Monthly Archives: июня 2015

УДК 612.821

 

Забродин Олег Николаевич – Государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет им. акад. И. П. Павлова Министерства здравоохранения Российской Федерации», кафедра анестезиологии и реаниматологии, старший научный сотрудник, доктор медицинских наук, Санкт-Петербург, Россия.

E-mail: ozabrodin@yandex.ru

197022, Россия, Санкт-Петербург, ул. Льва Толстого, 6-8,

тел.: +7 950 030 48 92

Авторское резюме

Предмет исследования: Анализ психофизиологических и социологических аспектов проблемы счастья, проведенный В. С. Дерябиным в монографии «О счастье».

Результаты: В. С. Дерябин использовал диалектико-материалистический метод для анализа счастья как психического переживания и социального явления. В основе такого анализа он использовал принцип психофизиологического единства и эволюционный подход к пониманию становления счастья. По В. С. Дерябину, эволюция шла от положительных чувственных реакций организма на раздражения, исходящие из внутренней среды организма (чувственный тон ощущений, общее чувство, эндогенно возникающие чувства радости и веселья), к положительным эмоциональным реакциям на внешние, далее – на социальные воздействия. Ход развития шел от примитивных наслаждений, связанных с удовлетворением биологических потребностей, к переживаниям, связанным с творческой работой в сфере науки и искусства. Поэтому содержание понятия счастливой жизни и переживания счастья изменялось вместе с эволюцией условий социального существования.

Выводы: В работе, выполненной в середине 30-х гг., В. С. Дерябин, используя системный подход, впервые осуществил уникальный анализ переживания счастья в различных аспектах: эволюционно-филогенетическом, онтогенетическом и геронтологическом, психо- и нейрофизиологическом, клиническом, социологическом и даже психофармакологическом.

Ключевые слова: социопсихофизиологический подход; проблема счастья; психофизиологическое единство; биологические и социальные аспекты счастья.

 

Socio-Psychophysiological Analysis of Happiness in V. S. Deryabin’s Monograph “Аbout Happiness”

Zabrodin Oleg Nikolaevich – Pavlov First Saint Petersburg State Medical University, Anesthesiology and Resuscitation Department, Senior Research Worker, Doctor of Medical Sciences, Saint Petersburg, Russia.

E-mail: ozabrodin@yandex.ru

6/8 Lva Tolstogo str., Saint Petersburg, Russia, 197022,

tel: +7 950 030 48 92.

Abstract

Purpose: The analysis of physiological and sociological aspects of happiness made by V. S. Deryabin in his monograph “About Happiness”.

Results: V. S. Deryabin used the dialectical-materialistic method for the analysis of happiness as mental experience and social phenomenon. As a basis of this analysis he used the principle of psycho physiological unity and evolutionary approach to understanding happiness origination. According to the author, the evolution went from positive sensory reactions to stimuli originating from the internal environment of the body (sensual tone of feelings, general state, endogenous feelings of merriment and joy) to positive reactions to the external environment, and further to social influences. The course of development was from a primitive pleasure associated with the satisfaction of biological needs to some feelings associated with creative activity in science and art. In this regard, experience of happiness and the conception of a happy life developed in connection with the evolution of social conditions of existence.

Conclusion: In the research done in the mid 1930s, V. S. Deryabin, using a systematic approach, for the first time made a unique analysis of the experience of happiness in various aspects: evolutionary-phylogenetic, ontogenetic and geriatric, psycho- and neurophysiologic, clinical, sociological and even psychopharmacological.

 

Keywords: socio-psychophysiological approach; the problem of happiness; psycho physiological unity; biological and social aspects of happiness.

 

После написания монографии «Чувства, влечения и эмоции», в которой В. С. Дерябин изложил учение о физиологических основах аффективности и ее роли в психической деятельности, переход к научному анализу переживания счастья был закономерен. Работа, названная В. С. Дерябиным психофизиологическим очерком «О счастье», выполнялась в средине 30-х гг., но и в последующие годы автор вносил в нее дополнения. Это относится, в частности, к разделу «Радость и веселье». Как упоминалось, очерк «О счастье», наряду с психофизиологическими очерками «О сознании» и «О Я», вошел в монографию В. С. Дерябина «Психология личности и высшая нервная деятельность» (1980). В дальнейшем изложении ссылки на очерк «О счастье» даются по второму изданию этой монографии [см.: 2].

 

Хотя сам автор назвал свою работу психофизиологическим очерком, однако по полноте научного анализа проблемы счастья ее по праву следует отнести к монографиям.

 

В 1947 г. В. С. Дерябин предпринял попытку опубликовать «О счастье». Высокую оценку его работе дали директор ИЭМ АМН СССР чл.-корр. АМН СССР Л. Н. Федоров и зав. лабораторией физиологии и патологии высшей нервной деятельности человека Института физиологии им. И. П. Павлова профессор Ф. П. Майоров.

 

Однако зав. редакцией философской литературы Гос. Издательства Политической Литературы (Госполитиздата) Каганов (имя и отчество в рецензии не приводятся) в своей рецензии на очерк «О счастье» отказал в его опубликовании и писал следующее.

 

«Рукопись проф. ДЕРЯБИНА В. С. «О счастье» не подходит для издания в Госполитиздате. Мнение проф. Майорова о том, что монография тов. Дерябина правильно освещает вопрос с позиций материалистической диалектики неверно. Автор, по-видимому, и не ставил перед собой такой задачи. В своей морально-философской части рукопись не выходит за пределы традиционной психологии. А примеры в подавляющем большинстве взяты из жизни и переживаний обывателя, человека старой буржуазной морали и подчас попросту банальны. Библиография, указанная автором, также подтверждает наше мнение.

 

Как это отмечает автор в своем предисловии, настоящая работа представляет собой, главным образом, психо-физиологическое исследование. Как таковая она, возможно, представляет интерес для издательства типа Медгиза».

 

По-видимому, как и в случае монографии «Чувства, влечения и эмоции», психофизиологический анализ переживания счастья, предпринятый В. С. Дерябиным, противоречил тогдашним философским и идеологическим взглядам на человека как на существо по преимуществу социальное.

 

Несмотря на то, что монография «О счастье» написана в 30-е гг., работа эта по охвату проблемы счастья и в наше время представляет собой явление уникальное. К моменту ее написания в популярных брошюрах освещались вопросы о путях к счастью и «в чем счастье». Они частично использовались В. С. Дерябиным при написании своего труда. В этом отношении отличалась небольшая по объему книга H. Rümke (1924) – «Zur Phenomenology und Klinick des Glükgefuhls» – в переводе с немецкого: «Феноменология и клиника переживаний счастья». Эта работа была близка к методологическому подходу В. С. Дерябина, который в своей книге использовал данные переживания счастья не только у здоровых людей, но и у пациентов с неврологическими и психическими заболеваниями.

 

Анализ переживания счастья, в отличие от отрицательных эмоций (страха, гнева, тревоги), – явление редкое в мировой литературе. По мнению П. В. Куликова [см.: 7], причина состоит в том, что понятие «счастье» вряд ли можно оценивать как достаточно конструктивное для психологического исследования. В солидной монографии Е. П. Ильина «Эмоции и чувства», объемом 783 стр., чувству счастья уделено только 3,5 страницы. Многосторонний охват проблемы счастья, осуществленный в монографии «О счастье», получил признание. Известный нейропсихолог Д. В. Ольшанский в рецензии на книгу «Психология личности и высшая нервная деятельность» писал следующее: «Широта охвата автором каждой из затрагиваемых им проблем позволяет говорить о подлинной системности его подхода. Особенно отчетливо это проявляется в завершающем книгу очерке “О счастье”. Не часто встречаемый в мировой литературе анализ аффективности на примере положительных эмоций…. осуществляется практически со всех возможных сторон – эволюционно-филогенетической, химической, онтогенетической и геронтологической, психо- и нейрофизиологической, клинической, социальной, социологической и даже идеологической» [9, с. 619].

 

В монографии «О счастье» с особой полнотой выступают методологические принципы, которыми руководствовался В. С. Дерябин в своих теоретических работах: материалистический монизм, психофизиологическое единство, эволюционный подход в изучении аффективности. В ней нашли отражение учение И. П. Павлова о высшей нервной деятельности, А. А. Ухтомского о доминате, успехи в изучении функций вегетативной нервной и эндокринной систем.

