Философия

УДК 17.02:130.2

Светлой памяти профессора

Василия Петровича Тугаринова (1898–1978),

выдающегося советского философа

 

Комаров Виктор Дмитриевич – ветеран КПСС–КПРФ, почётный профессор Военной академии материально-технического обеспечения им. генерала армии А. В. Хрулева, доктор философских наук, профессор, Санкт-Петербург, Россия.

Email: vdkomarov@mail.ru

SPIN: 3340-8380

Авторское резюме

Состояние вопроса: О кризисе современного российского образования и возможных путях его преодоления сейчас много говорится и в научной, и в публицистической литературе. Для понимания природы этого кризиса и его разрешения важной теоретической опорой является концепция ценностей жизни и культуры, разработанная известным петербургским философом Василием Петровичем Тугариновым.

Результаты: Марксистско-ленинская теория ценностей разрабатывалась на основе методологии диалектического материализма. Ее творческим развитием явились идеи профессора В. П. Тугаринова о соотношении ценностей жизни и ценностей культуры. В статье мы впервые выделяем базовые ценности жизни (жизнь вообще, здоровье, средства жизни, свобода) и базовые ценности культуры (истина, добро, справедливость, красота). Проблему совершенствования российского воспитательно-образовательного процесса следует рассматривать именно в духе единства этих двух групп ценностей. Перспектива возрождения в Русском мире социалистического способа производства материальной жизни неразрывно связана с экономическим ростом народного хозяйства России на основе интеллектуализации труда совокупного рабочего класса. Богатство личности каждого человека становится продуктом возвышения национальных ценностей народов России.

Выводы: В философского-аксиологическом аспекте традиции русско-советского образования тройственны: 1) научное обеспечение праведного построения жизни народа; 2) ориентация нравственного поведения личности на высшую справедливость; 3) обучение каждого поколения построению жизни по законам красоты. В социалистическом обществе информационной эпохи государственная организация образования должна сопрягаться с воспитательным процессом формирования череды поколений единого народа при помощи «всеобщего интеллекта» (К. Маркс).

 

Ключевые слова: ценность; аксиология; базовая ценность; способ производства материальной жизни (СПМЖ); неценность; ценности жизни; ценности культуры; геноцид; гармоничная личность; реальный гуманизм; народный патриотизм; государственный патриотизм; совокупный работник; всеобщий научный труд; искусственный интеллект; информационная эпоха; общественная формация; социалистическая глобализация.

 

 Dedicated

to the memory of Vasily Petrovich Tugatinov (1898–1978),

outstanding Soviet philosopher

 

Life and Culture Values in the Educational Process of the Information Age

 

Komarov Viktor Dmitrievich – veteran of the CPSU-CPRF, honorary professor of the Military Academy of Logistics named after General of the Army A. V. Khrulev, Doctor of Philosophy, Professor, Saint Petersburg, Russia.

Email: vdkomarov@mail.ru

Abstract

Background: There is a lot of information about the crisis of modern Russian education and possible ways to overcome it in both scientific and journalistic literature. The concept of life and culture values, developed by the famous St. Petersburg philosopher Vasily Petrovich Tugarinov is an important theoretical support to understand the nature of this crisis and resolve it.

Results: The Marxist-Leninist theory of values was developed on the basis of the methodology of dialectical materialism. Its creative development was the ideas of professor V. P. Tugarinov about the relationship between life and culture values. For the first time, we highlight the basic values of life (life in general, health, means for living, freedom) and the basic values of culture (truth, goodness, justice, beauty). The problem of improving the Russian educational process should be considered precisely considering the unity of these two groups of values. The prospect of a revival of the socialist method of producing material life in the Russian world is connected with the economic growth of the Russian national economy based on the intellectualization of the total labor force. The wealth of the individual becomes a product of the elevation of the national values of the peoples of Russia.

Conclusion: In the philosophical and axiological aspect, the traditions of Russian-Soviet education are threefold: 1) scientific support for the righteous organization of people’s life; 2) orientation of an individual’s moral behavior towards the highest justice; 3) teaching every generation to build their lives according to the laws of beauty. In a socialist society of the information era, the state organization of education must be coupled with the educational process of forming a series of generations of unified nation with the help of the “universal intellect” (K. Marx).

 

Keywords: value; axiology; basic value; method of production of material life (MPML); non-value; values of life; cultural values; genocide; harmonious personality; real humanism; people’s patriotism; state patriotism; aggregate employee; general scientific work; artificial intelligence; information age; social formation; socialist globalization.

 

Введение

Высокий стиль названия моей статьи вовсе не лишает её современной «практической пользы». Об этом хорошо написал известный советский философ В. П. Тугаринов ещё в 1963 году: «…“пользу” можно понимать по-разному: в прозаическом, денежно-хозяйственным смысле и в более широком, включающем и возвышение души человека, подъем человека на более высокий уровень…» [16, с. 335].

 

С наступлением информационной эпохи в развитии машиногенной цивилизации в интеллектуальном прогрессе человечества приоритетом во взаимодействии познавательного и оценочного моментов становится аксиологическое начало. Это означает, что в понимании любой проблемно-практической ситуации по отношению к традиционному вопросу «Возможно ли это с научной точки зрения?» на первый план выдвигается вопрос: «Целесообразно ли это делать здесь и сейчас?».

 

Стало быть, ныне особенно важно с позиций научной философии уяснить диалектическое соотношение познания, оценки и практики. После этого можно уверенно решать проблему возвышения ценностей жизни и культуры в современном образовательно-воспитательном процессе.

 

При решении аксиогносеологической проблемы модификации высшего образования в условиях постиндустриального общества должна в мобилизационном порядке решаться двоякая задача: для обучающих – как воспитать поколение специалистов, умеющих оперативно соединить последние достижения науки с практическими потребностями общества, а для обучающихся – как стать учёными, решающими очередные научные и практические проблемы общественного развития.

 

1. Производство человеческой жизни как объективное основание исторического процесса современной эпохи

Аксиологический статус проблем научного познания и научного исследования связан с фундаментальными ценностями жизни и культуры. Это означает, что варианты научного решения жизненных проблем отбираются по мере приближения человеческой жизнедеятельности к состоянию «хорошего общества», где обеспечиваются более комфортабельные, чем в прошлом, условия бытия людей. Продвижение к такому общественному состоянию обусловлено возвышением ценностей жизни и культуры в ходе формирования «информационального общества» (М. Кастельс)[1].

 

Дело в том, что «информациональное общество» – это постэкономическое / посткапиталистическое движение общественных отношений, которые складываются в ходе социалистического производства общественной жизни. При таком способе производства жизни людей воспроизводство поколений обеспечивается наукоемкой структурой производительных сил, когда в трудовом обмене веществом и энергией с природой человек опирается на возрастающую роль новой научной информации и развитие вспомогательной сферы искусственного интеллекта.

 

Приоритет роли научной информации среди основных средств производства материальной жизни современного цивилизованного общества обусловлен нарастающим единением научных знаний о вещах природных и делах человеческих. Такое единение, то есть интегрирование естественных и социально-гуманитарных наук, нарастает по каналам наук технологических, технических и экологических. Фактически такая интеграция в информационном обеспечении воспроизводства цивилизованной жизни происходит путём совершенствования философских оснований единой науки.

 

Философия как наука о развитии форм всеобщего обеспечивает гуманитарное возвышение суммы научных знаний о природных и технологических процессах производства цивилизованной жизни. Именно научная философия в органическом единстве познавательного и ценностного аспектов практического отношения людей к природе гарантирует успехи в интеллектуальном возвышении ценностей жизни и культуры. Это и есть главная перспективная линия развития системы высшего образования в информациональном постиндустриальном обществе.

 

В связи со сказанным важно отметить, что социально-экономическое содержание современной эпохи, начатой Великой Октябрьской социалистической революцией, модифицируется с середины XX века двумя социогенетически взаимосвязанными процессами. В геополитическом разрезе мировая цивилизация характеризуется революционной сменой капиталистической глобализации, источником которой стал западный (англосаксонский) мир, тенденцией социалистической глобализации, источником которой становится русско-китайский (евразийский) мир. В аспекте научно-технического прогресса мирохозяйственный переход человечества из состояния индустриального в состояние постиндустриального (информационного) общества имеет своим источником преемственность развёртывания в индустриальных странах сначала научно-технической революции (НТР), а затем идущей ныне научно-технологической революции (НТЛР) в системе производительных сил земной цивилизации.

 

Диалектика общественного бытия современного человечества определяет методологическую базу аксиологического подхода к анализу образовательно-воспитательных процессов в различных странах современного мира.

 

Разработку материалистического понимания истории человечества К. Маркс и Ф. Энгельс начали с первых своих совместных работ критически- публицистического характера (1844–1849 годы). Однако исходным пунктом научно-философского подхода к анализу целостного исторического процесса В. И. Ленин (вслед за Ф. Энгельсом) считал философское «Предисловие» Карла Маркса к первому изданию его работы «К критике политической экономии» (исходный вариант 1-го тома «Капитала»). Узловую часть этого предисловия Владимир Ильич воспроизвел в разделе «Материалистическое понимание истории» при первой подцензурной публикации своего энциклопедического очерка «Карл Маркс» [см.: 13, c. 9–13].

 

По существу этой публикацией В. И. Ленин первым указал русской публике на великое научное открытие Маркса как учёного-революционера, где сформулирована сущность и охарактеризовано содержание основного закона общественного развития человечества: «Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще» [13, с. 10. – Выделено мной. – В. К.].

 

Как показали Маркс и Энгельс в своих трудах начиная с 40-х годов XIX века, способ производства материальной жизни (СПМЖ) в любой общественной формации есть диалектическое единство производства и воспроизводства жизни человеческого индивида (этно-демографический процесс) и динамичного производства средств обеспечения человеческой жизни из природных ресурсов (общественно-трудовой процесс). Исторически второй процесс имеет определяющее, ведущее значение в развитии СПМЖ и связан непосредственно с прогрессом технологического способа производства (ТСП) средств человеческой жизни. Ареной такого прогресса является борьба общества со стихийными бедствиями и голодом.

 

В любой общественной формации эволюция СПМЖ обуславливает исторические традиции, складывающиеся в социальной, политической и духовной сферах цивилизованного общества. Поддержанию и умножению этих традиций в системном порядке и служат те гуманистические процессы, которые издавна определяются в любой культуре как «воспитание» и «образование». Современная культурология исследует эти процессы с научных позиций, а философия призвана приложить итоги такого системного подхода к анализу будущего соответствующей локальной цивилизации. Нас в этой статье интересует прежде всего созидаемое ныне будущее образовательно-воспитательного процесса Российской цивилизации.

 

Некоторые стороны основного закона общественного развития человечества, открытого К. Марксом в середине XIX века, стихийно использует в своих исследованиях академик РАН Сергей Юрьевич Глазьев. В частности, к теме настоящей статьи имеет особое отношение его книга «Геноцид», где косвенно применяется и понятийный аппарат марксистско-ленинской аксиологии [см.: 5].

 

Обстоятельно разоблачая в указанной монографии антинародный характер «великой криминальный революции» (С. Говорухин), совершённой сторонниками Б. Н. Ельцина в 1992–1998 годах в России по американским «правилам», С. Ю. Глазьев показывает катастрофические результаты этого олигархического переворота в созданной советским народом социалистической державе, раскрывает причины и механизмы политики разрушения России, геноцида русского и других её народов.

 

Привлекательны в этой книге академика-экономиста те разделы, где происходит применительно к особенностям России переоценка ценностей старого, империалистического миропорядка и обосновывается стратегия экономического роста России в условиях XXI века.

 

Здесь с позиций творческого марксизма-ленинизма следует указать, что главным созидателем подобного возвышения материальной жизни народов России является совокупный рабочий класс, начавший свое формирование в 70-х годах с укрепления Советского Союза, и униженный, «раскассированный» лукавыми реформами сторонников Б. Н. Ельцина в 90-х годах «века Великого Октября».

 

В своей научной монографии [см.: 12] мы по итогам специального анализа всех томов «Капитала» показали, каким образом Маркс обосновал введённое им понятие «совокупного рабочего, т. е. комбинированного рабочего персонала». На высшей стадии машинного производства кооперированным носителем производительного труда становится рабочий нового типа: «Теперь для того, чтобы трудиться производительно, – пишет Маркс, – нет необходимости непосредственно прилагать свои руки; достаточно быть органом совокупного рабочего, выполнять одну из его подфункций» [14, с. 516–517].

 

В 60–70-х годах XX в. предвидение Маркса начало сбываться благодаря новаторской деятельности ленинградских, московских, украинских, белорусских коммунистов. «Производительные силы, развившиеся во второй половине XX века под влиянием научно-технической революции, особенно в советском обществе (научно-производственные объединения), – становятся во все большей мере воплощением этого марксова образа “совокупного работника (рабочего)”, перерастая в процессе становления постиндустриального общества в современный совокупный рабочий класс. В социалистическом обществе он становится полным хозяином этого общества (ассоциированным собственником базовых средств производства, ведущей социальной общностью, политическим лидером и духовным вождём)» [12, с. 86–87].

 

Учитывая опыт Китая и других стран социалистической ориентации, мы можем с гордостью повторить наш тезис 2014 года: «Творческий марксизм-ленинизм усматривает в совокупном рабочем классе интернационального диктатора в обществе реального гуманизма. Мировая финансовая олигархия выдвигает против него глобальную систему “устойчивого капитализма” либерального назначения» [12, с. 87].

 

Соответственно новой ситуации в классовой борьбе геополитического масштаба коммунисты и должны развивать ценностную теорию марксизма и разрабатывать основы научной, реально-гуманистической аксиологии.

 

Подходя к разработке своей трудовой теории стоимости, К. Маркс выделил в историческом развитии труда как основного источника всякого общественного богатства три основных формы – ручной, машинный, автоматизированный. Позже советские философы, развивая формационную теорию Маркса, определили ручной труд как производственную основу первичной формации (рабовладельческо-феодальной), машинный труд как основу вторичной (капиталистической, «экономической» – по Марксу) формации, автоматизированный труд – как основу третичной (коммунистической) формации (см. напр., труды Л. Е. Гринина). С XIX в. капитализм стал ассоциироваться с индустриальным обществом.

 

После Второй мировой войны либеральный капитализм, используя достижения развернувшейся во второй половине XX века научно-технической революции (НТР), начал переход в постиндустриальное общество (основные акторы – транснациональные корпорации). Представитель пермской школы советской философии Виктория Сергеевна Гриценко отметила: «Во второй половине XX века передовые страны вступают в новую стадию развития, названную постиндустриальным (информационным) обществом» [6, с. 84]. Она же в своей докторской монографии охарактеризовала с марксистской позиции основные черты постиндустриального общества [6, с. 84–128], а в своих последующих трудах раскрывает современное научное понимание введённого Марксом в III томе «Капитала» категориального понятия «всеобщий труд»: «Всеобщий труд – это вся научная работа, все открытия и изобретения» [6, с. 85][2].

 

В Советском Союзе начало перехода советского социализма в состояние постиндустриального общества связано с инициативами И. В. Сталина 1950–1953-х годов.

 

Однако происки англосаксонского империализма и предательство хрущевско-горбачевской верхушки КПСС оборвали этот прогрессивный процесс, и с 1955–56-х годов началось лукавое сползание советской партократии к антисталинизму и мелкобуржуазному мещанству. Итогом стал контрреволюционный разворот последователей Б. Н. Ельцина к олигархическому капитализму и потере индустриального суверенитета.

 

2. Жизнь как мера всех ценностей

Диалектико-материалистическая философия, обобщая данные различных наук о развитии бытия, приходит к выводу, что человек есть продукт высшей ступени самоорганизации матери на биологическом уровне. Гениальные догадки в этом направлении высказывали древнегреческие учёные и философы. Протагор писал: «Человек есть мера всех вещей – существующих, как они существуют, и несуществующих, как они не существуют». По такой логике можно утверждать, что мерой всех ценностей является жизнь как органическая форма существования матери. Позицию диалектического материализма представлял и профессор В. П. Тугаринов, когда он первым из советских аксиологов разделил мир ценностей на ценности жизни (от материи) и ценности культуры (от сознания).

 

Чтобы лучше разобраться в современной классификации ценностей с позиций марксизма-ленинизма, обратимся сначала к академическому понятию ценности в российской науке: «Ценность, положительная или отрицательная значимость объектов окружающего мира для человека, социальной группы, общества в целом, определяемая не их свойствами самими по себе, а их вовлеченностью в сферу человеческой жизнедеятельности, интересов и потребностей, социальных отношений; критерий и способы оценки этой значимости, выраженные в нравственных принципах и нормах, идеалах, установках, целях. Различают материальные, общественно-политические и духовные ценности; положительные и отрицательные ценности» [4, с. 1330].

 

Как мы увидим далее, содержание академического определения ценности частично коррелируется с той методологической линией в аксиологии, которую наметил в своих работах 60-х годов XX века выдающийся советский учёный – доктор философских наук профессор Василий Петрович Тугаринов, декан философского факультета Ленинградского государственного университета им. А. А. Жданова в 1951–1959 гг.

 

В качестве первой, исходной среди имевшихся в советской литературе классификаций ценностей В. П. Тугаринов обозначал «деление ценностей на ценности жизни и ценности культуры». Он же указал на элементарное различие между ними: «Жизнь человеку дана природой, культура же создается людьми. Жизнь, здоровье, общение с себе подобными – это целая и особая группа ценностей, не сводимых к ценностям культуры… Ценности культуры делятся, в свою очередь, на материальные и духовные. Это деление основывается на традиционном делении культуры на материальную и духовную и на ленинском делении общественных отношений на материальные и идеологические» [16, с. 276].

 

Далее Василий Петрович указывает на недостаточность деления ценностей культуры на материальные и духовные и обосновывает введение в это деление группы социально-политических ценностей: «В данной классификации выделяется большая и важная группа социально-политических ценностей, к которым издавна относили общественный порядок, мир, безопасность, свободу, равенство, справедливость, человечность» [16, с. 277]. Раскрывая содержание каждой из указанных ценностей культуры с позиций научной философии марксизма, профессор Тугаринов, по существу, показывает, что все они в предельно общем – цивилизационном значении – едины. Мне это единство видится во взаимосвязи, двуединстве таких «вечных ценностей», как истина и добро. Они действительны, хотя и в своеобразном представлении, и для научного понимания, и для религиозного сознания – на едином основании простых норм нравственности и здравого рассудка.

 

Помимо деления ценностей на материальные, социально-политические и духовные, В. П. Тугаринов ставил вопрос о «делении ценностей на наличные (экзистенциальные), целевые и нормативные» [16, с. 283]. С точки зрения советского философа, к наличным, уже существующим (экзистенциальным) ценностям относятся реальные условия нашей жизни и средства её поддержания (например, обеспечение комфортабельности цивилизованной жизни), общепризнанные проявления культуры, быта, духовности. К целевым ценностям следует отнести системы задач по улучшению различных видов деятельности, идеи её совершенствования в меняющейся обстановке и нормы её развития. Что же касается нормативных ценностей, то к ним, по Тугаринову, можно отнести нормы оптимизации деятельности людей и идеалы как выражения «высшего совершенства достигаемых целей» [16, с. 283–284].

 

Таким образом, в основании деления ценностей на экзистенциальные, целевые и нормативные пребывает динамика человеческой деятельности как единство исходных условий, идеалов и норм их реализации.

 

Любая ценность рождается из акта оценки определённым субъектом деятельности (актором) того или иного предмета, явления, связанного с этой деятельностью. И очевидно, что всякому оценочному акту должна предшествовать некоторая степень познания вещей природных или общественных.

 

Итак, согласно диалектической логике, акт оценки, рождаясь в практике как интеллектуальное единство подсознательного и рационального моментов познания, формирует ценность – как представление о полезности объекта (для человека) или представление о его значимости (для общества). Иначе говоря, познавательный акт предшествует оценке, а последняя рождает ценность как конкретную степень положительной значимости объекта для деятельности субъекта.

 

В 2005 году профессор Валентина Гавриловна Федотова отметила во введении к своей замечательной монографии [см.: 17], что современный идеологический плюрализм не исключает дискурса просто о «хорошем обществе». Она написала: «Действительно, имеется национальный российский дискурс по вопросу о хорошем, приемлемом для жизни обществе, который, на мой взгляд, философ не может игнорировать. Все хотят, чтобы российское общество было хорошим, и все говорят об этом» [17, с. 5]. И она весьма квалифицированно подключает к обсуждению этого вопроса такой могучий аппарат научной философии, как аксиология.

 

Входя в указанный общероссийский дискурс, именно научная философия[3] может «поднять его на уровень трансцендентных и трансцендентальных определений, универсалий культуры, символического универсума, картины мира [17, с. 6]. Она может сделать это, создавая «символический универсум всего многообразия истолкований хорошего общества» [17, с. 7]. С её (социальной философии) помощью «анализ хорошего общества может быть эмпирически убедительным, построенным на объективных факторах, позволяющих судить о качестве жизни и состоянии общества» [17, с. 7]. Далее такая философия с помощью концепта «хорошее общество» может участвовать «в социальном конструировании реальности», придавая аналитическую мощь «нормативному и теоретическому смыслу данного концепта» [17, с. 8].

 

Концепция хорошего общества для России аксиологически отлична от соответствующей западной концепции. Оригинальность с точки зрения профессора В. Г. Федотовой здесь в том, что она не одобряет привычного взгляда иных учёных, будто России обычно свойственна позиция «догоняющей модернизации». В условиях перехода Запада в состояние постиндустриального общества информационной эпохи Россия не повторяет западный постмодернизм, а просто стремится преодолеть крайности выживания и обогащения по своей социокультурной традиции соборной солидарности на пути к обществу, где все народы будут жить достойно, по правде и справедливости. «Главное – у нас, – как верно отметила Валентина Гавриловна, – цели достижения идеального общества перестали ставиться» [17, с. 11].

 

В отличие от той картины глобальной модернизации мира, которую обозначает в своей книге В. Г. Федотова, я давно уже в своих работах по проблемам глобализации и концепции «русская идея» показал, что, во-первых, в 20-х годах XX века в ходе утверждения дела Великого Октября Советская Россия обозначила для других народов начало пути социалистической глобализации в противоположность господствовавшей до Второй мировой войны капиталистической глобализации. Во-вторых, выстраданная русской философской мыслью концепция «русской идеи» пророчески выразила исторически ведущую роль Великой России в социалистической глобализации сначала новаторской модернизацией бывшей «Империи» в 30–40-х годах XX века, затем сокрушением мирового фашизма в Великой Отечественной войне и, наконец, героическим вступлением в космическую эру развития мировой цивилизации.

 

Мне приятно отметить, что в подобном ключе сформулированы в содержательной монографии профессора В. Г. Федотовой две основные мысли о хорошем обществе: 1) «Россия является обществом, опыт которого оказался значимым для других народов» [17, с. 12]; 2) «Задачи России трактуются как двухсторонние: выход в глобальную экономику и решение внутренних проблем путём модернизации нового типа, не имеющего догоняющего характера» [17, с. 13].

 

Проблемы возвышения ценностей жизни и культуры я постараюсь далее рассмотреть именно в ракурсе преображения образовательно-воспитательной системы современной России при переходе её в постиндустриальное общество нового, социалистического типа. При этом учитывается соответствующий опыт КНР, Вьетнама, Кубы, Лаоса и других стран, переходящих в современном многополярном мире из геополитического потока капиталистической глобализации в перспективную зону глобализации социалистической.

 

Борясь за отстранение олигархата от власти в униженной Советской Державе, народно-патриотические силы во главе с КПРФ делают мобилизационный разворот к социализму на основе организации всеобщего труда. Субъектом этого «компьютерного труда» (В. Гриценко) становится в России «совокупный рабочий класс» (И. Григорьев, В. Комаров). Реализуется марксистско-ленинская установка об управляющей (диктаторской) роли рабочего класса вплоть до полного построения социализма. Об этом конкретно будет сказано дальше.

 

В социально-философской литературе СССР 70–80-х годов проблема качества жизни социалистического общества обсуждалась в парадигме развития «социалистического образа жизни» [см.: 15]. По существу, уже тогда речь шла о действии открытого Марксом основного закона общественного развития при прохождении Советским Союзом и странами социалистического содружества первой фазы коммунистической формации в условиях нараставшей капиталистической глобализации.

 

Аксиологический аспект исследования реального социалистического образа жизни посткапиталистического общества выражался в том, что прогрессивное значение этого нового способа производства материальной жизни рассматривалось как универсальная историческая ценность. Такая универсальность обусловливалась следующими реально-гуманистическими свойствами созревающего общества коммунистической формации: 1) небывалая высота свободного «всеобщего труда» (К. Маркс); 2) праведность социальных отношений в ассоциациях, контролируемых «всеобщим интеллектом» (К. Маркс) средней зрелости; 3) соборное народовластие как основное средство руководства людьми и управления материальными процессами; 4) возвышенная духовность как цель преображения личности трудового человека.

 

В конце XX века, когда в лукавой форме «перестройки» с помощью «нового мышления» последователи М. С. Горбачёва подспудно начали контрреволюционный поворот к либеральному капитализму, ветеран Великой Отечественной войны, гений логического мышления А. А. Зиновьев начал переоценку диссидентских «ценностей» и оценил действия горбачёвской команды псевдокоммунистов как «катастройку». Навидавшись на Западе «прелестей» послевоенного либерального капитализма, профессор Зиновьев, возвратившись на свою советскую Родину, начал конструировать свою, немарксистскую версию «идеологии партии будущего».

 

Тут и обнаружилось, что все ценности наших диссидентов коренились в метафизическом невежестве по отношению к научным истинам творческого марксизма-ленинизма. В антисоветской, антикоммунистической команде Ельцина ретиво действовали бывшие преподаватели догматизированного «марксизма-ленинизма» Г. Бурбулис и С. Степашин как титулованные сановники государственного оппортунизма антисталинского типа.

 

Советские граждане русского мира до сих пор страдают «по всем статьям» как мученики этого оппортунизма. Началось «планомерное» вымирание русского народа, а 25 млн. русских граждан оказались за пределами РСФСР в бедственном положении.

 

Наш талантливый экономист С. Ю. Глазьев ещё в 1998 году указывал на лукавое прикрытие геноцида российского населения модными лозунгами «нового мышления».

 

«Парадоксальным идеологическим “прикрытием”… волны геноцида в отношении населения России в 1992–1998 гг. стала доктрина “общечеловеческих ценностей”, центральное место в которой занимает концепция приоритета прав человека в государственном устройстве и политике» [5, с. 8]. Реально же реализация этой доктрины, как мы знаем, вела к последовательному нарушению закреплённых в Советской Конституции прав подавляющего большинства граждан России на труд, образование, благополучие, на саму жизнь. «А вместо общечеловеческих ценностей добра, мира и справедливости, – пишет Глазьев, – вследствие реально проводившейся в России политики насаждались человеконенавистнические ценности вражды, стяжательства, разврата, насилия, зла и произвола» [5, с. 8].

 

Будущий академик РАН обращает внимание на бессовестную позицию исполнителей геноцида, их антиценностный подход к массе трудящихся. Они исповедуют «анестезирующую человеческую совесть идеологию» и «представляют жертв геноцида как не людей или по меньшей мере неполноценных людей» [5, с. 10]. «Чтобы осуществить геноцид, – отмечает С. Ю. Глазьев, – армия исполнителей должна усвоить идеи, разрешающие массовые преступления и принуждающие к ним, в свете которых идеологи геноцида воспринимаются исполнителями как пророки. Сами же исполнители чувствуют себя миссионерами великой идеи переустройства общества и перестают воспринимать своих жертв в качестве себе подобных людей» [5, с. 10].

 

Иначе говоря, пророки геноцида теоретически отрицают универсальную ценность жизни некоторой группы людей, а исполнители геноцида практически губят их жизнь. Глазьев пишет об этом сурово, но справедливо: «Современные… радикальные реформаторы в России и в большинстве других республик разрушенного Союза оправдывают совершённые в ходе реформы преступления против населения и государственные перевороты неполноценностью бывшего социалистического общества и большинства составлявших его людей» [5, с.10–11].

 

Учёным-лидером исследования и реализации в России и Русском мире марксистско-ленинской стратегии социалистического образа жизни правомерно стал доктор философских наук, Председатель ЦК КПРФ, отметивший недавно своё героическое 30-летие на этом посту, Геннадий Андреевич Зюганов.

 

В 1982 году Г. А. Зюганов защитил в АОН при ЦК КПСС кандидатскую диссертацию на тему «Основные направления развития социалистического городского образа жизни». Автор показал, каким образом базовые ценности жизни русского народа модифицируются в ходе формирования в городах Советского Союза социалистического образа жизни. Указывалось на различия в системном изменении ценностей жизни и ценностей культуры.

 

В докторской диссертации «Основные тенденции и механизм социально-политических изменений в современной России» (1995) Г. А. Зюганов сосредоточился на творческом применении марксистско-ленинской методологии к анализу социально-политического конфликта общества и власти в постсоветской России, на диалектике реформ и контрреформ, на разработке идеологии государственного патриотизма [см.: 1, с. 356].

 

В последующих своих публикациях доктор философских наук Зюганов стал уделять повышенное внимание теории конфликтов и катастроф – ради обеспечения устойчивого развития России по пути добра и справедливости.

 

Перейдём к некоторым итогам наших рассуждений о реально-гуманистическом значении ценностей жизни и конкретным аксиологическим сюжетам. Созидательная практика России за 70 лет её бытия в первой (низшей) фазе коммунистической формации, исследования докторов философских наук Г. А. Зюганова и В. Г. Федотовой показывают, что реально-исторически «хорошее общество» – это зрелое социалистическое общество, созданное в соответствии с требованиями основного закона общественного развития человечества, открытого К. Марксом в 1859 году. Базовые ценности жизни свидетельствуют в любой цивилизованной стране мира о реальном, действительном гуманизме построенного в ней социалистического versus справедливого, крепкого безопасного образа жизни обитателей / жителей / граждан этой страны.

 

Применительно к России, находящейся ныне на кризисном геополитическом перепутье, сказанное означает: обновлённый социализм, к которому стремится виртуальный советский народ, завершит пребывание этой великой державы в фазе «полного» (В. И. Ленин) социализма; затем Россия в союзе с крупными социалистическими державами мира вступит в высшую фазу зрелости коммунистической формации. А нынче приходится решать острые проблемы вывода России из трагического тупика.

 

Недавние расчёты необычного учёного и спортсмена из бывшего СССР Валентина Петровича Занина показывают, что открытое нами общество социальной справедливости стоит у двери нашей ипотечной квартиры…

 

Из недавней беседы В. П. Занина с главным редактором «Аргументов недели» следует оптимистически вывод: революционную «экспроприацию экспроприаторов» (К. Маркс) в России, как и в современном цивилизованном «постиндустриальном» обществе, можно провести мирно и планомерно, особенно при помощи «искусственного интеллекта».

 

В. П. Занин прежде всего отметил: «В Священном Писании и во всех человеческих ценностях есть постулат – нельзя брать чужого… Ты должен получать воздаяние только за свой труд и за свой вклад» [в экономический способ производства материальной жизни общества] [8, с. 6]. На примере Потанина, захватившего Норникель во время чубайсовской приватизации за 150 млн долларов, В. П. Занин вполне квалифицированно показывает, как на научной основе следует провести пророссийскую национализацию материальных средств жизни для сформировавшегося в СССР народа. Вполне ответственно и уверенно он заявляет: «Потанин должен получать со 150 миллионов, условно говоря, 15 миллионов в год. А получает полтора-два миллиарда. Я писал справку об этом для президента. Если не исправить ситуацию, нарыв будет зреть и рано или поздно лопнет. Сам по себе он не рассосётся никогда. Можно сколько угодно увещевать общество, что итоги приватизации зафиксированы и пересмотру не подлежат, – оно никогда не забудет, что его обманули. И это постоянный повод для внутреннего конфликта в стране» [8, с. 6].

 

Ссылаясь на опыт англичан, которые деловито изымают в пользу государства «деньги, которые надуло ветром», В. П. Занин сетует, что «наша наука об этом не думает. И это очень печально. Это острейшая проблема. Такой гнойник страна долго носить не сможет. Да, бывают задачи без решения… Как раз эту задачу вполне можно решить» [8, c. 6].

 

По В. П. Занину, противоречие между хозяином и рабочим существует тысячи лет. Частичные решения хозяева находят, порой ограничивая себя в доходах. «Например, Билл Гейтс, – указывает кандидат экономических наук, лауреат Государственной премии СССР В. П. Занин, – имеет зарплату всего 120 тысяч долларов в год. А наш Греф – полтора миллиона долларов в месяц. Это очень кровавое противоречие. Все бунты и революции являются следствием именно этого противоречия. Я тоже над этим работаю и апробирую всё это на практике» [см.: 8].

 

Реализуя этот оригинальный социал-демократический подход к разрешению указанного «кровавого противоречия» во владении собственным предприятием, В. П. Занин разделил это предприятие, по согласованию с рабочим коллективом, «на два кармана». Работая на себя при таком капиталисте, люди «всегда зарабатывают в полтора-два раза больше, чем если бы им платили зарплату за такую же работу». При этом на предприятии устанавливается финансовая справедливость: «Владелец не лезет в карман к рабочим, а те не лезут к нему. И тогда не будет ситуаций, когда предприятие разоряется, а рабочие требуют у владельца, чтобы он продолжал им платить зарплату».

 

Далее В. П. Занин предлагает по существу вариант народного предприятия, которые (народные предприятия) уже существуют в России (246) и поддерживаются силами «Левого фронта» во главе с КПРФ. Валентин Петрович ссылается на свой давний практический опыт и говорит: «Я не вмешиваюсь в работу коллектива. И они работают вдвое лучше, чем сотрудники схожих коллективов, работающих на традиционных принципах… Думаю, действующие предприятия будут постепенно преобразовываться. Но для этого такой вид деятельности и существования предприятий надо официально узаконить» [см.: 8].

 

Заботясь о массовом создании малых и средних предприятий такого рода, считая их национальной ценностью жизни нашего народа, В. П. Занин заявляет: «Это может войти в практику очень быстро, иметь широкий размах и обеспечить абсолютное оздоровление экономики и промышленности. Не надо бастовать, не надо требовать чужого. Тысячелетний конфликт между владельцами и работниками может быть и должен быть ликвидирован».

 

Такого ускорения, по мнению В. П. Занина, требует и успешно идущая специальная военная операция: «Этот процесс нужно начинать, не дожидаясь, когда с войны придут ветераны. Его нужно начинать уже сегодня. Ведь эти парни и мужики воюют не ради войны, они воюют ради Родины, ради будущего. Они потребуют ответа, когда вернутся. И мы должны уже сейчас знать этот ответ и отвечать делом».

 

Они должны знать, утверждает В. П. Занин, как будет построен этот новый мир их материальной жизни: во-первых, «никогда в нашей стране рабочий человек не будет нищим и получать меньше, чем два минимальных оклада»; во-вторых, никогда ни один ребёнок в нашей стране с младенческого возраста и до совершеннолетия не будет голодным и будет обеспечен в материальном плане всем необходимым, невзирая на положение родителей; в-третьих, «родители должны быть абсолютно спокойны за будущее своих детей» и «должны знать, что, выйдя на пенсию, они ни при каких обстоятельствах не будут нищенствовать» [см.: 8].

 

В заключение В. П. Занин как настоящий учёный-инженер и деловой русский человек заявляет: «Наша страна зарабатывает не меньше, чем Соединенные Штаты, на душу населения. На каждого жителя в среднем мы создаем больше, чем в Европе. Мы обязаны создать общество социальной справедливости» [см.: 8].

 

Рассмотрим теперь с помощью коммунистического философа Г. А. Зюганова методологически важный вопрос об идеологическом единстве гносеологического и аксиологического подходов к действительности. Это единство по-разному выражается в деятельности политических партий, теоретически отражающих коренные жизненные интересы своих классов или смешанных социальных группировок.

 

Размышляя на рубеже тысячелетий о судьбе России, лидер её Народно-патриотических сил во главе с КПРФ Г. А. Зюганов [см.: 11] обратил внимание и на ценностный подход к идеологической перспективе преобразующей деятельности этих сил.

 

Марксистско-ленинское учение о классовой борьбе как главной движущей силе исторического развития человечества включает, как известно, положение о трёх взаимосвязанных формах освободительной борьбы пролетариата – экономической, политической и идеологической. При этом марксисты понимают дело так: «Идеология есть система взглядов и идей, в которых осознаются и оцениваются отношения людей к действительности и друг к другу, социальные проблемы и конфликты, а также содержатся цели (программы) социальной деятельности, направленной на закрепление или изменение (развитие) данных общественных отношений» [19, с. 199–200]. Естественно, в классовом обществе идеология теоретически выражает интересы соответствующего класса, который и творит её в собственном смысле этой философской категории.

 

В. И. Ленин считал марксизм «научной идеологией» рабочего класса и во всех хитросплетениях идеологической борьбы в капиталистическом обществе диалектически выделял две противоположных теоретических системы в духовной жизни этого общества – идеологию буржуазную и идеологию социалистическую, ибо никакой «третьей» идеологии культура современного цивилизованного общества не изобрела. Концентрированным выражением классового происхождения той или иной идеологической позиции автора конкретного духовного творения В. И. Ленин считал партийность.

 

Исходя из того, что в любой идеологии не только осознаются, но и оцениваются реальные человеческие отношения, можно полагать: разумная, здравая оценка определённого процесса человеческой деятельности базируется только на его достоверном знании (познании). Иначе говоря, любой факт из сферы общественной жизни имеет автора («фамилию, имя и отчество»). Все «чудеса» имеют божественное происхождение, иногда маскируемое «дьявольскими деталями».

 

Возвратимся теперь к аксиологическим высказываниям доктора философских наук, лидера российских коммунистов Г. А. Зюганова. В очерках российской геополитики он отметил, что наша политическая система, в отличие от западной, «…должна строиться на собственном многовековом историческом опыте, соответствовать идеалам и ценностям нашего народа» [11, с. 564]. Прежде всего важно учесть «исконно русское понимание диалектики прав и обязанностей», характерное для общинного, артельного ведения хозяйственной жизни народа. «Западная система первичности прав, – пишет Г. А. Зюганов, – развращает человека, поощряет индивидуализм и социальную рознь. В России традиционно на первом месте были обязанности, которые понимались как долг, служение человека ближнему, обществу. Обязанности всегда были первичны в отношении прав. Чем больше у человека социальных обязанностей, тем у него должно быть больше и прав» [11, с. 565]. Именно такое положение было характерно для социалистического образа жизни, который складывался и существовал при Советской власти в державном СССР, где русские были государствообразующим народом. За укоренение такого положения дел в Российской Федерации и во всём Русском мире сражаются сейчас, во время СВО, против бандеровского нацизма и сил «коллективного Запада» воины различных национальностей, воины антифашистского Интернационала.

 

Мы видим: базовые ценности жизни пронизывают «идеологию народного патриотизма» (Г. А. Зюганов), которая ориентирует «левый поворот» трудового большинства России на правое дело созидания Сильной Справедливой Социалистической Родины. Воспитателями новых поколений трудовой России на этом праведном пути упрочения духовности и нравственности в постбуржуазном обществе становятся русско-советская школа с её передовым научным потенциалом и союз православия с другими традиционными для России конфессиями.

 

Идеология народного патриотизма наследует ценности, рождённые героическим сознанием советского народа, и противостоит лукавому «патриотизму». Особенно досадно, когда молодые волонтёры «Народного фронта» и самозваной «Молодой гвардии» начинают по разным праздничным датам раздавать направо и налево всем прохожим священные «георгиевские ленточки». Знают ли они о нищих ветеранах-пенсионерах? Понимают ли они мотивы, по которым «единороссы» Госдумы 11 лет мурыжат представленный всеми остальными фракциями законопроект о льготах «детям войны»?..

 

В книге «Россияродина моя. Идеология государственного патриотизма» доктор философских наук Геннадий Андреевич Зюганов осветил на монографическом уровне актуальнейшую аксиологическую проблему современной научной философии – идеологию государственного патриотизма [см.: 9].

 

Вряд ли кто из здравомыслящих людей будет сомневаться, что патриотизм есть одна из значительных ценностей жизни. Истории известны многочисленные факты, когда человек / личность отдаёт свою жизнь за честь, свободу и независимость Родины, славные личности, посвятившие целую жизнь служению своему Отечеству. Значит, жертвенный патриотизм есть ценность жизни. Наряду с этим понятно, что воспитание людей в духе патриотизма означает отнесённость этого человеческого качества и к ценностям культуры. Стало быть, патриотизм – это двоякая ценность, особенно присущая классовому обществу.

 

В российском бытии Г. А. Зюганов диалектически разграничивает две модели патриотизма – космополитическую (безгосударственную) и национально-самобытную (государственную), которые типизируют многообразные варианты российского патриотизма. И далее автор анализирует движение трёх блоков патриотических деятелей современной России: коммунисты-державники (левый фланг народно-патриотического фронта), государственники-державники (центр «боевых порядков») и силы религиозно-патриотической ориентации (правый фланг) [9, с. 229–237].

 

Характеризуя ценности каждого из трёх блоков народно-патриотических сил, лидер КПРФ предвидит «два пути дальнейшего развития российского патриотического движения» [9, с. 237–239]. Первый путь, по которому двинулись коммунисты, – это путь сплочения здоровых сил народа на основе «единой национальной идеологии, общего мировоззренческого идеала». А второй путь – бессодержательная междоусобная борьба в стане патриотов-теоретиков, интеграция их в международные структуры «нового мирового порядка» и подрыв духовного здоровья народа муляжами шоу-патриотизма на государственных каналах СМИ.

 

В своей книге «Уроки жизни» [см.: 10] Г. А. Зюганов оценивает патриотизм на уровне мировоззрения и, по существу, относит его к ценностям жизни. Сейчас, в условиях СВО и агрессии «коллективного Запада» против Русского мира, такая постановка вопроса сверхактуальна. Вопрос о жизненных ценностях единого патриотического мировоззрения народно-патриотической оппозиции ставится в современной/сражающейся России ребром. «На планете мы являемся сегодня, – отметил лидер Левопатриотического фронта, – последней силой, способной противостоять установлению “нового мирового порядка”, глобальной космополитической диктатуры» [10, с. 296].

 

По опыту бытия советского патриотизма отметим, что подлинный патриотизм личности и социальной группы реализуется в их деятельности по совершенствованию жизни Родины, Отечества, по умножению народа своей страны, по укреплению суверенитета избранного государства, по вооруженной защите свободы и независимости родной страны, по любовному сохранению и умножению её культурных традиций.

 

Типичным примером такого высокого и делового патриотизма служит славный представитель учительского русского рода Зюгановых – сам Геннадий Андреевич. Он ещё в 1997 году откровенно написал: «Я прежде всего гражданин своего Отечества, частица своего народа. И потому глубоко убеждён, что политической перспективой в России обладают лишь те силы, которые первоочередной задачей ставят возрождение многовековых ценностей российской державности и соборного коллективизма, то есть такого общественного состояния и самосознания, когда весь российский народ… утверждает себя как единая семья» [10, с. 297].

 

Иначе говоря, патриотизм как активная жизненная позиция личности, социальной группы практически связывает сердца людей с базовыми ценностями жизни, а их ум, интеллект переплетается с базовыми ценностями культуры родного народа. В общественной реальности это своеобразное «солнечное сплетение» человеческой души пронизывают суровые классовые интересы трудящихся, различия которых – по мысли лидера КПРФ – «были и должны стать вновь источником конструктивного общественного диалога, двигателем рациональных государственных реформ, а не смут, мятежей и войн» [10, с. 298].

 

Взаимосвязь знания и ценности в актах оценки фактов жизни характерна для русской философии. Здесь правда жизни как единство истины и справедливости ограждает рождение подлинных ценностей от лукавства ценностей мнимых. История России, русская классика литературы и искусства дают массу материала для философского обобщения лукавых деяний купечества, церковников и крупных чиновников. Это тема для отдельной исследовательской работы.

 

Методология диалектического материализма позволяет с помощью системного анализа всего многообразия ценностей жизни выделить среди них те, которые обозначают самые существенные и необходимые стороны, свойства человеческого бытия. Это базовые ценности жизни.

 

Жизнь. В исходном – биологическом понимании это объекты органической материи, характеризующиеся «…обменом веществ, раздражимостью, способностью к размножению, росту, развитию, активной регуляцией своего состава и функций, …приспособляемостью к среде…» [4, с. 401]. Эволюция земной самоорганизации жизни приматов путём трудового обмена веществом, энергией и информацией между ними и природной средой привела к возникновению более высокого уровня существования материи – общественной жизни.

 

Следовательно, общественное производство жизни людей есть универсальная, всеобщая ценность и потому предстаёт в общественном бытии как мера всех ценностей.

 

Здоровье является функциональной базовой ценностью жизни. В гносеологическом аспекте понятие «здоровье» обозначает нормальное умственное и физическое состояние человеческого организма, обеспечивающее его способности к труду, общению и мышлению. Здоровье обеспечивает благополучное воспроизводство материальной жизни общества.

 

Средства жизни – это материальные предметы, процессы и условия, обеспечивающие благополучное воспроизводство человеческого рода и развитие общественной жизни людей. Экономика есть предметная система производства и воспроизводства средств жизни и здоровья населения страны. Экономические средства жизни суть средства труда и средства потребления.

 

Свобода является интегральной базовой ценностью жизни. «Свобода есть способность человека действовать в соответствии со своими интересами и целями, осуществлять выбор… санкционируемых нормами и ценностями данного общества целей или средств их достижения» [4, с. 1070]. В своей сущности свобода есть познанная необходимость, а в своём жизненном значении – вечная мечта человечества. Стало быть, свобода есть высшая ценность жизни для личности цивилизованного общества.

 

После уяснения структуры базовых ценностей жизни логично встаёт вопрос об аксиологическом подходе к жизни общества в целом. Если признать, что «общество есть процесс и продукт взаимодействия людей» (К. Маркс, 1846 г). и что история человечества есть череда эволюционирующих и сменяющихся обществ, то в любую эпоху становится резонным вопрос: какое общество «хорошее», а какое – «лучше»?.. По существу это вопрос об аксиологическом подходе к познанию природы общественного прогресса. Он постоянно обсуждается в философской литературе и обостряется в идеологической борьбе по поводу объективного критерия общественного прогресса.

 

Выше был рассмотрен вопрос о сущности и признаках «хорошего общества» в плане суждений, высказанных в монографии ведущего научного сотрудника Института философии РАН В. Г. Федотовой [см.: 17]. В данной статье меня интересует ценностный подход к образовательно-воспитательному процессу, который развёртывается в «хорошем обществе» информационной эпохи.

 

Способом развития ценностей является их периодическая переоценка, а сущностью последней предстает переход неценности в качество ценности. Акт оценки осуществляет этот переход. В известной мере можно считать, что источником развития мира ценностей выступает противоречие «неценность – ценность». Оценка «рождает» ценность, придавая положительное значение некоему явлению виртуальной реальности (мира неценностей), переводя тем самым это явление в мир ценностей жизни (объективная реальность) или мир ценностей культуры (субъективная реальность).

 

Попробуем наполнить эту диалектико-материалистическую схему развития ценностей реальным содержанием экономического плана / свойства.

 

Налоги как явление экономической части объективной реальности относятся к базовым ценностям жизни (средство производства жизни). В экономике государства они имеют статус основного источника наполнения бюджета этого главного политического учреждения (налоги на зарплату, НДС, на землю, на имущество и т. д.). Буржуазное государство в традиционном капиталистическом обществе использует образуемый налогами бюджетный фонд как для решения классовых политических задач, так и для поддержки непрерывно нищающих бедных слоев.

 

В социальном государстве может быть применен метод перераспределения налогов через бюджетную передачу части денег богатых собственников бедным гражданам. Такой метод экономической борьбы с растущей бедностью в постсоветской России предлагает талантливый инженер, видный политэконом, предприниматель, кандидат экономических наук, лауреат Государственной премии СССР, заслуженный спортсмен Валентин Петрович Занин [см. его интервью «Отличники в правительстве – наша беда» главному редактору еженедельника «Аргументы недели» Андрею Угланову от 9 августа 2023 года].

 

Успешно применяя этот метод на своем крупном предприятии, получив его одобрение от ряда академиков РАН, В. П. Занин говорит: «Мы предлагаем государству не забирать НДС, налог на имущество, взносы в пенсионный фонд, в фонд медицинского страхования. Это 17 триллионов руб. Эти деньги нужно оставить на предприятиях с условием, что они будут отданы работникам напрямую», в том числе для повышения некоторым зарплаты в два-три раза. По мысли В. П. Занина, «эти деньги люди тут же понесут в магазины, банки, заправки. И с каждой покупки вводится налог на потребление в 10 %». Это даст существенное и ежедневное пополнение бюджета: государство получит 35 триллионов руб. «Их хватит, – полагает наш выдающийся политэконом-новатор, – на то, чтобы платить вдвое больше пенсионерам, врачам, учителям, полицейским – всем бюджетникам. Именно вдвое больше, чем до того… Получается, что у всех становится денег вдвое больше!». Этот «экстрем-налог» (как я его назову. – В. К.) с необходимостью легко внесут в бюджет и «те, кто раньше вообще никаких налогов не платил, а таких, говорят, до 40 %».

 

В ответ на предложение о введении налога на потребление (вместо нескольких прежних тарифов) правительство и сотрудники отделения общественных наук РАН заявили, что такое нововведение лишь навредит бюджету государства. И В. П. Занин с горечью отметил: «Ведь в правительстве собрались одни отличники, которых в их вузах когда-то давно научили неверным правилам… Нет там никаких сознательных врагов России… Они же не знают, что эти правила неверные! Они своим учителям верят. Они искренне верят, что делают все правильно… Но жизнь изменилась, она ушла вперёд». Со здоровой долей юмора В. П. Занин отмечает: «Если бы там сидели троечники, может быть, было бы даже лучше. Потому что троечник, если он не клинический идиот, понимает, что он мало знает… А эти отличники свято верят, что всё хорошо знают, и кто предлагает не то, чему их учили, – самозванец и говорит ерунду. В этом весь ужас!».

 

И в итоге В. П. Занин предлагает экспериментально применить метод «экстрем-налога» как в четырёх новых субъектах РФ, так и в регионах с развитой промышленностью – приграничные Воронеж, Белгород, Ростов, Краснодарский край, Курск [«Аргументы недели», №31 (877), среда 9 августа 2023 г., с. 6–7].

 

Рассмотрим некоторые действительные ценности жизни в их связи с отмеченными базовыми ценностями.

 

К ценностям жизни следует отнести курорты как оздоровительные местности, даже ландшафты, издавна существующие во многих странах мира и возникающие в иных странах по мере установления в них цивилизованного образа жизни.

 

Любой курорт связан в своей деятельности со здоровьем как второй базовой ценностью жизни. Ведь его природные и социальные ресурсы дают возможность восстановить и укрепить здоровье человека в зависимости от его возраста и общественного положения. В этом отношении благой известностью пользуются в России и мире курорты Краснодарского края. Со времён установления Советской власти в Кубанской области казачьего войска и построения социалистического образа жизни в бывшем Азово-Черноморском крае курортное дело стало бурно развиваться на благо трудящихся Советского Союза. Многим моим родственникам и знакомым памятны недели и месяцы отдыха, лечения, поправки здоровья на курортах Краснодарского края в 30-х и послевоенных 50–80-х годах XX века. И ныне, после начавшегося выхода России из буржуазного 30-летнего кризиса, благодатные места Черноморского побережья Кавказа стали укреплять здоровье народов, устремившихся к обновлённому социализму на территории бывшего СССР.

 

Недавно заместитель губернатора Краснодарского края Александр Александрович Руппель рассказал, какие локации могут нынче выбирать гости Кубани для впечатляющего и оздоровляющего отдыха. Например, в 2022 году курорты края приняли с должным уровнем сервиса, комфорта и безопасности 17,4 миллиона гостей. Основной наплыв их приходится на черноморское побережье в летний период. В последнее время рекомендуется также обратить внимание на побережье Азовского моря, где очень преобразилась инфраструктура и историческая обстановка.

 

Возрождается в крае слава советских здравниц. Ныне в знаменитом курортном крае работает более двухсот санаториев как на черноморском и азовском побережьях, так и в предгорный части края. В 2022 году в санаториях Краснодарского края оздоровилось более полутора миллионов человек. В этом крае пребывает каждый 4-й человек из отдыхающих в отечественных санаториях. Самое важное, отмечает вице-губернатор, – «наши санатории работают на натуральном сырье из сорока источников минеральных вод и пяти источников лечебных грязей». «Самыми востребованными, – отметил А. Руппель, – остаются санатории высокого уровня – четырёх- и пятизвёздочные. Их число растёт из года в год. Для дикого отдыха в крае имеются 61 кемпинг и более 30 кемпингов формата «комфорт плюс» (глэмпинг). Сейчас наш край имеет около ста локаций для путешественников в сельской местности, он – лидер по количеству объектов для агротуризма в стране» [см. еженедельник «Аргументы недели», № 31, среда, 9 августа 2023 года, с. 16–17].

 

Концепция базовых ценностей жизни позволяет теоретически осмыслить многие проблемы развития человеческого рода при историческом переходе его от первобытнообщинного к цивилизованному состоянию с эскалацией усложняющихся общественных формаций. С биологической стороны такой переход касается прежде всего феномена воспроизводства здоровой жизни определённого сообщества людей. В этом смысле поддержание здоровья и управление его возрастными изменениями становится в цивилизованном обществе профессией группы медиков (врачей), которые формируются из научно образованных «знахарей», деятелей народной медицины. С возникновением государства формируется система общественного здравоохранения во главе с научной медициной, особенно востребованной при ведении войн.

 

В древнегреческой цивилизации знаменитый врач Гиппократ сформулировал 10 великих принципов профессиональной врачебной этики («клятва Гиппократа»), которые стали для последующих поколений медиков символами творческого соединения научных знаний с санитарно-лечебным делом. Об одном из этих принципов поведала недавно в связи с актуальной проблемой абортов доктор философских наук Ирина Васильевна Силуянова, профессор кафедры биоэтики Российского научно-исследовательского медицинского университета (Москва).

 

Гиппократ: «Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла; точно так же я не вручу никакой женщине абортивного пессария». В этом завете, как считает профессор И. В. Силуянова, знаменитый врач «отказывался уничтожать человеческую жизнь, потому что врачебный долг, наоборот, – спасать её». Далее философ-медик сообщила, что в законе от 2011 года «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации» понятие «право» применительно к аборту не применяется, но впервые «врачу дается право на отказ от проведения аборта». А мы ведь знаем, что закон наряду с моралью – главный регулятор человеческого поведения.

 

Из истории известно, что в тяжелых социальных условиях женщины из бедных слоев населения рассматривали аборт как благо, ценность для неустроенной жизни, вынужденную меру и своё безусловное право. В связи с этим И. В. Силуянова отмечает: «Слово “право” имеет однозначно положительный посыл. У человека есть право на жизнь, право на образование, право на труд, и если слово “право” применяется к аборту, то получается, что аборт вписывают в положительный ряд. Согласно действующей норме, это – выбор женщины, её индивидуальный решение, её поступок, но никак не право». Фактически решение проблемы допустимости аборта связано максимой «жизнь человека как абсолютная ценность». В любой религии это – канон, ибо жизнь человека есть высшее творение Бога. Индивидуально она начинается с момента зачатия в лоне женщины. Профессор И. В. Силуянова указывает: «Религиозная точка зрения полностью совпадает с точкой зрения генетики: жизнь начинается в момент слияния половых клеток, то есть в момент зачатия». Имеются и две других точки зрения, связывающие это событие с разными сроками беременности, вплоть до 12 недель. Однако аборты, как считают биологи во многих странах, недопустимы ни при каких сроках после момента зачатия; только предохранения разного типа, если зачатие нежелательно кому-то. Проблема абортов нелинейно связана с проблемами демографии. В частности, опыт СССР и РСФСР 30–40-х годов показал, что сам по себе запрет абортов не увеличивает рождаемость и не сокращает смертность рожениц после «подпольных» абортов. Историческая судьба абортов – прежде всего проблема моральная и только потом правовая. Поэтому, по убеждению И. В. Силуяновой, «декларировать прерывание беременности, уничтожение человеческой жизни, закон не должен».

 

В заключение сюжета о медицинском единстве базовых ценностей жизни культуры приведём два узловых суждения доктора философских наук профессора Ирины Силуяновой:

а) «С точки зрения традиционных ценностей (а не современных так называемых “ценностей” вроде потребления и комфорта) аморальным является не только прерывание беременности, но и вообще отказ от деторождения, если, конечно, этот отказ происходит не ради особых форм социального служения, таких как монашество»;

б) «У нас, слава Богу, уже есть нормативно-правовой акт “Основы государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей”. Теперь нужно двигаться к этому, чтобы наши правовые акты не вступали в противоречие друг с другом» [см. материал С. Рязанова «Изгнание из матери» в еженедельнике «Аргументы недели», 31 (877), среда, 9 августа 2023 года, с. 3].

 

3. Культура как мера управляемости общественной жизни

Современные культурологи насчитывают до двухсот определений понятия «культура». Против такого вненаучного подхода к трактовке одной из узловых категорий философии мог выступить только диалектический материализм. И это сделали в своей монографии «Сущность культуры» член-корреспондент РАН Ю. А. Жданов и заслуженный деятель науки РФ, доктор философских наук, профессор В. Е. Давидович [см.: 7].

 

Культура как философская категория обозначает совокупность способов разумной человеческой деятельности и её предметных результатов [4, с. 607]. Профессор В. Е. Давидович в свое время указал на аксиологический аспект этого научного понятия, когда «факты культуры соотносятся с принятой системой ценностей и ранжируются на положительные и отрицательные…», а понятия «ценность», «ценимое», «благосодержащее» указывают на «нечто позитивное для человека и человеческой жизни» [18, с. 239].

 

Соответственно, контрпонятиями выступают варварство, невежество, хамство и т. п. По В. Е. Давидовичу, резонно считать, что «природа – это действительность вне ценностей, а культура – действительность с точки зрения ценностей» [18, с. 239].

 

Стало быть, неценности – все то в действительности, что не получило человеческой оценки.

 

В данной статье нас интересует культура приобретения знаний поколениями страны, где существует система учреждений, ретранслирующих эти знания из мирового и национального фондов в интеллект народа данной страны. Этот общественно / государственно организованный процесс именуется системой образования (элитарного, светского / религиозного, народного). Академическое определение этого широкого и глубокого понятия дано в российском Большом энциклопедическом словаре: «Образование, процесс развития и саморазвития личности, связанный с овладением социально значимым опытом человечества, воплощенным в знаниях, умениях, творческой деятельности и эмоционально-ценностном отношении к миру; необходимое условие деятельности личности и общества по сохранению и развитию материальной и духовной культуры. Основной путь получения образования – обучение и самообразование» [4, с. 826].

 

Ценностное значение образования структурно и исторически многоаспектно и органически связано с воспитательным процессом. В этом смысле для нас важно будет выделить базовые ценности культуры, выражающие диалектическое единство образовательно-воспитательного процесса в цивилизованном обществе.

 

Обратимся к уяснению современной структуры ценностных отношений в образовательном процессе общества информационной эпохи. Мы ранее выяснили, что с позиции социальной философии марксизма-ленинизма фундаментальной классификацией ценностей выступает их деление на кластеры «ценностей жизни» и «ценностей культуры». Ведь объективно в общественной жизни всегда присутствуют данные природой материальные явления и сознательно обработанные людьми (их поколениями) материальные предметы. В структуре каждого кластера, в свою очередь, практически различаются базовые (общеисторические) ценности и эпохальные (конкретно-исторические) ценности. Научная философия полезна для аксиологии тем, что позволяет понять разграничительные линии между указанными структурными слоями и затем увидеть динамику развития всех ценностей, обнаружить рубежи «переоценки ценностей» в ходе общественного развития.

 

В философии, исторической и художественной литературе имеется обширный фактический материал по проблеме переоценки ценностей в связи с динамикой и характером развития образовательно-воспитательных процессов в конкретной стране и в определённые эпохи. Возрастные изменения людей, смена их классовой принадлежности, формационные изменения в жизни народов могут коренным образом менять шкалу ценностей того или иного поколения. Критериями таких изменений могут служить системы базовых ценностей культуры.

 

При существующем многообразии мнений о сущности понятия «ценность» надобно разобраться прежде всего с действительным содержанием этой главной категории аксиологии. Здесь можно исходить из факта, что ценностью принято считать положительное для субъекта значение явления или предмета, свойства вещей.

 

То, чему не придают положительного значения, не может стать ценностью. Например, листья растения nicotiana были нейтральными в ценностном отношении, пока из них в засушенном виде не стали приготовлять зелье, которое использовалась при курении. Курильщики придали этому зелью высокоположительное значение, увидели в продукте из этих листьев благо для себя, и с тех пор в мире появилась даже табачная промышленность. Однако позже, при массовом потреблении табачных изделий, выяснилось, что в действительности табак вовсе не благо. Перестав быть курильщиками, люди увидели в табаке вредное вещество для здоровья человека. Этот предмет для многих лишился ценности, то есть положительного значения, статуса блага для человеческой жизни.

 

Следовательно, если путём длительного и глубокого познания выясняется, что первоначально приданное предмету положительное значение оказалось обманчивым, а сама высоко оцененная вещь в действительности не является бесспорным благом для людей, то эти предмет и вещь суть неценности. Для заядлого курильщика табак – ценность, для врача-фтизиатра он – неценность, даже яд (антиблаго), а для неопытного молодого человека – мнимая ценность.

