Новый номер!

УДК 316.324.8

 

Малинецкий Георгий Геннадьевич – Институт прикладной математики им. М. В. Келдыша РАН, заведующий отделом, доктор физико-математических наук, руководитель центра в Московском гуманитарном университете, Москва, Россия.

Email: GMalin@Keldysh.ru

SPIN: 5684-2049

ResearcherID: JMN-2488-2023

ORCID: 0000-0001-6041-1926

Scopus ID: 8935146600

Торопыгина Светлана Аркадьевна – Институт прикладной математики им. М. В. Келдыша РАН, инженер, Москва, Россия.

Email: Svetlana.gst@yandex.ru

SPIN: 4205-7973

ORCID: 0009-0002-1463-7099

Авторское резюме

Состояние вопроса: Если считать биосферу первой природой, техносферу – второй, то у нас на глазах рождается третья природа – информационно-телекоммуникационное пространство. За прошедшие с лишним 70 лет быстродействие вычислительных машин увеличилось в 1018 раз. Ни одна технология в истории цивилизации не знала таких темпов развития. Человечество похоже на ученика волшебника, разбудившего грозные силы и не знавшего, что с ними делать дальше.

Мы находимся в точке бифуркации, в которой действия малых групп могут определить путь в будущее. Одна из траекторий, которая может сформироваться после бифуркации, как показано в ряде предшествующих работ, ведет в Новое Средневековье с откатом цивилизации в социальном, технологическом, мировоззренческом плане на много столетий назад.

В статье рассматриваются предвестники этой траектории и альтернативные пути развития. Особое внимание уделяется социальному управлению, взаимодействию «медленных переменных», к которым относится философия, мировоззрение, наука и образование, и «быстрых переменных», в частности, политики. Проведенный анализ во многом опирается на результаты, полученные в рамках междисциплинарного подхода – теории самоорганизации или синергетики.

Результаты: Компьютерная реальность, информационные технологии сделали политику, экономику, рекламу более быстрой, активной, рефлексивной. Эти сущности в одних случаях подчинили философию, в других – заставили людей, занимавшихся ею, отказаться от ключевых кантовских вопросов. Попытки сохранить капитализм многократно уменьшили роль философии, науки, образования, культуры в обществе. «Новому дивному миру», который сейчас пытается построить Запад, не нужна социальная рефлексия.

Смартфоны – «мозги на вынос» – и искусственный интеллект многократно обостряют проблему. Уже сейчас люди за мобильным телефоном проводят 88 дней в году, и этот показатель будет расти. «Четвертая промышленная революция», которую навязывают миру Давосский экономический форум и его руководитель Клаус Шваб, не имеет отношения к промышленности, а предлагает новую схему социального управления, лишающую человека личного пространства и делающую его наблюдаемым и управляемым в гораздо большей степени, чем сейчас. Это ведет к новой социальной структуре, включающей владельцев цифровых платформ (которых будет меньше 1 %), салариат, прекариат, множество «лишних людей». Формируется новая реальность, в которой люди не нужны капиталу… Именно ее, ставящую во главу угла индивидуализацию и атомизацию общества, и отражает философия постмодерна.

Религия, ритуалы, культура, язык, письменность, книгопечатание, кино, телефон, телевизор, радио, интернет, социальные сети являются, прежде всего, инструментом, облегчающим социальную самоорганизацию. Формирование третьей природы приводит к парадоксальным результатам, к отрицанию прежней тенденции – стремительной атомизации общества, разбиению его на многочисленные клубы «людей, думающих одинаково».

Проводимые в ходе реформ преобразования приводят к кризису образования – прекариату, по замыслу реформаторов, не нужны ни прочные знания, ни научное мировоззрение, а салариату достаточно иметь узкое профессиональное образование. В России это привело к отказу от знаниецентричной парадигмы, обеспечившей «советское образовательное чудо», к личностно-ориентированной парадигме, направленной на социальную атомизацию. Бифуркация произошла и в науке. Она связана с переходом от «экстравертной» к «интровертной» ориентации, от космической экспансии к формированию и развитию виртуального пространства.

Выводы: Необходим «новый левый проект» (по выражению И. Валлерстайна) и его философское обоснование. Возвращаясь к основам, следует отказаться от логики Канта в пользу диалектики Гегеля, и продолжить направление, намеченное трудами А. М. Деборина и Э. В. Ильенкова. Российские перепевы постмодерна сейчас бесполезны. Развитие третьей природы требует пересмотра целей тотальной информатизации, «правил безопасности» в этой новой, стремительно развивающейся области и философского осмысления происходящего социально-технологического перехода. Необходимо выделение двух-трех приоритетов науки, воплощение которых позволит вывести общество на новый, более высокий уровень развития, контуры которых намечены в данной и ряде предшествующих статей. Будущее нашей страны определится в обозримой перспективе реанимацией отечественного образования и переходом от личностно-ориентированной к знаниецентричной парадигме.

 

Ключевые слова: мировоззрение; постиндустриальное развитие; компьютерная реальность; кризис капитализма; новая социальная структура; искусственный интеллект; трансгуманизм; философия постмодерна.

 

Politics versus Philosophy and the Development of a Third Nature

 

Malinetsky Georgy Gennadievich – Head of Department, Keldysh Institute of Applied Mathematics, Russian Academy of Sciences, Doctor of Physics and Mathematics, Head of Center at Moscow University for the Humanities, Moscow, Russia.

Email: GMalin@Keldysh.ru

Toropygina Svetlana Arkadyevna – Keldysh Institute of Applied Mathematics, Russian Academy of Sciences, Engineer, Moscow, Russia.

Email: Svetlana.gst@yandex.ru

Abstract

Background: If we consider the biosphere to be the first nature, and the technosphere to be the second one, then a third nature emerges before our eyes, i.e. the information and telecommunications space. Over the past 70 years, the speed of computers has increased by a factor of 1018. No technology in the history of civilization has experienced such a pace of development. Humanity is like a sorcerer’s apprentice, awakening formidable forces and unsure what to do with them.

We are at a bifurcation point, where the actions of small groups can determine the path to the future. One of the trajectories that could emerge after the bifurcation, as shown in a number of previous works, leads to a New Middle Ages, with civilization rolling back many centuries in social, technological, and worldview terms. The article examines the precursors of this trajectory and alternative development paths. Particular attention is paid to social management and the interaction between “slow variables”, including philosophy, worldview, science, and education, and “fast variables”, politics in particular. The analysis is based on results obtained within an interdisciplinary approach – self-organization theory or synergetics.

Results: Computer reality and information technology have made politics, economics, and advertising more rapid, active, and reflective. These entities, in some cases, subjugated philosophy; in others, they forced those who practiced it to abandon key Kantian issues. Attempts to preserve capitalism significantly diminished the role of philosophy, science, education, and culture in society. The “brave new world” that the West is currently trying to build has no need for social reflection.

Smartphones – “mind blown” – and artificial intelligence exacerbate the problem exponentially. People already spend 88 days a year on their mobile phones, and this figure will grow. The “Fourth Industrial Revolution”, foisted upon the world by the Davos Economic Forum and its leader, Klaus Schwab, has nothing to do with industry. Rather, it proposes a new model of social management that deprives individuals of personal space and makes them observable and controllable to a much greater extent than they are today. This leads to a new social structure, including digital platform owners (who will constitute less than 1 %), the salariat, the precariat, and a multitude of “superfluous people”. A new reality emerges in which people are of no use to capital… It is precisely this reality, which prioritizes the individualization and atomization of society, that is reflected in postmodern philosophy.

Religion, rituals, culture, language, writing, printing, cinema, telephone, television, radio, the internet, and social networks are, above all, tools facilitating social self-organization. The formation of a third nature leads to paradoxical results, a rejection of the previous trend – the rapid atomization of society, its fragmentation into numerous clubs of “like-minded people”.

The transformations carried out during the reforms leads to a crisis in education: the precariat, according to the reformers’ plan, needs neither thorough knowledge nor a scientific worldview, while the salariat only needs a narrow professional education. In Russia, this led to a rejection of the knowledge-centric paradigm that ensured the “Soviet educational miracle” in favor of a personality-oriented paradigm aimed at social atomization. A bifurcation also occurred in science. It is associated with a transition from an “extroverted” to an “introverted” orientation, from cosmic expansion to the formation and development of virtual space.

Conclusion: A “new left project” (in the words of I. Wallerstein) and its philosophical justification are necessary. Returning to the basics, we should abandon Kant’s logic in favor of Hegelian dialectics and continue the direction outlined by the works of A. M. Deborin and E. V. Ilyenkov. Russian rehash of postmodernism is currently useless. The development of a third nature requires a revision of the goals of total informatization, “safety rules” in this new, rapidly developing field, and a philosophical understanding of the ongoing socio-technological transition. It is necessary to identify two or three scientific priorities, the implementation of which will bring society to a new, higher level of development, their contours are outlined in this and several previous articles. The future of our country will be determined in the near future by the resuscitation of domestic education and the transition from a student-centered to a knowledge-centered paradigm.

 

Keywords: worldview; post-industrial development; computer reality; crisis of capitalism; new social structure; artificial intelligence; transhumanism; postmodern philosophy.

 

Философия и управление

Философы лишь различным образом объясняли мир,

но дело заключается в том, чтобы изменить его.

К. Маркс, 1845

 

Иногда говорят, что правильная постановка проблемы составляет половину её решения. В данном случае мы имеем дело именно с такой ситуацией.

 

Рассмотрим два предельных случая, обратившись к греческой мифологии.

 

В «Илиаде» Гомера рассказывается о троянской царевне удивительной красоты Кассандре. Она была дочерью последнего троянского царя Приама и его второй супруги Гекубы. Бог Аполлон влюбился в Кассандру и предложил ей дар пророчества. Кассандра согласилась, но, получив этот дар, отреклась от любви бога. Оскорбленный Аполлон проклял её и сделал так, что её прогнозам и предвидениям никто не верил: «Пусть ты видишь грядущее ясно, но никто не поверит твоим словам». Кассандра предсказала Троянскую войну, предупреждала – «бойтесь данайцев, дары приносящих», но всё это было напрасно. Именно в качестве Кассандры много столетий и выступало большинство философов. Их мудрости удивлялись, с почтением и вниманием слушали их советы… но им не следовали.

 

Главным героем Троянской войны был Ахилл. Человек действия. Ряд выдающихся философов, считая, что понимают, как следует управлять обществом, примерили на себя эту роль. Без нескольких примеров здесь не обойтись.

 

Платон (427–347 г. до н. э.) считал, что именно философы должны управлять государством. Он не только создал Академию, просуществовавшую около тысячи лет, и наставлял многочисленных учеников, но и решил перейти от слов к делу. Он трижды ездил (с грустными последствиями) к местным тиранам на Сицилию в надежде создать там идеальное государство. Проект не удался.

 

Френсису Бэкону (1561–1620) принадлежит идея создания академий, он прокладывал пути к экспериментальной науке, развивал индуктивный метод, ставил рискованные эксперименты. Именно он сформулировал очень важный императив: «Знание – власть». Бэкон правил Великобританией, когда король Яков I уезжал в Шотландию. Политические игры – нелегкое занятие и конкуренции тем более, чем достаточно.

 

В 1621 г. лорды приговорили Бэкона к заключению в Тауэр на срок, который должен определить король, а также лишили права заседать в парламенте и занимать государственные должности. Философ писал: «На высоком месте нелегко устоять, но нет и пути назад, кроме падения или по крайней мере заката» [1, с. 14]. Философия и наука не помогли ему в политических делах и, конечно, не изменили жизнь в Британии к лучшему.

 

Карл Маркс вместе с Фридрихом Энгельсом написали не только сотню томов и заложили основы диалектического и исторического материализма. В 1864 г. они организовали «Международную рабочую ассоциацию» – первую массовую международную организацию рабочего класса, которую стали называть Первым Интернационалом.

 

Но и здесь успеха добиться не удалось – эта организация была распущена в 1876 г. Анархисты победили марксистов. Слова Маркса, вынесенные в эпиграф к этой части, конечно, слова политика, а не ученого.

 

Времена меняются, но картина остается прежней. Одним из «прорабов перестройки», редактором главной партийной газеты «Правда», членом Политбюро был выдающийся советский философ академик Иван Тимофеевич Фролов. Он был проводником гуманистических идей в новой исторической реальности и надеялся воплотить их в ходе перестройки: «“Гуманизм” как система духовных ценностей, в которой приоритет человека является определяющим, становится сегодня главным, центральным понятием в философии, науке, культуре в целом. Он провозглашается как политический принцип, стратегическая цель общественного развития, и потому очень важно понимать, какое содержание вкладывается в это понятие» [2, с. 195]. И вновь неудача. В 1993 г. он так определил причины краха перестройки и последующего развала: «Мне кажется, что слишком уж мы переоценили силу позитивных начал, а также потенциал партии и поддержку её со стороны широких масс.

 

На мой взгляд, именно поэтому не нашлось у перестройки резервов для самозащиты. В этом виноваты мы, и, в первую очередь, Горбачёв. Он был слишком самоуверен и самонадеян, почти не вникал в складывающуюся тревожную обстановку, полагался на тех, чьи советы не стоило бы слушать вовсе.

 

Я имею в виду, в первую очередь, Яковлева, без обиняков заявившего на XXVIII съезде: перестройка, дескать, пойдет и дальше – с партией или без нее. Тем самым он обнажил своё сокровенное желание порвать с партией» [3, с. 48].

 

В чем же дело? Почему вновь и вновь выдающиеся философы не могут войти в политику и улучшить жизнь людей? Вероятно, принципиально различие между тактикой и стратегией. Выдающийся военный теоретик Карл фон Клаузевиц тактикой называл часть военного искусства, позволяющую выиграть отдельный бой, а стратегией – алгоритмы, позволяющие добиться успеха всей военной кампании.

 

Другая аналогия из прикладной математики. Во многих случаях надо отдельно строить модели, описывающие процессы на «быстрых временах», и отдельно на «медленных временах». Это связано с тем, что разные процессы оказываются ведущими на разных временах. Например, прогноз погоды является сложной задачей. Несмотря на суперкомпьютеры, спутники, сеть метеостанций получить надежный среднесрочный прогноз погоды (на 2–3 недели) не удается. В то же время климатические изменения, занимающие много веков, предвидеть гораздо легче.

 

Политика имеет дело с быстрыми временами. Некоторые решения следует принимать немедленно. С другой стороны, президенты и их администрации ориентируются на перемены, которые должны произойти до следующих выборов – за 5 лет.