 

Диалектический принцип изучения предмета во всех его связях и опосредствованиях был не просто теоретическим положением, но и руководством к практической работе. Это определило системный подход к рассмотрению проблемы счастья, который выше отметил Д. В. Ольшанский. К перечисленным им аспектам счастья, проанализированным В. С. Дерябиным, следует добавить философский, моральный, педагогический и психофармакологический. Кроме методологической, была и другая причина комплексного подхода, заставлявшая автора черпать данные при изучении проблемы счастья из области смежных наук – недостаточность и несовершенство знаний того времени, в первую очередь – в области физиологии головного мозга. Однако эта очевидная трудность послужила автору на пользу в многостороннем рассмотрении этой проблемы, доказывая, что основным препятствием к целостному пониманию предмета является не недостаток фактических данных, а отсутствие методологически правильного подхода к их рассмотрению. Следует отметить и смелость ученого, посягнувшего на изучение феномена счастья методом психофизиологического анализа.

 

В. С. Дерябин не мог не понимать трудности взятой на себя задачи. Попытка «поверить алгеброй гармонию» в святая святых человеческой психики – в сфере высших, личностных эмоций могла вызвать стихийный протест читателя, подобный тому, который вызывает сведение любви с ее поэтической окраской к чисто физиологической стороне. Сам автор хорошо сознавал опасность быть неправильно понятым, но не боялся подставить себя под удар критики и писал в очерке-монографии «О счастье»: «Любовь не оказывается опошленной и опозоренной тем, что она, служа великой цели продолжения рода, связана с мало эстетическими физиологическими процессами» [2, с. 77].

 

Наряду с сознанием важности изучения большой научной проблемы, В. С. Дерябин исходил из горячего желания помочь людям избежать многих ошибок, крушения жизненных целей, связанных с незнанием закономерностей человеческой психики, которые остаются за пределами сознания. Желание помочь людям проявилось в ненавязчивом морализме, остающимся как бы «за кадром» в форме доброго совета умудренного жизнью человека.

 

Для того чтобы очертить предмет исследования, автор в краткой вводной части дает обзор этимологии слова «счастье» и приходит к выводу, что точное определение этого слова отсутствует. Этому соответствует бесконечная гамма переживаний положительного чувственного тона. При этом он подчеркивает бесперспективность психологического интроспективного направления в изучении переживания счастья, развивавшегося зарубежными психологами (У. Мак Даугол, М. Шелер, Г. Рюмке), и приходит к выводу о необходимости и своевременности рассмотрения реакций положительного чувственного тона как явлений психофизиологических. В связи с этим, вернувшись к работе над «О счастье», автор добавил в него раздел «Радость и веселье».

 

Это, однако, не означало, что счастье человека как социологическую категорию В. С. Дерябин рассматривал с чисто психофизиологических позиций. Так же, как и в случае исследования социальных эмоций – его отдельный психофизиологический очерк «Эмоции, порождаемые социальной средой» [см.: 5], включенный автором в монографию «Чувства, влечения, эмоции» [см.: 1], В. С. Дерябин при изучении проблемы счастья столкнулся со сложнейшей проблемой соотношения биологического и социального в человеке, и по сей день далекой от разрешения. Для рассмотрения этой проблемы всегда был характерен дуализм, не преодоленный полностью и в настоящее время и проявляющийся в стандартной формулировке: «С одной стороны, человек – существо биологическое, с другой – социальное».

 

В связи с этим существуют, по крайней мере, два варианта этого понятия: «счастье как психическое переживание» и «счастье – счастливая жизнь и пути к ее достижению». В последнем понимании изучали счастье философы, моралисты. В первом случае счастье выступает как явление психологическое, во втором – как социологическое. Преодоление дуализма ученый видел в рассмотрении сложных социальных чувств, в частности, счастья, с позиций социопсихофизиологического единства.

 

Первый раздел монографии носит название «Чувство удовольствия». Такое название в труде о счастье у психолога, стоящего на позициях несведения высших психических процессов к физиологическим, может вызвать обвинение автора в редукционизме. Однако последовательное знакомство с монографией показывает, что В. С. Дерябин счастливо избежал двух крайностей – биологизации человека со сведением его потребностей к чисто биологическим и социологизации, при которой эти потребности практически не учитывались. Причина тому – творческое использование диалектико-материалистического метода.

 

При всем бесконечном разнообразии и индивидуальной неповторимости переживания счастья ученый выделяет в нем общее – переживание положительного чувственного тона и начинает рассмотрение последнего с самого простого – с чувства удовольствия. Во введении он писал: «Удовольствие, радость, веселье и другие переживания положительного чувственного тона представляют собой психофизиологические реакции. Они могут и должны изучаться со стороны психической и физиологической как две стороны одного явления. Изучение вопроса с психофизиологической точки зрения столь же необходимо, как и подход к нему с других точек зрения…. Учение И. П. Павлова об условных рефлексах, развитие учения об эндокринно-вегетативной системе, выяснение функций зрительного бугра, ряд других фактов, установленных к настоящему времени, и подход к вопросу с эволюционной точки зрения (курсив мой – О. З.) дают уже возможность трактовать проблему с психофизиологической точки зрения» [2, с. 95].

 

Рассматривая эволюцию положительного тона ощущений, автор отмечает, что чувства настолько связаны с ощущениями, что объективизируются с последними и кажутся постоянными свойствами вещей. При этом он на многочисленных примерах показывает, что чувственная реакция протекает отдельно от ощущения, будучи гораздо изменчивее его и находясь в тесной зависимости от потребности организма в данный момент: запах пищи, приятный для голодного, для сытого превращается в «кухонный чад». Выдвинутое им положение о том, что направленность и величина чувственного тона ощущений определяется потребностями, В. С. Дерябин убедительно доказывает на примере динамики чувственного тона ощущений при органических влечениях (голоде, жажде, половом влечении). Задачей последних, как он подчеркивает, в первую очередь является удовлетворение биологических потребностей (сохранение физико-химического постоянства организма в узких пределах и обеспечение функции размножения). При этом удовлетворение биологических потребностей является источником наслаждений: «Удовольствием организм реагирует на то, что ему нужно и полезно, а то, что ему вредно, он отвергает, реагирует на это чувством неудовольствия» [2, с. 106].

 

Анализируя физиологические механизмы положительного тона ощущений, в частности, при влечениях, автор отмечает роль таламических центров в его формировании, регулирующую в связи с ситуацией роль коры головного мозга. В период написания монографии еще не была изучена роль гипоталамуса и структур лимбической системы при влечениях, поэтому в формировании чувственного тона ощущений автор ведущее значение придает взаимоотношениям возбуждения таламуса и тормозных влияний коры головного мозга.

 

В настоящее время установлено, что мозговой субстрат положительного чувственного тона ощущений включает в себя гипоталамус и лимбическую систему. В частности, эти области мозга относят к «системе поощрения», выявленной у животных методом самораздражения [см.: 19]. В головном мозге человека обнаружены «зоны удовольствия», относящиеся к структурам лимбической системы. Раздражение их через микроэлектроды с диагностической или лечебной целью вызывает гамму переживаний положительного чувственного тона [см.: 12].

 

Несмотря на ограниченность физиологических знаний своего времени, использование В. С. Дерябиным учения А. А. Ухтомского о доминанте применительно к влечениям позволило ему методологически правильно рассматривать их не как результат возбуждения какого-то одного центра, но как результат взаимодействия совокупности нервных центров, участвующих в выполнении определенной функции [см.: 2, с. 104].

 

Верный психофизиологическому подходу, ученый отмечает, что удовлетворение потребности организма может повлечь за собой психологическое явление привыкания, чему, в частности, в условиях физиологического эксперимента соответствует явление угасания условных рефлексов на введение в организм собаки питательного вещества в избытке. При этом величина условных рефлексов повышалась в ответ на потребность в том роде пищи, которого животное было лишено [см.: 10].

 

Эти факты позволяют В. С. Дерябину делать выводы морального характера, основанные на объективных психофизиологических закономерностях: «При попытке сделать органические потребности источником беспрерывных наслаждений человек наталкивается на физиологические закономерности, в силу которых органические влечения источником беспрерывных наслаждений быть не могут. Влечения дают наслаждения лишь пока, следуя им, человек удовлетворяет потребности организма…. Безудержное стремление к элементарным органическим наслаждениям идет во вред организму, и как защитная реакция возникает чувство неудовольствия» [2, с. 113].

 

Продолжая физиологический анализ переживаний положительного чувственного тона, автор отмечает, что они могут возникать не только вследствие раздражений внешних, но и как результат раздражений эндогенных, исходящих из внутренних органов или поперечно-полосатой мускулатуры: «Из чувственных тонов этих эндогенно возникающих органических ощущений, вследствие их слияния, слагается общее чувство благополучия или неблагополучия организма, которое обычно называется самочувствием» [2, с. 114]. Молодой, здоровый, растущий организм, если все его органические потребности удовлетворены, дает самочувствие бодрости, ощущение избытка сил, потребности в повышенной двигательной активности, хорошее настроение. В старости, в особенности при наличии хронических заболеваний, превалирует отрицательный чувственный тон ощущений.