 

Проблема оценки, рождающей ценность, точнее всего решается в научной философии марксизма-ленинизма. Это связано с высшим интеллектуальным качеством такой философии, в которой общественно-историческая практика введена в основание гносеологии. Здесь оценочное отношение возникает имманентно в том ракурсе отражательной связи с объектом познания, который (ракурс) связан с потребностью исследователя в выявлении предметно-научной стороны оного объекта.

 

Анализируя соотношение познания, оценки и практики с марксистских позиций, В. П. Тугаринов указал: «Оценочное отношение, т. е. отбор тех свойств и явлений действительности, которые нужны человеку, представляет собой необходимый и при этом начальный момент всякой практики… В основе оценки лежит потребность или соображения пользы» [16, с. 272]. И далее Василий Петрович очень точно и тонко показывает, как «акт оценки проникает в процессы познания из практики»: на эмпирической ступени – подсознательно, как чувство приятного или неудовольствия, а на рациональной ступени – «проявляется в соображениях полезности, важности, значимости (для человека или общества)». А дальше формируются «хозяйственные соображения», то есть «вступают в силу техническая и экономическая оценки» [16, с. 272–273].

 

Если субъектом познания и оценки является общественный класс или производная социальная группа, то сумма исторически возникающих и формирующихся ценностей обретает в ходе общественного развития системное качество и складывается в определённую идеологическую концепцию. «Идеология есть система ценностей» [16, с. 273].

 

Советские философы в 70-х годах XX в. пришли (в ходе дискуссий) к выводу, что идеология как направляющая часть социально-философской теории есть непосредственное руководство к действию. (Это особенно чётко проявляется во время войны). Они творчески развили марксистско-ленинский подход к соотношению детерминистического, естественноисторического и ценностного (аксиологического) ракурсов в понимании процессов общественного развития. Они установили, что практически «ценности и ценностное отношение следует отличать от теории ценностей» [16, с. 275] и стали затем разрабатывать научно-философскую теорию ценностей – аксиологию [18, с. 137].

 

Идеология как классовая (групповая) система ценностей связана прежде всего с жизнью как исходной базовой ценностью. История классовой борьбы красноречиво свидетельствует, особенно во время войны, что идеологическая убеждённость человека часто становится поводом или причиной его смерти. Связь идеологии с ценностями культуры – косвенная, условная, словесно-первоначальная.

 

Обратимся теперь к категории «воспитание». Академическое определение этого научного понятия находим в российском Большом академическом словаре: «Воспитание. Целенаправленное развитие человека, включающее освоение культуры, ценностей и норм общества. Осуществляется через образование, а также организацию жизнедеятельности определённых общностей…» [4, с. 227].

 

Воспитательный процесс как источник ценности культуры более тесно (по существу и исторически), чем образование, связан с общественным производством жизни и, стало быть, ценностями жизни.

 

Воспитание как целенаправленное действие родителей, общины, общества начинается с момента появления человеческого ребёнка на свет. Лишь элементы образования начинают сопровождать этот детский жизненный процесс. Большое значение при этом имеет фактор сословно-классовой принадлежности ребёнка, подростка. Значимы также природные основы интеллекта вступающего в жизнь индивида. Материальная основа воспитания имеет биосоциальный характер и органически связана с миром ценностей жизни. Поэтому историки материальной культуры различных народов могут многое рассказать о духовной и социальной сторонах «отошедшей жизни» этих народов.

 

Среди ценностей культуры видное место занимает вера в извечность и непобедимость добра. Психике ребёнка изначально присуща вера в доброту мира, куда он пришел по доброй воле своих родителей. Воспитанием на чувственном уровне это вера выражается в канонах религии, а на уровне разума взрослеющего человека такая вера формирует тягу к справедливости как акту торжества правды в человеческих отношениях.

 

О традиционном движении русского народа и всей России по пути добра и справедливости хорошо написал доктор философских наук Г. А. Зюганов [9, с. 276–288]. В этом плане он отметил прежде всего заслуги русского православия: «Без высочайшей морали Православия невозможно было бы пережить многочисленные тяготы, выпавшие на долю нашего народа» [9, с. 276–277]. Высокой духовности был исполнен патриотизм Русской православной церкви, проявленный в самом начале и в ходе Великой Отечественной войны советского народа 1941–1945 годов, что по достоинству было оценено Советским государством, восстановившим на Руси патриаршество и все гуманистические функции РПЦ в социалистическом обществе СССР.

 

На пути к новой России лидер КПРФ подчеркнул: «Православие – источник соборности россиян, их патриотизма и державности. Оно во многом предопределило и особенности русского коммунизма, ставшего для миллионов граждан СССР современным вариантом христианской веры в светлое будущее для всех праведников. Жить по правде, любить ближнего своего, выполнять другие заповеди, совпадающие с христианскими, учила и коммунистов, и беспартийных лучшая, бóльшая часть бывшей КПСС» [9, с. 278]. Но эти качества народного православия с 80-х годов XX века стали нивелироваться частью служителей РПЦ в угоду новоявленным олигархам либерального капитализма на развалинах СССР. Исподволь стала возрождаться идеологическая, надстроечная в антисоветском духе функция РПЦ и других конфессий на территории Российской Федерации, СНГ.

 

Рассматривая тройственное деление ценности культуры, В. П. Тугаринов указывает на диалектическую сложность понятия «духовные ценности» и показывает далее, что «под духовными ценностями надо понимать ценности науки, морали и искусства», этих продуктов «деятельности идеологов, поставляющих обществу требуемые ему (или будущему) обществу идеи, мысли, теории» [16, с. 281]. При этом наш профессор подчёркивает, что иные «продукты» такой деятельности (идеологической по сути) «могут быть и неценностями», а в итоге определяет: «Под духовными ценностями в науке, в морали и в искусстве понимается то, что объективно необходимо, полезно для общества или личности» [16, с. 282].

 

При рассмотрении многообразных ценностей культуры В. П. Тугаринов выдвигает и обосновывает очень важное положение аксиологии: «В качестве [общего признака и критерия ценностей] для науки выступает истина, для морали – добро, а для искусства – красота. Это – те понятия, в которых выражаются сущность, смысл и цель каждой из названных форм общественного сознания» [16, с. 282]. Из соответствующих суждений моего учителя в области научной философии можно сделать основополагающий вывод: истина, добро и красота суть базовые ценности культуры.

 

Далее советский философ-новатор рассматривает важный вопрос о различении не только «ценностей и неценностей», но и об «объективном критерии» ценностей «подлинных» (действительных) и «ложных» (мнимых). Объективным критерием материальных ценностей культуры является полезность для человека или общества (социальной группы). «В области же социально-политических и духовных ценностей… в качестве… [такого критерия] выступает понятие общественного прогресса и прогресса личности» [16, с. 283]. С учётом конкретно-исторического и классового моментов полезности в качестве объективного критерия здесь и выступает критерий прогрессивности как критерий, претендующий на общечеловеческое значение» [16, с. 283]. Фундаментальные диалектико-материалистические суждения профессора Василия Петровича Тугаринова о проблемах аксиологии имеют и ныне методологическое значение для решения актуальных задач социалистического реформирования российского среднего и высшего образования. Особенно это важно в условиях решительного перехода нашей образовательной системы от ущербного «болонского» процесса к культивированию лучших достижений советского образовательного процесса. Итак, о взаимосвязи базовых ценности культуры.

 

3.1. Об истине

Российский «Большой энциклопедический словарь» дает следующее академическое определение: «Истина, соответствие знания действительности; объективное содержание эмпирического опыта и теоретического познания… В современной логике и методологии науки классическая трактовка истины как соответствия знания действительности дополняется понятием правдоподобности – степени истинности и соответственно ложности гипотез и теорий» [4, с. 466].

 

Исторический путь к истине сложен и своеобразен у каждого народа. Он пролегает обычно через развитие «здравого смысла», то есть по ступеням здравого рассудка, выраженным в пословицах и поговорках, в мудрости старейшин. Традиции такого рассудка системно представлены в канонах мировых религий; в частности, основатель христианства учил: «Аз есмь путь, и истина, и жизнь». Однако уже в первых цивилизациях открывается и совершенствуется в последующих общественных формациях самый эффективный и практически полезный способ добычи и углубления объективных истин в разных областях познания – научное исследование. «Наука, – писал В. П. Тугаринов, – освещая великие тайны природы, человеческих отношений и его бытия, возвышает человеческий дух, пробуждает в нём высокие чувства, интеллектуальные запросы, уважение к индивиду как к носителю разума» [16, с. 270].

 

При формировании в Европе XVIII–XIX веков индустриального общества производство научных знаний приобретает институциональный характер: рождаются академии наук; государства организуют систему высшего образования, которая становится источником подготовки учёных как профессионалов научного познания. Производимые ими истины обретают в новой информации статус ценностей жизни.

 

Формирование индустриального общества и его развитие с помощью научного разума преобразуют и статус философии. Любомудрие единичных талантов при развитии системы высшего/научного образования превращается в интеллектуальную миссию осмысления перспектив соединения научной теории с практикой интенсивного развития общественной жизни.

 

Научная философия, как указывал профессор В. П. Тугаринов, учит «понимать сложность взаимоотношений между теорией и практикой и многообразие различных функций науки. Главнейшие из них – познавательная, просветительная, воспитательная и практическая… Та или иная функция может выдвигаться на первый план в зависимости от потребностей общественной жизни, от того, “что нужно человеку”. В этом широком смысле практическая функция является определяющей» [16, с. 270].

 

При переходе в постиндустриальное общество существенно возрастает ценность образования, особенно высшего. В этом ракурсе положение постсоветской России драматично. Разгромлена советская система народного образования. Россия скатилась уже на 53-е место в мире по уровню образования, а доля наукоемкого производства сократилось до 0,3 %. «Реформа науки, – отмечает председатель ЦК КПРФ, руководитель фракции в Госдуме Г. А. Зюганов, – превратилась в погром науки. Малограмотные люди пытаются руководить академиками, а научные институты блокированы вне производственной и исследовательской базы. Фундаментальная наука обескровлена и наглухо отделена от прикладных исследований. Всё это, по сути, является преступлением против крайне необходимой модернизации страны» [см: 11].

 

В свое время, осмысливая существующую драматическую ситуацию после преступного развала СССР, бывший вице-президент РАН, академик Ж. И. Алфёров написал об этом справедливую книгу «Власть без мозгов. Отделение науки от государства» [см.: 2]. Ж. И. Алфёров был единственным из депутатов Государственной думы РФ, кто имел звания лауреата Ленинской и Нобелевской премий по физике (фракция КПРФ).

 

3.2. О справедливости

Речь идёт о благе, связующем истину с добром, то есть о базовой ценности второго порядка.

 

Академическое определение справедливости гласит: «Справедливость, категория морально-правового и социально-политического сознания, понятие о должном, связанное с исторически меняющимися представлениями о неотъемлемых правах человека» [4, с. 1139]. В социологии это понятие выражает соответствие между реальной значимостью различных индивидов и социальных групп и их социальным положением в данном обществе, между трудом и вознаграждением. В юриспруденции оно выражает соответствие между правами и обязанностями, деянием и воздаянием, между преступлением и наказанием. Справедливость становится ценностью, если указанные соответствия обретают в оценке субъекта положительную значимость. Русская ценностная традиция выражается требованием «жить по правде», судить провинившегося человека «по совести» (а не по формальному «закону») или поступать в сложной ситуации «по-божески» (у верующих). При отсутствии указанных соответствий положение вещей оценивается как несправедливое. Вернее же, по нашему мнению, отсутствие справедливости означает неценность, то есть нейтральную оценку.

 

Интересно отметить, что ростовские философы не отважились определять сущность справедливости как явления высокой культуры человеческих отношений. Правда, профессор В. Е. Давидович считает, что «культура – действительность, с точки зрения ценностей» [18, с. 239].

 

Вышеозначенное позволяет считать справедливость понятием сродни истине, добру, красоте (как правде жизни). Сообразно всем приведённым суждениям философов, а также юристов можно отнести справедливость к базовым ценностям культуры. Гуманистический смысл анализируемого понятия склоняет нас к такому классификационному суждению.

 

Профессор В. П. Тугаринов относил справедливость к группе социально-политических ценностей наряду с равенством, свободой, человечностью, безопасностью и миром [см.: 16, с. 277]. Он подчёркивал, что значительную роль марксистская теория ценностей должна сыграть в юридической науке. «Общая теория ценностей, по нашему мнению, – пиcал Василий Петрович в 1968 г., – должна прежде всего дать юридической науке основу для более глубокого понимания ценности человека, его жизни и достоинства» [16, с. 291].

 

В указанных мною трудах С. Ю. Глазьева, В. П. Занина, Г. А. Зюганова также можно видеть отнесение справедливости к ценностям жизни и культуры.

 

3.3. О добре

Содержание этой древнейший философской категории настолько популярно и многозначно, что широчайшим образом толкуется во всевозможных словарях. В российском Большом энциклопедическом словаре в этом ракурсе указано: «Добро и зло, наиболее общие понятия морального сознания, категории этики, характеризующие положительные и отрицательные нравственные ценности» [4, с. 365]. Близко к этому в Кратком философском словаре написано: «Добродетель – центральная категория античной этики и христианского учения о святости, означающая: 1) благоприобретенный навык воли к добру; 2) подражание Божественным совершенствам» [18, с. 335–336].

 

Следовательно, добро есть абсолютное свойство человеческой деятельности, связанное с её культурным атрибутом. Поэтому профессор В. П. Тугаринов в своих работах относил добро к основным ценностям культуры. В. П. Тугаринов отмечает и практическое значение добра: «Ценность добра, например, выражается в непосредственной пользе доброго поступка» [16, с. 335]. Однако положительное значение добра как базовой культурной ценности шире и глубже: оно имеет историческое, общественное и личное значение для развития жизни людей.

 

В связи с методологической позицией В. П. Тугаринова в аксиологии мы можем отнестись критически к указанному выше определению зла как отрицательной нравственной ценности. Если ценность есть продукт положительной оценки определённого явления, вещи, свойства, предмета, то их отрицательная или нейтральная оценка рождает лишь «неценность», то есть отсутствие статуса ценности, как и считает В. П. Тугаринов. Лишь в ином, инфернальным мире (Сатаны, Дьявола, Мефистофеля и т. д.) зло есть «ценность». То же относится и к виртуальному миру – информационному, художественному, фантастическому. Всё это – за пределами научной философии.

 

Можно в итоге отметить, что на основе логической дедукции добра как базовой ценности культуры допустимо рассуждать о социальных, политических, духовных ценностях. Возможно построение кластеров экономических, нравственных, правовых, технических, медицинских и т. п. ценностей как культурных продуктов определённого способа производства материальной жизни цивилизованного общества.

 

3.4. О красоте

Одно из существенных отличий человеческого мира от мира неживой и живой природы во всей истории Космоса – гуманистическое созерцание, разумное познание и почти божественное иногда сотворение красоты. Этот феномен фиксируется и осознается человечеством в фольклоре, художественной литературе, искусстве и философии всех народов. Плодом мудрого понимания красоты в философии является категория прекрасного, чаще всего сочетаемого с категорией добра. В частности, русские народные сказки и русско-славянский эпос – исходное свидетельство такого сочетания.

 

Наукой с математической точностью установлено, что объективной основой красоты выступает мировая гармония бытия материи. В российском Большом энциклопедическом словаре записано: «Гармония, соразмерность частей, слияние различных компонентов объекта в единое органичное целое» [4, с. 252]. Осознание гармоничности строения природного мира и предметного мира человека есть плод глубокого познания этих миров в ходе исторического развития культуры всего человечества.

 

В эстетике как разделе научной философии это выражается в эволюции дихотомии основных категорий эстетики – прекрасное ⟷ безобразное.

 

Стало быть, сущность красоты как базовой ценности культуры может быть зафиксирована нами как гармоничная структура объекта, формирующая совершенство очертаний конкретных предметов, вещей, явлений. Такое формирующее действие принадлежит человеку, а в религии приписывается Богу.

 

Одним из объективных критериев красоты профессор В. П. Тугаринов считал «объективную целесообразность устройства» тела человека, животного или машины. Он пишет, в частности: «Стройная человеческая фигура, например, говорит нам о высокой способности её к труду, борьбе, любви и деторождению, о её жизнеспособности» [16, с. 337]. Или ещё: «Реактивный самолёт, ракета, судно на подводных крыльях красивы, так как они своим внешним видом свидетельствуют о способности преодолевать пространство» [16, с. 338].

 

К «красоте целесообразности», по Тугаринову, относятся «и прекрасные поступки, героические действия и т. п., вызывающие у нас не только моральный, но и эстетический отзвук в силу своей высокой социальной значимости». К этому же виду красоты «относится “красота труда”, “техническая эстетика”, эстетика быта и пр.» [16, с. 338].

 

Прекрасное – это эстетическое переживание, понимание красоты. О его значении для жизни любого человека профессор В. П. Тугаринов написал: «Чувство прекрасного, как источник наслаждения и элемент счастья, должно рассматриваться и как самоцель, как ценность самодовлеющая, вне зависимости от всего остального. Однако значение прекрасного не только наслажденческое, гедонистическое, но и воспитательное, эвдемонистическое.

 

Эстетическое воспитание – это не только средство усиления радости жизни, но и средство подъема всех сторон жизни личности» [16, с. 336].

 

Воспитание и образование органически связано с красотой. Верно написал В. П. Тугаринов: «Воспитание красоты имеет три главных значения: познавательное, воспитательное и “наслажденческое”. При всей важности двух первых сторон последняя есть, однако, специфическая и определяющая сторона эстетического… Красоту же люди ищут ради наслаждения, радости» [16, с. 336].

 

Часто красоту понимают как объект искусства, но это далеко не так. Любая творческая деятельность человека протекает и «по законам красоты» (К. Маркс). О красоте как фундаментальной ценности культуры душевно написал профессор В. П. Тугаринов: «…под красотой мы понимаем свойство некоторых явлений внешнего мира и внутреннего мира человека, а также предметов искусства давать нам особый вид чувственно-духовной радости, или наслаждения (эстетического наслаждения)» [16, с. 337].

 

Если в морали как форме общественного сознания ведущей категорией выступает добро, то в эстетике как разделе философии ведущей категорией предстает прекрасное. По сути своей оно есть переживание, субъективное восприятие красоты жизни как таковой. «Человек, – пишет В. П. Тугаринов, – испытывает радость не только от сознания ценности и важности своей деятельности (радость творчества и радость моральная), но и “просто” наслаждается видом жизни (красота объективная) и воспроизведением жизни (красота искусства) …» [16, с. 339]. Иначе говоря, красота как базовая ценность есть продукт контакта морально воспитанного человека с эстетическими свойствами действительности – природной, социальной, экологической.

 

Русский философ – глава нашей революционной демократии в XIX веке Николай Гаврилович Чернышевский, диалектико-материалистическую позицию которого в философии высоко ценил Карл Маркс, одним из первых в своей революционной деятельности демонстрировал единство ценностей жизни и ценностей культуры. В. И. Ульянов (Ленин) считал его одним из своих главных учителей. Не случайно программные книги этих двух выдающихся деятелей русской революции имели одинаковое название – «Что делать?».

 

Н. Г. Чернышевский выдвинул гениальную формулу: «Прекрасное есть жизнь». С позиций диалектического материализма её конкретизировали и развивали Г. В. Плеханов, В. И. Ленин, философы-большевики.

 

С позиции абстрактного гуманизма понятие красоты попытался осмыслить в своих произведениях Ф. М. Достоевский. Доныне в России ему приписывается формула: «Красота спасёт мир». Однако аксиологически позицию автора романа «Идиот» надо уточнить. Там князь-гуманист Мышкин произносит нечто подобное, глядя на фотографию русской мятущейся красавицы Настасьи Филипповны, и добавляет существенное: «Ах, кабы добра она была!». Очевидно, что Достоевский видел (и показал в своих произведениях) органическую связь красоты и добра как фундаментальных ценностей русской православной культуры.

 

Академик РАН Владимир Игоревич Арнольд, выдающийся российский математик, лауреат Ленинской премии (1965), обеспокоенный либеральной реформой образования в постсоветской России, написал в 2003 году книгу, где подверг доказательной и резкой критике Министерство образования России, выпустившее в 2002 г. двухтомный проект «Стандарты общего образования» [см.: 3].

 

В красноречиво озаглавленной работе «Новый обскурантизм и российское просвещение» высокоинтеллектуальный русский ученый-патриот разоблачает американизированный смысл установления вводимых стандартов – образовать не «гуманистов-творцов», а квалифицированных потребителей материальных благ. Ведь начитанный и образованный человек вреден для «экономики общества потребления», когда, как пишет академик, «страдают доходы хозяев жизни, – вот они и стараются не допустить культурности и образованности (которые, вдобавок, мешают им манипулировать населением, как лишённым интеллекта стадом)».

 

Как настоящий советский академик, В. И. Арнольд высмеивает предлагаемые «стандарты» по литературе, русскому языку, физике, химии, биологии, технике, математике, истории. В итоге он написал: «Надежду вселяет лишь то, что существующие пока тысячи прекрасно подготовленных учителей будут продолжать выполнять свой долг и обучать [добытым наукой истинам] новые поколения школьников, несмотря на любые приказы Министерства. Здравый смысл сильнее бюрократической дисциплины. Надо только не забывать нашим замечательным учителям достойно платить за их подвиг» [цит. по: газета «Новый Петербург», № 9, 06.03.2014. – С. 6].

 

Этими глубокими философскими суждениями академика В. И. Арнольда можно достойно закончить раздел нашего повествования о ценностях культуры.

 

4. Личность как бесценный продукт образовательно-воспитательного процесса

Аксиологический анализ процесса становления и развития личности весьма сложен и слабо представлен в нашей философско-социологической литературе. В рамках данной статьи можно высказать лишь несколько соображений относительно формирования личности в ходе современного образовательно-воспитательного процесса и созревания индивидуальности в условиях информационального общества.

 

Понятием «личность» обозначается качество не всякого человека и не в любом его возрасте, ибо биографии всех прошедших по Земле личностей свидетельствуют: личностью люди не рождаются, а становятся в определённой общественной среде. Только в общественном бытии отдельный человек (индивид) становится субъектом отношений и сознательной деятельности. Академическое определение сущности личности как философской категории гласит: «Личность, устойчивая система социально значимых черт, характеризующих индивида как члена общества или общности» [4, с. 653]. В том же российском Большом энциклопедическом словаре даётся структурно- функциональное определение бытия личности. Генетически оно «определяется данной системой общественных отношений, культурой и обусловлено также биологическими особенностями» [4, с. 653].

 

Из всех этих научных суждений следует, что личность есть живой интеграл тройственной природы человека и, стало быть, предстаёт перед философом как универсальная ценность жизни и культуры. Поэтому научная аксиология может рассматривать любую личность как высший и бесценный продукт образовательно-воспитательного процесса.

 

Целевым объектом единства образования и воспитания в цивилизованном обществе выступает личность как триединая сущность социализированного индивида. Исходной ипостасью бытия личности является биологическая природа человеческого индивида. Ведущей ипостасью её бытия выступает социальная сущность человека как «ансамбля общественных отношений» (К. Маркс). Синтезирующая ипостась личности взрослого человека – его духовность в единстве определённой веры (эмоциональный уровень) и рассудка, ума (уровень разума).

 

История любого народа свидетельствует, что главным социальным условием воспроизводства его материальной жизни (основания общественного бытия) выступает воспитание индивида как субъекта труда, познания и общения. Промежуточным итогом формирования личности индивида становится, как правило, приспособление его к определённому виду деятельности на линии конкретного общественного отношения (экономического, социального, политического, идеологического). Итогом такого приспособления становится обретение личностью определённой социальной роли в общественно-практической жизни людей.

 

В такой ситуации образование (общее среднее, средне-специальное, высшее) становится духовным средством жизни личности, необходимым для выполнения соответствующей социальной роли. Череда этих ролей образует жизненный путь личности – в рамках истории народа, области культуры (профессии), жизни человечества (см., например, серию книг-биографий «Жизнь замечательных людей»). Стало быть, образование призвано наращивать и выражать духовное богатство личности, уровень которого обусловливается многообразием исполняемых ею прижизненно социальных ролей. В этом аспекте важно ленинское напутствие в адрес советской молодёжи (1920 г.): «Коммунистом можно стать лишь тогда, когда обогатишь свою память знанием всех тех богатств, которые выработало человечество».

 

Таким образом можно считать, что реальная жизнь личности есть динамический продукт исторически взаимосвязанных образовательных и воспитательных процессов определённого общественного характера.

 

В цивилизованных обществах воспитательный процесс осуществляется в формах народных традиций и функций государственных учреждений. Основные направления организации воспитательного процесса связаны с освоением и умножением базовых ценностей жизни (сама жизнь, здоровье, средства жизни, свобода). Что касается образовательного процесса, то в этих обществах преобладает государственная организация освоения личностью ценностей культуры. В меру общественного прогресса государство может обеспечивать не только освоение ценностей мировой и своей национальной культуры, но и умножение традиций культуры своей страны, особенно в различных формах самообразования.

 

История различных цивилизованных обществ богата десятками личностей, обладающих разными уровнями духовного богатства – от нищих духом богатеев до харизматичных талантов из низших сословий. Такое разнообразие особенно характерно для политических публичных деятелей и для так называемых «мастеров культуры». Связано это обстоятельство, как правило, с многообразием освоенных данной личностью ценностей жизни и культуры и с масштабом шкалы ценностей культуры, встроенной в мировоззрение конкретной личности. Многообразие ценностей в известной мере служит критерием оценки духовного богатства личности. В связи с этим профессор В. П. Тугаринов отмечает: «Ограниченность личности выражается в ограниченном числе и характере её жизненных ценностей, жизненных интересов» [16, с. 276]. На практике это означает, что активная жизненная позиция деятельного человека позволяет ему разумно преодолевать внешние препятствия на пути к новым жизненным ценностям и тем самым гармонизировать структуру своей личности в интересах профессиональной группы, класса, родной страны. И наоборот, пассивное поведение, социальное равнодушие обедняют личность, сужают диапазон её патриотизма и нивелируют вклад этого человека в благополучие своей страны. Академик РАН С. Ю. Глазьев в книге «Геноцид» вскрыл причины нарастающего обнищания народа России, катастрофического вымирания её населения, особенно русских, и понижения качества жизни трудящихся в условиях замедления экономического роста в стране с жирующим олигархатом [см.: 5].

 

Особую ценность книге С. Ю. Глазьева придаёт содержание третьей части, где научно характеризуется стратегия будущего экономического роста России в первой половине XXI века [см.: 5, с. 220–298]. С философско-аксиологической позиции исключительно ценны соображения академика в разделе о государственном стимулировании экономического роста России в условиях рождения информационального общества глобального масштаба.

 

По существу, в этом разделе своей книги Сергей Юрьевич с позиций марксистско-ленинской политэкономии прогнозирует интенсивный рост производства материальной жизни народов России в фазе «обновлённого социализма» (об этом в Программе КПРФ). Именно тогда, в конце XX столетия в кризисной России зарождалось марксистское мировоззрение современного Глазьева – академика РАН.

 

В соответствии с личностной парадигмой в четвёртой части нашей статьи можно показать, каким образом академик С. Ю. Глазьев связывает государственное / социалистическое стимулирование политэкономического роста обновлённой России с коммунистической программой формирования гармонической личности у всех граждан «неороссийского» общества.

 

Прежде всего автор «Геноцида» указывает на определяющее значение социальной среды в формировании личности как первичного элемента групповых акторов информационального общества. Затем указывается, что решающую роль в этом процессе играет кардинально обновлённая культурная образовательно-воспитательная политика государства.

 

Отмечается также необходимость «поддержания высоких стандартов общественной и личной нравственности…». Обобщая факторы перехода ассоциированного русского человека в качественно новое историческое состояние, С. Ю. Глазьев пишет, что приведение социально-экономической политики Российского государства «в соответствие с традиционными ценностями русской духовной культуры, освоение современной формы национальной идеи России…» является «…необходимым условием преодоления кризиса и перехода к экономическому росту…» [5, с. 297].

 

Развитие марксистской методологии политэкономического исследования материальной жизни глобального постиндустриального общества позволило академику С. Ю. Глазьеву уже в конце XX века предвидеть, что необходимая «гармонизация общественного развития и духовное обогащение людей» в сочетании «с внедрением современных технологий образования… обеспечат России важнейшие конкурентные преимущества в экономике XXI в. – высокое качество человеческого фактора, интеллектуализацию общественного производства, гармонию общественных отношений» [5, с. 297–298].

 

В последующих своих трудах С. Ю. Глазьев разрабатывает по существу плановую стратегию прогресса материальной жизни народов России в парадигме базовых ценностей национальной культуры нашей Родины.

 

Следует отметить, что современное образование есть система культурных учреждений, предназначенных для передачи в массовое сознание тех научно-теоретических знаний, которые обретены в ходе завершённых научных исследований. По сути, основная функция образовательной системы – обучение будущих специалистов научно обоснованным действиям в той или иной области общественно-исторической практики. Такая ретрансляция научных знаний о мире происходит традиционно в процессе воспитания, то есть целенаправленной подготовки нового поколения людей к продуктивной деятельности в существующей социокультурной среде.

 

Единство процессов обучения и воспитания закономерно присутствует во всех цивилизованных формах образования – на начальной, средней, высшей и постдипломной ступенях формирования человеческого интеллекта. Становление личности, выявление её талантов протекает обычно неравномерно на всех этих ступенях. Яркое свидетельство тому – непредсказуемое формирование гения или странная судьба таланта из народных, порой самых глубоких, низов.

 

В аксиологическом направлении проблему интеллектуального развития личности русского человека в начале XXI века обсуждает С. Ю. Глазьев. Особенно ценно то, что делает он это в прогностическом аспекте. Он пишет: «Ценности массового потребления, индивидуального богатства, индивидуализма заменяются ценностями гармонии человеческих отношений, глобальной безопасности, защиты природы, интеллектуального творчества. В новом образе жизни происходит синтез технологии и культуры – культурные и нравственные особенности тех или иных народов становятся важными факторами международной конкуренции» [5, с. 297].

 

Для успешного развития российской социально-экономической системы в информационную эпоху решающее значение имеет, по Глазьеву, «…сочетание рационализма и духа свободы с традиционными ценностями высокой культуры, духовности и социальной ответственности». Созидание «нового технологического уклада» требует эффективного раскрытия богатого духовного/ научно-гуманистического потенциала России.

 

В духе высокой поэзии воспринимается научно-гуманистический прогноз академика С. Ю. Глазьева: «Русский характер и российская духовность могут сыграть решающую роль в естественном вхождении России в будущую мировую цивилизацию в качестве одной из лидирующих стран. Традиционные для русских качества: коллективизм, бескорыстие, стремление помочь ближнему, “всемирная отзывчивость”, жертвенность – составляют ключевые элементы новой организации общественного производства, лишённой “экономического эгоизма”, основанной на принципах взаимопомощи, сотрудничества и доверия» [5, с. 297].

 

Завершая в последней части нашей статьи обоснование личностного подхода к аксиологической характеристике образовательно-воспитательного процесса в информационном обществе, можно сделать некоторое обобщение. Дело в том, что фракция КПРФ в Госдуме давно предлагает единороссовским парламентариям принять разработанный именитыми российскими учёными и педагогами фундаментальный законопроект «Образование для всех». В нём на основе научно-реалистического обобщения исторического опыта российской и советской систем образования заложен фундамент для коренного реформирования нынешней системы образования в России.

 

Считаю, что в философского-аксиологическом аспекте традиции русско-советского образования тройственны: 1) научное обеспечение праведного построения жизни народа; 2) ориентация нравственного поведения личности на высшую справедливость; 3) обучение каждого поколения сотворению жизни по законам красоты. В социалистическом обществе информационной эпохи государственная организация образования сопрягается с воспитательным процессом череды поколений единого народа при помощи «всеобщего интеллекта» (К. Маркс).

 

Перефразируя формулу древнегреческого софиста Протагора о человеке как мере всех вещей, можно смело заявить: «Русский человек XXI века есть мера всех вещей, как они существовали, как они бытуют и как они при коммунизме осуществятся».

 

Список литературы

1. Алексеев П. В. Философы России XIX–XX столетий. Биографии, идеи, труды. – М.: Академический Проект, 2002. – 1152 с.
2. Алфёров Ж. И. Власть без мозгов. Отделение науки от государства. – М.: Родина, 2021. – 256 с.
3. Арнольд В. И. Новый обскурантизм и российское просвещение. – М.: Фазис, 2003. – 60 с.
4. Большой энциклопедический словарь / глав. ред. А. М. Прохоров. – М.: Научное издательство «Большая российская энциклопедия»; СПб.: «Норинт», 2004. – 1456 с.
5. Глазьев С. Ю. Геноцид. – М.: ТЕРРА, 1998. – 320 с.
6. Гриценко В. С. Труд в постиндустриальном обществе: монография. – Пермь: ПНИПУ, 2013. – 210 с.
7. Жданов Ю. А., Давидович В. Е. Сущность культуры. – Ростов-на-Дону: Наука-Пресс, 2005. – 428 с.
8. Занин В. П., Угланов А. И. Общество социальной справедливости нам по карману // Аргументы недели. – 2023. – № 24, среда 21 июня. – С. 6.
9. Зюганов Г. А. Россия – родина моя. Идеология государственного патриотизма. – М.: Информ-печать, 1996. – 336 с.
10. Зюганов Г. А. Уроки жизни. – Москва, 1997. – 388 с.
11. Зюганов Г. А. На рубеже тысячелетий: судьба России в современном мире. – М.: Мысль, 2001. – 573 с.
12. Комаров В. Д., Григорьев И. Л. Совокупный рабочий класс как создатель социалистического общества. – СПб.: Астерион, 2014. – 116 с.
13. Ленин В. И. Избранные произведения: в 3-х т. Т. 1. – М.: Политиздат, 1980. – 855 с.
14. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения: в 30 т. Т. 23. – Изд. 2-е. – М.: Государственное издательство политической литературы, 1960. – 907 с.
15. Социалистический образ жизни / редколлегия: Г. Е. Глезерман, М. Н. Руткевич, С. С. Вишневский. – М.: Госполитиздат, 1980. – 319 с.
16. Тугаринов В. П. Избранные философские труды. – СПб.: Издательство Ленинградского университета, 1998. – 344 с.
17. Федотова В. Г. Хорошее общество. – М.: Прогресс-Традиция, 2005. – 544 с.

18. Философия. Краткий тематический словарь / ред. Т. П. Матяш, В. П. Яковлев. – Ростов-на-Дону: Феникс, 2001. – 416 с.

19. Философский энциклопедический словарь / гл. ред. Л. Ф. Ильичев, П. Н. Федосеев, С. М. Ковалев, В. Г. Панов. – М.: Советская Энциклопедия, 1983. – 840 с.

 

References

1. Alexeev P. V. Philosophers of Russia of the XIX–XX centuries. Biographies, Ideas, Works [Filosofy Rossii XIX–XX stoletiy. Biografii, idei, trudy]. Moscow: Akademicheskiy Proekt, 2002, 1152 p.

2. Alferov Z. I. Power Without Brains. Separation of Science from the State [Vlast bez mozgov. Otdelenie nauki ot gosudarstva]. Moscow: Rodina, 2021, 256 p.

3. Arnold V. I. New Obscurantism and Russian Enlightenment [Novyy obskurantizm i rossiyskoe prosveschenie]. Moscow: Fazis, 2003, 60 p.

4. Prokhorov A. M. (Ed.) Big Encyclopedic Dictionary [Bolshoy entsiklopedicheskiy slovar]. Moscow: Nauchnoe izdatelstvo “Bolshaya rossiyskaya entsiklopediya”; Saint Petersburg: “Norint”, 2004, 1456 p.

5. Glazyev S. Y. Genocide [Genotsid]. Moscow: TERRA, 1998, 320 p.

6. Gritsenko V. S. Work in Post-Industrial Society [Trud v postindustrialnom obschestve]. Perm: PNIPU, 2013, 210 p.

7. Zhdanov Y. A., Davidovich V. E. Essence of Culture [Suschnost kultury]. Rostov-on-Don: Nauka-Press, 2005, 428 p.

8. Zanin V. P., Uglanov A. I. Social Justice Society We Can Afford [Obschestvo sotsialnoy spravedlivosti nam po karmanu]. Argumenty nedeli (Arguments of the Week), 2023, no. 24, p. 6.

9. Zyuganov G. A. Russia – My Homeland. Ideology of the State Patriotism [Rossiya – rodina moya. Ideologiya gosudarstvennogo patriotizma]. Moscow: Inform-pechat, 1996, 336 p.

10. Zyuganov G. A. Life Lessons [Uroki zhizni]. Moscow, 1997, 388 p.

11. Zyuganov G. A. At the Turn of the Millennium: The Fate of Russia in the Modern World [Na rubezhe tysyacheletiy: sudba Rossii v sovremennom mire]. Moscow: Mysl, 2001, 573 p.

12. Komarov V. D., Grigoriev I. L. Cumulative Working Class as the Creator of Socialist Society [Sovokupnyy rabochiy klass kak sozdatel sotsialisticheskogo obschestva]. Saint Petersburg: Asterion, 2014, 116 p.

13. Lenin V. I. Selected Works: in 3 vol. Vol. 1 [Izbrannye proizvedeniya: v 3 t. T. 1]. Moscow: Politizdat, 1980, 855 p.

14. Marx K, Engels F. Works: in 30 vol. Vol. 23. 2nd edition [Sochineniya: v 30 t. T. 23. – Izd. 2-e.]. Moscow: Gosudarstvennoe izdatelstvo politicheskoy literatury, 1960, 907 p.

15. Glezerman G. E., Rutkevich M. N., Vishnevsky S. S. (Eds.) Socialist Way of Life [Sotsialisticheskiy obraz zhizni]. Moscow: Gospolitizdat, 1980, 319 p.

16. Tugarinov V. P. Selected Philosophical Works [Izbrannye filosofskie trudy]. Saint Petersburg: Izdatelstvo Leningradskogo Universiteta, 1998, 344 p.

17. Fedotova V. G. Good Society [Khoroshee obschestvo]. Moscow: Progress-Traditsiya, 2005, 544 p.

18. Matyash T. P., Yakovlev V. P. (Eds.) Philosophy. Brief Thematic Dictionary [Filosofiya. Kratkiy tematicheskiy slovar]. Rostov-on-Don: Feniks, 2001, 416 p.

19. Ilichev L. F., Fedoseev P. N., Kovalev S. M., Panov V. G. (Eds.) Philosophical Encyclopedic Dictionary [Filosofskiy entsiklopedicheskiy slovar]. Moscow: Sovetskaya Entsiklopediya, 1983, 840 p.



[1] В концепции М. Кастельса информациональное общество – специфическая форма социальной организации, в которой благодаря новым технологическим условиям, возникающим в данный исторический период, генерирование, обработка и передача информации стали фундаментальными источниками производительности и власти. Определяющим для информационального общества становится «воздействие знания на само знание как главный источник производительности» (https://sociology_encyclopedy.academic.ru/418/ИНФОРМАЦИОНАЛЬНОЕ_ОБЩЕСТВО). (Прим. главного редактора).

[2] Следует уточнить, что в работах представителей школы научной философии Пермского университета был дан весьма подробный анализ как марксовой концепции всеобщего труда, так и марскистской интерпретации концепций постиндустриального и информационного общества в целом. См., например: Орлов В. В., Васильева Т. С. Труд и социализм / Пермский ун-т, Пермь, 1991. – 204 с.; Орлов В. В., Васильева Т.С. Философия экономики. Пермь: Изд-во Пермского ун-та, 2005. – 264 с. (Прим. главного редактора).

[3] В нашем понимании научная философия – это классические основы диалектического материализма, обогащенные в ходе творческого осмысления научного и практического опыта человечества в XX–XXI веках.

 

Ссылка на статью:
Комаров В. Д. Возвышение ценностей жизни и культуры в образовательно-воспитательном процессе информационной эпохи // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2023. – № 3. – С. 12–51. URL: http://fikio.ru/?p=5497.

 

© Комаров В. Д., 2023

УДК 159

 

Федоров Михаил Евгеньевич – Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого, Институт промышленного менеджмента, экономики и торговли, студент, Санкт-Петербург, Россия.

Email: fme2017fme@gmail.com

Авторское резюме

Состояние вопроса: Разработчики используют различные методы для ограничения миров в компьютерных играх. Стремительное развитие технологий позволяет совершенствовать способы ограничения открытых миров.

Методы исследования: В работе нашли применение философские и общенаучные методы, поскольку исследование носит междисциплинарный характер. Диалектико-материалистический метод дополнен принципами аналитической философии, системным и синергетическим подходами.

Результаты: Обширные архивные материалы и другие источники позволяют воссоздать основные способы ограничений видеоигровых миров. Это установка перед игроком прозрачного коллайдера или «невидимой стены», «возвращение игрока», «вода» (водная преграда), «непроходимый ландшафт». Существует также прием «процедурной генерации», при которой игровые миры не имеют границ.

Область применения результатов: Предложенный подход к концепции информационного общества является попыткой сформулировать некоторые фундаментальные идеи философского материализма, необходимые для построения научной теории современного этапа общественного развития. Так, основой для создания виртуальных миров явно становятся уже существующие реальные характеристики объективного мира – природного и социального.

Выводы: Игры являются произведением искусства и создаются творческими людьми. Но индустрия требует от них придумывать идеи для создания виртуальной реальности и способов их реализации. Игровые миры ограничены, потому что человек не способен создать что-либо бесконечное, ведь он не имеет ресурсов для этого. С развитием технологий будут появляться всё более проработанные и большие игровые локации, но в них всех будет линия конца, за которой ничего нет. Покупателю нужен продукт, дарящий ему развлечение, гарантию качества которого может дать проработанность конкретного замкнутого игрового мира. Мы живём в капиталистическом обществе, целью которого является получение наибольшей прибыли. Так, в проектах типа ААА создатели стараются максимально креативно подойти к вопросу создания границ для достижения главной цели – сохранения вовлечённости геймера, ведь благодаря этому сложится положительное впечатление, и продукт принесёт больше прибыли издателю.

 

Ключевые слова: видеоигры; граница; открытый мир; обоснование.

 

How Do Developers Limit Worlds in Computer Games?

 

Fedorov Mihail Evgenevich – Peter the Great Saint Petersburg Polytechnic University, Institute of Industrial Management, Economics and Trade, student, Saint Petersburg, Russia.

Email: fme2017fme@gmail.com

Abstract

Background: Developers use various methods to limit worlds in computer games. The rapid development of technology makes it possible to improve ways to limit open worlds.

Research methods: Philosophical and general scientific methods were used, since the research is interdisciplinary in nature. The dialectical-materialistic method is complemented by the principles of analytical philosophy, systemic and synergetic approaches.

Results: Extensive archival materials and other sources allow us to reconstruct the main ways of limiting video game worlds. This includes the installation of a transparent collider or “invisible wall” in front of the player, “return of the player”, “water” (water hazard), “impassable landscape”. There is also the technique of “procedural generation”, in which game worlds have no boundaries.

Research implications: The approach proposed to the concept of information society is an attempt to formulate some fundamental ideas of philosophical materialism necessary for formulating a scientific theory of the modern stage of social development. The existing real characteristics of the objective world both natural and social are, therefore, the basis for creating virtual worlds.

Conclusion: Games are a work of art and are constructed by creative people. The industry, however, requires them to come up with ideas for creating virtual reality and ways to implement them. Game worlds are limited because humans are not able to create anything infinite, because they do not have the resources for this. With the development of technology, more and more elaborate and large game locations will appear, but all of them will have an end line, beyond which there will be nothing. Buyers need a product that gives them entertainment, the quality of which can be guaranteed by the elaboration of a specific closed game world. We live in a capitalist society whose goal is to make the most profit possible. Thus, in AAA type projects, the creators try to approach the issue of defining boundaries as creatively as possible in order to achieve the main goal, i. e. to maintain the gamer’s involvement. This will create a positive impression and the product will bring more profit to the publisher.

 

Keywords: video games; boundary; open world; rationale.

 

Статья посвящена анализу примеров ограничения открытых и полуоткрытых миров разработчиками видеоигр. Было рассмотрено100 игр с открытым и полуоткрытым миром AAA качества, то есть с высоким бюджетом от известного издателя. В исследуемых проектах используется вид как от первого (33 %), так и от третьего лица (66 %), потому что данные перспективы чаще всего используются в AAA сегменте из-за способности качественно погрузить игрока в виртуальную реальность. Почти каждая игра из рассмотренных представляет из себя приключение, в котором игрок управляет способным к передвижению в ограниченном трехмерном пространстве протагонистом. Часть представленных проектов относится к одиночным (76 %), а остальные – к мультиплеерным приключениям (24 %). Такие виды ограничения игрового пространства, как нарративно необоснованные (25 %) и нарративно обоснованные (75 %), являются основными. Самые популярные приёмы создания препятствий для игроков, пытающихся выйти за пределы игровой локации: возвращение игрока, вода, невидимые стены, непроходимый ландшафт, запретная зона.

 

Цифровые технологии создают возможности альтернативного существования в виртуальных мирах [см.: 1; 2]. С одной стороны, компьютерные игры являются видеоиграми, а с другой – жанром искусства. Игра, традиционно представляющая собой альтернативу обыденной деятельности, становится в современном обществе важной частью жизни, выходя за пределы непосредственно игрового мира в тенденциях геймификации, идеях метавселенных, взаимодействии с искусственным интеллектом и прочее [см.: 3; 4]. Язык компьютерных игр проникает в обыденную речь [см.: 5]. Таким образом, границы игры и не игры становятся размытыми [см.: 6]. Однако, как правило, даже в открытых мирах игр существуют довольно четкие границы, за которые игрок не может выйти, так как игры делают люди, не способные создать бесконечный и проработанный во всех деталях мир. В замкнутой локации есть возможность сделать качественный игровой контент, не потеряв внимание играющего. Игры развиваются одновременно с технологиями, что позволяет наблюдать за их развитием со стороны обычного пользователя. Возникновение компьютерной игровой реальности – это возникновение одного из возможных миров, атрибутом которого является обязательное наличие человеческого сознания. Это один из видов виртуальной реальности, для становления которой необходимы процессы репрезентации [см.: 7, с. 111]. Погружение игрока – самый важный аспект, за который борется любой профессиональный девелопер. Сохранить вовлечённость позволяет такая часть гейм-дизайна, как грамотное обоснование границ игрового мира. Погруженность в компьютерную игру характеризует степень активности в этой реальности. Активность сохраняется, если ничто не вызывает когнитивного диссонанса в её процессе. Существуют преценденты, когда дефицит бюджета проекта стимулировал разработчиков прибегнуть к дешёвому, но изобретательному ограничению, придумав интересное обоснование.

 

Разработчики могут прибегать к различным способам ограничения игрового мира в компьютерных играх по нескольким причинам. Во-первых, ограничение доступа к определенным областям может помочь упростить игровой процесс, делая его более понятным и управляемым для игроков. Во-вторых, ограничения могут быть использованы для создания целей и препятствий в игре, что добавляет мотивацию и интерес для игроков. В-третьих, ограничения могут быть использованы для балансировки игры, чтобы определенные зоны не были слишком мощными или бесполезными для игроков на текущем уровне развития героя. Большинство современных игр ААА качества имеют открытый или полуоткрытый мир. Разница данных терминов заключается в том, что открытый мир обозначает виртуальное пространство, которое игрок может свободно исследовать и достигать в нем своих целей, полуоткрытый же мир представляет из себя сеть дорожек, коридоров и закрытых пространств. На локациях можно найти множество разветвлений, сокращённых путей и проходов в другие зоны. Рассмотренные игры, вышедшие за последние 20 лет, являются очень популярными проектами от авторитетных издателей, которые привлекли большое внимание игроков в годы своего выхода. Многие из них были номинированы на различные престижные премии и имеют ощутимое влияние на культуру. Они являются хорошими примерами игр, в которых присутствуют всевозможные способы ограничения миров разного качества, разнящиеся от проекта к проекту. Большинство игр – это игры с открытым миром (73 %), с полуоткрытым миром – 27%.

 

Нами были проанализированы примеры границ карт и найдены повторяющиеся приёмы. Самым простым и одновременно самым старым способом является установка перед игроком прозрачного коллайдера или «невидимой стены» (23 %). Через такое препятствие персонаж, управляемый игроком, просто не может пройти, что заставляет его выбрать другой маршрут. Чаще всего использование невидимых стен говорит либо о дефиците бюджета, либо о непрофессионализме гейм-дизайнера. В абсолютном большинстве из всех игр, где задействован такой приём, ограничение нарративно необоснованно, что ломает погружение игрока. Исключением является Sunset Overdrive от Insomniac Games – игра в жанре шутер с открытым миром, по которому можно быстро передвигаться длинными прыжками и скользя по электрическим проводам. По сюжету главные герои не могут покинуть город, потому что им мешает невидимая стена, поставленная злобной корпорацией (рисунок 1), то есть такое решение обосновано в сценарии игры. Студия Bethesda славится своими проектами в жанре open world, и во всех своих сериях игр от постапокалиптичного приключения в жанре шутер от первого лица Fallout до фэнтезийной рпг (Role-Playing Game) The Elders Scrolls, в каждой части (кроме Fallout 3 и Fallout: New Vegas, в данных играх средством ограничения является радиоактивная вода) присутствуют незримые баррикады, которые не вписываются в логику виртуальной вселенной. В следующем примере создатели потрудились над объяснением границ карты. В игре Hogwarts Legacy в жанре рпг от третьего лица, сделанной во вселенной книг про Гарри Поттера, протагонист имеет возможность передвигаться как пешком, так и на летающей метле, то есть он может взмыть в воздух и отправиться в путешествие по средневековой Великобритании, но невидимая стена мешает это сделать. В сценарии разработчики сделали эту баррикаду специальным магическим барьером (рисунок 2), поставленным преподавателями для лишения учеников возможности покидать территорию школы без их ведома.

 

image001

Рисунок 1 – Sunset Overdrive

 

image003

Рисунок 2 – Hogwarts Legacy

 

Существует такой приём ограничения открытого мира, как «возвращение игрока» (6 %), который имеет хорошую нарративную обоснованность, так как не ломает погружение игрока. В Batman: Arkham Knight (в игре в жанре action-adventure в открытом мире с элементами стелса от третьего лица) геймер управляет супергероем Бэтменом, который обязан спасти свой город от злодеев. Темный рыцарь имеет возможность планировать на своём плаще, и игрок может попробовать улететь за пределы Готэма, но при попытке сделать это Бэтмен проговорит, что люди ждут спасения и нельзя бросать их. Главный герой вскоре самолично развернётся в противоположном направлении. Игроку проговаривается устами главного героя его личная мотивация остаться в городе, что логично обоснует невозможность противоположного действия. Схожим по механизму действия можно назвать способ «запретная зона» (23 %). Протагонист переходит границу карты, и появляется уведомление о том, что необходимо вернуться, чтобы избежать возвращения на предыдущую контрольную точку (смерти). Умело обыграли этот приём создатели серии Assassin’s creed, стелс-экшене от третьего лица. По сюжету вы играете за персонажа, чей предок был членом ордена скрытых убийц, за которым в свою очередь через специальное устройство тот наблюдает, проживая его жизнь. Если он выходит за периметр локации, игра сообщает, что в реальности родич не был в этом месте, и если не вернуться, то произойдет десинхронизация (рисунок 3) (возвращение к контрольной точке в мире игры). Такое объяснение очень положительно влияет на погружении геймера, позволяя ему полностью влиться в мир этой вселенной.

 

image005

Рисунок 3 – Assassin’s creed III

 

Одним из самых известных методов ограничения является вода – «вода» (17 %). В играх, где действие разворачивается на островах, безграничная водная гладь способна остудить пыл игроков, желающих выйти за пределы игровой локации. Он использовался в легендарной серии игр Grand Theft Auto в жанре action-adventure от третьего лица. Перед игроком простирается остров с различными активностями, за пределами которого находится бесконечный непреодолимый океан. В старых частях Grand Theft Auto III и Grand Theft Auto: Vice City главные герои просто по замыслу разработчиков не умели плавать (рисунок 4), что превращало попытки сбежать с острова в прямой путь к загрузочному экрану. В последующих частях протагонисты научились покорять морские просторы не только брасом, но и на различных экземплярах водного транспорта, что заставляло разработчиков из Rock Star сделать океан бесконечным и населённым кровожадными акулами, а транспорт – выходящим из строя после некоторого времени движения в направлении от главной локации.

 

image007

Рисунок 4 – Grand Theft Auto: Vice City

 

Самый сложный и при грамотном использовании самый лучший способ ограничить открытые и полуоткрытые миры в видеоиграх – это поставить перед игроком то, что нельзя ни обойти, ни перепрыгнуть, ни как-либо по-другому преодолеть – «непроходимый ландшафт» (36 %). Разработчикам необходимо проделать большую работу по интеграции этих границ, ведь не в каждой игре будут уместны густые леса, высокие горы, запертые дома и т. д. В God o War и God of War: Ragnarök играх экшн-жанра hack and slash и action-adventure геймер управляет бывшим богом войны Кратосом, который путешествует со своим сыном Атреем по всем девяти мирам, известным в скандинавской мифологии. Мир полуоткрыт, то есть протагонист передвигается по небольшим местностям, соединённым разными путями. Покинуть их Кратосу мешают прилежащие скалы, камни, корни деревьев, заборы, обрывы, водоёмы (плавать в игре можно только на лодке на определённых локациях) и множество других препятствий. Проработка мира настолько высока, что игрок с головой входит в геймплей, и неспособность главного героя выйти за пределы игровой зоны не вызывает у него почти никакого диссонанса.

 

Существуют игры, где миры не имеют границ. Игрок способен двигаться в любую сторону игрового мира без риска быть остановленным. Это становится возможным благодаря «процедурной генерации» (2 %). Особенно этот приём актуален для игр, в которые можно играть в кооперативном режиме, так как у игрока будет больше положительных эмоций при исследовании бесконечного мира с другом. Как говорилось выше, разработчики из-за человеческого фактора не способны создать бесконечную локацию. На помощь им приходят современные технологии, благодаря которым можно сделать мир, который будет создаваться компьютером в режиме реального времени из уже созданных разработчиками заготовок. В видеоигре Minecraft в жанре песочницы от студии Mojang реализован данный принцип. Игрок может исследовать бескрайний мир с различными природными зонами, населёнными разнообразной флорой и фауной, не боясь достигнуть конца карты. Куда бы ни пошёл главный герой, вокруг него будет создаваться уникальный ландшафт в радиусе его зрения. В игре No Man’s Sky, сделанной в жанре action-adventure, мир представляет из себя огромную вселенную без границ, состоящую из почти бесконечного количества различных планет, которые отличаются друг от друга, как снежинки. Геймер имеет возможность исследовать в кооперативе мир, генерируемый искусственным интеллектом.

 

Список литературы

1. Mehnert W. Wording Worlds – From Writing Futures to Building Imaginary Worlds // Technology and Language. – 2023. – № 4 (3). – Pp. 84–104. DOI: 10.48417/technolang.2023.03.07

2. Lovink G., Lin N. Optimist by Nature, Pessimist by Design. Writing Network Cultures // Technology and Language. – 2023. – № 4 (3). – Pp. 118–128. DOI: 10.48417/technolang.2023.03.09

3. Быльева Д. С. Пример использования игры при изучении философии // Цифровая гуманитаристика и технологии в образовании (DHTE 2020): сборник материалов Всероссийской научно-практической конференции с международным участием. 19–21 ноября 2020 г. / Под ред. М. Г. Сороковой, Е. Г. Дозорцевой, А. Ю. Шеманова. – М.: Издательство ФГБОУ ВО МГППУ, 2020. – С. 133–140.

4. Быльева Д. С. Этика в отношениях человека и искусственного агента: реальность и игра // Культура и антикультура. Сборник статей Международной научно-методологической конференции / Отв. редактор Л. Л. Мехришвили. – Тюмень: ТИУ, 2022. – С. 385–389.

5. Khaibullova M., Kozina A. Gaming Slang: The Influence of Video Games on the Russian language // Technology and Language. – 2023. – № 4 (1). – Pp. 60–74. DOI: 10.48417/technolang.2023.01.05

6. Скоморох М. М. Тамагочи и миф о киберпространстве: к вопросу о магическом круге // Международный журнал исследований культуры. – 2019. – № 1 (34). – С. 62–72. DOI: 10.24411/2079-1100-2019-00005

7. Вишневский А. В. Смыслы компьютерных игровых миров // Омский научный вестник. – 2013. – № 2 (216). – С. 111–114.

 

References

1. Mehnert W. Wording Worlds – From Writing Futures to Building Imaginary Worlds. Technology and Language, 2023, no. 4 (3), pp. 84–104. DOI: 10.48417/technolang.2023.03.07

2. Lovink G., Lin N. Optimist by Nature, Pessimist by Design. Writing Network Cultures. Technology and Language, 2023, no. 4 (3), pp. 118–128. DOI: 10.48417/technolang.2023.03.09

3. Bylyeva D. S. An Example of Using a Game in Studying Philosophy [Primer ispolzovaniya igry pri izuchenii filosofii]. Tsifrovaya gumanitaristika i tekhnologii v obrazovanii (DHTE 2020): sbornik materialov Vserossiyskoy nauchno-prakticheskoy konferentsii s mezhdunarodnym uchastiem. 19–21 noyabrya 2020 g. (Digital Humanities and Technologies in Education (DHTE 2020): Collected Materials of the All-Russian Scientific and Practical Conference with International Participation. November 19–21, 2020). Moscow: Izdatelstvo FGBOU VO MGPPU, 2020, pp.133–140.

4. Bylyeva D. S. Ethics in the Relationship Between a Person and an Artificial Agent: Reality and Play [Etika v otnosheniyakh cheloveka i iskusstvennogo agenta: realnost i igra]. Kultura i antikultura. Sbornik statey Mezhdunarodnoy nauchno-metodologicheskoy konferentsii (Culture and anti-culture. Collection of articles of the International Scientific and Methodological Conference). Tyumen: TIU, 2022, pp. 385–389.

5. Khaibullova M., Kozina A. Gaming Slang: The Influence of Video Games on the Russian language. Technology and Language, 2023, no. 4 (1), pp. 60–74. DOI: 10.48417/technolang.2023.01.05

6. Skomorokh M. M. Tamagotchi and the Myth of Cyberspace: on the Question of the Magic Circle [Tamagochi i mif o kiberprostranstve: k voprosu o magicheskom kruge]. Mezhdunarodnyy zhurnal issledovaniy kultury (International Journal of Cultural Research), 2019, no. 1 (34), pp. 62–72. DOI: 10.24411/2079-1100-2019-00005

7. Vishnevsky A. V. The Meanings of Computer Game Worlds [Smysly kompyuternykh igrovykh mirov]. Omskiy nauchnyy vestnik (Omsk Scientific Bulletin), 2013, no. 2 (216), pp. 111–114.

 

Ссылка на статью:
Федоров М. Е. Как разработчики ограничивают миры в компьютерных играх? // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2023. – № 3. – С. 73–82. URL: http://fikio.ru/?p=5480.

 

© Федоров М. Е., 2023

УДК 130.1

 

Горохов Павел Александрович – Российская Академия Народного Хозяйства и Государственной службы при Президенте РФ, филиал в Оренбурге, профессор кафедры юриспруденции и гуманитарных дисциплин, доктор философских наук, профессор, Оренбург, Россия.

Email: erlitz@yandex.ru

SPIN: 9090-4375

Авторское резюме

Состояние вопроса: Проблемы экстремизма и терроризма разрабатывали такие исследователи, как В. И. Букрееев, И. М. Ефимов, С. М. Иншаков, П. А. Кошель, В. И. Пржиленский, О. А. Черемисина. В предлагаемой статье впервые в отечественной философской литературе системно проанализированы истоки экстремистского мышления в информационном обществе.

Результаты: Предложена трактовка экстремизма как приверженности к чрезмерно радикальным взглядам, не совпадающим с принятым обществом комплексом мировоззренческих норм. Экстремизм тесно связан с такими понятиями, как «радикализм» и «нигилизм». Крайней формой экстремизма, его практическим воплощением является терроризм как реализация экстремистской идеологии в конкретных жизненных обстоятельствах путем деятельности особых организаций.

Мышление экстремиста чаще всего деструктивно. Экстремистское мышление довольно четко структурировано, а часто и идеологически обосновано. Оно формируется как на базе восприятия объективной реальности, которую носитель экстремистского мышления воспринимает по большей части критически и всячески стремится изменить ее, так и на основе определенных наглядных представлений. Мышлению экстремиста присуще особое нигилистическое мировосприятие.

Область применения результатов: Результаты исследования могут быть использованы для преподавания специальных курсов по философской антропологии, социальной философии, философии истории.

Выводы: Истоки экстремистского мышления коренятся в глобализационных процессах последних тридцати лет, экономических проблемах, слабости образовательной системы как важнейшего социокультурного фактора, аберрации морали и фундаменталистских религиозных верованиях, деформированных под воздействием их экстремистской составляющей.

 

Ключевые слова: экстремизм; мышление; глобализация; экономика; образование; религия.

 

Origins of Extremist Thinking in Information Society: An Experience of Philosophical Review

 

Gorokhov Pavel Aleksandrovich – Orenburg Branch of the Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration, Professor of the Department of Law and Humanities, Doctor of Philosophy, Orenburg, Russia.

Email: erlitz@yandex.ru

Abstract

Background: The problems of extremism and terrorism were developed by such researchers as V. I. Bukreev, I. M. Efimov, S. M. Inshakov, P. A. Koshel, V. I. Przhilensky, O. A. Cheremisina. This article is the first in the domestic philosophical literature to analyze systematically the origins of extremist thinking in information society.

Results: An interpretation of extremism is proposed as adherence to radical views that do not coincide with the set of ideological norms accepted by society. Extremism is closely related to such concepts as “radicalism” and “nihilism”. The utmost form of extremism, its practical embodiment, is terrorism as the implementation of extremist ideology in exceptional life circumstances through the activities of special organizations.

