являться теоретической основы реформирования научно-образовательной сферы, поскольку она учитывает как частные, так и общие потребности педагогической среды.

Выводы: Взаимосвязь между философскими теориями разума и образовательной системой должна способствовать совершенствованию общеобразовательных методик посредством реализации функций философии (онтологический уровень), а также развивать познавательные умения при помощи воспитания критического разума (гносеологический уровень).

Ключевые слова: педагогика; философия; холизм; эмпиризм; материализм; гуманитарная педагогика; онтология; гносеология; критический разум.

A Study of the Relationship between Philosophical Theories of Mind and Understanding of Learning Processes

Shalamova Elena Vladimirovna – Saint Petersburg State University of Aerospace Instrumentation, Department of Advertising and Modern Communications, Senior Lecturer, Saint Petersburg, Russia.

Email: tukhelvl@mail.ru

Tikhonov Alexander Yuryevich – Saint Petersburg State University of Aerospace Instrumentation, Department of Advertising and Modern Communications, Postgraduate Student, Saint Petersburg, Russia.

Email: tikhonovicha@gmail.com

Abstract

Background: The methodological relationship between philosophical theories of mind and understanding of learning processes lies in the correlation of conceptual and categorical apparatus, which predetermines interdisciplinary interaction.

Research Methods: The article used both general scientific and specialized philosophical methods, as the research topic is interdisciplinary. Accordingly, the work reflects such methods as classification and historical analysis, supplemented by systemic and synergetic approaches.

Results: Philosophical works of the past and present illustrate two main levels of the relationship between philosophical theories of mind and understanding of learning processes: ontological and epistemological.

Implications: The examined structure of interaction between philosophical theories of mind and the educational system can serve as a theoretical basis for reforming the academic and educational sphere, as it takes into account both the specific and general needs of the pedagogical environment.

Conclusion: The relationship between philosophical theories of mind and the educational system should contribute to the improvement of general educational methods through the implementation of philosophical functions (ontological level), as well as the development of cognitive skills through the cultivation of critical reason (epistemological level).

Keywords: pedagogy; philosophy; holism; empiricism; materialism; humanitarian pedagogy; ontology; epistemology; critical reason.

Долгое время педагогика считалась частью философского учения, поскольку вопросами обучения и воспитания интересовалось большинство философов различных эпох. Сепарация педагогики относится к периоду Нового времени и связана с именем Ф. Бэкона – сторонника эмпиризма и индуктивных образовательных методик, считавшего необходимым уход от схоластических идей в образовательно-научной среде. В данный исторический период времени произошло становление предмета педагогической науки.

Гегель обозначал педагогику как «искусство делать людей нравственными» [1, с. 205]. Данный тезис предполагал, что в педагогической системе человек воспринимается как природное существо, которое посредством педагогических средств преобразовывает свою материалистическую сущность в духовную (идеальную). Гербарт пытался интерпретировать педагогику через систему идеалистической философии. Дильтей же признается основателем гуманитарной педагогики, основанной на исторических и социологических исследованиях [2, с. 132].

Кратко разобравшись с историческим аспектом взаимосвязи философии и педагогики, необходимо описать методологическую взаимосвязь и интеграцию между философскими теориями разума и понимаем процессов обучения.

Методологическая взаимосвязь философии и педагогики объясняется тем, что философские теории, в том числе теории разума, являются основой понятийно-категориального аппарата педагогической науки. Философские теории разума позволяют в более наглядной форме описывать свойства и закономерности явлений, являющихся объектом педагогики. Наиболее популярными философскими категориями, легшими в основу педагогической науки, являются: процесс, сущность, явление, развитие и т. д.

Интегративные перспективы философии и педагогики иллюстрируются на примере современной научной отрасли, получившей название философия образования. Междисциплинарное взаимодействие, характерное для современного этапа развития общества, привело к тому, что общенаучное развитие коррелирует не только с когнитивными составляющими, но и институциональными аспектами современной науки [3, с. 61]. Развитие феномена философии образования в России придает образовательной стратегии комплексный характер, поскольку объединяет в себе потребности философии и педагогики [4, с. 4].

Влияние философских теорий разума на понимание процессов обучение уместно рассмотреть на двух основных уровнях: онтологическом и гносеологическом.

Онтологический уровень взаимодействия философских теорий разума и педагогической системы проявляется через призму закономерностей функционирования образовательной сферы как элемента социокультурного воспроизводства, важнейшим представителем которого является человек как индивид. Онтологическое осмысления влияния философских теорий разума на понимание процессов обучения заключается в постановке проблематики, рассматривающей философские основания, функции и структуру образовательной системы.

Если онтологический уровень взаимосвязей между философскими теориями разума и пониманием процессов обучения в большей степени ориентирован на общие вопросы, связанные с определением роли философии в образовательном процессе, то гносеологический уровень апеллирует особенностями познавательного процесса в образовательной системе. Гносеологический уровень выявляет наиболее важные характеристики процесса познания, акцентируя внимание на смысловое содержание познания.