 

Практически важно замечание автора о том, что плохое настроение, обусловленное неудовлетворительным самочувствием, зачастую не связывается человеком с состоянием внутренних органов. Эта особенность имеет практическое значение, т. к. при отсутствии болевых ощущений пациент объясняет свое состояние внешними причинами: переутомлением, неблагоприятными жизненными условиями и т. п., что затрудняет обращение его к врачу и своевременную постановку диагноза заболевания.

 

Преобладание переживаний отрицательного чувственного тона в старости и при различных заболеваниях делает понятным представление, что молодость и здоровье являются предпосылками счастья. Однако, как подчеркивает автор, состояние здоровья представляет лишь фон, на котором разыгрываются переживания положительного чувственного тона.

 

В соответствии с эволюционным подходом, автор последовательно переходит от рассмотрения чувств удовольствия к наиболее близким им эмоциям – к радости и веселью, вместе с тем подчеркивая качественные различия между первыми и последними. Если чувства удовольствия, связанные с ощущениями, проявляются, как правило, локально, то радость и веселье могут возникать по причинам эндогенным, что сближает их с общим (жизненным) чувством.

 

Наряду с готовностью к реакциям радости и веселья в молодом возрасте, исследователь отмечает индивидуальную наклонность к этим реакциям. В качестве примера он приводит яркое описание так называемых «солнечных натур», данное O. Bumke [см.: 15]. При этом В. С. Дерябин затрагивает проблему соотношения общего и индивидуального при рассмотрении вопроса о роли наследственных и приобретенных черт в формировании личности. На это обратил особое обратил Д. В. Ольшанский в упомянутой рецензии: «Даже говоря о таком свойстве высшей нервной деятельности, как темперамент и основанный на нем характер, автор пишет лишь о “характерах-фенотипах”, рассматривая не автоматически реализующиеся наследственно заданные физиологические механизмы, а “конкретную личность”, в которой “наследственные потенции выявляются в зависимости от ряда условий”, а последние являются “условиями социального существования”» [9, с. 619]. Эта мысль, высказанная автором еще в 30-х гг., соответствует современным представлениям российских психологов о ведущей роли социальных факторов в формировании личности.

 

Последовательно рассматривая шкалу переживаний положительного чувственного тона, В. С. Дерябин отмечает, что не существует непроходимых граней между отдельными переживаниями, подчеркивая количественную разницу между ними. Так, близкие по интенсивности и длительности переживания радости и веселья имеют место у «солнечных», жизнерадостных натур, у гипоманиакальных людей, у циклотимиков. Лишь при максимальной выраженности у больных, страдающих маниакально-депрессивным психозом (МДП), эти переживания приобретают патологический характер и требуют помещения в психиатрическую больницу, «однако маниакальный симптомокомплекс представляет карикатурно увеличенный симптомокомплекс реакции веселья здорового человека» [2, с. 123].

 

Подчеркивая постепенность количественных переходов в интенсивности отдельных переживаний положительного чувственного тона, автор проводит мысль об общности их анатомо-физиологического субстрата в физиологических и патологических условиях [2, с. 124]. На это указывает и отсутствие патологоанатомических изменений головного мозга у больных МДП.

 

Данные о патогенезе маниакального состояния при МДП и при других заболеваниях (гипертиреоидизм и др.) позволили ученому судить о механизмах эндогенно возникающих состояний радости и веселья. Данные за эндокринно-вегетативную обусловленность МДП позволили автору предположить: «эндогенно возникающие состояния веселья могут зависеть от влияния гормонов на вегетативные центры гипоталамической области, аналогично действию “голодной крови” при возникновении голода или половых гормонов при возникновении полового влечения» [2, с. 123].

 

Хотя механизмы возникновения эндогенных переживаний положительного чувственного тона достаточно сложны и включают в себя изменения в синтезе и метаболизме нейромедиаторов (дофамина, норадреналина, серотонина и др.), предположение автора об участии в их развитии действия гормонов на вегетативные центры гипоталамуса получили подтверждение. Показано, что женские половые гормоны – эстрогены – усиливают обмен КА в гипоталамусе и тем самым улучшают настроение [см.: 17; и др.]. Установлена ведущая роль дофамина в системе подкрепления.

 

Анализ патофизиологических и патоморфологических изменений при других заболеваниях (органических психозах, шизофрении, рассеянном склерозе и др.), сопровождающихся эйфорией, позволил ученому расширить представления о механизмах ее возникновения: «При ослаблении патологическим процессом регулирующей, тормозящей роли коры (головного мозга – О. З.) высвобождаются подкорковые симптомокомплексы, усиливаются черты характера препсихотической личности» [2, с. 125]. Автор заключает, что эндогенные радость и веселье могут возникать первично вследствие возбуждения подкорковых центров или вторично – в результате повышения их возбудимости после освобождения от тормозящих влияний коры головного мозга.

 

Дальнейший анализ зависимости реакций веселья и радости от состояния эндокринно-вегетативного аппарата В. С. Дерябин прослеживает в возрастном аспекте. Раздел «Возраст и счастливая жизнь», значительный по объему, отмечен яркими описаниями психологии и психофизиологии людей различных возрастных периодов – от детства до старости. При этом автор особое внимание уделяет возрастным изменениям реактивности в отношении веселья и радости. Одновременно им затрагивается психофизиологическая проблема: зависимость психических реакций в процессе возрастных изменений от материальных процессов, протекающих в организме – от изменения состояния вегетативной и эндокринной систем.

 

Опираясь на экспериментальный и клинический материал, В. С. Дерябин показывает роль эндокринной системы в морфогенезе, в частности, головного мозга с его психическими функциями, рассматривает смену влияния отдельных эндокринных желез на физическое и психическое развитие, а также роль инволюции эндокринной и старения вегетативной нервной системы.

 

В его время данные о значении возрастных изменений вегетативной нервной системы в старении организма и развитии психических изменений отсутствовали, поэтому автор ограничивается упоминанием о «старении» вегетативной нервной системы. В настоящее время накоплены многочисленные данные о возрастном нарушении структуры и функции этой системы, в особенности ее симпатического отдела, что проявляется в уменьшении синтеза катехоламинов и связанного с ним ослабления адаптационно-трофической функции симпатической нервной системы [см.: 13].

 

Автор подробно прослеживает соматические влияния на переживание чувства счастья в различные возрастные периоды. В наибольшей степени такие влияния обнаруживаются в детстве и старости. В детстве молодой, растущий организм испытывает чувство избыточной бодрости и свежести, предрасполагая к переживанию чувства счастья преимущественно соматического происхождения, основанного на том вкладе, который вносит в «общее чувство» – самочувствие, центростремительная нервная импульсация, исходящая из поперечно-полосатой мускулатуры и внутренних органов.

 

Рассматривая влияние возрастных факторов на переживания положительного чувственного тона, В. С. Дерябин исходит из следующих методологических установок. Нервная и эндокринная системы оказывают преимущественно активирующее влияние на рост и развитие как организма в целом, так и его органов, в частности – головного мозга, а через мозг – на психику, включая и предрасположенность к переживаниям и реакциям радости и веселья. Такое влияние повышается по мере развития организма, постепенно ослабевает в период зрелости и значительно ослабевает в старости.

 

Таким образом, предрасположенность к переживаниям радости и веселья, счастья претерпевает циклические возрастные изменения, основанные на влиянии объективных материальных факторов. Исследователь говорит об общей тенденции, подчеркивая, что факторы социальные могут вносить свои коррективы.

 

Рисуя картину понижения физических и психических функций в пожилом и старческом возрасте, когда из старости физиологической зачастую происходит переход в старость-болезнь, автор, однако, не впадает в пессимизм. Он приводит многочисленные примеры высокой и продолжительной психической активности людей творческого труда, в частности своего учителя И. П. Павлова, создавшего учение об условных рефлексах после пятидесяти лет.

 

Обращаясь к психологии старческого возраста, В. С. Дерябин прибегает к различным видам анализа. Так, тезис о том, что старости свойственна мудрость, он аргументирует методами психологического и психофизиологического анализа, указывая, что с возрастом влияние эмоций на интеллект уменьшается.