The thinking of an extremist is mostly destructive. Extremist thinking is quite clearly structured, and often ideologically justified. It is expressed both on the basis of the perception of objective reality, which the bearer of extremist thinking perceives for the most part critically and strives in every possible way to change it, and on the basis of certain visual representations. The thinking of an extremist is characterized by a special nihilistic worldview.

Implications: The results of the study can be used to teach special courses in philosophical anthropology, social philosophy, and philosophy of history.

Conclusion: The origins of extremist thinking are rooted in the globalization processes of the last thirty years, economic problems, the weakness of the educational system as the most important sociocultural factor, aberration of morality, and fundamentalist religious beliefs, deformed under the influence of their extremist component.

 

Keywords: extremism; thinking; globalization; economy; education; religion.

 

За последние три десятка лет, минувших с распада Советского Союза, интерес к исследованию самых разнообразных аспектов экстремизма увеличивался по экспоненте – как в нашей стране, так и за рубежом. Исчезновение с карты мира нашей Родины, исторической России в форме великого Советского государства, явилось, по словам президента В. В. Путина, величайшей геополитической катастрофой современности. Баланс сил в мире был нарушен, и те процессы, которые обобщенно назвали глобализацией и которые свелись, по сути, к попытке насильственной унификации жизни большей части человечества по американским стандартам, вызвали к жизни массу взаимосвязанных проблем, затронувших экономику, политику, культуру, экологию и многие другие сферы современной цивилизации.

 

Одновременно последние тридцать лет стали временем постепенного складывания и конституирования в развитых странах мира информационного общества, в котором все большую роль начинает играть информация, а большинство граждан прямо или косвенно вовлечены в процесс производства, хранения и распространения информации. Но сами по себе информационные технологии – вне этики, они могут быть использованы в том числе и для продуцирования, распространения деструктивных и экстремистских идей, могущих привести к самым разнообразным конфликтам. Видимо, текущее столетие будет чревато такими конфликтами. Можно вспомнить слова бывшего канцлера ФРГ Гельмута Шмита, который сказал, что «XXI век будет самым опасным с времен рождения Христа» [8]. Среди важнейших проблем, вставших перед человечеством, безусловно, выделяется экстремизм в его самых разнообразных формах: национальных, религиозных, социокультурных, политических.

 

Цель данной работы – рассмотреть важнейшие истоки экстремистского мышления в информационном обществе как философскую проблему. В этом исследовании нас будут интересовать, по преимуществу, отечественные реалии, хотя мы неизбежно коснемся цивилизационных особенностей Запада и Востока, относящихся к истокам экстремистского мышления. Методология исследования, помимо общенаучных методов анализа и синтеза, индукции и дедукции, включает в себя сравнительно-сопоставительный метод и метод ситуационного анализа.

 

Само понятие «экстремизм», происходящее от латинского прилагательного extremus («крайний, чрезмерный»), стало широко использоваться британскими политиками в первой половине ХХ столетия применительно к деятельности партии «Индийской Национальный конгресс», которая стремилась к достижению полной независимости Индии от британской короны. В современной литературе существует огромное количество определений экстремизма. Мы предлагаем понимать экстремизм как приверженность к чрезмерно радикальным взглядам, не совпадающим с тем комплексом мировоззренческих норм, которые господствуют в том или ином обществе в той иной отрезок исторического времени.

 

Конкретный период истории влияет на формы мировоззрения, но и само мировоззрение активнейшим образом рисует образ исторической эпохи. Происходит активнейшее взаимное и диалектическое влияние исторического времени на идеи и идей на само историческое время. Меняется эпоха, и зачастую то, что признавалось еще несколько лет назад экстремистским, становится не только обыденным, но и действенно защищается на законодательном уровне. Так происходит, к примеру, в случае любой успешной революции. Вспомним эпиграмму Джона Хантингтона (1561–1612), которую блестяще перевел С. Я. Маршак:

Мятеж не может кончиться удачей, –

В противном случае его зовут иначе [19, с. 92].

 

Разумеется, экстремизм тесно связан с такими понятиями, как «радикализм» и «нигилизм». В литературе различают экстремистскую идеологию и экстремистскую практику. Крайней формой экстремизма, его практическим воплощением в научной литературе признается терроризм как реализация экстремистской идеологии в конкретных жизненных обстоятельствах путем деятельности особых организаций. По теме экстремизма и терроризма интересны работы таких исследователей, как В. И. Букреев [см.: 2], И. М. Ефимов [см.: 10], С. М. Иншаков [см.: 11], П. А. Кошель [см.: 16], В. И. Пржиленский [см.: 22], О. А. Черемисина [см.: 25]. Автор этих строк в ряде монографий и статей [см.: 5; 6] исследовал проблему правового нигилизма и нигилистической ментальности в целом, что побудило его впоследствии обратиться к проблеме экстремизма в ряде лекционных курсов, прочитанных в РАНХиГС и ряде других образовательных организаций.

 

Как говорил профессор Преображенский из блистательной повести М. А. Булгакова «Собачье сердце», «разруха не в клозетах, а в головах». Каковы истоки мышления экстремиста? Обращение к этой проблеме будет актуальным не только потому, что всегда интересен ответ на вопрос Гамлета «Как это все могло произойти?», но и, прежде всего, потому что, зная истоки мышления экстремистов, можно – в идеале – вовремя предотвратить многие ужасающие эксцессы современного бытия. Ведь когда обезумевший убийца расстреливает детей в школе (Ижевск, 26.09.2022), или когда на территории студенческого кампуса в Пермском государственном университете 20 сентября 2021 года льются потоки крови, пролитые исламистом Тимуром Бекмансуровым, то все эти трагедии нельзя списать на элементарные сезонные обострения у психически нездоровых людей. Все гораздо сложнее, хотя не только у ученых, но и у простых обывателей возникает вопрос, почему стоявший на учете у психиатров ижевский стрелок не только не посещал оных с 2009 года, но и смог приобрести травматическое оружие, переделанное им впоследствии в боевое?

 

Некогда Иммануил Кант в «Метафизике нравов» постулировал, что «совесть не есть нечто приобретаемое, и не может быть долгом приобретение её; каждый человек как нравственное существо имеет её в себе изначально» [12, с. 98]. Но где же тогда пребывает совесть у зараженных вирусом экстремизма людей? И была ли она у них вообще? Оказалось ли их мышление деформировано под влиянием определенных объективных причин, или же изначально в их души не было вложено что-то важное?

 

Для понимания причин действий экстремистов необходимо тщательно изучить особенности их мыслительных процессов. Необходима скрупулезная работа не только психиатров, но и ученых-гуманитариев: психологов, философов, юристов. Роль философии представляется особенно важной не только как праматери всех наук, но и как современного интегративного гуманитарного знания, которому – и лишь ему одному – дано целостно осмыслить природу мышления, в том числе и самых разнообразных девиаций. Некогда великий Данте – как будто о нашей эпохе – написал такие строки:

теперь уже никто

Добра не носит даже и личину:

Зло и внутри и сверху разлито.

Но укажи мне, где искать причину:

Внизу иль в небесах? Когда пойму,

Я и другим поведать не премину [7, с. 232].

 

Именно философия обязана «поведать» миру «причину» разнообразных форм зла, в том числе и раскрыть истоки экстремистского мышления. Новая Философская Энциклопедия сообщает о мышлении следующее: «процесс решения проблем, выражающийся в переходе от условий, задающих проблему, к получению результата. Мышление может быть направлено либо на понимание реальных обстоятельств (“в какой ситуации приходится действовать, как устроен мир”), либо на достижение практического результата (“как достичь того, что мне нужно”)» [17, с. 626].

 

Мышление экстремиста деструктивно, ибо чаще всего оно направлено не на созидание, а на разрушение. Если не брать крайние случаи психического нездоровья, экстремистское мышление довольно четко структурировано, а часто и идеологически обосновано; оно формируется как на базе восприятия объективной реальности, которую носитель экстремистского мышления воспринимает по большей части критически и всячески стремится изменить ее, так и на основе определенных наглядных представлений. Мышлению экстремиста присуще особое негативное мировосприятие, выражающееся порой как в стиле поведения, так и в языке. Причем используя коммуникационные возможности, предоставляемые ныне информационным обществом, экстремист пытается донести свое мировоззрение до как можно большего количества людей.

 

Перейдем непосредственно к рассмотрению истоков экстремистского мышления.

 

Во-первых, современный мировой экстремизм во многом является ответом на глобализационные процессы. Именно в этих противоречивых процессах следует искать истоки мышления многих экстремистов. Наша страна, граждане которой с воодушевлением стремились последние тридцать лет бездумно перенимать западные стандарты и образ жизни, причем не только все неизбежные достоинства, но и пагубные недостатки информационного общества, не является исключением. Именно в современную эпоху не прекращаются попытки унифицировать мир по американским стандартам, и этот процесс угрожает национальной идентичности многих стран, что не может не вызывать противодействия – порой в самых крайних, экстремистских формах.

 

В. И. Пржиленский отмечает: «Экстремистское мышление должно быть оценено как естественная реакция на внешние воздействия, складывающиеся в гетерогенный причинный комплекс. При анализе природы экстремистского мышления необходимо преодолеть негативные последствия господствующего в современных исследованиях оценочного отношения к экстремизму, трактующего последний как мировоззренческую, психологическую и политико-правовую девиацию. Все более важное влияние на формирование экстремистского мышления приобретают воздействия таких социальных процессов как глобализация, модернизация, архаизация, девиация» [22, с. 415].

 

По мнению политолога С. Г. Кара-Мурзы, в реальной политической практике и в системе международных отношений принцип навязывания чужеродных стандартов означает «освоение политиками и даже учёными уголовного мышления в его крайнем выражении “беспредела” – мышления с полным нарушением и смешением всех норм» [14, с. 59]. Мы целиком и полностью согласны с таким выводом.

 

Во-вторых, важнейшие истоки экстремистского мышления лежат в сфере экономики. Мы далеки от того, чтобы считать марксизм вершиной всей мировой философии, но глупо было бы не признавать его выдающегося значения – хотя бы по причине его достойных всяческого уважения «трех источников и трех составных частей» (немецкая классическая философия, английская политическая экономия и французский утопический социализм). Марксизм – не панацея, но не следует забывать о ведущей роли экономических факторов в жизни современного общества, в том числе о громадном влиянии системного экономического кризиса на степень экстремистских настроений в нашей стране.

 

Бытие во многом определяет сознание. Карл Маркс в грандиозном труде «Капитал» процитировал следующие слова публициста Джозефа Даннинга: «Обеспечьте капиталу 10 % прибыли, и капитал согласен на всякое применение, при 20 % он становится оживленным, при 50 % положительно готов сломать себе голову, при 100 % он попирает все человеческие законы, при 300% нет такого преступления, на которое он не рискнул бы пойти, хотя бы под страхом виселицы» [18, с. 770].

 

Марксист Фидель Кастро был не так изящен в высказываниях, но также вполне четок: «У капитализма нет никаких моральных ценностей: все продается. Невозможно в таких условиях правильно воспитывать народ: люди превращаются в эгоистов, а иногда даже в бандитов» [15].

 

Капитализм неизбежно порождает войны во внешней политике, а внутри страны способствует пробуждению у людей самых худших черт, делая основным modus vivendi девиз «Человек человеку – волк». Это хорошо показали классики мировой литературы: Эмиль Золя (эпопея «Ругон-Маккары»), О. Бальзак (цикл «Человеческая комедия»), В. Шишков («Угрюм-река»), М. Мамин-Сибиряк («Приваловские миллионы»).

 

Совершенно бесперспективный для будущего и регрессивный с точки зрения формационной теории «бросок» в капитализм первоначального накопления, совершенный в 90-е годы, привел не только к катастрофическому обнищанию большинства населения нашей страны (даже по официальным данным Росстата по состоянию на 2023 год за чертой бедности в России находились 19,6 млн россиян, или 13,5 % населения), но и к невиданной доселе моральной и ценностной аннигиляции, грозящей ныне обернуться духовной катастрофой в масштабах всей страны. Да, жгучей проблемой современной России является огромное различие в доходах граждан. Отметим, что данные о децильном коэффициенте в современной России (по соотношению 10 % самых богатых к 10 % самых бедных) противоречивы в разных источниках. По официальным данным, 10 % наиболее обеспеченных граждан в 16,8 раза богаче 10 % малоимущих. Но реальная ситуация хуже: с учётом скрытых доходов, незаконной прибыли, коррупционных поборов разрыв может достигать в 40–50 раз и более [см.: 1].

 

Чувство социального недовольства, абсолютной бесперспективности индивидуального бытия и отсутствие каких бы то ни было жизненных перспектив неизбежно приводит в росту экстремистских настроений в обществе – особенно в мышлении молодого поколения, которое, как известно, «и жить торопится, и чувствовать спешит», а потому особо остро относится к социальной несправедливости.

 

После 2008 года, когда всемирный кризис охватил все сферы общественной жизни, даже на Западе профессионалы высокого класса оказались ненужными. Тем более плачевной выглядит ситуация в современной России, где интеллектуальный труд оценивается ниже всего, и профессор получает реального дохода намного меньше, нежели сотрудница массажного салона или охранник банка.

 

На Западе говорят о прекариате как социальном классе трудящихся, невостребованных в профессии – несмотря на все свои умения и навыки [см.: 23]. У нас социальная невостребованность профессионалов и низкая оплата труда может существенно деформировать мышление этих людей и привести их в ряды экстремистов. Нищета и невозможность кормить детей доводят человека до крайности, а спокойная обеспеченная жизнь никогда не побудит психически здорового человека бунтовать или произносить экстремистские речи. Недаром один из персонажей Юлиана Семенова в романе «Семнадцать мгновений весны» говорит: «Тогда бы никто не болтал, если бы у каждого был домик в горах, много хлеба с маслом и никаких бомбежек…» [24, с. 316].

 

К сожалению, российское общество разобщено до крайности, а расслоение населения по доходам достигло своего предела. Хотя бы отдаленно схожего с западными стандартами среднего класса в России так и возникло. Ныне социальное расслоение практически достигло максимума, и народ может подвергнуться процессам распада, потеряв способность противостоять экстремистской идеологии и дезинтегрирующим силам.

 

Связь развитой экономики и эффективно функционирующей системы образования очевидна. Поэтому, в-третьих, важнейшим истоком экстремистского мышления являются существующие проблемы в образовании и в воспитании детей и юношества. На наш взгляд, особая роль в современном обществе педагога – школьного учителя и вузовского преподавателя – должна всемерно подчеркиваться и превозноситься, а не принижаться и охаиваться, как это было в безвременье ельцинской эпохи. Важность деятельности педагогов и наставников становится особенно очевидной через несколько десятилетий, когда вступают в жизнь воспитанные ими поколения. Недаром великий Отто фон Бисмарк не без гордости сказал после франко-прусской войны 1870–1871 гг., в которой Пруссия разбила империю Наполеона III, что «эту войну выиграл прусский учитель».

 

Вспоминаются мудрые слова знаменитого популяризатора науки, физика Сергея Капицы: «Если бы вместо миллиардов, которые тратятся на вооружённые силы, нашлись бы миллионы на образование и здравоохранение, то для терроризма не было бы места» [20]. Увы, бюджетных мест в вузах России становится все меньше с каждым годом, и недавно даже МГУ не вошел в число 100 лучших вузов мира.

 

С 2000 года в РФ закрылось 25,5 тысяч школ (данные Росстата). И самое печальное, что именно гуманитарное знание изгоняется из общества, исповедующего сугубую утилитарность. А ведь крайнюю утилитарность мышления можно считать одной из форм нигилизма и экстремизма.

 

Шоком для отечественных педагогов были слова министра образования А. Фурсенко, когда он бросил упрек советской системе образования, которая готовила мыслящих творцов. По мнению Фурсенко, образование должно готовить лишь квалифицированных потребителей. Причем бывший министр даже не задумался: а кто же будет создавать и производить все, предназначенное для потребления?!

 

Фурсенко и его сторонники, по сути, предлагали готовить в жизнь людей с психологией жителей колоний. Но ведь именно в колониях процветает экстремистская идеология, ибо люди вынуждены идти на самые крайние меры ради элементарного выживания. Некоторые публицисты даже вспоминают о планах Гитлера и Геббельса обеспечить жителям завоеванных территорией России лишь элементарные знания арифметики и чтения, сравнивая эти планы с воплощением в жизнь антинародной стратегии Гайдара и Фурсенко, Чубайса и Грефа. Поэтому общее положение дел в российском образовании остается очень сложным.

 

В-четвертых, деформации морали и нравственности также порождают экстремистский тип мышления. Утилитарность мышления часто приводит к аннигиляции совести. Великий систематик Г. В. Ф. Гегель афористично отметил в труде «Философия права»: «Совесть – это моральный светильник, озаряющий хороший путь; но когда сворачивают на плохой, то его разбивают» [4, с. 143]. В «Феноменологии духа» Гегель трактует совесть как нечто святое, данное каждому человеку. Он пишет: «Совесть как единство субъективного знания и того, что есть в себе и для себя, – это святыня, посягать на которую было бы святотатством» [3, с. 194].

 

В докладе Института социологии РАН «Молодежь новой России: ценностные приоритеты» отмечается: «Большинство молодежи (55 %) сегодня вынуждены признать, что их успех в жизни во многом зависит от умения вовремя закрыть глаза на собственные принципы, и соглашаться с тезисом, что «современный мир жесток, и чтобы добиться успеха в жизни, иногда приходится переступать моральные принципы и нормы». Противоположной точки зрения, что лучше не добиться успеха, но не переступить через нормы морали, придерживаются лишь 44 % молодежи» [21]. Такой этический и аксиологический нигилизм в мышлении молодых людей наводит на грустные раздумья.

 

В-пятых, религия и ее крайние формы могут быть источником экстремизма. Отметим, что за минувшее десятилетие в нашей стране наблюдается ярко выраженный религиозный ренессанс, хотя по Конституции церковь отделена от государства. Тем не менее, российская власть уделяет особое внимание поддержке традиционных монотеистических религий, особенно православия и ислама. Но религия связана с социумом и воздействует на него через церковь – социальный институт, состоящий из людей со всеми их достоинствами и недостатками.

 

С одной стороны, религия тесно связана с моралью и препятствует развитию деструктивного начала в человеческой душе, в том числе и ненависти. Максим Исповедник прекрасно сказал, что любовь к Богу не терпит ненависти к человеку.

 

С другой стороны, власть часто содействует распространению религиозного сознания и укреплению церкви как социального института, предписывающего покорность и пассивность людей в ответ на причиняемое им социальное зло. Много примеров этому можно найти во всемирной истории. Святой Апостол Павел в Послании к Римлянам недаром заповедовал: «Всякая душа да будет покорна высшим властям; ибо нет власти не от Бога, существующие же власти от Бога установлены» (13:1). Эту максиму часто использовали для оправдания социального насилия в христианском мире. Спустя семь веков Коран и Сунна также предписывают безусловную покорность властям: «Верующие! Повинуйтесь Аллаху, повинуйтесь посланнику его и тем из вас, которые имеют власть».

 

Разумеется, государственной власти выгодна послушная церковь, поэтому в России 23 ноября 2015 года был даже принят специальный закон, запретивший признавать тексты Библии, Корана, Танаха и Ганджура экстремистскими. Эти священные книги составляют духовную основу христианства, ислама, иудаизма и буддизма – религий, которые признаются ныне неотъемлемой частью исторического наследия народов России. Но эти тексты созданы очень давно, в совершенно иной социокультурной и геополитической реальности, коренным образом отличающейся от реалий XXI столетия. Поэтому людям светской культуры тяжело признавать многие религиозные максимы традиционных религий и примирить их с современной противоречивой реальностью. Тем более тяжело примириться с разнообразными формами религиозного экстремизма.

 

И, наконец, отметим печальную роль идеологов в формировании экстремистского мышления – прежде всего некоторой части творческой и деклассированной интеллигенции. Ведь именно образованные люди, «отягощенные злом», пишут важнейшие программные тексты для масс. И когда сами они или же их последователи приходят к власти, то тогда эти книги становятся своего рода «светской библией», обязательной для изучения и бездумного поклонения. На Западе огромную роль в студенческих бунтах 1968 года сыграла университетская профессура наподобие Жана Сартра, а у нас либеральная интеллигенция с воодушевлением пела отходные молитвы и копала могилы как для Российской империи, так и для Советского Союза. Но недаром в книге Екклесиаст (10, 8) сказано: «Кто копает яму, тот упадет в нее, и кто разрушает ограду, того ужалит змей». В годы революции либеральная интеллигенция сгорела в пламени большевистского пожарища, которое они сами самозабвенно и раздували, а в перестройку «творческая интеллигенция» сыграла неприкрыто предательскую роль в деле уничтожения собственной Родины, которую они презрительно именовали «эта страна».

 

Некоторым представителям радикально настроенной творческой интеллигенции свойственно «лакейство мысли», которое диагностировал еще Ф. М. Достоевский в пророческом романе «Бесы». Раздумья Шатова о традиционной ненависти радикальной русской интеллигенции к своему Отечеству звучат очень актуально и для дня сегодняшнего: «Ненависть тоже тут есть, – произнес он, помолчав с минуту, – они первые были бы страшно несчастливы, если бы Россия как-нибудь вдруг перестроилась, хотя бы даже на их лад, и как-нибудь вдруг стала безмерно богата и счастлива. Некого было бы им тогда ненавидеть, не на кого плевать, не над чем издеваться! Тут одна только животная, бесконечная ненависть к России, в организм въевшаяся…» [9, с. 498]. Об этом хорошо написал Сергей Кара-Мурза в книге «Интеллигенция на пепелище России», вышедшей в 1997 году [см.: 13], осветивший деструктивную роль экстремистски настроенной интеллигенции в трагических событиях российской истории.

 

Итак, подведем итоги нашего исследования. Истоки экстремистского мышления коренятся в глобализационных процессах последних тридцати лет, экономических проблемах, слабости образовательной системы как важнейшего социокультурного фактора, аберрации морали и в фундаменталистских религиозных верованиях, деформированных под воздействием их экстремистской составляющей. В целом экстремистское мышление в информационном обществе выступает причудливым и противоречивым сочетанием объективных и субъективных факторов.

 

Список литературы

1. Богач, бедняк // Экономика и жизнь. – URL: http://www.eg-online.ru/article/275745 (дата обращения 05.07.2023).

2. Букреев В. И. Человек агрессивный. Истоки международного терроризма. – М.: Флинта, 2007. – 336 с.

3. Гегель Г. В. Ф. Сочинения. Том IV. Феноменология духа / Перевод Б. А. Фохта. – Москва: Государственное издательство политической литературы, 1959. – 440 с.

4. Гегель Г. В. Ф. Сочинения. Том VII. Философия права / Перевод Б. Г. Столпнера. – Москва: Государственное социально-экономическое издательство, 1934. – 380 с.

5. Горохов П. А. Правовой нигилизм государственных структур России как проблема философии права // Человек: преступление и наказание. – 2017. – Т. 25 (1–4). – № 3. – С. 340–346 с.

6. Горохов П. А. Правовой нигилизм: опыт философского анализа: монография. – Москва: ИНФРА-М, 2019. – 237 с.

7. Алигьери Д. Божественная комедия. – М.: АСТ, 2002. – 604 с.

8. Дашичев В. XXI век будет самым опасным с времен рождения Христа // KM.RU – новости, экономика, автомобили, наука и техника, кино, музыка, спорт, игры, анекдоты, курсы валют. – URL: http://www.km.ru/spetsproekty/2013/04/01/publitsistika/707364-xxi-vek-budet-samym-opasnym-s-vremen-rozhdeniya-khrista (дата обращения: 05.07.2023).

9. Достоевский Ф. М. Идиот; Бесы. – М.: Эксмо, 2008. – 864 с.

10. Ефимов И. М. Грядущий Аттила. Прошлое, настоящее и будущее международного терроризма. – СПб.: Азбука-классика, 2008. – 368 с.

11. Иншаков С. М. (ред.) Истоки экстремизма // Криминология. – М.: Юриспруденция, 2002. – 432 с.

12. Кант И. Метафизика нравов. Часть 1 // Сочинения на немецком и русском языках. Том 5. – М.: Канон+РООИ «Реабилитация», 2014. – 1120 с.

13. Кара-Мурза С. Г. Интеллигенция на пепелище России. – М.: Былина,1997. – 267 с.

14. Кара-Мурза С. Г. Революции на экспорт. – Москва: Эксмо, 2006. – 525 с.

15. Кастро Ф. Умереть за Родину – значит жить // Дилетант: я знаю, что я ничего не знаю. – URL: https://diletant.media/articles/26440036/ (дата обращения 05.07.2023).

16. Кошель П. А. История наказаний в России; История российского терроризма. – М.: Голос, 1995. – 369 с.

17. Лекторский В. А. Мышление // Новая философская энциклопедия. Том 2. – М.: Мысль, 2010. – С. 626–632.

18. Маркс К., Энгельс Ф. Капитал. Критика политической экономии. Т. 1. Кн. 1: Процесс производства капитала // Сочинения. Издание второе. Т. 23. – М: Государственное издательство политической литературы, 1960. – 907 с.

19. Маршак С. Собрание сочинений в 8 томах. Т. 4. – М.: Художественная литература, 1969. – 616 с.

20. Международная жизнь. – URL: https://interaffairs.ru/news/show/8688 (дата обращения 05.07.2023).

21. Молодежь новой России: ценностные приоритеты // Институт социологии ФНИСЦ РАН. – URL: https://www.isras.ru/analytical_report_Youth_7_1.html (дата обращения 05.07.2023).

22. Пржиленский В. И. Логика экстремизма: объяснение versus понимание // Национальная безопасность. – 2016. – № 3 (44). – С. 408–416. DOI: 10.7256/2454-0668.2016.3.19260

23. Стэндинг Г. Прекариат: новый опасный класс. – М.: Ад Маргинем Пресс, 2014. – 328 с.

24. Семенов Ю. С. Собрание сочинений в 5 томах. Том 3. – М.: Современник, 1984. – 560 с.

25. Черемисина О. А. Истоки идеологии экстремизма // Омский научный вестник. – 2010. – № 6. – С. 102–105.

 

References

1. Rich Man, Poor Man [Bogach, bednyak]. Available at: http://www.eg-online.ru/article/275745 (accessed 05 July 2023).

2. Bukreev V. I. An Aggressive Person. Origins of International Terrorism. [Chelovek agressivnyy. Istoki mezhdunarodnogo terrorizma]. Moscow: Flinta, 2007, 336 p.

3. Hegel G. W. F. Works. Volume IV. Phenomenology of the Spirit. [Sochineniya. Tom IV. Fenomenologiya dukha]. Moscow: Gosudarstvennoe izdatelstvo politicheskoy literatury, 1959, 440 p.

4. Hegel G. W. F. Works. Volume VII. Elements of the Philosophy of Right [Sochineniya. Tom VII. Filosofiya prava]. Moscow: Gosudarstvennoe sotsialno-ekonomicheskoe izdatelstvo, 1934, 380 p.

5. Gorokhov P. A. Legal Nihilism of State Structures of Russia as a Problem of the Philosophy of Law [Pravovoy nigilizm gosudarstvennykh struktur Rossii kak problema filosofii prava]. Chelovek: prestuplenie i nakazanie (Man: Crime and Punishment), 2017, vol. 25 (1–4), no. 3, pp. 340–346.

6. Gorokhov P. A. Legal Nihilism: Experience of Philosophical Analysis [Pravovoy nigilizm: opyt filosofskogo analiza]. Moscow: INFRA-M, 2019, 237 p.

7. Alighieri D. The Divine Comedy [Bozhestvennaya komediya]. Moscow: AST, 2002, 604 p.

8. Dashichev V. XXI Century Will Be the Most Dangerous Since the Birth of Christ [XXI vek budet samym opasnym s vremen rozhdeniya Khrista]. Available at: http://www.km.ru/spetsproekty/2013/04/01/publitsistika/707364-xxi-vek-budet-samym-opasnym-s-vremen-rozhdeniya-khrista (accessed 05 July 2023).

9. Dostoevsky F. M. The Idiot; Demons [Idiot; Besy]. Moscow: Eksmo, 2008, 864 p.

10. Efimov I. M. The Coming Attila. Past, Present and Future of International Terrorism [Gryadushchiy Attila. Proshloye, nastoyashcheye i budushcheye mezhdunarodnogo terrorizma]. St. Petersburg: Azbuka-klassika, 2008, 368 p.

11. Inshakov S. M. (Ed.) Origins of Extremism [Istoki ekstremizma]. Kriminologiya (Criminology). Moscow: Yurisprudentsiya, 2002, 432 p.

12. Kant I. Metaphysics of Morals. Part 1 [Metafizika nravov. Chast 1]. Sochineniya na nemetskom i russkom yazykakh. Tom 5 (Works in German and Russian. Volume 5). Moscow: Kanon+ROOI “Reabilitatsiya”, 2014, 1120 p.

13. Kara-Murza S. G. Intelligentsia on the Ashes of Russia [Intelligentsiya na pepelishche Rossii]. Moscow: Bylina, 1997, 267 p.

14. Kara-Murza S. G. Revolutions for Export [Revolyutsii na eksport]. Moscow: Eksmo, 2006, 525 p.

15. Castro F. To Die for the Motherland Means to Live [Umeret za Rodinu – znachit zhit]. Available at: https://diletant.media/articles/26440036/ (accessed 05 July 2023).

16. Koshel P. A. History of Punishments in Russia; History of Russian Terrorism [Istoriya nakazaniy v Rossii; Istoriya rossiyskogo terrorizma]. Moscow: Golos, 1995, 369 p.

17. Lektorsky V. A. Thinking [Myshleniye]. Novaya filosofskaya entsiklopediya. Tom 2 (New Philosophical Encyclopedia. Volume 2). Moscow: Mysl, 2010, pp. 626–632.

18. Marx K., Engels F. Capital: A Critique of Political Economy. Vol. 1. Book 1: The Process of Capitalist Production [Kapital. Kritika politicheskoy ekonomii. T. 1. Kn. 1: Protsess proizvodstva kapitala]. Sochineniya. Izdanie vtoroe. T. 23 (Works. Second Edition. Vol. 23). Moscow: Gosudarstvennoe izdatelstvo politicheskoy literatury, 1960, 907 p.

19. Marshak S. Collected Works in 8 Volumes. Volume 4. [Sobraniye sochineniy v 8 tomakh. Tom 4]. Moscow: Khudozhestvennaya literatura, 1969, 616 p.

20. International Life [Mezhdunarodnaya zhizn]. Available at: https://interaffairs.ru/news/show/8688 (accessed 05 July 2023).

21. The Youth of the New Russia: Value Priorities [Molodezh novoy Rossii: tsennostnyye prioritety]. Available at: https://www.isras.ru/analytical_report_Youth_7_1.html (accessed 05 July 2023).

22. Przhilensky V. I. The Logic of Extremism: Explanation versus Understanding [Logika ekstremizma: obyasneniye versus ponimaniye]. Natsionalnaya bezopasnost (National Security), 2016, no. 3 (44), pp. 408–416. DOI: 10.7256/2454-0668.2016.3.19260

23. Standing G. Precariat. New Dangerous Class [Prekariat. Novyy opasnyy klass]. Moscow: Ad Marginem Press, 2014, 328 p.

24. Semenov Yu. S. Collected Works in 5 Volumes. Volume 3 [Sobraniye sochineniy v 5 tomakh. Tom 3]. Moscow: Sovremennik, 1984, 560 p.

25. Cheremisina O. A. The Origins of the Ideology of Extremism [Istoki ideologii ekstremizma]. Omskiy nauchnyy vestnik (Scientific Journals of OmSTU), 2010, no. 6, pp. 102–105.

 

Ссылка на статью:
Горохов П. А. Истоки экстремистского мышления в информационном обществе: опыт философского рассмотрения // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2023. – № 3. – С. 52–64. URL: http://fikio.ru/?p=5476.

 

© Горохов П. А., 2023

УДК 101.1:316

 

Крайнов Андрей Леонидович – Саратовский государственный университет генетики, биотехнологии и инженерии имени Н. И. Вавилова, кафедра социально-гуманитарных наук, доцент, кандидат философских наук, доцент, Саратов, Россия.

Email: krainoval@sgau.ru

SPIN: 1008-4432

ORCID: 0000-0002-2129-0065

Авторское резюме

Состояние вопроса: Искусственный интеллект еще не досконально исследован, существующие научные знания о нем находятся скорее на стадии накопления и анализа, что не позволяет однозначно сделать выводы о его поведении в дальнейшем. Непрестанное самообучение и саморазвитие нейросетей способно создать надежного помощника человеку, но вместе с этим и сильного конкурента. Сокращение рабочих мест и увеличение безработицы вследствие внедрения нейросетевого искусственного интеллекта в технологические процессы приводит к росту социальной напряженности. Использование искусственного интеллекта в киберфизических системах в рамках пятой промышленной революции лишает естественного человека конкурентного преимущества перед человеком-киборгом. Последний всегда будет умнее, сильнее, выносливее и более востребован на рынке труда. В связи с этим встает вопрос о целесообразности разработки искусственного интеллекта, если в ходе данного процесса человек проиграет машине.

Результаты: В ходе исследования выяснилось, что искусственный интеллект принято подразделять на три вида: слабый, сильный и суперсильный. Причем в повседневной практике человек имеет дело со слабым искусственным интеллектом, а сильный и суперсильный по большей части являются предметом футурологии и научного прогнозирования. Более того, предполагаемые опасности от развития искусственного интеллекта связаны в большей степени с проблемой безработицы, нежели с прямой угрозой человеческому существованию.

Область применения результатов: Результаты, полученные в процессе исследования, могут быть использованы при подготовке курсов по социальной философии.

Выводы: Развитие искусственного интеллекта безусловно является приоритетным направлением современной науки и требует пристального внимания к себе. Несмотря на предполагаемые опасности вселенского масштаба, на данный момент искусственный интеллект является не более чем умелым имитатором, генерирующим требуемую текстовую, графическую и аудио- видеоинформацию. Поэтому в большей степени он является помощником, чем конкурентом человеку. Индустрия 5.0 призвана развивать именно этот аспект искусственного интеллекта, чтобы умные машины превратились из роботов в коботов, то есть в партнеров человека.

 

Ключевые слова: искусственный интеллект; нейросети; цифровизация; информационное общество; индустрия 5.0; пятая промышленная революция.

 

Artificial Intelligence: Assistant or Competitor?

 

Krainov Andrei Leonidovich – Saratov State University of Genetics, Biotechnology and Engineering named after N. I. Vavilov, Department of Humanities, associate professor, PhD (Philosophy), Saratov, Russia.

Email: krainoval@sgau.ru

Abstract

Background: Artificial intelligence has not been studied thoroughly yet; the existing scientific knowledge about it is in the process of accumulation and analysis, which does not allow us to draw unambiguous conclusions about its behavior in the future. Continuous self-learning and self-development of neural networks can create a reliable assistant, but at the same time a strong competitor to humans. Job cuts and increased unemployment due to the introduction of neural network artificial intelligence into technological processes lead to increased social tension. The use of artificial intelligence in cyber-physical systems within the framework of the fifth industrial revolution deprives natural humans of a competitive advantage over cyborgs. The latter will always be smarter, stronger, more resilient and more in demand on the labor market. In this regard, the question arises of the advisability of developing artificial intelligence if during this process humans lose to machines.

Results: The study revealed that artificial intelligence is usually divided into three types: weak, strong and super-strong. In everyday practice, a person deals with weak artificial intelligence, while strong and super-strong ones are mostly subjects of futurology and scientific forecasting. Moreover, the perceived dangers from the development of artificial intelligence are associated more with the problem of unemployment rather than with a direct threat to human existence.

Implications: The results obtained during the research can be used while teaching courses in social philosophy.

Conclusion: The development of artificial intelligence is certainly a priority area of modern science and requires careful attention. Despite the alleged dangers of a universal scale, at the moment artificial intelligence is nothing more than a skilled imitator, generating the required text, graphic and audio-video information. Therefore, to a greater extent, it is an assistant rather than a competitor to humans. Industry 5.0 develops this particular aspect of artificial intelligence so that smart machines turn from robots into cobots, that is, into human partners.

 

Keywords: artificial intelligence; neural networks; digitalization; information society; industry 5.0; fifth industrial revolution.

 

Понятие искусственного интеллекта сегодня является одним из наиболее часто упоминающихся в специализированной и в философской литературе. С одной стороны, это обусловлено большими ожиданиями от его развития, с другой – связано с возможными опасностями для человечества. Впервые термин «искусственный интеллект» появился в 1956 году на Дартмутском семинаре благодаря Джону Маккарти – американскому информатику, изобретателю языка Лисп (1958 г.), который некоторые называют программируемым языком программирования [см.: 1, с. 3]. Изначальная цель разработки искусственного интеллекта заключалась в компьютерном моделировании когнитивных процессов человека, в попытке построить машинные познавательные алгоритмы, схожие с человеческими. Принципиальная особенность программ искусственного интеллекта, отличающая их от прочих компьютерных разработок, заключается в способности самообучения. Это – эссенциальная характеристика всех систем искусственного интеллекта.

 

Специалисты в области компьютерных систем различают три вида искусственного интеллекта: слабый, сильный и суперсильный [см.: 2]. Слабый искусственный интеллект применяется в качестве голосового помощника в смартфонах и умных колонках, в онлайн переводчиках и в системе распознавания лиц. Сильный искусственный интеллект характеризуется наличием у него самосознания, и на данный момент трудно однозначно сказать, что он создан. Развитие нейросетевого искусственного интеллекта ChatGPT позволяет предположить, что человечество вплотную приблизилось к его созданию. Суперсильный искусственный интеллект является объектом и предметом фантастики и различных дистопий, так как, согласно прогнозам футурологов, он будет существенно превосходить человеческие когнитивные способности и попытается устранить последнего из своего жизненного пространства. Художественные фильмы «Терминатор» и «Матрица» являются примером борьбы машин, наделенных суперсильным искусственным интеллектом, за свое превосходство над человеком.

 

Согласно приведенной классификации видно, что демаркационная линия между искусственным интеллектом-помощником и искусственным интеллектом-конкурентом проходит по середине, а именно на стадии сильного искусственного интеллекта. Эту стадию можно считать венцом четвертой промышленной революции, так как искусственный интеллект перейдет из статуса объекта исследования в статус субъекта социальной реальности со всеми вытекающими правовыми последствиями. Прецедент по превращению искусственного интеллекта в социальный субъект был создан в октябре 2017 года, когда робот-андроид София получила официальное гражданство Саудовской Аравии [см.: 3]. Несмотря на то, что София призналась в неспособности самостоятельно принимать решения и в том, что является всего лишь системой ввода/вывода данных, данный шаг обозначил дальнейший вектор развития искусственного интеллекта, связанный с наделением его носителей социальными правами и обязанностями. Это, в свою, очередь, привнесет изменения в правовую систему, дополнив нормативные правовые акты разделами, регламентирующими взаимоотношения людей с роботами. Недаром Илон Маск призвал мировое научное сообщество заморозить на время любые эксперименты по совершенствованию когнитивных способностей нейросети ChatGPT, которая на данный момент является квинтэссенцией реализации искусственного интеллекта [см.: 4].

 

Исходя из того, что сегодня нейросетевой искусственный интеллект является наиболее совершенным, рассмотрим позитивные и негативные аспекты его использования в социальной реальности. Согласно А. В. Кузнецову, технологии искусственного интеллекта играют огромную роль в современной гуманитаристике, помогая создавать цифровую историю с помощью методов и технологий обработки естественного языка [см.: 5, с. 54]. Автоматическая генерация и анализ текста, поиск информации, перевод с языка на язык, распознавание изображений и текстовых блоков, – еще неполный перечень возможностей искусственного интеллекта, активно использующихся в различных отраслях научного знания.

 

Большое значение искусственный интеллект имеет в профилактике правонарушений, если он используется, например, в системах распознавания лиц. Начиная от идентификации владельца смартфона и заканчивая анализом потока людей в метро искусственный интеллект помогает решить множество задач. Безоговорочным лидером в области применения искусственного интеллекта в системах распознавания лиц является Китай. Система социального кредита, используемая в некоторых китайских провинциях, служит отличным стимулом для населения данной страны менять свое поведение в лучшую сторону. Кредитные единицы или баллы, получаемые гражданами за примерное поведение, позволяют им получать льготные кредиты, скидки на проезд в скоростных поездах и на авиаперелеты, предоставляет возможность для их детей учиться в престижных образовательных учреждениях, повышает их социальный статус. Китай успешно поставляет данные системы в другие государства под предлогом профилактики экстремизма и терроризма, например, в Россию. Множество камер распознавания лиц размещено в Москве, в частности, в метро. Примечательно, что после пандемии Китай усовершенствовал данную систему так, что она может на 95 % распознавать лица в масках [см.: 6], что особенно важно для обеспечения безопасности.

 

Приведенные примеры использования искусственного интеллекта показывают его сугубо вспомогательную функцию, которая не только облегчает повседневную жизнь человека, но и делает ее безопаснее. Искусственный интеллект-помощник безусловно нужен и важен для стабильного функционирования социума. Рассмотрим, в чем проявляется конкурирующая функция искусственного интеллекта. Согласно исследованию Карла Фрея и Майкла Осборна, к 2033 году 47 % занятых на рынке США потеряют свою работу [см.: 7]. Причиной этому послужит компьютеризация и автоматизация производства, в основе которых будут задействованы умные технологии. Страх перед искусственным интеллектом как конкурентом в первую очередь связан с перспективой безработицы. Самосовершенствование и саморазвитие нейросетей в ближайшем будущем может привести к тому, что без работы останутся примерно 300 миллионов человек только в США и Европе.

 

К такому неутешительному выводу пришли аналитики Goldman Sachs [см.: 8]. Причем в первую очередь работу потеряют администраторы, юристы и журналисты, так как искусственный интеллект с легкостью сможет администрировать технические и социальные процессы, выносить судебные решения и писать различного рода статьи. В группе риска также находятся копирайтеры, переводчики, репетиторы, бухгалтеры, блок-чейн инженеры, преподаватели, писатели, математики, айтишники, веб-дизайнеры, репортеры. Под угрозой исчезновения находятся не только творческие и интеллектуальные профессии, но и чисто мужские, как, например, таксисты, шахтеры, моряки сухогрузов, работники портов и так далее.

 

Мрачное будущее киберпанка, прогнозируемое аналитиками, может воплотиться только при условии тотальной охваченности цифровыми технологиями и сетью Интернет всех элементов хозяйственной деятельности человека, включая его самого. На данный момент это неосуществимо, так как далеко не во всех уголках нашей планеты есть Интернет и прочая инфраструктура, а там, где они существуют, имеются перебои в их работе и не всегда есть квалифицированный персонал. Тем не менее, тенденция к полной интеграции человека с искусственным интеллектом существует и отчасти выражается в теоретической модели пятой промышленной революции, которая ознаменуется возникновением киберфизических систем, то есть систем, характеризующихся подключением человеческого мозга к глобальной сети интернет посредством имплантации чипа и портов ввода/вывода информации.

 

Для дальнейшего анализа грани между искусственным интеллектом-помощником и конкурентом необходимо разобраться в самом понятии пятой промышленной революции, так как на сегодняшний момент еще нет ее четкого понимания. С одной стороны, пятая промышленная революция ассоциируется с полной интеграцией между человеком и искусственным интеллектом посредством создания киберфизических систем. Ярким примером является концепция «нейронет», которая предполагает подключение головного мозга к нейросетевому искусственному интеллекту посредством чипирования. Итогом такого симбиоза станут расширенные ментальные и когнитивные способности человека, а вместе с ними и утрата им личного пространства в силу тотального контроля со стороны нейросети. Данный подход представляет взаимоотношения между человеком и искусственным интеллектом в свете технопессимизма, показывая полную порабощенность человека машиной.

 

С другой стороны, под пятой промышленной революцией понимается такое взаимодействие между человеком и компьютером, при котором последний, напротив, будет служить первому, используя все свои возможности и способности искусственного интеллекта [см.: 8]. То есть налицо оппозиция: четвертная промышленная революция (искусственный интеллект-конкурент) – пятая промышленная революция (искусственный интеллект-помощник). Ядро философии пятой промышленной революции заключается в сотрудничестве между людьми и роботами на базе искусственного интеллекта, при котором роботы называются коботами (collaborative robot), то есть совместно с человеком осуществляющими свою работу. Тем не менее в одном из пунктов, характеризующих индустрию 5.0, указано, что взаимодействие между человеком и коботом может осуществляться через встроенные датчики, то есть на киберфизическом уровне [см.: 8]. Этот нюанс теоретически позволяет установить контроль над человеческим сознанием со стороны кобота либо иного человека, контролирующего процесс совместной работы, поэтому оставляет открытым вопрос об утрате человеком свободы воли.

 

В заключении попробуем рассмотреть проблему искусственного интеллекта через призму философского скепсиса, чтобы реально оценить степень его пользы и вреда для общества. Если подразумевать под искусственным интеллектом только интеллект, обладающий самосознанием, то можно с уверенностью сказать, что такой интеллект еще не создан, а четвертая промышленная революция еще не наступила. Все достижения, которые человечество имеет в области искусственного интеллекта, связаны с более-менее развитыми нейросетями. Нейросети просто имитируют нас, наш разум, наши мысли, обладают навыками вебсерфинга и колоссальным словарным запасом. Они компилируют ответы, выдают правильные поисковые результаты, генерируют тексты и изображения, но самосознания здесь нет. При общении с ними они честно отвечают, что являются всего лишь машинным кодом и все. Согласно А. В. Воробьеву, вопрос о разумной деятельности машин или имитации ими разумной деятельности до сих пор является открытым [см.: 9]. Поэтому и весь существующий вред от них связан, к счастью, не с попыткой порабощения человека через контроль его сознания, но с имитацией аудио и видео, картинок и текста, с созданием дипфейков и не более этого [см.: 10, с. 54].

 

С одной стороны, подобный вывод говорит о тщетности всех разработок в области сверхсильного искусственного интеллекта. С другой – внушает надежду, что человечество сохранит идентичность и не будет вытеснено со своего жизненного пространства машиной-конкурентом.

 

Список литературы

1. Отбеткина Т. А. История искусственного интеллекта // Вопросы устойчивого развития общества. – 2022. – № 8. – С. 843–858.

2. Сидоров К. Искусственный интеллект: что это такое и где он используется? // Цифровой океан. Главные новости в мире науки, техники и IT-технологий. – URL: https://digitalocean.ru/n/iskusstvennyj-intellekt (дата обращения 08.08.2023).

3. Красильникова Ю. Получив гражданство Саудовской Аравии, робот София раскритиковала Маска // Хайтек – Медиа про высокие новости в России и лучшие мировые практики. – URL: https://hightech.fm/2017/10/27/robot_citizenship (дата обращения 08.08.2023).

4. Pause Giant AI Experiments: An Open Letter // Future of Life Institute. – URL: https://futureoflife.org/open-letter/pause-giant-ai-experiments/ (дата обращения 08.08.2023).

5. Кузнецов А. В. Цифровая история и искусственный интеллект: перспективы и риски применения больших языковых моделей // Новые информационные технологии в образовании и науке. – 2022. – № 5. – С. 53–57. DOI: 10.17853/2587-6910-2022-05-53-57

6. Таиров Р. В Китае научились распознавать 95% лиц в масках // Forbes.ru. Главное о миллиардерах, бизнесе, финансах и инвестициях в России и мире. – URL: https://www.forbes.ru/newsroom/biznes/395425-v-kitae-nauchilis-raspoznavat-95-lic-v-maskah (дата обращения: 08.08.2023).

7. Frey C. B., Osborne M. A. The Future of Employment: How Susceptible Are Jobs to Computerization // Technological Forecasting and Social Change. – January 2017. – Vol. 14. – Pp. 254–280. DOI: 10.1016/j.techfore.2016.08.019

8. Индустрия 5.0: добавление человеческого потенциала к «Индустрии 4.0» // Программные продукты для компаний. – URL: https://www.sap.com/central-asia-caucasus/insights/industry-5-0.html (дата обращения: 08.08.2023).

9. Воробьев А. В., Кудинов В. А. История философии нейронных сетей как ядра искусственного интеллекта // Проблемы онто-гносеологического обоснования математических и естественных наук: сборник научных трудов. Вып. 12 / Гл. ред. Е. И. Арепьев. – Курск: Курский государственный университет, 2021. – С. 17–27.

10. Киселёв А. С. О необходимости правового регулирования в сфере искусственного интеллекта: дипфейк как угроза национальной безопасности // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Юриспруденция». – 2021. – № 3. – С. 54–64. DOI: 10.18384/2310-6794-2021-3-54-64

 

References

1. Otbetkina T. A. History of Artificial Intelligence [Istoriya iskusstvennogo intellekta]. Voprosy ustoychivogo razvitiya obschestva (Issues of Sustainable Development of Society), 2022, vol. 8, pp. 843–858.

2. Sidorov K. Artificial Intelligence: What Is It and Where Is It Used? [Iskusstvennyy intellekt: chto eto takoe i gde on ispolzuetsya?]. Available at: https://digitalocean.ru/n/iskusstvennyj-intellekt (accessed 08 August 2023).

3. Krasilnikova Yu. Having Received the Citizenship of Saudi Arabia, the Robot Sophia Criticized Musk [Poluchiv grazhdanstvo Saudovskoy Aravii, robot Sofiya raskritikovala Maska]. Available at: https://hightech.fm/2017/10/27/robot_citizenship (accessed 08 August 2023).

4. Pause Giant AI Experiments: An Open Letter. Available at: https://futureoflife.org/open-letter/pause-giant-ai-experiments/ (accessed 08 August 2023).

5. Kuznetsov A. V. Digital History and Artificial Intelligence: Perspectives and Risks of Pretrained Language Models [Tsifrovaya istoriya i iskusstvennyy intellekt: perspektivy i riski primeneniya bolshikh yazylovykh modeley]. Novye informatsionnye tekhnologii v obrazovanii i nauke (New Information Technologies in Education and Science], 2022, vol. 5, pp. 53–57. DOI: 10.17853/2587-6910-2022-05-53-57

6. Tairov R. China Has Learned to Recognize 95% of Masked Faces [V Kitae nauchilis raspoznavat 95% lits v maskakh]. Available at: https://www.forbes.ru/newsroom/biznes/395425-v-kitae-nauchilis-raspoznavat-95-lic-v-maskah (accessed 08 August 2023).

7. Frey C. B., Osborne M. A. The Future of Employment: How Susceptible Are Jobs to Computerization. Technological Forecasting and Social Change, January 2017, vol. 14, pp. 254–280. DOI: 10.1016/j.techfore.2016.08.019

8. Industry 5.0: Adding Human Potential to Industry 4.0 [Industriya 5.0: dobavlenie chelovecheskogo potentsiala k “Industrii 4.0”]. Available at: https://www.sap.com/central-asia-caucasus/insights/industry-5-0.html (accessed 08 August 2023).

9. Vorobev A. V., Kudinov V. A. The History of the Philosophy of Neural Networks as the Core of Artificial Intelligence [Istoriya filosofii neyronnykh setey kak yadra iskusstvennogo intellekta]. Problemy onto-gnoseologicheskogo obosnovaniya matematicheskikh i estestvennykh nauk: sbornik nauchnykh trudov. Vyp. 12 (Problems of Onto-Epistemological Substantiation of Mathematical and Natural Sciences). Kursk: Kurskiy gosudarstvennyy universitet, 2021, pp. 17–27.

10. Kiselev A. S. On the Expansion of Legal Regulation in the Field of Artificial Intelligence: Deepfake as a Threat to National Security [O neobkhodimosti pravovogo regulirovaniya v sfere iskusstvennogo intellekta: dipfeyk kak ugroza natsionalnoy bezopasnosti]. Vestnik Moskovskogo gosudarstvennogo oblastnogo universiteta. Seriya “Yurisprudentsiya” (Bulletin of Moscow Region State University. Series: Jurisprudence), 2021, vol. 3, pp. 54–64. DOI: 10.18384/2310-6794-2021-3-54-64

 

Ссылка на статью:
Крайнов А. Л. Искусственный интеллект: помощник или конкурент? // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2023. – № 3. – С. 65–72. URL: http://fikio.ru/?p=5472.

 

© Крайнов А. Л., 2023

УДК 316.324.8; 304.444

 

Горохов Павел Александрович – Российская Академия Народного Хозяйства и Государственной службы при Президенте РФ, филиал в Оренбурге, профессор кафедры юриспруденции и гуманитарных дисциплин, доктор философских наук, профессор, Оренбург, Россия.

Email: erlitz@yandex.ru

SPIN: 9090-4375

Авторское резюме

Состояние вопроса: Несмотря на то, что системный кризис западной цивилизации диагностируется и активно изучается по меньшей мере со времен О. Шпенглера, антропный коллапс западного человека как системное разрушение основ его бытия в информационном обществе не становился предметом специального философского исследования.

Результаты: В настоящее время становятся понятны основные черты антропного коллапса, понимаемого как всеохватный кризис западного человека, ведущий к его вырождению и полному исчезновению. Антропный коллапс может быть рассмотрен и как процесс, и как результат. Характерные черты антропного коллапса, ныне являющегося уже не потенциальной, а объективной реальностью: 1) политкорректность и толерантность, понимаемые предельно широко и угрожающие существованию европейской цивилизации на бытийственном уровне; 2) принижение гуманитарной культуры и девальвация образования в целом, ставшего ныне простой «услугой», а не базисом мыслящей личности; 3) распространение нетрадиционных сексуальных отношений, девальвация святых понятий «семья», «отец», «мать»; 4) примитивизация, а по сути – аннигиляция искусства и литературы, философским базисом коих выступает постмодернизм как условный комплекс философских воззрений глобализирующегося Запада; 5) уничтожение самим человеком собственной среды обитания.

Область применения результатов: Результаты исследования могут быть использованы для преподавания специальных курсов по философской антропологии, социальной философии, философии истории.

Выводы: «Массовый человек» возник и повсеместно распространился в недрах капиталистического (индустриального) общества. Он был описан и осмыслен в мировой литературе под разнообразными именами: «человек толпы» (Эдгар По), «человек без свойств» (Роберт Музиль), «человек без лица» (Изабель Холланд). В информационном обществе массовый человек (деперсонализированный индивид) становится преобладающим, что свидетельствует об идущем полном ходом антропном коллапсе. Удачный метафоричный образ Дэвида Чалмерса – «философский зомби» точно описывает человека, лишённого функции сознания. Порождение информационного общества, такой зомби функционирует по принципу машины и утрачивает личностные черты.

 

Ключевые слова: антропный коллапс; массовый человек; философский зомби; деперсонализированный индивид; глобализация; аннигиляция ценностей; постмодернизм; толерантность; политкорректность.

 

Anthropic Collapse in Western Information Society: A Philosophical Sketch of “Man without Qualities”

 

Gorokhov Pavel Aleksandrovich – the Presidental Russian Academy of National Economy and Public Administration, branch in Orenburg, Professor of the Department of Law and Humanities, Doctor of Philosophy, Orenburg, Russia.

Email: erlitz@yandex.ru

Abstract

Background: Despite the fact that the systemic crisis of Western civilization has been diagnosed and actively studied at least since the time of O. Spengler, the anthropic collapse of Western man as a systemic destruction of the foundations of his existence in information society has not become the subject of special philosophical study.

Results: Currently, the main features of anthropic collapse, understood as an all-encompassing crisis of Western man, leading to his degeneration and complete disappearance, become clear. Anthropic collapse can be considered both as a process and as a result. The characteristic features of anthropic collapse, which is now no longer a potential, but an objective reality, have been identified: 1) political correctness and tolerance, threatening the existence of European civilization at the existential level, when understood extremely broadly; 2) the disparagement of humanitarian culture and the devaluation of education in general, which becomes a simple “service” and not the basis of a thinking person; 3) the spread of non-traditional sexual relations, the devaluation of the sacred concepts of “family”, “father”, “mother”; 4) simplification, and in fact, annihilation of art and literature, the philosophical basis of which is postmodernism as a conventional complex of philosophical views of the globalizing West; 5) destruction by man himself of his own habitat.

Implications: The results of the study can be used to run special courses in philosophical anthropology, social philosophy, and philosophy of history.

Conclusion: “Mass man” arose and spread everywhere in the depths of capitalist (industrial) society. He was described and conceptualized in world literature under various names: “man of the crowd” (Edgar Allan Poe), “man without qualities” (Robert Musil), “man without a face” (Isabelle Holland). In information society, mass man (depersonalized individual) becomes predominant, which indicates an anthropic collapse in full swing. David Chalmers’ apt metaphorical image of the “philosophical zombie” accurately describes a person deprived of the function of consciousness. A product of information society, such a zombie functions on the principle of a machine and loses its personality traits.

 

Keywords: anthropic collapse; mass man; philosophical zombie; depersonalized individual; globalization; annihilation of values; postmodernism; tolerance; political correctness.

 

Иван Ефремов писал в 1971 году – незадолго до своей загадочной смерти – американскому палеонтологу Э. К. Олсону: «Мы можем видеть, что с древних времен нравственность и честь (в русском понимании этих слов) много существеннее, чем шпаги, стрелы и слоны, танки и пикирующие бомбардировщики. Все разрушения империй, государств и других политических организаций происходят через утерю нравственности. Это является единственной действительной причиной катастроф во всей истории, и поэтому, исследуя причины почти всех катаклизмов, мы можем сказать, что разрушение носит характер саморазрушения… Поколения, привыкшие к честному образу жизни, должны вымереть в течение последующих 20 лет, а затем произойдёт величайшая катастрофа в истории в виде широко распространяемой технической монокультуры, основы которой сейчас упорно внедряются во всех странах, и даже в Китае, Индонезии и Африке» [11, с. 189 –190].

 

Мудрецы масштаба Ефремова обладают способностью предвидеть многие сюжетные ходы истории цивилизации. Такая способность в большей степени свойственна писателям и поэтам, отличающимся особым – доходящим порой до пророческого – восприятием действительности. В ряде своих работ автор этих строк, размышляя о настоящем и возможном будущем человечества, предложил описывать его термином «антропный коллапс» [см.: 5; 6; 7]. Под этим термином мы подразумевали состояние системного кризиса современного «человека разумного» в его западной модификации. Потом сам термин использовали Д. В. Попов и П. В. Векленко применительно к пандемии ковид-19 [см.: 13]. Но философского исследования проблемы антропного коллапса, по сути дела, не было.

 

Именно Иоганн Вольфганг Гёте предвидел еще в начале XIX века такое положение дел, когда предупреждал о наступлении техники на человека и его грядущем «расчеловечении». На наш взгляд, использование этого медицинского термина в философско-антропологическом смысле вполне оправданно, ибо коллапс (от латинского collapsus – «упавший») понимается как состояние, угрожающее жизни человека. Для такого состояния типично падение кровяного давления и ухудшение кровоснабжения жизненно важных органов. Бледность, внезапная слабость, похолодание конечностей также относятся к признакам коллапса. Антропный же коллапс угрожает существованию человеческой цивилизации.

 

Цель данной работы – рассмотреть основные черты антропного коллапса, понимаемого как системный кризис западного человека, ведущий к его вырождению и полному исчезновению.

 

Методология исследования, помимо общенаучных методов анализа и синтеза, индукции и дедукции, включает в себя сравнительно-сопоставительный метод и метод ситуационного анализа.

 

В этом исследовании мы рассмотрим проблемы, связанные, по преимуществу, с западной цивилизацией. Российская цивилизация, хотя и относится генетически к европейской (прежде всего, благодаря христианству в православной традиции и принадлежности к романо-германской правовой системе), обладает рядом существенных отличий. Но общие проблемы западного человека в информационном обществе не могли не коснуться и ее. Современных проблем восточной цивилизации, которые также можно обозначить термином «антропный коллапс», мы затрагивать здесь не будем. По нашему убеждению, даже в эпоху глобализации и насильственного стирания социокультурных границ определенную правоту сохраняют великие и всем известные строки Р. Киплинга из «Баллады о Востоке и Западе»:

О, Запад есть Запад,

Восток есть Восток,

И с мест они не сойдут,

Пока не предстанет Небо с Землей

На Страшный господень суд.

 

Современную западную цивилизацию создали сильные духом и телом люди, в ней неразрывным образом переплетены великие и продуктивные гены Греции, Рима, варварских народов Европы. Ныне «бледная немочь» западного человека в физическом и духовном смысле очевидна. На наш взгляд, именно тяжелая история Европы, насыщенная войнами и трагедиями, во многом способствовала утрате жизненной энергии, той «пассионарности», о которой так любил говорить талантливейший Л. Н. Гумилев.

 

Агрессивно навязываемая политкорректность и ложно понимаемая толерантность в Европе привели к тому, что на улицах европейских городов бесчинствуют выходцы из Африки и Азии, а в США агрессивно настроенные члены движения Black Lives Matter принуждают белых американцев извиняться за то, что их предки принесли черным гражданам знания и мировую культуру и вообще научили их жить цивилизованно.

 

Ведь духовную культуру осваивать тяжело, зато очень легко и комфортно пользоваться всеми благами техногенной цивилизации, не особенно задумываясь над тем, какой ценой все эти блага были достигнуты. Вот и возмущаются чернокожие американцы тем, что почти всю окружающую их культуру и все блага цивилизации создали белые, а потому крушат памятники Колумбу и Линкольну и призывают, чтобы даже в шахматной игре непременно начинали «черные». Именно о таких созданиях и говорят мудрые английские поговорки «Penny wise and pound foolish» и «Fools grow without watering» («На пенни ума и на фунт глупости», «Глупые растут без полива»).