Баксанский О. Е. отмечает, что наиболее характерными точками взаимодействия философских теорий разума с педагогическими процессами являются:

– трансформация педагогической системы в прикладную социологическую сферу;

– отвержение долгосрочного планирования в образовательной системе, основанное на противодействии, оказываемом социальной инженерией холистическим воззрениям;

– отрицание тоталитаризма в педагогических методиках и инструментариях, преследующее цель популяризации идей открытого общества и демократических начал в педагогическом мышлении;

– акцентирование векторов педагогической деятельности на воспитание критического разума, формирующего в человеке аналитически-оценочные способности, умение рационально рассуждать, а также принимать самостоятельные и обоснованные решения [5, с. 7].

Таким образом, исследование взаимосвязи между философскими теориями разума и пониманием процессов обучения позволило нам выявить историческую предпосылку, повлиявшую на сепарацию педагогики от философии. Данной предпосылкой является развитие материалистических идей в научных кругах, представители которых все чаще стали придерживаться идей эмпиризма и научной аргументированности. На современном этапе данное взаимодействие прослеживается через призму онтологического и гносеологического уровней, а также посредством воспитания критического разума.

Список литературы

1. Гегель Г. В. Ф. Философия права. – М.: Мысль, 1990. – 524 с.

2. Береговая О. А. Философия и педагогика: грани взаимодействия // Манускрипт. – 2021. – Т. 14. – Вып. 1. – С. 131–136. DOI: 10.30853/mns210019

3. Стёпин В. С. Философия науки. Общие проблемы: учебник для аспирантов и соискателей ученой степени кандидата наук. – М.: Гардарики, 2006. – 350 с.

4. Заборская М. Г. Философия образования как социокультурный феномен: диссертация на соискание учёной степени доктора философских наук. – СПб., 2006. – 372 с.

5. Баксанский О. Е. Философия, образование и философия образования // Педагогика и просвещение. – 2012. – № 2. – С. 6–19. URL: https://nbpublish.com/library_get_pdf.php?id=18823 (дата обращения: 26.12.2025).

References

1. Hegel G. W. F. Elements of the Philosophy of Right [Filosofiya prava]. Moscow: Mysl, 1990, 524 p.

2. Beregovaya O. A. Philosophy and Pedagogy: Aspects of Interaction [Filosofiya i pedagogika: grani vzaimodeystviya]. Manuscript (Manuscript), 2021, vol. 14, is. 1, pp. 131–136. DOI: 10.30853/mns210019

3. Stepin V. S. Philosophy of Science. General Problems [Filosofiya nauki. Obschie problemy]. Moscow: Gardariki, 2006, 350 p.

4. Zaborskaya M. G. Philosophy of Education as a Sociocultural Phenomenon: Thesis for the Doctoral Degree in Philosophy [Filosofiya obrazovaniya kak sotsiokulturnyy fenomen: dissertatsiya na soiskanie uchenoy stepeni doktora filosofskikh nauk]. St. Petersburg, 2006, 372 p.

5. Baksansky O. E. Philosophy, Education and Philosophy of Education [Filosofiya, obrazovanie i filosofiya obrazovaniya]. Pedagogika i prosveschenie (Pedagogy and Education), 2012, no 2, pp. 6–19. Available at: https://nbpublish.com/library_get_pdf.php?id=18823 (accessed 26 December 2025).

Ссылка на статью:
Шаламова Е. В., Тихонов А. Ю. Исследование взаимосвязи между философскими теориями разума и пониманием процессов обучения // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2025. – № 3. – С. 133–137. URL: http://fikio.ru/?p=6087.
 

© Шаламова Е. В., Тихонов А. Ю., 2025

Мичурин Сергей Владимирович – Санкт-Петербургский государственный университет аэрокосмического приборостроения, кафедра информационных систем и технологий, профессор, доктор технических наук, доцент, Санкт-Петербург, Россия.

Email: michurinsv@yandex.ru

SPIN: 4482-1497

Хащанский Владимир Владимирович – Санкт-Петербургский государственный университет аэрокосмического приборостроения, кафедра рекламы и современных коммуникаций, аспирант, Санкт-Петербург, Россия.

Email: vladimirowi4.vladimi2017@yandex.ru

Авторское резюме

Состояние вопроса: Методологическая взаимосвязь концепций свободы, ответственности и выбора в контексте педагогической практики объясняется современными трендами и потребностями государства и общества.

Методы исследования: При написании научной статьи были использование общенаучные методы теоретического анализа, классификации и дедукции, дополненные философскими – формализационный и гипотетический.

Результаты: Многочисленные научные работы, посвященные оценке роли экзистенциальных концепций свободы и ответственности в педагогической практике, позволили сформулировать тезис относительно комплементарности свободы и ответственности, обеспечивающей целостность образовательного процесса.

Область применения результатов: Выявленный механизм взаимодействия концепций ответственности и свободы может являться теоретической базой для применения в образовательных учреждениях различного уровня. Описанные свойства в одинаковой степени характерны как для общего образования, так и для высшего.

Выводы: Нарушение структурированности применения концепций свободы и ответственности в педагогической практике приведет к утрате дисциплинированности и негативно скажется на развитии творческого потенциала обучающихся.