 

Значительное внимание уделено автором рассмотрению социальных аспектов счастья, что соответствует его представлениям о решающей роли социальных факторов в формировании личности: «Но эндогенные факторы лишь в крайних случаях и в патологии имеют доминирующее значение, а, как правило, в жизни огромного большинства взрослых здоровых людей решающее значение для счастливой жизни имеют факторы экзогенные – исторически изменчивые социальные условия, в которых протекает жизнь человека» [2, с. 134]. В соответствии с этим в разделе «Социальные аспекты счастья» на смену вопросам о механизмах переживания счастья на первый план выступают вопросы о путях к счастью и «В чем счастье?». Таким образом, на смену психофизиологическим аспектам счастья приходят философский, социальный, моральный, этический, исторический, педагогический и другие.

 

В подразделах «Иллюзии и самообманы во взглядах на счастливую жизнь» и «Честолюбие и счастливая жизнь» автор подчеркивает, что иллюзии и самообманы при решении вопроса, в чем счастье, не возникают как случайная индивидуальная ошибка, а имеют свое психологическое объяснение [см.: 2, с. 135]. Исследователь выделяет и последовательно разбирает типовые ошибки, которые совершают люди в поисках счастья. Среди них – вера в случай, удачу в противовес сознательному стремлению к нему («каждый – кузнец своего счастья»), а также юношеская переоценка сил, рисующая жизнь в виде захватывающего романа; претензии к жизни избалованного с детства, напоминающие претензии ребенка, все капризы которого удовлетворялись.

 

В. С. Дерябин подчеркивает, что жизнь обманывает в особенности тех, кто личное счастье поставил целью жизни, сделал ставку на богатство как источник неиссякаемого счастья. Выше, при анализе механизмов положительного чувственного тона при влечениях он подчеркивал, что усиленное удовлетворение влечений (в первую очередь органических) не может стать источником непрерывных наслаждений вследствие привыкания или вследствие развития ощущений отрицательного чувственного тона как сигнала вреда для организма.

 

Постановка ложных жизненных целей обусловливается различными причинами – тут и особенности личности, и дефекты воспитания, и социальные установки своего времени. Среди такого рода факторов автор отмечает придание чрезмерного значения показной стороне жизни: внешнему блеску, красивости, легкому успеху и т.п. Напротив, для людей подобного образа мышления будничная кропотливая работа по достижению больших отдаленных целей представляется «мелкой», недостойной внимания. В погоне за призрачной идеальной, ложно понимаемой счастливой жизнью человек может пройти мимо жизни реальной с ее простыми радостями, а, достигнув желаемого, зачастую приходит к выводу, что охотился за миражом. В яркой форме это выражено у А. П. Чехова в его «Крыжовнике», одном из любимых рассказов В. С. Дерябина. Другая крайность – беспечный человек, не ставящий себе отдаленных целей, полностью отдающий себя соблазнам окружающей жизни – «попрыгунья-стрекоза».

 

Вывод, который делает ученый и умудренный жизнью человек: «Необходимо уметь сочетать пользование радостями текущей жизни с работой для достижения большой цели в будущем» [2, с. 14]. Этот и другие выводы, сделанные ученым на основании научного анализа, могут показаться банальными моральными прописями. Таковыми они, по-видимому, и показались цитированному выше рецензенту «О счастье» из «Госполитиздата».

 

Автор убедительно показывает, что препятствием к счастливой жизни являются отрицательные черты личности: повышенный эгоизм, зависть, отношение к окружающим как к конкурентам, тревожная мнительность, которые отравляют жизнь людям и объективно делают несчастным их обладателя.

 

Среди социальных эмоций отрицательного характера, препятствующих счастливой жизни, ученый отмечает честолюбие, тщеславие, властолюбие, связанные с ними гордость, чрезмерную чуткость к чужому мнению, моде, стремление «пускать пыль» в глаза. В основе, пишет автор, лежит присущее человеку стремление быть выше и казаться лучше в глазах окружающих, что проявляется в жажде одобрения и похвалы с их стороны, в стремлении к власти, почестям, славе.

 

Социологический подход к изучению счастья сочетается с историческим. В. С. Дерябин отмечает, что понятие счастливой жизни, идеала счастья исторически обусловлены экономической структурой общества.

 

Для людей, лишенных большой цели в жизни, будничные неприятности и житейские дрязги имеют самодовлеющее значение, приобретают доминирующий характер, отравляют их жизнь. Напротив, люди, стремящиеся к социально значимым целям, во многом забронированы от «уколов жизни».

 

По мнению автора, в этом проявляются закон доминанты А. А. Ухтомского и закон отрицательной индукции, открытый И. П. Павловым. Таким образом, выводы, к которым приходит автор на основании анализа факторов, препятствующих счастливой жизни, основываются не только на житейском опыте, но и на результатах физиологических, психологических и психопатологических исследований, отражающих, по В. С. Дерябину, две стороны единых психофизиологических закономерностей.

 

Автор избегает крайности предельной социологизации человека, при которой личность сама по себе ничего не значит, а все определяется влиянием на нее социальных условий. Наследственные задатки, одаренность, психические и физические свойства личности являются важными факторами на путях к счастью при любых социальных условиях. У одних целеустремленность, упорство в достижении цели помогают в преодолении препятствий, у других нерешительность, малодушие, отвлекаемость на побочные мотивы являются непреодолимым препятствием. Разумеется, условия для реализации потенциальных возможностей личности при различных социальных системах не одинаковы, однако и благоприятные социальные условия не освобождают от участия в жизненной борьбе за достижение поставленных целей. Такая борьба может оказаться непосильной для вялых, флегматичных людей. С учетом этого автор заключает, что даже при постановке положительных социально значимых целей каждому следует учитывать свои возможности, ставить задачи по силам: «нужно желать достижимого и достигать желаемого» [2, с. 137]. Однако тут же он делает важное дополнение: «но большего достигает тот, кто ставит себе большие цели; тот же, кто стремится к мелочам, получает мелочи» [2, с. 137–138]. Дальнейшим изложением автор доказывает, что чем выше поставленная жизненная цель, тем больше полнота переживания счастья в процессе ее достижения.

 

В. С. Дерябин часто обращается к терминам «цель», «переживания положительного чувственного тона», «счастье», но редко использует термин «потребность». Между тем определяющую роль потребностей в возникновении аффективности (чувств, влечений и эмоций), в осуществлении высшей нервной и психической деятельности и поведении он постоянно подчеркивал в монографии «Чувства, влечения, эмоции» [см.: 1], посвятив роли потребностей большую статью «О потребностях и классовой психологии», написанную в первой половине 50-х гг. и опубликованную позднее [см.: 4]. Значение потребностей, и в первую очередь – материальных, как мощного стимула в развитии человека и общества неоднократно подчеркивали К. Маркс и Ф. Энгельс [см.: 8; 14]. Подробная разработка проблемы потребностей относится к 60-м гг. прошлого века, что в дальнейшем нашло отражение в потребностно-информационной теории высшей нервной деятельности П. В. Симонова [см.: 11].

 

Из сказанного не следует, что В. С. Дерябин не учитывал значения высших потребностей, удовлетворение которых дает человеку гамму переживаний положительных чувств морального, этического, творческого характера. Согласно В. С. Дерябину, потребности являются исходным пунктом в структуре влечений (мотиваций), причем вне зависимости от того, о каких влечениях идет речь – о низших, биологических, или высших, присущих только человеку [см.: 2, с. 78].

 

Как физиолога и психиатра В. С. Дерябина занимали состояния счастья, имеющие эндогенное происхождение. Поэтому наряду с разделом «Радость и веселье» в монографии представлены и другие: «Чувство счастья как переживание особого рода», «Экстаз (блаженство)», «Вызывание “счастья” химическим путем». В условиях отсутствия знаний о патобиохимии головного мозга, роли нейромедиаторов в патогенезе экстатических состояний автор концентрирует внимание на изменениях при них корково-подкорковых взаимоотношений, на состоянии вегетативной нервной системы. При этом он подчеркивает, что психофизиологические явления, наблюдающиеся при экстатических состояниях, сходны с теми, что наблюдаются при сильных аффектах, имеются лишь количественные различия. При такого рода состояниях высшая нервная деятельность полностью подавлена, происходит, по терминологии И. П. Павлова, отрицательная индукция с подкорковых образований на кору головного мозга. Сильная эмоция приобретает доминирующий характер, в связи с чем сознание ограничивается узким кругом представлений, связанных с данной эмоцией; восприятие внешнего мира вследствие торможения коры головного мозга почти полностью выключается или искажается, с чем связано развитие анестезий, галлюцинаций и др. Тем самым объяснимы примеры патологических аффектов, ведущих к преступлениям с развитием ретроградной амнезии.