 

Философия стремится иметь дело с медленными переменными, ориентируется на вечные вопросы. И именно попытки ответить на эти вопросы находят признание. Альфред Норт Уайтхед писал: «Наиболее правдоподобная характеристика европейской философской традиции состоит в том, что она представляет собой серию примечаний к Платону» [4].

 

Однако мир меняется и философия вмести с ним.

 

Мир, наука и философия в контексте самоорганизации

Противоречие есть критерий истины.
Отсутствие противоречия – критерий заблуждения.

Г. В. Ф. Гегель. Об орбитах планет
(Философская диссертация), 1801

 

Сейчас всё чаще звучат такие слова как глобальные проблемы, проекты, вызовы, безопасность. Пожалуй, выдвижение всего этого на авансцену – ключевая черта всего XX столетия. Почему?

 

Дело в том, что очень быстро выросло человечество – за прошлый век нас стало почти вчетверо больше на планете – а с этим изменился и масштаб проектов, которые оно воплощает [5; 6]. Стратегическая стабильность – глобальная категория – определяется тем, что в 1950–60 гг. в СССР были реализованы Атомный и Космический проекты. В результате этого наша страна и США располагают стратегическими ядерными силами, которые могут уничтожить всю цивилизацию или, в лучшем случае, отправить её на много веков назад. Американскому министру обороны Роберту Макнамаре (1961–1968) приписывают следующие слова: «Мы можем уничтожить Советы 7 раз, а они нас 4 раза. Может быть, не стоит увеличивать эти цифры?». Реализация советского Атомного и Космического проектов потребовала создания огромных министерств, под эгидой каждого из которых быстро, напряженно и согласованно трудилось около миллиона человек. Если бы они не справились со своей задачей, и мир, и история прошедшего столетия были бы совсем другими…

 

И тут мы имеем важное противоречие, определяющее наше настоящее и будущее. По греческому преданию сиракузский тиран Дионисий Старший (конец V в. до н. э.) предложил своему фавориту Дамоклу, позавидовавшему участи тирана, занять его престол на один день. Исполнялось каждое желание Дамокла, но… над его головой висел на конском волосе меч без ножен.

 

Наличие смертоносного оружия, грозящего гибелью всему человечеству, можно сравнить с дамокловым мечом. К этому можно добавить выход США из всех договоров, предусматривающих ограничение стратегических ядерных сил. Сюда можно добавить и проект Трампа «Золотой купол», стоящий сотни миллиардов долларов и призванный защитить территорию этой страны от ракет и беспилотников – реинкарнацию проекта «Звездных войн» Рональда Рейгана.

 

При всем том наличие ядерного оружия и средств его доставки позволило более 80 лет обходиться без мировых войн.

 

Историки прошлого часто утверждали, что реальность меняют решения королей, султанов, царей. Однако мы понимаем, что реальность и тогда, и тем более сейчас устроена гораздо сложнее. Психологи утверждают, что, принимая решение, мы можем учесть не более 5–7 факторов. По их оценкам активно, творчески мы можем работать не более, чем с 5–7 людьми. С остальными приходится взаимодействовать либо опосредовано, либо сообщать им примерно одно и то же. Даже выдающийся руководитель не может справиться с тем объемом информации, который нужен, чтобы разумно управлять даже небольшим сообществом людей, которым не доверяет. Именно поэтому «ближний круг» лидеров составляет не более 5–7 человек.

 

Как же нам удается действовать в больших сообществах и довольно удачно? Ответ связан с самоорганизацией – с умением предпринимать свои действия или оценивать происходящее, исходя из своих представлений и усилий и оценок окружающих без указаний извне.

 

Хрестоматийный пример связан с взаимодействием человека и тигра. Если один человек встречается с тигром, то у него нет шанса остаться в живых. Десяток людей уже могут побороться за жизнь каждого. Сотня способна огородить свою деревню и тем самым защититься от хищника. Тысяча может начать охотиться на этих опасных зверей. В миллионном городе тигры вполне могут украшать зоопарк. Если в стране 10 млн чел., то ее жители вполне могут быть озабочены тем, чтобы не извести всех тигров в своих лесах.

 

Концепция самоорганизации пришла из естественных наук. Начиная со взлета науки и технологий в XVII в., ученые уделяли основное внимание простейшим, элементарным сущностям в различных областях – материальной точке в физике, товару в экономике, элементам в химии, бесконечно малым в математике, клетке в биологии, элементарной частице в физике и прочим подобным сущностям.

 

Во главе угла был анализ (от греческого «разделение, расчленение, разложение, разборка») – метод выделения и изучения отдельных частей объектов.

 

Успехи на этом пути огромны – мы открыли все континенты, по сути завершив географию, знаем набор всех химических элементов, встречающихся в природе, (синтез не встречающихся – сложная физическая задача), знаем набор необходимых нам аминокислот, и этот список можно продолжать и продолжать.

 

Переходя на «школьный уровень», можно сказать, что мы выучили алфавит, и осталось разобраться, какие тексты с помощью этого алфавита написаны. Наступает время синтеза – соединения или объединения различных сущностей в единое целое.

 

Несколько столетий ученые думали, что это несложно. Однако во второй половине XX в. они начали ясно осознавать, что у целого вновь и вновь возникают свойства, характеристики, качества, которых нет у частей, как в нашем примере с тигром. В нашей стране эти исследования начинались с анализа удивительных свойств плазмы и неустойчивостей, мешающих нам получить океан чистой, дешевой энергии. Борис Павлович Белоусов в 1951 г. открыл колебательную химическую реакцию. Работу долго не могли опубликовать, поскольку по мнению оппонентов этот результат противоречил второму началу термодинамики. И действительно, в открытых (способных к обмену энергией, веществом или информацией) системах, в отличие от замкнутых систем, к анализу которых привыкли физики, многое происходит иначе. Работы Ильи Романовича Пригожина, показавшие это, были удостоены Нобелевской премии по химии 1977 г.

 

Объекты, изучаемые естественными науками, намного проще тех, с которыми работают гуманитарии. Кроме того, для них, в отличие от «человекомерных» систем, можно поставить множество экспериментов. Поэтому часто новое понимание реальности связано именно с ними. Именно естественники и математики раньше других начали говорить, что роль самоорганизации для социальных и гуманитарных систем трудно переоценить.

 

К этой концепции стоит относиться самым серьезным образом, например, потому что именно она стала решающим фактором в нашей биологической эволюции и превратила наш вид в абсолютного хищника на планете. Как показывает приведенный пример с тигром и множество других, мы можем привлечь к решению своих задач неограниченное количество незнакомцев, и с ростом их числа наши успехи будут меняться к лучшему. Другие виды, несмотря на их способность к коллективным действиям, этого не могут.

 

Это понимание, появившееся сначала у естественников, сейчас разделяют многие гуманитарии. Автор недавнего бестселлера «Homo Deus» (Человек-Бог) израильский историк Ной Харари пишет: «Решающую роль в завоевании нами мира сыграла наша способность объединять в сообщества массы людей. Современное человечество правит планетой не потому, что отдельно взятый человек более умный и более умелый, чем отдельно взятый шимпанзе или волк, а потому, что Homo Sapiens – единственный на земле вид, способный взаимодействовать в многочисленных группах». [7, с. 157].

 

Вектор ключевых достижений человечества связан с созданием инструментов, облегчающих социальную самоорганизацию. Среди них ритуалы, религии, мораль, язык, письменность, образование, книгопечатание, радио, телефон, телевидение, Интернет, социальные сети, смартфоны.

 

Роль этих технологий очень быстро возрастает в связи с переходом цивилизации в новую фазу развития. На это почти полвека назад обратил внимание американский социолог Дэниэл Белл, разрабатывая теорию постиндустриального развития. Итоги своей работы он подводит следующим образом: «На протяжении большей части человеческой истории реальностью была природа: и в поэзии, и в воображении люди пытались соотнести своё “я” с окружающим миром. Затем реальностью стала техника, инструменты и предметы, сделанные человеком, однако получившие независимое существование вне его “я”, в овеществленном мире. В настоящее время реальность является в первую очередь социальным миром – не природным, не вещественным, а исключительно человеческим – воспринимаемым через отражение своего «я» в других людях. Общество само становится сетью сознания, формой воображения, которая должна быть реализована как социальная конструкция. Поэтому неизбежно, что постиндустриальное общество ведет к появлению нового утопизма, как инженерного, так и психологического. Человек может быть переделан или освобожден, его поведение – запрограммировано, а сознание изменено. Ограничители прошлого исчезли вместе с концом эры природы и вещей» [8, с. 663].

 

Эта логика проецируется на науки. В традиционной фазе взлет пережили науки, рассматривающие внешний мир – физика, химия, биология, геология, астрономия. Индустриальная фаза потребовала развития теории управления, системного анализа экономики, привела к развитию междисциплинарных подходов – кибернетики и синергетики. Постиндустриальная фаза требует быстрого развития социальных и гуманитарных наук. Человеку нужно всмотреться в себя и в то общество, в котором он живет.

 

В этом отношении, казалось бы, Интернет выводит человечество на новый уровень самоорганизации. Мир становится «прозрачным» – каждый человек, столкнувшийся с опасностью, несправедливостью, произволом, катастрофами может сообщить об этом другим.

 

Но не все так просто. В качестве примера можно обратить внимание на международную некоммерческую организацию WikiLeaks (от англ «утечка»), созданную Джулианом Ассанжем. На сайте этой международной некоммерческой организации, созданной в 2006 г., было опубликовано более 10 млн документов, содержащих секретную информацию, взятую из анонимных источников или появившуюся при утечке закрытых сведений. Опыт работы этой организации, преследующей благородные цели, является очень грустным. Ни в одной области опубликованные сведения не изменили ситуацию к лучшему, а репрессии в отношении организаторов и волонтеров показали, насколько опасно заниматься такими делами в современном мире.

 

Один из идеологов компьютерной реальности социолог Мануэль Кастельс пишет: «Наше общество, сетевое общество, сконструировано вокруг персональных и организационных сетей, которые поддерживаются цифровыми сетями и осуществляют коммуникацию посредством Интернета и компьютерных сетей» [9, с. 17]. Это, по его мнению, приводит к социокультурным сдвигам, важнейший из которых – индивидуализация: «процесс индивидуализации – это вопрос не только культурной эволюции, он материализуется в новых формах организации экономической деятельности, а также социально-политической жизни… В основе этого процесса лежит трансформация пространства (появление огромных столичных агломераций – мегаполисов), времени (сдвиг от хронологического к сжатию времени), работы (появлению сетевых предприятий), культуры (сдвиг от массовой коммуникации, основанной на массмедиа и массовой самокоммуникации, основанной на Интернете), кризис патриархальной семьи в силу возрастающей автономии её членов, замена массовой партийной политики медийной политикой и процессов в рамках всей планеты» [9, с. 17].

 

Мы имеем удивительное противоречие – инструмент, ориентированный на самоорганизацию общества, привел к его атомизации, к разбиению сетевого общества на своеобразные кланы, члены которых слушают обычно только друг друга и игнорируют остальных, а также средства массовой информации (СМИ).

 

Многие полагают, что информационно-коммуникационные системы значительно ускорили экономическое развитие. Но оказывается, это не так. И здесь мы имеем парадоксальную ситуацию. Обратим внимание на работу Т. Гуровой и Ю. Полунина: «Мировая экономика – вся, а не только наша – находится в кризисе производительности. Как это ни покажется странным, но в последний раз существенное для роста производительности обновление основного капитала происходило полвека назад. Массовое внедрение конвейера в невоенное производство плюс новые материалы (химия), плюс массовое использование двигателя внутреннего сгорания (и тотальная автомобилизация) – эти три взрывные инновации, получившие широкое распространение после Второй мировой войны, определили такие темпы роста мультифакторной производительности, которые не были повторены ни разу на протяжении последующих пятидесяти лет… Это довольно удивительная вещь, так как измеряемый период включает эпоху информатизации – 1990‑е гг. – которая, казалось бы, дала невиданную эффективность в обработке информации, усовершенствовала сектор услуг, буквально сжала мир до одной точки – теперь любое знание доступно всем…

 

Еще более удивительным нам, людям информационной эпохи, кажется тот факт, что во времена, когда человек уже почти совсем стал частью своего гаджета, производительность труда и капитала вообще не растет. Глобализация многократно увеличила количество потребителей, претендующих на уровень жизни среднего класса. Если производственные инновации прошлой войны позволили возникнуть в развитом мире «золотому миллиарду», то теперь речь идет о шести «золотых миллиардов» – грубо говоря, все хотят жить на том же уровне, что и средний класс Европы. Но текущая производительность капитала не дает такой возможности. Ни денег, ни ресурсов, ни людей не хватит для того, чтобы так сытно жил весь мир. И производительность, и ресурсоемкость должны измениться многократно в соответствии с этим запросом. Иначе мир не удержится в равновесии. И то, что сегодня всё острее звучит вопрос об угрожающем неравенстве мира, не случайность. Неравенство было всегда, но глобализация и информатизация сделали его публичным. Вопрос, который стоит всё более серьезно, – как мир будет решать проблему неравенства. Есть ли технологические и экономические решения или это будет война?» [10].

 

Инструмент, призванный обеспечить самоорганизацию человечества, уничтожает ее!

 

Понимание принципиального значения самоорганизации появилось в мировой науке в 1970‑е гг. Немецкий физик-теоретик Герман Хакен назвал теорию самоорганизации синергетикой, вложив в этот термин два смысла [11].

 

Во-первых, это подход, рассматривающий, как у целого, состоящего из взаимодействующих элементов, появляются новые качества, характеристики, стратегии, которыми не обладает ни одна из частей.

 

Во-вторых, развитие этого подхода требует творческого взаимодействия естественников, гуманитариев, математиков, инженеров, представителей различных дисциплин и научных школ.

 

Синергетика сегодня представляется мостом между естественнонаучной и гуманитарной культурами над пропастью между ними, об опасности которой писал в 1950‑е гг. британский писатель и физик Чарльз Сноу [12]. Эта опасность не преувеличена – если гуманитарии и естественники дают противоположные ответы на один и тот же вопрос, то это дискредитирует всю науку в глазах общества.

 

Можно привести примеры, показывающие принципиальное значение этого подхода. Историки в старину полагали, что всё определено волей царей, императоров, королей, султанов. Но мы-то понимаем, что возможности этих людей весьма ограничены и степеней свободы, на самом деле, у них очень немного. Мало дать указания, надо, чтобы люди могли и хотели их выполнять, были готовы разумно действовать без указаний свыше, а это уже определяется уровнем самоорганизации в обществе.