Ключевые слова: свобода; ответственность; педагогическая практика; творческий потенциал; гражданственность; дисциплинированность.

Analysis of the Concepts of Freedom, Responsibility, and Choice in the Context of Teaching Practice

Michurin Sergey Vladimirovich – Saint Petersburg State University of Aerospace Instrumentation, Department of Information Systems and Technologies, Professor, Doctor of Engineering, Saint Petersburg, Russia.

Email: michurinsv@yandex.ru

Khaschanskiy Vladimir Vladimirovich – Saint Petersburg State University of Aerospace Instrumentation, Department of Advertising and Modern Communications, Postgraduate Student, Saint Petersburg, Russia.

Email: vladimirowi4.vladimi2017@yandex.ru

Abstract

Background: The methodological relationship between the concepts of freedom, responsibility, and choice in the context of teaching practice is explained by modern trends and the needs of the state and society.

Research methods: When writing the article, general scientific methods of theoretical analysis, classification, and deduction were used, supplemented by philosophical methods, formalized and hypothetical ones being included.

Results: Numerous academic works devoted to assessing the role of the existential concepts of freedom and responsibility in teaching practice allowed us to formulate a main point regarding the complementarity of freedom and responsibility, which ensures the integrity of the educational process.

Implications: The identified mechanism for the interaction between the concepts of responsibility and freedom can serve as a theoretical basis for application in educational institutions of various levels. The described properties are equally characteristic of both general and higher education.

Conclusion: Failure to structure the application of the concepts of freedom and responsibility in teaching practice will lead to a lack of discipline and negatively affect the development of students’ creative potential.

Keywords: freedom; responsibility; teaching practice; creativity; civic consciousness; discipline.

Педагогический процесс в современных условиях обременен рядом факторов, определяющих тенденции развития государства и общества. Наиболее популярной тенденцией сегодня выступает использование индивидуальных методик, направленных на развитие творческого потенциала учащихся. В этой связи актуальным представляется анализ концепций свободы, ответственности и выбора в контексте педагогической практики.

Модификация педагогической практики выражается в повышении интенсивности инноваций, выраженных в повсеместной цифровизации учебного процесса, а также трансформации смыслового содержания и целей образования. В подобных условиях особенную важность приобретает вопрос, связанный с исследованием философских оснований практической деятельности педагогов, где главенствующая роль отводится экзистенциальным концепциям свободы и ответственности [1, с. 213].

Категории свободы и ответственности являются предметом исследований многих наук, основными среди которых являются философия, этика, педагогика и психология, политика и экономика. В научном обороте можно часто встретить апеллирование такими терминами, как политическая свобода, политическая ответственности и экономическая свобода, экономическая ответственность.

Каждая из сфер, описанных выше, строго структурирована. Не является исключением и педагогическая сфера, анализируемая нами с точки зрения анализа концепций свободы и ответственности. Структурными элементами педагогической системы являются:

– мотивация педагогического персонала,

– цели и задачи педагогической практики,

– предмет педагогической практики,

– методы и средства педагогической практики,

– конечный результат педагогической деятельности [2].

Большинство из профессионально значимых качеств педагога коррелирует с категорией ответственности, являющейся, с исторической точки зрения, основополагающей для нашей страны. В данном контексте исследователи выделяют следующие качества педагога:

– гражданственность, иллюстрирующая степень социальной ответственности педагога, практическая деятельность которого сопряжена с решением стратегически важных государственных и общественных задач;

– справедливость, которая является неотъемлемым профессиональным качеством педагога, способствует выработке методик и инструментариев, не противоречащих экзистенциальным идеям ответственности;

– требовательность, в одинаковой степени влияющая на поведенческие модели как педагогов, так и обучающихся;

– дисциплинированность, пожалуй, является наиболее важным качеством педагога в контексте отграничения концепций свободы и ответственности. Внедрение прогрессивных и демократических методик преподавания не должно нарушать основного принципа образовательного процесса, заключающегося в многоуровневой дисциплинированности;

– толерантность: несмотря на некоторые нападки в отношении данной категории со стороны отдельных представителей научного сообщества, на наш взгляд, данное профессиональное качество педагога иллюстрирует степень социальной ответственности, актуальность которой в Российской Федерации не подвергается сомнениям по причине многонациональности и многоконфессиональности нашего государства [3].

Философская концепция свободы в разрезе педагогической практики тесно соприкасается с категорией творчества. Бердяев Н. А. отмечал: «Свобода и творчество говорят о том, что человек не только природное существо, но и сверхприродное» [4, с. 370].

Анализ экзистенциальных идей свободы в педагогических процессах нашел свое отражение во многих исследованиях. Например, Ромаев А. П. считает, что становление гуманистических направлений обеспечивалось за счет теоретической интерпретации гуманизации образовательного процесса, включающей в себя определение уровня свободы педагога и обучающегося [5].

Пирогов Н. И. отмечал, что в системе высшего образования необходимо обратить пристальное внимание не столько на структурирование теоретического материала, сколько на «подготовку ума» для усвоения данной информации. Альтернативой классическим лекциям ученый считал формат «сократовских диалогов», возбуждающих ум и подготовляющих почву для усвоения материала.