 

Примером психофизиологического подхода к анализу переживания положительного чувственного тона, которые в ряде случаев испытывающие их относят к переживанию счастья, является раздел: «Вызывание “счастья” химическим путем» (алкоголь, опий, гашиш – О. З.). Ученый отмечает активацию симпатической нервной системы в состоянии алкогольного или наркотического опьянения. Подобные же состояния психического подъема, эйфории, прилива сил, радости, оптимизма были отмечены под влиянием симпатомиметика фенамина [см.: 18; 16]. Важным выводом этого раздела являются слова автора о том, что алкоголь и наркотики, способствуя распаду личности, источником счастья быть не могут. Знаменательно, что в 1979 г при подготовке к первому изданию книги «Психология личности и высшая нервная деятельность» этот раздел был значительно сокращен редактором издательства в виду опасности вредного его влияния на молодежь.

 

В заключительном разделе «Направления психофизиологического изучения переживаний счастья» В. С. Дерябин выступает как последовательный эволюционист: «Чувства удовольствия и неудовольствия, радости, веселья и счастья, боли и страдания представляют психофизиологические реакции разной сложности, эволюционирующие вместе с общей эволюцией человека: ими он реагирует на состояния организма и внешние условия своего существования. Представления об удовольствии и неудовольствии, о счастье и боли побуждают человека субъективно ставить цели своей деятельности, одного избегать, к другому стремиться, дают импульс к достижению желаемого, поддерживают его активность» [2, с. 181]. И там же: «Содержание понятия счастливой жизни эволюционирует в связи с эволюцией условий социального существования. При этом в реакциях положительного чувственного тона нарастает роль интеллектуального компонента. От примитивных наслаждений, связанных с удовлетворением органических потребностей, человек возвышается до переживаний, которые приносит творческая работа в сфере науки и искусства» [2, с. 180].

 

Подытоживая свою работу о счастье, автор отмечает, что проведенное им психофизиологическое исследование установило при переживаниях положительного чувственного тона как проявление общих принципов деятельности нервной системы, так и наличие связи психических реакций с функционированием анатомо-физиологического субстрата (роль таламуса и гипоталамуса, роль вегетативно-эндокринного аппарата и др.). Ученый выражает убеждение, что дальнейшее психофизиологическое изучение проблемы счастья имеет, несомненно, очень большое значение, которое в настоящее время еще трудно оценить.

 

Список литературы

1. Дерябин В. С. Чувства, влечения и эмоции: О психологии, психопатологии и физиологии эмоций. – Изд. 3-е. – М.: Изд. ЛКИ, 2013. – 224 с.

2. Дерябин В. С. Психология личности и высшая нервная деятельность. (Психофизиологические очерки «О сознании», «О Я», «О счастье»). – М.: Изд. ЛКИ, 2010. – 202 с.

3. Дерябин В. С. Письмо внуку // Folia Otorhinolaryngologiae et Pathologiae Respiratoriae. – 2005. – Vol. 11, № 3–4. – С. 57–78.

4. Дерябин В. С. О потребностях и классовой психологии (Публикация О. Н. Забродина) // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2013. – № 1. – С. 109–136. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://fikio.ru/?p=313 (дата обращения 31.05.2015).

5. Дерябин В. С. Эмоции, порождаемые социальной средой (Публикация О. Н. Забродина) // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2014. – № 3. – С. 115–146. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://fikio.ru/?p=1203 (дата обращения 31.05.2015).

6. Ильин Е. П. Эмоции и чувства. — СПб. Питер, 2008. – 783 с.

7. Куликов Л. В. Психогигиена личности. Основные понятия и проблемы. Учебное пособие. СПб.: СПбГМУ, 2000. – 68 с.

8. Маркс К. К критике политической экономии // Сочинения. Т. 13. — М.: Издательство политической литературы, 1959. – С. 1–167.

9. Ольшанский Д. В. Рецензия на книгу В. С. Дерябина «Психология личности и высшая нервная деятельность» // Журнал невропатологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. — 1983. — № 4. — С. 618—620.

10. Савич А. А. Дальнейшие материалы к вопросу о влиянии пищевых рефлексов друг на друга. — Диссертация. Cанкт-Петербург, 1913. —214 с.

11. Симонов П. В. Лекции о работе головного мозга. Потребностно-информационная теория высшей нервной деятельности. – М.: Изд. «Институт психологии РАН», 1998. – 98 с.

12. Смирнов В. М. Стереотаксическая неврология. – Л.: Медицина, 1976. – 264 с.

13. Фролькис В. В. Старение и увеличение продолжительности жизни. – Л.: Наука, 1988. — 239 с.

14. Энгельс Ф. Диалектика природы // Сочинения. 2-е изд. Т. 20. М.: Издательство политической литературы, 1961. – С. 339–626.

15. Вumkе О. Physiological Lectures [Рhysiologische Vогlеsungen]. Мünchen, 1923. – 168 с.

16. Hawkins D. R., Pace R., Pastermack B., Sandtfer M. G. A Multivariant Psychopharmacological Study in Normals // Psychosomatic Medicine. – 1961. – № 23. – С. 1–17.

17. Klaibek E. L., Kоbауashi Y., Broverman D. М., Нall F. Р1аsmа mоnоаmine Oxidase Activity in Regularly Menstruating Women and in Amenorrheig Women Receiving Cyclic Treatment with Estrogens and Progestins // Journal of Clinical Endocrinology & Metabolism. – 1971. – № 33, С. 630–638.

18. Lasagnа L., Felsinger J. M. von., Beeher H. K. Drag-induced Mood Changes in Man: 1. Observations on Healthy Subjects, Chronically Ill Patients and «Postaddicts» // JАМА. – 1955. – № 1. – 157. – С. 1006–1020.

19. Olds M. E., Fobes J. L. The Central Basis of Motivation: Intracranial Self-Stimulation Studies // Annual Review of Psychology. – 1981. – № 32. – С. 523–574.

 

References

1. Deryabin V. S. Feelings, Inclinations and Emotions: About Psychology, Psychopathology and Physiology of Emotions [Chuvstva, vlecheniya, emotsii: O psichologii, psichopatologii i fiziologii emotsiy]. Moscow, LKI, 2013, 224 p.

2. Deryabin V. S. Psyhology of the Personality and Higher Nervous Activity (Psycho physiological essays “About Consciousness”, “About Ego”, “About Happiness”) [Psichologiya lichnosti i vysshaya nervnaya deyatelnost (Psikhofiziologicheskie ocherki “O soznanii”, “O Ya”, “O schaste”)]. Moscow. LKI, 2010, 202 p.

3. Deryabin V. S. Letter to the Grandson [Pismo vnuku]. Folia Otorhinolaryngologiae et Pathologiae Respiratoriae, 2005, Vol. 11, № 3–4, pp.57–78.

4. Deryabin V. S. On Needs and Class Psychology (O. N. Zabrodin’s Publication) [O potrebnostyakh i klassovoy psikhologii (Publikatsiya O. N. Zabrodina)]. Filosofiya i gumanitarnye nauki v informatsionnom obschestve (Philosophy and Humanities in Information Society), 2013, № 1, pp. 110–137. Available at: http://fikio.ru/?p=313 (accessed 31 May 2015).

5. Deryabin V. S. Emotions Provoked by the Social Environment [Emotsii, porozhdaemye sotsialnoy sredoy]. Filosofiya i gumanitarnye nauki v informatsionnom obschestve (Philosophy and Humanities in Information Society), 2014, № 3. Available at: http://fikio.ru/?p=1203 (accessed 31 May 2015).

6. Ilin E. P. Emotion and Feelings. [Emocii i chuvstva]. Saint Petersburg, Piter, 2008, 783 p.

7. Kulikov L. V. The Mental Hygiene of Personality. Basic Concepts and Problems. [Psikhogigiena lichnosti. Osnovnye ponyatiya i problemy]. Saint Petersburg, SPbGMU, 2000, 68 p.

8. Marx K. A Contribution to the Critique of Political Economy [K kritike politicheskoy ekonomii]. Sochineniya, T. 13 (Works, Vol. 13). Moscow, Izdatelstvo politicheskoy literatury, 1960, pp. 1–784.

9. Olshanskiy D. V. Review of V. S. Deryabin’s Book “Personality Psychology and Higher Nervous Activity” [Retsenziya na knigu V. S. Deryabina “Psikhologiya lichnosti i vysshaya nervnaya deyatelnost”]. Zhurnal nevropatologii i psikhiatrii (Journal of Neuropathology and Psychiatry), 1983, № 4, pp. 618–620.

10. Savich A. A. New Studies on Influence of Food Reflexes on One Another [Dalneyshie materialy k voprosu o vliyanii pischevykh refleksov drug na druga]. Dissertatsiya (Dissertation). Saint Petersburg, 1913, 214 p.