 

В начале XX в. испанский физиолог Рамон-и-Кахаль установил, что мозг состоит из нервных клеток – нейронов. Следующие работы показали, что это достаточно простые (не слишком отличающиеся от других) клетки. Откуда же берется память, воля, логика, способность к творчеству? Ведь указаний «свыше» ни одному из 86 млрд нейронов никто не дает? Сейчас большинство ученых следует концепции коннекционизм (от англ. connect – связывать, соединять). В соответствии с ней ключевым фактором является сеть связей между нейронами, возникающая между ними в ходе обучения и жизнедеятельности.

 

Синергетика сегодня представляет активно развивающийся междисциплинарный подход, лежащий на пересечении сфер предметного знания, математического моделирования, философской рефлексии. С другой стороны, её развитие обогатило каждую из этих сфер [13].

 

Ключевым понятием синергетики является бифуркация (от лат. bifurcus – раздвоенный). Это ситуация, когда при изменении параметра прежняя траектория развития становится неустойчивой, и открываются новые возможности. В точке бифуркации сознательно или неосознанно делается выбор. Будущее неединственно, и в точке бифуркации определяется, какой его вариант будет реализован. В обществе в точке бифуркации небольшие группы, партии, идеи, отдельные люди могут сыграть решающую роль. Судя по многим источникам, президент США Авраам Линкольн сказал писательнице Гарриет Бичер-Стоу, написавшей книгу об ужасе рабства «Хижина дяди Тома» (1852 г.): «Так это Вы та маленькая леди, которая начала такую большую войну». Очевидно, он очень хорошо понимал, что страна находится в точке бифуркации, и что в случае победы южан её путь в будущее будет совсем другим. Саму эволюцию можно представить как последовательность точек бифуркации, которые проходились тем или иным способом.

 

Основания нынешнего кризиса социально-экономической и политической системы, торможения технологического развития связаны с тем, что неверно был пройден ряд точек бифуркации в мировом развитии.

 

О бифуркации в начале XX в. писал В. И. Ленин в работе «Империализм как высшая стадия капитализма». Приведем несколько цитат: «Если бы необходимо был дать как можно более короткое определение империализма, то следовало бы сказать, что империализм есть монополистическая стадия капитализма [14, с. 68]. Монополия, раз она сложилась и ворочает миллиардами, с абсолютной неизбежностью пронизывает все стороны общественной жизни, независимо от политического устройства и от каких бы то ни было других «частностей» [14, с. 44]. Ибо при капитализме немыслимо иное основание для раздела сфер влияния, интересов, колоний и пр. кроме как учет силы участников дележа, силы общеэкономической, финансовой, военной и т. д.» [14, с. 91].

 

Коротко говоря, Ленин утверждал, что технологический, экономический уровень, логистика и финансовая система вышли на уровень, при котором империализм тормозит развитие общества в целом и всех перечисленных сфер в частности, поэтому нужен переход к другому социальному устройству, к другому уровню самоорганизации общества.

 

То, о чем говорили лидеры левых партий в начале XX в., в начале XXI в. стало понятно очень многим. К 50‑летию Римского клуба, объединяющего сотню ведущих политиков и мыслителей, была выпущена книга Е. У. Вайцзеккера и А. Вижмана с символическим названием: «Хватит! Капитализм, близорукость, население и разрушение планеты» [15].

 

К порокам капиталистической системы добавились неспособность решать долгосрочные задачи, игнорирование экологических проблем, торможение технологического развития, рост регионального, социального, конфессионального, профессионального и многих других видов неравенства.

 

Ключевую роль в формировании социалистической системы, развитии коммунистического движения в XX в. играл Советский Союз. Недостатки системы социального управления в нашей стране привели к тому, что еще одна важная точка бифуркации была пройдена неверно. Это урок С. Н. Корсаков формулирует так: «Революционеры ни при каких условиях не должны уничтожать друг друга! После Октябрьской революции в России люди, которые боролись за Советскую власть, были ложно осуждены Сталиным как враги Советской власти. Нет для нас ничего страшнее по своему нравственному ужасу и по своим продолжительным последствиям той лжи, когда коммунистов убивают не как коммунистов, а как врагов коммунизма… У страны была подорвана вера в правильность социалистического пути, что в конечном итоге привело к перестройке и поражению социализма» [16, с. 54].

 

Методы политической борьбы при капитализме разрушительны для социализма. Новый строй требует других людей, ставящих общее благо выше личной карьеры. Без этого компартии не доверяют.

 

Численность КПСС в 1990 г. составляла более 19 млн чел., численность КПРФ, декларирующей левые лозунги, в 2025 г. около 160 тыс. Падение более чем в 100 раз. Россия на этом этапе выбрала капитализм.

 

Ещё одна точка бифуркации связана с идеями «конвергенции» социалистического и капиталистического строя. В самом деле, в решениях XXIV съезда КПСС, состоявшегося в 1971 г., в качестве главной социально-экономической задачи определялось повышение уровня удовлетворения материальных и культурных запросов советских людей. Ключевые вещи, которые дает социализм человеку, были отставлены в сторону, а соревнование по материальному благополучию людей нашей страны, находящейся в экстремальных природно-климатических условиях – тупик или лицемерие. За идеологическими ошибками следовала экономика: «Серьезным уроком для всех коммунистов должны стать последствия экономической реформы, проводившейся в СССР правительством Косыгина с 1965 г. Введение хозрасчета и ориентации на прибыль привело к уменьшению темпов роста базовых отраслей экономики, к снижению доходности государственного бюджета, к падению исполнительской дисциплины, к росту заработной платы, не подкрепленному ростом производительности труда, к дефициту товаров, к снижению качества продукции, к росту так называемой “теневой” экономики, а по сути – антисоциалистических сил. Косыгинская реформа была подобна песку, брошенному в работающий мотор социалистической экономики, и предопределила крах экономики в 1991 г.» [16, с. 45].

 

Естественно, сохранение власти требует усилий, и они были приложены.

 

Во-первых, это следование римскому императиву «разделяй и властвуй». Именно он позволял перевести стрелки с противоречия между богатыми и бедными на следование националистическим лозунгам, а от них к войнам и к разделению крупных государств на более мелкие, с которыми справится империалистическим хищникам было легче.

 

Во-вторых, улучшение положения работающих. Примером здесь может служить стратегия Генри Форда. Он снизил стоимость автомобиля в несколько раз и превратил его из товара роскоши в предмет массового потребления. После нескольких лет труда работавшие на его заводах могли купить себе машину, которую выпускали.

 

В-третьих, рузвельтовский курс, направленный на то, чтобы в политике следовать интересам среднего класса, которому есть что терять. Опыт показал, что несколько богатых семейств, допущенных к власти, могут разорвать страну на части. Бедных надо поддерживать, платить им пособия, выбирать и продвигать их талантливых детей. Это, с одной стороны, будет мешать организации сопротивления, с другой – будет пополнять элиту, готовую верой и правдой служить капиталу.

 

В-четвертых, управление общественным сознанием, самое активное привлечение к этому «четвертой власти» (так в XVIII веке Э. Бёрк назвал в Великобритании прессу и журналистику). Третья природа дает очень мощные инструменты влияния на общество. По данным нидерландской компании Heineken люди в среднем проводят за телефоном 88 дней в году – четверть года, или 127 020 мин. Среднее экранное время в день составляет 5 часов 48 минут [17].

 

Третья природа активно вытесняет первую и вторую. Человек всё больше времени проводит в виртуальной реальности, купаясь в чужой призрачной жизни, в потоке информации о событиях, на которые он при всем желании не может повлиять. Компьютерная реальность оказалась очень важным не экономическим, а социальным фактором. С одной стороны, она позволяет «сжигать» свободное время миллиардов людей, с другой стороны, демонстрируя неравенство, дестабилизирует мир. Миллиарды людей готовы к силовому противостоянию, желая получить то, что, по их мнению, принадлежит им…

 

Ключевая задача науки – прогноз. Казалось бы, именно он мог бы предупредить о рисках и угрозах, с которыми связан нынешний сценарий мирового развития. Ещё в XVII в. Френсис Бэкон сформулировал чеканный лозунг: «Знание – власть». Екатерина Великая говорила: «Управлять – значит предвидеть». Тем не менее, науку не слышат.

 

Об угрозах, которые рассматриваются в упомянутом докладе Римскому клубу «Come on!» предупреждали в 1971 г. Дж. Форрестер и Д. Медоуз, предсказавшие коллапс мировой экономики к середине XXI в. при сохранении сценария развития, по которому человечество шло в период с 1900 по 1979 гг. На саммите в Рио-де-Жанейро ведущие политики, опираясь на эти результаты, заявили о необходимости перемен. Но воз и ныне там… Самоорганизация в мировом сообществе не достигла того уровня, который необходим для решения глобальных проблем.

 

Наука стала очень большой – науковеды выделяют сейчас более 100 тыс. научных дисциплин. Люди, работающие в соседних лабораториях, часто не знают того, что делают соседи. Чтобы представлять, что сейчас делается в ряде областей, надо прочитать сотни, а иногда и тысячи работ.

 

Казалось бы, чтобы наметить курс в будущее, как воздух нужны междисциплинарные подходы. Но они по-прежнему не выходят на авансцену, а находятся где-то за кулисами… Инерция научного сообщества очень велика.

 

Граница нашего незнания, которую сейчас называют передним краем науки, очень велика. Уже нельзя к каждой интересной задаче поставить по исследователю. Надо выбирать и выделять наиболее важные и перспективные направления исследований.

 

В 1960‑х гг. имела место дискуссия между выдающимся физиком академиком А. Л. Арцимовичем и президентом Академии наук СССР, математиком и механиком академиком М. В. Келдышем. Арцимович считал, что «наука – лучший способ удовлетворить личное любопытство за государственный счет». Келдыш возражал. Он считал, что наука, понимаемая как важный социальный институт, должна выбрать один-два приоритета, принятых и понятых народом и руководством страны, которые позволят вывести общество на новый, более высокий уровень развития. В качестве таких проектов, в бытность свою Президентом Академии, он рассматривал атомный и космический проекты. Результаты, полученные в ходе выполнения этих проектов, определяют суверенитет новой России. Выделение таких проектов, формирование научного курса страны – важное и ответственное дело политиков, ученых, философов. В ходе реформ последних десятилетий таких направлений в отечественной науке не выделено…

 

В ходе реформ многие академики заявили, что они сами будут выбирать чем заниматься без указаний извне. Результат известен. Российская академия наук (1724–2013) прекратила свое существование, превратившись в клуб ученых. У академии отняли научные институты и в соответствии с Уставом, утвержденным Правительством, возникшая организация не имеет права заниматься научными исследованиями.

 

Есть и ещё одно важное обстоятельство – бифуркация, которая произошла в мировом научно-техническом развитии. До 1970‑х гг. ключевым направлением было экстравертное – освоение космического пространства. М. В. Келдыш считал, что будущее советской науки будет связано с исследованием дальнего космоса, что космическая отрасль станет локомотивной для всей промышленности страны. Технологии, созданные в ходе подготовки полетов, будут востребованы очень многими.

 

Далее был сделан крутой поворот к интроверсии, к созданию и развитию компьютерного пространства. Весьма вероятно, что «режиссеры», планировавшие развитие, полагали, что «третья природа» дает совершенно новые, очень эффективные инструменты для управления обществом.

 

О произошедшем повороте говорит один из основоположников космических программ СССР Б. Е. Черток: «В 1956 г. после триумфальных полетов «Востоков» и «Восходов» С. П. Королев оставался великим трезвомыслящим главным конструктором. Но его до конца жизни не покидала романтическая увлеченность. Не в шутку, а всерьез он говорил, что через десять-двадцать лет за выдающиеся заслуги трудящиеся будут летать в космос по профсоюзным путевкам. В том же 1965 г. знаменитый конструктор ракет Вернер фон Браун в интервью прессе сказал, что в недалеком будущем билет для путешествий на Луну будет стоит 5000 долларов» [18].

 

Была ли эта бифуркация случайностью или это результат политики и принятых решений? Скорее второе – ростки нового и США, и СССР выдирали с корнем: «К сожалению, даже у великих космических держав к власти прорываются политические деятели, не желающие или не способные использовать богатейший потенциал своей страны. Строительство баз на Луне и создание больших космических универсальных платформ на геостационарной орбите должны быть обеспечены тяжелыми и сверхтяжелыми ракетными носителями. В XX в. такие носители были созданы. В США это знаменитый “Саурн‑5”, способный выводить на околоземные орбиты полезный груз до 140 т, а в СССР – ракета “Энергия” (до 100 т.) Америка отказалась от “Сатурна-5” в пользу “Спейс шаттла”, Россия заблудилась в либерально-рыночных реформах и похоронила “Энергию”, которая была способна стать надежным носителем для перспективных программ XXI в. Теперь и Америка, и Россия начинают с “чистого листа”. На это уйдет по меньшей мере 10–15 лет» [18, с. 7].

 

В качестве стратегического прогноза на XXI в. Б. Е. Черток указывает следующие проекты:

«Прорывными открытиями для XXI в. будут:

– высокотемпературная сверхпроводимость,

– передача энергии без проводов,

– высокоэффективные преобразователи солнечной энергии в электрическую,

– ядерно-энергетические ракетные двигатели» [18, c. 5].

 

Очевидно это императивы 1960‑х гг., стремление к экспансии, включая покорение космоса: Вспоминаются слова песни, написанной в 1969 г.: «Я верю, друзья / Караваны ракет / Помчат нас вперед / От звезды до звезды / На пыльных тропинках / Далеких планет / Останутся наши следы…» или в 1970 г.: «Жить и верить – это замечательно, / Перед нами – небывалые пути / Утверждают космонавты и мечтатели, / Что на Марсе будут яблони цвести».

 

И вот крутой поворот курса. По сути, отказ от космоса. Более 50 лет люди не летали дальше низкой околоземной орбиты. Основные усилия были вложены в создание и развитие третьей природы, – информационно-телекоммуникационной реальности, в социальную самоорганизацию. В 1969 г. американские психологи Стэнли Милгрэм и Джефри Треверс выдвинули теорию 6 рукопожатий. В соответствии с ней любые два человека на Земле связаны цепочкой общих знакомых, длина которой не более 6 звеньев. Исследования показывают, что ту же картину мы имеем для ряда социальных сетей. Мы живем в малом мире, в котором люди гораздо теснее связаны, чем кажется на первый взгляд.