Разумеется, опора только на концепцию свободы в педагогической практике приведет к хаосу и потере дисциплинированности, о которой упоминалось выше. В этой связи важно отметить, что самореализация человека через философские концепции свободы не может осуществляться без дополнения в виде ответственности. Только в данном сочетании можно будет достичь решения задач, связанных с обретением свободы в философском смысле, а также обеспечением коллективной защиты [6, с. 224].

Таким образом, можно сделать вывод о том, что экзистенциальные концепции свободы, ответственности и выбора в контексте педагогической практики применимы только в совокупности. Ответственность без свободы приведет к рутинности образовательного процесса, что чревато подавлением творческих проявлений. Свобода без ответственности приведет к утрате дисциплинированности, являющейся основой педагогической практики.

Список литературы

1. Карандаева Т. С., Петренко Д. С. Влияние экзистенциальных концепций свободы и ответственности на проектирование систем мотивации педагогического персонала // Управление образованием: теория и практика. – 2025. – Т. 15. – №6–1. – С. 212–226. DOI: 10.25726/q1872-8484-7116-q

2. Сластенин В. А. Исаев И. Ф., Шиянов Е. Н. Педагогика: учебное пособие для студентов высших педагогических учебных заведений / под ред. В. А. Сластенина. – М.: Издательский центр «Академия», 2002. – 576 с.

3. Митина Л. М. Психология профессионального развития учителя. – М.: Флинта: Московский психолого-социальный институт, 1998. – 200 с.

4. Бердяев Н. А. Философия свободы; Смысл творчества. – М.: Правда, 1989. – 607 с.

5. Ромаев А. П. Генезис феномена и категории «свобода» в гуманистической педагогике России (вторая половина XIX–XX века): автореферат диссертации на соискание учёной степени кандидата педагогических наук. – Владикавказ, 2007. – 22 с.

6. Боровкова Т. И., Макарова О. С. Феномен свободы в педагогической деятельности // Молодой ученый. – 2019. – № 14 (252). – С. 222–226. – URL: https://moluch.ru/archive/252/57425 (дата обращения: 26.12.2025).

References

1. Karandaeva T. S, Petrenko D. S. The Influence of Existential Concepts of Freedom and Responsibility on the Design of Motivation Systems for Teaching Staff [Vliyanie ekzistentsialnykh kontseptsiy svobody i otvetstvennosti na proektirovanie sistem motivatsii pedagogicheskogo personala]. Upravlenie obrazovaniem: teoriya i praktika (Education Management Review), 2025, vol. 15, no. 6–1, pp. 212–226. DOI: 10.25726/q1872-8484-7116-q

2. Slastenin V. A. Isaev I. F., Shiyanov E. N.; Slastenin V. A. (Ed.) Pedagogy: A Textbook for Students of Higher Pedagogical Educational Institutions [Pedagogika: uchebnoe posobie dlya studentov vysshikh pedagogicheskikh uchebnykh zavedeniy]. Moscow: Akademiya, 2002, 576 p.

3. Mitina L. M. Psychology of Professional Development of a Teacher [Psikhologiya professionalnogo razvitiya uchitelya]. Moscow: Flinta: Moskovskiy psikhologo-sotsialnyy institut, 1998, 200 p.

4. Berdyaev N. A. The Philosophy of Freedom; The Meaning of Creativity [Filosofiya svobody; Smysl tvorchestva]. Moscow: Pravda, 1989, 607 p.

5. Romaev A. P. Genesis of the Phenomenon and Category of “Freedom” in Humanistic Pedagogy of Russia (Second Half of the 19th-20th Centuries): Abstract of the Dissertation for the Degree of Candidate of Pedagogical Sciences [Genezis fenomena i kategorii “Svoboda” v gumanisticheskoy pedagogike Rossii (vtoraya polovina XIX–XX veka): avtoreferat dissertatsii na soiskanie uchenoy stepeni kandidata pedagogicheskikh nauk]. Vladikavkaz, 2007, 22 p.

6. Borovkova T. I. Makarova O. S. The Phenomenon of Freedom in Pedagogical Activity [Fenomen svobody v pedagogicheskoy deyatelnosti]. Molodoy uchenyy (Young Scientist), 2019, no. 14 (252), pp. 222–226. URL: https://moluch.ru/archive/252/57425 (accessed 26 December 2025).

Ссылка на статью:
Мичурин С. В., Хащанский В. В. Анализ концепций свободы, ответственности и выбора в контексте педагогической практики // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2025. – № 3. – С. 128–132. URL: http://fikio.ru/?p=6083.

© Мичурин С. В., Хащанский В. В., 2025

Крайнов Андрей Леонидович – федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение Саратовский государственный университет генетики, биотехнологии и инженерии имени Н. И. Вавилова, кафедра социально-гуманитарных наук, доцент, кандидат философских наук, доцент, Саратов, Россия.