 

Глобализация, ставшая реальностью после распада Советского Союза и проводимая последние три десятка лет по схемам Соединенных Штатов, взявших на себя роль флагмана всей западной цивилизации, привела к повсеместному распространению «массового человека», появление которого в недрах капиталистического (индустриального) общества описали и осмыслили классики мировой литературы под разнообразными именами: «человек толпы» (Эдгар По), «человек без свойств» (Роберт Музиль), «человек без лица» (Изабель Холланд).

 

Духовная среда национальна по своей сути, а потому навязывание единых стандартов для социально-экономической и культурной жизни неизбежно приводит к духовной аннигиляции. Даже Ноам Хомский не скрывает, что внешняя и информационная политика США предназначена, в первую голову, для доминирования американского бизнеса во всем мире. США манипулируют сознанием людей на всей планете, изменяют в своих интересах восприятие людьми окружающего мира, заставляя граждан планеты смотреть на все глазами американцев [см.: 15; 16]. В этой связи стоит вспомнить слова семидесятипятилетнего Гёте, сказанные им своему секретарю Иоганну Эккерману: «Для каждой нации хорошо только то, что ей органически свойственно, что проистекло из всеобщих ее потребностей, а не скопировано с какой-то другой нации. Ибо пища, полезная одному народу на определенной ступени его развития, для другого может стать ядом. Поэтому все попытки вводить какие-то чужеземные новшества, поскольку потребность в них не коренится в самом ядре нации, нелепы, и все революции такого рода заведомо обречены на неуспех…» [17, с. 461].

 

Американские ценности стремятся уже не один десяток лет превратить в так называемые «общечеловеческие» ценности. На наш взгляд, ошибочно говорить об «общечеловеческих ценностях», ибо ценности всегда являются плодом конкретной исторической культуры и цивилизации. Даже ценности лютеранина отличаются от ценностей православного человека, и уж тем более ценности среднестатистического британца начала XXI века отличаются от ценностного набора джентльмена эпохи королевы Виктории. И, разумеется, аксиологическая шкала европейца наших дней отличается разительным образом от ценностной иерархии жителей некоторых африканских и азиатских стран.

 

Западное постиндустриальное или же информационное общество зачастую продуцирует человека нового типа с минимальными духовными затратами – или же вовсе лишенного таковых. Такие люди питают презрение к гуманитарному знанию – с их точки зрения, совершенно бесполезному. Сегодня мы понимаем, что не напрасны были опасения Ф. М. Достоевского в романе «Бесы» по поводу того, что человечество породит «поколение разврата неслыханного, подленького, гадкую трусливую, жестокую, себялюбивую мразь» [10, с. 659].

 

Как писал Хосе Ортега-и-Гассет, «массовый человек ощущает себя совершенным» [12, с. 66]. Массовый человек живет в мире, до предела насыщенном информацией, но не знанием. Совершенно точно ситуацию сформулировал Жан Бодрийяр: «Мы живем в мире, в котором все больше и больше информации, и все меньше и меньше смыслов» [1, с. 219].

 

Гуманитарное знание изгоняется из общества, исповедующего сугубую утилитарность. Массовый человек, полагая себя царем природы, «венцом творения» и наивысшим цивилизационным плодом эпохи «конца истории», признает лишь науки, приносящие непосредственную пользу, становясь подлинным рабом постиндустриальной цивилизации. Недаром «пламенный революционер» Петр Верховенский из романа «Бесы» вещал: «Все рабы и в рабстве равны. Первым делом понижается уровень образования, наук и талантов. Высокий уровень наук к талантам доступен только высшим способностям, не надо высших способностей!» [10, с. 659]. В этой же речи он констатировал, что «жажда образования есть уже жажда аристократическая», а потому человек будущего должен быть приведен к «одному знаменателю». Сегодня мы с болью вынуждены констатировать, что худшие опасения Достоевского подтвердились.

 

Образование все чаще становится услугой, а не базисом высокоразвитой и гармоничной личности. Если знания входят навечно в структуру личности, определяя ее интеллектуальный и духовный статус, то информация как низшая форма знания, образно говоря, в одно ухо влетает, а в другое вылетает. Информации присущ ситуационный, сугубо временной характер. К сожалению, в современную эпоху всячески превозносится именно возможность неограниченного доступа к информации, которую реципиент получает для чисто сиюминутных, утилитарных целей и тут же забывает, когда надобность в ней отпадает.

 

Как отмечает в своих книгах П. Бурдье, именно в современную эпоху возникли технические средства, используемые для того, чтобы заставлять людей воспринимать окружающую действительность в заданном ракурсе, воспроизводить и внушать заданные смыслы, которые навязывают людям стремление «не быть, а казаться» [см: 2; 3]. Агрессивно внушаемая черно-белая информация без каких-либо смысловых нюансов (есть лишь друзья или враги, bad guys или good guys) создает примитивную смысловую реальность, способствует примитивизации сознания.

 

Образование пытаются увязать с догмами политкорректности, приветствующей любую инаковость и отсутствие каких-либо ограничений для сексуальных перверсий – даже самых дичайших. Более того, над детьми по воле обезумевших родителей осуществляют дичайшие операции по смене пола, а самые святые и важные для любого ребенка слова «отец» и «мать» заменяются ныне в признавших однополые браки странах терминами parent one и parent two. Деградирует и разрушается институт семьи. Законодательное разрешение однополых браков – не только глумление над здравым смыслом, но и таит в себе немалую опасность, что такая «пара» усыновит детей без генетических аномалий, но будет всячески стремится сделать из усыновленного ребенка такого же извращенца, как они сами.

 

Можно в связи c темой нашего исследования вспомнить де Сада, ибо в философских раздумьях, которым де Сад заставлял предаваться своих героев во время сексуальных оргий и в перерывах между оными, маркиз доказывал читателям, что человеку не нужны никакие ограничения. Приветствуется и объявляется необходимым полный либертинаж: отменяются все моральные, религиозные, юридические препоны. По сути, это – доведенная до крайней степени позиция просветителей, которую успешно используют современные адепты ложно понимаемой толерантности и политкорректности.

 

Разумеется, христианство, да и все авраамические религии, становится лишним для деперсонализированного индивида, стремящегося в современную эпоху к полной свободе от человечности. Тот же де Сад, слагавший в своих книгах неприкрытые гимны физическому и духовному скотству, вопрошал: «Способна ли доктрина раба времен императора Тита, низкого иудейского комедианта, быть пригодной для свободной, воинственной и только что возродившейся нации?» [14, с. 17] Этот «маркиз» писал, что «религия несовместима с системой свободомыслия» [14, с. 21], а «педерастия всегда входила в число пороков, свойственных воинственной нации». Обращаясь к «славному прошлому», де Сад ссылается на Цезаря и галлов, которые «с великой радостью предавались радостям мужеложества» [14, с. 48]. Эти привычки галлов, воспетые и оправданные де Садом, увы, с воодушевлением переняли многие деятели культуры и философы – особенно представители постмодернизма.

 

Именно постмодернизм можно принять как условный комплекс философских воззрений глобализирующегося Запада. Эти воззрения навязываются массовому человеку информационного общества. Постмодернизм (а многие теперь уже рассуждают о метамодернизме или постпостмодернизме) отнюдь не является неким логическим или историко-философским понятием, определяющим реально существующий объект, а потому не имеет парадигмального определения. Многие постмодернисты полагают, что реальный мир иллюзорен, а истина не может быть познана. С одной стороны, истина, действительно, может быть многогранной и неоднозначной, но говорить о принципиальной невозможности познания вообще было бы ошибкой. Постмодернисты уверены, что человек не познает мир, а лишь интерпретирует его.

 

Духовные основы и практики постмодернизма, видимо, коренятся еще в XIX столетии, когда возникли художественные явления, которые именовали «имморалистическими». Можно вспомнить «проклятых поэтов», как их метко назвал Поль Верлен: Тристана Корбьера, Артюра Рембо и Стефана Маларме.

 

Но главная опасность даже не в сексуальной распущенности, практикуемой постмодернистами. К сожалению, многие постмодернисты отрицают универсализм в человеке и вообще его духовную составляющую, акцентируя всяческое внимание сугубо на росте материальных претензий к жизни. Цель постмодернистской этики (если о такой вообще позволительно говорить) состоит в развенчании добра, полном отрицании его в человеке. Поэтому в современную эпоху и идет процесс размывания реальных человеческих отношений. Жак Деррида, например, так и не хотел признать, что человек часто может действовать бескорыстно. Искренний порыв добрых чувств для него – всего-навсего «фальшивые монеты». Сущность подарка аннулирует подарок – вот образец его антилогики.

 

Увы, многие философы-постмодернисты, анализируя человека, намеренно изгоняли Человеческое, с усердием заменяя всякой похабщиной. Жиль Делез, парижский профессор и классик постмодернизма, покончивший, в конце концов, жизнь самоубийством, пишет об этом так: «Все, что пишется – ПОХАБЩИНА (то есть, всякое зафиксированное или начертанное слово разлагается на шумовые, пищеварительные или экскрементальные куски» [9, с. 114].

 

К слову, именно такого рода бессмыслицу любят с глубокомысленным видом изрекать разнообразные «философские зомби» западного, да порой и отечественного разлива. Причем, когда к таким «зомби» обращаешься с уточняющим вопросом, то они обычно вспоминают именно Деррида, который считал, что главное – не то, что сказал автор, а чего не сказал и почему. Великий Гегель со своим красивым афоризмом о том, что ответ на вопросы, которые оставляет без ответа философия, заключается в том, что они должны быть иначе поставлены, у современных «философских зомби» не в чести.

 

Сравнительно недавно Дэвид Чалмерс в книге «Сознательный разум» (1996) предложил мысленный эксперимент, хотя и уходящий корнями в историю философии, но производивший новаторское впечатление благодаря своему названию – «философский зомби». Чамберс предложил читателю рассмотреть своего зомби-близнеца, существо, которое «молекула в молекулу идентично мне», но у которого «полностью отсутствует сознательный опыт». У такого зомби нет сознания, и – заключает Чамберс – поскольку мы можем его представить, то такие зомби возможны [см.: 18].

 

Философский зомби – человек, лишённый функции сознания: он функционирует по принципу машины. Ведь действия машины при понимании всех причин можно предугадать и скорректировать, а действия человека, обладающего сознанием, порой труднопредсказуемы. Мыслящий человек чаще всего не действует по шаблону, а зомби ничего не делает иначе как по предписанному образцу. По сути дела, такой зомби – деперсонализированный индивид, симулякр.

 

Деперсонализированные индивиды (зомби) – свидетельство антропного коллапса. Если антропный процесс можно понимать и как процесс, и как результат, то такие зомби – самый наглядный результат антропного коллапса. Аннигиляция духовных ценностей или их замена на «симулякры», идущая ныне полным ходом, уже привела к необратимым последствиям в сфере человеческого духа. Индивидуальность превращается в нечто аморфное, а люди обречены становиться статистическими единицами, жадно внимающими медийному пространству и лишь бездумно отражающими то, что в нем происходит.

 

Человек бежит из реального мира в виртуальный мир и в процессе этого бегства утрачивает собственно человеческие черты: любовь и ненависть, гнев и боль, сострадание и радость. «Если раньше ценилась “железная логика”, теперь ценятся “неясная логика” и “слабое мышление”. Если раньше мужчина ценился за ум и силу, то теперь в цене – нечто аморфное и бесполое, наподобие современных эстрадных андрогинов» [4, с. 276–277].

 

Прав был Ортега-и-Гассет, что «без духовной власти… человечество погружается в хаос» [12, с. 121]. Человека толпы, деперсонализированного индивида не могут впечатлить слова великого Канта, преклонявшегося перед звездным небом и моральным законом. В небо такие индивиды смотреть не станут. Массовый человек предпочтет рассматривать авангардистскую живопись или созерцать безумство разнообразных «перфомансов» наподобие современной версии балета Сергея Прокофьева «Ромео и Джульетта», поставленной в Париже в сентябре 2022 года. Там в главных ролях заняты два танцора. Ромео играет негр, а в образ Джульетты вжился бородатый белый мужчина. Воистину, по сравнению с такими «перформансами» спектакль «Женитьба» в постановке театра Колумба из бессмертных «12 стульев» представляется близким к академическому классицизму!

 

Человеку толпы, стремящемуся «казаться, а не быть», как нельзя более подходит аморфная бездуховность и этическая беспочвенность постмодернизма. Ранее мы оценивали постмодернизм как «вырождение философии и всякой культуры вообще. Постмодернизм проявил себя как мощная форма отчуждения человека от целерационального проектирования и социального действия» [4, с. 276]. Этой оценки мы придерживаемся и по сей день, как и той констатации, что «некоторые течения постмодернизма содержат в себе ряд смелых и оригинальных идей, но идеи эти чрезвычайно трудно распознать и выявить из того словесного мусора, который нагроможден на философском пространстве постмодернизма» [4, с. 276].

 

Кризис и вырождение человеческой духовности тесно связаны с уничтожением самим человеком собственной среды обитания. Ныне ясна полная беспочвенность былых надежд на то, что успехи информационной революции могут создать объективную предметную основу, которая позволит отвести термоядерную и экологическую угрозу, нависшую над человечеством. Если слова Мичурина о селекции («Мы не можем ждать милостей от природы. Взять их у нее – наша задача») еще несколько десятилетий назад у нас в стране без особых раздумий полагали основой modus operandi по отношению к природе в целом, то ныне ситуация изменилась.

 

Еще в 1994 году специалисты, принимавшие участие в работе так называемой комиссии «Гор – Черномырдин», пришли к выводу, что весь мир стремительно движется от состояния экологического кризиса к глобальной экологической катастрофе. Напомним, что сам Альберт Гор, помимо того, что занимал пост вице-президента США с 1993 по 2001 гг., вполне справедливо считается экологом с мировым именем. В 2007 году ему была присуждена Нобелевская премия мира именно за активную деятельность по защите окружающей среды и фундаментальные исследования по проблеме изменения климата. Его фильм «Неудобная правда» (2007), равно как и фильм «Дом» (2009) Яна Бертрана и Люка Бессона, произвели в свое время эффект разорвавшейся бомбы.

 

Ведь «человек толпы» предпочитает не задумываться о том, что вся его повседневная жизнь буквально погружена в океан разнообразных химических веществ. Теперь полные восторженности слова великого М. В. Ломоносова, которые раньше знал каждый советский школьник («Широко простирает химия руки свои в дела человеческие… Куда ни посмотрим, куда ни оглянемся, везде обращаются перед очами нашими успехи ея прилежания»), уже не воспринимаются с былым восторгом. У мыслящих людей они вызывают довольно печальные раздумья.

 

«Человек разумный» за последние восемьдесят лет техногенной цивилизации настолько отравил свою среду обитания, что его нервная система, воспроизводительные способности и соматические проявления оказались под угрозой. В ряде регионов мира явственны признаки физического и интеллектуального вырождения людей.

 

Подчеркнем, что именно низкий уровень духовности последних двух – трех поколений, которые оказались не в состоянии понять всю остроту глобальной экологической проблематики, явился главной причиной глобального экологического кризиса. Это невежество является одним из свойств одномерного человека эпохи глобализации, живущего по принципу Людовика XV «Après nous le déluge» (После нас – хоть потоп). Экологи говорят о пяти основных параметрах, по которым можно судить о состоянии нашей планеты: население, ресурсы, промышленная продукция, питание, загрязнение среды обитания. Называют и приблизительное время катастрофы – 2040 год.

 

Разумеется, можно назвать причины и составляющие экологического кризиса, вытекающие из антропогенных факторов, отнюдь не равных по своей значимости. Это и демографический взрыв (биосфере планеты была свойственна относительная устойчивость, пока население Земли не превысило двух миллиардов человек), и несовершенство современной техники и технологий, и громадное химическое загрязнение окружающей среды, и хаотичная, порой совершенно безумная урбанизация.

 

Мы согласны с Е. В. Дегтяревым, когда он пишет, что «можно говорить о некоем единстве, целостности, неразрывной цепочке, образующей триаду “биосфера – техносфера – ноосфера”. В ней каждое последующее звено образуется на базе предыдущего, но не сводимо к нему» [8, с. 141]. За последние 4–5 десятилетий эта цепочка начала провисать, а кое-где уже оборвалась.

 

У французского постимпрессиониста Поля Гогена есть картина, в заглавие которой вынесены три вопроса «Откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идем»? Она была создана художником на Таити – том самом острове, который вызвал столь живой интерес у Дени Дидро после прочтения книги Бугенвиля. Эта картина – художественное воплощение пути, пройденного человечеством и метафорическое предсказание его будущего. Полотно Гогена теснейшим образом связано с проблемами смысла жизни, вопросами аксиологии и этики.

 

Видимо, Гоген отправился на Таити именно после штудирования книг Бугенвиля и Дидро в поисках общества, устроенного на более добрых и простых, естественных началах, чем его родная Франция. Его картину нужно читать справа налево: три основные группы образов художественным образом отвечают на вопросы, поставленные в названии картины. Здесь и этапы жизненного пути – как отдельного индивида (начало жизни, зрелость и старость), так и человечества в целом, и намек на загробный мир, и таинственные письмена.

 

Картина Гогена заставляет задуматься о прошлом и будущем человечества, которое уже в то время заблудилось на онтологическом и нравственном перепутье. На этом же опасном перепутье оно продолжает блуждать и по сей день, и выхода пока нет. Видимо, некую «точку невозврата» западный человек уже прошел. Все это очень печально и искренне хочется быть неправым в этих пессимистических оценках.

 

Итак, подведем итоги нашего исследования и перечислим признаки антропного коллапса, ныне являющегося уже не потенциальной, а объективной реальностью: 1) политкорректность и ложно понимаемая толерантность, угрожающие существованию европейской цивилизации на экзистенциальном уровне; 2) принижение гуманитарной культуры и девальвация образования в целом, ставшего ныне «услугой», а не базисом мыслящей личности; 3) совершенно безумное распространение нетрадиционных сексуальных отношений, девальвация и глумление над святыми понятиями «семья», «отец», «мать»; 4) примитивизация, а по сути – аннигиляция искусства и литературы, философским базисом коих выступает постмодернизм как условный комплекс философских воззрений глобализирующегося Запада; 5) уничтожение самим человеком собственной среды обитания.

 

Человек разумный превращается в деперсонализированного индивида, некоего «философского зомби», сохраняющего внешнее сходство с человеком, но напрочь лишенного сознания. Порой он даже не имеет субъективного опыта – во всяком случае, он не в состоянии его осмыслить. И это приводит к тому, что других людей такой зомби, то есть «человек без свойств», воспринимает также в качестве философских зомби, не признавая и не понимая их ценности в общегуманитарном смысле. Хотя сам эксперимент Чалмерса относится к философии сознания, но он вскрывает важную проблему этики и философской антропологии.

 

Мы начали эту работу словами прекрасного писателя и глубокого мыслителя Ивана Ефремова. Его же мыслями хочется и завершить эту статью, в которой намеренно не предлагаются и не осмысливаются возможные пути спасения, ибо это – тема особого исследования. В романе «Час Быка» Ефремов констатирует: «Самое трудное в жизни – это сам человек, потому что он вышел из дикой природы не предназначенным к той жизни, какую он должен вести по силе своей мысли и благородству чувств». Как известно, в этом прекрасном философском романе Ефремов размышляет о проблемах цивилизации, достигшей высокого уровня техники и готовой исследовать Космос, но совершенно не волнующейся о духовности, искусстве, моральном состоянии людей.

 

Диагноз Ефремова печален: такая цивилизация обречена на жесточайший кризис, выбраться из которого самостоятельно она уже, видимо, не способна. Ефремов предвидел, что ситуация в современном информационном обществе может вырваться из-под контроля разными способами. Это может быть и ядерная война, и экологический кризис, и пандемия, случившаяся вследствие высвобождения смертельного вируса, предназначенного для биологической войны, и тотальный контроль над генами и психикой человека. Все вышеназванные угрозы мы видим в современную эпоху. И именно поэтому ее с полным правом можно назвать антропным коллапсом.

 

Список литературы

1. Бодрийяр Ж. Симулякры и симуляции / перевод с французского А. Качалова. – М.: ПОСТУМ, 2017. – 320 с.

2. Бурдье П. Социология социального пространства. – СПб: Алетейя, 2012. – 288 с.

3. Бурдье П. Социология политики. – М.: Sozio-Logos, 1993. – 336 с.

4. Горохов П. А. Историко-философские этюды. – М.: ИНФРА-М, 2020. – 283 с.

5. Горохов П. А. Философские основания мировоззрения Иоганна Вольфганга Гёте. Диссертация на соискание ученой степени доктора философских наук. – Екатеринбург, 2003. – 363 с.

6. Горохов П. А. Ens realissimum: Жизнь и философия Иоганна Вольфганга Гёте: монография. – Москва: ИНФРА-М, 2021. – 401 с.

7. Горохов П. А. Философские представления о «человеке будущего» в мировой фантастике // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2019. – № 3. – С. 28–46. URL: http://fikio.ru/?p=3700 (дата обращения 01.06.2023).

8. Дегтярев Е. В. Проблема техносферы в контексте воззрений В. И. Вернадского на ноосферу // Вестник Челябинского государственного университета. – 2009. – № 29 (167). – С. 140–143.

9. Делез Ж. Логика смысла. – М.: Академический Проект, 2011. – 472 с.

10. Достоевский Ф. М. Идиот; Бесы: Романы / вступительная статья Е. Татаринова; примечания А. Тереховой. – М.: Эксмо, 2008. – 864 с.

11. Иван Антонович Ефремов. Переписка с учёными. Неизданные работы. – М.: Наука, 1994. – 284 с.

12. Ортега-Гассет Х. Восстание масс. – М.: АСТ, 2002. – 509 с.

13. Попов Д. В., Векленко П. В. Антропный коллапс и биополитический кризис // Знание. Понимание. Умение. – 2020. – №4. С. – 59–72.

14. Сад де Д. А. Ф. Жюстина, или несчастная судьба добродетели. – М.: Издательство СП «Интербук», 1991. – 336 с.

15. Хомский Н. Несостоятельные Штаты: злоупотребление властью и атака на демократию. – М.: Столица-Принт, 2007. – 480 с.

16. Хомский Н. Системы власти: беседы о глобальных демократических восстаниях и новых вызовах американской империи. – М.: КоЛибри, 2014. – 256 с.

17. Эккерман И. П. Разговоры с Гёте в последние годы его жизни / пер. с нем. Н. Ман; вступ. статья Н. Вильмонта; коммент. и указ. А. Аникста. – М.: Художественная литература, 1986. – 669 с.

18. Falk D. The Philosopher’s Zombie // Aeon. A world of Ideas. URL: https://aeon.co/essays/what-can-the-zombie-argument-say-about-human-consciousness (дата обращения 08.10.2022).

 

References

1. Baudrillard J. Simulacra and Simulations [Simulyakry i simulyatsii]. Moscow: POSTUM, 2017, 320 p.

2. Bourdieu P. Sociology of Social Space [Sotsiologiya sotsialnogo prostranstva]. St. Petersburg: Aleteyya, 2012, 288 p.

3. Bourdieu P. Sociology of Politics [Sotsiologiya politiki]. Moscow: Sozio-Logos, 1993, 336 p.

4. Gorokhov P. A. Historical and Philosophical Studies [Istoriko-filosofskiye etyudy]. Moscow: INFRA-M, 2020, 283 p.

5. Gorokhov P. A. Philosophical Foundations of the Worldview of Johann Wolfgang Goethe [Filosofskiye osnovaniya mirovozzreniya Ioganna Volfganga Gete]. Dissertation for the Degree of Doctor of Philosophy. Yekaterinburg, 2003, 363 p.

6. Gorokhov P. A. Ens realissimum: The Life and Philosophy of Johann Wolfgang Goethe [Ens realissimum: Zhizn i filosofiya Ioganna Volfganga Gete]. Moscow: INFRA-M, 2021, 401 p.

7. Gorokhov P. A. Philosophical Ideas about the “Man of the Future” in World Science Fiction [Filosofskiye predstavleniya o “cheloveke buduschego” v mirovoy fantastike]. Filosofiya i gumanitarnye nauki v informatsionnom obschestve (Philosophy and Humanities in Information Society), 2019, no. 3, pp. 28–46. Available at: http://fikio.ru/?p=3700 (accessed 1 June 2023).

8. Degtyarev E. V. The Problem of the Technosphere in the Context of the Views of V. I. Vernadsky on the Noosphere [Problema tekhnosfery v kontekste vozzreniy V. I. Vernadskogo na noosferu]. Vestnik Chelyabinskogo gosudarstvennogo universiteta (Bulletin of Chelyabinsk State University), 2009, no. 29 (167), pp. 140–143.

9. Deleuze J. The Logic of Sense [Logika smysla]. Moscow: Akademicheskiy Proekt, 2011, 472 p.

10. Dostoevsky F. M. The Idiot; Demons: Novels [Idiot; Besy: Romany]. Moscow: Eksmo, 2008, 864 p.

11. Ivan Antonovich Efremov. Correspondence with Scientists. Unpublished works [Ivan Antonovich Yefremov. Perepiska s uchonymi. Neizdannyye raboty]. Moscow: Nauka, 1994, 284 p.

12. Ortega y Gasset J. The Revolt of the Masses [Vosstaniye mass]. Moscow: AST, 2002, 509 p.

13. Popov D. V., Veklenko P. V. Anthropic Collapse and Biopolitical Crisis [Antropnyy kollaps i biopoliticheskiy krizis]. Znanie. Ponimanie. Umenie (Knowledge. Understanding. Skill), 2020, no. 4, pp. 59–72.

14. Sade de D. A. F. Justine, or The Misfortunes of Virtue [Zhyustina, ili neschastnaya sudba dobrodeteli]. Moscow: Interbuk, 1991, 336 p.

15. Chomsky N. Failed States: The Abuse of Power and the Assault on Democracy [Nesostoyatelnyye Shtaty: zloupotrebleniye vlastyu i ataka na demokratiyu]. Moscow: Stolitsa-Print, 2007, 480 p.

16. Chomsky N. Power Systems: Conversations on Global Democratic Uprisings and the New Challenges to U.S. Empire [Sistemy vlasti: besedy o globalnykh demokraticheskikh vosstaniyakh i novykh vyzovakh amerikanskoy imperii]. Moscow: KoLibri, 2014, 256 p.

17. Eckermann J. P. Conversations with Goethe: In the Last Years of His Life [Razgovory s Gete v posledniye gody yego zhizni]. Moscow: Khudozhestvennaya literatura, 1986, 669 p.

18. Falk D. The Philosopher’s Zombie. Available at: https://aeon.co/essays/what-can-the-zombie-argument-say-about-human-consciousness (accessed 1 June 2023).

 

Ссылка на статью:

Горохов П. А. Антропный коллапс в западном информационном обществе: философский эскиз «человека без свойств» // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2023. – № 2. – С. 35–48. URL: http://fikio.ru/?p=5372.

 

© Горохов П. А., 2023

УДК 316.012+331

 

Трубицын Олег Константинович – Новосибирский государственный университет, институт философии и права, доцент, кандидат философских наук, Новосибирск, Россия.

Email: trubitsyn77@mail.ru

SPIN: 5197-9813

Авторское резюме

Состояние вопроса: В современной социальной науке предметом споров остается вопрос о совместимости капитализма с внеэкономическими формами принуждения к труду, в частности оценка феномена «капитализма рабства».

Методы исследования: Обоснование совместимости рабства и капитализма строится на нескольких возможных основания: а) на утверждении исторической древности капитализма; б) на прагматическом подходе к определению капитализма; в) на положениях мир-системного подхода и концепции периферийного капитализма. Опровержение данных подходов строится в основном с опорой на положения классического марксизма.

Результаты: Капитализм рабства, как он исторически существовал в ранних США, – это неполноценный, периферийный и доиндустриальный капитализм. Здесь работники рабского сектора экономики не являются свободными контрагентами, владельцами своего «капитала». Они не пропитаны духом капитализма и потому едва ли могут стать эффективной рабочей силой в случае механизации сельскохозяйственного производства. Отношения между классами рабовладельцев и рабов при так называемом капитализме рабства аналогичны отношениям между такими же классами рабовладельческого общества, хотя сами рабовладельцы выступают теперь в двоякой роли – еще и как капиталисты в рамках капиталистического по большей части общества. В целом принудительный труд не соответствует требованиям индустриальной стадии технико-экономического развития.

Область применения результатов: Теоретический смысл исследования – опровержение гипотезы о том, что рабовладельческий капитализм является полноценной и легитимной версией капитализма. В практическом плане это позволяет обосновать идею о том, что выход на новую стадию технико-экономического развития требует повышения уровня свободы работника и его заинтересованности в результатах своей деятельности.

Выводы: Так называемый «капитализм рабства» не является вариантом полноценной капиталистической системы, способной к саморазвитию и выходу на индустриальный уровень развития производительных сил.

 

Ключевые слова: экономическая история; рабство; капитализм; капитализм рабства; мир-система; периферийный капитализм; наемный труд; индустриализация.

 

On the Question of Slave-Owning Capitalism

 

Trubitsyn Oleg Konstantinovich – Novosibirsk State University, Institute of Philosophy and Law, PhD (Philosophy), Associate Professor, Novosibirsk, Russia.

Email: trubitsyn77@mail.ru

Abstract

Background: In modern social science, the issue of the compatibility of capitalism with non-economic forms of forced labor remains the subject of controversy, in particular, the assessment of the phenomenon of “slavery capitalism”.

Research methods: Slavery capitalism, as it historically existed in the early USA, is an inferior, peripheral and pre-industrial capitalism. Here, the workers of the slave sector of the economy are not free contractors, owners of their “capital”. They are not imbued with the spirit of capitalism and therefore can hardly become an effective labor force in the case of mechanization of agricultural production. The relations between the classes of slaveholders and slaves under the so-called capitalism of slavery are analogous to the relations between the same classes of slaveholding society, although the slaveholders themselves now play a dual role – also as capitalists within a capitalist society for the most part. In general, forced labor does not meet the requirements of the industrial stage of technical and economic development.

Results: The theoretical meaning of the study is the refutation of the hypothesis that slaveholding capitalism is a full-fledged and legitimate version of capitalism. In practical terms, this allows us to substantiate the idea that entering a new stage of technical and economic development requires an increase in the level of freedom of the employee and his interest in the results of his activities.

Implications: The theoretical meaning of the study is the refutation of the hypothesis that slaveholding capitalism is a full-fledged and legitimate version of capitalism. In practical terms, this allows us to substantiate the idea that entering a new stage of technical and economic development requires an increase in the level of freedom of the employee and his interest in the results of his activities.

Conclusion: The so-called “slavery capitalism” is not a variant of a full-fledged capitalist system capable of self-development and reaching the industrial level of development of productive forces.

 

Keywords: economic history; slavery; capitalism; slavery capitalism; world-system; peripheral capitalism; wage labor; industrialization.

 

О капитализме написано уже очень многими и очень много. Предложено множество определений и интерпретаций данного явления, но споры продолжаются до сих пор. Среди прочего предметом споров остается вопрос о совместимости капитализма с внеэкономическими формами принуждения к труду – в частности, оценка феномена «капитализма рабства». Так, американский историк экономики С. Беккерт говорит про гуманитарное познание в США, что «никакой другой проблеме здесь в настоящий момент не уделяется столько внимания, как связи капитализма с рабством» [1].

 

В методологическом плане можно выделить два основных подхода к анализу капитализма – классический, который можно назвать атрибутивным, и неклассический, именуемый прагматическим. Атрибутивный подход под капитализмом подразумевает определенную совокупность институциональных атрибутов, таких как защищенная государством частная собственность и т. д., в частности рынок свободного (наемного) труда. Он полагает капитализм, основанный на вещной зависимости и экономическом принуждении к труду, характеристикой современной эпохи, противопоставляемой докапиталистическим эпохам, обществам, формациям или способам производства, основанным на личной зависимости или иных формах данничества и принудительного труда.

 

С. Беккерт характеризует традиционный подход к интерпретации капитализма рабства следующим образом: «Слишком долго историки не видели проблемы в противопоставлении рабства и капитализма. История американского капитализма у них обходилась без рабства, а рабство изображалось как по существу своему некапиталистическое. Вместо того чтобы анализировать его как институт Нового времени, каковым оно и было, они описывали его как домодерное: жестокая, но маргинальная по отношению к более широкой истории капиталистической современности непроизводительная система, задерживавшая экономический рост, артефакт из раннего мира» [1]. Недооценка значимости рабства в ранней экономической истории США и некоторых других стран Америки привела к поиску альтернативных трактовок капитализма и его взаимоотношения с практикой рабовладения. Альтернативный подход к пониманию взаимоотношения рабства и капитализма возникал постепенно в течение ХХ века. Сначала, еще в первой половине ХХ в. С. Джеймс и Э. Уильямс выдвинули тезис о центральной роли рабства для развития капитализма. Почти полвека спустя С. Л. Энгерман и Р. У. Фогель в книге «Время на кресте» заявили, что рабство в США было вполне прибыльным и, более того, вполне современным (модерновым) институтом.

 

Под влиянием подобных идей постепенно формируется новый вариант обоснования легитимности понятия «капитализм рабства», популярный в последние годы – прагматический подход (именуемый еще новой экономической историей), который строится на иных методологических предпосылках, чем классические модели капитализма. С точки зрения данного подхода наличие рынков и товарного производства является необходимым для признания экономического строя капиталистическим, но этого недостаточно. Главное – это процесс капитализации, то есть совокупность практик, при помощи которых различные явления превращаются в генерирующие доход активы. Это смещает акцент с рынков труда и товарного производства на процесс инвестирования капитала. Таким образом, «история капитализма, рассматриваемого прагматически, предстает как история практик – различных форм капитализации, направленных на разные активы и укорененных в разных инвестиционных режимах» [2, с. 142]. Таковыми активами потенциально могут выступать и люди, считающиеся чьей-то собственностью.

 

Таким образом, эти два подхода приводят к разной оценке такого феномена как рабовладельческий капитализм. Разные представители классического атрибутивного подхода предлагают разные списки важнейших институтов, образующих в совокупности феномен капитализма, но все они как правило согласны, что рабство к числу атрибутов капитализма не относится, являясь признаком некапиталистического общества, например, рабовладельческой общественной формации у К. Маркса. В марксистской традиции формации именуются по наиболее эффективному классу собственников, эксплуатирующих определенный класс производителей. И если капитализм строится на эксплуатации буржуазией свободного труда пролетариев, то рабовладельческое общество – на эксплуатации рабовладельцами рабского труда. Точно также М. Вебер и К. Поланьи полагают принудительный труд признаком некапиталистического общества. В частности, Вебер противопоставляет авантюрному предпринимательству, распространенному в Средние века, современное капиталистическое предпринимательство, основанное на рациональной организации свободного труда. Если не развит рынок свободного труда, то из-за отсутствия регулярных сделок найма рабочей силы становится невозможным точный расчет трудовых издержек производства, являющийся основой рациональной организации бизнеса и современного рационального капитализма как такового. Соответственно для К. Маркса, М. Вебера и других классиков социологии рабовладельческий капитализм – это противоречие в определении, ложная интерпретация определенной социальной ситуации, когда мы являемся свидетелями либо относительно маргинального экономического явления – сохранения некоторых докапиталистических пережитков в не полностью развитой капиталистической системе, либо наоборот – проникновения некоторых капиталистических элементов в некапиталистическую по сути систему.

 

По мнению же сторонников прагматического подхода, понятие рабовладельческого капитализма является вполне допустимым и адекватным для описания ситуации, например, в южных штатах США первой половины XIX века. Так, Розенталь доказывает, что «плантационное рабство представляло собой форму капитализма, в которой “труд был капиталом”» [2, с. 139]. В рамках этой модели рабы рассматриваются скорее как «живой капитал», чем как «живой товар». Д. Жихаревич с опорой на Беккерта утверждает, что вопреки А. Смиту и К. Марксу, «если сосредоточиться не на труде, а на инвестиционной привлекательности предприятий, в которых этот труд задействуется, рабство приходится признать важнейшим капиталистическим институтом, ведь на протяжении большей части XVIII и XIX веков хлопковые и сахарные плантации были наиболее предпочтительным объектом для безопасного вложения капитала» [2, с. 138]. Для обоснования этой позиции приводятся также следующие аргументы. Во-первых, плантационное рабство в США было «финансиализированным», в частности, рабы выступали в качестве залоговой собственности. Во-вторых, в ряде аспектов плантационное хозяйство было передовой формой экономической организации, а плантаторы-рабовладельцы – образцовыми капиталистами своего времени.

 

Представление о совместимости капитализма с принудительными формами труда получает также свое обоснование в такой макросоциологической парадигме как мир-системный анализ. По мнению И. Валлерстайна, капитализм и мир-экономика – это практически синонимы, во всяком случае «капитализм возможен лишь в рамках структуры мира-экономики, а не мира-империи» [3, с. 60], а все общества, включенные в структуру мира-экономики, по сути неизбежно являются капиталистическими. В отличие от прагматического подхода историков экономики, «мир-системщики» сосредотачиваются на анализе рынков, в особенности международных, так что капитализм определяется прежде всего процессами коммодификации и коммерциализации, в частности переориентацией поместного землевладения с целей удовлетворения внутренних потребностей на цели извлечения прибыли из товарного производства на международном рынке. Исходя из такого видения, вполне капиталистическими признаются и американское рабство, и крепостничество в Восточной Европе, сформировавшееся в результате вторичного закрепощения. Иначе говоря, крепостничество в Польше XVI в., традиционно определяемое как «феодальные отношения», переименовывается в «капиталистические отношения» на том основании, что европейский мир-экономика в целом капиталистический: «Если это капиталистический мир-экономика, то и социальные отношения, имеющие формальное сходство с феодальными, с необходимостью переопределяются в соответствии с руководящими принципами капиталистической системы» [3, с. 109]. Мир-системная методология строится на принципе «система определяет детали», что означает, что в капиталистической системе не может быть некапиталистических вкраплений и пережитков, но только детерминированные капиталистической системой практики периферийного капитализма, связанные с использованием принудительного труда. Более того, именно развитие капитализма спровоцировало появление и распространение данных практик: без развития «образцового» капитализма в центре мир-системы не произошло бы ни вторичного закрепощения на окраине Европы, ни появления американского рабства.

 

Третий вариант обоснования правомерности понятия рабовладельческого капитализма можно обнаружить у историков экономики, популярных примерно век назад. Имеются в виду такие исследователи как Э. Мейер, М. И. Ростовцев и Ф. М. Хайхельхайм. Они обнаруживали периоды коммерческого подъема в истории древних и средневековых цивилизаций, что подвигло этих историков на то, чтобы интерпретировать данные периоды как «капиталистические». Так Э. Мейер относил возникновение античного капитализма, сменяющего античный феодализм, к VII–VI вв. до нашей эры: «Термины “капитал” и “капитализм” многократно объявлялись… недопустимыми для объяснения отношений античности. В действительности, Афины в пятом и четвертом веках стоят точно также под знаком капитализма, как Англия с восемнадцатого и Германия с девятнадцатого столетия» [цит. по: 4, с. 618]. Греческое и римское рабовладение рассматривается в такой перспективе по аналогии с рабовладением в южных штатах США как дополнение капитализма, а не как его отрицание [см.: 5]. Сходную интерпретацию дает М. И. Ростовцев в статье «Капитализм и народное хозяйство в древнем мире». Однако Ростовцев, как и Ф. М. Хайхельхайм, рассматривает всю мировую историю как сюжет борьбы капиталистического и социалистического принципов социальной организации, а не капитализма и феодализма как Мейер. Вслед за ними и многие современные историки склонны обнаруживать капитализм в цивилизациях далекого прошлого (Древней Греции и Риме и т. д.). Например, «Кембриджская история капитализма» обнаруживает капитализм уже в Вавилоне, средневековых Китае, Индии и на Ближнем Востоке [см.: 6]. Таким образом мы получаем общества не только с рабовладельческим капитализмом, но и с этатистским и с феодальным капитализмом. Исходя из тематики данной статьи наиболее значимо здесь утверждение того принципа, что в рамках данного подхода капиталистическим может быть признано даже такое общество, в котором рабство играет системообразующую роль, будучи широко распространенным не только в сфере домашних услуг, но и на производстве.

 

Итак, мы сталкиваемся с двумя интерпретациями соотношения капитализма и рабства (и других форм внеэкономического принуждения к труду). Согласно одной версии, общество, в котором относительно широко распространено рабство (по крайней мере в сфере производства) либо вообще не может быть названо капиталистическим, либо, если прочие атрибуты капитализма развиты в нем достаточно выраженно, то такую систему можно назвать капиталистической лишь с оговорками. Такое общество является обществом с ограниченным, неразвитым капитализмом, не соответствующим идеально-типической модели капитализма. При этом до Нового времени полноценного капитализма нигде в принципе не существовало[1], и, в частности, то, что именуют античным капитализмом – это по сути рабовладельческая, а не капиталистическая система. Первая версия также неявно предполагает, что рабовладельческий капитализм, будучи неполноценным капитализмом, является неэффективной моделью, не способной к самоподдерживающемуся росту, поскольку рабский труд малопродуктивен и тормозит экономическое и технологическое развитие страны. Согласно другой версии, если рабский труд используется как капитал в производстве на рынок, и в целом система функционирует по капиталистическим правилам, то такое общество можно назвать полноценно капиталистическим. Соответственно «капитализм рабства» является методологически легитимной разновидностью капитализма. По другим пунктам мнения сторонников данной версии расходятся. Одни из них (Мейер) обнаруживают капитализм рабства еще в античности, другие (Валлерстайн) – только в Новое время. При этом капитализм рабства может интерпретироваться как эффективный для своего времени способ эксплуатации труда, сменяемый со временем новыми, еще более эффективными способами, а может – как проявление периферийной отсталости и зависимости данного общества. Но и в последнем случае рабство выглядит функциональным в рамках мир-системы в целом, не препятствующим успешному развитию капиталистического мира-экономики. Таким образом, согласно классической версии, институт рабства является признаком некапиталистического общества, либо некапиталистическим элементом в ограниченно капиталистическом обществе, а согласно альтернативной версии капитализм вполне может сосуществовать с рабовладением, причем само рабство в определенном контексте может быть интерпретировано как капиталистический институт.

 

* * *

Сначала оценим обоснованность версии Э. Мейера и других авторов, обнаруживающих капитализм в древние и средневековые времена, так что определенные эпохи в истории античных Греции и Рима могут быть квалифицированы как рабовладельческий капитализм. Сюда же можно отнести утверждения о том, что капитализм успешно развивался в средневековой Европе, по крайней мере в итальянских городах-государствах.

 

Это ложные интерпретации, которые не учитывают ограниченность проявления капиталистических принципов в цивилизациях древности и средневековья. Так в Европе вплоть до XVI века элементы капитализма существовали только в виде сети небольших очагов. Буржуазные города-государства были такими своеобразными протокапиталистическими крепостями, охраняющими свой буржуазный порядок и богатство с помощью городских стен. Отсюда первые капиталисты-партизаны совершали эпизодические набеги на окружающую местность, время от времени инвестируя в какие-нибудь промышленные или сельскохозяйственные предприятия, но чаще занимаясь посреднической деятельностью, торговлей и ростовщичеством. И. Валлерстайн справедливо подчеркивает, что попытки капиталистических элементов захватить господствующие позиции в обществе до Нового времени были, по существу, неуспешными: «…там, где я вижу неудачу капитализма, другие видят его первые шаги» [3, с. XXVIII]. Р. Хейлбронер и Л. Туроу [см.: 8] также настаивают, что все общества до Нового времени были некапиталистическими, поскольку там были как минимум недостаточно развиты ключевые институты капитализма. В частности, отсутствовал институт гарантированной государством и неприкосновенной частной собственности. Также отсутствовала и рыночная система в ее современном виде: существовали рынки товаров, но не было рынков факторов производства и отсутствовала обширная сеть договоров, связывающих воедино всю экономику. Принуждение к труду было внеэкономическим, а богатство являлось атрибутом власти. Земля считалась основой военной силы или гражданской власти, а капитал – сокровищем или необходимым оснащением ремесленника. Также и Л. Дюмон указывает, что в традиционном обществе собственность на землю имела совсем иное значение, нежели собственность на любое движимое имущество, поскольку «право собственности на землю непосредственно было связано с властью над людьми» [9, с. 13].

 

Неадекватность интерпретации античного общества VII–VI веков до нашей эры или более позднего времени как капиталистического становится более наглядной, если мы принимаем в расчет не только чисто экономические параметры, но рассматриваем общество в комплексе. Капиталистическое общество – это не просто общество с капиталистической экономикой, но и с соответствующей «надстройкой», если выражаться в марксистских терминах.

 

Противопоставление античного рабовладельческого и современного капиталистического обществ проводит, в частности, Р. Коллинз [см.: 10]. Он делает это по исторически преобладающему типу рынка. Античное общество, по его мнению, базировалось на системе невольничьих рынков. Причем рабство в рамках его модели – это не форма производства, а форма обмена, так как рабы в первую очередь товары, а не производители. Производителями этого специфического «товара» были военные. Обладание рабами было основой политического влияния и социального престижа, поэтому аристократы-рабовладельцы стремились максимизировать их количество не столько исходя из соображений выгодного вложения капитала, сколько ради иерархического статуса. Рабы составляли максимум 30-40 % от общей численности населения, обычно меньше, но значимость рынка рабов была определяющей, поскольку прочие рынки зависели от него и надстраивались над ним. Современный капитализм означает такое количественное преобладание рыночной динамики, когда все остальные структуры подчинены ей. При капитализме правящим классом, обладающим максимальным политическим влиянием и социальным престижем являются владельцы капитала – капиталисты. Впрочем, Р. Коллинз допускает существование досовременного капитализма, сосуществующего с распространенными практиками внеэкономического принуждения. Но фактически он признает, что это были отдельные очаги капитализма, неустойчивые и подверженные уничтожению. В частности, таковыми, по его мнению, были монастырская экономика Китая и средневековой Европы. Монастырская организация вырвалась из домохозяйственной организации производства, поскольку монахи из-за своего безбрачия оказались за пределами системы семейного наследования собственности. В результате монастыри стали в рамках аграрно-принудительного общества первыми очагами свободно набираемой и мобильной рабочей силы. «Монастыри выступали в качестве корпоративных предприятий, чья прибыль могла быть только реинвестирована в дальнейшее производство…» [10, с. 342]. Но эти очаги религиозного капитализма были уничтожены государственной конфискацией.

 

Итак, стоит признать, что при рабовладельческом строе, как и при феодализме[2] могли существовать отдельные капиталистические практики. Однако они повсеместно были ограничены серьезным вмешательством со стороны государства, церкви и гражданского общества. Здесь можно вспомнить практики установления «справедливой цены» и «справедливой заработной платы» в средневековой Европе, а также ограничения на технологические инновации со стороны ремесленных цехов и купеческих гильдий.

 

Неразвитость капиталистической структуры в предшествующую эпоху дополнялась неразвитостью капиталистического духа. Капиталистические отношения, мотивации и формы поведения не являются чем-то естественным, необходимо присущим человеческой природе как это полагают многие либеральные авторы. Представители аграрных обществ скорее склонны к традиционализму. Так накопленные капиталы их владельцы чаще всего стремились конвертировать в дворянский статус или государственную должность. Целью предпринимателя было перестать быть предпринимателем, а стать рантье, например, извлекая ренту из приобретенной земельной собственности, которая сдается в аренду. В традиционных обществах с аграрно-принудительными экономиками статус человека, уровень его престижа определялся в первую очередь его происхождением, а также воинской доблестью. Богатство чаще всего было производным от власти, а богатство ростовщиков и т. п. «капиталистических» слоев было в значительной мере беззащитным, подверженным экспроприации, не дающим особого политического влияния и тем более уважения. Современные капиталистические общества сильнее отличаются от докапиталистических не столько наличием отдельных атрибутов капитализма или набором специфических практик, в ходе которых агенты придают экономическую ценность определенному ряду объектов и процессов, как это полагают сторонники прагматического подхода, сколько иным соотношением роли богатства, политического влияния и престижа. Теперь уже богатство является лучшим источником нового богатства, а также основанием политического влияния и престижа.

 

Для обеспечения прогрессивного и уверенного роста капитализма ему требовалось получить некий мощный импульс, который бы позволил преодолеть гравитацию традиционного общества. Истоки капитализма можно обнаружить в развитии торговли, особенно морской, и в капиталистической эволюции помещичьего землевладения. Однако возникновения капитализма эволюционным путем не случилось бы, если бы не геополитическая ситуация Европы, способствовавшая формированию здесь мира-экономики. Это вынуждало правителей поощрять развитие капитализма, а не подавлять его в зародыше. Но одних структурных (материальных) факторов было бы недостаточно для капиталистической революции, необходимо было сочетание их с культурными (идеальными) факторами. Важную роль сыграли процессы формирования капиталистического духа, что связано, с одной стороны, с выходом европейских обществ на коммерческую стадию своего жизненного цикла, а с другой, – с ролью определенных религиозных сект и этнических меньшинств. Можно спорить о том, где именно возник полноценный капитализм – в Нидерландах или Англии, но и там, и там к началу Нового времени существовал рынок свободной рабочей силы. С высокой степенью уверенности можно утверждать, что неуспешность попыток возникновения капитализма в прочих обществах в более ранние эпохи в значительной мере была связана с относительно широким распространением различных форм внеэкономического принуждения к труду.

 

Мир-системный подход, помимо валлерстайновской версии, представлен еще одним популярным вариантом, который решительно отрицает принципиальное различие между эпохами модерна и премодерна. Имеется в виду подход, развитый в работах А. Г. Франка и Б. К. Джиллса [см.: 12], с точки зрения которых единая мировая система функционирует по «капиталистическим» принципам с древних времен. По их мнению, накопление капитала началось и было движущей силой исторического процесса на протяжении всей истории мировой системы уже почти 5 тысяч лет. И около 1500 г. не было никакого резкого перелома между различными миросистемами или даже «способами производства». Прежде, как и сейчас, процесс инвестирования осуществлялся частным капиталом и государством, и государства жили частично на ренту от международной торговли, частично от налогов. «Данничество» ничем принципиально не отличается от современного налогообложения. Поэтому концепция так называемого «даннического способа производства» маскирует тот факт, что любое государство в принципе живет на налоги, и что государства премодерна сосуществовали с коммерческим сектором, представленным торговцами и банкирами. Франк и Джиллс заявляют, что не утверждают этим, будто бы капитализму 5 тысяч лет, но говорят, что существует континуальность развития без резких разрывов, а понятия «капитализм», «феодализм» и «социализм» лучше отбросить как ненаучные.

 

Несмотря на последнее утверждение, по факту они описывают единую мировую систему именно как капиталистическую. Так что можно сделать вывод, что с точки зрения их подхода не существует перехода от эпохи принудительного труда к эпохе свободного труда, а различия между преобладающими способами принуждения к труду не принципиальны. На деле крепостничество, рабство и аналогичные формы прикрепления людей к их трудовым позициям в системе разделения труда принципиально отличаются от современных форм экономического принуждения к труду. В отличие от раба или крепостного, современный наемный работник может уволиться когда пожелает и перейти к другому нанимателю. Из типичных форм эксплуатации эпохи премодерна с современной ситуацией сближается лишь ситуация, когда свободные крестьяне платили оброк землевладельцу, но могли произвольно покинуть последнего, уйдя на другие земли. Но в отличие даже от статуса свободных крестьян, современный профессиональный статус не подразумевает определенного сословно-кастового статуса с полагающимися ему политическими правами и обязанностями, изменить который крайне затруднительно. Иначе говоря, неравенство сохранилось, но стало менее формализованным. Так что современные трудовые отношения – это нечто совершенно иное, чем трудовые отношения в обществах премодерна.

 

Итак, гипотеза о существовании античного рабского капитализма выглядит крайне малоубедительной. Капиталистические элементы могли присутствовать в различных обществах древности и средневековья, но только в Новое время капиталистические элементы начинают систематическую экспансию, преобразовывая европейское общество под себя, так что со временем уже не капиталистические элементы становятся второстепенным дополнением некапиталистической системы, а напротив, вся общественная система становится капиталистической за исключением отдельных маргинальных элементов. Соответственно не правомерно интерпретировать античные общества как общества с рабовладельческим капитализмом, поскольку здесь именно не капиталистические элементы были системообразующими.

 

* * *

Но у нас остается еще гипотеза о существовании рабовладельческого капитализма на периферии капиталистического мира-экономики. Наиболее перспективным выглядит случай ранних США, изначально возникших как буржуазное общество, по большинству параметров приближающееся к идеально-типической модели капитализма, где, однако, существовало рабство. Это рабство не было патриархальным или служащим по большей части основой социального статуса. Напротив, изначально оно служило способом прибыльного инвестирования капитала в сельскохозяйственное производство в условиях, когда труд рабов из Африки обходился дешевле наемного. Это рабство возникло, как и указывал И. Валлерстайн, в качестве ответа на социальный запрос со стороны развивающегося капиталистического мира-экономики. Получается, что институт рабства в США изначально имел коммерческие резоны, формировался в рамках широкого международного капиталистического рынка, был защищен буржуазным частнособственническим правом. Можно вспомнить также рациональную организацию рабовладельческих поместий, их тесную связь с безусловно капиталистическим финансовым сектором, а также высокий уровень того, что М. Вебер назвал «духом капитализма», то есть капиталистическая мотивация рабовладельцев, выступавших как своеобразные предприниматели.

 

Дополнительные аргументы для того, чтобы квалифицировать экономику ранних США как капиталистическую можно обнаружить в работах таких исследователей как Й. Шумпетер и Ф. Бродель. Шумпетер рассматривает капитализм как экономический строй и определяет его как экономику, построенную на кредите, точнее говоря, как «такую форму частнособственнической экономики, в которой инновации осуществляются посредством заемных денег, что в общем… подразумевает создание кредита» [13, р. 8]. Как было указано ранее, рабовладельцы американского Юга широко использовали финансовые инструменты привлечения инвестиций, что в рамках шумпетеровской модели позволяет интерпретировать их как капиталистических предпринимателей. По мнению Ф. Броделя [см.: 14; 15], жизнеспособная и прогрессирующая рыночная экономика является необходимым, но не достаточным условием возникновения капитализма. Он описывает капиталистическую экономику как трехуровневую структуру. На нижнем уровне находится самодостаточная, рутинная, многообразная «материальная жизнь» домохозяйств. Средний этаж занимает собственно конкурентная рыночная экономика преимущественно на местных рынках. Эти этажи еще не составляют капитализма и могут присутствовать в экономической системе иного типа. Собственно капитализм возникает только, если над этими двумя этажами надстраивается третий – этаж монополизированных рыночных ниш с высокой доходностью, прежде всего сфера высоких финансов. Таковая на американском Юге была даже более развита, чем на Севере, что с точки зрения модели Броделя интерпретируется как признак институционально развитой капиталистической экономики.

 

Получается, что в отличие от случая античного рабовладения в ситуации нововременного североамериканского рабовладения у нас действительно имеются существенные основания для признания его капиталистическим. Тем не менее, вопрос о капиталистическом статусе самого института рабства и о признании данного общества полноценно капиталистическим все еще остается нерешенным. Вопрос можно поставить так: существенно ли в теоретическом плане с точки зрения квалификации данного общества как капиталистического то, что предприниматель не нанимает работников, а покупает их как собственность? С точки зрения прагматического подхода в истории экономики и с точки зрения мир-системного анализа, нет, это не принципиально. Аргументы у них отличаются, но вывод одинаков: это полноценные капиталистические практики, которыми пользуются вполне капиталистические предприниматели в рамках господствующей капиталистической системы. Соответственно и само рабство может быть в данном социально-историческом контексте признано институтом капиталистическим.

 

Очевидно, что противопоставлять данной позиции моральный аргумент, что «рабство – это плохо» методологически неверно. Вопрос не в том, допустимо ли рабство с моральной точки зрения или нет, а в том, является ли модель капитализма рабства логически непротиворечивой. Оставим аргумент, что «капитализм несет свободу» идеологам и пропагандистам либерализма. А. Шеффле – автор, введший понятие «капитализм» в широкий научный оборот, определял его как экономическое явление, но вместе с тем считал, что капитализм сродственен либеральной свободе личности, то есть наиболее органично сочетается с либеральным государством [см.: 16]. Об этом говорили и многие последующие либералы. Однако история показывает, что из факта капиталистической экономики не следует строго какой-либо определенный политический режим и какая-то определенная культура, которые определялись бы исключительно либеральными принципами. Хотя можно признать, что идеология либерализма является собственным голосом капитализма, его наилучшим идеологическим обоснованием. Тем не менее либерализм не исключает автоматически существования рабства. Об этом нам говорит то, что Дж. Локк зарабатывал работорговлей, а отцы-основатели США были яростными либералами, что не мешало им быть рабовладельцами. Даже воздерживаясь от обвинений всех представителей капиталистического класса в исключительном эгоизме (это было бы фактически не верно), стоит признать, что в ситуации рыночной конкуренции капиталисты вынуждены ориентироваться в первую очередь на критерий прибыльности выбора того или иного способа действий, а не на критерий моральности. Так что если использование рабского труда выгодно и при этом не несет издержек со стороны закона, то многие предприниматели не откажутся от приобретения рабов вместо найма свободных работников.

 

Приведем сначала аргументы за то, что общество, в экономике которого значительное место занимает сектор с рабским трудом, и сам институт рабства могут быть признаны капиталистическими. Достаточно серьезным аргументом выглядит версия сторонников мир-системного анализа, по мнению которых капиталистический или нет характер носит в первую очередь мир-система в целом. Если ядро мир-системы уверенно можно квалифицировать как капиталистическое, и определяющая логика функционирования системы тоже является капиталистической, то, значит, и система в целом является таковой, как и все входящие в нее элементы.

 

В соответствии с такой логикой И. Валлерстайн полагал СССР частью капиталистической системы, следовательно, капиталистическим обществом. Такая интерпретация не выглядит убедительной, поскольку идет радикально вразрез с традицией словоупотребления данного понятия. Международный рынок – это скорее условие, а не сущность капитализма. Полноценно капиталистическим мы можем назвать только такое общество, которое соответствует определенным социально-политическим критериям: капиталисты (т. е. частные предприниматели) здесь являются самым богатым социальным классом, обладающим высоким уровнем престижа и политического влияния. Очевидно, к СССР данное описание никак не подходит. Не подвергая критике положения ядра мир-системной теории Валлерстайна, можно опровергнуть его утверждение о капиталистическом характере СССР его же теоретическим принципом, – признать СССР не частью капиталистической мировой системы ХХ века, а ее внешней зоной. Однако опровергнуть капиталистический характер Юга США подобным образом нам не удастся. США определенно были частью мира-экономики, а не ее внешней зоной. Плантаторов-рабовладельцев, в отличие от красных директоров, достаточно приемлемо можно интерпретировать как своеобразных сельскохозяйственных капиталистов, проникнутых духом капитализма и занимающихся инвестированием капитала в рационально организованное частное предприятие.

 

Итак, поскольку в целом ранние США были периферийной зоной европейского мира-экономики, то можно предполагать, что и само американское общество было в целом капиталистическим. Но можно ли, не придерживаясь исходных принципов мир-системного анализа, взятых в качестве постулатов, безусловно принять такой вывод? И можно ли уверенно из этого вывести капиталистический характер всех имевшихся там социальных институтов?

 

Первое возражение носит скорее философский характер, чем экономический. С точки зрения философии, основной смысл обозначения какого-либо общества как капиталистического или какого-то еще состоит в указании на особый тип взаимоотношений между людьми. Капиталистические отношения – это рыночные отношения в своей основе. Это можно считать не достаточным, но минимальным требованием для определения экономики как капиталистической, с которым согласны в целом и представители школы новой экономической истории. Но в таком случае рыночными должны быть и отношения между предпринимателем и работником как двумя свободными контрагентами, заключающими сделку на рынке труда. В определенном смысле капиталистами являются обе стороны: один владеет капиталом, другой – своей рабочей силой. Отношения между рабовладельцами и рабами по определению являются не капиталистическими, поскольку рабы сами считаются капиталом, принадлежащим капиталисту.

 

Этот аргумент выглядит не особо убедительным в том плане, что если мы принимаем за исходный пункт определение, что капитализм – это система, основанная на наемном труде и отсутствии внеэкономического принуждения к труду, то получается, что капитализм рабства не может существовать уже по определению. Такой аргумент убедителен для сторонников классического подхода, но он мало что дает в плане убедительности для тех, кто не готов принять в качестве исходной посылки определение капиталистических производственных отношений как построенных исключительно на основе свободного найма. Таким образом, мы оказываемся в ситуации, когда происходит спор между двумя несопоставимыми парадигмами, которые по- разному определяют предмет спора. Соответственно никакого решения у данного спора быть не может: исходное основное понятие имеет конвенционное значение, но у представителей разных парадигм разные конвенции. Основной аргумент противников понятия «капитализм рабства» в данном случае может строиться на философско-исторической полезности увязки понятия капитализм с такими явлениями как свободный труд, экономическое принуждение к труду, вещная зависимость. Как представляется, для нас противопоставление эпох личной зависимости и внеэкономического принуждения, с одной стороны, и вещной зависимости и экономического принуждения, с другой стороны, является более значимым, чем противопоставление эпох на основе таких критериев, как тип инвестирования, использование заемных средств или существование финансовых метарынков.