 

Цена за смену курса в науке, в технологиях, в векторе развития достаточно велика. Об этом поэтично пишет известный футуролог Сергей Переслегин: «Отступление с космических плацдармов – неважно, осуществляется ли оно из экономических соображений, или мотивируется ценностью человеческой жизни, или обосновывается философско-психологическими императивами – есть одновременно и отход с Земли на землю. А для европейской цивилизации, жизнесодержащими ценностями которой являются свобода и познание, а структурообразующим принципом – развитие, в том числе и в форме неограниченной экспансии, потеря захваченного пространства означает движение вспять во времени. “Кино”, которое прокручивается в обратную сторону.

 

И опять-таки – это не поэтический образ, а реальность, в том числе и экономическая. С семидесятых годов падает производительность капитала. К концу XX в. этот параметр опустился до уровня 1890‑х гг., причем скорость падения нарастала» [19, с. 558].

 

В точке бифуркации, в ходе определения перспективы, большую роль могла сыграть философия. Этого не произошло.

 

Роль философии в нашей стране очень сильно изменилась. Остается удивляться, как на основе учения Маркса и Энгельса, без развитых количественных экономических теорий, социального мониторинга и многого другого, необходимого для государственного управления, удалось прийти к новому социальному строю, победить в огромной войне, сделать наше Отечество сверхдержавой. В первой трети XX в. роль философов в России была очень велика – политические действия соотносились с принципами марксистского учения, в которых разбирались философы.

 

Диалектику Сталину преподавал Ян Стэн. Поэтому можно обратиться к его взгляду на развитие философского направления в это время [20].

 

Приведем несколько цитат, определяющих его видение: «Если мы посмотрим на развитие философии и задач, принадлежавших философии в разные периоды, то нам придется отметить три фазиса развития философии. Это – фазис метафизики, фазис гносеологический и фазис методологический» [20, с. 52]. «А Ленин в своем “Материализме и эмпириокритицизме” не мог дать ответа на все эти вопросы, на все проблемы, которые интересуют, занимают нас сегодня. Это не канон, не Библия, это орудие для революционной деятельности. Это обобщение результатов общественного исторического и естественнонаучного развития для того, чтобы вооружить пролетариат в борьбе за пролетарскую революцию» [20, c. 94].

 

«Материальная точка перестает быть центральным понятием. Это приходится отмечать именно потому, что этот факт составляет самое главное философское содержание того процесса в развитии теоретической физики, которое развертывалось от теории относительности к волновой квантовой механике» [20, с. 97].

 

Это методологическое направление, опиравшееся на идеи диалектического материализма, активно развивалось в научной школе профессора А. М. Деборина (1881–1963). Логика этого подхода удивительно точно описывается недописанным стихотворением А. С. Пушкина: «О сколько нам открытий чудных / Готовит просвещенья дух / И опыт, сын ошибок трудных, / И гений, парадоксов друг, / И случай, бог изобретатель». Очевидно, философия в этом контексте понималась как отражение достижений в науке, в промышленных, социальных и иных технологиях, как осмысление пройденного исторического пути, с акцентом на проблемах, парадоксах, точках бифуркации, которые неизбежно будут, и в которых будет делаться выбор. При этом в отличие от аристотелевой логики – простейшей модели рассуждений, отлично понятой и обобщенной математиками, диалектическая логика связывает изменение понятий, социальные и научные проблемы, делая акцент на внутренних противоречиях, понимаемых не как ошибки, а как движущую рабочую силу развития. При этом философия не должна заменяться историей этого предмета, а в ней диалектик Гегель не должен замещаться Кантом, считавшим, что идеям разума не может соответствовать реальный предмет и что разум опирается на мнимые идеи.

 

Деборин был одним из основателей Института философии АН СССР, ставил перед его сотрудниками задачу создания философской энциклопедии и творческого развития марксизма. В 1931 г. постановлением ЦК ВКП(б) Деборин был обвинен в «меньшевиствующем идеализме» за недооценку революционного переворота, совершенного в философии марксизмом. Его ученики, включая Яна Стэна, были расстреляны.

 

Философы утратили влияние на государственные дела, а руководители соответствующих организаций должны были одобрять решения партии, приводя для подтверждения этого подходящие цитаты из трудов классиков марксизма, либо заниматься историей философии.

 

По инициативе И. В. Сталина в 1946 г. был выпущен учебник «Логика» Г. И. Челпанова, выдержавший до революции девять переизданий [21].

 

В 1940‑е гг. в школьную программу ввели предмет «Логика». По сути, аристотелева логика вытеснила диалектическую. Общественные науки при всех внешних атрибутах почтения к ним оказались на задворках.

 

Результаты грустные. Сталин, по словам его собеседника, говорил: «Без теории нам смерть, смерть, смерть». На пленуме ЦК КПСС 15.06.1983 генеральный секретарь ЦК Коммунистической партии Ю. В. Андропов заявил: «Стратегия партии в совершенствовании развитого социализма должна опираться на прочный марксистско-ленинский теоретический фундамент. Между тем, если говорить откровенно, мы ещё до сих пор не изучили в должной степени общество, в котором живем и трудимся, не полностью раскрыли присущие ему закономерности, особенно экономические. Поэтому порой вынуждены действовать, так сказать эмпирически, весьма нерациональным способом проб и ошибок» [22]. Именно эта фраза и вошла в историю.

 

Говоря о роли философии в нашей стране, стоит обратить внимание на материалы IV Всесоюзного совещания по философским вопросам естествознания, проведенного в 1987 г. (предыдущие совещания проводились в 1958, 1970 и 1981 годах).

 

Дело в том, что это совещание проходило вблизи точки бифуркации, накануне перехода страны к капитализму. Очень важно, как ученые и философы видели предстоящее, в также их взаимодействие друг с другом.

 

Инициатором этого совещания и ключевым докладчиком был академик Иван Тимофеевич Фролов. В своем выступлении он обратил внимание на следующее: «До сих пор мы не имеем достаточно разработанной концепции науки и техники.

 

Следует отметить, что воздействие общества на развитие науки и техники в решении актуальнейших проблем современности, воздействие науки на общество изучаются лишь спорадически. Здесь отсутствуют развитые концепции…

 

До сих пор мы не имеем отвечающего современным требованиям учебного пособия по методологии науки. Отсутствуют обобщающие работы по философским основам большинства наук» [23, с. 31].

 

Другими словами, о методологической функции философии, о которой писал Энгельс в «Диалектике природы», о которой говорили Деборин и Стэн, на этом уровне развития советской философии говорить не приходится. В этом ясно проявилось то, что ряд советских руководителей убрали философию с научной авансцены. Показательны и выступления философов, – и парадоксы, и противоречия были «заметены под ковер». В целом они выражали уверенность, что завтра будет лучше, чем сегодня.

 

Выступления естественников, при всем уважении к ним, были похожи на самоотчеты и на обоснование того, что именно то, чем они занимаются и является самым важным. Естественно, большинство из этих людей думало, что в течение всей жизни они и будут продолжать заниматься своим делом, не очень обращая внимания на соседей.

 

Цеховую раздробленность преодолеть не удалось. Биофизик М. В. Волькенштейн говорил: «На смену узкой специализации пришла эра интеграции знаний и прежде всего естествознания. Это очень важная вещь, которой противостоят разные препятствия. Я укажу на совершенно конкретную вещь. У нас в Академии наук это ведомственный подход. Каждое отделение занимается только своими делами, практически не контактируя даже с соседними отделениями» [23, с. 73]. Красноречивая деталь – президент АН СССР Г. И. Марчук не пришел на эту конференцию, сочтя, что философские и социальные проблемы науки и техники, на фоне других забот, – дело второстепенное.

 

Ключевая задача науки – прогноз, видение будущего. Ни в одном из выступлений на этой конференции не было слов о предстоящих переменах, о точке бифуркации. И это за 2 года до капиталистической революции, после которой госаппарату станет не до науки, за четверть века до того момента как Академия наук нашей страны (1724–2013) прекратит своё существование, оставшись без научных институтов, и превратится в клуб с отличными стипендиями для членов.

 

Разумеется, были ученые, писавшие о кризисном состоянии страны и предлагавшие выход из этого кризиса, связанный с новой индустриализацией и техногенным рывком [24]. Эти материалы содержались в закрытом докладе Института системного анализа, обобщавшем результаты математического моделирования и компьютерных экспериментов «На пороге третьего тысячелетия, 1985 г.». Этот доклад был разослан десятку с лишним адресов, попал в руки М. С. Горбачёву, не был одобрен и роли в том, чтобы предотвратить капиталистическую революцию, не сыграл. Науку надо не только финансировать, но и слышать…

 

Академик И. Т. Фролов, занимавший пост главного редактора центральной партийной газеты «Правда», будучи членом Политбюро, настойчиво выступал со следующей идеей. Он считал необходимым сделать главной проблемой и академических исследований, и всей советской науки проблему человека. Это действительно было очень важно. В постиндустриальной фазе развития цивилизации не природа и не машины, а именно человек оказывается во главе угла.

 

Конечно, это было бы очень важно и для власти. Если бы лица, принимающие решения, знали состояние умов населения, то не было бы многих мер, реализованных в ходе перестройки, а, может быть, не было бы и самой перестройки.

 

В самом деле, численность членов КПСС в 1990 г. составляла 19 228 217 чел. [25]. Численность КПРФ, которая должна ориентироваться на левые лозунги, составляет менее 160 тыс. чел., то есть численность коммунистической партии уменьшилась более чем в 100 раз!

 

Обратная связь между субъектом и объектом управления, социальная рефлексия, важным элементом которой является философия, не сработала.

 

К сожалению, и для нашего Отечества, и для развития философской мысли в нашей стране произошло именно это. Диалог политики и философии в нашей стране столкнулся со многими серьезными препятствиями.

 

На мой взгляд, обращение к прошлому в этом фрагменте должно сопровождаться не запоздалым сожалением, а пониманием, как следует действовать дальше. Полученные учениками двойки надо исправлять, и никто за нас это не сделает.

 

Мир без людей

Ад – это другие.

Ж.‑П. Сартр «За закрытой дверью»

 
Если сравнить нынешний капитализм с тем, что описан в ленинской работе «Империализм как высшая стадия капитализма», то можно выделить два качественных отличия.

 

Первое – глобальные проблемы, касающиеся и богатых, и бедных, от которых невозможно откупиться.

 

В 2020 г. генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш заявил, что мир приближается к точке невозврата, что ситуация удивительно похожа на скачку четырех всадников апокалипсиса», описанную в Откровении Иоанна Богослова [26]:

 

«Первый всадник предстает в обличии высочайшей геополитической напряженности… Теракты безжалостно собирают новые жертвы, растет ядерная угроза… Больше людей вынуждены покинуть свои дома из-за войны и преследований, чем когда-либо после Второй мировой войны».

 

Он оказался совершенно прав. Международное право рухнуло. Президент США Дональд Трамп заявляет о необходимости присоединить к своей стране Гренландию независимо от мнения её жителей и Дании, которой она принадлежит, американский спецназ похищает президента Венесуэлы, а в результате 12‑дневной войны США и Израиля против Ирана за пару дней убивается 30 высших военных этой страны и около 20 ведущих физиков-ядерщиков. Под угрозой Куба и Канада. США действует по принципу «Мы делаем это, потому что можем».

 

Во-вторых, «рост средней мировой температуры продолжает бить рекорды. Миллионам видов живых существ в ближайшее время будет угрожать вымирание. Наша планета горит» [26]. Жители многих стран уже почувствовали, что погода вновь и вновь бьет рекорды прошлых столетий.

 

«Третий всадник – это глубокое и растущее глобальное недоверие… Как продемонстрировали буквально наши собственные доклады, два человека из трех живут в странах, где выросло неравенство. Снижается доверие к политическим институтам» [26].

 

Пропасть между богатыми и бедными сейчас остро чувствуется в России. По валовому внутреннему продукту (ВВП) на душу населения наша страна находится на 86‑й позиции. Тем не менее, за 2025 г. число долларовых миллиардеров увеличилось на 21 человека по сравнению с тем, которое было годом раньше, а их совокупное состояние увеличилось с $ 577 млрд до $ 625,5 млрд [27].

 

Четвертая угроза – «оборотная сторона цифрового мира… Технологический прогресс идет быстрее, чем наша способность ему соответствовать – или даже его осознавать… Несмотря на огромные блага, которые несут новые технологии, происходит злоупотребление ими для совершения преступлений, разжигания ненависти, распространения недостоверной информации, угнетения и эксплуатации людей, а также нарушения частной жизни» [26].

 

Второе качественное отличие состоит в том, что капитализму не нужны люди. В самом деле для основной части двадцатого века в странах капитала была желательна полная занятость. Чем больше людей работает, тем больше прибавочная стоимость и состояние капиталистов. Большие усилия были вложены в то, чтобы привлечь к работе и женщин. Но далее, как говорит диалектика, количество должно рано или поздно перейти в качество. И оно перешло.

 

В 1950‑е гг. создатель кибернетики Норберт Винер с тревогой писал о механизации производства. Машины могут освободить людей от тяжелой физической работы, но что освободившиеся работники будут продавать на рынке труда? Винер писал о необходимости глубоких социальных изменений.

 

Однако после промышленных революций начались цифровые, призвание освободить людей от рутинной умственной деятельности. Естественно, для выполнения прежней работы людей надо меньше. Арифметика проста. В сельском хозяйстве в ведущих странах работает около 2 % населения. Они кормят себя и всех остальных, в промышленности – 10 %, пусть в системе управления трудятся 13 %. На сферу обслуживания, не связанную с производством или управлением, приходится 75 %. Очевидно их и будут заменять компьютеры и системы искусственно интеллекта. Логика капитализма диктует именно это.

 

Приведем наглядный пример. Работник отдела кадров, нанимающий персонал, может поговорить с 40–50 людьми, а робот Вера, делает ту же работу с 1 600 людьми. Кроме того, её обслуживание стоит почти в 10 раз меньше, чем человека.

 

Другой пример. В 2024 г. был проведен первый конкурс красоты среди девушек, созданных искусственным интеллектом. Среди 1500 участниц победительницей стала представительница Марокко Кенза Лейли. Она имеет около 200 тыс. подписчиков в сети Instagram[1] и круглосуточно общается с ними на 7 языках. «Моей целью всегда было с гордостью демонстрировать марокканскую культуру». Кроме того, она обещает использовать свою известность для расширения прав женщин, решения экологических проблем и для рассказов о возможностях роботов [28].

 

Другими словами, Кенза выполняет работу небольшого информационного агентства.