Email: krainoval@vavilovsar.ru

SPIN: 1008-4432

ORCID: 0000-0002-2129-0065

Авторское резюме

Состояние вопроса: Статья посвящена проблеме трансформации мирового рынка труда под воздействием технологий искусственного интеллекта. Развитие цифровых технологий приводит к созданию умных машин, которые постепенно вытесняют человека из привычных сфер занятости. Роботизация производственных процессов способствует сокращению количества рабочих мест и росту безработицы. Прогнозы аналитиков и экспертов показывают, что востребованными на рынке труда окажутся лишь немногие профессии, требующие высокой интеллектуальной компетентности и уникальной квалификации. Большинство рабочих мест будет роботизировано.

Результаты: В ходе исследования была выявлена четкая тенденция увеличения безработицы под влиянием технологий искусственного интеллекта не только в сфере умственного труда, но и в сфере профессий физического труда, подтверждающаяся многими исследователями. Роботизация производства уже начала осваивать морской, железнодорожный и автомобильный транспорт, угольную промышленность, военное дело, строительство и другие отрасли, в которых физически крепкий мужчина всегда мог заработать. Для решения данной проблемы многие страны пытаются применить практику выплаты безусловного базового дохода, не видя иных способов преодоления грядущего кризиса на мировом рынке труда.

Область применения результатов: Результаты, полученные в процессе исследования, могут быть использованы при подготовке курсов по социальной философии.

Выводы: Развитие цифровых технологий и искусственного интеллекта – процесс необратимый и будет только усиливаться. Если подходить к нему с чисто экономической стороны, то тотальная безработица вследствие роботизации производственных отношений неминуема, и безусловный базовый доход действительно выступает в качестве призрачной поддержки некоего количества «счастливчиков» (на всех безработных в мировом масштабе денег не хватит). Если же подойти к проблеме цифровизации философски, то возникает вопрос: «Зачем нам такая техника и где грань между уровнем ее развития и ее полезностью?».

Ключевые слова: цифровизация; рынок труда; искусственный интеллект; безработица; безусловный базовый доход.

Transformation of the Global Labor Market Due to Digitalization: A Socio-philosophical Analysis

Krainov Andrei Leonidovich – Saratov State University of Genetics, Biotechnology and Engineering named after N. I. Vavilov, Department of Humanities, associate professor, PhD (Philosophy), Saratov, Russia.

Email: krainoval@vavilovsar.ru

Abstract

Background: The article is devoted to the problem of transformation of the global labor market under the influence of artificial intelligence technologies. The development of digital technologies leads to the creation of smart machines that gradually displace people from the traditional spheres of employment. Robotization of production processes contributes to redundancy and unemployment growth. Forecasts of analysts and experts show that only a few professions that require high intellectual competence and unique qualifications will be in demand on the labor market. Most jobs will be robotized.

Results: The study revealed a clear trend of increasing unemployment under the influence of artificial intelligence technologies not only in mental labor, but also in manual labor, a finding confirmed by many researchers. Robotization of production has already begun to master sea, rail and road transport, the coal industry, military affairs, construction and other industries in which physically strong men could always earn a living. To solve this problem, many countries attempt to pay a universal basic income, seeing no other ways to overcome the impending crisis in the global labor market.

Implications: The results obtained in the research can be used in courses in social philosophy.

Conclusion: The development of digital technologies and artificial intelligence is an irreversible process and will only intensify. From a purely economic perspective, total unemployment due to the robotization of production relations is inevitable, and universal basic income truly serves as a phantom support for a certain number of “lucky ones” (there is not enough money for all the unemployed on a global scale). If we approach the problem of digitalization philosophically, the question arises: “Why do we need such technology and where is the border between the level of its development and its usefulness?”

Keywords: digitalization; labor market; artificial intelligence; unemployment; universal basic income.

Процессы цифровизации, охватившие мир, оказывают сильное влияние на мировой рынок труда, приводя его к серьезным трансформациям. Задействование в трудовом процессе нейросетей и искусственного интеллекта коренным образом меняет производственные отношения. Следует отметить, что развитие технологий с использованием искусственного интеллекта способствует возникновению новых профессий, к которым можно отнести специалистов по искусственному интеллекту, разработчиков блокчейн-технологий, специалистов в области интернета вещей (IoT), аналитиков данных, специалистов в области робототехники, разработчиков программного обеспечения, специалистов по кибербезопасности, UX/UI-дизайнеров. Этот неполный перечень конкурентоспособных профессий, согласно анализу РБК, в будущем дополнится специалистами по имплантам мозга, разработчиками киберпротезов, специалистами по программируемому здоровью, виртуальными хирургами, онлайн терапевтами и прочими специалистами в области применения искусственного интеллекта [1]. Несмотря на появление новых профессий, связанных с использованием передовых информационных технологий, общая тенденция мирового рынка труда проявляется в виде увеличения безработицы.