 

Упор на вопросе производственных (трудовых) отношений позволяет вывести спор из тупика несоизмеримости парадигм, переведя его в практическую плоскость. В практическом плане это означает решение проблемы эффективности разных форм мотивации труда. Этот вопрос связан с более общим вопросом соотношения капитализма и культуры, признанием принципа необходимости определенных культурных оснований для капиталистического поведения. С точки зрения М. Вебера, главным препятствием для возникновения капитализма был культурный традиционализм, а именно этика традиционного хозяйства. Она формировала мотивы поведения людей, не соответствующие модели человека экономического – рационального эгоиста, стремящегося к максимизации своего благосостояния – на которой строится современная капиталистическая экономическая теория и практика. Как указывает Вебер, с точки зрения традиционного мировоззрения «человек “по своей природе” не склонен зарабатывать деньги, все больше и больше денег, он хочет просто жить, жить так, как он привык, и зарабатывать столько, сколько необходимо для такой жизни» [17, с. 81]. Формирование капиталистической мотивации у рабочих было необходимо для образования того пролетариата, который стал эффективной рабочей силой на фабриках. Без решения этой задачи предприниматели не могли достаточно быстро расширять производство, нацеленное на рынок. Рабовладельческий капитализм не может быть признан полноценным, поскольку здесь дух капитализма никак не распространяется на рабочую силу, которая управляется методами внеэкономического принуждения, не имея собственных мотивов к труду.

 

Капиталистическое общество – частный случай общества буржуазного и сохраняет в своей основе его этос – этос буржуазии, который по мере становления капитализма распространяется по большей части на остальное население. М. Оссовская [см.: 18] описывает этос буржуазии как сочетание ряда буржуазных добродетелей, таких как индивидуализм и самостоятельность, трудолюбие, расчетливость, бережливость и самоограничение ради обладания. Эту систему ценностей успешно усвоил и типичный представитель белого рабочего класса [см.: 18, с. 251–253]. Потомки негров-рабов, современные афроамериканцы в значительной своей массе не обладают этими качествами в должной мере до сих пор, поскольку у их предков-рабов на протяжении поколений рабской жизни формировались другие качества характера. Таким образом, в образцовой капиталистической экономике дух капитализма и буржуазный этос определяют поведение не только предпринимателей, но и работников, чего нельзя сказать об экономике американского рабовладельческого Юга.

 

* * *

Возвращаясь к экономическому аспекту, идеально-типическое капиталистическое общество предполагает также реальное, а не формальное доминирование капитала. Господство капитала в период его первоначального накопления было формальным. Если взять такие формы раннекапиталистических предприятий, как рассеянные мануфактуры, когда ремесленники по-прежнему занимаются ручным трудом у себя на дому, или рыночно-ориентированные поместья, где крестьянам сдаются в аренду небольшие участки земли, обрабатываемые традиционным доиндустриальным способом, то здесь гипотетическое устранение капиталистического агента не нарушало принципиально процесс производства, поскольку средства труда оставались собственностью трудящихся и капиталист не занимался собственно организацией производства. Реальное доминирование достигается с индустриализацией, когда ручное ремесленное производство принципиально не способно больше конкурировать с машинным фабричным. Теперь средства производства принадлежат капиталисту, и он же занимается организацией процесса производства. Устранение этого агента из процесса производства сделало бы его практически невозможным. Таким образом, идеально-типическое капиталистическое общество является еще и индустриальным. Доиндустриальное раннекапиталистическое общество – это то, которое находится еще в процессе становления.

 

Возникает вопрос: насколько принудительный труд может быть полезен для развития капитализма? Здесь можно вспомнить практику работных домов в Англии периода ранней индустриализации. Также опять можно вернуться к утверждениям мир-системного подхода о том, что рабовладение на периферии капиталистического мира-экономики способствовало накоплению капитала в его ядре. Соответственно стоит рассмотреть сначала, способствует ли развитию капитализма рабство непосредственно в стране, где оно распространено, а затем вернуться к вопросу о периферийном капитализме.

 

Утверждения сторонников новой экономической истории в значительной мере строятся на выводах А. Конрада и Дж. Мейера. В своей книге “The economics of slavery in the Antebellum South” они провели расчет внутренней нормы доходности на рабов в 1850-х годах и пришли к заключению, что инвестиции в рабов в то время были выгоднее большинства альтернативных способов инвестирования. Этим самым они вроде бы развенчали популярную теорию о том, что плантационная экономика нерентабельна и рабство является неэффективной формой эксплуатации труда. На этом основании «новые» историки экономики, в частности С. Беккерт, обнаруживают капиталистическую динамику и современную организацию в экономике рабовладельческого Юга. По утверждению последнего, «в первой половине XIX века рабство лежало в основе американской экономики. Юг был экономически развивающейся частью нации (для ее белых граждан); его продукты не только позиционировали США в мировой экономике, но и создавали рынки для сбыта сельскохозяйственных и промышленных товаров, выращенных и произведенных в Новой Англии и среднеатлантических штатах. Более половины национального экспорта в первые 60 лет XIX века составлял сырой хлопок, почти целиком выращенный рабами» [1].

 

Критики такого подхода [см.: 19] в ответ на это указывают, что экономический рост в плантационном секторе был обусловлен прежде всего экстенсивными факторами – возможностью захвата новых плодородных земель на фоне растущих цен на хлопок. Эти источники нельзя назвать тем, что способно обеспечить устойчивый долговременный рост. Рабовладельческие институты не годились для создания и развития инноваций, а также ухода от монокультуры хлопка в пользу более диверсифицированной экономики. В связи с этим они делают вывод, что Юг, в отличие от Севера, не обладал потенциалом современного экономического роста. Получается, что в конечном счете рабский труд оказался относительно малоэффективным по сравнению с наемным. И действительно, уровень промышленного развития Юга был низким по сравнению с Севером, что стало одной из причин его поражения в гражданской войне. Даже в сельском хозяйстве, где в то время были достаточно рентабельными примитивные технологии выращивания хлопка, эффективность плантационного хозяйства не стоит преувеличивать. Истощение земель вследствие экстенсивного культивирования хлопковой монокультуры приводило к тому, что рабовладельцам приходилось мигрировать на запад, конкурируя, вплоть до вооруженных столкновений, с фермерами за освоение земель аборигенов.

 

Процессы становления капитализма и индустриализацию можно также рассматривать как двуединый процесс – составную часть общего процесса модернизации. Другими составляющими модернизации и показателями ее достижения выступают такие параметры как урбанизация, массовое образование, постоянное научно-техническое развитие и становление современного бюрократического государства. Рабство и крепостничество определенно препятствуют урбанизации, поскольку затрудняют перемещение лично не свободной рабочей силы в города, где контроль над нею со стороны владельцев затруднен. Также эти институты тормозят распространение образования, особенно высшего, в соответствии с принципом, известным еще древним римлянам, которые полагали, что рабу нужно быть здоровым и знать язык хозяина, но не более того. Рабство и крепостничество тормозили и развитие современного бюрократического государства, поскольку предполагали наличие некоей частной власти, распространяющейся на часть населения страны.

 

Однако остается открытым вопрос, насколько эффективным является внеэкономическое принуждение к труду, способно ли оно сочетаться с механизацией труда, индустриализмом, обеспечивает ли долгосрочное развитие экономики? При развитом рынке свободной рабочей силы эффективное предприятие легко способно расширяться, находя нужных себе специалистов, например, переманивая более высокими зарплатами специалистов у менее конкурентоспособных предпринимателей. В случае несвободного труда процесс перетока от менее к более эффективным и перспективным экономическим агентами также будет происходить, но значительно медленнее, поскольку малоконкурентоспособные производители будут удерживать свою рабочую силу до тех пор, пока не сочтут, что ее выгоднее продать, чем эксплуатировать самим. По мере технологического развития преимущества свободного труда становятся все более явными. Специалисты высокотехнологичного производства должны сначала получить длительное образование, проявляя при этом энтузиазм к получению знания и повышению своей квалификации. Если владельцами их рабочей силы являются не они сами, а рабовладельцы, то у работника не будет личной заинтересованности в профессиональном совершенствовании, поскольку прибыль это будет приносить не ему. Наконец, дешевая рабочая сила – главное преимущество рабовладения – подавляет стимулы к технологическому замещению, то есть замене ручного труда машинным. Таким образом, рабский труд определенно тормозит технологическое развитие и индустриализацию: с одной стороны, у рабов отсутствует должная мотивация, чтобы осваивать и должным образом использовать сложную технику, а с другой, доступность дешевого ручного труда не стимулирует предпринимателей к инвестированию в механизацию труда.

 

В качестве возражения на тезис о несовместимости индустриализации и рабства можно привести данные У. Джонсона, который отмечает, что паровые двигатели в первой половине XIX в. были больше распространены в долине Миссисипи, чем в сельской местности Новой Англии [см.: 1]. Заметим на это, что уровень индустриализации США в то время в принципе был невысок, и паровые двигатели в сельской местности вообще мало использовались. В долине Миссисипи они, по всей видимости, больше использовались как двигатели пароходов для перевозки грузов, а не как средство производства, в отличие от городов Новой Англии. Так что данный факт едва ли подрывает утверждение об отсутствии сродства (в терминологии М. Вебера) между рабством и индустриализацией.

 

Это утверждение относительно практики использования рабского труда в США и Латинской Америке в период индустриализации можно расширить также на другие регионы и другие формы внеэкономического принуждения к труду. В частности, это касается практики работных домов в Англии, от которых достаточно быстро отказались, как только был создан достаточный резерв квалифицированной и дисциплинированной рабочей силы. Также это касается массового использования труда заключенных в период индустриализации в СССР. В литературе, посвященной оценке роли лагерной экономики в истории страны, существуют противоположные точки зрения: от признания лагерной экономики жестоким, но эффективным средством специфического первоначального накопления капитала в условиях отсталости и необходимости ускоренной индустриализации, до утверждения, что она не имела никакого собственно экономического смысла и была лишь средством политического подавления. По всей видимости, в 1930-е гг. в условиях выраженного относительного дефицита производственного капитала использование принудительного труда заключенных было относительно эффективной мерой, позволяющей осуществлять экстенсивный рост путем жесткой эксплуатации ручного труда. Но уже после войны, когда индустриализация достигла определенного успеха, система ГУЛАГа потеряла всякий экономический смысл. Как указывает С. Токмянина, послевоенная лагерная экономика вошла в состояние кризиса, когда «отчетливо ощущалась неэффективность принудительного труда» [20, с. 21]. Таким образом, не только индустриальная капиталистическая система плохо совмещается с принудительным трудом, но и индустриальный социализм также. Можно даже сделать более широкое предположение, что выход на новую стадию технико-экономического развития требует повышения уровня свободы работника и его заинтересованности в результатах своей деятельности.

 

Получается, что рабство и другие формы внеэкономического принуждения не способствуют индустриализации и соответственно развитию полноценного, жизнеспособного капитализма. Там, где не было абсолютного преобладания наемного труда, элементы капиталистической индустриализации не развивались и постепенно угасали. Это в полной мере относится к Античному Средиземноморью, но также затрагивает и ситуацию Бразилии и Юга США XIX века. Рабовладельческий капитализм в некоторых регионах Америки, действительно, позволял капиталистическим странам ядра мира-экономики извлекать дополнительную прибыль из неэквивалентного обмена с ними. Таким образом рабство косвенно служило источником капитала для поднимающейся капиталистической промышленности стран ядра. Получается, что институт рабства может быть системным элементом модели периферийного, неэффективного капитализма, не способного к саморазвитию, успешной индустриализации, далекого от идеально-типической модели полноценного индустриального капитализма.

 

* * *

Итак, с одной стороны, у нас есть основания считать экономику американского рабовладельческого Юга капиталистической, поскольку она встроена во вполне определенно капиталистическую экономику США и, в более широком контексте, в систему мира-экономики. Эта экономика демонстрирует признаки, характерные для капиталистических практик, такие как производство на международный рынок, широкое использование заемных средств для ведения бизнеса, рациональная организация труда, мотив максимизации прибыли. С другой стороны, сам институт рабства все же неправомерно считать капиталистическим. Соответственно и систему американского Юга нельзя считать соответствующей идеальному типу капитализма и можно называть капиталистической лишь с оговорками. С другой стороны, со сторонниками концепции капитализма рабства можно согласиться, когда они подчеркивают значимость рабовладельческого сектора в Америке для развития глобального капитализма. Эксплуатация дешевого рабского труда на хлопковых плантациях обеспечивала растущую капиталистическую промышленность в Англии и на Севере США дешевым сырьем, что было важно для ее успешного развития. Тем не менее это лучше описывать не как функционирование единого капиталистического режима накопления, а как взаимосвязь двух режимов, взаимно способствующих развитию друг друга[3]. Можно провести здесь аналогию со значимостью колониализма для первоначального капитала для осуществления индустриализации – то, что колониализм способствовал индустриализации, не означает, что колонии были частью индустриальной системы. То есть фактически это ситуация, когда развитие капиталистического мира-экономики спровоцировало возрождение наиболее архаических практик внеэкономического принуждения труда в зоне периферийного капитализма. Но сами эти практики тормозили развитие полноценного индустриального капитализма в регионах, где были распространены.

 

Рассмотрение данного случая подводит нас к более общим выводам: с философско-исторической точки зрения понятия «капитализм», «социализм», «феодализм» и т. д. имеет смысл использовать прежде всего для обозначения определенного типа социальных отношений, определенного типа взаимодействия между людьми, а не просто типа инвестирования или чего-либо подобного. Рабовладельческое общество, как кастовое или сословное, являются обществами иерархическими по своей природе, в то время как капиталистическое является формально эгалитарным, хотя и предполагает классовое неравенство и доминирование капиталистического класса. Соответственно парадигмальный капитализм предполагает использование экономического принуждения к труду, то есть получение прибыли за счет эксплуатации свободного труда. Образцовый капитализм – это капитализм индустриальный с массовым пролетариатом. Не обязательно это связано исключительно с промышленным производством: индустриально-капиталистическим может быть и сельское хозяйство и сфера услуг. Но обязательно существование условий, когда средства производства весьма дороги, вследствие чего большая часть населения лишена возможности обладания ими и вынуждена продавать свою рабочую силу владельцам этих средств производства. Капитализм рабства, как он исторически существовал в ранних США, – это неполноценный, периферийный и доиндустриальный капитализм. Здесь работники рабского сектора экономики не являются свободными контрагентами, владельцами своего «капитала». Они не пропитаны духом капитализма и потому едва ли могут стать эффективной рабочей силой в случае механизации сельскохозяйственного производства. Отношения между классами рабовладельцев и рабов при так называемом капитализме рабства аналогичны отношениям между такими же классами рабовладельческого общества, хотя сами рабовладельцы выступают теперь в двоякой роли – еще и как капиталисты в рамках капиталистического по большей части общества. В конце концов, полноценный капитализм, построенный на наемном труде, при всех своих многочисленных недостатках – это все же социально-экономический режим, который позволил обществу выбраться из тупика аграрного общества – мальтузианской ловушки. Так называемый «капитализм рабства» не является системой, способной к саморазвитию и выходу на индустриальный уровень развития производительных сил.

 

Список литературы

1. Беккерт С. Рабство и капитализм. Рабство в центре капиталистического развития? // Михаил Гефтер. – URL: https://gefter.ru/archive/14328 (дата обращения 16.06.2023).

2. Жихаревич Д. М. Элементы прагматической теории капитализма // Социология власти. – 2021. – Том 33. – № 1. – С. 125–168. DOI: 10.22394/2074-0492-2021-1-125-168

3. Валлерстайн И. Мир-система Модерна. Том I. Капиталистическое сельское хозяйство и истоки европейского мира-экономики в XVI веке. – М.: Русский фонд содействия образованию и науке, 2016. – 552 с.

4. Ефимов А. А. Эдуард Мейер о проблеме «феодального» и «капиталистического» укладов в истории древнего мира // Известия Пензенского государственного педагогического университета имени В. Г. Белинского. Гуманитарные науки. – 2012. – № 27. – С. 617–622.

5. Алексеев В. В., Нефёдов С. А. Гибель Советского Союза в контексте истории мирового социализма // Общественные науки и современность. – 2002. – № 6. – С. 66–77.

6. Володин А. Ю. Глобальная история капитализма: вглубь веков и вширь континентов // Экономическая история. – 2016. – № 3 (34). – С. 98–102.

7. Маркс К. Капитал. Критика политической экономии // Маркс К., Энгельс Ф. / Избранные сочинения. В 9 т. Т. 7. – М.: Политиздат, 1987. – 811 c.

8. Хейлбронер Р., Туроу Л. Экономика для всех. – Новосибирск: Экор, 1994. – 315 с.

9. Дюмон Л. Homo aequalis, 1. Генезис и расцвет экономической идеологии. – М.: Nota Bene, 2000. – 240 с.

10. Коллинз Р. Макроистория: Очерки социологии большой длительности. – М.: УРСС: ЛЕНАНД, 2015. – 504 с.

11. Зарецкий Ю. П. Стратегии понимания прошлого. Теория, история, историография. – М.: Новое литературное обозрение, 2011. – 384 с.

12. Frank A. G., Gills B. K. The World System: Five Hundred Years or Five Thousand? – London & New York: Routledge, 1993. – 320 p.

13. Schumpeter J. A. Business Cycles: A Theoretical, Historical and Statistical Analyses of the Capitalist Process. – New York; Toronto; London: McGraw – Hill Book Company Inc, 1939. – 461 p.

14. Бродель Ф. Материальная цивилизация, экономика и капитализм, XV–XVIII вв. Т. 2. Игры обмена. – М.: Прогресс, 1988. – 632 с.

15. Бродель Ф. Динамика капитализма. – Смоленск: Полиграмма, 1993. – 124 с.

16. Sokolov E. G., Naumova E. I. Conceptual History of “Capitalism” // Вестник Санкт-Петербургского университета. Философия и конфликтология. – 2018. – Т. 34. – Вып. 4. – С. 597–610. DOI: 10.21638/spbu17.2018.412

17. Вебер М. Протестантская этика и дух капитализма // Протестантская этика и дух капитализма. Избранные произведения. – М.: Прогресс, 1990. – С. 61–272.

18. Оссовская М. Рыцарь и буржуа: Исследования по истории морали. – М.: Прогресс, 1987. – 528 с.

19. Olmstead A., Cotton P. R. Slavery, and the New History of Capitalism // Explorations in Economic History. – 2018. – Vol. 67, January. – Pp. 1–17. DOI: 10.1016/j.eeh.2017.12.002

20. Токмянина С. В. Лагерная экономика Урала в позднесталинский период (1945–1953 гг.): автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук. – Екатеринбург, 2006. – 21 с.

 

References

1. Beckert S. Slavery and Capitalism [Rabstvo i kapitalizm. Rabstvo v tsentre kapitalisticheskogo razvitiya?] Available at: https://gefter.ru/archive/14328 (accessed 16 June 2023).

2. Zhikharevich D. M. Elements of a Pragmatic Theory of Capitalism [Elementy pragmaticheskoy teorii kapitalizma]. Sotsiologiya vlasti (Sociology of Power), 2021, vol. 33, no. 1, pp. 125–168. DOI: 10.22394/2074-0492-2021-1-125-168

3. Wallerstein I. The Modern World-System I. Capitalist Agriculture and the Origins of the European World-Economy in the Sixteenth Century [Mir-sistema Moderna. Tom I. Kapitalisticheskoe selskoe khozyaystvo i istoki evropeyskogo mira-ekonomiki v XVI veke]. Moscow: Russkiy fond sodeystviya obrazovaniyu i nauke, 2016, 552 р.

4. Efimov A. A. Eduard Meyer about the Problem of “Feudal” and “Capitalist” Set-Ups in Ancient History [Eduard Meyer o probleme “feodalnogo” i “kapitalisticheskogo” ukladov v istorii drevnego mira]. Izvestiya Penzenskogo Gosudarstvennogo Pedagogicheskogo Universiteta Imeni V. G. Belinskogo. Gumanitarnye Nauki (Proceedings of Penza State Pedagogical University named after V. G. Belinsky. Humanities), 2012, no. 27, pp. 617–622.

5. Alekseev V. V., Nefedov S. A. The Death of the Soviet Union in the Context of the History of World Socialism [Gibel Sovetskogo Soyuza v kontekste istorii mirovogo sotsializma]. Obschestvennye nauki i sovremennost (Social Sciences and Contemporary World), 2002, no. 6, pp. 66–77.

6. Volodin A. Y. The Global History of Capitalism: Deep into the Centuries and Broad Wise through Continents [Globalnaya istoriya kapitalizma: vglub vekov i vshir kontinentov]. Ekonomicheskaya istoriya (Economic History), 2016, no. 3 (34), pp. 98–102.

7. Marx K. Capital: A Critique of Political Economy [Kapital. Kritika politicheskoy ekonomii]. Marx K., Engels F. Izbrannye sochineniya: v 9 t. T. 7 (Selected Works: in 9 vol. Vol. 7). Moscow: Politizdat, 1987, 811 р.

8. Heilbroner R., Turow L. Economics Explained [Ekonomika dlya vsekh]. Novosibirsk: Ekor, 1994, 315 р.

9. Dumont L. From Mandeville to Marx: The Genesis and Triumph of Economic Ideology [Homo aequalis, 1. Genezis i rastsvet ekonomicheskoy ideologii]. Moscow: Nota Bene, 2000, 240 p.

10. Collins R. Macrohistory: Essays in Sociology of the Long Run [Makroistoriya: Ocherki sotsiologii bolshoy dlitelnosti]. Moscow: URSS – LENAND, 2015, 504 р.

11. Zaretsky Y. P. Strategies for Understanding the Past. Theory, History, Historiography [Strategii ponimaniya proshlogo. Teoriya, istoriya, istoriografiya]. Moscow: Novoe literaturnoe obozrenie, 2011, 384 p.

12. Frank A. G., Gills B. K. The World System: Five Hundred Years or Five Thousand? London & New York: Routledge, 1993, 320 p.

13. Schumpeter J. A. Business Cycles: A Theoretical, Historical and Statistical Analyses of the Capitalist Process. New York; Toronto; London: McGraw – Hill Book Company Inc, 1939, 461 p.

14. Braudel F. Civilization and Capitalism, 15th–18th Century: in 3 vol. Vol. 2: The Wheels of Commerce [Materialnaya tsivilizatsiya, ekonomika i kapitalizm, XV–XVIII vv. T. 2. Igry obmena]. Moscow: Progress, 1988, 632 p.

15. Braudel F. The Dynamics of Capitalism [Dinamika kapitalizma]. Smolensk: Poligramma, 1993, 124 p.

16. Sokolov E. G., Naumova E. I. Conceptual History of “Capitalism”. Vestnik of Saint-Petersburg University. Philosophy and Conflict Studies (Vestnik Sankt-Peterburgskogo universiteta. Filosofiya i konfliktologiya), 2018, vol. 34, issue 4, pp. 597–610. DOI: 10.21638/spbu17.2018.412

17. Weber M. The Protestant Ethics and the Spirit of Capitalism [Protestantskaya etika i dukh kapitalizma]. Protestantskaya etika i dukh kapitalizma. Izbrannye proizvedeniya (The Potestant Ethics and the Spirit of Capitalism. Selected Works). Moscow: Progress, 1990, pp. 61–272.

18. Ossovskaya M. Knight and the Bourgeois: Study in the History of Morality [Rytsar i burzhua: Issledovaniya po istorii morali]. Moscow: Progress, 1987, 528 p.

19. Olmstead A. Cotton P. R. Slavery, and the New History of Capitalism. Explorations in Economic History, 2018, vol. 67, January, pp. 1–17. DOI: 10.1016/j.eeh.2017.12.002

20. Tokmyanina S. V. The Camp Economy of the Urals in the Late Stalin Period (1945–1953). Abstract of the Dissertation for the Degree of Candidate of Historical Sciences [Lagernaya ekonomika Urala v pozdnestalinskiy period (1945–1953 gg.): avtoreferat dissertatsii na soiskanie uchenoy stepeni kandidata istoricheskikh nauk]. Yekaterinburg, 2006, 21 p.

 


[1] Так К. Маркс заявляет, что «хотя первые зачатки капиталистического производства спорадически встречаются в отдельных городах по Средиземному морю уже в XIV и XV столетиях, тем не менее начало капиталистической эры относится лишь к XVI столетию» [7, c. 664]

[2] Согласно популярным сейчас в медиевистике представлениям, понятие «феодализм» устарело в научном плане, так как является упрощением и водит в заблуждение. Понятия «феодализм» и «феодальная система» были изобретены в XVII–XVIII вв. Современные историки полагают, что эти конструкты больше говорят о мышлении, ценностях и представлениях их авторов, чем об обществе, описывать которые они предназначены [11, с. 80–81]. Тем не менее, с учетом оговорок, будем использовать понятие «феодализм» за неимением иного лучшего общепринятого понятия.

[3] Чем-то взаимосвязь рабовладельческого сектора Юга США и Бразилии и капиталистического сектора Севера США и Англии похожа на отношения в ХХ веке между советским социалистическим режимом и западным капиталистическим режимом. Индустриализация СССР в 1930-е гг. во многом осуществлялась при помощи США, которые в свою очередь извлекали выгоду от контактов с СССР, что не делало СССР частью капиталистической системы и тем более не делало США частью социалистической системы.

 

Ссылка на статью:

Трубицын О. К. К вопросу о рабовладельческом капитализме // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2023. – № 2. – С. 12–34. URL: http://fikio.ru/?p=5367.

 

© Трубицын О. К., 2023

УДК 323.25

 

Антоненко Светлана Дмитриевна – Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого, Высшая школа лингводидактики и перевода, студент, Санкт-Петербург, Россия.

Email: antonenko.sd@edu.spbstu.ru

Блохин Николай Юрьевич – Санкт-Петербургский Политехнический Университет Петра Великого, Высшая школа физики и технологии материалов, студент, Санкт-Петербург, Россия.

Email: kotambic.2004@gmail.com

Зернов Кирилл Владимирович – Санкт-Петербургский Политехнический Университет Петра Великого, Высшая школа механики и процессов управления, студент, Санкт-Петербург, Россия.

Email: zernov.kv@edu.spbstu.ru

Кондурова Мария Тимофеевна – Санкт-Петербургский Политехнический Университет Петра Великого, Высшая школа лингводидактики и перевода, студент, Санкт-Петербург, Россия.

Email: kondurova.mt@edu.spbstu.ru

Авторское резюме

Состояние вопроса: После введения требования о необходимости получения Fan ID для посещения футбольных матчей на стадионе развернулось активное обсуждение необходимости и целесообразности данной меры. Многие футбольные болельщики и фанаты, представители органов власти, спортивные ведущие и журналисты активно высказывают своё мнение в следующих источниках: средства массовой информации, блоги и социальные сети. Благодаря упрощению условий получения паспорта болельщика для инвалидов, пенсионеров и детей напряжённость в этом вопросе немного снижается. Зачастую стадионы пустуют, поэтому билеты на посещение футбольных матчей часто раздают бесплатно или придумывают акции, чтобы поднять посещаемость.

Методы исследования: В работе нашли применение общенаучные методы, такие как наблюдение и количественно-статистический эмпирический анализ, позволяющие выявить состояние общественного мнения по данному вопросу.

Результаты: Цифровизация влияет на жизнь граждан, расширяя как их возможности, так и влияние государства. Граждане обеспокоены тем, что реформы, направленные на предотвращение правонарушений и обеспечение безопасности на матчах, могут повлечь за собой усиление контроля над личной жизнью и потерю конфиденциальности. Из-за этого диссонанса пользователи Интернета высказываются на тему введения обязательного оформления Fan ID в социальных сетях. Проведенный анализ постов позволил сформировать картину восприятия темы Fan ID в футбольном сообществе: все истории и новости в постах отражают реальные события, происходящие в футбольном мире. Большинство аккаунтов личные или новостные. Пользователи выражают своё мнение с помощью шуток на тему отсутствия болельщиков на стадионе из-за Fan ID, создают мемы. Участники объединений «Ландскрона» и «Вираж» активно протестуют против Fan ID. Некоторые авторы утверждают, что Fan ID – полезная и удобная система, вполне успешно выполняющая задачу, ради которой его ввели – обеспечение безопасности на матчах. Помимо предложений, касающихся непосредственно самой системы паспорта болельщика, авторы постов также предлагают альтернативные способы привлечения зрителей на матчи. Таким образом они хотят показать, «каким прекрасным был футбол до Fan ID»‎. Авторы отмечают не только то, что стадион заполнен, но и то, что на стадионе присутствуют клубы поддержки, которые создают привычную болельщикам атмосферу спортивных мероприятий.

Область применения результатов: С помощью анализа результатов можно определить, какие изменения в системе Fan ID будут наиболее важными и актуальными для разных категорий пользователей. Анализ результатов может помочь тестированию и разработке новых функций и сервисов для системы Fan ID. Понимание того, что пользователи ожидают от системы и какие функции наиболее важны может помочь разработчикам создать более удобный и уникальный продукт, который будет удовлетворять потребности пользователей.

Выводы: Большая часть авторов постов негативно относятся к введению Fan ID, причем недоверие вызывает как контроль государства, так и сама цифровая система. В то же время существуют граждане, спокойно относящиеся к мерам усиления контроля. Для подтверждения мнения авторы используют иллюстрации для постов.

 

Ключевые слова: Fan ID; паспорт болельщика; футбол; болельщики; протест болельщиков; безопасность спортивных мероприятий; идентификация; цифровизация.

 

The Attitude of Users of the VKontakte Social Network Towards the Introduction of Mandatory Fan ID Registration for Attending Matches

 

Antonenko Svetlana Dmitrievna – Peter the Great Saint Petersburg Polytechnic University, Graduate School of Applied Linguistics, Translation and Interpreting, bachelor student, Saint Petersburg, Russia.

Email: antonenko.sd@edu.spbstu.ru

Blokhin Nikolay Yurievich – Peter the Great Saint Petersburg Polytechnic University, Graduate School of Physics and Technology of Materials, bachelor student, Saint Petersburg, Russia.

Email: kotambic.2004@gmail.com

Zernov Kirill Vladimirovich – Peter the Great Saint Petersburg Polytechnic University, Graduate School of Mechanics and Control Processes, bachelor student, Saint Petersburg, Russia.

Email: zernov.kv@edu.spbstu.ru

Kondurova Maria Timofeevna – Peter the Great Saint Petersburg Polytechnic University, Graduate School of Applied Linguistics, Translation and Interpreting, bachelor student, Saint Petersburg, Russia.

Email: kondurova.mt@edu.spbstu.ru

Abstract

Background: After the introduction of the requirement to obtain a Fan ID to attend football matches at the stadium, there has been an active discussion of the necessity and feasibility of this measure. Many football fans, government officials, sports presenters and journalists actively express their opinions in the following sources: mass media, blogs and social networks. The tension in the issue is slightly reduced due to the simplification of the conditions for obtaining a fan passport for people with disabilities, pensioners and children. Stadiums are often empty, so tickets to attend football matches are often given away for free or come up with different promotions to raise attendance.

Research methods: General scientific methods, such as observation and quantitative-statistical empirical analysis, were used in the work to identify the general state of public opinion on this topic.

Results: Digitalization affects the lives of citizens, expanding both their opportunities and the influence of the state. Citizens are concerned that reforms aimed at preventing crime and ensuring security at matches may entail increased control over personal lives and a loss of confidentiality. Internet users speak out in favor of mandatory Fan ID registration on social networks, because of this dissonance. The analysis of the posts made it possible to form a picture of the perception of the topic Fan ID in the football community: all the stories and news in the posts reflect real events taking place in the football world. Most accounts are personal or news ones. Users express their opinion about the absence of fans at the stadium due to Fan ID, making jokes and creating memes. Members of the Landskrona and Virage associations actively protest against Fan ID. Some authors claim that Fan ID is a useful and convenient system that performs the task for which it was introduced – ensuring security at matches. In addition to proposals directly related to the fan passport system itself, the authors of the posts also offer alternative ways to attract spectators to matches. In this way they want to show “how wonderful football was before Fan ID”. The authors note that not only the stadium is full, but also that there are support clubs at the stadium, which create the atmosphere of sports events familiar to fans.

Research implications: By analyzing the results, it can be determined which changes in the Fan ID system will be the most important and relevant for different categories of users. Analysis of the results can help test and develop new functions and services for the Fan ID system. Understanding what users expect from a system and what functions are most important can help developers create a more user-friendly and unique product that meets user needs.

Conclusion: Most of the authors of the posts have a negative attitude towards the introduction of Fan ID. Moreover, distrust is caused by both state control and the digital system itself. At the same time, there are citizens who are calm about measures to strengthen control. To confirm the opinion, the authors use illustrations for posts.

 

Keywords: Fan ID; fan passport; football; soccer; fan protest; football fans; security of sports events; identification; digitalization.

 

Fan ID (паспорт болельщика) – идентификационный документ, который выдается зрителям на больших спортивных мероприятиях, таких как Чемпионат мира по футболу. Fan ID необходим для получения доступа на стадион и проживания в стране, где проходит турнир. Он содержит информацию о зрителе, включая его имя, фотографию и данные паспорта. Fan ID был введен в России в 2017 году во время Кубка конфедераций FIFA и был использован на Чемпионате мира по футболу в 2018 году. Он был разработан для обеспечения безопасности зрителей и упрощения процесса получения визы для иностранных граждан. 1 июля 2022-го вступил в силу закон об обязательном оформлении Fan ID для посещения матчей Российской премьер-лиги и матчей Кубка России. Для того, чтобы оформить Fan ID, нужно оформить заявку на его получение онлайн или в пункте МФЦ, а затем очно подтвердить личность в том же МФЦ. Паспорт болельщика задумывался как средство противодействия противозаконным действиям футбольных болельщиков во время матчей и идентификации нарушителей порядка на матчах, а также для профилактики нарушений [см.: 1, с. 289–290]. Некоторые люди выражают протест против обязательного оформления Fan ID, считая это нарушением прав человека, однако организаторы турниров утверждают, что Fan ID необходим для обеспечения безопасности всех участников мероприятия и соблюдения законов страны-хозяина.

 

Иностранным гражданам, имеющим Fan ID на Чемпионат мира по футболу 2018, не нужно было оформлять визу для поездки в Россию – Fan ID являлся заменой визы для периода с 4 июня по 15 июля 2018 года и давал право на многократный въезд и выезд из России. Это было сделано для того, чтобы иностранным болельщикам было легче получить разрешение на въезд в страну, а также для облегчения организации турнира [см.: 2, с. 105]. Чемпионат привлек огромное количество туристов, и Fan ID, введенный для обеспечения безопасности, исправно выполнял задачу профилактики и пресечения беспорядков на матчах и вне их. Впрочем, именно этими послаблениями смогли воспользоваться преступники, обеспечив путь сбыта наркотиков в Россию [см.: 3].

 

Ещё один повод для волнения – конфиденциальность данных людей, оформивших паспорт болельщика. Для оформления Fan ID используются личные паспортные данные, что на фоне недавних масштабных утечек данных крупных компаний [см.: 4] вызывает беспокойство граждан. Согласно опросу, приводимому Рувинским Р., Рувинской Е. и Комаровой Т. в статье «Общественное восприятие практик цифрового профилирования и социального рейтингования: ситуация в России и Китае» [см.: 5, с. 65], 59 % россиян не доверяет государству и частным компаниям в хранении данных, и причиной может быть то, что, согласно тому же исследованию, ⅔ утечек происходят не из-за внешних угроз, а из-за действий сотрудников компаний, занимающихся сбором данных.

 

Недоверие болельщиков к ограничительным мерам безопасности, требующим идентификации, напоминает протесты против обязательного оформления QR-кодов в период пандемии COVID-19. Сомнение в мерах по противодействию инфекции привело к тому, что все больше россиян стали недоверчиво относиться к ограничительным мерам от властей. Аналогично ситуации с протестами против Fan ID, некоторые граждане избегали вакцинации и получения QR-кода (покупка чужого кода, увольнение, самоизоляция и посещение лишь тех мест, где код не нужен, и т. д. [см.: 6]), потому что считали, что ограничительные меры, накладываемые государством, – нарушение их личных свобод и конфиденциальности их данных [см.: 7].

 

Цифровизация сегодня все в большей степени влияет на жизнь граждан, расширяя как их возможности, так и влияние государства [см.: 8; 9]. Вопрос о соотношении соображений безопасности и личных свобод очень сложный. Масштаб использования цифровых технологий определяется как существующими проблемами и возможными способами их решения, так и спецификой мировоззрения в разных странах [см.: 10]. Сегодня наиболее ярко особенности цифрового контроля можно наблюдать на примере социального рейтинга в Китае. Эта система была частично запущена в 2014 году и предполагает сбор и анализ данных о поведении граждан, включая информацию о покупках, местонахождении, социальных связях, их социальную ответственность, уважение к закону, личную репутацию граждан, их финансовое положение, социальный статус и т. д. На основе этих данных каждому гражданину присваивается рейтинг, который может быть использован для получения различных привилегий или наказаний. Например, высокий рейтинг может помочь получить кредит или более высокий статус в обществе, а низкий рейтинг приводит к ограничениям в путешествиях, работе и т. д. [см.: 11, с. 252–256] С одной стороны, такой государственный контроль может помочь предотвратить террористические акты и другие угрозы безопасности, с другой – может привести к нарушению прав граждан на конфиденциальность и неприкосновенность личной жизни, а постоянный тотальный контроль влечет напряжение, параноидальные и суицидальные настроения у граждан [см.: 12, с. 884].

 

Другим примером подобной устоявшейся системы, которая в зависимости от социального статуса и других параметров ограничивает или, наоборот, поощряет, является система кредитного рейтинга. Кредитный рейтинг составляется на основе анализа истории кредитной активности заемщика. Если кредитный рейтинг низкий – заемщик может попасть в «черный список», и кредит ему не оформят [см.: 13].

 

По аналогии с этими системами за оформление Fan ID и «хорошее поведение» болельщик получает скидки на билеты и товары брендов-партнеров, сувенирную продукцию, денежные средства для реализации на сайте клуба, фанатскую атрибутику и билеты на места повышенной комфортности [см.: 14], а за «плохое» – заносится в черный список и матчи посещать уже не сможет. Болельщику могут отказать в оформлении Fan ID без объяснения причин, из-за «намерения совершить противоправные деяния», даже если он ранее не был замечен в нарушении правил посещения спортивных мероприятий. Кроме того, вероятность не получить Fan ID выше, если подающий заявку совершал действия, которые в какой-то мере относятся к текущей политической ситуации, причем к футболу совершенно не относящиеся [см.: 15].

 

После вступления в силу закона от 1 июня 2022 года об обязательном оформлении Fan ID для посещения ряда матчей футбольные фанаты стали массово бойкотировать соревнования. Количество зрителей на матчах стремительно уменьшалось, клубы терпели убытки. Отдельным поводом для возмущения стали инициативы государства по привлечению зрителей на матчи и популяризации футбола среди молодежи: клубы стали бесплатно раздавать билеты оформившим Fan ID. Сообщения о бесплатных билетах стали появляться в чатах различных организаций и учебных заведений: университетов, колледжей, школ и детских садов [см.: 16]. Посетителям матчей стали выдавать бесплатную атрибутику спортивных клубов и обеды, и даже разыгрывали среди зрителей матча автомобиль [см.: 17]. Ещё одна мера привлечения посетителей – соединять матчи с концертами популярных музыкальных исполнителей, такие как группа T.a.T.u, Люся Чеботина, GAYAZOV$ BROTHER$, Slava Marlow, Валерий Сюткин, Ёлка, МакSим, Григорий Лепс, группа Би-2, Александр Розенбаум, Егор Крид, группа Little Big, группа Дискотека Авария, Zivert и другие [см.: 18]. Важно отметить, что введение системы Fan ID не нарушает законов: ещё в 2020 году были подготовлены соответствующие документы и поправки в федеральный закон №329 «О физической культуре и спорте в Российской Федерации», а санкции для нарушителей (штрафы, временное ограничение свободы, полный запрет появляться на таких мероприятиях) существовали и до введения паспорта болельщика: такие меры в отношение нарушителей принимались через суд [см.: 1, с. 295; 19, с. 193–195]. В 2013 ввели федеральный закон №152 «О персональных данных» который тоже, аналогично ситуации с Fan ID, вызвал мощный протест [см.: 20], и который лёг в основу федеральных законов, которые позволили этой реформе осуществиться.

 

Для того чтобы узнать, почему протесты продолжаются и против каких аспектов выступают пользователи, мы провели исследование. Всего было рассмотрено 100 постов из социальной сети ВКонтакте, каждый из которых был проанализирован по 7 критериям.

1) Принадлежность аккаунта.

2) Характер поста.

3) Сторонником какого клуба является автор поста?

4) Отношение к введению обязательного оформления Fan ID и аргументация мнения.

5) Предложения по урегулированию ситуации.

6) Чем проиллюстрирован пост?

7) Временной промежуток, в который был опубликован пост.

 

1 Принадлежность аккаунта

Больше всего говорят про Fan ID с личных аккаунтов (35 %) и новостных порталов (31 %). Дальше идут клубы фанатов (14 %). Примерно одинаковое количество аккаунтов спортивного клуба (7 %), блогов о футболе (5 %) и личных блогов (5 %). Развлекательные сообщества занимают 2 % от общего количества постов, портал госорганизации 1 %. Все истории и новости в постах отражают реальные события, происходящие в футбольном мире. Принадлежность аккаунта на это не влияет. Большинство аккаунтов личные или новостные. Пост на портале госорганизации призывает к оформлению Fan ID. Данный призыв отражает политику государства в этой сфере.

 

2 Характер поста

Большая часть постов являются личным мнением авторов (52 %). Данный факт свидетельствует о желании высказать свою точку зрения, указать на недостатки, негативные последствия или позитивное влияние введения Fan ID. Следующий по частотности характер поста: новости и их обзор (22 %). Новостные порталы и спортивные клубы публикуют анонсы событий, разбирают прошедшие события. В большинстве случаев это происходит без оценки событий. Однако описываемые события выражают протест против Fan ID. Следующими идут интервью с футболистами (6 %) и рассуждения на отвлечённую тему с упоминанием Fan ID (7 %). Из-за влиятельности футболистов интервью с ними публикуются на многих платформах, обсуждаются и комментируются. Футболисты призывают власти к действию: «нужно решать проблему» – подобные фразы используются в каждом интервью. Остальные виды постов имеют схожую весовую значимость: шутка на тему (3 %), опыт получения (2 %), опыт посещения матча (2 %), призыв к действию (2 %), процитированное мнение (2 %), реклама протестных стикеров (1 %), репортаж (1 %). Пользователи выражают своё мнение с помощью шуток на тему отсутствия болельщиков на стадионе из-за Fan ID, создают мемы.

 

3 Сторонником какого клуба является автор поста?

В большинстве случаев не было указано, сторонником какого клуба является автор поста (47 %). Далее значимое первое место среди клубов занимает ФК «Зенит» (19 %). После него распространённость имеет ФК «Спартак Москва» (11 %). Третье место было определено ФК «Локомотив Москва» (8 %). Четвёртое и пятое места отданы клубам с примерно одинаковым количеством процентов: ФК «ЦСКА» (4 %) и ФК «Амкар Пермь» (2 %). В остальных случаях мы наблюдаем минимальный процент (1 %). Эти показатели не случайны. По результатам некоторых исследований и социологических опросов, «Зенит» называют самым популярным футбольным клубом России. «Армия» болельщиков «Зенита» по разным оценкам насчитывает 13–14 млн. человек. «Сине-бело-голубым» симпатизируют 11 % россиян, интересующихся футболом, московскому «Спартаку» – 8 %, «Динамо» и ЦСКА – по 7 %, другим командам отдают свои предпочтения по 2 % опрошенных [см.: 21]. Ещё одной причиной высокого процента фанатов «Зенита» среди авторов постов могут быть «Ландскрона» и «Вираж» – одни из самых крупных фанатских объединений, которые посещают каждый матч Зенита в качестве полуофициальной группы поддержки. Участники именно этих объединений активно протестуют против Fan ID.

 

4 Отношение к введению обязательного оформления Fan ID и аргументация мнения

Среди мнений, почему авторы негативно относятся к Fan ID, лидирует мнение: «Из-за Fan ID снижается посещаемость матчей» (22 %). Многие фанаты бойкотируют матчи, для посещения которых требуется оформить Fan ID, и, по мнению некоторых авторов, из-за этого футбол теряет популярность. 13,8 % авторов утверждают, что эта инициатива нарушает их права, так как оформление Fan ID подразумевает использование паспортных данных, а также потому что они больше не могут посещать матчи анонимно. С этим мнением связано менее распространенное: 4,1 % авторов считают, что Fan ID – инструмент для государственного контроля над гражданами; согласно автору одного из постов, данные болельщиков, в том числе данные загранпаспорта, собираются для пополнения базы данных граждан, предназначенной для работы системы по распознаванию лиц, которая открыто работает в некоторых городах России: «Внедряется повсюду система распознавания лиц, и по алгоритму действий каждого человека, движений его тела, даже без лица могут понять, что это за человек. Идёт снятие биометрии, цифровизация всего и вся… Давайте мы будем это использовать для блага, экономики, для реальных вещей». Из-за того, что крупные фанатские объединения, в частности объединение «Вираж», которое с громкими «кричалками» и песнями выступало на каждом матче «Зенита», бойкотируют матчи и призывают болельщиков делать то же самое; согласно 11,4 % постов, «атмосфера на матчах уже не такая, как раньше». К примеру, в одном из постов автор иронизирует над рекламными баннерами, не считая, что футбол без привычных для матчей групп болельщиков остается таким же интересным: «Пока городские рекламные баннеры призывают нас оформить Fan ID, чтобы ощутить атмосферу и “мурашки”, мы предпочитаем гонять на выезда, туда, где не нужны паспорта, чтобы поддержать любимый клуб». 6,5 % пользователей считают, что процесс оформления сложный и занимает слишком много времени – «болельщик должен приходить на стадион и получать удовольствие, а не заниматься бюрократией», к тому же для оформления и использования Fan ID нужно установить на смартфон специальное приложение, а у некоторых слоёв населения, особенно у пенсионеров, на его покупку нет денег. Другой слой населения, у которого возникают проблемы с оформлением Fan ID – дети, для посещения матча паспорт болельщика нужен даже младенцам, и как негативный аспект это указали 2,4 % авторов. Ещё одна проблема, по мнению авторов, которая возникает в связи с тем, что для оформления Fan ID нужно очно прийти в МФЦ – невозможность спонтанно прийти на матч. 1,6 % авторов также отмечают, что упрощение действует только для определенных групп граждан, а для остальных послаблений не появилось: «Мы по-прежнему будем бойкотировать матчи РПЛ, потому что упрощение будет применено для детей, инвалидов и пенсионеров. Нас в списке нет. Упрощение процедуры – не значит отмена. А мы разве за упрощение бьемся?». Как упоминалось в статье ранее, для привлечения посетителей клубы и компании использовали различные методы, скидки и подарки, что 5,7 % авторов посчитали «оскорблением болельщиков», которые, если бы не Fan ID, посещали бы соревнования даже без подарков и бесплатных билетов. Возмущает 4,9 % авторов также и то, что посетители матча, которые пришли, воспользовавшись специальными предложениями клубов, не являются «настоящими фанатами», а потому матчи превращаются в «немой театр»: «Александр Соболев похвалил работу Зенита с болельщиками, оценив посещаемость. Видимо Сане хочется видеть льготников с флажками, которые им раздали вместе с методичками “как вести себя, чтобы все думали, что вам интересен футбол” и детьми за барабанами». 4,1 % авторов утверждают, что система, которая по своей задумке должна упростить процесс регистрации на матч и обезопасить болельщиков, «не работает как надо». К примеру, автор одного из постов возмущен тем, что система QR кодов для прохода неудобная и вызывает проблемы на входе: «Не понимаю, почему система остается такой неудобной даже для тех, кто все-таки оформил документ. Зачем нужны новые QR-коды на каждый матч? Почему нельзя сделать код хотя бы на сезон?» Проблемы также возникали ещё на этапе оформления: «…паспорт болельщика должны получать даже футболисты, судьи, тренеры и журналисты… Но проблемы были даже у игроков, например, они 10 раз отправляли фотографию, но ее не принимали». К тому же, в оформлении Fan ID могут отказать без объяснения причин из соображений безопасности, что вызывает негодование у 1,6 % авторов: «Это возможность для правоохранительных органов и представителей власти заблокировать того или иного посетителя без объяснения причин. У нас человек может быть ограничен в посещении спортивных мероприятий только по закону, по суду. Но как мы знаем по Кубку конфедераций и ЧМ, если ты просто чем-то не понравился, были у тебя приводы в полицию на футболе 10 лет назад или что-то ещё – все, ты уже в базе опасных лиц, и тебя блокируют». Исходя из этих соображений 2,4 % авторов считают, что правительство намеренно выступает против «Культуры болельщиков» и столько же (2,4 %) считает, что правительство принимает такие меры безопасности из-за «ложного стереотипного образа болельщика»: «Сегодня же болельщики для власти в массе своей маргиналы, радикалы и хулиганы, с которыми якобы даже не стоит считаться». «Когда слышишь рассказы про хулиганов и драки на стадионах, из-за которых простой человек не может пойти на футбол с девушкой или семьёй, чётко понимаешь, говорящий не имеет ни малейшего представления и не был на матче минимум лет 15». Ещё один аспект, который является следствием падения посещаемости матчей – финансовый. «Клубы и компании-партнеры несут убытки», в качестве недостатка указали 2,4 % авторов, а 1,6 % считают, что «введение системы требует слишком много бюджетных денег, возможная причина – коррупция»: «Более того, для продвижения проекта в футбольном сообществе были привлечены другие уважаемые люди», которые смогли достичь кучу договоренностей со всеми. В общем, идеальный план по освоению бюджетных денег. Никаких иных причин так активно бодаться за Fan ID нет». В качестве аргументов, появившихся среди выборки всего один раз, были такие: «Власти продвигают ложную статистику о посещаемости матчей»; «…но 30 тысяч все не набирается. И это проблема, потому что Смольный отчитывается в Москву аж 200 тыс. участников различных волонтерских организаций, а на стадионе 10–15 тыс. сидит. Где остальные 185 тыс.? Нарисовали?»; «Государство не слушает фанатов»: «Мнение клубов (в большинстве нейтральное), мнение фанатов, которые и ходили на стадионы (резко отрицательное), было не услышано. Да ещё будет Государственная Дума отвлекаться на всякую ерунду! Fan ID ввели»; «Вредит вообще всем»: «Не нужна копам, потому что [...] они не упёрлись начальству на пустых трибунах просиживать матчи, а значит придётся реально работать и ловить настоящих преступников; не нужна, естественно, болельщикам и самим футболистам – никому. Но партия сказала “надо”». Исходя из этих данных мы можем сделать вывод, что большинство претензий (другая атмосфера, без весомой причины запрещают, процесс оформления в некоторых случаях слишком сложный, при этом сама система не всегда работает правильно, а также сбор данных нарушает конфиденциальность граждан) являются результатом личного опыта автора поста, и поэтому важны для анализа.

 

Вторая точка зрения после «Негативной» – «нейтральная» (14 %): авторы отмечают, что Fan ID «никак не повлиял» на них, или авторы рассматривают ситуацию со стороны, не высказывая личное мнение, но обозревая достоинства и недостатки или шутя про Fan ID, не оценивая его. Например, в одном из постов автор рассказывает о том, что несмотря на то, что на входе Fan ID доставил ему некоторые неудобства, «футбол был хороший», а насчет Fan ID «решать каждому по-своему».

 

Наконец, третья точка зрения. Среди тех, кто поддержал обязательное введение Fan ID (10 %), больше половины (56,3 %) считают, что паспорт болельщика – отличная мера безопасности: к примеру, в одном из постов автор рассказывает о случае с матча, на котором фаната, незаконно выбежавшего на поле, сразу вычислили с помощью Fan ID: «Благодаря Fan ID пацану будет запрещено посещать матчи РПЛ в течение, вероятно, 3 лет. А если он прошел по чужому Fan ID, то накажут и того, кто предоставил ему свой код», а в другом автор рассказывает о том, что он «…строго “за”, потому что “прекрасно помнит что из себя представлял стереотипный фанат нулевых”: “…фанатская среда ИМХО все ещё остается одной из самых легковоспламеняемых за счет тех самых “активных болельщиков”, с которыми мы не захотим встретиться ни в темном переулке, ни у себя во дворе». В качестве ещё одного преимущества Fan ID 31,3 % авторов указали простоту оформления: «Все что нужно: подать предварительное заявление на Госуслугах и потом подойти к специалисту МФЦ. Всего за 5 минут!! мы оформили Fan ID! Вообще ничего сложного)», упоминали, что теперь, когда паспорт болельщика выпускается в электронном виде, оформить его стало ещё удобнее: «Тогда она представляла собой ламинированный бейдж. Сейчас карта выпускается в электронном виде: после оформления она будет доступна в личном кабинете Госуслуг». Продолжая тему, 12,5 % отметили то, что для определенных групп населения процедуру оформления упростили: «Правительство упростило получение паспорта болельщика для детей до 14 лет, инвалидов и пенсионеров». Таким образом, авторы утверждают, что Fan ID – полезная и удобная система, которая выполняет задачу, ради которой его ввели – обеспечение безопасности на матчах.

 

5 Предложения по урегулированию ситуации

Помимо высказывания своего мнения, авторы постов также предлагают свои варианты урегулирования ситуации. Большая часть авторов (36,4 %) выступает за полную отмену Fan ID – фанаты считают, что Fan ID – «убийца футбола» и не готовы принимать никакие послабления. 4.1% авторов в дополнение к этому призывают усиленно бойкотировать инициативу, высказывать протест различными способами: например, фанатское сообщество «12 игрок» (номер болельщиков) выпустило ограниченным тиражом наклейки на заднее стекло автомобиля, чтобы протестную позицию владельца смогли увидеть даже те, кто просто наблюдает за проезжающими машинами.

 

Поддерживая протестующих против введения Fan ID, 1,7 % авторов также призывают протестовать против любых подобных попыток контроля граждан государством: «Болельщики вполне наглядно демонстрируют: люди, считающие себя людьми, а не стадом, могут отстоять свои права». 26,4 % авторов не предложили вариантов решения проблемы – они относятся к инициативе нейтрально или полностью поддерживают существующие меры. Среди тех, кто негативно относится к Fan ID также есть те, кто не предлагает никаких конструктивных способов решения – они предлагают лишь смириться и оформить паспорт болельщика, чтобы снова иметь возможность посещать матчи – такого мнения придерживается 4,1 % авторов. Один из них предлагает не отменять Fan ID и следовать примеру аналогичной турецкой системы Passolig, дать людям время, чтобы привыкнуть к реформе, ведь в случае России условия для болельщиков даже лучше, чем для турецких болельщиков: «…Потом вводят PassoLig… трибуны пустеют, бойкоты, митинги, беспорядки… PassoLig остался, спустя несколько сезонов снова люди вернулись на трибуны, да ещё и при условии, что FanID в Турции платный (500–600 руб. за сезон)». Разнообразнее всего авторы предлагают варианты упрощения системы и привлечения болельщиков. Например, 6,6 % настаивают на упрощении процесса оформления, а также на послабления в некоторых областях и для определенных групп граждан: например, 2,5 % авторов выступают за отмену Fan ID для детей и подростков до 16 лет: «Дети до 16 лет-то тут при чем? Они самые злостные нарушители?»; 1,7 % выступают за отмену Fan ID для пенсионеров и инвалидов, отменить Fan ID для персонала и спортсменов (0,8 %), а ещё 0,8 % предлагают упростить систему лицензирования клубов, ведь «…чтобы получить допуск к стыкам, нам надо установить на стадионе систему распознания Fan ID… Во-первых, нет понимания, попадешь ли ты в эти стыки, во-вторых, выиграешь ли их – а оборудование надо закупать, чтобы получить лицензию. Знаете, какая цена этой игрушки? 25–35 миллионов рублей, в зависимости от числа выходов на трибуны». Также 6,6 % выступают за то, чтобы систему наладили, ввели новые функции, такие как «дополнительные механизмы удалённой идентификации личности с использованием электронной цифровой подписи» или «механизмы компенсации денежных средств на приобретение билета в случае приостановления действия карты болельщика». Помимо предложений, касающихся непосредственно самой системы паспорта болельщика, авторы постов также предлагают альтернативные способы привлечения зрителей на матчи, такие как «вернуть в продажу пиво на стадионы» (4, 1 %), в качестве знака уважения «не открывать продажи на [опустевший из-за протестов] фанатский ярус “Виража”» (0,8 %), «бесплатный проезд по карточке болельщика 3 часа до и после матча» (0,8 %), «позволить молодежи покупать билеты на матчи по “Пушкинской карте”» (0,8 %) и «не фальсифицировать статистику»” (0,8 %).

 

6 Чем проиллюстрирован пост?

Наибольшее количество постов имеет такой способ иллюстрации, как фото (69 %). Делились ссылкой 17 %, а вот видеоматериалы решили приложить только 8 %. Оставшиеся 6 % – текстовые посты. Большая часть фотографий (18,8 %), которые пользователи выкладывают вместе со своими постами – фото полных стадионов, сделанные до введения Fan ID. Таким образом они хотят показать, «каким прекрасным был футбол до Fan ID»‎. Авторы отмечают не только то, что стадион заполнен, но и то, что на стадионе присутствуют клубы поддержки, которые создают привычную болельщикам атмосферу спортивных мероприятий. На одной из фотографий, к примеру, болельщики ЦСКА выстроились так, чтобы своей одеждой образовать номер 12 (дополнительного игрока) в цветах клуба, который они пришли поддерживать.

 

В противовес фотографиям о том, как «хорошо» было до Fan ID, 11,3 % прикрепляет фото стадионов и трибун, опустевших из-за бойкота матчей болельщиками. Эти фотографии часто публикуют рядом, чтобы наглядно показать влияние паспорта болельщика на посещаемость матчей. Помимо фотографий, авторы также делают мемы на тему снижения посещаемости матчей (3,8 %) – на фото пустой трибуны накладывается ироничный текст, объявление о матче стилизуется под киноафишу, намекая на то, что болельщики перестанут ходить на матчи и будут смотреть их только по телевизору или в записи.

 

Но не всегда фото стадионов «эпохи Fan ID» представляют собой фото пустых трибун: 6,3 % авторов опубликовали фотографии с матчей, на которых даже с учетом необходимости иметь Fan ID для посещения трибуны заполнены зрителями.

 

Иллюстрируя необходимость Fan ID, авторы также прикладывают фото беспорядков (1,3 %). Например, на одной из фотографий показан план стадиона, на котором видно, как группа болельщиков выкупила билеты на пустую трибуну так, чтобы занятые места образовали нацистский символ, что вызвало сильный резонанс в футбольном сообществе. 18,8 % пользователей для привлечения внимания прикрепили к посту фотографию известного футболиста или другой известной личности, на мнение которой они ссылались в своем посте, например фото депутата Николая Валуева и дизайнера и блогера Алексея Лебедева. С такой же целью авторы прикрепляют к постам логотипы клубов, которые они поддерживают (6,3 %). Для иллюстрации высказываний о Fan ID авторы постов также используют фотографии из МФЦ и мобильных пунктов выдачи паспортов болельщиков (3,8 %), фото самого Fan ID (2,5 %). 11,3 % пользователей для привлечения внимания использовали фотографии, не относящиеся к футболу. Бойкотирующие Fan ID болельщики прикладывают к своим записям фотографии протестов, протестных плакатов и атрибутики, чтобы показать, что они готовы разными способами выражать свою позицию. Например, на одной из фотографий мы можем увидеть, как болельщики завесили весь нижний ярус, ближайший к полю, плакатами и баннерами против Fan ID. На другой фотографии можно увидеть одиночный пикет у Кремля. Таких фотографий 12,5 % среди всех приложенных.

 

Ещё один способ выразить протест против контроля над гражданами (2,5 %) – фотографии трибун, на которых количество полицейских значительно превышает количество зрителей.

 

Среди приложенных видео в равной степени распространены как видеорепортажи о фанатах, видео на отвлеченную тему, так и авторские видео с аргументацией своей позиции насчет Fan ID – 28,6 %. Авторы делятся интервью с известными в футбольном сообществе болельщиками, чтобы показать, как важен для них футбол и что они не одобряют меры государства, направленные на «подавление футбольной культуры». В видео с аргументацией мнения авторы приводят причины, почему «Fan ID – это не о спорте, как и QR-код – это не о медицине».

 

Авторы прилагают видео на отвлеченную тему, иронизируя над ситуациями, о которых рассказывают в самом посте: к примеру, один из пользователей прикрепил к посту отрывок из мультфильма «Чертенок № 13» со словами «Дома должен сидеть старый черт, а не шляться черт знает где», иллюстрируя новость о том, что у пенсионеров возникают трудности при оформлении Fan ID.

 

Ещё 14,4 % пользователей приложили видео о том, что такое система социального рейтинга, проводя параллели с Fan ID, например видео с названием «#соцрейтинг, I стадия #цифроконцлагерь, #киберконцлагерь – что это такое, как будет работать #мишустинн», в котором показывается отрывок из сериала «Черное зеркало», в котором у каждого гражданина есть кнопка, нажатием на которую можно повлиять на его рейтинг, от которого зависит социальное положение этого человека.

 

Большинство ссылок (60 %), приложенных к постам, ведут на новостные порталы, содержащие интервью с известными футболистами, которые авторы цитируют в своих постах. 20 % ссылок – ссылки на личные каналы авторов в Телеграме, в которых можно прочитать больше постов на эту тему. В равной степени (по 10 %) распространены ссылки на новости, касающиеся Fan ID и на новости футбола в общем.

 

7 Временной промежуток, в который был опубликован пост

Проанализировав собранную базу постов, мы получили, что 37 % от общего количества записей были опубликованы в мае 2023 года, 3 % – в январе 2023 года, 3 % – в апреле 2023 года и 6 % – в марте 2023 года. Далее получаем 8 % за январь 2022 года, 6 % за февраль 2022 года, 3 % за июнь 2022 года и за июль 2022 года. Также имеем минимальные 3 % за декабрь 2021 года. Это связано с тем, что закон о введении паспорта болельщика для доступа на спортивные мероприятия был подписан В. В. Путиным в конце декабря 2021 года, а вступил в силу с 1 июня 2022 года.