 

Процитируем одного из ведущих специалистов в области искусственного интеллекта Кай-Фу Ли: «Океан глубокого обучения, осмысливая глобальную экономику, способен стереть с лица земли миллиарды рабочих мест на всех уровнях экономики: бухгалтеры, работники оборонных линий, операторы складов, учетчики складских запасов, контролеры качества, грузоперевозчики, средний юридический персонал и даже рентгенологи – это лишь несколько примеров…

 

Исходя из современных тенденций в области развития и внедрения технологий, я предполагаю, что в течение 15 лет искусственный интеллект, технически, сможет заменить 40–50% работников в США. Фактически люди начнут массово терять рабочие места, возможно, на десять лет позже, но я считаю, что дестабилизация рынков труда будет очень значительной и произойдет в ближайшее время.

 

В тандеме с безработицей будет усиливаться астрономически рост богатства в руках новых магнатов ИИ. Uber уже является одним из самых дорогих стартапов в мире, даже при том, что около 75 % денег с каждой поездки получает водитель [29, с. 31].

 

Русская литература прекрасно описывает жизнь и проблемы «лишних людей» – Онегина, Печорина, Базарова и многих других. Но если этих людей будут сотни миллионов или миллиарды? Каким будет общество в этом случае? Много лет я пытаюсь привлечь к этой проблеме гуманитариев – социологов, экономистов, демографов, политологов, но пока без большого успеха…

 

Наша цивилизация живет на потоке невосполнения природных ресурсов. Но у этих ресурсов есть одна неприятная особенность – они не восполняются. Пик открытия новых запасов нефти был пройден в 1956 г., с 1984 г. добыча превышает разведку. В Советском Союзе литр бензина был дешевле стакана газированной воды с сиропом, а сейчас? «Мир болен энергетической недостаточностью. Мир на “пике нефти” уже сегодня, мир на “пике угля и газа” к 2020 г. “Пик урана” (хотя тут все-таки выложим на стол козырные карты нашего ядерного “фокстерьера судного дня”) тоже ожидается уже в 2050 г.», – писалось в 2015 г. [30]. Но всё реально пошло гораздо хуже. Можно вспомнить, например, кризис добычи редкоземельных металлов, которых оказалось на удивление мало на Земле, и без которых не будет электроники.

 

Другими словами, если жить по-старому, по-капиталистически, то чем меньше будет людей на Земле, тем лучше. Это позволит оттянуть финал нашей цивилизации. При этом «опасные классы» надо держать в подчинении. Этот императив определяет очень многое, в том числе стратегию развития Запада и его философию.

 

Ленин писал, что в начале XX в. промышленный капитал уступает лидерство финансовому. Сейчас цифровой каптал оттесняет финансовый на вторую позицию. Сеть и СМИ объясняют людям, что надо покупать, что следует желать и как надо жить.

 

Отсюда следует новая социальная структура, к которой ведут сегодня мир:

«Высший уровень образуют крайне немногочисленные владельцы социальных платформ (и, во всё более близком будущем, – “цифровых экосистем”)…

На втором социальном уровне в обществе социальных платформ находятся специалисты (которых уже принято называть салариатом).

 

По всей вероятности, в новом обществе будут весьма жестко разделяться по своим правам, возможностям и общественному уважению, с одной стороны: специалисты, категорически необходимые социальным платформам («цифровым экосистемам»)… и для функционирования контролируемых ими обществ, (грубо говоря, специалисты по системам жизнеобеспечения) и, с другой стороны, специалисты во всех остальных, не столь необходимых сферах, зависимые в силу этого от тех или иных локальных проектов и потому находящиеся постоянно в более или менее неустойчивом положении…

 

На третьем социальном уровне – “на дне” общества находятся все остальные люди (прекариат или «новые опасные классы»), разобщенные, являющееся объектом манипулятивного управления и представляющие ценность для управляющей системы исключительно как генераторы “цифровых следов”.

 

Для удержания внимания и, соответственно, обеспечения контроля за ними социальные платформы… будут по-прежнему погружать их во всеобъемлющий “кокон комфорта”, исключающий в силу самого наличия комфорта их развитие (и, соответственно, надежно обеспечивающий их неуклонную, хоть и постепенную деградацию) в силу отсутствия действенных стимулов к нему» [31, с. 76–77].

 

Возникает вопрос, есть ли сейчас технические средства для того, чтобы реализовать политику «Разделяй и властвуй» в рамках Запада или всего человечества? Эти возможности есть и компьютерные системы играют в их воплощении огромную роль!

 

Организатор и руководитель Всемирного экономического форума в Давосе Клаус Шваб и силы, поддерживающие его, настойчиво продвигают стратегию Четвертой промышленной революции. В книге, посвященной ей, он пишет: «Принимая во внимание различные определения и научные доводы, используемые для описания первых трех промышленных революций, я считаю, что сегодня мы стоим у истоков четвертой промышленной революции. Она началась на рубеже нового тысячелетия и опирается на цифровую революцию. Её основные черты – это “вездесущий” и мобильный Интернет, миниатюрные производственные устройства (которые постоянно дешевеют), искусственный интеллект и обучающие машины» [32, с. 16].

 

О целях этой революции позволяют судить и переломные моменты, которые по замыслу стратегов Давоса и привлеченных ими экспертов человечество должно пройти до 2025 г. Дата здесь не принципиальна – обычно футурологи преуменьшают характерные времена, через которые должны произойти планируемые измерения. Обратим внимание на некоторые из них:

– «10 % людей носит одежду, подключенную к сети Интернет;

– 90 % людей имеют возможность неограниченного и бесплатного (поддерживаемого рекламой) хранения данных;

– 1 триллион датчиков, подключенных к сети Интернет;

– первый робот-фармацевт в США;

– 10 % очков для чтения подключены к сети Интернет;

– 80 % людей с цифровым присутствием в сети Интернет;

– первое правительство, заменяющее перепись населения источниками больших данных;

– первый имеющийся в продаже имплантируемый мобильный телефон;

– 90 % населения используют смартфоны»,

– 90 % населения имеют регулярный доступ к сети Интернет;

– беспилотные автомобили составляют 10 % от общего числа автомобилей на дорогах США;

– 30 % корпоративный аудиторских проверок проводит ИИ;

– правительство впервые собирает налоги при помощи цепочки блоков (технологии блокчейн);

– более 50 % домашнего интернет-трафика приходится на долю приложений и устройств;

– превышение количества поездок/путешествий на автомобилях совместного пользования над поездками на частных автомобилях;

– первый город с населением более 50 000 без светофоров;

– 10 % всемирного внутреннего валового продукта хранятся по технологии цепочки блоков (технологии блокчейн);

– первый ИИ-робот в составе корпоративного совета директоров» [32, с. 39–40].

 

Подводя итог, можно сказать, что это не промышленная революция, а переход к гораздо более жесткому социальному контролю, чем в настоящее время, над салариатом и прекариатом. Человек в результате этих мер становится «прозрачным», наблюдаемым, а, значит, гораздо лучше управляемым, чем сейчас.

 

Но может быть, это далеко от реальности, с которой мы можем столкнуться? К сожалению, нет. Вспомним COVID-19. Режим «самоизоляции», остановка производства, разрыв торговых связей между странами, пустые автобусы в городе, школы и университеты, переведенные на «дистанционку». На январь 2025 г. было зарегистрировано свыше 777 млн случаев заболевания по всему миру и подтверждено более 7 млн летальных исходов [33]. Эта эпидемия показала, что современные электронные системы вкупе с действиями власти уже позволяют преобразить реальность. В книге К. Шваба и Т. Маллерет, изданной в середине 2020 г. «КОВИД-19: Великий сброс» рассказано о желаемых переменах. Главная мысль этой книги: то, что произошло в эпоху COVID-19 – это вход в «новый капитализм» и вернуться обратно уже не удастся. Приведем несколько цитат из этой замечательной работы, определяющей вектор перемен.

 

«Мы должны немедленно запустить “Великую перезагрузку”. Это – насущная необходимость. Неспособность побороться с глубоко укоренившимися болезнями наших обществ и экономик упрочит риск того, что рецидив болезни повлечет за собой сильные потрясения, конфликты и даже революции…

 

Чем больше демографический рост, тем выше риск пандемий…

 

Если демократия и глобализация будет расширяться, то национальному государству места не останется…

 

Формируется “новая нормальность”, радикально отличная от той, которую мы понемногу оставили сзади. Многие наши убеждения и догадки, как может или должен выглядеть мир, разрушатся.

 

Чтобы положить конец пандемии, необходимо создать всемирную сеть цифрового контроля…

 

До 2025 г. может быть автоматизировано до 86 % рабочих мест в ресторанах, 75 % рабочих мест в торговле и 59 % в отраслях развлечения» [34].

 

Логика Шваба и давосского форума полностью соответствует прогнозу французского социолога, публициста и политика Жака Аттали, назвавшего время до середины XXI в. эпохой гиперконтроля. Это время определяется огромным желанием владельцев цифровых платформ «всё изменить, ничего не меняя» и уменьшить количество претендентов на реальную власть, умноженном на растущие возможности компьютеров, социальных сетей, искусственного интеллекта. Аттали пишет: «Наблюдение – модное словечко грядущих времен. Наступает время гиперконтроля… Датчики и миниатюрные камеры на всех общественных и частных территориях, в офисах и местах отдыха, даже в мобильных устройствах начнут следить за приездами и отъездами. Уже сейчас телефон позволяет не только общаться, но и отслеживать объекта. Посредством биометрических технологий (отпечатки пальцев, радужная оболочка глаза, формы рук и лица) будут наблюдать за перемещениями путешественников, работников, потребителей. Контроль за состоянием здоровья тела, души или качества продукции станет осуществляться с применением многочисленных аналитических машин.

 

Ничего не удается держать в секрете, больше не останется причин для скромности и скрытности. Все будут знать всё обо всех…

 

Компании будут диктовать людям, как жить: что есть и знать, как защищаться, производить и потреблять. Они станут наказывать курильщиков, пьяниц, лиц, страдающих ожирением, безработных, незащищенных, агрессивных, рассеянных, опрометчивых, растяп, мотов» [35, с. 176–178].

 

Какой же должна быть философия в этом странном мире? Пожалуй, здесь уместна аналогия со сказкой Христиана Андерсена «Снежная королева». В ней злой тролль сделал зеркало, «в котором всё доброе и прекрасное уменьшалось донельзя, всё же негодное, безобразное, напротив, выступало ещё ярче, казалось ещё хуже». Зеркало разбилось: «Миллионы, биллионы осколков наделали, однако, ещё больше бед чем само зеркало. Некоторые из них были не больше песчинки, разлетелись по белу свету, попадали, случалось, людям в глаза и там так и оставались. Человек же с таким осколком в глазу начинал видеть всё навыворот или замечать в каждой вещи лишь дурные стороны – ведь каждый осколок сохранял свойство, которым отличалось самое зеркало» [36, с. 5].

 

Есть две стратегии. Первая связана с тем, чтобы попытаться вернуть целостный, объективный взгляд на реальность и сделать шаг вперед. Вторая, напротив, ориентирована на то, чтобы «кусочек зеркала» оставался в душе у каждого, помогал ему примириться со своей реальностью и показывал бессмысленность и бесполезность совместных действий. Естественно, власть при капитализме ориентирована на второй вариант, на торможение социального, технологичного, научного развития общества. Отсюда кризис в образовании во многих странах Запада. Налицо и переориентация науки от крупных фундаментальных проблем к частным прикладным задачам.

 

Первый путь, например, отстаивает Ален Бадью в «Манифесте философии», опубликованном в 1989 г. Его взгляд оптимистичен: «Я не только утверждаю, что философия сегодня возможна, я утверждаю, что по форме её возможность не есть преступление через некий конец. Напротив, предстоит разобраться, что означает сделать ещё один шаг. Всего один шаг. Шаг в современную конфигурацию, ту, что со времен Декарта связывает условия философии с тремя узловыми понятиями, каковыми являются бытие, истина и субъект» [37, с. 13].

 

Бадью настаивает на целостности философии: «Итак, мы заявляем, что имеется четыре условия философии, причем изъян даже в одном из них ведет к её рассеиванию, точно так же как их совокупное появление обусловило её возникновение. Эти условия суть: матема, поэма, политическое изобретение и любовь» [37, с. 15–16]. Он прав – мы имеем дело с многолетним кризисом философии науки, с тем, что философское учение не берет на себя методологическую функцию и не считает нужным это делать. Мне довелось участвовать в работе редакционной коллегии журнала «Интегративные исследования культуры», и эта деятельность привела к выводу, что отечественная культурология находится в зачаточном состоянии. Она не может очертить стратегию действий в этой важной области. Философии трудно отказаться от стремления быть вместе с элитой или контрэлитой. «Любая власть от Бога, а искусство всегда при власти», – заявлял известный российский режиссер. Психология, социология, душа, отношения людей по-прежнему очень далеки от тем, которые обсуждают большинство философов. Люди не нужны современному капитализму. Отсюда и множество полов, и осмеивание традиционных ценностей, и пропаганда одиночества.

 

Бадью определяет философию как «недейственную истинность при условии действительности истинного». «Истина парадоксальна тем, что она одновременно и внове, следовательно – нечто редкостное, исключительное, и, затрагивая само бытие того, истиной чего является, наиболее прочна, наиболее, говоря онтологически, близка к исходному положению вещей…

 

Специфическая идея философии – предложить единое понятийное пространство, в котором обретает своё место наименование событий, служащих отправной точкой истинностных процедур» [37, с. 16–17]. К сожалению, Ален Бадью оказывается «бунтующим одиночкой», а «Манифест», – гласом вопиющего в пустыне.

 

Пост модерн обширен и многогранен. В нем есть много игрушек, чтобы отвлечь человека от смыслов, ценностей, насущных вещей, определяющих его реальность. Однако среди картинок этого калейдоскопа можно обратить внимание на несколько наиболее близких к цифровой реальности.

 

Одна из них – концепция философа, постмодерниста, культуролога и социолога Жана Бодрийяра. Ключом к этой концепции является эпиграф к его последней книге «Симулякры и симуляция» – путеводителю по океану лжи, в котором, по его мысли, мы живем. Эпиграф звучит так: «Симулякр – это вовсе не то, что скрывает собой истину, – это истина, скрывающая, что ее нет. Симулякр есть истина. Элезиаст» [38, с. 5].