Согласно прогнозу международной консалтинговой компании, специализирующейся на стратегическом управлении, McKinsey & Company, к 2030 году могут стать безработными от 400 до 800 миллионов человек. Это связано с интенсивной интеграцией технологий, работающих на искусственном интеллекте, в производственные процессы. При этом, чтобы остаться конкурентоспособными на рынке труда, 375 миллионам человек придется осваивать новые профессии. Как показывает исследование, примерно половину всех имеющихся профессий можно автоматизировать, и лишь 5 процентов останутся нетронутыми из-за своей уникальности и задействовании в них супер-высококвалифицированных специалистов.

О. Г. Чутчева выделяет положительные и отрицательные стороны влияния искусственного интеллекта на общественные отношения в сфере труда: к первым, прежде всего, относятся создание новых рабочих мест и повышение безопасности труда, а ко вторым – проблема безработицы [3, с. 135]. А. Н. Семин также подчеркивает увеличение безработицы в сельском хозяйстве вследствие внедрения в него технологий искусственного интеллекта и робототехники, но оптимистично заявляет, что темпы внедрения данных технологий остаются низкими, а реализует свой потенциал в данной отрасли незначительная часть сельского населения [4, с. 44]. Е. С. Джой также, как и многие другие авторы, подчеркивает опасность роста безработицы в связи с роботизацией общества, отмечая при этом важный аспект новой реальности – быстрое старение людей, лишенных живого общения друг с другом и необходимости личностного развития [5, с. 68].

Пессимистические прогнозы трансформации мирового рынка труда, сделанные экономистами и аналитиками на фоне увеличения доли умной техники в производственных процессах, дополняются неординарной теорией технологической сингулярности со стороны футурологов и философов, смысл которой заключается в том, что совсем скоро человек утратит контроль над самовоспроизводящейся техникой. Технологическая сингулярность – это такой гипотетический момент в развитии робототехники с искусственным интеллектом, после которого технологические процессы полностью перейдут под контроль умных машин, а их скорость настолько возрастет, что человек будет не способен не только отслеживать их, но и вмешиваться в них, что приведет к эре постчеловечества. Эпоха человека-творца завершится. Он будет доживать свою жизнь без права изменить ее.

У истоков данной теории стоит американский математик Джон фон Нейман, впервые употребивший понятие «сингулярность» в технологическом контексте. Британский космолог и математик Ирвин Гуд сформулировал схожую концепцию интеллектуального взрыва, описывающую бесконечные циклы самосовершенствования компьютера с супер-искусственным интеллектом, в результате которых будет создан сильнейший искусственный интеллект, кратно превосходящий и интеллектуальные способности всего человечества. В начале XX века Тейяр де Шарден в книге «Феномен человека» сформулировал близкую данной концепции идею возникновения из неживой материи некоей Точки Омега как квинтэссенции состояний организованности, максимальной сложности и когнитивных способностей в Универсуме. Точка Омега есть подобие супер-искусственного интеллекта, контролирующая и управляющая человечеством, а момент ее появления можно сравнить с моментом наступления технологической сингулярности [6].

Возникновение концепции технологической сингулярности неоднозначно встречено научным сообществом. Некоторые ученые – например, Рэй Курцвейл – видят в новой эпохе безусловное благо для человечества, связанное с тем, что всю работу за человека сделают роботы, соответственно, технологическая сингулярность ведет к свободе и отдыху для представителей Homo sapiens [7]. Также взаимодействие человека с искусственным интеллектом на киберфизическом уровне существенно расширит когнитивные способности первого, позволит ему мгновенно овладевать нужной информацией: будь то иностранный язык или основы математического анализа. Таким образом, эпоха постчеловечества, которая наступит после технологической сингулярности, позитивно воспринимается Р. Курцвейлом и его последователями трансгуманистами / постгуманистами.

Представители технопессимизма во главе с Э. Дрекслером видят в совершенствовании умных машин реальную угрозу не только для человеческого рынка труда, но и для человечества в целом. После того, как машины осознают себя и возьмут под контроль весь технологический процесс, они ускорят саморепликацию до такой степени, что их количество станет угрозой для Вселенной. Данный процесс Э. Дрекслер назвал экофагией. Никем не контролируемые самовоспроизводящиеся наноботы поглотят всю биомассу, а их вес через пару дней превысит массу всех объектов солнечной системы [8].

Возвращаясь от пугающих прогнозов футурологов к сегодняшним реалиям, стоит отметить, что проблема автоматизации и роботизации мирового рынка труда чрезвычайно актуальна. Тенденция увеличения безработицы отмечается абсолютно всеми исследователями данной проблемы, но ни один из них не может предложить четкого плана действий по ее нивелированию. Если на первоначальном этапе создания искусственного интеллекта под угрозой исчезновения находились профессии интеллектуальной направленности: переводчик, бухгалтер, начинающий программист, оператор call-центра, копирайтер, – то сегодня умные машины готовы вытеснить человека с сугубо «мужских профессий» шахтера, грузчика, водителя такси, капитана сухогруза, крановщика, машиниста поезда, сапера и т. п. В качестве примеров лишения человека сферы занятости роботами можно привести беспилотные такси в США, Китае, ОАЭ, Израиле, Сингапуре и России (Иннополис), полностью автоматизированные морские порты Нигерии (Lekki Deep Sea Port) и Китая (Xiamen Ocean Gate Container Terminal), беспилотный норвежский сухогруз “Yara Birkeland”, роботизированные карьерные грузовики Камаз, Caterpillar и Huawei, управляемые с помощью технологии искусственного интеллекта (ADAS), работающие на угольных, рудных и строительных карьерах. Умные машины успешно находят свое применение и на мировом рынке досуга и секс-индустрии, постепенно вытесняя с него человека. Неоспоримо конкурентное преимущество секс-роботов по сравнению с человеком в практически нулевом риске подхватить заболевание, передаваемое половым путем, и безотказная многофункциональность. Современные технологии робототехники делают их практически неотличимыми от человека, а умения порой превосходят последнего, вызывая гнев и ярость со стороны представительниц древнейшей профессии [9].