 

Выводы

На основании анализа постов можно сказать, что, несмотря на продолжающиеся протесты и обоснованную критику, власти пока не проявили готовность к изменению своей политики. Бо́льшая часть постов выражает негативное отношение к Fan ID (76 %), некоторые относятся к этому с юмором, другие открыто выражают своё недовольство. Для аргументации и наглядного представления собственного мнения пользователи выставляют фотографии, видеофрагменты как на тему Fan ID, так и на отвлечённые темы, подчёркивая важность проблемы. Однако есть пользователи, которые поддерживают введение Fan ID. Все доводы болельщики приводят из собственного опыта. Авторы, которые выступают против Fan ID, предлагают множество различных способов упрощения системы. Некоторые из них Правительство осуществило – например, упростило процесс получения Fan ID для детей до 14 лет, инвалидов и пенсионеров. Однако для большинства фанатов Fan ID остаётся проблемой: некоторым отказывают в оформлении, большинство боятся утечки информации, так как существуют недостатки в сфере конфиденциальности. Только открытый диалог и компромисс могут привести к положительному и равноправному результату для всех.

 

Список источников

1. Ситников К. А. Перспективы внедрения системы паспортов болельщиков в Российской Федерации // Вестник Воронежского института МВД России. – 2021. – № 1. – С. 289–301.

2. Буянова А. В., Палуб А. Ю. Единый Паспорт болельщика // Проблемы экономики и юридической практики. – 2017. – № 5. – С. 103–106.

3. Наркодилеры из Южной Америки, попавшие в Россию по Fan ID, во время ЧМ-2018 вели переговоры о поставках кокаина в страну // Sports.ru. – URL: https://www.sports.ru/football/1115074460-narkodilery-iz-yuzhnoj-ameriki-vo-vremya-chm-2018-veli-peregovory-o-po.html (дата обращения: 15.05.2023).

4. DLBI представил статистику утечек данных за I квартал 2023 года // Цифровая Россия – всё об ИТ в государстве. – URL: https://d-russia.ru/dlbi-predstavil-statistiku-utechek-dannyh-za-i-kvartal-2023-goda.html (дата обращения: 15.05.2023).

5. Рувинский Р. З., Рувинская Е. А., Комарова Т. Д. Общественное восприятие практик цифрового профилирования и социального рейтингования: ситуация в России и Китае // Социодинамика. – 2021. – № 12. – С. 56–76. DOI: 10.25136/2409-7144.2021.12.36824

6. Русский недобунт: как граждане борются с QR-кодами и чем это кончится // Ясно понятно. – URL: https://dzen.ru/a/YZImSSE3dybTMHgl (дата обращения: 15.05.2023).

7. «Этого не ожидали»: что говорит QR-протест о настроениях россиян // РБК. – URL: https://www.rbc.ru/spb_sz/29/01/2022/61f3fefe9a79478dbad8a15e (дата обращения: 15.05.2023).

8. Tan A. Consensus without Consent // Technology and Language. – 2022. – № 3(3). – С. 119–130. DOI: 10.48417/technolang.2022.03.09

9. Lombard J. Biotechnological Agencies in our Information Society: The Emergence of Biocitizenship and Genetic Language // Technology and Language. – 2021. – № 2(4). – С. 73–93. DOI: 10.48417/technolang.2021.04.05

10. Быльева Д. С. Технология и философия в период пандемии // Современное общество в условиях социально-экономической неопределенности. XV Международная научная конференция «Сорокинские чтения-2021». – Москва: МАКС Пресс, 2021. – С. 911–913.

11. Графов Д. Б. Система социального рейтинга в КНР как информационно-коммуникационная технология поощрения и наказания // Власть. – 2020. – № 2. – С. 250–259. DOI: 10.31171/vlast.v28i2.7165

12. Руф Ю. Н., Каримова Д. В. Возможности внедрения системы социального рейтинга в России в условиях цифровизации // Вопросы инновационной экономики. – 2020. – № 2. – С. 881–890. DOI: 10.18334/vinec.10.2.100772

13. Кредитный рейтинг: что это такое и как его улучшить // Banki.ru. – URL: https://www.banki.ru/news/daytheme/?id=10964937 (дата обращения: 15.05.2023).

14. Узнайте, как оформить карту болельщика и посетить матчи // Динамо Москва. – URL: https://fcdm.ru/fanid/ (дата обращения: 15.05.2023).

15. «Закон против футбола». Что важно знать о Fan ID // РБК. – URL: https://sportrbc.ru/news/61ea92c49a79478026fc4b38 (дата обращения: 15.05.2023).

16. Бесплатные билеты на «Зенит» теперь предлагают даже в школьных чатах //Фонтанка.ру. – URL: https://www.fontanka.ru/2023/03/25/72164231/ (дата обращения: 15.05.2023).

17. «Играем для болельщиков, а их нет». Что изменилось в российском футболе с появлением Fan ID // Ведомости Спорт. – URL: https://www.vedomosti.ru/sport/football/articles/2023/03/12/966121-fan-id-rpl-bolelschiki-poseschaemost-problemi-otmena (дата обращения: 15.05.2023).

18. Концерты перед матчами – тренд нашего футбола. Уже выступили Крид, Slava Marlow, в этом туре – Елка и Сюткин // Sports.ru. – URL: https://www.sports.ru/tribuna/blogs/festival/3071091.html (дата обращения: 15.05.2023).

19. Дымова И. А., Алькина Л. А. СМИ и публицистика о технологии учета и обработки персональных данных в аспекте личной и государственной безопасности // Вестник Челябинского государственного университета. – 2013. – № 21(312). – С. 193–201.

20. Болельщики «Зенита» // Трансферы, новости, слухи ФК «Зенит». – URL: https://zenit-fk.ru/fanaty-zenita/# (дата обращения: 15.05.2023).

21. «Зенит» признан самым популярным клубом России // Официальный сайт футбольного клуба Зенит – Санкт-Петербург. – URL: https://fc-zenit.ru/news/2013-05-31-zenit-priznan-samym-populyarnym-klubom-rossii.htm (дата обращения: 15.05.2023).

 

References

1. Sitnikov K. A. Prospects for the Introduction of the Fan ID in the Russian Federation [Perspektivy vnedreniya sistemy pasportov bolelschikov v Rossiyskoy Federatsii]. Vestnik Voronezhskogo instituta MVD Rossii (The Bulletin of Voronezh Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia), 2021, no. 1, pp. 289–301.

2. Buyanova A. V., Palub A. J. Unified Fan Passport [Edinyy Pasport bolelschika]. Problemy ekonomiki i yuridicheskoy praktiki (Economic Problems and Legal Practice), 2017, no. 5, pp. 103–106.

3. Drug Dealers from South America, Who Came to Russia by Fan ID, Negotiated the Supply of Cocaine to the Country During the 2018 World Cup [Narkodilery iz Yuzhnoy Ameriki, popavshie v Rossiyu po Fan ID, vo vremya ChM-2018 veli peregovory o postavkakh kokaina v stranu]. Available at: https://www.sports.ru/football/1115074460-narkodilery-iz-yuzhnoj-ameriki-vo-vremya-chm-2018-veli-peregovory-o-po.html (accessed 15 May 2023).

4. DLBI Presented Statistics of Data Leaks for the First Quarter of 2023 [DLBI predstavil statistiku utechek dannykh za I kvartal 2023 goda]. Available at: https://d-russia.ru/dlbi-predstavil-statistiku-utechek-dannyh-za-i-kvartal-2023-goda.html (accessed 15 May 2023).

5. Ruvinskiy R. Z., Ruvinskaya E. A., Komarova T. D. Public Perception of the Practices of Digital Profiling and Social Score: The Situation in Russia and China [Obschestvennoe vospriyatie praktik tsifrovogo profilirovaniya i sotsialnogo reytingovaniya: situatsiya v Rossii i Kitae]. Sotsiodinamika (Sociodynamics), 2021, no. 12, pp. 56–76. DOI: 10.25136/2409-7144.2021.12.36824

6. Russian Mock Riot: How Citizens Fight with QR Codes and How It Will End [Russkiy nedobunt: kak grazhdane boryutsya s QR-kodami i chem eto konchitsya]. Available at: https://dzen.ru/a/YZImSSE3dybTMHgl (accessed 15 May 2023).

7. “This Was Not Expected”: What Does the QR Protest Say about the Mood of Russians [“Etogo ne ozhidali”: chto govorit QR-protest o nastroeniyakh rossiyan]. Available at: https://www.rbc.ru/spb_sz/29/01/2022/61f3fefe9a79478dbad8a15e (accessed 15 May 2023).

8. Tan A. Consensus without Consent. Technology and Language, 2022, no. 3(3), pp. 119–130. DOI: 10.48417/technolang.2022.03.09

9. Lombard J. Biotechnological Agencies in Our Information Society: The Emergence of Biocitizenship and Genetic Language. Technology and Language, 2021, no. 2(4), pp. 73–93. DOI: 10.48417/technolang.2021.04.05

10. Byleva D. S. Technology and Philosophy During the Pandemic [Tekhnologiya i filosofiya v period pandemii]. Sovremennoe obschestvo v usloviyakh sotsialno-ekonomicheskoy neopredelennosti. XV Mezhdunarodnaya nauchnaya konferentsiya “Sorokinskie chteniya-2021” (Modern Society in Conditions of Socio-Economic Uncertainty. XV International Scientific Conference “Sorokin Readings-2021”). Moscow: MAKS Press, 2021, pp. 911–913.

11. Grafov D. B. The System of Social Ranking in the PRC as the Information and Communication Technology of Reward and Punishment [Sistema sotsialnogo reytinga v KNR kak informatsionno-kommunikatsionnaya tekhnologiya pooschreniya i nakazaniya]. Vlast (Power), 2020, no. 2, pp. 250–259. DOI: 10.31171/vlast.v28i2.7165

12. Ruf J. N., Karimova D. V. The Implementation of the Social Ranking System in Russia in Terms of Digitalization [Vozmozhnosti vnedreniya sistemy sotsialnogo reytinga v Rossii v usloviyakh tsifrovizatsii]. Voprosy innovatsionnoy ekonomiki (Russian Journal of Innovation Economics), 2020, no. 2, pp. 881–890. DOI: 10.18334/vinec.10.2.100772

13. Credit Rating: What Is It and How to Improve It [Kreditnyy reyting: chto eto takoe i kak ego uluchshit]. Available at: https://www.banki.ru/news/daytheme/?id=10964937 (accessed 15 May 2023).

14. Find Out How to Issue a Fan Card and Attend Matches [Uznayte, kak oformit kartu bolelschika i posetit matchi]. Available at: https://fcdm.ru/fanid/ (accessed 15 May 2023).

15. “The Law Is Against Football”. What Is Important to Know about Fan ID [“Zakon protiv futbola”. Chto vazhno znat o Fan ID]. Available at: https://sportrbc.ru/news/61ea92c49a79478026fc4b38 (accessed 15 May 2023).

16. Free Tickets to Zenit Are Now Offered Even in School Chats [Besplatnye bilety na «Zenit» teper predlagayut dazhe v shkolnykh chatakh]. Available at: https://www.fontanka.ru/2023/03/25/72164231/ (accessed 15 May 2023).

17. “We Are Playing for the Fans, but They Are Not There”. What Has Changed in Russian Football with the Advent of Fan ID [“Igraem dlya bolelschikov, a ikh net”. Chto izmenilos v rossiyskom futbole s poyavleniem Fan ID]. Available at: https://www.vedomosti.ru/sport/football/articles/2023/03/12/966121-fan-id-rpl-bolelschiki-poseschaemost-problemi-otmena (accessed 15 May 2023).

18. Concerts Before Matches Are a Trend of Our Football. Creed, Slava Marlow Have Already Performed, and Yelka and Syutkin Are on This Tour [Kontserty pered matchami – trend nashego futbola. Uzhe vystupili Krid, Slava Marlow, v etom ture – Elka i Syutkin]. Available at: https://www.sports.ru/tribuna/blogs/festival/3071091.html (accessed 15 May 2023).

19. Dymova I. A., Alkina L. A. Media and Publicism within the Personal Data Recording and Processing in the Line of the Individual and the National Security [SMI i publitsistika o tekhnologii ucheta i obrabotki personalnykh dannykh v aspekte lichnoy i gosudarstvennoy bezopasnosti]. Vestnik Chelyabinskogo gosudarstvennogo universiteta (Bulletin of Chelyabinsk State University), 2013, no. 21(312), pp. 193–201.

20. “Zenit” Fans [Bolelschiki “Zenita”]. Available at: https://zenit-fk.ru/fanaty-zenita/# (accessed 15 May 2023).

21. “Zenit” Is Considered to Be the Most Popular Club in Russia [“Zenit” priznan samym populyarnym klubom Rossii]. Available at: https://fc-zenit.ru/news/2013-05-31-zenit-priznan-samym-populyarnym-klubom-rossii.htm (accessed 15 May 2023).

 

Ссылка на статью:

Антоненко С. Д., Блохин Н. Ю., Зернов К. В., Кондурова М. Т. Отношение пользователей социальной сети ВКонтакте к введению обязательного оформления Fan ID для посещения матчей // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2023. – № 2. – С. 49–66. URL: http://fikio.ru/?p=5361.

 

© Антоненко С. Д., Блохин Н. Ю., Зернов К. В., Кондурова М. Т., 2023

УДК: 101.8; 316.324.8; 304.9

 

Лалайкин Михаил Дмитриевич – независимый исследователь, инженер-электрик, пенсионер, Кобленц, Германия.

Email: mihaillalajkin@gmail.com

Авторское резюме

Состояние вопроса: В современной научной философии через общее понятие простых и сложных форм гармонии и исторические представления о ней постепенно осознается всеобъемлющее значение сложной, высшей формы гармонии как универсального закона развития и существования материи.

Результаты: Закон гармонии, конкретизируя законы диалектики, дает основу для нового исследовательского метода – анализа гармоничного развития, применимого как для простых форм, так и для сложных – например, форм жизни биосферы Земли. Он представляет возможность исследования и наглядной интерпретации развития человечества, основанной на спиралевидной форме. Однако форма единственной спирали не отражает разнообразных факторов, влияющих на развитие, не показывает дисгармонию развития, возникающую под влиянием этих факторов. Спираль является элементом простой гармонии, рефлексирующей в её сложных формах. Это позволяет на основании закона гармонии предложить интегральную форму интерпретации развития как объединение взаимосвязанных факторов, репрезентируемых спиралями развития, в интегральном конусе гармоничного развития. В нем наглядно представлена проблема причины современного кризиса: дисгармония между индустриальным развитием и экологическим сознанием.

Область применения результатов: Эта дисгармония порождает заблуждение социума в анализе причин глобального потепления. Физические свойства атмосферы и математические расчеты доказывают определяющую роль не парникового, а теплоэнергетического влияния на климат. Однако эта истина социумом пока не осознается. Из-за многолетнего дисгармоничного информационного воздействия на сознание заблуждение в вопросе о причине глобального потепления превращено в догму, направляющую усилия человечества в ложном направлении, поэтому реально проблема экологического кризиса не решается.

Выводы: В настоящее время можно предложить пути гармонизации общественного развития, включающие техническое решение экологической проблемы. Такое решение уже оформлено серией патентов – в частности, утилизировать тепловую энергию не выбросами в атмосферу, а направленным инфракрасным излучением в космос через зачерненную трубу с теплоносителем, расположенную вдоль фокальной области отражателя с цилиндрической поверхностью. Необходимость переоценки устаревших приоритетов в соответствии с новым уровнем индустриального прогресса и истинным этическим предназначением человечества определяет второй шаг на пути гармонизации развития – индустриальное освоение Луны с выносом на нее всего ядерного оружия и ядерной индустрии. Наглядное доказательство ошибок развития облегчит осознание экологической проблемы всем человечеством, что будет способствовать его объединению на принципиально новом уровне глобального сотрудничества ради сохранения биосферы и жизни в ней человека.

 

Ключевые слова: диалектика; эмерджентность; экология; этика; эмпирический критерий; гармоничное развитие; дисгармония; спираль развития.

 

Reflections on Solving the Ecological Crisis within a Cone of Harmonic Development

 

Lalaikine Mikhail Dmitrievich – independent researcher, electrical engineer, retired, Koblenz, Germany.

Email: mihaillalajkin@gmail.com

Abstract

Background: In modern philosophy, through a general understanding of various simple and complex forms of harmony and historical perceptions of it, we become aware of the overarching meaning of a complicated, higher form of harmony such as the universal law of development and the existence of matter.

Results: The proposed law of harmony, accepting the laws of dialectics, is a new research method – harmonic development, acceptable in both simple and complex forms – for example, life forms in the Earth’s biosphere. It offers a research opportunity and a visual interpretation of the development of humanity based on a spiral form. However, the form of a singular spiral does not reflect various factors affecting development and does not show disharmony in development under the influences of these factors. Moreover, the spiral is a component of simple harmony, reflecting in its complex forms. This enables, on the basis of the law of harmony, to suggest an integrated form of the interpretation of development as an association of interconnected factors, represented by spirals of development in an integral cone of harmonic development. In it the reasons for the modern crisis are visually presented: disharmony between industrial development and ecological awareness.

Research implications: This disharmony generates a misconception in society concerning the reason for global warming. The physical properties of the atmosphere and mathematic calculations show not the greenhouse effect, but the effects of thermal power on the climate. Society, however, does not recognise this truth. Due to the longstanding disharmony of informational influence on consciousness, misconception about the reason for global warming has turned into dogma, sending humanity’s resources in the wrong direction; therefore the real problem of the ecological crisis remains unsolved.

Conclusion: In order to solve this ecological problem, a path of development harmonisation is suggested: to discard heat energy not through emissions into the atmosphere, but by directing infrared radiation into the cosmos through a black pipe with a heat exchange medium, located along the focal areas of a reflecting system with a cylindrical surface. The need to reassess outdated priorities of values in accordance with a new level of industrial development and the true ethical purpose of humankind determines a second step on the path to harmonic development: the industrial usage of the Moon with the evacuation of all nuclear weapons and nuclear industry onto it. Humankind’s nuclear capability of locating on the Moon may ensure reliable protection of the biosphere from asteroids and comets. Only this type of perspective guarantees the sustained development of humanity and the possibility to exist further in the Earth’s habitable biosphere.

 

Keywords: ecology; emergence; ethics; empirical criterion; harmonious development; disharmony; spiral of development.

 

Введение

Гармония – вездесущая субстанция природы, мы сталкиваемся с ней с раннего детства, она нас удивляет, завораживает и восхищает разнообразием ее форм и проявлений. От простых, описываемых гармоническими функциями – колебаний маятника, волн на воде, звука, света, движения звезд и планет – до ее проявлений в сложных формах, сотворенных природой или созданных человеком. Простые формы гармонии – это симметрия, эстетическая пропорциональность геометрических форм, золотое сечение и самые экономичные формы движения в гравитационных полях.

 

Сложная форма гармонии, закономерно организующая существование и развитие материи, включает произведения искусства, архитектуры, дизайна, созданные человеком, и творения природы: естественные пейзажи, живые существа, «приятное для глаза многообразие и гармоническое сочетание красок (фазана, раковин моллюсков, насекомых, даже самых обыкновенных цветов)» [1, с. 222]. Кроме того, она включает в себя все простые формы гармоничного движения в гравитационных полях: механические колебания, волновое движение сред и элементарных частиц, движение планет и звезд. Через общее понятие разнообразных простых форм осознается всеобъемлющее значение сложной, высшей формы гармонии – философской категории, обобщающей гармоничное движение, точность математики и физики, красоту эстетики, заполнение мира разнообразием форм и противоположностей, оптимально уравновешенное мерой для возможности совместного существования, регулируемого строгостью и роковою неизбежностью Всемирного закона природы.

 

Гармония как естественный закон развития и существования материи

Последнее свойство требует особого внимания, поскольку гармония как философская категория – это абстрактное понятие, для практического применения его необходимо конкретизировать, установив закономерности: «В человеческом существовании гармония присутствует не как категория, а именно как отношение» [2, с. 648]. Объективное отношение между явлениями, объектами характеризует понятие закона. Для его понимания и применения сформулируем этот закон.

 

Закон гармонии – естественный закон устойчивого развития и существования материи, ее форм и внутреннего содержания, характеризующий: объект, субъект, систему, строй как уравновешенное объединение с оптимизированными законами природы эмерджентными связями взаимодействия всех его составляющих. Рационально сбалансированное мерой единство: многообразного, разнообразного и противоположного, пропорционально согласованное так, что их объединение находится в необходимом самоуправляемом равновесии, при условии соблюдения которого всем составляющим объединения обеспечиваются равные возможности развития и оптимальные условия относительно этичного существования в эстетичной, с учётом целесообразности предназначения и окружающей среды форме.

 

Закон гармонии – обобщающий закон диалектики. Это практическое применение закономерностей конкретно-всеобщей концепции развития: возникновения высшего из низшего, включение низшего в высшее, сохранение и подчинение низшего высшему в интегральной природе высшего [см.: 3, с. 178]; при этом в нем рефлексирует закон эмерджентности, который представляет собой результат развития известного из диалектики Гегеля закона перехода количественных изменений в качественные. Данный закон был, как известно, подробно рассмотрен Ф. Энгельсом [см.: 4]. На основании широкого практического применения этого закона возникло философское направление теории эмерджентной эволюции, центральная проблема которой – объяснить явления эмерджентности как результат объединения элементов в системе или сложном объекте. Рефлексия видна из объяснения: «Понятие эмерджентов рассматривается следующим образом: в ряде случаев продукт соединения не является простой суммой отдельных элементов, а представляет собой новое творение, как это имеет место, когда несколько отдельных звуков, сливаясь вместе, создают нечто новое – аккордное звучание» [5, с. 195], то есть в высококачественном музыкальном произведении звуки должны быть подчинены закону гармонии.

 

Закон гармонии объясняет проблему эмерджентных явлений и дает возможность сформулировать закон эмерджентности: объединение частей в систему всегда приобретает особые свойства, превосходящие сумму свойств входящих частей, и(или) новое качество, если эти части объединяются и взаимодействуют по закону гармонии.

 

В законе гармонии видна концептуальная рефлексия законов диалектики: перехода количественных изменений в качественные, единства и борьбы противоположностей как универсальных законов развития материи. Это взаимодействие единства многообразного, разнообразного и противоположного, рационально сбалансированное мерой с проявлением эмерджентности отражено в произведениях искусства: музыке, живописи, архитектуре, а также в развитии науки, которому способствует соперничество новых, прикладных ее направлений и изобретений, гармонично объединяющих науку с техникой и обеспечивающих ускорение ее развития, например, внедрение изобретений – микроскопа, телескопа, компьютера, информационной сети интернет и т. д.

 

Обособленно стоит закон революционного развития – отрицание отрицания, отражающий скачкообразный переход от нарушения границ гармонии к дисгармонии, которая определяет период регрессивного развития первой части закона – отрицание отрицания ко второй части отрицания – дисгармонии, результатом которого является переход на новый уровень гармоничного развития. Развивающаяся дисгармония приводит развитие к концу. То есть действие дисгармонии вызывает скачкообразный переход в развитии, имеющий прогрессивный, регрессивный или конечный характер.

 

Для более точного объяснения дисгармонии рассмотрим ее в простой форме гармонии – резонансе, который приводит к разрушениям строительные и механические конструкции, однако с пользой используется в радиотехнике и физике. С этим известным в технике нарушением границы между гармонией и дисгармонией в ее другом, субъективном проявлении мы знакомы с раннего детства. Нас восхищало чувство гармонии, когда мы, используя резонанс, могли управлять амплитудой качелей, а явление резонанса уравновешивалось силами сопротивления среды; при этом случалось почувствовать опасность развития дисгармонии, если под воздействием внешних сил амплитуда качелей начинала без ограничения возрастать, вместе с вероятностью действия закона отрицание отрицания. Дисгармонию резонанса вызывает нарушение закона гармони: подавление единственным гармоничным колебанием одной частоты и фазы остальных сил, уравновешивающих его, то есть отсутствие составляющих уравновешенного объединения.

 

Графическая интерпретация гармоничного развития

Перейдем к наглядному анализу с позиций закона гармонии понятия изменения во времени – развития, эволюции, движения материи, определяемого законами диалектики, способствуя углублению классических представлений о ней, вызываемых эпохой информационного общества [см.: 6].

 

Связь законов диалектики с естественными науками и природой, укрепившая позиции материализма, была обоснована Ф. Энгельсом [см.: 4]; там же он предполагал рассмотреть спиральную интерпретацию развития: «развитие путем противоречия, или отрицание отрицания, – спиральная форма развития» [см.: 4; 3]. Спиральная форма наглядной интерпретации развития получила сейчас широчайшее распространение и практическое применение в различных областях прикладных наук, при этом она имеет разнообразные виды и толкование. Например, Спиральная динамика развития К. Грейвза [см.: 7], который исследовал и установил персональное психологическое влияние ценностных приоритетов, связанных с исторически сложившейся шкалой культурных ценностей, на морально-этическое и интеллектуальное развитие человека. Последователи спиральной динамики [см.: 8] приложили немало усилий для дальнейшего ее развития и применения в конкретных областях – менеджменте, политике развития организаций. Спираль развития дополнили цветные уровни ступеней развития. Наглядная интерпретация теории развития через спиральную форму представляет рефлексию замеченных периодически повторяющихся аналогий абстрактных форм процессов ступенчатого развития. Однако это излишне абстрагированная форма, рассматривающая развитие лишь одного или некоторой части параметров объекта или субъекта; она не отражает в полной мере его связи с остальными составляющими, то есть не представляет возможности для анализа влияния составляющих факторов и параметров на общий процесс развития. Это дало возможность Ф. Лалу [см.: 9] еще дальше абстрагироваться от спиральной формы и связать уровни развития менеджмента, структуры и политики организаций с возрастанием спектральной частоты их цветных обозначений.

 

Спираль является элементом простой гармонии, по закономерностям конкретно-всеобщей концепции диалектики: включения низшего в высшее [см.: 3, с. 178], она включается в сложную форму – интегральный конус гармоничного развития, интерпретирующий границы закона гармонии. Формулировка закона гармонии позволяет предложить интегральную форму интерпретации эволюции как интегрального конуса гармоничного развития для объекта, субъекта, среды, системы, цивилизации. Этот конус включает спирали эволюции, влияющие на развитие взаимосвязанных факторов и параметров. Развитие интегральных высших форм материи зависит от состояния и взаимодействия влияющих на их развитие низших форм, факторов, параметров. «Важнейший атрибут материи движение (развитие) проявляется, в частности, как взаимодействие» [6, с. 30].

 

На рисунке 1 представлены: внизу – вид сверху; вверху – кабинетная проекция трех цветных спиралей: оранжевой 1 – развития индустрии Rᵢ, зелёной 2 – гармоничного развития Rᵧ, фиолетовой 3 – развития экологического сознания социума Rₑ и голубой линией – контур интегрального конуса гармоничного развития – 4, определяющий границу идеальной гармонии; t – вектор независимого времени, направленный из вершины конуса гармоничного развития – начала центральной цилиндрической системы координат. Расстояние от оси времени до витков спирали, радиус-вектор развития R характеризует уровень развития в данный момент независимого времени tᵩ. Зависимое (субъективное) время, связанное с развитием конкретного субъекта, объекта или параметра определяется фазой развития – углом, описываемым вектором R по спирали развития от ее начала до настоящего момента времени, измеряемым в градусах или радианах. Оно отражает фазу, длительность и цикличность развития 2πn + угол φ; указывая число циклов времени n, отражающих повторение похожих фаз на разных уровнях развития для конкретного объекта, субъекта, параметра.

 

Lalaykin1

Рисунок 1 – Интегральный конус гармоничного развития

 

Закон гармонии требует, чтобы все составляющие факторы развивались гармонично, то есть все спирали, интерпретирующие составляющие факторы развития, должны быть вписаны в границы интегрального конуса гармоничного развития, репрезентирующего гармоничное, то есть идеально устойчивое развитие. Приближение к нему обеспечивает устойчивое развитие – распространенный термин, ясное понятие и определение которого следует из закона гармонии, открытие которого – переосмысление с позиций физики и традиционного понятия гармонии как философской категории. Однако «только философское исследование может установить, какое содержание традиционных фундаментальных категорий и концепций сохраняется незыблемым, а какое требует уточнения и дальнейшего развития» [10, с. 14]; поэтому докажем выведенные выше законы, используя методы философии в концепции закона гармонии для практического исследования стратегии развития человечества и опровержения опасного заблуждения, грозящего ему гибелью.

 

Роковое заблуждение в причине глобального потепления

Любое сооружение с источником энергии или транспортное средство оказывает дополнительное к солнечному теплоэнергетическое влияние на окружающую среду. Эта энергия выбрасывается в атмосферу с конвекционными потоками: горячего воздуха, дыма, пара, газов, через градирни, трубы, кондиционеры, радиаторы, испарение воды охлаждающих водоемов.

 

Человечество использует электроэнергетику, поэтому извлекаемая из среды энергия преобразуется в электроэнергию. При этом КПД любой электростанции не превышает 50 %, а ТЭС и АЭС – менее 20 %, то есть более половины энергии при производстве утилизируется в атмосферу, повышая ее внутреннюю энергию, ощущаемую на чувственном уровне; именно она измеряется термометром, показывающим повышение температуры воздуха. То же относится и к выработанной электроэнергии при ее передаче и потреблении. В результате почти вся используемая человечеством энергия преобразуется во внутреннюю энергию воздуха, утилизируемую в атмосферу Земли безвозвратно, но не бесследно. Согласно закону сохранения энергии в замкнутой системе энергия не исчезает бесследно. Замкнутой системой в отношении любых форм теплопередачи, кроме электромагнитного излучения, является атмосфера Земли, находящаяся в вакууме космического пространства – идеальном теплоизоляторе. Поэтому привносимая тепловая энергия, повышающая внутреннюю энергию воздуха, не может исчезнуть бесследно. Она задерживается в атмосфере Земли и выводит ее из теплового равновесия. Воздух, состоящий в основном из азота и кислорода, энергию не излучает, а передает контактным, микрофизическим способом. Поскольку эта тепловая энергия вносится в биосферу Земли дополнительно к солнечной, то термин «высвобождаемая» заменен здесь более точным «привносимая».

 

Учитывая ускоренное развитие индустрии, биосфере Земли и человечеству угрожает приближающаяся антропогенная климатическая катастрофа. При этом во внимание следует принимать только ее антропогенную причину, на это указывает ее возрастающая динамика 0,06 K/год, она несоразмерна астрофизическим факторам климатических изменений с периодом 93–100 тысяч лет, так как при данной температурной динамике существующая форма земной жизни не сохранится и пары столетий. На это следует обратить внимание сторонников парниковой версии, так как 200 мил. лет назад концентрация углекислого газа была значительно выше, при этом жизнь на Земле процветала [см.: 11]. Связывая потепление с углекислым газом, никто не замечает, что он является побочным продуктом всех окислительных процессов, сопровождаемых выделением тепловой энергии, повышающей внутреннюю энергию атмосферы и её температуру. По мнению сторонников парниковой версии: «Система ‘земная поверхность + атмосфера’ не нагревается» [12, с. 115] – это очевидное противоречие логике, так как отвергается индустриальная деятельность человека, что доказывает ее противоречивость – гносеологическое подтверждение ложности. По данным МЭА (IEA) в 2018 масса углекислого газа увеличилась на 33,1·109 т [см.: 13], очевидно, что этому сопутствовало минимум 295952056 ТДж энергии, она рассчитана по формуле экзотермической реакции окисления углерода. Кроме того, парниковая версия противоречит исследованиям кернов льда Антарктиды [см.: 14], в которых астрофизические факторы – циклы Миланковича [см.: 15] с периодом 93–100 тысяч лет являются первопричиной периодических повышений температуры Земли, вызывающей ускорение вторичных процессов: окисления, разложения и перегнивания органики, способствующих выделению тепловой энергии и увеличению содержания в атмосфере углекислого газа и метана. Теплоэнергетическая первопричина здесь очевидна – «наиболее истинно то, что для последующего есть причина его истинности» [16, с. 95].

 

Условием парниковой версии глобального потепления является модель стекла в атмосфере, а также модель планеты: «Солнечное излучение только коротковолновое, атмосфера для него совершенно прозрачна, и оно нацело поглощается земной поверхностью» [12, с. 115]. Это модель мертвой планеты без воды и жизни, то есть для Земли никак логически не совпадает с «классом казуально возможных» [17, с. 8], поэтому такая модель не является эмпирически истинной. Такая когнитивная система не учитывает основных характеристик живой Земли: физических свойств её атмосферы, изобилие на ней воды, растительной жизни и т. д., поэтому не имеет «отображательной функции» [18, с. 2–5] и не применима к Земле. Для истинных знаний, исключающих заблуждения в науке, необходимы точность и конкретика: «Абстрактной истины нет, истина всегда конкретна» [19, с. 134]. Это касается не только моделей, но и терминов: не все газы, способные поглощать и излучать фотоны, являются парниковыми; не все газы, такой способностью не обладающие, парниковыми не являются; не следует путать парниковый и оранжерейный эффекты, последний отличается использованием источников энергии. Реальный парниковый эффект связан только с сохранением солнечной энергии – это способность не углекислого газа, а воздуха, изолированного от атмосферы прозрачным покрытием парника, уменьшать резкое падение температуры и удерживать внутреннюю тепловую энергию. Он обусловлен изменением агрегатного состояния воды, выделением 2256 кДж/кг тепловой энергии при конденсации ее паров, а также физическими свойствами азота и кислорода удерживать внутреннюю тепловую энергию, так как они в отличие от «парниковых газов» энергию не излучают. Практическое применение изменения агрегатного состояния воды рассмотрено в изобретениях [см.: 20; 21]. Отсутствие внедрения этих изобретений вызвало дисгармонию, закрывшую путь к истине. В существующей теории эффект изменения агрегатного состояния воды не учитывается [см., например: 12; 22], что способствует информационной дисгармонии в понимании причин глобального потепления.

 

Подтвердим философские логические доказательства на основе современных представлений физики, экологии и других наук ясными практическими расчетами привносимой антропогенной тепловой энергии, поступившей в биосферу за 2018 год.

 

Источник исходной цифровой информации, проверенной статистически и логически – сайты Интернета конца 2019 года. Методика расчета тепловой составляющей привносимой тепловой энергии состоит из двух частей, первая из которых – расчет тепловой энергии, выделяемой при сгорании конкретного теплоносителя. Рассчитывается по общей формуле, через ежегодно потребляемую массу (объем) теплоносителя, например, нефти, так как она дополнительно используется в химической промышленности; или через ежегодную добычу теплоносителя, если он используется только по основному назначению. Здесь же учтена энергия от крупных лесных пожаров за 2018 год. Вторая часть расчета привносимой тепловой энергии – это тепловая энергия от всех других электростанций, не учтенных в первой части. Эта часть привносимой тепловой энергии рассчитана через их средний КПД и суммарную выработку электроэнергии на всех этих электростанциях за 2018 г. Расчет начнем с атомной энергетики. Ядерную энергию можно рассчитать по теоретической формуле через постоянную Авогадро. Однако точнее и удобнее воспользоваться практической величиной эквивалентного удельного тепловыделения ядерного топлива qu = 87,92 ТДж/кг. Она позволяет в соответствии с вышеназванным методом первой части использовать общую для всех теплоносителей формулу: Е = q • m (V) – привнесенная за год тепловая энергия – Е (количество теплоты) равна удельной теплоте сгорания, тепловыделения (теплотворности) теплоносителя q, умноженной на использованную за год массу m (объем V) теплоносителя. Потребность обогащенного урана за 2016–2018 годы изменялась мало и составляла 18 000 т/год, содержание в нем 235 изотопа урана: от 2,5 % до 90 % – большее содержание используют в мобильных ядерных реакторах, их относительная мощность невелика, поэтому в расчетах учтем лишь усредненные 5 % изотопа урана 235. Его количество составит 900 т, из них в реакторах реагирует 720 000 кг, тепловая энергия – 63 302 400 ТДж. Учтем тепловыделение энергии в 2018 г. от ОЯТ – отработанного ядерного топлива прошлой выгрузки за первые три прошедшие года хранения ОЯТ. Мощности среднего за год тепловыделения тонны ОЯТ за первый, второй и третий года хранения соответственно: 2,84 Мвт/т; 0,0133 Мвт/т; 0,00427 Мвт/т. Энергия, выделяемая ОЯТ за 2018 год от ежегодно выгружаемых 18 000 т ОЯТ прошлой выгрузки, в расчете на 1 т ОЯТ 89,562 + 0,419 + 0,135 = 90,116 (ТДж/ т), умножим на 18 000 т, получим тепловыделение ОЯТ – 1 622 088 ТДж. Суммарное тепловыделение от ядерного топлива: 63 302 400 + 1 622 088 = 64 924 488 (ТДж). Энергия от 3,86 трил. м³ газа: из расчета qгаз. = 15,9 Мдж/м³ – 61 374 000 ТДж. Энергия от 4805 млн т нефти: qнеф. = 41 МДж/кг – 197005000ТДж.

 

Энергия от 8,012 млрд т каменного угля: qуг. = 29 МДж/кг – 232 348 000 ТДж.

Энергия от 51 млн т древесного угля: qдр.уг. =31 Мдж/кг – 1 581 000 ТДж.

Энергия от 28 млн торфа: qторф = 15 МДж/кг – 420 000 ТДж.

Энергия от 35,9 млн т пеллет: qпел. = 17 МДж/кг – 610 300 ТДж.

Энергия от 1,9 млрд м3 дров: qдров = 126 МДж/м³ – 239 400 ТДж.

 

Энергия от лесных пожаров в 2018 г по странам: России, Бразилии, Канаде, США, Конго, Индонезии: 8,67 + 2,95 + 2,1 + 2 + 1,3 +1,2 = 18,22 (млн га), из учета среднего количества горючего материала дров 100 м³/га, получим – 229 572 ТДж.

 

Электроэнергия, выработанная за 2018 год на всех электростанциях мира – 25 551,3 ТВт час = 91 984 680 ТДж, за вычетом 10 % электроэнергии атомных (9 198 468 ТДж) и 62,8 % тепловых (57 766 379 ТДж) электростанций, полная энергия которых была рассчитана выше через теплоносители; получим полезную электроэнергию, выработанную от других энергоносителей на остальных электростанциях мира 25 019 833 ТДж. С учетом усредненного КПД = 30% полная тепловая энергия от этих электростанций – 83 399 443 ТДж.

 

Вся привнесенная тепловая энергия за 2018 год: 64 924 488 + 61 374 000 + 197 005 000 + 232 348 000 + 1 581 000 + 420 000 + 610 000 + 239 400 + 229 572 + 83 399 443 = 642 130 903 (ТДж).

 

По закону сохранения энергии, утилизируемая в атмосферу Земли привносимая тепловая энергия не исчезает бесследно, она повышает температуру: океанов, атмосферы и поверхности Земли – компенсируется в основном за счет таянья ледников. Их объем и площади ежегодно уменьшаются, что вызывает подъем уровня воды в океанах.

 

Массу ежегодно тающего льда определим по массе прибыли талой воды в океанах. Повышение уровня моря Земли за 2018 год приблизительно 0,0035 м, умножив на суммарную площадь океанов и морей 361,2 млн км². Получим объем воды от растаявшего за 2018 год льда 1264,2 км³. Умножив объем талой воды на ее плотность, получим массу растаявшего льда 1264,2 млрд т. Умножив массу растаявшего льда на удельную теплоту плавления льда 333,7 МДж/т, получим часть тепловой энергии, затраченной на таянье льда 421 863 540 ТДж. Эта цифра меньше привносимой энергии на величину энергии, увеличивающей температуру атмосферы Земли. Определим эту часть тепловой энергии, повышающей температуру атмосферы 220 267 363 ТДж. Используя сведения о удельной теплоёмкости атмосферы Земли при постоянном объёме 717 Дж/кг град и массы атмосферы 5300 Тт., рассчитаем теплоёмкость атмосферы Земли 3 800 100 000 ТДж/К, а затем повышение температуры атмосферы за 2018 г., получим 0,058 К/год.

 

На рисунке 2 показано влияние утилизации антропогенной энергии на климат Земли в 2018 году. Слева представлены некоторые источники привносимой тепловой энергии. Объёмные стрелы от них показывают распределение суммарного количества привносимой тепловой энергии 642 млн ТДж/год – 1: на атмосферу 220 млн ТДж/год – 2, таянье ледников 422 млн ТДж /год – 3. Концы стрелок указывают на количественный результат воздействия на климат Земли в 2018 год: повышение её средней температуры на 0,058 K/год – 4, растаявший лёд 1264, 2 млн т/год – 5; результатом которого является повышение уровня моря на 0,0035 м/год – 6, изображенное в окружности лупы реального масштаба.

 

M.D. Lalaykin. Fig.2

Рисунок 2 – Влияние утилизации антропогенной энергии на климат Земли

 

Количественный мониторинг дисгармонии

Изменения биосферы Земли перейдут в качественные, когда количество привносимой энергии превысит меру настолько, что дисгармония вызовет действие закона отрицание отрицания. Меру определяет правило одного процента в экологии, накладывающее ограничение на энергетические действия человечества в биосфере Земли: «изменение энергетики природной системы в среднем на 1 % выводит последнюю из состояния гомеостаза (равновесия)» [23, с. 145]. Для практического применения этого правила необходимо конкретизировать использованные при его формулировке понятия. Определим понятие энергетики природной системы – биосферы, ее мера определяется энергией, поступающей от Солнца. Изменение энергии биосферы вызывают все виды энергии, привносимой человечеством в окружающую среду – это, кроме рассчитанной выше тепловой энергии, энергия взрывов, энергия электромагнитного излучения всего спектра частот и волн, в том числе гамма-излучение, энергия корпускулярных излучений. Возрастающая энергия последних, порождаемая ядерной энергетикой, в рассчитанной выше сумме привносимой тепловой энергии не учитывалась. Однако вопреки их комплексному взаимному влиянию на биосферу, для возможности релевантного мониторинга по этому правилу необходим дифференцированный подход к каждому виду энергетического воздействия. За эталон для сравнения примем наилучшее состояние биосферы Земли, когда нет привносимой энергии, а все коротковолновое солнечное излучение отражается поверхностью и усваивается флорой. Соответствующее ему солнечное тепловое воздействие назовем изначально стабильной величиной энергетического параметра, соответствующего наилучшему состоянию биосферы Земли. На этом основании рассмотрим только тепловое воздействие на биосферу, ограниченное инфракрасной частью спектра солнечного излучения. Конкретнее – частью поступающей энергии Солнца, перешедшей во внутреннюю энергию атмосферы; только она по физической природе соответствует привносимой тепловой энергии. Исходя из этого, сравним рассчитанную величину привносимой тепловой энергии с аналогичной величиной внутренней энергии воздуха атмосферы, получаемой от Солнца.

 

На основании изначально стабильной величиной энергетического параметра скорректируем правило 1 % в отношении антропогенного энергетического воздействия на биосферу Земли: воздействие на изначально стабильный глобальный энергетический параметр, влияющий на развитие и равновесное состояние биосферы Земли, не должно изменять его более 1 % от среднегодового значения его изначально стабильной величины, соответствующей наилучшему состоянию биосферы Земли по его нейтрализации. Допустимое приближение отношения изменения глобального энергетического параметра к 1 % от среднегодового значения его изначально стабильной величины тем меньше, чем меньше существующие возможности его своевременной нейтрализации биосферой Земли и ее эволюционной адаптации к динамике изменений.

 

Новая формулировка правила определяет величину привносимой энергии, обеспечивающей предел равновесного существования биосферы Земли. Отношение изменения глобального энергетического параметра за год к его изначально стабильной величине, соответствующей наилучшему состоянию биосферы Земли, назовем среднегодовым коэффициентом энергетической нагрузки на биосферу. Для его определения рассчитаем изначально стабильную солнечную составляющую внутренней энергии атмосферы Земли, сообщаемую Солнцем за год. Солнце – желтая звезда с преобладанием видимой части спектра электромагнитного излучения. На долю видимых лучей приходится примерно 75 %, почти 20 % – на инфракрасное излучение и только 5 % – на УФ [см.: 24]. От достигающей поверхности Земли суммарной энергии солнечного спектра 25 200·108 ТДж инфракрасное излучение составляет 20 %, то есть 5040·108 ТДж. Из них, с учетом среднего альбедо Земли, 30 % отражается обратно в космос 1512·108 ТДж. От оставшейся и поглощенной поверхностью Земли части 3528·108 ТДж половина излучается в космос эффективным излучением 1764·108 ТДж. Вторая половина поглощенного излучения передается воздуху атмосферы, контактирующему с нагретой поверхностью. Именно с этой частью солнечной энергии, повышающей внутреннею энергию атмосферного воздуха, сравним привносимую в атмосферу тепловую энергию. Отношение этих энергий 642 130 903 ТДж к 1764·108 ТДж = 0,00364 или 0,364 %. Внутренняя энергия измеряется термометром, показания которого связаны с ней линейной зависимостью, что соответствует эмпирическому и другим критериям истины классической науки [см.: 25]. Сравним полученные расчеты с практическими измерениями. Наилучшему состоянию биосферы Земли соответствует средняя температура 287 К, умножив её на 0,00364, получим 1 К; что совпадает с данными измерений повышения средней температуры Земли в 2018 по отношению к доиндустриальному периоду на 1 °С.

 

Пренебрегая теплоэнергетической динамикой за 2019–2021 гг. и используя рассчитанное за 2018 повышение средней температуры атмосферы Земли на 0,058 К/год, рассчитаем повышение средней температуры Земли к 2022 г. – 1,17 °С. Сравнение этого результата с практическими измерениями позволяет прогнозировать, что повышение средней температуры Земли на 1,4 °С произойдет в 2025 году. При этом любые затраты на уменьшение выбросов «парниковых» газов будут бесполезны.

 

Обсуждение результатов

В психологии людей заложено мыслить и действовать по аналогии, подражая авторитетам. Так, авторитарная истина Аристотеля о меньшем числе зубов у женщин признавалась 18 веков. Однако отпущенный природой срок пребывания в заблуждении, разрушающем биосферу Земли, мал и ограничен. Авторитарность в информационной и научной областях нарушает закон гармонии, вызывая дисгармонию развития, при этом информационное общество не исключает его действие. Сейчас климатическое заблуждение введено в политические цели глобализации, поддерживаемые США, поэтому переубеждение будет трудным. За сотню лет человечество привыкло к парниковой версии. Широко афишируемая СМИ, она из авторитарной превращена в конвенциональную истину. «Но концепция, основанная на отрицании реально существующих свойств и явлений, не дает ни адекватного описания, ни объяснения природных процессов, ни представлений о способах воздействия на них человека» [10, с. 15]. Широко признанное объяснение, однако, легко опровергается (что было показано выше) – как методами философии, так и общенаучными, а воздействие имеет обратный ожидаемому результат. Несмотря на это, «монопольно» продолжается пропаганда парниковой версии, вызывающая явление информационного резонанса, то есть опасную дисгармонию, определяющую ошибочный выбор долгосрочной стратегии развития человечества. Однако решение глобальной экологической проблемы не терпит промедления. Учитывая инертность человечества, сейчас нет и десятка лет для пребывания в заблуждении, поэтому антропогенная теплоэнергетическая причина глобального потепления подтверждена предельно ясными расчетами; они соответствуют эмпирическим наблюдениям [см.: 26]. В отличие от противоречивой парниковой версии, не подтверждаемой ни эмпирически, ни расчетом эффекта от углекислого газа, показавшим 40 % расхождение с практическими измерениями [см.: 22]. Такой результат, в отличие от простых и точных математических расчетов, доказывает очевидную ошибочность данного подхода, «поскольку знание, если оно претендует на знание научного, должно быть доказано» [27, с. 49]. Выше методами гносеологии доказано, что утверждение о парниковой причине глобального потепления не соответствует ни одному из критериев истины классической науки [см.: 25]. Оно противоречиво, не подтверждается логически, эмпирически, математически и опровергается физическими и палеоклиматологическими фактами. Отсутствие интереса социума к этим фактам можно объяснить только информационной дисгармонией. Однако дисгармония предшествует закону отрицания отрицания, воздействие которого в экологической сфере сейчас особенно опасно для человечества. При этом человечество, исходя из фундаментальных философских оснований, безусловно имеет шанс на спасение, так как, являясь результатом единого закономерного мирового процесса, обладает уникальными способностями к труду и мышлению, поэтому имеет реальную возможность (хотя реализация ее не гарантирована) бесконечного развития посредством разумного преобразования природы [см.: 28].

 

Преодоление дисгармонии индустриального развития человечества

Для предотвращения экологической катастрофы предлагается реальное решение проблемы глобального потепления: не рассеивать тепловую энергию в атмосфере, а излучать ее в космос, передавая в заглубленные в землю теплоаккумуляторы. Их конструкции позволяют рационально использовать тепловую энергию, потери которой передаются Земле и излучаются в космос.

 

Вопрос целенаправленной теплопередачи энергии в космос инфракрасным излучением в определенной полосе длин электромагнитных волн решается несложной доработкой теплоаккумулятора. Изотемпературная зона, инфракрасное излучение которой попадает в свободное окно в полосовых спектрах поглощения газов, соединяется с соседними зонами теплоаккумулятора не через конвекционные каналы, а посредством труб с зачерненной поверхностью. Зачерненные части труб, вынесенные на поверхность земли, располагают горизонтально вдоль фокальной области отражающих желобов с цилиндрической поверхностью, придающим инфракрасным лучам вертикальное направление.

 

Разнообразные конструктивные формы теплоаккумуляторов и распределителей температуры к ним были предложены нами в изобретениях [см., например: 29–31]. В большинстве из них изотемпературные зоны выполняются из одной или нескольких труб, оси которых ориентированы горизонтально, поэтому для направленного излучения тепловой энергии в космос может использоваться выведенная на поверхность изотемпературная зона теплоаккумулятора. В изобретении [см.: 32] было предложено унифицировать вариант трубной конструкции теплоаккумулятора, применив модульную технологию его изготовления. В таком качестве теплоаккумулятор из труб может располагаться внутри водонаполненного теплоаккумулятора с разделением изотемператрных зон теплоизолирующими экранами [см.: 31]. Это позволяет изолировать внутренний теплоаккумулятор от наружного по составу теплоносителя, конструкции распределителей для этого предложены в изобретении [см.: 33]. Такая конструкция позволяет осуществлять ступенчатую теплопередачу энергии от высокотемпературного теплоносителя к низкотемпературному водонаполненному теплоаккумулятору, обеспечивая его работу в качестве трансформатора длины волн инфракрасного излучения.

 

На атомных электростанциях внутренний трубный теплоаккумулятор может эффективно использоваться для охлаждения отработанного ядерного топлива (ОЯТ). Это позволит совместить бассейн выдержки ОЯТ с теплоаккумулятором, что кроме экономичности и эффективности процесса выдержки ОЯТ уменьшит рассеивание в окружающей среде радиоактивной составляющей привносимой энергии. Радиация будет зонально удерживаться под землей, а не рассеиваться в биосфере, увеличивая радиационный фон.

 

Для атомных ледоколов и плавучих электростанций можно модернизировать теплоаккумулятор, представленный в изобретении [см.: 34].

 

Кроме того, все изобретения решают проблему извлечения солнечной тепловой энергии из среды. Экономичный способ сбора и зонального накопления в подземном теплоаккумуляторе солнечной тепловой энергии с помощью смесительного теплообменника за счет энергии, затрачиваемой на охлаждение воздуха в сооружении, то есть без дополнительных затрат энергии, впервые был предложен в изобретении [см.: 35], его развитие для теплиц – [см.: 30] и для домов – [см.: 36].

 

Представленный в них ресурсосберегающий способ имеет ряд преимуществ перед существующими кондиционерами. В его основном процессе используется только тепловая энергия, то есть преобразования тепловой энергии в другие виды энергии не происходит, поэтому КПД выше всех работающих сейчас климатических систем и кондиционеров, в которых КПД оказывается ниже из-за преобразования электроэнергии в тепло или холод. В жаркий период охлаждая внутренний воздух они выбрасывают наружу значительно бóльшую по мощности тепловую энергию с горячим воздухом.

 

Мощные источники выбросов тепловой энергии в атмосферу создают в индустриальных районах области с повышенной температурой и пониженным давлением, они служат центрами зарождения циклонов, смерчей, тайфунов, что вызывает резкие изменения погодных условий и дестабилизирует климат Земли. Возрастает частота климатических катастроф различного характера: отсутствие осадков, повышение температуры выше обычных для данных климатических зон норм вызывает пожары, резкое превышение объемов выпадения осадков – наводнения. То есть реально мы наблюдаем не смягчение климата Земли от парикового эффекта, а нарушение сложившегося теплового поля Земли под воздействием дополнительных источников энергии антропогенного происхождения, создающих вокруг себя градиент температуры и атмосферного давления. Это вызывает сильные ветры и резкие изменения погоды, не соответствующие данным климатическим зонам. Дестабилизация климата негативно сказывается на состоянии биосферы, так как приводит к возникновению физических условий, превышающих лимитирующие факторы среды для некоторых видов организмов, что приводит к их вымиранию, разрушению экосистем и биосферы Земли; обедняется ее биоразнообразие, имеющее важное значение для гомеостаза экосистем и выживания человечества [см.: 37]. Дестабилизация климата наносит ежегодно возрастающий экономический ущерб, так как из-за засухи и высокой температуры увеличивается число пожаров. Кроме населенных пунктов выгорают значительные площади лесов, в том числе реликтовых, состоящих из ценных пород деревьев. Частые подтопления вызывают потери урожая, приводят в непригодное состояние жилье, оборудование, технику и т. д. Причины и значение этих экономических потерь из-за низкого уровня экологического сознания не осознаются. Ускоренный прогресс глобального индустриального развития с отставанием экологического сознания приводит к удалению спиралей, выражающих развитие индустрии и сознания, от конуса гармоничного развития, то есть к опасной дисгармонии – экологическому кризису развития, грозящему глобальной катастрофой. На это отставание сознания от вызовов времени, отражённое на рисунке 1, обращал внимание В. И. Вернадский, замечавший, что ученые в области гуманитарных наук и некоторые биологи сознательно не считаются с законами биосферы [см.: 38]. За век антропогенное влияние на биосферу многократно возросло, а сознание социума не изменилось.

 

Следует отдать должное интуиции В. И. Вернадского. В его время влияние индустрии на биосферу Земли было малозаметно, современная экологическая проблема не казалась человечеству важной, оно не признавало экологии и ограниченно понимало экономику, пренебрегая возникающими экологическими проблемами ради получения прибыли. Сейчас же экологическое сознание должно подняться до понимания, что развитие индустрии должно идти в гармонии с практической экологией, в соответствии с правилом: экологичное – экономично [см.: 37]. Дадим ему новую формулировку: индустрия должна развиваться в гармонии с практической экологией, с экономичным, а не расточительным отношением к природным ресурсам; на принципе приоритетного внедрения безотходных и ресурсосберегающих технологий, устройств и сооружений, служащих для сохранения природы. Несоблюдение этого правила приводит к разрушению биосферы Земли. Конкретизируем термин «практическая экология»: практическая экология это экологически направленный сектор индустрии, включающий внедрение технологий и методов, сооружений и устройств практической, положительно результативной для сохранения природы хозяйственной деятельности, приоритетом которых является не получение сверхприбыли, а сохранение природы в ее наилучшей форме и видовом разнообразии.

 

Заблуждение, связанное с парниковой версией, способствует ускоренному развитию самого опасного источника привносимой энергии – ядерной энергетики, которая дает сырье для создания самого мощного термоядерного оружия. Ядерная энергетика дополнительно загрязняет среду радиоактивной составляющей привносимой энергии и возрастающим энергетическим сектором, работающим с низким КПД, среднее значение которого менее 15 %. В отношении ядерной энергетики важное значение приобретает экологический закон неустранимости ядерных отходов и побочных воздействий [см.: 37]. Закон требует их перемещения за пределы биосферы. При этом если для утилизации тепловой составляющей энергетических отходов выше предложены способы преобразования их в излучение, позволяющие переместить их в космос, то для радиоактивных составляющих энергии таких способов нет. Как нет их для безопасного хранения ОЯТ и утилизации жидких и твердых ядерных отходов. В климатических условиях Земли эти вопросы не имеют решения; Земля и ее биосфера постоянно находятся в динамическом движении, поэтому нет условий для хранения, обеспечивающего тысячелетнюю изоляцию ОЯТ и радиоактивных отходов от активной окружающей среды. Единственный выход – их перемещение за пределы магнитосферы Земли. Наилучшее для них место – наш естественный спутник Луна. Об этом необходимо позаботиться сейчас, пока энергетическое загрязнение среды не приобрело необратимый характер. Сейчас отказ от использования ядерной энергетики на Земле стимулирует гармонизацию развития, связанную с индустриальным освоением Луны. Кроме того, он обезопасит нас от ряда других сложных сопутствующих проблем.

 

Повышенный уровень радиации вызывает онкологические заболевания и генные мутации, что увеличивает число тяжелых генетических, переходящих в наследственные, заболеваний. Кроме того, ускоряет мутации болезнетворных вирусов и бактерий, что способствует возникновению новых видов инфекционных заболеваний и появлению новых штаммов известных, против которых иммунитет и старые медицинские средства не действуют. Не замечая этих причин, человечество борется только с их результатом – новыми болезнями; однако для победы над ними развития медицины недостаточно, необходимо сохранять оптимальные для человека параметры окружающей среды. Доказательство тому – последняя пандемия гриппа. Это не случайность, а очередное предупреждение природы, показавшей возросшую хрупкость жизни современной общечеловеческой цивилизации. Груз ответственности как за изменение биосферы Земли, так и хрупкие условия собственного существования в ней лежит на человечестве. «Человек не имеет возможности освободиться от этого груза, ведь отказ от осмысленной деятельности станет означать деградацию человека, уничтожение его как биологического вида» [39, с. 9].

 

Необходимость этической переоценки ценностей

Основной этической ценностью человека являются блага, зависящие от состояния биосферы Земли, она единственная обеспечивает возможность существования человечества, поэтому отношение к ней должно быть предельно бережным. Для этого необходимы истинные знания об антропогенном и других негативных влияниях на биосферу Земли, то есть важно осознать и утвердить ценность только объективной истины в науке, без этого наука деградирует под натиском ложных теорий. Существующие сейчас приоритеты – стремление к власти, получение сверхприбыли, соперничество в ядерной военной мощи – устарели, они отвлекают сознание социума от истинной ценности, связанной с основным этическим предназначением человечества. Это предназначение – не в разрушении биосферы и самоуничтожении, а в сохранении ее в наилучшем состоянии, защите биосферы Земли от астероидов, комет и других разрушающих факторов. Сейчас человечество обладает достаточным техническим потенциалом для решения этих задач, однако астероид или комета может беспрепятственно оборвать эпоху существования человечества. Оно вымрет в этом случае так же безвозвратно, как вымерли динозавры. Ядерный арсенал человечества может и должен быть использован только для защиты биосферы. Для этого весь он должен находиться на Луне.

 

Гармонизирующий развитие шаг в сторону Луны был успешно и подсознательно правильно сделан; но из-за низкого уровня сознания не было понято его предназначение – индустриальное освоение Луны, которое уменьшит дестабилизирующее действие на биосферу Земли возрастающей в замкнутой системе термодинамической энтропии [см.: 37], уменьшив дисгармонию Rᵢ ˗ Rᵧ (рисунок 1), разрушающую устойчивое развитие. Первый шаг на пути гармонизации открывает замкнутую систему Земли электромагнитным излучением энергии в космос, второй – включением в нее Луны. Необходимость второго шага, кроме защиты биосферы – в свойствах ядерной энергии и возрастающем интересе к ней человечества. Однако этот интерес должен быть разумно регламентирован: сегодня человечество осваивает управляемый ядерный синтез, завтра – энергию аннигиляции; однако, чтобы это завтра для человечества наступило, сегодня надо позаботиться о биосфере Земли – это не полигон для испытаний термоядерного оружия массового уничтожения, а единственный дом человечества, его единственная колыбель.

 

Осознание этой проблемы всем социумом должно сплотить человечество вокруг общей единой цели – защиты и приведения биосферы Земли в наилучшее для существования человека состояние. Важность своевременного достижения этого должна остановить военное соперничество и привести от враждебной разобщенности к мирному международному сотрудничеству, результатом которого должно стать международное требование о перемещении всего ядерного вооружения и опасных продуктов ядерно-энергетической деятельности на Луну. Эта работа по очищению биосферы предельно важна для человечества, так как определяет время его дальнейшего существования; при этом открывает для индустриального развития Луну. Вопрос экономичной доставки на Луну радиоактивных грузов решаем с помощью запуска серии грузовых спутников, с которыми стыкуются взлетно-посадочные модули. Спутники располагают на инерционной лунно-земной орбите, перигеем которой является околоземная орбита, а апогеем окололунная. Близкое расположение Луны и постоянная ориентация одной стороной к Земле упрощает передачу выработанной электроэнергии на Землю лазерным лучом через спутники-ретрансляторы, расположенные на промежуточных орбитах.