 

Он вводит ключевое для его теории понятие гиперреального: «Абстракция сегодня – это не абстракция карты, копии, зеркала или концепта. Симуляция – это уже не симуляция территории, референциального сущего, субстанции. Она – порождение моделей реального без оригинала и реальности: гиперреального. Территорию больше не предшествует карте и не переживает ее. Отныне карта предшествует территории – прецессия симулякров, именно она порождает территорию…» [38, с. 5–6]. Интернет, социальные сети, компьютерные игры, средства массовой информации, – ворота, через которые к нам может прийти симуляция. В этой сфере было множество точек бифуркации и качественных скачков. Например, один связан с устройствами, позволяющими легко переключать телевизор с программы на программу, и выбирать образ реальности, который нам сейчас нравится.

 

«Что есть истина?», – спрашивал Понтий Пилат у Христа. У современного человека, окруженного множеством электронных устройств, возникает ещё более общий вопрос: «Что есть реальность?». Один из комментаторов постмодерна пишет: «Мир вокруг, как прежде, являет нам себя, однако мы перестали понимать, что, почему и как. Именно с такого непонимания, незнания, недоверия, как пишет Лиотар, и начинается движение мысли в ситуации постмодерна. Эта мысль представляет собой новое начало – во всей своей парадоксальности» [39, с. 28]. Одним из «пророков понимания», конца философии является Жан-Франсуа Лиотар: «Мы дорого заплатили за ностальгию по целому и единому, по примирению понятийного и чувственного, по прозрачному и коммуникабельному опыту. За всеобщим пожеланием расслабиться и успокоиться мы слышим глас желания снова начать террор, довершить фантазм, мечту о том, чтобы схватить и откинуть в своих объятиях реальность. Ответ на это такой: война целому, будем свидетельствовать о непредставленном, активизировать распри, спасть честь имени» [40, с. 323].

 

Борьба с «большими нарративами» означает отказ от науки, от истории, от культуры.

 

Масштаб впечатляет. Жак Деррида – основатель «философии деконструкции» – утверждает: «Нет ничего кроме текста». Его подход направлен на то, чтобы вообще уничтожить процесс создания текстов, осознавая, что всё написанное будет ложью. Этот мыслитель доказывает, что тексты обладают скрытой идеологией и опираются на метафизические предпосылки, а поэтому не заслуживают внимания.

 

Стратегии, определяющие пути развития Запада, добились своей цели – они добились от своих философов отказа от попыток ответить на вечные кантовские вопросы и на главный из них: «Что есть человек».

 

Политики Запада превратили философское сообщество в самодостаточную секту, не имеющую отношения к науке, обществу и культуре. Впрочем, это совершенно не мешает одним членам своеобразной секты обсуждать то, что сделали другие.

 

Удивительным образом всё это напоминает то, что Мефистофель говорил Ученику, явившемуся к Фаусту:

Иль вот: живой предмет желая изучить,

Чтоб ясное о нем познанье получить,

Ученый прежде душу изгоняет,

Затем предмет на части расчленяет

И видит их, да аль: духовная их связь

Тем временем исчезла, унеслась!»

(перевод Б. Л. Пастернака)

 

Продолжение следует. Трансгуманизм и искусственный интеллект

Самая опасная в мире идея – это трансгуманизм… стремление
освободить человечество от биологических ограничений,
взять под контроль эволюционный процесс
и перейти на новый этап развития.

Ф. Фукуяма

 

Ничто человеческое мне не нужно.

М. Батин о транслюдях

 
Мир развивается, и ему нужны новые грезы и для салариата, и для прекариата, который нужно удивлять и забавлять, чтобы и далее держать в «коконе комфорта».

 

На XXV юбилейном Всемирном Философском конгрессе, проходившем в Риме в 2024 г. под девизом «Философия, ломающая границы», 20 секций были посвящены трансгуманизму и ни одной гуманизму. Превращение в субъектов компьютерных программ, реализующих искусственный интеллект (ИИ), «улучшенных людей», химер и прочих «нечеловеческих сущностей» находится в центре внимания мирового философского сообщества и Института философии в Москве (ранее принадлежавшего Академии наук до 2013 г., когда её лишили институтов).

 

О сверхчеловеке грезил Ницше: «Человек – это канат, протянутый между животным и сверхчеловеком, это канат над пропастью». Трансгуманизм – это естественная ступенька на лестнице, ведущей вниз, в логике деидентификации, характерной для либерального проекта: идеология свободы → свобода от религии → свобода от науки → свобода от государства → свобода от гражданства → свобода от социума → свобода от семьи → свобода от пола → расчеловечивание [41].

 

Путь вверх для человечества был связан с развитием самоорганизации. Представленные выше ступеньки – это путь вниз, к атомизации… Аристотель говорил, что человек вне общества есть либо бог, либо зверь. Здесь мы имеем путь к зверю.

 

К сожалению, это мировой тренд. Одним из бестселлеров последнего десятилетия стала книга израильского историка Юваля Харари «Homo Deus» (человек-бог). Он пишет, что человечество одержало победу над главными угрозами прошлого – голодом, мором и войнами, и это открывает ему путь к новым рубежам – бессмертию, счастью и божественности, к выходу человека на уровень бога. Он ясно представляет предлагаемую утопию: «Подобно тому как результатом промышленной революции стало возникновение рабочего класса, так следующая масштабная революция создает класс неработающий, бесполезный.

 

Обращение человека с животными дает достаточное представление о том, как в будущем усовершенствованные люди будут поступать со всеми остальными.

 

Демократия и свободный рынок рухнут, когда Google и Facebook[2] будут знать нас лучше, чем знаем себя мы сами, власть, полномочия и компетенции перейдут от живых людей к сетевым алгоритмам.

 

Люди не будут противостоять машинам – они сольются в единой целое» [7, с. 497]. Мотивы Ницше очевидны. Но самое удивительное состоит в том, что то, что одним людям кажется волнующей утопией, к которой следует идти и идти, другие воспринимают как жуткую антиутопию. Наглядный признак бифуркации общественного сознания, которое у нас на глазах раздваивается.

 

Чтобы люди шли туда, куда хотят «новые прогрессоры», их надо напугать. Именно это стремятся сделать известные российские трансгуманисты, – Алексей Турчин и Михаил Батин. «Основная дилемма будущего будет ли достигнуто физическое бессмертие людей или произойдет глобальная катастрофа? Причина этой дилеммы в том, что технический прогресс открывает настолько большие возможности, что они могут привести как к очень хорошим, так и к очень плохим результатам.

 

Под физическим бессмертием мы понимаем неограниченное существование и реализацию интересов личности, а под глобальной катастрофой событие, приводящее к гибели всего человечества.

 

Главный вопрос футурологии – будет ли создан превосходящий человека искусственный интеллект (ИИ), и если да, то когда? Этот вопрос является основным, поскольку ответ на него окажет определяющее влияние на вероятность глобальных рисков и на перспективы бессмертия человечества» [42, с. 5].

 

В этих рассуждениях мы видим подмену тезиса – не умея разобраться с проблемами человечества и человека, мыслители берутся за обсуждение гипотетических сущностей, заметая нынешние проблемы в дальний угол.

 

Идея бессмертия широко обсуждается и в России. Известный писатель, публицист, автор концепции «динамического консерватизма» Александр Андреевич Проханов пишет: «Идея бессмертия уже заявлена западными трансгуманистами – это идея бессмертия для одиночек, для нескольких аристократических богатых семей. Но русская философия породила Николая Федорова, который предлагал бессмертие, воскрешение из мертвых для всех. Сегодняшняя Россия возвращается к Николаю Федорову, и она готова воспринять эту великолепную, восхитительную, мистическую и очень рациональную идею» [43].

 

Эту логику продолжает известный российский политолог С. Е. Кургинян: «Знаете, кто сейчас занялся по-настоящему проблемой бессмертия? А также проблемами именно человеческого бессмертия? Американцы, вот кто. И понятно почему сверхдержава, пусть и неблагополучная, осталась сверхдержавой, не может этим не заниматься на свой манер. Кто сейчас является интеллектуальным локомотивом подобных занятий? Конечно же господин Тиль, опекун вице-президента Вэнса, фигура, крайне близкая к Трампу» [44].

 

Утопии играют много ролей. Одна из них – отвлечь от реальных проблем, которые надо решать здесь и сейчас, от выбора вектора развития в контексте обозримого будущего. Но именно этого и хотят многие западные политики. Политика начинает и уверенно выигрывает у многого и у многих. В том числе у философии.

 

Есть и ещё один момент. Мы редко говорим о мечтах, которые исполнились. Фауст просил у Мефистофеля вторую молодость, чтобы узнать другую сторону жизни. Ученые, инженеры, медики справились с этой задачей. За прошлый век средняя ожидаемая продолжительность жизни людей во многих странах увеличилась вдвое. Где же эта «вторая жизнь»? В компьютерах, социальных сетях, играх, смартфонах. Стоит разобраться, как проводить время «в бессмертии».

 

Мир всё чаще вспоминает об искусственном интеллекте, это не случайно. Для капитала это возможность избавиться от множества работников, а освободившихся «посадить на скромный паек», который капитал сочтет уместным. Это прямой путь к формированию той социальной структуры, которую мы обсудили. Но это не всё. Смартфоны часто называют «мозг на вынос». Большие языковые системы, такие как Chat GPT, в своём развитии могут пойти гораздо дальше. Представьте себе, что у вас на запястье не часы, а помощник с мозгом нобелевского лауреата. Действительно, психологи определяют коэффициент интеллектуальности IQ, прося за ограниченное время решить набор достаточно простых задач. В среднем у людей он составляет около 100, лишь 2 % населения Земли имеют IQ выше 132. У нобелевских лауреатов он обычно находится в диапазоне 140‑150. У ряда систем ИИ он лежит в интервале 150‑160.

 

В этой новой ситуации есть и плюсы, и минусы. Начнем с минусов. Один из главных – кризис идентичности. ИИ вывел технологии подделки на новый, гораздо более высокий уровень. Вспомним успехи пранкеров. Они добиваются успехов и беседуют с первыми лицами несмотря на все усилия охраны этих лиц. Подделка документов, телефонных звонков, видео, голоса, знание контекста, побуждающего доверят собеседнику. По оценке экспертов, число компьютерных преступлений в России превысило число обычных. При этом виновных находят только в одном случае из пяти. Согласитесь, это немного… Все громче звучат голоса специалистов, предлагающих создать специальную государственную структуру для защиты людей и организаций от компьютерных угроз. Кому и в какой степени верить?

 

Высокие технологии, в первую очередь, осваивают и используют криминал и силовые структуры. Успехи криминала здесь очевидны. Это проблема стала очень острой в контексте развития компьютерной реальности. То же касается курсовых и дипломных работ, научных статей и публицистики, живописи, музыки и многого другого, результатов исследований и наблюдений. ИИ прекрасно сочиняет речи и статьи в поддержку или опровержении заданного тезиса… Всё это разрушает социальную самоорганизацию, делает человека намного более доступным для пропаганды, агитации, рекламы, манипулирования.

 

Иногда социологи говорят, что Франклина Рузвельта выбрали и активно поддержали благодаря новой технологии – радио. Джона Кеннеди – благодаря телевидению. Дональда Трампа в первый раз избрали во многом благодаря интернету, социальным сетям и чат-ботам. Бот – это компьютерная программа, которая автоматически выполняет действия, на которые настроена. ИИ позволяет легко определить, кто и как, скорее всего будет голосовать. Борьба идет за неопределившихся. С ними за две-три недели и начинают работать боты, учитывая индивидуальные особенности таких избирателей. Если обратиться к голосующим раньше, то оппоненты отреагируют, если позже, то заданные установки, скорее всего «не усвоятся» у избирателя и он поймет, что им манипулируют. Компьютерное пространство становится ключевым полем борьбы политических сил…

 

ИИ преображает программную индустрию. В 2023 г. 1190 IT-компании сократили 209 тыс. работников, в 2024 г. – около 300 тыс. По данным компании Statista рынок ИИ в 2030 г. вырастет до $ 1,84 трлн: «Оголтелые поклонники ИИ-сервисов заявляют, что искусственный интеллект уже может работать не хуже художников, музыкантов, фотографов, журналистов, юристов и представителей многих других профессий. Но программисты и прочие IT-специалисты попали под прицел роботизации одними из первых» [45, с. 28]. Пока роботы находятся на уровне начинающих программистов, но прогресс в этой сфере происходит очень быстро. Уже сейчас студенты соответствующего факультета Высшей школе экономики разбились примерно на две равные группы. Одни считают, что за них долен работать ИИ, а им остается разобраться, что же он сделал, чтобы потом растолковать это преподавателю. Другие считают, что надо самим учиться программированию…

 

Понятно, что ИИ может взорвать всю систему образования. Недавно мой знакомый обратился к учителю с вопросом, почему тот не проверяет задания, которые дает ученикам: «Какой толк проверять? Они всё равно из сайта «Готовые домашние задания»» всё спишут», –услышал я в ответ.

 

Медицинская энциклопедия не заменяет врача и искусственный интеллект, который можно сравнить с огромной библиотекой, – тоже. Это приходится объяснять всё чаще.

 

В том, что касается плюсов можно обратиться к притчам. В русской былине Илья Муромец, прочитав на камне, что ждет его при движении по каждой дороге, проехал по всем трем. Произошедшее оказалось совсем не таким, как было написано на камне, но богатырь успешно справился со всеми проблемами.

 

В индийских сказках картина обратная. Не поверив предсказанию, которое оказалось совершенно правильным, герой оказывается вовлечен во множество суровых испытаний. Он не раз жалеет, что не отнесся к полученному прогнозу всерьез…

 

В конце концов, мы опять сталкиваемся с проблемой человека. Именно мы определяем, какие вопросы следует задавать. Наше отношение к полученному ответу определяет дальнейшее. Понимание ограничений той сущности, к которой обратились, помогает оценить полученный совет.

 

Приведу простой пример, показывающий, что дела обстоят именно так. Медицинское образование – вещь очень серьезная. Бывалые студенты характеризуют его так: «Три года крематорий, три года – санаторий». Чтобы сдать анатомию после первого семестра надо выучить ответы на 3 тыс. вопросов. Однако, судя по учебникам, диагностика ряда заболеваний требует учета 1,2‑1,5 тыс. факторов. Но любой психолог скажет, что это невозможно, – в нашей голове «помещается» не более 5‑7 переменных, которые можно учесть, принимая решения. Как же выдающиеся врачи справляются с этой проблемой, получая отличные результаты во многих сложных ситуациях?