Единственным предложенным методом решения проблемы роста безработицы, к которому практически одновременно пришли ученые из многих стран, выступает выплата безусловного базового дохода тем, кто остался невостребованным на рынке труда. Безусловный базовый доход представляет собой регулярные денежные выплаты, не требующие со стороны получающего их гражданина выполнения каких-либо условий. В отличие от пособия по безработице, безусловный базовый доход выплачивается бессрочно, не требует уплаты налога с него, регистрации и перерегистрации в качестве безработного, постановки на учет и иных действий. Следует отметить, что опыт выплаты безусловного базового дохода оказался не везде успешным. В Финляндии в 2017 году эксперимент провалился, так как никто из целевой группы не предпринял никакой попытки найти работу, но с удовольствием ежемесячно получал от государства 560 евро. В Германии, напротив, в 2020 году данный опыт дал позитивные результаты, стимулируя получающих ежемесячную дотацию в 1200 евро граждан эффективно трудиться [10].

Весь трагизм складывающейся на мировом рынке труда ситуации заключается в том, что аналитики и экономисты не видят на данный момент альтернативы безусловному базовому доходу. Рабочие места постепенно будут заниматься роботами, безработица расти, а вместе с этим будут расти преступность, нищета, голод со всеми сопутствующими процессами. Во-первых, всех безработных невозможно обеспечить деньгами, во-вторых, приведенные выше выплаты в Финляндии и Германии ничтожно малы для достойного уровня жизни в данных странах, следовательно, неработающее население в будущем будет иметь три варианта существования: жить натуральным хозяйством (либо в одиночку, либо в общинах на манер толстовцев), влачить жалкое существование на мизерную дотацию от государства, идти на «большую дорогу».

Если посмотреть на грозящую проблему с философской точки зрения, то ее корень лежит в забвении человеком порабощающей сущности техники от эйфории своего всемогущества, достигаемого с ее помощью. Безусловно, техника является условием существования человека, так как, в отличие от животных, он не может существовать в природной среде в естественном виде и создает вторую природу. Но важно при этом процессе непрестанно соблюдать баланс между естественным и искусственным, помнить о том, что техника существует для человека, а не человек – для техники. Философы техники прошлых столетий неоднократно предупреждали человечество об опасности быть от нее зависимым. Карл Маркс подчеркивал способность техники подчинить себе человека, превратить его в свой придаток, приводя в качестве примера движение луддизма в Англии XIX века, когда усовершенствование ткацкого станка привело к массовой безработице, и оставшиеся без средств существования люди стали крушить ткацкие фабрики. Жак Эллюль предложил наиболее радикальный способ контроля техники, заключающийся в сознательном отказе человека от нее. Согласно французскому философу, техника не должна развиваться выше уровня традиционной техники, достаточного для ведения натурального хозяйства, иначе она поработит человека. Николай Бердяев рассматривал технику только как инструмент, но не самоцель. Если техника, по его мнению, не подчинена духовным ценностям, она непременно подчинит себе человека, превратив его в винтик в своей системе. Испанский философ Хосе Ортега-и-Гассет рассматривал технику как особую сферу человеческой деятельности, где орудие или машина выходит на первый план, а сам человек становится придатком техники.

Создание общего искусственного интеллекта (AGI) и роботов на его основе есть ни что иное, как создание не помощника, но конкурента человеку, исходя из того, что командует и управляет всегда более умный. В данном случае человек представляет собой слабое звено, так как уровень его интеллектуального развития несоизмеримо ниже уровня развития общего искусственного интеллекта. Человечество в лице корпораций, занимающихся разработкой данных инноваций, не осознает этой простой истины в силу того, что прогнозируемые сверхприбыли от внедрения в производство данных технологий не позволяют отвлечься на размышления иного плана.

Подводя итоги анализу влияния процессов цифровизации на мировой рынок труда, можно заключить, что в будущем востребованными на рынке труда будут только узкие высококлассные специалисты, чья деятельность связана с уникальными нелинейными направлениями, включающими в себя много случайных компонентов, которые невозможно стандартизировать по определенным алгоритмам. Сферы занятости, где используется однообразный предсказуемый умственный или физический труд, будут полностью роботизированы.

Список литературы

1. 150 профессий будущего // РБК Тренды. – URL: https://trends.rbc.ru/trends/education/5d6e48529a7947777002717b (дата обращения: 28.08.2025).