11. Simonov P. V. Lectures on the Work of the Brain. Need-Informational Theory of Higher Nervous Activity [Lekcii o rabote golovnogo mozga. Potrebnostno-informacionnaja teorija vysshej nervnoj dejatelnosti]. Moscow, Izdatelstvo instituta psikhologii RAN, 1998, 98p.

12. Smirnov V. M. Stereotactic Neurology [Stereotaksicheskaja nevrologija]. Leningrad, Meditsina, 1976, 264 p.

13. Frolkis V. V. Ageing and Increased Life Expectancy [Starenie i uvelichenie prodolzhitelnosti zhizni]. Leningrad, Nauka, 1988, 239 p.

14. Engels F. Dialectics of Nature [Dialektika prirody]. Sochineniya, T. 20 (Works, Vol. 20). pp. 343–626.

15. Вumkе О. Physiological Lectures [Рhysiologische Vогlеsungen]. Мünchen, 1923, 168 p.

16. Наwkins D. R., Pace R., Раstermack B., Sandtfer M. G. A Multivariant Psychopharmacological Study in Normals. Psychosomatic Medicine, 1961, Vо1. 23, pp. 1–17.

17. Кlaibek E. L., Kоbауashi Y., Вrоverman D. М., Нall F. Р1аsmа Mоnоаmine Oxidase Activity in Regularly Menstruating Women and in Amenorrheig Women Receiving Cyclic Treatment with Estrogens and Progestins. Journal of Clinical Endocrinology & Metabolism, 1971, Vо1. 33, pp. 630–638.

18. Lasagnа L., Felsinger J. M. von., Beeher H. K. Drag-Induced Mood Changes in Man: 1. Observations on Healthy Subjects, Chronically Ill Patients and Postaddicts. JАМА, 1955, Vо1. 157, pp. 1006–1020.

19. Olds M. E., Fobes J. L. The Central Basis of Motivation: Intracranial Self-Stimulation Studies Annual Review of Psychology, 1981, Vol. 32, pp. 523–574.

 

© О. Н. Забродин, 2015

УДК 172

 

Бородин Евгений Андреевич – федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Ивановский государственный университет», кафедра философии, аспирант, Иваново, Россия.

E-mail: eugeneborn@mail.ru

153025, Россия, Иваново, ул. Ермака, д. 39,

тел: +7 (4932) 93-85-18.

Авторское резюме

Состояние вопроса: Проблемы информационного общества и изучение ноосферы пока остаются отдельными областями исследований, между которыми еще не установилось эффективного взаимодействия. Это относится, в частности, и к взаимодействию при рассмотрении вопросов права.

Результаты: Существует взаимосвязь между становлением и развитием информационного общества, с одной стороны, и формированием ноосферного права – с другой. Ноосферное право отличается от экологического права, направленного на регулирование отношений человека и природы в вопросах использования и потребления природных ресурсов. Губительное воздействие промышленности на окружающую природную среду до сих пор соседствует с распространенными в общественном сознании представлениями о неисчерпаемости природных ресурсов и антропоцентрическими экологическими воззрениями. Информационные технологии становятся серьезным инструментом, который способен коренным образом изменить взгляды людей, в том числе законодателей, с антропоцентрических на инвайроментальные, т. е. идущие от природы и рассматривающие человека как элемент целостной природной системы.

Область применения результатов: Создание системы правовых взглядов информационной эпохи. Информационное общество способствует формированию траектории правогенеза в направлении ноосферо-ориентированного права, очерчиванию перспектив развития глобального инвайроментального права как права космопланетарной человеческой общности.

Выводы: Право в информационную эпоху должно стать правом цивилизованных обществ, главным общественным интересом которых будет сохранение жизни как космопланетарного феномена. Информационное общество должно служить фундаментальной основой развития права, как права Человечества, ноосферо-ориентированного, разумного, направленного на сохранение жизни на Земле.

 

Ключевые слова: информационное общество; экологическое право; ноосферо-ориентированное право; общественный интеллект; ноосферная этико-экологическая конституция человечества.

 

Legal Dynamics in the Context of Information Society Development: From Environmental to Noospheric Law

 

Borodin Evgeniy Andreevich – Ivanovo State University, Department of Philosophy, post-graduate student, Ivanovo, Russia.

E-mail: eugeneborn@mail.ru

39, Ermak st., Ivanovo, Russia, 153025,

tel: +7 (4932) 93-85-18.

Abstract

Background: The investigations of information society and noosphere remain two separate fields of research and there are no close interconnections between them. One of the spheres in which such interconnections have to be established is the law study.

Results: There exists a relationship between information society establishment and development, on the one hand, and noospheric law-making, on the other. Noospheric law differs from ecological law, which is intended to regulate of relations between humans and nature concerning natural resources utilization and consumption. The destructive industry impact on the environment results in a widely spread opinion on inexhaustibility of natural resources and anthropocentric ecological ideas in the public at large. Information technologies have become an essential tool, which can drastically change people’s views, with lawmakers being included, from anthropocentric to environmental, i.e. originating from nature, considering humans as a component of the whole ecosystem. An example of this new viewpoint on legislation is Noospheric ethical-ecological constitution for humankind.

Research implications: Legislation development in the information epoch. Information society facilitates the formation of the noosphere-oriented law. The global environmental law has to be developed as noosphere-oriented one for cosmo-planetary community.

Conclusion: In information society the law has to be a civilized one. The main public interest of this type of society is life preservation as a cosmic and planetary phenomenon. Information society has to be a fundamental basis of legislation development. This new type of legislation is noosphere-oriented, reasonable and directed to life preservation on Earth.

 

Keywords: information society; environmental law; noosphere-oriented law; public intellect; Noospheric ethical-ecological constitution for humankind.

 

В современной науке является общепризнанным подход, основанный на выделении трех типов обществ: традиционного (доиндустриального, в котором преобладает сельское хозяйство в структуре экономики, применяются в основном ручные орудия труда, обновление техники и технологии производства происходит достаточно медленно), индустриального (рождается в результате промышленной революции, ведущей к развитию крупной промышленности) и постиндустриального (иногда именуемого технологическим или информационным).

 

Основой постиндустриального общества стала структурная перестройка экономики, осуществленная в странах Запада на рубеже 1960–1970-х годов. Именно в этот период произошел переход к технологическому укладу экономики, ядром которого стали электронная промышленность, вычислительная техника, программное обеспечение, телекоммуникации, глобальные и региональные информационные сети и банки информации, космонавтика, роботостроение, газовая промышленность [см.: 13, с. 83].

 

Однако в информационном обществе претерпевает изменение не только экономика, но и социальная сфера. Информационная технология приобретает глобальный характер и охватывает все сферы социальной деятельности человека. «Активно формируется информационное единство всей цивилизации, реализуются гуманистические принципы управления обществом и воздействия на окружающую среду» [12, с. 9].

 

Термин «информационное общество» был введен в научный оборот в начале 60-х гг. XX века Ф. Махлупом и Т. Умесао и фиксирует одну из важнейших характеристик общества как объединенного единой информационной сетью. Дальнейшее развитие указанные идеи получили благодаря работам профессора Гарвардского университета Д. Белла и профессора Токийского технологического института Ю. Хаяши, а также японского ученого Й. Масуды [см.: 3]. Д. Белл [см.: 2] вместе с Э. Тоффлером [см.: 18] в своих трудах сформулировали основные черты информационного общества, которое описывалось не как фаза индустриального типа общества, а как совершенно новый его этап (тип), следующий за индустриальным. Такое общество Э. Тоффлер назвал «третьей волной». Э. Тоффлер доказывал, что связанные с индустриальной цивилизацией институты и системы ценностей постепенно становятся объектами воздействия непреодолимых, обусловленных увеличением объема знаний, сил изменений.

 

В период становления информационного общества происходят изменения в отношениях человека и природы. Так, если в индустриальном обществе человек воспринимает себя хозяином природы, используя и потребляя недра и природные ресурсы прежде всего ради создания благ для себя, то в период развития информационного общества представление человека о природе и о себе самом изменяется в сторону восприятия его как части природы и понимания того, что без её сохранения невозможно продолжение жизни на Земле.

 

В период развития информационного общества, насыщения социума информацией и развития информационных технологий требуется философское переосмысление направлений развития права и правовых взглядов.

 

Так, в индустриальный период, характеризующийся акцентом на развитие промышленности, человеком были освоены материальные ресурсы, энергия и сырье. На этом этапе экономического развития преобладала антропологическая парадигма, идущая в первую очередь от «социального» – потребностей человека. Складывалось общественное мировоззрение под общим названием «парадигма человеческой исключительности». С. Клаусер, который ввел понятие «человеческой исключительности» в научный оборот, назвал это «верой в прерывность эволюции между человеком и другими биологическим существами» [1, с. 11].