 

В своё время в Институте прикладной математики АН СССР активно занимались математической медициной и поставили перед собой этот вопрос. Инициатор этих работ академик И. М. Гельфанд направлял своих сотрудников в клиники, чтобы они разобрались, как же врачи действуют на самом деле. Казалось бы, что проще – спроси доктора и он всё расскажет. Однако в этом случае обычно вместо того, чтобы дать ответ, он начинает читать лекцию или пересказывать лекцию, которую в своё время читали ему. Дело в том, что наши действия и связанная с ними рефлексия «проходят по разным ведомствам». Тренеры, спортсмены и преподаватели это прекрасно понимают. Как быть?

 

Математики придумали «диагностические игры». Имея дело с конкретной историей болезни перед глазам, они отвечают на вопросы врача, записывают эти вопросы, дают ответы и фиксируют момент, когда диагноз врачу ясен, он готов назначить лечение.

 

Что же происходит? Врач стремится уяснить ситуацию, в которой находится больной. Именно её и характеризуют те 5‑7 факторов, которые под силу запомнить человеку. Именно их выбор и отражает накопленный им профессиональный опыт.

 

В математике это называется задачей распознавания образов. Предъявляется ситуация, которую надо сопоставлять одной из тех, что имеется в каталоге. Именно эту задачу и умеет решать ИИ, просто у него каталог существенно больше, чем у человека. Как в поговорке «Дают – бери, бьют – беги». Распознавание образов и заключается в том, чтобы разобраться, когда «дают», а когда «бьют».

 

«Подсмотрев» диагнозы выдающихся врачей, их логику, математики могут составить соответствующие программы, тем самым сделать опыт блестящих профессионалов достоянием многих других врачей.

 

После постановки диагноза задача становится проще. Исходя из состояния пациента и набора доступных лекарств и процедур, можно выбрать средства и технологии лечения. Вплоть до следующей точки бифуркации, когда надо будет оценивать следующую ситуацию и действовать похожим образом.

 

Казалось бы, можно обратиться к статистике, и она поможет. Однако в случае редких опасных заболеваний ее нет, и приходится иметь дело с диагностическими играми. Этот подход оказался очень эффективным, – он позволил вдвое или втрое уменьшить смертность от ряда опасных заболеваний [46].

 

Есть ещё одна проблема, которую можно назвать «парадокс советчиков». «Всевидящий и всезнающий ИИ» дает врачу или руководителю совет или указание, как надо действовать, учитывая объем информации, недоступный человеку. Однако тот, кому посоветовали во многих случаях не может действовать так и нести ответственность за своё решение, если не понимает совета и логики, которой следует машина. Ему следует либо считать себя придатком вычислительной системы, выполняющим ее указания, либо действовать, исходя из своего понимания ситуации. И очень часто это нелегкий выбор…

 

ИИ меняет взгляд на мир, наше мировоззрение. Казалось бы, ученые нашли отменную технологию, позволяющую людям жить лучше и больше. Однако тут возникает социальный контекст – философии тоже надо привыкать к междисциплинарности. Чтобы врач знал о своих возможностях эта технология должна войти в образовательное пространство. Это не просто. Врачи утверждают, что часто выпускники медицинских вузов не знают и необходимого… При капитализме в этой сфере возникает жесткая конкуренция, а вместе с ней и желающие такие технологии «закрыть» или «забыть». Наконец, всё это оказывается в лапах организационных структур. Их стремление тормозить новое для того, чтобы «стричь купоны» со старого, куда уже вложены средства, очевидно.

 

С ленинских времен логика монополий и организаций, которые их обслуживают, не изменилась, и здесь возникает социальный контекст ИИ, который начали всерьез исследовать [47].

 

В одной из недавних работ пишется о необходимости сделать не технологические, а политические шаги, направленные на то, чтобы ИИ занял то место, которое общество готово ему предоставить: «ИИ в основном заместил хозяев, то есть управляющих, а не слуг – рабочие нужны (и всегда будут нужны) в одной стороны, чтобы производить данные, и значения для ненасытных конвейеров ИИ и его глобальных монополий, а с другой стороны, чтобы обслуживать вычислительную машину, фильтруя контент, проверяя безопасность, бесконечно оценивая и оптимизируя… По настоящему критическая интервенция должна бросить вызов гегемонистской позиции ИИ, как уникального «хозяина» коллективного разума» [48, с. 56].

 

И вновь философия ИИ ведет нас от технологического к социальному. Многие специалисты признают, что роботы многое делают быстрее, лучше, точнее, чем человек, и часто справляются с тем, что человеку не под силу. Место страны в мировом промышленном и экономическом пространстве определяется тем, насколько эффективны применяемые в ней роботы, и много ли их.

 

Давайте посмотрим на цифры, характеризующие число роботов на 10 тыс. работающих. Южная Корея – 1 012, Сингапур – 730, Германия – 415, Япония – 397, Китай – 392, Швеция – 343, Гонконг – 333, Швейцария – 296, Тайвань – 292, США – 282 [49]. Данные по России в разных источниках противоречивы, но в любом случае речь идет о нескольких десятках.

 

Какой же мы хотим видеть нашу страну в обозримом будущем? Каким будет её место в мировом разделении труда? Конечно, эти вопросы выходят за философские рамки, но без ответов на них дела не сдвинутся с места…

 

Есть и ещё один фактор – временной. С десяток-другой лет назад Японское правительство поставило перед своими учеными и инженерами задачу создать танцующих роботов. Специалисты, с которыми нам довелось тогда говорить, объясняли, что это очень сложно, а, может быть, и невозможно, – нужно сочетание быстрых и медленных движений в механических и электронных системах. Японские исследователи справились с задачей, появились большие неуклюжие создания, которые двигались достаточно медленно, но, тем не менее… танцевали.

 

И вот недавнее сообщение о результатах работы ученых из университета Карнеги-Милона (США). Созданная ими система ИИ позволяет роботам обучиться по многочисленным симуляциям задач в виртуальном мире, а не в реальности. Платформа запускает одновременно до 100 тыс. симуляций. Это ускоряет процесс обучения в 430 тыс. раз. За один час симуляций работы получают опыт, эквивалентный десяти годам тренировок [50]. Мы вступаем в новую реальность.

 

Роботы пока дороги. И не проще ли нанять множество гастарбайтеров, чтобы заменить одного робота? В ряде стран думают, что не проще. «Ведь китайцы как-то же находят деньги на установку своих 275 тыс. роботов в год! Секрета тут нет. Базовая процентная ставка поддерживает Народным банком на уровне 3 %, и с 2013 г. снизилась почти в 1,5 раза. Но главное – китайская массовая роботизация стала результатом многолетних прямых и косвенных государственных субсидий в цифровизацию промышленности» [51, с. 7].

 

И здесь философия, мировоззрения, политика и стратегия развития компьютерной реальности. Мы находимся в точке бифуркации. Знание – власть. Нам доступно гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

 

Список литературы

1. Субботин А. А. Фрэнсис Бэкон и принципы его философии // Бэкон Ф. / Сочинения в 2-х томах. Т. 1 – М.: Мысль, 1971. – С. 5–56.

2. Фролов И. Т. Новый гуманизм // Судьба России: Последние статьи, интервью, выступления / Под ред. Г. Л. Белкиной, ред.-сост. М. И. Фролова. – М.: КАНОН+, 2023. – С. 194–204.

3. Фролов И. Т. Академик И. Т. Фролов: «Горбачев был слишком самоуверен» // Судьба России: Последние статьи, интервью, выступления / Под ред. Г.Л. Белкиной, ред.-сост. М.И. Фролова. – М.: КАНОН+, 2023. – С. 47–52.

4. Платон // Википедия – свободная энциклопедия. – URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Платон (дата обращения 15.01.2026).

5. Капица С. П., Курдюмов С. П, Малинецкий Г. Г. Синергетика и прогнозы будущего. Книга 2: Образование. Демография. Проблемы прогноза. – М.: URSS, 2020. – 384 с.

6. Иванов В. В., Малинецкий Г. Г. Россия: XXI век. Стратегия прорыва. Технологии. Образование. Наука. – М.: URSS, 2024. – 304 с.

7. Харари Ю. Н. Homo Deus: Краткая история будущего. / Пер. с англ. А. Андреева. – М.: Синдбад, 2018. – 496 с.

8. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования / пер. с англ. под ред. В. Л. Иноземцева. Изд. 2-е.– М.: Academia, 2004. – 788 c.

9. Кастельс М. Власть коммуникации / Пер. с англ. Н. М. Тылевич, А. А. Архиповой. – 2-е изд. – М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2017. – 519 с.

10. Гурова Т., Полунин Ю. Наступление «синих воротничков» (часть статьи из журнала Эксперт) // Мировой кризис – хроника и комментарии. – URL: https://worldcrisis.ru/crisis/2583062 (дата обращения 15.01.2026).

11. Хакен Г. Синергетика / пер. с англ. В. И. Емельяновой, под ред. Ю. Л. Климонтовича, С. М. Осовца. – М.: Мир, 1980. – 408 с.

12. Сноу Ч. П. Две культуры и научная революция // Портреты и размышления. Эссе. Интервью. Выступления / Пер. с англ. Д. М. Урнов, М. П. Тугушева. – М.: Прогресс, 1985. – С. 195–226.

13. Малинецкий Г. Г. Синергетика – новый стиль мышления: Предметное знание, математическое моделирование и философская рефлексия в новой реальности. – М.: URSS, 2022. – 288 с.

14. Ленин В. И. Империализм как высшая стадия капитализма // Избранные произведения в 4-х т. Т. 2. – М.: Политиздат, 1986. – С. 1–95.

15. Weizsäker E. U., Wijkman A. Come On! Capitalism. Short-termism, Population and the Destruction of the Planet. A Report to the Club of the Roma. – NY: Springer Nature, 2018. – 220 p.

16. Корсаков С. Н. Современный мир и уроки советского марксизма: Проблемы путей выхода России и человечества из исторической «ямы» // Альтернативы. – 2025. – № 3. – С. 39–79.

17. 88 – столько дней в году люди в среднем проводят за телефоном // Цех – чтение для тех, кто много работает. – URL: https://zeh.media/novosti/1783592-88–stolko-dney-v-godu-v-srednem-provodyat-lyudi-za-telefonom (дата обращения 15.01.2026).

18. Черток Б. Е. Космическая эра. Прогноз до 2101 года // 2-я Российская мультиконференция по проблемам управления, 14-16 октября 2008 г., Санкт-Петербург. – СПб.: ЦНИИ «Электроприбор», 2008. – С. 4–11.

19. Переслегин С. Возвращение к звездам: Фантастика и эволюция. – М.: АСТ МОСКВА; СПб.: Terra Fantastica, 2020. – 570 с.

20. Переслегин С. Б. Самоучитель игры на мировой шахматной доске. – М.: АСТ; СПб.: Terra Fantastica, 2005. – 619 с.

21. Челпанов Г. И. Учебник логики. – М.: УРСС, 2025. – 272 с.

22. Андропов, Юрий Владимирович // Википедия – свободная энциклопедия. – URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Юрий_Владимирович_Андропов (дата обращения 15.01.2026).

23. Философские и социальные проблемы науки и техники: Материалы IV Всесоюзного совещания (1987 г.) / отв. ред. и сост. Г. Л. Белкина. – М.: СФК-офис, 2018. – 232 с.

24. Геловани В. А., Бритков В. Б., Дубовский С. В. СССР и Россия в глобальной системе (1985-2030): Результаты глобального моделирования. (С полным текстом закрытого доклада ВНИИСИ «На пороге третьего тысячелетия», 1995 г.). – М.: УРСС, 2025. – 320 с.

25. Численный состав КПСС // Время СССР. – URL: https://sovtime.com/kpss/chislennyij-sostav-kpss/ (дата обращения 15.01.2026).

26. Генсек ООН возвестил о четырех угрожающих миру «всадниках апокалипсиса» // Новости в России и мире – ТАСС. – URL: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/7582237 (дата обращения 15.01.2026).

27. 146 миллиардеров России. Рейтинг Forbes – 2025 // Forbes.ru | Главное о миллиардерах, бизнесе, финансах, инвестициях в России и мире. – URL: https://www.forbes.ru/milliardery/535280-146-milliarderov-rossii-rejting-forbes-2025 (дата обращения 15.01.2026).

28. ИИ-модель из Марокко стала первой цифровой королевой красоты // Новость России и мира сегодня – Коммерсантъ. – URL: https://www.kommersant.ru/doc/6821317 (дата обращения 15.01.2026).

29. Ли К.-Ф. Сверхдержавы искусственного интеллекта. Китай, Кремниевая долина и новый мировой порядок / пер. с англ. Н. К. Константинова, ред. В. Лялин, О. Копит. – М.: Манн, Иванов и Фербер, 2019. – 240 с.

30. Анпилогов А. Мир на пике – мир в пике. – М.: Селадо, 2015. – 392 с.

31. Делягин М. Г. Мир после информации. Стабильность [с] той стороны. – М.: Институт проблем глобализации, 2023. – 218 с.

32. Шваб К. Четвертая промышленная революция / пер. с англ. ООО «Переведем.ру». – М.: Издательство «Э», 2017. – 208 с.

33. Пандемия COVID-19 // Википедия – свободная энциклопедия. – URL: https:/ru.wikipedia.org/wiki/Пандемия_COVID-19 (дата обращения 15.01.2026).

34. Все, что нужно знать о скандале года – книга «COVID-19: великая перезагрузка» // НИКС – компьютерный супермаркет. – URL: https://www.nix.ru/computer_hardware_news/hardware_news_viewer.html?id=205155 (дата обращения 15.01.2026).

35. Аттали Ж. Краткая история будущего / пер. с франц. Е. Пантелеевой. – СПб.: Питер, 2014. – 288 с.

36. Андерсен Г. Х. Снежная королева. – М.: Рипол Классик, 2011. – 60 с.

37. Бадью А. Манифест философии / пер. с фр. В. Е. Летицкого. – СПб.: Machina, 2003. – 184 с.

38. Бодрияр Ж. Симулякры и симуляции / пер. с фр. А. Качалова. – М.: Постум, 2017. – 320 с.

39. Хаустов Д. С. Лекции по философии постмодернизма. – М.: Рипол Классик, 2018. – 288 с.

40. Лиотар Ж. Ф. Ответ на вопрос: что такое постмодерн // Ежегодник Лаборатории постклассических исследований. – М.: «Ad Marginem», 1994. – С. 303–323.

41. Багдасарян В. Э. Матрицы общественного сознания. – М.: Издательство «Наше завтра», 2021. – 416 с.

42. Турчин А. В., Батин М. А. Футурология XXI век: бессмертие или глобальная катастрофа. – М.: БИНОМ. Лаборатория знаний, 2017. – 263 с.