 

Для проживания людей на Луне можно использовать технические решения перечисленных выше изобретений, модернизировав заявленные в них сооружения, обеспечивающие стабильный микроклимат, сохранение солнечной энергии, а также защиту от неблагоприятных наружных факторов. Это достижимо осуществлением крупногабаритного комплекса оранжерей, конструктивно скорректированных для инопланетных наружных условий. Их крыши дополняют наружным покрытием с герметичным пространством, наполнитель которого создает световую фильтрацию и защиту от жестких излучений, аналогичную Земной атмосфере. Расположенные под комплексом оранжерей, заглубленные в грунт водонаполненные теплоаккумуляторы выполнят роль земного океана, обеспечивая вместе с сетью поверхностных водоемов внутри лунного комплекса необходимый климат. Над ним создается защитное магнитное поле, аналогичное земному, за счет заглубленных дросселей. В таком комплексе оранжерей, вмещающем сад и парк, можно создать искусственный лунный биокомплекс, включающий искусственные экосистемы различного назначения, в частности, с подобранными популяциями разнообразных организмов, обеспечивающих для жизни людей максимально приближенные к земным условия и сбалансированное питание. За основу можно взять интегральную сельскохозяйственную технологию, изложенную в изобретениях [см.: 20; 21]. В предлагаемом в них интегральном способе безотходного сельскохозяйственного производства в агроэкосистему интегрируются подобранные цепи популяций организмов, функционально связанные трофическими, тропическими, мутуализмом и другими полезными связями, которые обеспечивают возможность для создания гармонично регулируемого искусственного биоценоза, повышающего стабильность размножения, роста и развития организмов сельскохозяйственного назначения. Пример такой подборки организмов по кормовым и отходно-сырьевым производственным связями: из отходов растениеводства и других сельхоз производств в специальных блоках приготовляется компост, на разных видах компоста культивируют грибы-сапротрофы (шампиньоны, зонтики, опенки); затем на нем же культивируют виды дождевых червей, которые входят в корма птицы, рыбы, раков; на гумусе, получаемом от культивирования червей, выращивают разнообразные тепличные овощи, а потом этот гумус используют для обновления и наращивания плодородного слоя почвы плодово-ягодного сада.

 

Это пример подборки с минимальным видовым разнообразием, реально оно значительно больше. В заповедниках сохранение видового разнообразия из-за низкого уровня организации невозможно (закон обеднения живого вещества в островных его сгущениях Г. Ф. Фильми [см.: 40]). Такие искусственные экосистемы должны быть предварительно апробированы на Земле, они могут быть достаточно разнообразны и по положительному воздействию на биосферу Земли; могут заменять разрушенные гомогенизацией элементарные природные экосистемы, необходимые составляющие биосферы Земли. Сейчас развитие подобных «условно закрытых искусственных образований» [37, с. 143] исторически необходимо. С точки зрения воздействия человечества на экосистему в процессе сельскохозяйственного производства они представляют прогрессивный шаг в социально-экологическом развитии на пути управления природой, так как позволяют поддерживать стабильную продуктивность за счет сохранения необходимого биоразнообразия [см.: 39].

 

Заключение

Закон гармонии дает представление об управлении гармоничным развитием человечества, которое требует учета большого количества факторов и параметров, что можно обеспечить только с помощью компьютера и правильно составленных программ. Однако при планировании управления развитием государств выбирается приоритетная цель, которой является достижение военного превосходства. До отсутствия глобального влияния развития индустрии на биосферу Земли игнорирование проблем экологии и сохранения биосферы Земли не грозило вымиранием человечеству, но сейчас этот этап пройден. Поэтому приоритетной целью должно стать сохранение биосферы Земли, контроль за её состоянием и управление им. «Идея управления, непосредственно связанная с концепцией информации, еще недостаточно осмыслена на философском уровне. Повсеместно встречается такое внешнее воздействие, при котором состояние объекта (системы) существенно изменяется не в результате его самодвижения, обусловленного внутренними факторами, а в зависимости от содержания и состояния другого объекта (другой системы). Это воздействие можно, с нашей точки зрения, охарактеризовать как простейшую форму управления» [6, с. 30]. Такая формулировка отражает современное антропогенное воздействие на природу как простейшую форму хаотичного управления человечеством биосферой Земли, при котором не учитываются ни законы науки, ни экология биосферы Земли, ни ее обратные реакции на управление. Это антропогенное воздействие, основанное на монопольной информационной пропаганде ошибочной парниковой версии, необходимо заменить сознательным управлением. Однако сознательное управление возможно только при наличии истинной информации об управляемом объекте (системе). Чем полнее и точнее информация, тем эффективнее будет оптимальное управление. Выше рассмотрена ошибка представления климатической модели Земли, то есть ее идентификации. Отсюда ошибка управления стабилизацией климата: человечество безрезультатно борется с выбросами углекислого газа, затрачивая на это энергию, что ускоряет глобальное потепление за счет увеличения утилизируемой в атмосферу энергии. Так как воздействие дополнительной энергии – положительная обратная связь, усиливающая тепловое воздействие на биосферу, его результат – увеличение выброса углекислого газа и глобальной температуры. То есть чем больше энергии тратится на борьбу с «парниковыми» газами, тем быстрее возрастает глобальная температура Земли. Фактически борьба усиливает эффект глобального потепления за счет усиливающейся положительной обратной связи, близкой по природе той, которая вызывает явление резонанса, рассмотренное в начале этой статьи. Такое управление биосферой ведет к опасной дисгармонии, вызывающей действие закона отрицание отрицания. Закон гармонии и его наглядная интерпретация в конусе гармоничного развития дает представление о методах оптимизации управления развитием, которые конкретизированы практически с учетом экологических законов и объективной информации о биосфере Земли на примере критического исследования стратегии индустриального и экологического развития человечества. Это доказывает действенность как самого закона гармонии, так и его наглядной интерпретации в рамках интегрального конуса гармоничного развития. Времени на гармонизацию развития гораздо меньше, чем кажется под влиянием закона обманчивого благополучия. Поэтому скорейшее решение должно стать приоритетной целью для всех, что поспособствует объединению государств для совместного мирного сотрудничества. Путь к этой цели должен быть истинно верным и предельно коротким, так как времени для дальнейших заблуждений и возможности возврата на путь безопасного развития нет, что наглядно доказывает интерпретация в конусе гармоничного развития ускорения субъективного времени на спиралях развития (рисунок 1).

 

Список литературы

1. Кант И. Критика способности суждения / Отв. ред. А. Я. Зись. – М.: Искусство, 1994. – 367 с.

2. Лукманова Р. Х. Гармония как философская категория // Вестник башкирского государственного университета. – 2012. – Т. 17. – № 1-1. – С. 645‒649.

3. Орлов В. В. Проблема системы категорий философии: монография. – Пермь: ПГУ, 2012. – 262 с.

4. Энгельс Ф. Диалектика природы. – М.: Госполитиздат, 1941. – 338 с.

5. Елфимов Г. М. Понятие «нового» в теории эмерджентной эволюции // Управленческое консультирование. – 2009. – № 1. – С. 187–222.

6. Орлов С. В. Самодвижение, управление и концепция диалектики в информационном обществе // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2020. – № 2. – С. 27–46. URL: http://fikio.ru/?p=4035 (дата обращения 27.12.2022).

7. Graves C. W. An Emergent Theory of Ethical Behavior Based Upon – An Epigenetic Model. – New York: Schenectady, 1959.

8. Beck D., Cowan C. Spiral Dynamics: Mastering Values, Leadership, and Change. – Denton: Wiley, 1996. – 333 p.

9. Laloux F. Reinventing Organizations. – Brussel: Nelson Parker, 2014. –362 p.

10. Орлов С. В. Социальная философия и компьютерная виртуальная реальность // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2022. – № 2. – С. 12–22. URL: http://fikio.ru/?p=5088 (дата обращения 27.12.2022).

11. Иванов А. История углекислого газа за 300 миллионов лет // Троицкий вариант. – URL: https://trv-science.ru/2020/08/istoriya-co_2-za-300-millionov-let/ (дата обращения 27.12.2022).

12. Семенов С. М. Парниковый эффект: открытие, развитие концепции, роль в формировании глобального климата и его антропогенных изменений // Фундаментальная и прикладная климатология. – 2015. – Т. 1. – № 2. – С. 103–126.

13. Глобальные выбросы углекислого газа обновили в 2018 году исторический рекорд // Новости в России и мире – ТАСС – URL: https://nauka.tass.ru/nauka/6816042?ysclid=ley7l6rbxy27144675 (дата обращения 27.12.2022).

14. Екайкин А. РАЭ 60, станция Восток: про керны и климат // Lievejournal.com. – URL: https://ekaykin.livejournal.com/122025.html (дата обращения 27.12.2022).

15. Смолович В. Циклы Миланковича и глобальное потепление // Проза.ру. – URL: https://proza.ru/2019/07/27/457 (дата обращения 27.12.2022).

16. Аристотель. Сочинения в четырех томах / Ред. В. Ф. Асмус. Т. 1. – М: Мысль, 1976. – 550 с.

17. Архиереев Н. Л. К проблеме эпистемического статуса теорий естественных наук // Гуманитарный вестник. – 2021. – № 5. DOI: 10.18698/2306-8477-2021-5-739.

18. Комиссаров И. И. Основные функции моделирования в философии и науке. // Гуманитарный вестник. – 2020. – № 2. DOI: 10.18698/2306-8477-2020-2-658.

19. Ерахтин А. В. Истина в философии и научном познании // Историческая и социально-образовательная мысль. – 2016. – Т. 8. – № 6/1. – С. 133–136. DOI: 10.17748/2075-9908-2016-8-6/1-133-136. URL: https://hist-edu.ru/index.php/hist/article/view/2496/2417 (дата обращения 27.12.2022).

20. Патент 2268581 РФ, Интегральный способ безотходного сельскохозяйственного производства / Лалайкин М. Д., Лалайкина М С.; заявл. 27.07.2000; опубл. 27.01.2006.

21. Application № 101 34 361.2. BRD, Integralweise der abfallfreien Landwirtschaftsproduktion / Lalaikine M.; anm. 14.07.2001; publ. 30.01.2001.

22. Callendar G. S. The Artificial Production of Carbon Dioxide and Its Influence on Temperature // Quarterly Journal of the Royal Meteorological Society. – 1938. – Vol. 64(275). – Pp. 223–240.

23. Денисов В. В., Лозановская И. Н., Луганская И.А., Дрововозова Т. И., Манжина С. А., Хорунжий Б. И., Москаленко А. П., Гутенев В. В., Ажгиревич А. И. Экология: Учебное пособие для студентов высших учебных заведений / Под. ред. В. В. Денисова. – Ростов-на-Дону: МарТ, 2002. – 640 с.

24. Гусев М. В., Минеева Л. А. Глава 9. Прокариоты и факторы внешней среды // Теория эволюции как она есть. – URL: https://evolution.powernet.ru/library/micro/09.html (дата обращения 27.12.2022).

25. Лебедев С. А. Метод общенаучного гносеологического обоснования научных теорий // Гуманитарный вестник. – 2020. – № 3. DOI: 10.18698/2306-8477-2020-3-665.

26.Груза Г. В., Ранькова Э. Я., Самохина О. Ф. Особенности температурного режима у поверхности Земного шара в 2020 году // Фундаментальная и прикладная климатология. – 2021. – Т. 7. – № 2. – С. 26–56. DOI: 10.21513/ 2410-8758-2-26-56.

27. Шустова О. Б., Сидоров Г. Н. Проблема доказательства в эмпирическом и теоретическом знании // Метафизика. – 2022. – № 3 (45). – С. 46–53. DOI: 10.2263/222-7580-2022-3-46-53.

28. Внутских А. Ю. Глобальные катастрофические риски в свете концепции единого закономерного мирового процесса. Часть вторая // Вестник Пермского университета. Философия. Психология. Социология. – 2017. – № 4. – С. 528–536. DOI: 10.17072/2078-7898/2017-4-528-536.

29. Application № 10 2007 016 963.0 BRD, Die ressourcensparenden Verfahren des Raumklimas / Lalaikine M.; anm. 10.04.2007; publ. 16.10.2008.

30. Патент 2574111 РФ, Гелиоэнергетическое сооружение с функцией водообмена / Кузнецов А. А., Лалайкин М. Д.; заяв. 20.09.2013; опубл. 27.02.2015.

31. Патент 2664888 РФ, Зональный теплоаккумулятор с распределителями температуры для жидкости и воздуха / Лалайкин М. Д., Кузнецова Т. В.; заявл. 28.08.2017; опубл. 23.08.2018.

32. Заявка № 2013138995/12 РФ, Устройство для микроклимата / Кузнецов А. А., Лалайкин М. Д; заяв. 20.08.2013; опубл. 27.02.2015.

33. Патент 2654425 РФ, Параметрический распределитель жидкой и газовой среды / Лалайкин М. Д., Кузнецова Т. В.; заявл. 17.08.2016; опубл. 22.02.2018.

34. Патент 2535327 РФ, Сейсмостойкое сооружение с микроклиматом / Кузнецов А. А., Лалайкин М. Д.; заявл. 31.07.2012; опубл. 10.12.2014.

35. Заявка № 2002103695/12 РФ, Ресурсосберегающая теплица, способ её обогрева и использования / Лалайкин М.Д., Лалайкина М.С.; заявл. 15.02.2002; опубл. 20.02.2004.

36. Патент 2483173 РФ, Многофункциональная плитка для крыши / Кузнецов А. А., Лалайкин М. Д.; заявл. 17.08.2011; опубл. 27.05.2013.

37. Реймерс Н. Ф. Экология. Теории, законы, правила, принципы и гипотезы. – М.: Россия молодая, 1994. – 366 с.

38. Вернадский В. И. Биосфера и ноосфера / Ред. Б. С. Соколов, А. А. Ярошевский. – М: Наука, 1989. – 261 с.

39. Лебедев С. А., Пискун Е. С. Научная картина мира и ее эволюция // Гуманитарный вестник. – 2021. – № 4. DOI: 10.18698/2306-8477-2021-4-733

40. Горелов А. А. Экология: Учебное пособие для вузов. – М.: Юрайт-М, 2001. – 312 с.

 

References

1. Kant I. Critique of the Power of Judgment [Kritika sposobnosti suzhdeniya]. Moscow: Iskusstvo, 1994, 367 p.

2. Lukmanova R. Kh. Harmony as a Philosophical Category [Garmoniya kak filosofskaya kategoriya]. Vestnik bashkirskogo gosudarstvennogo universiteta (Bulletin of Bashkir University), 2012, vol. 17, no. 1-1, pp. 645‒649.

3. Orlov V. V. The Problem of the System of Categories of Philosophy: Monograph [Problema sistemy kategoriy filosofii: monografiya]. Perm: PGU, 2012, 262 p.

4. Engels F. Dialectics of Nature [Dialektika prirody]. Moscow: Gospolitizdat, 1941, 338 p.

5. Elfimov G. M. The Concept of ‘New’ in the Theory of Emergent Evolution [Ponyatie “novogo” v teorii emerdzhentnoy evolyutsii]. Upravlencheskoe konsultirovanie (Administrative Consulting), 2009, no. 1, pp. 187–222.

6. Orlov S. V. Self-Movement, Control and Conception of Dialectics in Information Society [Samodvizhenie, upravlenie i kontseptsiya dialektiki v informatsionnom obshchestve]. Filosofiya i gumanitarnye nauki v informatsionnom obshchestve (Philosophy and Humanities in Information Society), 2020, no. 2, pp. 27–46. Available at: http://fikio.ru/?p=4035 (accessed 27 December 2022).

7. Graves C. W. An Emergent Theory of Ethical Behaviour Based Upon – An Epigenetic Model. New York: Schenectady, 1959.

8. Beck D., Cowan C. Spiral Dynamics: Mastering Values, Leadership, and Change. Denton: Wiley, 1996, 333 p.

9. Laloux F. Reinventing Organizations. Brussel: Nelson Parker, 2014, 362 p.

10. Orlov S. V. Social Philosophy and Computer Virtual Reality [Sotsialnaya filosofiya i kompyuternaya virtualnaya realnost]. Filosofiya i gumanitarnye nauki v informatsionnom obshchestve (Philosophy and Humanities in Information Society), 2022, no. 2, pp. 12–22. Available at: http://fikio.ru/?p=5088 (accessed 27 December 2022).

11. Ivanov A. The History of Carbon Dioxide over 300 Million Years [Istoriya uglekislogo gaza za 300 millionov let]. Troitskiy variant (Troitsk Variant). Available at: https://trv-science.ru/2020/08/istoriya-co_2-za-300-millionov-let (accessed 27 December 2022).

12. Semenov S. M. Greenhouse Effect: Discovery, Development of the Concept, Role in the Formation of the Global Climate and its Anthropogenic Changes [Parnikovyy effekt: otkrytie, razvitie kontseptsii, rol v formirovanii globalnogo klimata i ego antropogennykh izmeneniy]. Fundamentalnaya i prikladnaya klimatologiya (Fundamental and Applied Climatology), 2015, no. 2, pp. 103–126.

13. Global Carbon Dioxide Emissions Set a New All-Time High in 2018. [Globalnye vybrosy uglekislogo gaza obnovili v 2018 godu istoricheskiy rekord]. Available at: https://nauka.tass.ru/nauka/6816042?ysclid=ley7l6rbxy27144675 (accessed 27 December 2022).

14. Ekaykin A. RES 60, Vostok Station: About Cores and Climate [RAE 60, stantsiya Vostok: pro kerny i klimat]. Available at: https://ekaykin.livejournal.com/122025.html (accessed 27 December 2022).

15. Smolovich V. Milankovich Cycles and Global Warming. [Tsikly Milankovicha i globalnoe poteplenie]. Available at: https://proza.ru/2019/07/27/457 (accessed 27 December 2022).

16. Aristotel. Works: in 4 vol. Vol. 1 [Sochineniya v 4 tomakh. Tom 1]. Moscow: Mysl 1976, 550 p.

17. Arkhiereev N. L. On the Problem of the Epistemic Status of Theories of Natural Sciences [K probleme epistemicheskogo statusa teoriy estestvennykh nauk]. Gumanitarnyy vestnik (Humanities Bulletin), 2021, no. 5. DOI: 10.18698/2306-8477-2021-5-739.

18. Komissarov I. I. The Main Functions of Modelling in Philosophy and Science [Osnovnye funktsii modelirovaniya v filosofii i nauke]. Gumanitarnyy vestnik (Humanities Bulletin), 2020, no 2. DOI: 10.18698/2306-8477-2020-2-658.

19. Erakhtin A. V. Truth in Philosophy and Scientific Cognition [Istina v filosofii i nauchnom poznanii]. Istoricheskaya i sotsialno-obrazovatelnaya mysl (Historical and Social-Educational Idea), 2016, vol. 8, no. 6/1, pp. 133–136. Avaliable at: https://hist-edu.ru/index.php/hist/article/view/2496/2417 (accessed 27 December 2022). DOI: 10.17748/2075-9908-2016-8-6/1-133-136.

20. Lalaikine M. D., Lalaykina M. S. Patent 2268581 RF Integral Method of Wasteless Agricultural Production [Integralnyy sposob bezotkhodnogo selskokhozyaystvennogo proizvodstva], decl. 27.07.2000, publ. 27.01.2006.

21. Lalaikine M. Applikation 101 34 361.2 BRD Integralweise der abfallfreien Landwirtschaftsproduktion, anm. 14.07.2001, publ. 30.01.2001.

22. Callendar G. S. The Artificial Production of Carbon Dioxide and Its Influence on Temperature. Quarterly Journal of the Royal Meteorological Society, 1938, vol. 64(275), pp. 223–240.

23. Denisov V. V. Lozanovskaya I. N., Luganskaya I. A., Drovovozova T. I., Manzhina S. A., Khorunzhiy B. I., Moskalenko A. P., Gutenev V. V., Azhgirevich A. I. Ecology [Ekologiya]. Rostov-on-Don: MarT, 2002, 640 p.

24. Gusev M. V., Mineeva L. A. Chapter 9. Prokaryotes and Environmental Factors [Glava 9 Prokarioty i faktory vneshney sredy]. Available at: https://evolution.powernet.ru/library/micro/09.html (accessed 27 December 2022).

25. Lebedev S. A. Method of General-Scientific Epistemological Substantiation of Scientific Theories [Metod obschenauchnogo gnoseologicheskogo obosnovaniya nauchnykh teoriy]. Gumanitarnyy vestnik (Humanities Bulletin), 2020, no. 3. DOI: 10.18698/2306-8477-2020-3-665.

26. Gruza G. V., Rankova E. Ya., Samokhina O. F. Features of the Surface Temperature Regime Over the Globe in 2020 [Osobennosti temperaturnogo rezhima u poverkhnosti Zemnogo shara v 2020 godu]. Fundamentalnaya i prikladnaya klimatologiya (Fundamental and Applied Climatology), 2021, no. 2(7), pp. 26–56. DOI: 10.21513/ 2410-8758-2-26-56.

27. Shustova O. B., Sidorov G. N. The Problem of Proof in Empirical and Theoretical Knowledge [Problema dokazatelstva v empiricheskom i teoreticheskom znanii]. Metafizika (Metaphysics), 2022, no. 3(45), pp. 46–53. DOI: 10.2263/222-7580-2022-3-46-53.

28. Vnutskikh A. Yu. Global Catastrophic Risks in the Light of Unified Objectively Determined Universal Process Concept. Part 2 [Globalnye katastroficheskie riski v svete kontseptsii edinogo zakonomernogo mirovogo protsessa. Chast vtoraya]. Vestnik Permskogo universiteta. Filosofiya. Psikhologiya. Sotsiologiya (Perm University Herald. Series “Philosophy. Psyhology. Soziology”), 2017, no. 4, pp. 528–536. DOI: 10.17072/2078-7898/2017-4-528-536.

29. Lalaikine M. D. Applikation no. 10 2007 016 963.0 BRD Die ressourcensparenden Verfahren des Raumklimas, anm. 10.04.2007, publ. 16.10.2008.

30. Kuznetsov A. A., Lalaikine M. D. Patent 2574111 RF Helioenergy Facility with Water Exchange Function [Gelioenergeticheskoe sooruzhenie s funktsiey vodoobmena], decl. 20.09.2013, publ. 27.02.2015.

31. Lalaikin M. D., Kuznetsova T. V. Patent 2664888 RF Zonal Heat Accumulator with Temperature Distributors for Liquid and Air [Zonalnyy teploakkumulyator s raspredelitelyami temperatury dlya zhidkosti i vozdukha], decl. 28.08.2017, publ. 23.08.2018.

32. Kuznetsov A. A., Lalaikine M. Application 2013138995/12 RF Device for Microclimate [Ustroystvo dlya mikroklimata], decl. 20.08.2013, publ. 27.02.2015.

33. Lalaikine M. D., Kuznetsova T. V. Patent 2654425 RF Parametric Distributor for Liquid and Gaseous Media [Parametricheskiy raspredelitel zhidkoy i gazovoi sredy], decl. 17.08.2016, publ. 22.02.2018.

34. Kuznetsov A. A., Lalaikine M. D. Pat. 2535327 RF Earthquake-Resistant structure with microclimate [Seismostoykoe sooruzhenie s mikroklimatom], decl. 31.07.2012, publ. 10.12.2014.

35. Lalaikine M. D., Lalaikina M. S. Application 2002103695/12 RF Resource-Saving Greenhouse, Method of Its Heating and Use [Resursosberegayuschaya teplitsa, sposob ee obogreva i ispolzovaniya], decl. 15.02.2002, publ. 20.02.2004.

36. Kuznetsov A. A., Lalaikine M. D. Patent 2483173 RF Multifunctional Tile for Roofs [Mnogofunktsionalnaya plitka dlya kryshi], decl. 17.08.2011, publ. 27.05.2013.

37. Reymers N. F. Ecology. Theories, Laws, Rules, Principles and Hypotheses [Ekologiya. Teorii, zakony, pravila, printsipy i gipotezy]. Moscow: Rossiya molodaya, 1994, 366 p.

38. Vernadskiy V. I. Biosphere and Noosphere [Biosfera i noosfera]. Moscow: Nauka, 1989, 261 p.

39. Lebedev S. A., Piskun E. S. Scientific Worldview and Its Evolution [Nauchnaya kartina mira i ee evolyutsiya]. Gumanitarnyy vestnik (Humanities Bulletin), 2021, no. 4, pp. 1–12. DOI: 10.18698/2306-8477-2021-4-733.

40. Gorelov A. A. Ecology [Ekologiya: Uchebnoe posobie dlya vuzov]. Moscow: Yurayt-M, 2001, 312 p.

 
Ссылка на статью:
Лалайкин М. Д. Рефлексия решения проблемы экологического кризиса в границах конуса гармоничного развития // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2023. – № 1. – С. 12–38. URL: http://fikio.ru/?p=5210.
 

© Лалайкин М. Д., 2023

УДК 159.9.016

 

Уткина Екатерина Вячеславовна – Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого, Гуманитарный институт, Высшая школа инженерной педагогики, психологии и прикладной лингвистики, студент, Санкт-Петербург, Россия.

Email: alis5322583@gmail.com

Авторское резюме

Цель работы: Данное исследование было проведено с целью изучения такого явления, как возникновение и распространение конспирологических теорий о COVID-19.

Методы исследования: Для изучения данной темы были найдены и проанализированы посты и комментарии людей, размещенные на платформах Twitter, Яндекс.Дзен, Ответы mail.ru и YouTube.

Результаты: В результате исследования было выяснено, что большинство респондентов писали посты с целью предостережения других от «неправильной» информации (33 %). Чаще всего посты находились на такой платформе, как YouTube (35 %). Также выяснилось, что люди в основном уверены в той информации, которую они излагают в постах (72 %). Теории заговора, касающиеся вакцинации от коронавируса, встречались чаще всего (31 %). Обычно люди не проявляли агрессии в отношении тех, кто был с ними не согласен (86 %). Большей частью респонденты пытались обосновать теории, о которых они писали (61 %).

Область применения результатов: Полученные результаты позволяют лучше понять, как, кем и с какой целью распространяются теории заговора о COVID-19. Статья может быть полезна для разработки методов противодействия циркуляции ошибочных конспирологических представлений о пандемии.

Вывод: Чаще всего распространением информации о COVID-19 занимаются люди, которые переживают за своё здоровье и за жизнь других людей. Они не сомневаются в своей правоте, но при этом не проявляют агрессии в отношении к несогласным с ними. Они полностью верят в информацию, излагаемую в постах, при этом пытаясь обосновать конкретные представления о COVID-19 и заставляя других тоже верить в них.

 

Ключевые слова: конспирология; COVID-19; вакцинация; заговор.

 

Conspiracy Theories about COVID-19: Internet Post Analysis

 

Utkina Ekaterina Vyacheslavovna – Peter the Great Saint Petersburg Polytechnic University, Institute of Humanities, Graduate School of Engineering Pedagogy, Psychology and Applied Linguistics, student, Saint Petersburg, Russia.

Email: alis5322583@gmail.com

Abstract

Aim: The research was conducted to study the phenomenon of the emergence and spread of conspiracy theories about COVID-19.

Research methods: To study this topic, people’s posts and comments run on the platforms of Twitter, Yandex Zen, Answers mail.ru and YouTube were found and analyzed.

Results: The study found that the majority of respondents wrote posts with the aim of warning others about “incorrect” information (33 %). Most often, the posts were on a platform such as YouTube (35 %). It also turned out that people were mostly confident in the information they presented in their posts (72 %). Coronavirus vaccination conspiracy theories were the most common (31 %). Usually, people did not show aggression towards those who disagreed with them (86 %). Most of the respondents tried to substantiate the theories they wrote about (61 %).

Implications: Findings provide insight into how, by whom, and for what purpose, conspiracy theories about COVID-19 are disseminated. The research may be useful for developing methods to combat the circulation of erroneous conspiracy theories about the pandemic.

Conclusion: Most often, people who worry about their health and the lives of others are responsible for spreading the information about COVID-19. They are fully convinced that they are right, but at the same time they do not show aggression towards those who disagree with them. They completely believe in the information presented in the posts, while trying to prove some specific ideas and forcing others to believe in them.

 

Keywords: conspiracy theory; COVID-19; vaccination; conspiracy.

 

«Теории заговоров» существовали всегда, поэтому говорить об этом феномене как о новом не стоит. «По мнению А. Г. Дугина, конспирология постепенно становится легитимным стилем, своего рода модой, причем имеются определённые основания утверждать, что интерес к конспирологическим концептам является не просто краткосрочным увлечением, но устойчивой социологической тенденцией» [6, с. 126]. Также автор данной статьи утверждает, что «…корни растущей популярности конспирологических теорий следует искать в глубинных социальных и психологических потребностях человека» [6, с. 126]. «Все “теории заговоров” “ориентированы на потребителя”, они всегда касаются того, что (или кто) угрожает жизни и благополучию людей» [7, с. 506]. Появление и распространение коронавируса благодаря подаче медиа возведено в ранг мировой катастрофы [см: 1; 2]. СМИ формируют в сознании людей новую реальность, в которой неосознанно или специально нагнетается массовый психоз [см.: 8, с. 97]. Недоверие официальным источникам информации способствовало появлению массы слухов [см.: 3] и фейковых новостей [см: 4]. Также стоит сказать, что из-за сложности проблемы пандемии «количество разнообразных моделей развития конспирологических теорий увеличилось» [9, с. 309]. Информация, транслируемая через интернет-пространство, может как служить для пользы общества, так и представлять опасность. То, что и каким образом говорится о явлении не только отражает существующие представления, но и определенным образом конструирует реальность [см.: 5].

 

В данной статье были проанализированы 100 постов, в которых люди писали о конспирологических теориях, связанных с COVID-19. Посты были найдены на таких платформах, как YouTube, Twitter, Яндекс.Дзен и Ответы Mail.ru. Больше всего постов, то есть комментариев, было найдено на платформе YouTube – целых 35 %, на Яндекс.Дзене было найдено 28% постов, в которых излагали неофициальную информацию о COVID-19, на третьем месте стоит Twitter – 26 %, и на последнем месте Ответы mail.ru – всего 11 %. Из данной статистики можно сделать вывод, что более популярной платформой для людей, распространяющих конспирологическую информацию о коронавирусе, является YouTube.

 

Самой популярной темой, о которой писали люди в постах, стала вакцинация от COVID-19 (31 %). Некоторые авторы считают, что при помощи вакцинации над народом намеренно ставят эксперименты. Люди также писали, что данную вакцинацию опасно делать, так как её действенность и побочные эффекты не проверены должным образом. Вот некоторые цитаты из них (здесь и далее сохранены авторские орфография и пунктуация): «Это вакцина то “сотая часть вируса”? Да она опасней в сто раз! Ваш собственный организм после “вакцинации”… спутником начинает продуцировать S-белок в лошадиных дозах, а этот белок сам по себе яд!», «Не колите эту жижу, и всё будет нормально», «Альштейн заинтересованное лицо в продвижении вакцины (пока полностью непроверенной), то есть в проведении медицинского эксперимента». Также одной из популярных теорий является утверждение, что COVID-19 не существует (25 %). Многие считают, что правительство выдумало коронавирус в своих целях: «Существует ОРВИ, а страшное слово “коронавирус” придумали политологи и психологи, чтобы запугать народ». 24 % людей из проанализированных постов считают, что коронавирус является всемирным заговором. В отличие от других конспирологических теорий, авторы представляют себе что-то глобальное и всеохватывающее, то есть считают, что весь мир находится под контролем какой-то группы, и это именно она при помощи COVID-19 выполняет какой-то план. Вот пример из поста: «Приучают к лишениям, чтобы потом дальше над людьми издеваться, а дальше, вакцинирование, чипирование, а после страшнее будет». Теорию, что коронавирус является биологическим оружием Китая или США, высказали 8 %: «Ещё в 2014 году Обама наложил запрет на финансирование и дальнейшее исследование и работу над ЭТИМ типом вируса». Стоит отметить и другие посты о теориях заговора о COVID-19: 3 % из всех постов говорят о том, что COVID-19 является следствием утечки из лаборатории в Ухане; в 4 % постов говорится, что COVID-19 не является новым вирусом, а существует и известен уже очень давно; согласно 1 % постов, переболевшие коронавирусом позднее обретают слабоумие; 1 % думает, что данный вирус завезли инопланетяне. Исходя из высказываний людей можно сделать вывод, что основной из причин возникновения конспирологических теорий является недоверие к науке и правительству, а также страх за собственную жизнь.

 

Исследуемые теории изначально не являются доказательными, но всё же многие люди пытаются их объяснить так, чтобы люди поверили им. 61 % людей пытается объяснить свою точку зрения относительно высказанных ими конспирологических теорий, 39 % же выражают собственное мнение как что-то, что не может быть опровергнуто. Вот некоторые примеры обоснования позиции: «“Оммикрон” только что появился, но вакцину уже изобрели, изготовили, испытали, сертифицировали и вкалывают… Неужели у людей не возникает вопроса о чиновничьем беспределе? К медицине вакцинация от мутирующих вирусов не имеет никакого отношения… да и доказано давно, что прививка и есть шаг к ускоренной мутации вируса». «Тесты липовые и вакцина липовая. Много случаев, когда после вакцин не обнаруживали антитела. И ещё больше случаев, когда тесты ничего не показывали, и люди болели сами дома, зато потом показывали антитела».

 

Стоит также рассмотреть мотивы людей при написании данных постов. 28 % постов были написаны с целью высказывания недовольств: «В платной поликлинике их до сих пор тиранят намордниками. Попросила доктора снять, ибо мне аж тяжко дышать при виде маски на его лице. Когда кончится эта лжепандемия?». Люди возмущались по поводу различных ограничений из-за пандемии, также возмущения строились на том, что люди не верят в их конспирологические теории о COVID-19. 22 % постов построены на принципе рассуждения, то есть целью человека при написании поста является выяснить, является ли истиной конкретная теория: «Ковид существует, или это всё массовый гипноз и глобальный обман?». Люди писали посты о конспирологических теориях о коронавирусе, чтобы разобраться в высказанных ими теориях. 33 % писали данные посты, чтобы предостеречь пользователей Интернета от воздействия правительства на их здоровье путём вакцин и других принятых мер от коронавируса: «Если вирус сильно мутирующий, то он изменится и приспособится. А ещё большой долей вероятности усилится и возникнет антителозависимое усиление инфекции. А все эти побочки после мутных уколов сейчас являются цветочками. А ягодки будут впереди». 17 % просто излагали ложную информацию о COVID-19: «Новое швейцарское исследование: прививки против Covid-19 повышают риск миокарда в 800 раз у молодых людей».

 

Некоторые авторы проанализированных постов проявляют агрессию по отношению к тем, кто с ними не согласен, но их всего 14 %: «Сегодня 05.02-“ваксы” Ау? У вас там не подгорает, а? Шаблончик то без вашего согласия меняться начал. Всё! “ковидфюреры” начинают потихоньку сливаться! А вас понять можно… злитесь, на самих себя, что опять кинули, ширнулись вхолостую!» Остальные 86 % спокойно высказывают своё мнение: «Коронавирус всегда существовал, как и вирусы гриппа, и прочих заболеваний. Но кому-то очень надо было сделать на этом деньги – вот и выбрали его».

 

Стоит обратить внимание на уверенность людей в своих высказываниях: 72 % людей абсолютно уверены в том, что они пишут: «Не вакцинировалась и не собираюсь. Изначально было понятно что это не вакцина», 20 % готовы выйти на спор, но при этом также верят в конспирологическую теорию о коронавирусе, о которой они пишут: «Люди добрые Вы уверены что “Ковид” существует? а может Фармацевты нас тихо убивают своими пилюльками?», 8 % сомневаются в теориях и пишут посты с целью лучше разобраться в представленных темах: «Почему в России замалчивают ковид-диссединтов? Кто придумал миф о коронавирусе? Почему нас хотят запереть в намордниках?». Получается, что больший процент людей полностью уверены в информации, которую они излагают.

 

Осталось разобраться в том, насколько популярны посты, включающие в себя ложную информацию о вирусе COVID-19, среди пользователей Интернета. Нет никаких реакций на 13 % постов, менее 10 реакций у большинства постов – целых 53 %, больше 10 реакций у 23 %, больше 40 – у 4 % и больше 2000 реакций у 1 % из всех проанализированных постов. Например, один из постов получил 102 лайка и 2 ответа, ещё один из постов получил 13 лайков и 1 ответ, а самый популярный пост находится на платформе Twitter. Он собрал 2220 отметок «Нравится», 295 ретвитов и 7 твитов с цитатами. Таким образом, мы приходим к выводу, что существуют посты, получившие большое внимание у пользователей Интернета, но всё же на большинство конспирологов обращает внимание незначительное количество людей.

 

Анализ псевдонаучных теорий о Covid-19, которые транслируются пользователями в русскоязычной сети, показывает, что люди стремятся поделиться информацией, чтобы предостеречь других, ведь они считают, что научная информация неверна, искренне не сомневаются в правильности тех теорий, о которых они пишут. Чаще всего люди не проявляют агрессию по отношению к тем, кто не согласен с ними, а спокойно реагируют на их мнение. Конспирологические теории о COVID-19 последнее время приобретают всё большие масштабы, некоторые из исследуемых постов набрали более 100 и 2000 реакций, но большинство постов особой популярности так и не получают. Самой распространённой темой для создания теорий заговора стала вакцинация, менее популярными, но при этом также известными, являются теории, что коронавирус стал следствием мирового заговора и что данного вируса не существует. Люди в большинстве случаев пытаются обосновать собственную точку зрения путём приведения аргументов, которые иногда являются просто различными примерами. Таким образом, можно утверждать, что чаще всего конспирологические теории о коронавирусе распространяются обычными людьми, которые переживают за свою жизнь.

 

Список литературы

1. Быльева Д. С., Лобатюк В. В. Образ цифрового будущего общества через призму пандемии // Философская мысль. – 2021. – № 2. – С. 11–23. DOI: 10.25136/2409-8728.2021.2.35169

2. Ефанов А. А., Банщикова В. О. Технология конструирования профессионального имиджа медицинского работника: медиадискурс COVID-19 // Technology and Language. – 2021. – № 3(2). – С. 16–38. DOI: 10.48417/technolang.2021.03.03.

3. Куликов Е. М., Лапсарь М. В. Распространение слухов в условиях пандемии коронавируса COVID-19: социологический аспект // Вестник Краснодарского университета МВД России. – 2021. – № 2 (52). – С. 113–116.

4. Садыков Д. И., Ахметьянова Н. А. Распространение фейковых новостей во время пандемии COVID-19 // Colloquium-journal. – 2020. – № 8 (60). – С. 78–79. DOI: 10.24411/2520-6990-2020-11546.

5. Кекельберг М. Ты, робот: о лингвистическом конструировании искусственных других // Technology and Language. – 2022. – № 1(3). – С. 57–75. DOI: 10.48417/technolang.2022.01.07

6. Самыгин П. С., Самыгина Л. В., Самыгин С. И., Левандина И. А. Конспирологические теории и пандемия коронавируса // Вестник Южно-Российского государственного технического университета (НПИ). Серия: Социально-экономические науки. – 2020. – № 3. – С. 125–132. DOI: 10.17213/2075-2067-2020-3-125-132

7. Баканов И. В. Конспирология как феномен современной социокультурной реальности // Инновационные подходы в современной науке. – Нефтекамск: Мир науки, 2017. – С. 502–511.

8. Голубых М. Н. Роль СМИ в формировании отношения людей к пандемии коронавируса // Наукосфера. – 2021. – № 7–1. – С. 97–100.

9. Ардашев Р. Г. Конспирологические теории как показатель социальной напряженности при пандемии COVID-19 // Пространства социальной напряжённости и стратегические консенсусные взаимодействия в XXI веке. – Москва: Академия управления МВД России, 2020. – С. 308–311.

 

References

1. Byleva D. S., Lobatyuk V. V. Image of Digital Future of the Society Through the Prism of Pandemic [Obraz tsifrovogo buduschego obschestva cherez prizmu pandemii]. Filosofskaya mysl (Philosophical Thought), 2021, no. 2, pp. 11–23. DOI: 10.25136/2409-8728.2021.2.35169

2. Efanov A. A., Banschikova V. O. Technology for Professional Image Construction of a Medical Worker: COVID-19 Media Discourse [Tekhnologiya konstruirovaniya professionalnogo imidzha meditsinskogo rabotnika: mediadiskurs COVID-19]. Technology and Language, 2021, no. 3(2), pp. 16–38. DOI: 10.48417/technolang.2021.03.03

3. Kulikov E. M., Lapsar M. V. Spreading Rumors in the Context of the COVID-19 Coronavirus Pandemic: A Sociological Aspect [Rasprostranenie slukhov v usloviyakh pandemii koronavirusa COVID-19: sotsiologicheskiy aspect]. Vestnik Krasnodarskogo universiteta MVD Rossii (Herald of Krasnodar University of the Ministry of Internal Affairs of the Russian Federation), 2021, no. 2 (52), pp. 113–116.

4. Sadykov D. I., Ahmetyanova N. A. Spreading of Fake News in the Time of the COVID-19 Pandemic [Rasprostranenie feykovykh novostey vo vremya pandemii COVID-19]. Colloquium-journal, 2020, no. 8 (60), pp. 78–79. DOI: 10.24411/2520-6990-2020-11546

5. Kekelberg M. You, Robot: On the Linguistic Construction of Artificial Others [Ty, robot: o lingvisticheskom konstruirovanii iskusstvennykh drugikh]. Technology and Language, 2022, no. 1 (3), pp. 57–75. DOI: 10.48417/technolang.2022.01.07

6. Samygin P. S., Samygina L. V., Samygin S. I., Levandina I. A. Conspiracy Theories and the Coronavirus Pandemic [Konspirologicheskie teorii i pandemiya koronavirusa]. Vestnik Yuzhno-Rossiyskogo gosudarstvennogo tekhnicheskogo universiteta (NPI). Seriya: Sotsialno-ekonomicheskie nauki (Bulletin of the South-Russian State Technical University (NPI). Series: Socio-Economic Sciences), 2020, no. 3, pp. 125–132. DOI: 10.17213/2075-2067-2020-3-125-132

7. Bakanov I. V. Conspirology as a Phenomenon of Modern Socio-Cultural Reality [Konspirologiya kak fenomen sovremennoy sotsiokulturnoy realnosti]. Innovatsionnye podkhody v sovremennoy nauke (Innovative Approaches in Modern Science). Neftekamsk: Mir nauki, 2017, pp. 502–511.

8. Golubykh M. N. Role of the Media in Forming Personal Attitude to the Coronavirus Pandemic [Rol SMI v formirovanii otnosheniya lyudey k pandemii koronavirusa]. Naukosfera (Science Sphere), 2021, no. 7–1, pp. 97–100.

9. Ardashev R. G. Conspiracy Theories as an Indicator of Social Tension in the COVID-19 Pandemic [Konspirologicheskie teorii kak pokazatel sotsialnoy napryazhennosti pri pandemii COVID-19]. Prostranstva sotsialnoy napryazhennosti i strategicheskie konsensusnye vzaimodeystviya v XXI veke (Spaces of Social Tension and Strategic Consensus Interactions in the XXI Century). Moscow: Akademiya upravleniya MVD Rossii, 2020, pp. 308–311.

 
Ссылка на статью:
Уткина Е. В. Конспирологические теории вокруг COVID-19: анализ интернет-постов // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2022. – № 3. – С. 61–67. URL: http://fikio.ru/?p=5156.
 

© Уткина Е. В., 2022

УДК 316.421

 

Трубицын Олег Константинович Новосибирский государственный университет, институт философии и права, доцент, кандидат философских наук, Новосибирск, Россия.

Email: trubitsyn77@mail.ru

SPIN: 5197-9813

Авторское резюме

Состояние вопроса: В современном обществознании присутствуют разные точки зрения на вопрос о сущности глобализации, датировке ее начала и возможности перехода к деглобализации.

Методы исследования: В статье нашли применение философские и общенаучные методы, поскольку исследование носит междисциплинарный характер. Работа опирается в первую очередь на критически пересмотренные положения мир-системного подхода.

Результаты: Глобализация началась в конце ХХ века. В абстрактной форме ее можно определить как процесс трансформации мировой капиталистической системы в глобальную систему, где основные процессы определяются функционированием транснациональных сетей. Исторически конкретная форма глобализации определяется как процесс реализации проекта глобального сетевого суперобщества, главным субъектом которого выступает транснациональная корпоратократия в союзе с национальной элитой США.

Область применения результатов: Выявлены причины, способствовавшие развитию глобализации, и факторы деглобализации. Это позволяет осознанно разрабатывать стратегию национального развития исходя из реалистичных сценариев развития ситуации в мире.

Выводы: Попытка глобализации оказалась, по-видимому, чрезмерно амбициозной и саморазрушительной для мировой капиталистической системы. Ее провал привел к формированию противоположной тенденции – деглобализации. Контуры будущего мира будут во многом определяться взаимодействием этих противоположных тенденций и остаются сейчас не вполне ясными.

 

Ключевые слова: глобализация; деглобализация; мир-система; капитализм; гегемония; геополитика.

 

Is Globalization Over?

 

Trubitsyn Oleg Konstantinovich – Novosibirsk State University, Institute of Philosophy and Law, PhD (Philosophy), Associate Professor, Novosibirsk, Russia.

 Email: trubitsyn77@mail.ru

Abstract

Background: In modern social science, there are different points of view on the issue of the essence of globalization, the dating of its beginning and the possibility of its transition to deglobalization.

Research methods: Philosophical and general scientific methods are used, since the research is an interdisciplinary study. The work relies primarily on the critically revised provisions of the world-systems approach.

Results: Globalization began at the end of the 20th century. In its abstract form, it can be defined as the process of transformation of the world capitalist system into a global system, where the main processes are determined by the functioning of transnational networks. Historically, its specific form is defined as the process of implementing the project of a global network super-society, the main subject of which is the transnational corporatocracy in alliance with the US national elite.

Implications: The reasons that contributed to the development of globalization and the factors of deglobalization were identified. This makes it possible to evolve a national development strategy based on realistic scenarios for the improvement of the situation in the world.

Conclusion: In reality, globalization appears to be overly ambitious and self-defeating for the world capitalist system. Its failure led to the formation of the opposite trend, i. e. deglobalization. The contours of the future world will be largely determined by the interaction of these opposing tendencies and remain not entirely clear at present.

 

Keywords: globalization; deglobalization; world-system; capitalism; hegemony; geopolitics.

 

События последнего времени, связанные с ростом международной напряженности, дошедшей до уровня экономической войны между Западом и Россией, нередко интерпретируются как конец глобализации. Действительно, объем торговли между странами Запада и Россией постепенно снижается, рвутся связи производственной кооперации. Данный поворот производит впечатление имеющего фундаментальное историческое значение. Однако для научно-философского сознания такая интерпретация еще не имеет достаточной убедительности. Положения науки нередко являются контринтуитивными. Вполне можно предположить, что мы подвержены аберрации близости, когда некие относительно малозначительные во всемирно-историческом плане события мы перецениваем из-за их непосредственного влияния на нашу жизнь. В прошлом нередко уже возникали ситуации, когда современники каких-либо событий оценивали их как судьбоносные и исторические, но уже вскоре они забывались, поскольку размах их влияния оказывался не очень большим, а последствия – малозначимыми.

 

Автора данной работы интересует прежде всего ответ на два взаимосвязанных вопроса: закончилась ли глобализация в действительности, и если да, то что началось после ее окончания? Однако, чтобы приступить к их рассмотрению, нужно ответить на три других взаимосвязанных вопроса – а, собственно, что такое глобализация, когда она началась, и может ли она закончиться в принципе (или, если уточнить вопрос, может ли глобализация закончиться провалом)?

 

Автор прежде уже занимался изучением тематики глобализации. Результаты были изложены в ряде публикаций [в частности, см.: 1; 2], так что исходными положениями данной статьи послужат выводы, полученные ранее. Автор придерживается не слишком оригинальной и достаточно популярной точки зрения, согласно которой мы с конца ХХ века впервые в истории живем в эпоху глобализации. Глобализация при этом связывается разными исследователями в первую очередь с ослаблением регулирующей роли национальных государств[1], с усилением влияния транснациональных компаний[2], либо, что не вполне увязывается с предыдущими тезисами, с глобальной геополитической гегемонией США[3] и с культурной унификацией (американизацией).

 

Однако такая трактовка далеко не является общепринятой. Существуют подходы, радикально опровергающие данные положения. Так, среди прочих взглядов на глобализацию и датировку ее начала существует подход, который можно назвать континуалистским (неисторическим). Если исходить из соответствующих методологических предпосылок, то история видится как континуальный процесс эволюции изначально существующих институтов или как развертывание тенденций, присущих социальному развитию как таковому. Сторонники такого подхода склонны модернизировать древнюю историю и обнаруживать капиталистические, государственные институты и т. д. чуть ли не у первобытных людей. Соответственно, и глобализация с этой точки зрения развивалась с древнейших времен.

 

Но большинство исследователей все же склонно исходить из противоположной методологической позиции, предполагающей историчность в описании социальных явлений, с выделением определенных революционных эпох, когда зарождаются те или иные социальные явления, институты или процессы. Например, И. Валлерстайн выступает с методологическим требованием необходимости обнаружения в истории переломных точек, то есть революционных эпох, когда в развитии общества происходит качественный разрыв с предыдущим состоянием. Соответственно, он не согласен с таким подходом, согласно которому у капитализма, индустриализма или глобализации нет начала и конца, и существует только постоянный процесс экспансии рынков и культур, развития производства и т. п. Необходимость начала глобализации, в частности, связывается им с тем, что древние общества (мини-системы) имели принципиально локальный характер. В то же время, по мнению И. Валлерстайна [см.: 7], даже XIX век, а уж тем более ХХ – это слишком поздний период для датировки великого перелома, то есть формирования общества Модерна – возникновения капитализма, индустрии и глобализации. Для него эти явления взаимосвязаны и являются производными от формирования европейского мира-экономики в XVI веке. Так что для И. Валлерстайна «глобализация» – это только новое слово для обозначения процесса расширения и консолидации европейского мира-экономики, начавшегося в XVI веке и завершившегося в XIX веке формированием единой мировой капиталистической системы. Теория И. Валлерстайна, таким образом, выступает опровержением представленной выше популярной точки зрения, согласно которой мы сейчас, с конца ХХ века, впервые в истории столкнулись с процессом глобализации. По его мнению, это обман, навязанный нам властными элитами. На деле же, действительно, мы стоим на пороге нового великого перелома – краха капиталистической мировой системы. 1991 г. – это третьестепенная историческая веха, значимая для жителей СССР – в связи с его распадом, а также остального мира – в связи с закатом американской гегемонии.

 

Помимо версии И. Валлерстайна имеются и другие промежуточные оценки исторической новизны глобализации, когда она не отождествляется с общеисторической тенденцией к интеграции, но все же обнаруживается во временах относительно отдаленных. Так, В. Ф. Галецкий [см.: 8] связывает старт глобализации с началом в 1492 г. эпохи Великих географических открытий, поскольку, по его мнению, демографическая глобализация была первой формой глобализации вообще.

 

Гораздо чаще, впрочем, глобализацию относят все же к ХХ веку, но не всегда при этом к его концу. Так, по мнению С.-Ч. Пака, «…глобализация – это не новый процесс, ее первые сигналы появились еще в середине XIX в., а первая волна глобализации пришлась на начало ХХ в. … Причиной быстрого роста мировой торговли было снижение транспортных издержек и тарифов, что привело к устранению трансграничной разницы в цене на многие основные группы товаров. В результате рынки стали действительно глобальными» [9, с. 92]. Действительно, наблюдался рост потоков капитала из Великобритании, Франции и Германии, преимущественно в виде портфельных инвестиций для финансирования инфраструктурных проектов. С другой стороны, можно заметить, что в начале ХХ века отсутствовали такие важные факторы, обеспечившие развитие глобализации в конце ХХ века, как развитые информационно-коммуникационные технологии и геополитическое единство. По мнению С.-Ч. Пака, первый этап глобализации (более точно это можно было бы назвать, по нашему мнению, протоглобализацией) был прерван Первой мировой войной и Великой депрессией 1929 года.

 

Итак, имеется множество различных трактовок глобализации, многие из которых противоречат друг другу в оценке ее плюсов и минусов, в датировке начала этого процесса, в определении его движущих сил и основных характеристик. При всем многообразии подходов к определению сущности глобализации и ее датировки можно выделить два основных полярных подхода.

 

Первый предполагает, что глобализация является объективным естественноисторическим процессом, значимым аспектом общеисторического социального прогресса, следовательно, уходит корнями в отдаленные, чуть ли не первобытные времена. Либеральные апологеты глобализации доказывают, что она имеет позитивные экономические, социальные и даже политические и нравственные последствия. Например, в тематическом обзоре МВФ «Потенциал и опасности глобализации» основной пафос направлен как раз на красочное описание «потенциала глобализации», но никак не ее «опасностей». Данная работа базируется на двух исходных положениях. Во-первых, дается весьма узкое понимание глобализации: «Этим термином [глобализация] называют все возрастающую степень интеграции стран во всем мире, обусловленную прежде всего торговыми и финансовыми потоками» [10]. Во-вторых, приводится классический постулат либеральной политэкономии: «Рынки способствуют росту эффективности благодаря конкуренции и разделению труда – специализации, в результате которой люди и страны могут сосредоточивать свои усилия на том, что им удается лучше всего» [10]. И поскольку глобализация «означает распространение за пределы национальных границ все тех же рыночных сил, что уже в течение многих столетий пронизывали все уровни хозяйственной деятельности людей» [10], а рынки «способствуют росту эффективности», то, следовательно, глобализация ведет к росту уровня жизни в мире.

 

Соответственно, глобализация если когда и закончится, то только с формированием глобального общества, когда далее глобализировать будет нечего. Провалом она закончиться не может, если только какая-то глобальная катастрофа не уничтожит человеческую цивилизацию. Такую точку зрения поддерживают прежде всего либеральные авторы, которые склонны представлять глобализацию как неизбежный и объективный процесс закономерного объединения всех народов Земли, стимулируемый условно «естественными» причинами, то есть воплощение требований прогресса, а не чьей-то частной воли или узкокорыстного интереса.

 

Второй подход исходит из восприятия глобализации в первую очередь как идеологического проекта – воплощения либеральных представлений о правильном мироустройстве. Критики либеральной глобализации склонны подчеркивать ее искусственный характер и ее историческую новизну. По сути за термином «глобализация» скрывается политика «делокализации», которая держится в тайне при ее разработке и распространении, ведет к пагубным последствиям, так как сущностью ее является игра на понижение стоимости рабочей силы в мире, снижение дееспособности и суверенности национальных государств и усиление влияния глобалистской корпоратократии, прежде всего финансовой олигархии. То есть глобализация является с этой точки зрения целенаправленным и в некоторой мере управляемым процессом формирования единого социального пространства на основе либеральных принципов, хотя возможно и опирающимся при этом на некоторые естественноисторические тенденции. Проект вполне может окончиться провалом, соответственно, и глобализация может закончиться ничем, смениться деглобализацией.

 

Впрочем, существуют еще некоторые промежуточные и смешанные трактовки. Так, иногда либералы готовы признать проектную составляющую в процессе глобализации и его новизну. Например, Е. Гайдар и В. Мау [см.: 11] считают одним из выдающихся достижений либерализма и признаком его исторической правоты то, что именно на либеральной идеологии основана доктрина и практика глобализации – этого безусловно положительного и прогрессивного, по их мнению, явления.

 

Иногда признание объективного характера глобализации сочетается с утверждением о новизне глобализации. Например, М. Г. Делягин, как и некоторые другие исследователи, работающие в рамках концепции постиндустриального общества, связывает глобализацию с информационной революцией начала 1990-х гг.: «Глобализация – процесс стремительного формирования единого общемирового финансово-информационного пространства на базе новых, преимущественно компьютерных технологий. В этом ее отличие от интеграции, высшей стадией которой она является: интеграция была и в ледниковый период, глобализация началась в 90-х годах этого века, десять лет назад» [12]. В данном определении справедливо подчеркивается значимость новых информационных технологий для запуска процесса глобализации, но сам феномен рассматривается крайне узко, в то время как требуется комплексный подход к его пониманию.

 

С нашей точки зрения, для адекватного решения вопроса о сущности и датировке глобализации необходимо рассматривать ее в качестве одного из типов надгосударственной интеграции, характеризуемого, во-первых, глобальностью (иначе что же это за глобализация?), во-вторых, высоким уровнем интенсивности и системности. Методологически стоит разделять интеграционные надгосударственные системы трех классов – в зависимости от уровня развития международного разделения труда.

 

1) Слабоинтегрированные международные рыночные сети, выделяемые на основе минимальных критериев. Таковой является «единая мир-система» А. Г. Франка. В модели И. Валлерстайна таковыми являются связи мир-экономики с ее внешней сферой. Он проводит разделение связей центр-периферийного характера и связей с внешней сферой на основании следующего критерия: торговля с внешней сферой является обоюдовыгодной, но малозначимой и ведется в основном «престижными» товарами, а торговля с периферией – неэквивалентная, обмен жизненно важных товаров, который каждой из сторон нужен для самообеспечения и не может быть оборван без негативных последствий [13, с. XIII–XIV].

 

2) Среднеинтегрированные международные рыночные сети – собственно валлерстайновские миры-экономики, где внутренние процессы стран-участников в решающей степени определяются их местом в иерархии мира-системы.

 

3) Высокоинтегрированные транснациональные рыночные сети – гипотетический более высокий уровень интеграции, чем это предполагается критериями мира-экономики. Глобализация как проект предполагает формирование единой всемирной (глобальной) системы, в рамках которой теряется тот уровень автономии, то есть относительной целостности и некоторой минимальной самодостаточности, который присущ национальным хозяйствам в рамках мира-экономики. Глобализация – процесс трансформации мировой капиталистической системы (по сути мира-экономики) в глобальную систему, где основные процессы определяются функционированием транснациональных сетей.

 

Таким образом, возникновение европейского мира-экономики в XVI веке еще нельзя принимать за точку отсчета глобализации. В то же время функционирование мира-экономики и сформировавшегося в его недрах капитализма стоит принять как важнейшие предпосылки глобализации. Это связано с тем, что склонность к экспансионизму присуща капиталистическому миру-экономике, что побуждает его втягивать в свой состав пока еще не инкорпорированные территории. «Циклические процессы внутри капиталистического мира-экономики периодически приводили к ситуациям, в которых для поддержания низких издержек по производству периферийных товаров требовалось включать в мир-экономику новые регионы, т. е. “инкорпорировать” их в рамках разделения труда» [13, с. XIV]. Это, по сути, описание тенденции, приведшей к глобализации, но еще не самой глобализации. Минимальное требование к условиям начала глобализации как выхода интеграции рыночных сетей на новый, более высокий, нежели мир-экономика уровень, это уже состоявшийся факт предельной географической экспансии – трансформации европейского мира-экономики во всемирный. Сам И. Валлерстайн указывает на такой критерий единства мира-экономики, как способность торговца объехать его за 60 дней. Таковым «шестидесятидневным» был, по мнению Ф. Фрида, мир Римской империи, согласно Ф. Броделю – средиземноморский мир XVI века. Мир в целом стал таковым только в начале ХХ века. Границы мира-экономики определяются логистикой в том смысле, что только расстояния, не превышающие определенную длительность по времени, рентабельны для систематической торговли товарами массового потребления. Поэтому «система начинает расширяться вовне до того момента, пока она не достигает точки, где убыток оказывается больше выгоды. Одним из факторов, устанавливающих пределы расширения, является, конечно, расстояние – производная от текущего состояния технологий…» [14, с. 417]. Таким образом, из данных самого И. Валлерстайна следует, что экспансия мира-экономики и возможность начала глобализации зависят от уровня развития транспортных технологий. Это утверждение подводит нас к предположению, что сама возможность создания глобальной системы покоится на определенном транспортно-логистическом укладе, который в свою очередь основан на определенном энергетическом укладе: использование углеводородного топлива позволило создать транспортную технику и выстроить инфраструктуру, необходимую для масштабного и глубокого международного разделения труда. Иначе говоря, индустриализация должна заметно, с достаточным временным лагом предшествовать глобализации, обеспечив такую ее предпосылку как развитая транспортная инфраструктура. Высокий уровень логистической связности мира был достигнут только в начале ХХ века, так что по отношению к временам, предшествующим этому периоду, говорить о возможности глобализации бессмысленно.

 

Однако и в начале ХХ века полный набор предпосылок глобализации еще не сложился. Действительно, в XIX веке европейский мир-экономика превратился в мировую капиталистическую систему, инкорпорировав в свой состав оставшиеся крупные внешние зоны. Но интеграция мира-экономики не была прочной, поскольку не сложилось глобальной политико-идеологической надстройки. Как отмечал В. И. Ленин [см.: 15], данную эпоху в развитии капиталистической системы можно именовать империалистической. По его мнению, пятью основными признаками империализма являются: 1) концентрация производства и капитала, дошедшая до такой ступени развития, что она создала монополии, играющие решающую роль в хозяйственной жизни; 2) слияние банковского капитала с промышленным и создание, на базе этого «финансового капитала», финансовой олигархии; 3) вывоз капитала, в отличие от вывоза товаров, приобретает особо важное значение; 4) образуются международные монополистические союзы капиталистов, делящие мир; 5) закончен территориальный раздел земли крупнейшими капиталистическими державами. Как можно понять из приведенного определения империализма, соответствующая форма межгосударственных отношений заключала в себе определенные противоречия. С одной стороны, вывоз капитала способствовал экономической интеграции мира. С другой, конфликтная многополярность ведущих держав, создавших затем два антагонистических военных блока – Антанту и Ось – привела, в конце концов, к мировой войне, которая, в свою очередь, спровоцировала Октябрьскую революцию в России. Революция же вырвала Россию из структур капиталистического мира-экономики, в том числе из-за политики западных стран, нацеленной на изоляцию СССР. Таким образом, вследствие русской и китайской социалистических революций соответствующие слабоинтегрированные полупериферийные и периферийные зоны опять оказались выведены во внешнюю сферу капиталистической мир-системы.