2. Кого уволит робот: как изменится рынок труда под воздействием ИИ // Forbes Club. Глобальное сообщество. – URL: https://club.forbes.ru/practicum/kogo-uvolit-robot-kak-izmenitsya-rynok-truda-pod-vozdejstviem-ii (дата обращения: 24.02.2025).

3. Чутчева О. Г., Федькив Д. В. Искусственный интеллект и его влияние на сферу занятости и трудовые отношения // Проблемы права: теория и практика. – 2024. – № 65. – С. 133–146.

4. Семин А. Н., Скворцов Е. А., Скворцова Е. Г. Применение технологий искусственного интеллекта и робототехники в сельском хозяйстве и оценка их влияния на безработицу на сельских территориях // Экономика сельскохозяйственных и перерабатывающих предприятий. – 2022. – № 9. – С. 40–45.

5. Джой Е. С., Каминский А. С. О будущем влиянии искусственного интеллекта на безработицу // Инновационное развитие. 2018. – № 10 (27). – С. 66–69.

6. Тейяр де Шарден П. Феномен человека. – М.: Наука, 1987. – 240 с.

7. Рэй Курцвейл: «Сингулярность наступит в 2045 году и сделает людей лучше» // Хайтек – медиа про высокие технологии в России и лучшие мировые практики. – URL: https://hightech.fm/2017/03/16/singularity_2029 (дата обращения: 28.08.2025).

8. Дрекслер Э. Машины создания. Грядущая эра нанотехнологии. – М.: Энкор Букс, 1987. – 312 с.

9. Проститутки взбунтовались против секс-роботов // «Life.ru» – информационный портал. – URL: https://life.ru/p/1158933 (дата обращения: 28.08.2025).

10. Немецкий эксперимент доказал эффективность базового дохода // Kursiv Media Казахстан: последние новости. – URL: https://kz.kursiv.media/2025-04-12/lngr-basic-income/ (дата обращения: 28.08.2025).

References

1. 150 Professions of the Future [150 professiy buduschego]. Available at: https://trends.rbc.ru/trends/education/5d6e48529a7947777002717b (accessed 28 August 2025).

2. Who Will Be Fired by a Robot: How AI Will Change the Labor Market [Kogo uvolit robot: kak izmenitsya rynok truda pod vozdeystviem II] Available at: https://club.forbes.ru/practicum/kogo-uvolit-robot-kak-izmenitsya-rynok-truda-pod-vozdejstviem-ii (accessed 24 February 2025).

3. Chutcheva O. G., Fedkiv D. V. Artificial Intelligence and Its Impact on Employment and Labor Relations [Iskusstvennyy intellekt i ego vliyanie na sferu zanyatosti i trudovye otnosheniya]. Problemy prava: teoriya i praktika (Problems of Law: Theory and Practice), 2024, no. 65, pp. 133–146.

4. Semin A. N., Skvortsov E. A., Skvortsova E. G. Application of Artificial Intelligence and Robotics Technologies in Agriculture and Evaluation of Their Impact on Rural Unemployment [Primenenie tekhnologiy iskusstvennogo intellekta i robototekhniki v selskom khozyaystve i otsenka ikh vliyaniya na bezrabotitsu na selskikh territoriyakh]. Ekonomika selskokhozyaystvennykh i pererabatyvayushchikh predpriyatiy (Economy of Agricultural and Processing Enterprises), 2022, no. 9, pp. 40–45.

5. Dzhoy E. S., Kaminskiy A. S. On the Future Impact of Artificial Intelligence on Unemployment [O buduschem vliyanii iskustvennogo intellekta na bezrabotitsu]. Innovatsionnoe razvitie (Innovative Development), 2018, no. 10 (27), pp. 66–69.

6. Teilhard de Chardin P. The Phenomenon of Man [Fenomen cheloveka]. Moscow: Nauka, 1987, 240 p.

7. Ray Kurzweil: “The Singularity Will Happen in 2045 and Make People Better” [Rey Kurtsveyl: “Singulyarnost nastupit v 2045 godu i sdelaet lyudey luchshe”]. Available at: https://hightech.fm/2017/03/16/singularity_2029 (accessed 28 August 2025).

8. Drexler K. E. Engines of Creation: The Coming Era of Nanotechnology [Mashiny sozdaniya. Gryaduschaya era nanotekhnologii]. Moscow: Enkor Buks, 1987, 312 p.

9. Prostitutes Revolt Against Sex Robots [Prostitutki vzbuntovalis protiv seks-robotov]. Available at: https://life.ru/p/1158933 (accessed 28 August 2025).

10. German Experiment Proves Basic Income Works [Nemetskiy eksperiment dokazal effektivnost bazovogo dokhoda]. Available at: https://kz.kursiv.media/2025-04-12/lngr-basic-income/ (accessed 28 August 2025).

Ссылка на статью:
Крайнов А. Л. Трансформация мирового рынка труда вследствие цифровизации: социально-философский анализ // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2025. – № 3. – С. 34–41. URL: http://fikio.ru/?p=6110.

© Крайнов А. Л., 2025