43. Проханов А. О бессмертии // Изборский клуб. – URL: https://izborsk-club.ru/26835 (дата обращения 15.01.2026).

44. Кургинян С. Е. Ответственность (статья Сергея Кургиняна в газете «Завтра» №33(1047) от 2 августа 2025 гoда) // Суть времени | Виртуальный клуб. – URL: https://eot.su/node/24251 (дата обращения 15.01.2026).

45. Грамматчиков А. Роботы теснят программистов // Монокль. – 2024. – № 50. – С. 19–21.

46. Котов Ю. Б. Новые математические подходы к задачам медицинской диагностики. Изд. 2. – М.: УРСС, 2011. – 328 с.

47. Пасквинелли М. Измерять и навязывать. Социальная история искусственного интеллекта. – М.: Individuum, 2024. – 352 с.

48. Механик А. Марксизм и искусственный интеллект // Монокль. – 2024. – № 50. – С. 53–56.

49. «Маш Тех» опубликовал топ-10 стран по плотности роботизации на 10 тысяч сотрудников // РУПОСТЕРС – новости, который вы заслужили! – URL: https://ruposters.ru/news/25-11-2025/mashteh-opublikoval-top-stran-plotnosti-robotizatsii-tisyach-sotrudnikov (дата обращения 15.01.2026).

50. ИИ: новая разработка ускорит обучение роботов в 430 тыс. раз // Монокль. – 2024/2025. – №1–3 (1371). – С. 5.

51. Ермолаев В. Ю., Малинецкий Г. Г. Робототехника и искусственный интеллект в контексте новой индустриализации России: часть 1 // Искусственный интеллект. Теория и практика. – 2025. – № 4 (12). – С. 2–10.

 

References

1. Subbotin A. A. Francis Bacon and the Principles of His Philosophy [Frensis Bekon i printsipy ego filosofii]. In: Bakon F. Sochineniya v 2-kh tomakh. T. 1 (Bakon F. Works: in 2 vol. Vol. 1). Moscow: Mysl, 1971, pp. 5–56.

2. Frolov I. T. New Humanism [Novyy gumanizm]. Sudba Rossii: Poslednie stati, intervyu, vystupleniya (The Fate of Russia: Latest Articles, Interviews, Speeches). Moscow: KANON+, 2023, pp. 194–204.

3. Frolov I. T. Academician I. T. Frolov: “Gorbachev Was Too Self-Confident” [Akademik I. T. Frolov: “Gorbachev byl slishkom samouveren]. Sudba Rossii: Poslednie stati, intervyu, vystupleniya (The Fate of Russia: Latest Articles, Interviews, Speeches). Moscow: KANON+, 2023, pp. 47–52.

4. Plato [Platon]. Available at: https://ru.wikipedia.org/wiki/Платон (accessed 15 January 2026).

5. Kapitsa S. P., Kurdyumov S. P, Malinetsky G. G. Synergetics and Forecasts of the Future. Book 2: Education. Demography. Problems of Forecasting [Sinergetika i prognozy buduschego. Kniga 2: Obrazovanie. Demografiya. Problemy prognoza]. Moscow: URSS, 2020, 384 p.

6. Ivanov V. V., Malinetsky G. G. Russia: 21st Century. Breakthrough Strategy. Technology. Education. Science [Rossiya: XXI vek. Strategiya proryva. Tekhnologii. Obrazovanie. Nauka]. Moscow: URSS, 2024, 304 p.

7. Karari Y. N. Homo Deus: A Brief History of Tomorrow [Homo Deus: kratkaya istoriya buduschego]. Moscow: Sindbad, 2018, 496 p.

8. Bell D. The Coming of Post-Industrial Society: A Venture in Social Forecasting [Gryaduschee postindustrialnoe obschestvo. Opyt sotsialnogo prognozirovaniya]. Moscow: Academia, 2004, 788 p.

9. Castells M. Communication Power [Vlast kommunikatsii]. Moscow: Izdatelskiy dom Vysshey shkoly ekonomiki, 2017, 519 p.

10. Gurova T., Polunin Y. The Rise of the Blue-Collar Workers (part of an article from Expert magazine) [Nastuplenie “sinikh vorotnichkov” (chast stati iz zhurnala Ekspert). Available at: https://worldcrisis.ru/crisis/2583062 (accessed 15 January 2026).

11. Haken H. The Science of Structure: Synergetics [Sinergetika]. Moscow: Mir, 1980, 408 p.

12. Snow C. P. The Two Cultures and the Scientific Revolution [Dve kultury i nauchnaya revolyutsiya]. Portrety i razmyshleniya. Esse. Intervyu. Vystupleniya (Portraits and Reflections. Essays. Interviews. Speeches). Moscow: Progress, 1985, pp. 195–226.

13. Malinetsky G. G. Synergetics – A New Style of Thinking: Subject Knowledge, Mathematical Modeling, and Philosophical Reflection in a New Reality [Sinergetika – novyy stil myshleniya: Predmetnoe znanie, matematicheskoe modelirovanie i filosofskaya refleksiya v novoy realnosti]. Moscow: URSS, 2022, 288 p.

14. Lenin V. I. Imperialism, the Highest Stage of Capitalism [Imperializm kak vysshaya stadiya kapitalizma]. Izbrannye proizvedeniya v 4 t. T. 2 (Selected Works in 4 vol. Vol. 2). Moscow: Politizdat, 1986, pp. 1–95.

15. Weizsäker E. U., Wijkman A. Come On! Capitalism. Short-termism, Population and the Destruction of the Planet. A Report to the Club of the Roma. NY: Springer Nature, 2018, 220 p.

16. Korsakov S. N. The Modern World and the Lessons of Soviet Marxism: Problems of Russia’s and Humanity’s Way Out of the Historical “Hole” [Sovremennyy mir i uroki sovetskogo marksizma: Problemy putey vykhoda Rossii i chelovechestva iz istoricheskoy “yamy”]. Alternativy (Alternatives), 2025, no. 3, pp. 39–79.

17. 88 – That’s How Many Days a Year People Spend on Average Using Their Phones [88 – stolko dney v godu lyudi v srednem provodyat za telefonom]. Available at: https://zeh.media/novosti/1783592-88–stolko-dney-v-godu-v-srednem-provodyat-lyudi-za-telefonom (accessed 15 January 2026).

18. Chertok B. E. The Space Age: Forecast to 2101 [Kosmicheskaya era. Prognoz do 2101 goda]. 2-ya Rossiyskaya multikonferentsiya po problemam upravleniya, 14-16 oktyabrya 2008 g., Sankt-Peterburg (2nd Russian Multi-Conference on Control Problems, October 14-16, 2008, St. Petersburg). Saint Petersburg: TsNII “Elektropribor”, 2008, pp. 4–11.

19. Pereslegin S. Return to the Stars: Science Fiction and Evolution [Vozvraschenie k zvezdam: Fantastika i evolyutsiya]. Moscow: AST MOSKVA; Saint Petersburg: Terra Fantastica, 2020, 570 p.

20. Pereslegin S. B. Self-Study Guide to Playing on the World Chessboard [Samouchitel igry na mirovoy shakhmatnoy doske]. Moscow: ASG; Saint Petersburg: Terra Fantastica, 2005, 619 p.

21. Chelpanov G. I. Logic Textbook [Uchebnik logiki]. Moscow: URSS, 2025, 272 p.

22. Yuri Vladimirovich Andropov [Andropov, Yuriy Vladimirovich] Available at: https://ru.wikipedia.org/wiki/Юрий_Владимирович_Андропов (accessed 15 January 2026).

23. Belkina G. L. (Ed.) Philosophical and Social Problems of Science and Technology: Proceedings of the IV All-Union Conference (1987) [Filosofskie i sotsialnye problemy nauki i tekhniki: Materialy IV Vsesoyuznogo soveschaniya (1987 g.)]. Moscow: SFK-ofis, 232 p.

24. Gelovani V. A., Britkov V. B., Dubovskiy S. V. The USSR and Russia in the Global System (1985–2030): Results of Global Modeling. (With the full text of the classified VNIISI report “On the Threshold of the Third Millennium”, 1995). [SSSR i Rossiya v globalnoy sisteme (1985-2030): Rezultaty globalnogo modelirovaniya. (S polnym tekstom zakrytogo doklada VNIISI “Na poroge tretego tysyacheletiya”, 1995 g.)]. Moscow: URSS, 2025, 320 p.

25. Membership of the Communist Party of the Soviet Union [Chislennyy sostav KPSS]. Available at: https://sovtime.com/kpss/chislennyij-sostav-kpss/ (accessed 15 January 2026).

26. The UN Secretary-General Has Warned of Four “Horsemen of the Apocalypse” That Threaten World Peace [Gensek OON vozvestil o chetyrekh ugrozhayuschikh miru “vsadnikakh apokalipsisa”]. Available at: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/7582237 (accessed 15 January 2026).

27. Russia’s 146 Billionaires: The Forbes List – 2025 [146 milliarderov Rossii. Reyting Forbes – 2025]. Available at: https://www.forbes.ru/milliardery/535280-146-milliarderov-rossii-rejting-forbes-2025 (accessed 15 January 2026).

28. An AI Model from Morocco Has Become the First Digital Beauty Queen [II-model iz Marokko stala pervoy tsifrovoy korolevoy krasoty]. Available at: https://www.kommersant.ru/doc/6821317 (accessed 15 January 2026).

29. Li K.-F. AI Superpowers: China, Silicon Valley, and the New World Order [Sverkhderzhavy iskusstvennogo intellekta. Kitay, Kremnievaya dolina i novyy mirovoy poryadok]. Moscow: Mann, Ivanov i Ferber, 2019, 240 p.

30. Anpilogov A. The World at Its Peak – the World in Decline [Mir na pike – mir v pike]. Moscow: Selado, 2015, 392 p.

31. Delyagin M. G. The World After Information. Stability [from] the Other Side [Mir posle informatsii. Stabilnost [s] toy storony]. Moscow: Institut problem globalizatsii, 2023, 218 p.

32. Schwab K. The Fourth Industrial Revolution [Chetvertaya promyshlennaya revolyutsiya]. Moscow: Izdatelstvo “E”, 2017, 208 p.

33. COVID-19 pandemic [Pandemiya COVID-19]. Available at: https:/ru.wikipedia.org/wiki/Пандемия_COVID-19 (accessed 15 January 2026).

34. Everything You Need to Know About the Scandal of the Year – the Book “COVID-19: The Great Reset” [Vse, chto nuzhno znat o skandale goda – kniga “COVID-19: velikaya perezagruzka”]. Available at: https://www.nix.ru/computer_hardware_news/hardware_news_viewer.html?id=205155 (accessed 15 January 2026).

35. Attali J. A Brief History of the Future [Kratkaya istoriya buduschego]. Saint Petersburg: Piter, 2014, 288 p.

36. Andersen H. C. The Snow Qween [Snezhnaya Koroleva]. Moscow: Ripol Klassik, 2011, 60 p.

37. Badiou A. Manifesto for Philosophy [Manifest filosofii]. Saint Petersburg: Machina, 2003, 184 p.

38. Baudrillard J. Simulacra and Simulation [Simulyakry i simulyatsii]. Moscow: Postum, 2017, 320 p.

39. Khaustov D. S. Lectures on the Philosophy of Postmodernism [Lektsii po filosofii postmodernizma]. Moscow: Ripol Klassik, 2018, 288 p.

40. Lyotard J.-F. Answering the Question – What Is Postmodernism? [Otvet na vopros: chto takoe postmodern]. Ezhegodnik Laboratorii postklassicheskikh issledovaniy (Yearbook of the Laboratory for Postclassical Studies). Moscow: Ad Marginem, 1994, pp. 303–323.

41. Bagdasaryan V. E. Matrices of Public Consciousness [Matritsy obschestvennogo soznaniya]. Moscow: Nashe zavtra, 2021, 416 p.

42. Turchin A. V., Batin M. A. Futurology in the 21st Century: Immortality or Global Catastrophe [Futurologiya XXI vek: bessmertie ili globalnaya katastrofa]. Moscow: BINOM. Laboratoriya znaniy, 2017, 263 p.

43. Prokhanov A. On Immortality [O bessmertii]. Available at: https://izborsk-club.ru/26835 (accessed 15 January 2026).

44. Kurginyan S. E. Responsibility (an article by Sergei Kurginyan in the newspaper “Tomorrow”, no. 33 (1047), August 2, 2025) [Otvetstvennost (statya Sergeya Kurginyana v gazete “Zavtra” №33(1047) ot 2 avgusta 2025 goda)]. Available at: https://eot.su/node/24251 (accessed 15 January 2026).

45. Grammatchikov A. Robots are Replacing Programmers [Roboty tesnyat programmistov]. Monokl (Monocle), 2024, no. 50, pp. 19–21.

46. Kotov Y. B. New Mathematical Approaches to Medical Diagnostic Problems [Novye matematicheskie podkhody k zadacham meditsinskoy diagnostiki]. Moscow: URSS, 2011, 328 p.

47. Pasquinelli M. The Eye of the Master: A Social History of Artificial Intelligence [Izmeryat i navyazyvat. Sotsialnaya istoriya iskusstvennogo intellekta]. Moscow: Individuum, 2024, 352 p.

48. Mekhanik A. Marxism and Artificial Intelligence [Marksizm i iskusstvennyy intellect]. Monokl (Monocle), 2024, no. 50, pp. 53–56.

49. “Mash Tech” Has Published a List of the Top 10 Countries by Robot Density per 10,000 Employees [“Mash Tekh” opublikoval top-10 stran po plotnosti robotizatsii na 10 tysyach sotrudnikov]. Available at: https://ruposters.ru/news/25-11-2025/mashteh-opublikoval-top-stran-plotnosti-robotizatsii-tisyach-sotrudnikov (accessed 15 January 2026).

50. AI: New Development Will Speed Up Robot Training by 430,000 Times [II: novaya razrabotka uskorit obuchenie robotov v 430 tys. Raz]. Monokl (Monocle), 2024/2025, no. 1–3 (1371), p. 5.

51. Ermolaev V. Y., Malinetsky G. G. Robotics and Artificial Intelligence in the Context of Russia’s New Industrialization: Part 1 [Robototekhnika i iskusstvennyy intellekt v kontekste novoy industrializatsii Rossii: chast 1]. Iskusstvennyy intellekt. Teoriya i praktika (Artificial Intelligence: Theory and Practice), 2025, no. 4 (12), pp. 2–10.