 

В этот период получает развитие экологическое право. Государство в большей степени регулирует отношения по приобретению права собственности на землю, природные ресурсы и средства производства.

 

С 1917 года стало формироваться экологическое (природоресурсное) право. Б. В. Ерофеев утверждает, что формирование экологического права прошло три основных этапа: возникновение, становление и развитие экологического права в рамках «земельного права в широком смысле»; развитие экологического права в рамках природоресурсовых отраслей; современный период развития экологического права, его выход за рамки природоресурсовых отраслей, переход к природоохранному праву [см.: 11, с. 79].

 

Именно в индустриальный период (в 20-е годы XX в.) В. И. Вернадский обратил внимание на мощное воздействие человека на окружающую среду и преобразование современной биосферы. Человечество как элемент биосферы, считал он, неизбежно придет к пониманию необходимости сохранения всего живого на Земле и охватит разумным управлением живую оболочку планеты, превратив ее в единую сферу – ноосферу (сферу разума). Это новое понятие Вернадский сформулировал в 1944 году. Он успел лишь в общих чертах наметить основы нового учения, но его слова и сейчас актуальны и звучат предостерегающе: «В геологической истории биосферы перед человеком открывается огромное будущее, если он поймет это и не будет употреблять свой разум и свой труд на самоистребление» [5].

 

По мнению ученого, ноосфера – материальная оболочка Земли, меняющаяся под воздействием людей, которые своей деятельностью так преобразуют планету, что могут быть признаны «мощной геологической силой». Эта сила своей мыслью и трудом перестраивает биосферу «в интересах свободно мыслящего человечества как единого целого» [4, с. 241–242].

 

Постепенно идея ноосферы захватила умы многих известных ученых во всем мире, что само по себе говорит о ее значимости и глобальном характере.

 

В эпоху ноосферы сможет вступить лишь по-настоящему высокообразованное общество, понимающее свои цели, отдающее отчет в трудностях, стоящих на пути его развития, способное соизмерять свои потребности с теми возможностями, которые дает ему Природа [см.: 15, с. 254–255]. Такое общество должно обладать общественным интеллектом, представляющим собой совокупный интеллект общества, главным критерием качества которого становится качество управления будущим [см.: 17]. Таким же качеством должно обладать информационное общество.

 

Категория общественного интеллекта есть категория новой неклассической, ноосфероориентированной парадигмы социологии в XXI веке – неклассической ноосферной социологии [см.: 7]. Она по-новому заставляет взглянуть на общество как систему, а именно как на систему-организм, имеющую гомеостатические механизмы, ориентированные на поддержание систем жизнеобеспечения в определенных пределах. Общественно необходимые потребности – отражение таких пределов. Нарушение последних в рыночно-капиталистической логике развития – один из источников нарастающей опасности экологической гибели человечества уже в XXI в.

 

На основе ноосфероориентированной парадигмы должны сегодня действовать все цивилизованные общества, сохранение ноосферы должно стать главным социальным интересом, условием развития гражданского общества, информационного общества, а значит и право должно развиваться в этом направлении.

 

Именно в период становления и развития информационного общества, постепенно, столкнувшись с рядом проблем губительного воздействия промышленности и формирования в общественном сознании мнений о неисчерпаемости природных ресурсов, человечество пришло к осознанию пагубности для нашей планеты антропоцентрических экологических воззрений. На рубеже 1970–1980-х годов поднимается вопрос о пересмотре взглядов на взаимоотношение человека и природы, о необходимости массового формирования такого качества, как экоцентричность личности [см.: 16, с. 29].

 

В последние десятилетия значительно возросли интерес и активность гражданского общества и неправительственных организаций в отношении охраны окружающей среды, о чем свидетельствует новое направление в деятельности Организации Объединенных Наций, которое сложилось в 90-х годах XX в. Это прежде всего участие неправительственных организаций в деятельности ООН по вопросам охраны окружающей среды, а также участие представителей деловых кругов в Глобальном договоре ООН, предусматривающем их обязанность способствовать предупреждению негативных воздействий на окружающую среду, повышение ответственности за состояние окружающей среды, развитие и распространение чистых технологий [см.: 10].

 

Правовое закрепление активного участия гражданского общества в решении вопросов сохранения природной среды выразилось также в принятии такого необходимого международно-правового документа, как Конвенция о доступе к информации, участии общественности в процессе принятия решений и доступе к правосудию по вопросам, касающимся окружающей среды (Орхусская конвенция) [см.: 9].

 

Право на устойчивое и экологически безопасное развитие в качестве важнейшего принципа было закреплено в Повестке дня на XXI век, принятой на Конференции ООН по окружающей среде и развитию в Рио-де-Жанейро в 1992 г. [см.: 8]. Экономическое развитие должно быть экологически безопасным и устойчивым. С тех пор прошло более 20 лет, однако деградация окружающей среды в результате человеческой деятельности продолжается ускоренными темпами, о чем свидетельствует Доклад о развитии человека 2007/2008 «Борьба с изменениями климата: человеческая солидарность в разделенном мире», подготовленный группой экспертов Программы развития ООН (ПРООН) [см.: 19].

 

Таким образом, сегодня приходится констатировать, что международные нормы в сфере сохранения окружающей среды остаются неисполнимыми декларациями [см., например: 14, с. 50–54]. Для того чтобы остановить процесс разрушения человеком окружающей среды, российские доктора философии Л. С. Гордина и М. Ю. Лимонад разработали Ноосферную этико-экологическую конституцию человечества [см.: 6].

 

Проект «Ноосферная этико-экологическая конституция человечества» рассматривает Человечество как духовно-экологическую категорию с правовым статусом и социальной ролью. Правовой статус – это система генеральных прав, свобод и обязанностей в соответствии с принятыми ООН и существенно дополненными нормами отношений Человечества и планеты Земля. Социальная роль Человечества – его сознательно организованная деятельность как гаранта сохранения природы и ресурсов жизнедеятельности, обустройства мест проживания отдельных социальных групп на Земле и во Вселенной. Ноосферная этико-экологическая конституция – документ, обосновывающий новую форму правового регулирования в мировом сообществе и исходящий из понятия Конституции как закона о постоянном (вечном).

 

Авторы Ноо-Конституции обосновано считают: наивно полагать, что общество будущего обойдется в своем устройстве без такого инструмента как право. Развитие права в русле Ноо-Конституции закономерно продолжает и развивает ныне действующие Конституции разных стран, декларации, хартии, соглашения и договоры. Ноо-Конституция – следующий этап развития общественной жизни. Но не с насильственным механизмом применения права, а с принципом сознательного, добровольного следования ему.

 

В условиях развития информационного общества свобода и доступность информации приводят к растущему участию граждан в обсуждении как проблем сохранения природной окружающей среды, так и законопроектов, связанных с указанной тематикой. Информационные технологии становятся серьезным инструментом, который в силах коренным образом изменить взгляды людей, в том числе законодателей, с антропоцентрических на инвайроментальные, т. е. идущие от природы, рассматривающие человека как элемент целостной природной системы.

 

В информационном обществе природоресурсное и природоохранное законодательство не играет роли детерминанты развития права окружающей среды: на первое место выходит информация и знания, а главным приоритетом развития права является сохранение ноосферы и среды обитания человека. Таким образом, степень развития ноосферного права напрямую зависит от уровня развития информационного общества и его информационной культуры.

 

В информационном обществе правом должно стать право цивилизованных обществ, главным общественным интересом которых должно быть сохранение жизни как космопланетарного феномена. Информационное общество должно служить фундаментальной основой развития права, как права Человечества – ноосферо-ориентированного, разумного, направленного на сохранение жизни на Земле.

 

Список литературы

1. Klausner S. On Man and His Environment. San Francisco: Jossey-Bass, 1971. – 224 c.
2. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования. – М.: Academia, 1999. – 956 с.
3. Белов А. В. Информационное общество и информационная культура в России: к постановке проблемы // Вестник Волгоградского государственного университета. – 2009. – № 1. – С. 198–202.
4. Вернадский В. И. Научная мысль как планетное явление – М.: Наука, 1991. – 268 c.

5. Вернадский В. И. Несколько слов о ноосфере // Национальная библиотека Украины имени В. И. Вернадского – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://vernadsky.name/wp-content/uploads/2013/01/neskolko-slov-o-noosfere.pdf (дата обращения 14.10.2014).

6. Гордина Л. С., Лимонад М. Ю. Ноосферная этико-экологическая конституция человечества (Ноо-Конституция) – Москва – Торопец: РИТА, 2007. – 104 с.

7. Григорьев С. И., Субетто А. И. Основы неоклассической социологии. – М.: Русаки, 2000. – 226 с.

8. Док. от 03–14 июня 1992 г. «Рио-де-Жанейрская декларация по окружающей среде и развитию» // Организация Объединенных Наций – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/riodecl.shtml (дата обращения 14.10.2014).

9. Док. ЕЭК ООН ECE/CEP/43 от 23–25 июня 1998 г. «Конвенция о доступе к информации, участии общественности в процессе принятия решений и доступе к правосудию по вопросам, касающимся окружающей среды» // Организация Объединенных Наций – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.unece.org/fileadmin/DAM/env/pp/documents/cep43r.pdf (дата обращения 14.10.2014).

10. Док. ООН A/58/817 от 11 июня 2004 г. «Мы народы: гражданское общество, ООН и глобальное управление»: Доклад Группы видных деятелей по вопросу отношений между ООН и гражданским обществом // Организация Объединенных Наций – [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.ehu.eus/ceinik/tratados/1TRATADOSSOBREORGANIZACIONESINTERNACIONALES/12ReformadelasNacionesUnidas/OI127RU.pdf (дата обращения 14.10.2014).

11. Ерофеев Б. В. Экологическое право: Учебник для вузов. – М.: Юриспруденция, 1999. – 448 с.

12. Козлов В. О. Информационная революция и становление информационного общества. Набережные Челны: Полиграф, 2000. – 265 с.

13. Лесков Л. В. Виртуальные миры XXI в. // Мир психологии. – 2010. – № 3. – С. 80–90.

14. Малкин И. Г. Изменения климата – великий вызов нашего времени // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2014. – № 2 (4). – С. 39–66. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http://fikio.ru/?p=1096 (дата обращения 30.05.2015).

15. Моисеев Н. Н. Человек и ноосфера. – М.: Молодая гвардия, 1990. – 351 с.

16. Родичева И. В. Инвайроментальные экологические воззрения как ориентир массового осмысления взаимоотношений человека и биосферы // Общество: политика, экономика, право. – 2008. – № 2. С. 29–30.

17. Субетто А. И. Общественный интеллект: социогенетические механизмы развития и выживания (философско-методологические основания и начала теории общественного интеллекта) // Диссертация на соискание учёной степени доктора философских наук в форме научного доклада. – Н. Новгород: НГАСА, 1995. – 57 с.

18. Тоффлер Э. Третья волна. – М.: АСТ, 2004. – 784 с.

19. Доклад о развитии человека 2007/2008. Борьба с изменениями климата. Человеческая солидарность в разделенном мире / отв. ред. К. Уоткинс. – М.: Издательство «Весь Мир», 2007. – 400 с.

References

1. Klausner S. On Man and His Environment. San Francisco, Jossey-Bass, 1971, 224 р.

2. Bell D. The Coming of Post-industrial Society: A Venture of Social Forecasting [Gryaduschee postindustrialnoe obschestvo. Opyt sotsialnogo prognozirovaniya]. Moscow, Academia, 1999, 956 p.

3. Belov A. V. Information Society and Culture in Russia: Problem Formulation [Informatsionnoe obschestvo i informatsionnaya kultura v Rossii: k postanovke problemy]. Vestnik Volgogradskogo gosudarstvennogo universiteta (Bulletin of VolgogradStateUniversity), 2009, № 1, pp. 198–202.

4. Vernadsky V. I. Scientific Thought as a Planetary Phenomenon [Nauchnaya mysl kak planetnoe yavlenie]. Moscow, Nauka, 1991, 268 p.

5. Vernadsky V. I. A Few Words About the Noosphere [Neskolko slov o noosfere]. Available at: http://vernadsky.name/wp-content/uploads/2013/01/neskolko-slov-o-noosfere.pdf (accessed 14 October 2014).

6. Gordina L. S., Lemonade M. Y. Noospheric Ethical-Ecological Constitution for Humankind (Noo-Constitution) [Noosfernaya etiko-ekologicheskaya konstitutsiya chelovechestva (Noo-Konstitutsiya)]. Moscow – Toropets, RITA, 2007, 104 p.

7. Grigoriev S. I., Subetto A. I. Fundamentals of Neoclassical Sociology [Osnovy neoklassicheskoy sotsiologii]. Moscow, Rusak, 2000, 226 p.

8. Doc. from 03–14 June 1992 “Rio de Janeiro Declaration on Environment and Development” [Dok. ot 03–14 iyunya 1992 g. “Rio-de-Zhaneyrskaya deklaratsiya po okruzhayuschey srede i razvitiyu”]. Available at: http://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/riodecl.shtml (accessed 14 October 2014).

9. Doc. UNECE ECE / CEP / 43 from 23–25 June 1998 “Convention on Access to Information, Public Participation in Decision-making and Access to Justice in Environmental Matters relating to the environment” [Dok. EEK OON ECE/CEP/43 ot 23–25 iyunya 1998 g. “Konventsiya o dostupe k informatsii, uchastii obschestvennosti v protsesse prinyatiya resheniy i dostupe k pravosudiyu po voprosam, kasayuschimsya okruzhayuschey sredy”]. Available at: http://www.unece.org/fileadmin/DAM/env/pp/documents/cep43r.pdf (accessed 14 October 2014).

10. Doc. United Nations A / 58/817 of 11 June, 2004, “We the Peoples: Civil Society, the United Nations and Global Governance”: Report of the Panel of Eminent Persons on Relations Between the UN and Civil Society [Dok. OON A/58/817 ot 11 iyunya 2004 g. “My narody: grazhdanskoe obschestvo, OON i globalnoe upravlenie”: Doklad Gruppy vidnykh deyateley po voprosu otnosheniy mezhdu OON i grazhdanskim obschestvom]. Available at: http://www.ehu.eus/ceinik/tratados/1TRATADOSSOBREORGANIZACIONESINTERNACIONALES/12ReformadelasNacionesUnidas/OI127RU.pdf (accessed 14 October 2014).

11. Erofeev B. V. Environmental Law: Textbook for Universities [Ekologicheskoe pravo: Uchebnik dlya vuzov]. Moscow, Yurisprudentsiya, 1999, 448 p.

12. Kozlov V. O. Information Revolution and the Emergence of the Information Society [Informatsionnaya revolyutsiya i stanovlenie informatsionnogo obschestva]. Naberezhnye Chelny, Poligraf, 2000, 265 p.

13. Leskov L. V. Virtual Worlds of XXI Century. [Virtualnye miry XXI veka]. Mir psikhologii (World of Psychology), 2010, № 3, pp. 80–90.

14. Malkin I. G. Climate Change Is a Great Challenge of Our Time [Izmeneniya klimata – velikiy vizov nashego vremeni]. Filosofiya I gumanitarnye nauki v informatsionnom obschestve (Philosophy and Humanities in Information Society), 2014, № 2 (4), pp. 39–66. Available at: http://fikio.ru/?p=1096 (accessed 30 June 2014).

15. Moiseev N. N. Man and the Noosphere [Chelovek i noosfera]. Moscow, Molodaya gvardiya, 1990, 351 p.

16. Rodicheva I. V. Environmental Attitudes as a Reference Mass Understanding of the Relationship Between Man and the Biosphere [Invayromentalnye ekologicheskiy vozzreniya kak orientir massovogo osmysleniya vzaimootnosheniy cheloveka i biosfery]. Obschestvo: politika, ekonomika, pravo (Society: Politics, Economics, Law), 2008, № 2, pp. 29–30.

17. Subetto A. I. Social Intelligence: Social and Genetic Mechanisms for the Development and Survival (Philosophical and Methodological Bases and Foundations of the Theory of Social Intelligence) // Thesis for the Degree of Doctor of Philosophy in the Form of Scientific Report. [Obschestvennyy intellekt: sotsiogeneticheskie mekhanizmy razvitiya i vyzhivaniya (filosofsko-metodologicheskie osnovaniya i nachala teorii obschestvennogo intellekta) // Dissertatsiya na soiskanie uchenoy stepeni doktora filosofskikh nauk v forme nauchnogo doklada]. Nizhny Novgorod, NSABU, 1995, 57 p.

18. Toffler E. Third Wave [Tretya volna]. Moscow, AST, 2004, 784 p.

19. Watkins K. (Ed.) The Human Development Report 2007/2008. Fighting Climate Change. Human Solidarity in a Divided World [Doklad o razvitii cheloveka 2007/2008. Borba s izmeneniyami klimata. Chelovecheskaya solidarnost v razdelennom mire / otv. red. K. Uotkins]. Moscow, Ves Mir, 2007, 400 p.

 

© Е. А. Бородин, 2015