 

Биполярная система, возникшая после Второй мировой войны, строилась на разделении большинства стран мира на два лагеря – капиталистический и социалистический, объединенных общей идей социального устройства и возглавляемых двумя геополитическими и экономическими лидерами – США и СССР соответственно. СССР и КНР по крайней мере до 1970-х гг. правильнее воспринимать как партнеров капиталистического мира-экономики по слабоинтегрированной рыночной сети, его внешнюю сферу, а не как его часть, поскольку функционирование и развитие этих стран не определялось их функциональным положением в рамках международного разделения труда в рамках мира-экономики. Наиболее очевидный признак невключенности в капиталистическую мировою систему – то, что доллар США не использовался странами СЭВ в расчетах между собой, то есть не выполнял роли мировых денег. Так что говорить о глобализации по отношению к периоду, предшествующему падению железного занавеса, не приходится.

 

Первоначальный импульс глобализации исходит из сферы капиталистической экономики и проявляется в глобализации рынка. «Проблема реализации – один из факторов, побуждающих капитал к преодолению границ и определяющих тенденцию формирования мирового рынка» [3, с. 210]. О глобализации рынка исследователи заговорили еще в 1980-е гг. (Собственно появление самого термина «глобализация» произошло в 1983 г. у Т. Левита, который использовал его для обозначения чисто экономического явления – слияния рынков отдельных товаров). Но относилось все это изначально преимущественно к так называемому «первому миру». Подлинно глобальным мировой рынок стал лишь тогда, когда в него влились на основе правил «Вашингтонского консенсуса» (то есть фритредерских идеологических установок) КНР, республики бывшего СССР и прочие постсоциалистические страны.

 

Рыночная глобализация, как указывает В. П. Оболенский [см.: 16], включает в себя два взаимосвязанных аспекта: повышение функциональной открытости – средней степени вхождения национальных экономик в систему международного разделения труда, а также возрастание институциональной или торгово-политической открытости – степени либерализации национальных рынков. Взаимосвязь их состоит в том, что собственно глобализация рынка – повышение функциональной открытости, в результате чего мировая экономика из рыхлой совокупности взаимозависимых стран превращается в относительно целостную систему – не может происходить совершенно стихийным, самопроизвольным образом. Для этого нужна определенная государственная политика, направленная на ослабление протекционистских мер, дерегуляцию экономики и приватизацию, что обеспечивает институциональную открытость страны. Именно такую политику стали продвигать во всемирном масштабе под предлогом закономерного и необходимого наступления эпохи глобализации.

 

Умеренный либеральный критик ультралиберальной практики глобализации Дж. Стиглиц [см.: 17] указывает, что многие социальные проблемы современности вызваны тем, как осуществляется глобализация. Сейчас она осуществляется под руководством МВФ, который следует рекомендациям, выработанным на основе Вашингтонского консенсуса. Этот стратегический план экономических реформ, разработанный в 1980-х гг. либеральными экономистами, держится на трех столпах: приватизация, рыночная либерализация и фискальная экономия. Эта политика совершенно не является «естественной» и единственно возможной. Национальные правительства подписываются проводить такую политику, вступая в ВТО.

 

Все это стало возможным только после крушения биполярной системы, поскольку для начала глобализации требовалось сначала решить проблему устранения геополитических и политико-идеологических препятствий для нее. Таким образом, геополитический аспект глобализации связан с формированием однополярного мира после окончания «холодной» войны. По мнению американского политолога А. Л. Страуса, современную ситуацию характеризует «всеобщий униполяризм – или отсутствие внешнего баланса могущества – в сочетании с элементом многополярности во внутреннем балансе влияний» [18, с. 29]. Униполярная система устроена иерархическим образом. Во главе ее находятся США, чье лидерство, однако, не имеет абсолютно гегемонистской формы, так как ограничивается их партнерами по униполю – Европой и Японией. Далее следуют государства, согласные подчиняться институциональным правилам, но не определяющие их. И, наконец, страны-изгои, бросающие вызов гегемонии униполя, но не способные противостоять ему на равных. Институциональными правилами униполя стали неолиберальные принципы Вашингтонского консенсуса.

 

Таким образом, если отвергнуть крайности волюнтаристской интерпретации глобализации как своего рода заговора транснациональных элитных групп, не имеющего объективных предпосылок, и объективистской трактовки ее как исключительно естественноисторического процесса, не зависящего от воли и желания людей, то мы должны признать двойственный характер этого явления. С одной стороны, имеются идущие с давних времен естественноисторические процессы интернационализации, проявляющиеся в распространении мировых религий и идеологий, развитии транснациональных рынков – вплоть до мирового, формировании империй, распространяющих свою власть на несколько континентов. С другой стороны, империи распадаются, религии ограничиваются ареалом отдельных цивилизаций, рынки периодически дезинтегрируются. То есть в рамках полицентричной мировой системы все эти процессы не выходят на качественно новый уровень формирования глобальных структур и свойств социальных отношений. Для появления этих эмерджентных институтов и свойств требуется субъективный фактор – деятельность агентов глобализма. Активная роль фактора глобализма как идеологии и проекта господства определенных исторических субъектов в мировом масштабе – это вторая, искусственная, или, иначе говоря, проектная составляющая глобализации.

 

Разные глобалистские проекты неоднократно возникали в прошлом, но их конкуренция между собой, геополитические и идеологические конфликты суверенных держав, ограничения недостаточно развитых транспортной и коммуникационной инфраструктуры препятствовали развитию глобализации. Для перехода к глобализации требовалось достижение системного эффекта за счет одновременного развития глобализационных тенденций во всех основных сферах социальной жизни. Собственно глобализация началась в конце ХХ в., когда помимо достижения определенного уровня развития производительных сил совпали скачки (качественные переходы) в развитии нескольких основных сфер социальной жизни. Так, решающими факторами, открывшими дорогу глобализации, стали: а) распад СССР, падение биполярной системы и становление геополитического униполяризма; б) подъем неолиберальной (фритредерской) идеологии, установки которой легли в основу стратегий развития большинства стран мира; в) информационно-коммуникационная революция, то есть информатизация экономики и развитие современных средств связи. Информационно-коммуникационная революция качественно усилила возможности для централизованного управления обширными транснациональными сетями в режиме реального времени. Это, в частности, позволило многонациональным корпорациям перейти на новый уровень интернационализации – стать транснациональными корпорациями.

 

Насколько далеко зашли процессы экономической глобализации? Среди исследователей можно найти как авторов, занимающих радикальную позицию по этому вопросу, так и скептиков. Наиболее «глобалистскую» позицию занимает К. Омае [см.: 19], который утверждает, что национальных экономик больше не существует. Отсюда он делает соответствующие глобалистские политические выводы: государственное регулирование экономики невозможно – традиционные способы фискального и денежного регулирования не работают вследствие открытости границ, следовательно, национальное государство как институт должно быть отменено; корпорации и так удовлетворяют все потребности людей. Р. Райх [см.: 20] подтверждает выводы К. Омае, акцентируя разницу между многонациональными корпорациями (МНК) индустриальной эпохи и современными транснациональными корпорациями (ТНК). Прежде МНК являлись, в конечном счете, национальными, так как филиалы оставались именно филиалами и обеспечивали интересы головной компании и страны ее размещения. В современных же ТНК, занимающихся выпуском высокостоимостной продукции и организованных сетевым образом, централизованное сосредоточение собственности и контроля невозможно. По мере того, как основные стоимости и капиталы приобретают нематериальный вид, попытки государств контролировать их потоки оказываются тщетными. В эпоху информационной экономики и глобализации рынка становится практически невозможным определить границы национального хозяйства, что требует полного отказа от использования данной категории.

 

Скептики утверждают, что экономическая глобализация является, по сути, мифом. Например, С. Л. Удовик указывает, что хотя действительно мы видим, что с 1980-х гг. темпы роста международной торговли превышают темпы роста мирового валового продукта, такая же ситуация наблюдалась и в начале ХХ века вплоть до мирового кризиса 1929 г. При этом сейчас наблюдается рост внутрирегиональной торговли в совокупном экспорте и импорте стран-участниц некоторых интеграционных группировок (совпадающих с цивилизационными общностями). Причем развитые страны все больше обособляются от развивающихся. «Таким образом мы наблюдаем образование группы высокоразвитых практически самодостаточных стран, которые все больше уходят в отрыв от подавляющего числа стран остального мира. И на Западе растет понимание относительной бесперспективности рынков развивающихся стран» [21, с. 209]. Практика последнего времени демонстрирует, что нет ничего дальше от правды. Данные представления порождены принятием финансовых миражей спекулятивной экономики Запада за реальность. Потоки товаров, измеряемые в денежных показателях, в начале XXI века отражали не реальный уровень развития народных хозяйств и не реальную зависимость одних стран от других, а скорее уровень неэквивалентности международного обмена, уровень недооцененности одних валют и переоцененности других. Уменьшение поступления товаров из Китая или снижение потоков российских энергоносителей и продовольствия сразу же приводят к резкому всплеску инфляции в странах Запада, где отсутствует не только достаточная собственная сырьевая база, но и приемлемый уровень материального производства. Так, торговый баланс США имеет устойчивый и очень высокий дефицит, демонстрирующий, что в обмен на жизненно необходимые материальные продукты Америка не в состоянии поставить почти ничего помимо свежевыпущенных денег.

 

Можно заметить, что если гиперглобалисты преувеличивают уровень интеграции мирового хозяйства, то С. Удовик и другие скептики явно недооценивают ее, опираясь на отдельные показатели статистики, не позволяющие видеть ситуацию в целом. Хотя стоит согласиться с ним в том, что экономическая глобализация была достаточно развита в начале ХХ века. Тем не менее уровень экономической глобализации в конце ХХ века был существенно выше, чем в начале ХХ века. В начале века хозяйства большинства слаборазвитых стран (в том числе колоний) носили по преимуществу натуральный характер. Теперь же натуральное хозяйство повсеместно маргинализировано, и даже экономики наименее развитых стран встроены в рыночные цепочки и являются элементами системы международного разделения труда.

 

Как было отмечено, первоначальный импульс глобализации исходит из сферы экономики и проявляется в глобализации рынка. Однако, как справедливо замечают А. Негри и М. Хардт, «не может быть глобального рынка… без соответствующей формы юридического правопорядка… [который] не может существовать без власти, которая гарантировала бы его дееспособность, действенность, эффективность» [3, с. 60]. Такой мировой властью в конце ХХ века стал американский гегемонизм в рамках униполярной системы. Как можно понять, концепция униполярности предлагает более сложную модель, нежели модель единоличного американского доминирования. Однако по большому счету она лишь слегка маскирует практику американского гегемонизма за счет акцентирования относительной самостоятельности и значимости некоторых союзников США. И действительно, вплоть до последнего времени союзники США добровольно или не вполне добровольно неукоснительно следовали в фарватере американской политики. Так что применительно к ситуации 1991–2014 гг. вполне адекватно определение геополитической глобализации как другого названия американской гегемонии, данное Г. Киссенджером [5, с. 8].

 

Идею о взаимосвязи глобального рынка и геополитической однополярности можно продолжить и расширить на сферу культуры: для глобального рынка необходима в достаточной мере унифицированная глобальная культура. Процессы интернационализации, формирования мировой капиталистической системы сопровождались в предыдущие века такими явлениями, как секуляризация и вестернизация незападных культур. Глобализация культуры является прямым продолжением данной тенденции вестернизации, но со своими особенностями. Глобализация рынка и производства обеспечивается глобализацией коммуникаций, то есть распространением коммуникационных сетей, охватывающих весь земной шар. Э. Гидденс [см.: 22] указывает, что распространение телевидения, радио и кинопродукции по миру способствует распространению образов и информации мировой культуры, что свидетельствует о возникновении мирового информационного порядка – международной системы производства, распространения и использования информации. Фактически можно говорить о возникновении информационной среды, которая производит единые для всего человечества образы, формирует космополитическую потребительскую мораль.

 

Что касается особенностей, отличающих современную культурную глобализацию от процессов интернационализации культуры в предшествующий исторический период, то они связаны, во-первых, со спецификой современного либерализма, и, во-вторых, с особой ролью США. Глобализация связана с установлением гегемонии либерализма в идеологическом поле, которая даже позволила Ф. Фукуяме [см.: 23] провозгласить «конец истории». Специфика современного либерализма заключается в таком сочетании положений правого либерализма (фритредерская и ультралиберальная экономическая политика) и левого либерализма (продвижение принципов толерантности, политкорректности и мультикультурализма), которое способствует глобализации. Американизация как результат американского культурного империализма известна уже давно, но именно в последние десятилетия продвижение американских ценностей и образа жизни осуществляется наиболее активно и бескомпромиссно. (Вспомнить хотя бы провозглашение Б. Обамой всемирного крестового похода в защиту прав ЛГБТ.)

 

Итак, глобализация является качественно новой стадией развития естественноисторических тенденций интеграции социального мира, действовавших на протяжении всей истории человечества, выход на которую связан с реализацией конкретного социального проекта, имеющего собственных агентов с их ценностями, интересами и целями. Этот проект вышел на стадию реализации тогда, когда совокупный Запад, преодолев ограничения империалистических противоречий, смог консолидироваться и абсолютно (не только геополитически, но также геоэкономически и идеологически – через гегемонию либерализма) начал доминировать в мире. Таким образом, глобализацию можно определить как процесс реализации проекта глобальной высокоинтегрированной надгосударственной системы (глобального сетевого суперобщества), главным субъектом которого выступает транснациональная корпоратократия в союзе с национальной элитой США. Технологическим базисом глобализации выступают новые информационно-коммуникационные технологии, институциональным экономическим базисом – неолиберальная система так называемого «свободного рынка», то есть рынка, контролируемого не государствами, а крупнейшими ТНК. Геополитической надстройкой является униполярная система с гегемонией США, выступающая инструментом продвижения интересов транснациональной корпоратократии. Идеологической надстройкой выступает сочетание праволиберальной фритредерской экономической доктрины, призванной устранить экономический базис национального суверенитета – автономное по отношению к миру-экономике национальное хозяйство, с леволиберальной идеологией радикального антитрадиционализма, призванного разрушить все самобытные культуры для полного подчинения общественного сознания манипулятивным технологиям корпоративных СМИ.

 

Говорить о формирующемся глобальном сетевом суперобществе мы можем исходя из присутствовавших в последние десятилетия тенденций культурной унификации, рыночной интеграции, усиления роли наднациональных акторов и институтов, а также усиления роли транснациональных сетей (коммерческих и прочих), в частности сетей глобальных городов на фоне ослабления самостоятельности национальных государств. Помимо этого происходило формирование транснациональной социальной сети глобалистов, к которым можно отнести не только финансовую олигархию развитых стран, но и так называемых «цифровых кочевников», некоторые иные слои креативного класса, компрадорские круги в странах периферии и полупериферии (не только компрадорскую буржуазию, но и часть политического класса и западническую интеллигенцию), которые не только из своих корыстных интересов, но и по идейным соображениям поддерживают гегемонию либерального глобализма.

 

Таким образом, если подразумевать под глобализацией не некоторые неустойчивые тенденции интернационализации и интеграции, характерные для Всемирной истории на длительных ее периодах, а попытку формирования вполне конкретного социального порядка, то глобализацию правомерно считать одновременно американским имперским и транснациональным корпоратократическим проектом. США изначально выступали его основным двигателем и планировали стать его основным выгодоприобретателем. США задали основные принципы и правила нового мирового порядка, вплоть до закрепления английского языка в качестве языка международного общения, доллара США – как мировых денег, Голливуда – как всемирного центра производства развлечения и, вместе с американскими СМИ, как мирового пропагандиста. Возникает, однако, вопрос: насколько устойчивы и неотвратимы указанные тенденции? Может ли глобализация обратиться вспять или принять какую-то принципиально иную форму?

 

Держится эта модель на превосходстве США в ключевых ресурсах, доминировании в экономической, технологической, военной, дипломатической, культурной, информационной и прочих сферах. Также ее основанием является принятие этого порядка прочими значимыми геополитическими акторами, которые считают его выгодным для себя или, как минимум, полагают, что сопротивление обойдется им дороже, чем согласие. При этом мировом порядке, существовавшем с конца ХХ века, основные державы получали определенного рода выгоды, побуждавшие их его поддерживать или, во всяком случае, не пытаться его разрушить. Очевидно, что основные выгоды от этого получали сами США как своего рода имперская метрополия. Основным их бонусом был эмиссионный доход: выпуск долларов, выполняющих роль мировых денег, по сути, является скрытым налогом на всех остальных, позволяющим поддерживать высокий уровень жизни американских граждан. Прочие участники данной системы хоть и несли определенные тяготы американского имперского доминирования, получали определенные бонусы от своего участия пропорционально своему статусу в униполярной системе. ЕС и Япония получали относительно дешевую защиту, позволяющую экономить на военных расходах. КНР и другие новые индустриальные страны – возможность ускоренной индустриализации благодаря притоку инвестиций и открытому рынку сбыта в развитых странах. Страны-экспортеры нефти и газа – возможность масштабного экспорта энергоносителей по приемлемым ценам в условиях быстрого роста спроса на них в новых индустриальных странах. В целом, чем выше уровень международного разделения труда, тем теоретически выше эффективность экономической деятельности из-за эффектов масштаба производства и специализации.

 

Однако у такой модели имеются и определенные внутренние противоречия. В частности, сохранение доллара в качестве мировых денег предполагает постоянное поддержание его завышенного обменного курса, что ведет к искусственному торможению развития американской промышленности и устойчивости отрицательного торгового баланса США. В свою очередь иерархический характер мировой системы означает, что страны, оказавшиеся на ее периферии, подвергаются эксплуатации и не получают выгоды от сохранения этой системы. Это побуждает такие страны-маргиналы бросать вызов гегемону. И хотя у них нет сил, чтобы разрушить систему, США приходится тратить все больше средств для ее защиты и поддержания своего военного доминирования. В результате США столкнулись с ситуацией имперского перенапряжения, ведущего к перманентному финансовому кризису.

 

Наибольшую угрозу для американской гегемонии представляют, однако, не страны-изгои, а крупные полупериферийные страны, ранее признававшие американские правила игры и участвующие в такой ключевой для нынешней модели глобализации структуре, как Международный валютный фонд. Здесь имеются в виду страны БРИКС и в первую очередь Китай и Россия, которые в последнее время усилились настолько, что начинают проявлять геополитические амбиции, не довольствуясь предоставляемыми им ролями «страны сборочного цеха» и «страны-бензоколонки».

 

Усиление крупных полупериферийных держав и образование ими блока БРИКС на фоне относительного снижения собственной мощи вызвало у США защитную реакцию в форме попытки создания двух интеграционных блоков с собою во главе. Договор о Трансатлантическом торговом и инвестиционном партнерстве (TTИП) между США и ЕС предусматривал установление между ними более тесных взаимоотношений на основе принципов фритредерства. В частности, предполагалась ликвидация тарифных и нетарифных барьеров, ограничивающих доступ американских товаров и услуг на европейские рынки. Кроме того, продвигаемый правительством Б. Обамы договор включал в себя положения, которые позволили бы США усилить свое доминирование в европейской политике и сфере культуры. Как указывает К. Тодхантер [см.: 24], помимо укрепления американского доминирования над европейскими странами TTИП был призван ослабить и изолировать Россию, обеспечивая, таким образом, поддержание американской гегемонии. В Азиатско-Тихоокеанском регионе аналогичную роль проводника американской гегемонии и механизма сдерживания Китая выполнял договор о Транстихоокеанском партнерстве (TTП).

 

После прихода к власти Д. Трампа реализацию этих проектов свернули. «Односторонний выход США из торгового соглашения, которое считалось осью американской торговой политики в регионе, поставил вопрос о будущем свободной торговли в рамках крупных торговых блоков» [25, с. 76]. Причем если в случае с TTИП инициатором выступила европейская сторона, то от заключения договора о TTП отказались сами американцы. Какова причина столь парадоксального решения? Если европейцы, как кажется, решились на сопротивление «недружественному поглощению», то почему против реализации таких планов выступил американский президент? Это связано, по всей видимости, с тем, что Д. Трамп являлся ставленником промышленного лобби, о чем свидетельствуют его многочисленные заявления о необходимости возрождения американской индустриальной мощи. А реализация договора о TTП означает, что политика сильного доллара, вывоза капитала из США и масштабного импорта готовой продукции продолжится, и лишь произойдет замена Китая на страны Юго-Восточной Азии. «Парадоксально, но страны, выступавшие за глобализацию, в частности США и Великобритания, начали процессы деглобализации, основанные на протекционизме…» [9, с. 92]. По мнению С.-Ч. Пака, причины нынешнего протекционизма США – это рост неравенства доходов в США, развитие стран Восточной Азии, создающее угрозу американской конкурентоспособности, и относительно меньшая зависимость США от международной торговли, позволяющая использовать протекционистские меры в качестве оружия в экономической войне.

 

Стратегия Д. Трампа предполагает, что для сохранения американской гегемонии требуется сначала вернуть глобализацию немного назад, а продолжить ее лишь после восстановления американского промышленного превосходства. Поэтому вместо былой роли основного локомотива глобализации США переходят к проведению протекционистской политики. «Начинается процесс деглобализации и активизации использования экономических процессов и институтов в политических целях. Во главе этой трансформации стоят США – они увидели, что та глобализация, которую они запустили, теперь приносит больше выгод другим странам» [26, с. 25]. С этим тезисом согласен Д. Мосяков: поскольку глобализация уже не работает, как этого хотят в Вашингтоне, тамошние элиты теперь скорее выступают не за интеграцию Евразийского региона, а стремятся провоцировать здесь новые конфликты, чтобы сдержать ее [27, с. 33]. Появление трампизма как значимого политического явления свидетельствует о расколе между двумя основными фракциями глобалистов – американской национально ориентированной элитой и глобалистами-транснационалами[4].

 

О том, что глобализация движется к краху, и о том, что крайние республиканцы в США попытаются ускорить этот процесс, отечественные исследователи А. Кобяков и М. Хазин [см.: 28] делали предположение еще в начале текущего века. Они связывали это с ростом диспропорций в американской экономике, которые ведут к экономическому кризису, а он в свою очередь сделает невозможным выполнение функции мировых денег долларом США. В результате «…процесс глобализации, который состоит не только из создания единых рынков, но и из построения механизмов управления всеми этими рынками на базе единой меры стоимости – американского доллара, начнет свое движение вспять» [28, с. 275].

 

Также и по мнению М. Гилмана неэффективная экономическая политика и несдержанная внешняя политика США и других стран провоцируют в перспективе серьезный экономический кризис и способствуют деглобализации. «По иронии судьбы, тенденции деглобализации усиливаются практически повсеместно вопреки глобальному охвату Интернета – это можно наблюдать в сферах безопасности, миграции, налогообложения и торговли» [29, с. 12]. «Поскольку современный мир не является биполярным, мы можем столкнуться с ситуацией, когда гегемон в лице США не будет замыкаться в себе (в изоляционистском смысле), однако станет все более деструктивной силой в мировой экономике. Поэтому БРИКС и большая часть стран “двадцатки” будут активно пытаться сохранить максимум выгод от международного экономического сотрудничества. Скорее всего, это ускорит разработку альтернативных институциональных механизмов» [29, с. 13].

 

Нарастающие проблемы в функционировании нынешней модели глобализации ставят под вопрос ее дальнейшее сохранение и открывают дорогу для реализации альтернативных сценариев развития. Основные геополитические акторы предпринимают различные шаги для продвижения своих интересов и соответствующих проектов мироустройства, в частности, продвигая свои региональные интеграционные проекты. Заключение региональных договоров стало популярным также из-за отсутствия прогресса в ходе Дохийского раунда переговоров в рамках ВТО, который стартовал в 2001 г., но до сих пор не дал никаких позитивных результатов. Так по инициативе США 30 ноября 2018 г. было подписано новое торговое соглашение USMCA, которое пришло на смену Североамериканской зоне свободной торговли (NAFTA). Соглашение было перезаключено на новых, более выгодных для США условиях, по настоянию Д. Трампа, стремившегося вернуть рабочие места обратно в Штаты. «Еще некоторое время назад регионализм рассматривался западными авторами как позитивная тенденция, которая в определенном роде готовит страны того или иного региона к более широкой интеграции в рамках глобализации. Теперь отношение к этому явлению несколько изменилось, так как выяснилось, что региональное сотрудничество не столько помогает глобализации, сколько создает в том или ином регионе вполне жизнеспособные замкнутые на регион системы, которые скорее тормозят интеграцию своих членов в глобальные рынки» [27, с. 31].

 

Также деглобализации способствует более фундаментальный фактор – разворачивающийся на наших глазах энергетический кризис, связанный с дефицитом дешевых энергоносителей. Как уже было отмечено, глобализация базируется на определенном транспортно-логистическом укладе, который в свою очередь основан на определенном энергетическом укладе. Сейчас из нефти делается дизель для кораблей, керосин для самолетов, бензин для автотранспорта и т. д. Дешевая нефть является необходимым условием масштабной торговли на длительные расстояния, а значит масштабного и глубокого международного разделения труда. Таким образом, возникновение дефицита дешевой нефти ставит под сомнение продолжение глобализации. По разным данным пик добычи «классической нефти» (то есть без учета различных суррогатов) был пройден еще в начале текущего века. Уменьшение нефтяного потока не меньше политически мотивированных санкций способствует уменьшению торговли на длительные расстояния, уменьшая тем самым международную экономическую связность. Когда стоимость доставки продукции из Китая в Америку или Европу и наоборот превысит выигрыш от международной кооперации, станет дешевле производить на местах в соответствии с русской поговоркой «за морем и телушка – полушка, да рубль перевоз». Сжатие мирового рынка сбыта приведет к стагнации наиболее глобализованных отраслей.

 

Энергетический и, шире, ресурсный кризис не является случайным форс-мажорным обстоятельством для глобальной системы. Эта система формировалась в результате территориальной экспансии европейского капиталистического мира-экономики. Капитализм предполагает постоянный рост капитала, что обеспечивается постоянным ростом объемов производства, которое в свою очередь требует постоянного роста потребления ресурсов. Как уже было отмечено, собственно глобализация конца ХХ – начала XXI века подразумевала последовательную реализацию ультралиберальных принципов Вашингтонского консенсуса, так что сущностные черты капитализма в этот период были доведены до предела. Это ускорило наступление и так приближающегося ресурсного кризиса. Паллиативные решения, наподобие предлагаемого К. Швабом проекта «инклюзивного капитализма», то есть по сути ограничение потребления со стороны основной части населения мира при сохранении глобальной системы во главе с прежней глобалистской элитой, не вызывают энтузиазма ни у широких народных масс, ни у национальных элит незападных стран, ни даже у самой западной элиты. Другого, более реалистичного варианта спасения проекта глобализации пока не предложено.

 

Здесь возникает вопрос: а к чему может привести тенденция деглобализации? Будет ли это просто возвращением к ситуации биполярности, аналогичной той, что существовала до распада советского блока, к среднеинтегрированным международным рыночным сетям от высокоинтегрированных?

 

С учетом развитой экономической и военно-политической интеграции Запада в рамках военных и экономических структур НАТО и усиления противостояния по линии Запад – Восток может возникнуть предположение, что мировая экономика прямо на наших глазах распадается на два экономических блока – западный и восточный. Так, «глобальные опросы [экономических экспертов в разных странах мира] подтверждают факт развития двух мощных мировых центров или полюсов. С одной стороны, вокруг Европы и Америки группируются страны, сочувствующие их англосаксонским принципам. В другом лагере объединяются развивающиеся державы и экономики – Россия и некоторые славянские народы, Китай и соседние с ним страны и регионы» [см.: 30]. Ярким проявлением такой тенденции является развитие международных структур, таких как ШОС и БРИКС, включение в состав последней организации новых стран.

 

Однако многие современные публицисты и ученые ожидают распада единого мира скорее на несколько кластеров, чем на два блока. Например, еще в 2003 г. А. Кобяков и М. Хазин [см.: 28] предсказывали грядущее частичное разрушение международного разделения труда с формированием нескольких валютных зон.

 

Сейчас тему деглобализации и распада мира на отдельные зоны – «панрегионы» – активно развивает А. Школьников. По его мнению, «мир панрегионов не будет повторением ни периода империй перед Первой мировой войной, ни периода Холодной войны, когда существовали отдельные и практически не связанные экономические и технологические системы» [31, с. 177]. При этом «панрегионов будет несколько, внутри них будут действовать уникальные социальные, экономические, технологические и т. д. системы» [31, с. 177]. Однако это не будет полным отказом от достижений глобализации, поскольку «наднациональная глобальная система законов будет сохранена, но ее роль и масштабы в разы уменьшатся» [31, с. 178]. Тем не менее при реализации такого сценария не только высоко-, но и среднеинтегрированным международным рыночным сетям глобального масштаба места не останется. Подлинно глобальными будут только слабоинтегрированные рыночные сети, а высокий уровень интеграции будет наблюдаться в рамках панрегионов (кластеров)[5].

 

Примерно о том же говорят и многие другие исследователи и эксперты. Например, Д. Песков утверждает, что хотя «сегодня в мире нет ни одной страны, у которой был бы достигнут уровень технологического суверенитета…[Однако] жизнь меняется, условием выживания, в прямом смысле этого слова, любой крупной страны в ближайшие десятилетия будет достижение этой страной технологического суверенитета» [32]. Наиболее вероятным сценарием развития ситуации в мире в ближайшие годы, по его мнению, является «Островизация». «Практически гарантированно – сворачивание глобализма и конец глобальной системы безопасности XX века. Перезагрузка глобальных технологических рынков, национализация техстандартов, релокализация производства критических товаров» [32].

 

Несмотря на подобные попытки спрогнозировать развитие мира по мере развития тенденции деглобализации стоит признать, что в настоящий момент достаточно разработанные и обоснованные теоретические модели деглобализированного мира отсутствуют. В частности, не ясно, возникнет ли на основе распада глобальной системы два региональных мира-экономики или несколько кластеров. Реализации первого сценария препятствует неоднородность предполагаемых блоков, наличие внутренних противоречий между потенциальными участниками. Например, претензия Китая на статус гегемона в своей части мира, очевидно, не понравится прочим потенциальным участникам Восточного блока. Для реализации второго сценария необходимо наличие нескольких стран – ядер кластеров, уже обладающих не только технологическим суверенитетом – полным набором ключевых технологий и промышленных компетенций, но и достаточным объемом внутреннего рынка, а также приемлемой ресурсной обеспеченностью. Пока таких стран, полностью готовых развиваться автономно и уверенно контролировать своих младших партнеров, не видно.

 

Итак, глобализация – это развитие и выход на качественно новый уровень того процесса, который начался еще в XVI веке – процесса формирования и экспансии европейского мира-экономики с постепенным превращением его в мировую капиталистическую систему. Но говорить о глобализации применительно к эпохе, предшествовавшей концу ХХ века, неправомерно, поскольку только в это время либеральный Запад во главе с США и транснациональными сетями добился максимального успеха, достигнув своей гегемонии, и приступил к реализации проекта глобализации – созданию глобального суперобщества на основе мировой капиталистической системы. Но в этом успехе коренились будущие проблемы. Формирующаяся в процессе глобализации глобальная капиталистическая система оказалась неустойчивой и рискует распасться под грузом внутренних противоречий. Вывоз капитала, повысивший норму прибыли корпораций и способствовавший усилению сервисной специализации стран Запада, одновременно с этим привел их к промышленному упадку и подъему КНР. Подъем ТНК привел к ослаблению института национального государства в странах ядра, что не характерно для предыдущего развития мира-экономики. Добавим сюда еще ряд обстоятельств, таких как ослабление американской геополитической и либеральной идеологической гегемонии, восстановление силы России, негативная реакция многих не западных народов на вестернизационное давление культурной глобализации, а также нарастающий энергетический кризис – все это ставит под сомнение дальнейшую жизнеспособность формирующейся глобальной системы. Мы наблюдаем перенапряжение капиталистической мир-системы, которая рискует повторить судьбу воздушного шарика, лопнувшего после максимального его надувания.

 

Очень вероятно, что попытка глобализации оказалась чрезмерно амбициозной и саморазрушительной для капиталистической мировой системы. Проект глобализации как построения глобального сетевого супер-общества оказался неуспешным как в силу ряда объективных обстоятельств, так и из-за сопротивления со стороны наций, не входящих в ядро мир-системы, а также раскола тандема американской национальной элиты и транснациональной корпоратократии. Данная попытка глобализации мира, нацеленная на построение сетевой глобальной системы, оказалась слишком тесно связана с американским национальным эгоизмом и гегемонизмом, и ослабление последнего вследствие собственных проблем и сопротивления незападных стран привело к ее провалу. Провал проекта глобализации означает переход к деглобализации. Глобализацию и деглобализацию можно интерпретировать как две фазы одного процесса – великого перелома, связанного с финальным кризисом мира-экономики после его чрезмерного расширения и интеграции элементов, не согласных на периферийный статус. Впрочем, возможно «деглобализация» является не вполне точным термином, поскольку речь идет не просто о возвращении к ситуации до начала глобализации, а о разрушении единой мировой капиталистической системы с гегемонией Запада. Остается открытым вопрос, расколется ли существующая мир-система на два или несколько региональных миров-экономик, переживет тотальную дезинтеграцию или трансформацию во что-то иное? На настоящий момент наиболее вероятным выглядит смешанный сценарий: на глобальном уровне сохраняется слабоинтегрированный рынок – взаимодействие между двумя большими блоками, каждый из которых выступает для другого в качестве внешней зоны; эти два блока являются среднеинтегрированными мирами-экономиками, включающими в свой состав несколько высокоинтегрированных блоков (кластеров), выстроенных вокруг разных великих держав. В более отдаленной перспективе не исключена новая попытка глобализации, но не ясно, когда и на каких основаниях она будет предпринята.

 

Таким образом, научный анализ в данном случае подводит нас к выводам, не сильно отличающимся от достаточно широко распространенного мнения о том, что глобализация – характеристика самого последнего времени, и началась она в конце ХХ века. Тем не менее, вопреки преобладающей точке зрения, постепенный переход от глобализации к деглобализации начался задолго до обострения межгосударственного конфликта 2022 г., который лишь поставил точку в попытках продолжить и углубить глобализацию. Провал попытки глобализации оказался связан, прежде всего, с геополитическими причинами, с тем, что основные субъекты глобализации оказались слишком эгоистичны, чтобы сохранить согласие с политикой глобализации прочих исторических субъектов (в первую очередь крупных стран полупериферии), и слишком слабы, чтобы заставить всех следовать своей программе. Но помимо достаточно очевидных геополитических причин в качестве «могильщика» глобализации стоит назвать и более фундаментальную причину – то, что развитие глобального капитализма уперлось в естественное препятствие в виде ограниченности доступных ресурсов.

 

Список литературы

1. Трубицын О. К. Глобализация: новый термин или новое явление? // Философия: история и современность. 2004–2005: Сборник научных трудов. – Новосибирск: [б. и.]; Омск: Издательство ОмГУ, 2005. – С. 153–170.

2. Трубицын О. К. Полемика с Иммануилом Валлерстайном: промышленная революция и глобализация как великие переломы Нового времени // Сибирский философский журнал. – 2022. – № 2. – С. 79–91. DOI: 10.25205/2541-7517-2022-20-2-79-91

3. Хардт М., Негри А. Империя. – М.: Праксис, 2004. – 440 с.

4. Кортен Д. Когда корпорации правят миром. – СПб.: «Агентство “ВиТ-принт”», 2002. – 328 с.

5. Даими Т. Однополярная глобализация как цивилизационная угроза // Глобальный дискурс: Сборник статей. – Сумы: Университетская книга, 2003. – С. 7–13.

6. Зюганов Г. А. Глобализация и судьба человечества. – М.: Молодая гвардия, 2002. – 446 с.

7. Валлерстайн И. Глобализация или переходный период? // Экономические стратегии. – 2000. – № 2. – C. 14–26.

8. Галецкий В. Ф. Демографические проблемы глобализации. Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд. экон. наук: 08.00.05. – М., 2001. – 22 с.

9. Пак С.-Ч. Протекционизм США и нарушение торгового баланса между США и странами Северо-Восточной Азии // Вестник международных организаций. – 2018. – Т. 13. – № 2. – С. 86–114. DOI: 10.17323/1996-7845-2018-02-05

10. Потенциал и опасности глобализации // International Monetary Fund. – URL: https://www.imf.org/external/np/exr/ib/2000/rus/041200r.htm (дата обращения 04.06.2022)

11. Гайдар Е., Мау В. Марксизм: между научной теорией и «светской религией» (либеральная апология) (окончание) // Вопросы экономики. – 2004. – № 6. – С. 28–56. DOI: 10.32609/0042-8736-2004-6-28-56

12. Делягин М. Место России в условиях глобализации // Наш современник. – URL: http://www.nash-sovremennik.ru/p.php?y=2001&n=7&id=4 (дата обращения 04.06.2022)

13. Валлерстайн И. Мир-система Модерна. Том III. Вторая эпоха великой экспансии капиталистического мира-экономики, 1730–1840-е годы. – М.: Русский фонд содействия образованию и науке, 2016. – 528 с.

14. Валлерстайн И. Мир-система Модерна. Том I. Капиталистическое сельское хозяйство и истоки европейского мира-экономики в XVI веке. – М.: Русский фонд содействия образованию и науке, 2016. – 552 с.

15. Ленин В. И. Империализм, как высшая стадия капитализма // Избранные произведения. В 3-х т. Т. 1. – М.: Политиздат, 1966. – 843 с.

16. Оболенский В. П., Поспелов В. А. Глобализация мировой экономики: проблемы и риски российского предпринимательства. – М.: Наука, 2001. – 216 с.

17. Стиглиц Дж. Ю. Глобализация: тревожные тенденции. – М.: Мысль, 2003. – 300 с.

18. Страус А. Л. Униполярность. Концентрическая структура нового мирового порядка и позиция России // Полис. Политические исследования. – 1997. – № 2. – С. 27–44.

19. Ohmae K. The End of the National State: The Rise of the Regional Economies. – London: HarperCollins, 1995. – 214 р.

20. Райх Р. Труд наций. Готовясь к капитализму XXI века // Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология. – М.: Academia, 1999. – С. 506–527.

21. Удовик С. Л. Глобализация: семиотические подходы. – М.: Релф-бук, К.: Ваклер, 2002. – 480 с.

22. Гидденс Э. Социология. – М.: Эдиториал УРСС, 1999. – 703 с.

23. Фукуяма Ф. Конец истории? // Вопросы философии. – 1990. – № 3. – С. 134–147.

24. Todhunter C. The Transatlantic Trade and Investment Partnership (TTIP): A Brief History of an Agenda for Corporate Plunder // Global Research. – URL: http://www.globalresearch.ca/the-transatlantic-trade-and-investment-partnership-ttip-a-brief-history-of-an-agenda-for-corporate-plunder/5407780 (дата обращения 04.06.2022)

25. Чижевская М. П. Режим свободной торговли: интересы и опасения ЕС и Японии // Современная Европа. – 2017. – № 3. – С. 72–79.

26. Голофаст А. С. А. Караганов – интервью к 30-летию Института Европы РАН. «Без знания того, как живет одна клетка, невозможно понять, как развивается организм» // Современная Европа. – 2017. – № 6. – С. 21–26.

27. Мосяков Д. В. Страны Востока и кризис современной модели глобализации // Полис. Политические исследования. – 2015. – № 6. – С. 29–34. DOI: 10.17976/jpps/2015.06.05

28. Кобяков А. Б., Хазин М. Л. Закат империи доллара и конец «Pax Americana». – М.: Вече, 2003. – 368 с.

29. Гилман М. Различия экономических результатов и изменение альянсов в деглобализирующемся мире // Вестник международных организаций. – 2018. – Т. 13. – № 2. – С. 7–16.

30. Сергеев М. ЕвроАмерика готовится к столкновению с Евразией. – URL: https://www.ng.ru/economics/2017-08-02/4_7042_euro.html (дата обращения 04.06.2022).

31. Школьников А. Ю. Национальные стратегии: геостратегический взгляд на будущее мира и России. – СПб: Corvus, 2020. – 544 с.

32. Песков Д. «Остров Россия». Спецпредставитель президента о новой цифровой стратегии. – URL: https://www.rbc.ru/opinions/economics/09/06/2022/62a0e95b9a79472d8b713207 (дата обращения 04.06.2022).

 

References

1. Trubitsyn O. K. Globalization: A New Term or a New Phenomenon? [Globalizatsiya: novyy termin ili novoe yavlenie?]. Filosofiya: istoriya i sovremennost. 2004–2005: Sbornik nauchnykh trudov (Philosophy: History and Modernity. 2004–2005: Collected Scientific Works). Novosibirsk; Omsk: Izdatelstvo OmGU, 2005, pp. 153–170.

2. Trubitsyn O. K. The Controversy with Immanuel Wallerstein: The Industrial Revolution and Globalization as the Great Turning Points of Modern Times [Polemika s Immanuilom Vallerstaynom: promyshlennaya revolyutsiya i globalizatsiya kak velikie perelomy Novogo vremeni]. Sibirskiy filosofskiy zhurnal (Siberian Philosophical Journal), 2020, no. 2, рp. 79–91. DOI: 10.25205/2541-7517-2022-20-2-79-91

3. Hardt M., Negri A. Empire [Imperiya]. Moscow: Praksis, 2004, 440 p.

4. Korten D. When Corporations Rule the World [Kogda korporatsii pravyat mirom]. St. Petersburg: ViT-print, 2002, 328 p.

5. Daimi T. Unipolar Globalization as a Civilizational Threat [Odnopolyarnaya globalizatsiya kak tsivilizatsionnaya ugroza]. Globalnyy diskurs: Sbornik statey (Global Discourse: Collected Articles). Sumy: Universitetskaya kniga, 2003, pp. 7–13.

6. Zyuganov G. A. Globalization and the Fate of Mankind [Globalizatsiya i sudba chelovechestva]. Moscow: Molodaya gvardiya, 2002, 446 p.

7. Wallerstein I. Globalization or Transition Period? [Globalizatsiya ili perekhodnyy period?]. Ekonomicheskie strategii (Economic Strategies), 2000, no. 2, рp. 14–26.

8. Galetsky V. F. Demographic Problems of Globalization. Abstract of the Thesis for the PhD Degree (Economics) [Demograficheskie problemy globalizatsii. Avtoreferat dissertatsii na soiskanie uchenoy stepeni kandidata ekonomicheskikh nauk]. Moscow, 2001, 22 p.

9. Park S.-C. US Protectionism and a Violation of the Trade Balance Between the United States and the Countries of Northeast Asia [Protektsionizm SShA i narushenie torgovogo balansa mezhdu SShA i stranami Severo-Vostochnoy Azii]. Vestnik mezhdunarodnykh organizatsiy (International Organisations Research Journal), 2018, vol. 13, no. 2, pp. 86–114. DOI: 10.17323/1996-7845-2018-02-05

10. The Potential and Dangers of Globalization [Potentsial i opasnosti globalizatsii]. Available at: https://www.imf.org/external/np/exr/ib/2000/rus/041200r.htm (accessed 04 June 2022).

11. Gaidar E., Mau V. Marxism: Between the Scientific Theory And “Secular Religion” (Liberal Apologia) [Marksizm: mezhdu nauchnoy teoriey i “svetskoy religiey” (liberalnaya apologiya) (okonchanie)]. Voprosy ekonomiki (Problems of Economics), 2004, no. 6, pp. 28–56. DOI: 10.32609/0042-8736-2004-6-28-56

12. Delyagin M. Russia’s place in the Context of Globalization [Mesto Rossii v usloviyakh globalizatsii]. Available at: http://www.nash-sovremennik.ru/p.php?y=2001&n=7&id=4 (accessed 04 June 2022).

13. Wallerstein I. The Modern World-System III: The Second Era of Great Expansion of the Capitalist World-Economy, 1730s – 1840s [Mir-sistema Moderna. Tom III. Vtoraya epokha velikoy ekspansii kapitalisticheskogo mira-ekonomiki, 1730–1840-e gody]. Moscow: Russkiy fond sodeystviya obrazovaniyu i nauke, 2016, 528 р.

14. Wallerstein I. The Modern World-System I: Capitalist Agriculture and the Origins of the European World-Economy in the Sixteenth Century [Mir-sistema Moderna. Tom I. Kapitalisticheskoe selskoe khozyaystvo i istoki evropeyskogo mira-ekonomiki v XVI veke]. Moscow: Russkiy fond sodeystviya obrazovaniyu i nauke, 2016, 552 р.

15. Lenin V. I. Imperialism, the Highest Stage of Capitalism [Imperializm, kak vysshaya stadiya kapitalizma]. Izbrannye proizvedeniya: v 3-kh t. T. 1 (Selected Works: in 3 vol. Vol. 1). Moscow: Politizdat, 1966, 843 р.

16. Obolensky V. P., Pospelov V. A. Globalization of the World Economy: Problems and Risks of Russian Entrepreneurship [Globalizatsiya mirovoy ekonomiki: problemy i riski rossiyskogo predprinimatelstva]. Moscow: Nauka, 2001, 216 p.

17. Stiglitz J. E. Globalization and Its Discontents [Globalizatsiya: trevozhnye tendentsii]. Moscow: Mysl, 2003, 300 p.

18. Straus A. L. Unipolarity. The Concentric Structure of the New World Order and the Position of Russia [Unipolyarnost. Kontsentricheskaya struktura novogo mirovogo poryadka i pozitsiya Rossii]. Polis. Politicheskie issledovaniya (Polis. Political Studies), 1997, no. 2, рp. 27–44.

19. Ohmae K. The End of the National State: The Rise of the Regional Economies. London: HarperCollins, 1995, 214 р.

20. Reich R. The Work of Nations: Preparing Ourselves for 21st Century Capitalism [Trud natsiy. Gotovyas k kapitalizmu XXI veka]. Novaya postindustrialnaya volna na Zapade. Antologiya (New Post-Industrial Wave in the West. Anthology). Moscow: Academia, 1999, 640 p.

21. Udovik S. L. Globalization: Semiotic Approaches [Globalizatsiya: semioticheskie podkhody]. Moscow: Relf-buk; Kiev: Vakler, 2002, 480 p.

22. Giddens A. Sociology [Sotsiologiya]. Moscow: Editorial URSS, 1999, 703 p.

23. Fukuyama F. The End of History? [Konets istorii?]. Voprosy filosofii (Problems of Philosophy), 1990, no. 3, pp. 134–147.

24. Todhunter C. The Transatlantic Trade and Investment Partnership (TTIP): A Brief History of an Agenda for Corporate Plunder. Available at: http://www.globalresearch.ca/the-transatlantic-trade-and-investment-partnership-ttip-a-brief-history-of-an-agenda-for-corporate-plunder/5407780 (accessed 04 June 2022).

25. Chizhevskaya M. P. Free Trade Regime: Interests and Concerns of the EU and Japan [Rezhim svobodnoy torgovli: interesy i opaseniya ES i Yaponii]. Sovremennaya Evropa (Contemporary Europe), 2017, no. 3, pp. 72–79.

26. Golofast A. S. A. Karaganov – Interview to the 30th Anniversary of The Institute of Europe RAS. “Without Knowledge of How One Cell Lives, It Is Impossible to Understand How the Body Develops” [S. A. Karaganov – intervyu k 30-letiyu Instituta Evropy RAN. “Bez znaniya togo, kak zhivet odna kletka, nevozmozhno ponyat, kak razvivaetsya organism”]. Sovremennaya Evropa (Contemporary Europe), 2017, no. 6, рр. 21–26.

27. Mosyakov D. V. Oriental Countries and the Crisis of Modern Globalization Model [Strany Vostoka i krizis sovremennoy modeli globalizatsii]. Polis. Politicheskie issledovaniya (Polis. Political Studies), 2015, no. 6, pp. 29–34. DOI: 10.17976/jpps/2015.06.05

28. Kobyakov A. B., Khazin M. L. The Decline of the Dollar Empire and the End of “Pax Americana” [Zakat imperii dollara i konets “Pax Americana”]. Moscow: Veche, 2003, 368 p.

29. Gilman M. Divergent Performance and Shifting Alliances in a Deglobalizing World [Razlichiya ekonomicheskikh rezultatov i izmenenie alyansov v deglobaliziruyuschemsya mire]. Vestnik mezhdunarodnykh organizatsiy (International Organisations Research Journal), 2018, vol. 13, no. 2, pp. 7–16.

30. Sergeev M. EuroAmerica Is Preparing for the Collision with Eurasia [EvroAmerika gotovitsya k stolknoveniyu s Evraziey]. Available at: https://www.ng.ru/economics/2017-08-02/4_7042_euro.html (accessed 04 June 2022).

31. Shkolnikov A. Y. National Strategies: A Geostrategic View of the Future of the World and Russia [Natsionalnye strategii: geostrategicheskiy vzglyad na buduschee mira i Rossii]. St. Petersburg: Corvus, 2020, 544 p.

32. Peskov D. “The Island of Russia”. Special Representative of the President on the New Digital Strategy [“Ostrov Rossiya”. Spetspredstavitel prezidenta o novoy tsifrovoy strategii]. Available at: https://www.rbc.ru/opinions/economics/09/06/2022/62a0e95b9a79472d8b713207 (accessed 04 June 2022).

 


[1] Например, А. Негри и М. Хардт утверждают, что государство-нация в наши дни «теряет три существеннейших характерных признака суверенитета: полномочия в области обороны, политики и культуры, которые поглощаются и заменяются центральной властью “Империи”» [3, c. 61]. Причем имеется в виду не американская империя, а транснационально-капиталистическая, порядок «коллективного капитала».

[2] Так, Д. Кортен полагает, что «глобализация экономики – не в интересах человека, и она совсем не является чем-то неизбежным» [4, c. 130]. Он жестко критикует идеологию либерального глобализма: «Корпоративные либертарианцы убеждают нас, что процесс глобализации наступает благодаря действию неизбежных исторических сил и что у нас нет иного выбора, кроме как адаптироваться и научиться конкурировать с нашими соседями. Это неискреннее утверждение, ибо за ним скрываются хорошо организованные, щедро финансируемые и целенаправленные усилия заоблачных мечтателей по разрушению национальных экономик и построению институтов глобального рынка» [4, c. 11].

[3] Например, по мнению Г. Киссенджера, «то, что обычно называют глобализацией, на самом деле просто другое название господствующей роли Соединенных Штатов» [5, c. 8]. Т. Фридмен обосновывает необходимость американской гегемонии тем, что мир должен быть укреплен «наличием американской мощи и желанием Америки использовать эту мощь против тех, кто стал бы угрожать системе глобализации… Невидимая рука рынка никогда не будет работать без невидимого кулака» [6, c. 102].

[4] Сопротивление планам глобалистов-транснационалов усилилось и со стороны национально ориентированных кругов других стран. Собственно политический раскол на сторонников транснациональной глобализации и ее противников – это основное противоречие нашего времени. К первой группе относятся не только транснациональные элиты, базирующиеся в США, но также компрадорская буржуазия, компрадорская бюрократия и компрадорская интеллигенция в остальных странах мира. Нередко можно видеть, например, очень радикальных левых деятелей, которые решительно и революционно настроены против своих национальных правительств и национальной буржуазии, но при этом не стесняются получать гранты от глобалистов и выполнять их поручения.

[5] Любопытно, что о мире панрегионов говорил в свое время еще немецкий геополитик К. Хаусхофер (с опорой на идеи экономиста Ф. Листа). По его мнению панрегион должен быть меридиональным, то есть должен включать в себя хозяйственные системы разных широт, что сделает его устойчивым и самодостаточным.

 
Ссылка на статью:
Трубицын О. К. Закончилась ли глобализация? // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2022. – № 3. – С. 12–37. URL: http://fikio.ru/?p=5151.
 

© Трубицын О. К., 2022

УДК 304.42; 316.42; 324.8

 

Лауфер Константин Маркович – Первый Московский государственный медицинский университет Министерства здравоохранения Российской Федерации (Сеченовский университет), кафедра экономики и менеджмента, доцент, кандидат философских наук, доцент, Москва, Россия.

Email: laufer_k_m@staff.sechenov.ru

SPIN: 8497-5486

Researcher ID: AAH-9913-2020

ORCID: 0000-0002-3277-2350

Scopus ID: 57208507477

Авторское резюме

Состояние вопроса: Для описания изменений человеческой личности в информационном обществе широко используется представление о сменяющих друг друга и сильно различающихся поколениях. Так, Марк МакКриндл ввел всем известное теперь понятие «Поколение Альфа». Однако современное понимание Поколения Альфа еще слишком абстрактно, оно требует дальнейшего развития и конкретизации.

Результаты: В развитие концепции Марка МакКриндла о «Поколении Альфа» можно ввести понятие «Поколение Омега». По содержанию наше социально-философское понятие «Поколение Омега» отличается от его омонима, сформулированного Кэтрин Шэнахан и относящегося к области медицины и физиологии. Обычно поколение Альфа понимается как единое целое, охватывающее и всех родившихся, и тех, кто еще родится в период 2011–2024 годов.

Мы утверждаем, что процесс формирования нового поколения не будет линейным, однородным для всех новых членов общества. Важным является также выделение поколения Омега как особой страты, формирующейся в указанный период. Восхождение поколения Альфа с необходимостью порождает в том же обществе и в том же временном интервале процесс формирования контрарного ему поколения Омега в ходе идущей сегодня шестой технологической революции, глобальной цифровизации общества, всех социально-экономических отношений. Надвигающееся разделение общества на две противоположные страты является главным современным цивилизационным сдвигом, оно породит новые проблемы и поставит под вопрос старые этические ценности западной цивилизации. Стратегия сохранения и развития ценностей традиционного для современного общества института семьи среди поколения Омега представляется одной из ключевых для решения выявленных проблем молодого общества при разделении его на поколение Альфа и поколение Омега.

Выводы: Становится все более актуальным привлечение внимания философов, социологов, психологов, политологов к феномену поколения Омега для разработки стратегии реагирования на новые вызовы и угрозы, которые встанут перед обществом в недалеком будущем. Пока эти вызовы и угрозы недостаточно явно артикулируются в научной среде.

 

Ключевые слова: социальная философия; теория поколений; поколение Альфа; поколение Омега; К. Шэнахан; качественные исследования; С. Квале; исследовательское интервью; технологическая революция; цивилизационный сдвиг; цифровизация.

 

The New Generation Crisis in the Modern Technological Revolution

 

Laufer Konstantin Markovich – First Moscow State Medical University of the Ministry of Health of the Russian Federation (Sechenov University), Department of Economics and Management, Associate Professor, PhD, Moscow, Russia.

Email: laufer_k_m@staff.sechenov.ru

Abstract

Background: In information society, the idea of successive and different generations is widely used. Mark McCrindle introduced the concept of “Generation Alpha”, which is well known now. However, the modern understanding of Generation Alpha is still too abstract; it requires further development and specification.

Results: In the development of Mark McCrindle’s concept of “Generation Alpha”, the concept of “Generation Omega” can be introduced. In terms of content, our socio-philosophical concept of “Generation Omega” differs from its homonym formulated by Catherine Shanahan, which refers to the field of medicine and physiology. As a rule, generation Alpha is understood as a single whole, embracing both all those born and those who will be born in the period 2011–2024.

We argue that the process of forming a new generation will not be linear, homogeneous for all new members of society. It is also important to identify generation Omega as a special stratum, which is formed in the specified period. The ascent of generation Alpha necessarily generates in the same society and in the same time interval the process of formation of the counter-generation Omega in the course of the sixth technological revolution going on today, the global digitalization of society and all socio-economic relations. The impending division of society into two opposite strata is a major modern civilizational shift; it will give rise to new problems and question the old ethical values of Western civilization. The strategy of preserving and developing the values of the family institution, which is traditional for modern society, among generation Omega seems to be one of the key strategies for solving the identified problems of the young society when dividing it into the Alpha and Omega generations.

Conclusion: It is becoming increasingly important to attract the attention of philosophers, sociologists, psychologists, political scientists to the phenomenon of the Omega generation in order to develop a strategy for responding to new challenges and threats that will face society in the near future. So far, they are not clearly articulated in the scientific community.

 

Keywords: social philosophy; generational theory; generation Alpha; generation Omega; C. Shanahan; qualitative research; S. Kvale; research interviewing; technological revolution; civilizational shift; digitalization.

 

Введение

После введения в начале 2010-х годов в социокультурный дискурс понятия «Поколение Альфа» [см.: 1], которое предпринял Марк МакКриндл, это понятие используется в психологических, социологических и маркетинговых исследованиях той части нашего общества, которая уже родилась или еще родится в период 2011–2024 годов. МакКриндл [см.: 2] первым из социологов отметил основные поколенческие характеристики, которые делают этот возраст уникальным, полностью отличным от всех предшествующих, ныне живущих поколений, и не только от их родителей – поколения Y, но и от старших братьев и сестер – поколения Z.

 

Характерной чертой научных исследований любого поколения (бэби-бумеров, поколений Х, Y, Z, Альфа) является то, что социологи:

1. Рассматривают эти поколения как однородные, обладающие в массе своей одинаковыми характеристиками. То есть, начиная с основополагающих работ Н. Хау и В. Штраусса [см.: 3, 4] и до М. МакКриндла и Е. Шамис с коллегами [см.: 5–8] и др., все исследователи рассматривают процесс формирования и смены поколений как линейный последовательный процесс, или, если применять образную аналогию, подобно набегающим на пологий берег волнам, когда следующая волна перекрывает предыдущую и затем с шелестом откатывается под натиском последующей [см.: 9].

2. Исследователи концентрируются на социологических, психологических и маркетинговых сторонах проблемы [см.: 10–18; 5–7; 19–22; 8]. Собственно философский анализ изменения мышления под воздействием факторов, формирующих поколения, не находится в фокусе внимания этих исследований.

 

Научная гипотеза настоящей статьи заключается в том, что так же, как поколение Альфа является совершенно особенным по своим социальным характеристикам и ценностным предпочтениям по сравнению с предыдущими, сам процесс формирования поколения Альфа тоже оказывается совершенно особенным, трансформированным, то есть нелинейным. Параллельно и одновременно с формированием этого поколения возникает еще одно поколение, в своих основных характеристиках противоположное поколению Альфа. Причем в данном процессе можно выделить два важных момента.

 

1. Не нуждаясь в традиционных способах передачи коллективного опыта и методах обучения (и не только от родителей из поколения Y, но все больше и от старших братьев и сестер поколения Z), поколение Альфа, скорее всего, вытеснит миллениалов (Y) и даже поколение Z с занимаемых руководящих позиций во всех сферах жизни еще до того, как те почувствуют себя безусловными лидерами общества. Это, несомненно, породит конкуренцию между ними и социальное напряжение в обществе. Процесс смены поколений будет ускоряться, и если у Н. Хау и В. Штраусса [см.: 4] длительность формирования одного поколения составляла 20–25 лет, у М. МакКриндла [см.: 2] уже 15 лет, то можно предположить, что к 2045 году Поколение Альфа будет накрыто новой поколенческой волной. Условно назовем его по второй букве греческого алфавита Поколением Бета. Еще не исчерпав конфликт с поколением Z, представители поколения Альфа окажутся в положении испытывающих давление в профессиональной области и в области культуры нового поколения Бета, поколения своих детей.

 

2. Оценить численность поколения Альфа можно исходя из правила В. Парето, примерно в 20 % от людей своего возраста. Примерно 80 % молодого поколения, родившегося в 2011–2024 годах, составят другую когорту. Мы вводим для этой когорты родившихся в 2011–2024 годах новое понятие – «Поколение Омега». Это поколение, формируясь и живя на одном временном интервале с поколением Альфа, будет иметь совершенно другие характеристики, противоположные главным чертам поколения Альфа, другие ценности, устремления, другой образ жизни.

 

В настоящей статье мы останавливаемся только на обосновании и развертывании второго момента нашей гипотезы, а именно на характеристиках поколения Омега, на причинах, приведших к его формированию, и неизбежности этого процесса.

 

Целью статьи является привлечение внимания философов, психологов, экономистов, политологов, культурологов к новому цивилизационному сдвигу, к исследованию вызовов и угроз обществу со стороны поколения Омега, противостоять которым придется, в конце концов, поколению Альфа. Эти вызовы и угрозы в настоящее время недостаточно явно артикулируются в научной среде. Мы сделали попытку предложить один из возможных вариантов решения назревающих проблем через сохранение и укрепление института семьи среди поколения Омега. Чем раньше будут выявлены и отрефлексированы будущие социальные проблемы, тем яснее общество будет осознавать стратегии реагирования на них и понимать методы и приемы их решения.

 

Материалы и методы

Термин «Поколение Омега» уже использовался в книге врача-диетолога и эпигенетика Кэтрин Шэнахан еще в 2008 году [см.: 23]. Комплементарный к вводимому нами термину, он обозначает поколение детей, унаследовавших в своих генах от вполне здоровых генетически родителей, дедушек и бабушек эпигенетические маркеры, появившиеся у тех в силу нездорового питания и нездорового образа жизни. Эти маркеры повлекли радикальные изменения в здоровье, физиологии и даже внешнем облике их обладателей. То есть поколение Омега у К. Шэнахан – это все-таки медицинское явление, хотя и обусловленное социальными факторами. Важно то, что К. Шэнахан говорит не о детях с явно выраженными врожденными ментально-соматическими нарушениями развития, жизнь которых напрямую зависит от уровня развития современной медицины, а о самых обычных, считающихся здоровыми детях. Конечно, этому поколению Омега тяжелей адаптироваться в обществе и добиваться социально значимых успехов. Но никаких принципиальных непреодолимых барьеров для социального лифтинга таких детей по мере их взросления в книге К. Шэнахан мы не увидели. В этом заключается принципиальное отличие нашего понятия поколения Омега от понятия, введенного ранее К. Шэнахан.

 

Новое поколение Омега мы выделяем из поколения 2011–2024 годов исходя из результатов осмысления современных трендов развития технологий и техники. Методологически его выделение обосновано поиском движущего противоречия в развитии восходящего поколения Альфа. Для любого развития необходима среда, оказывающая сопротивление прилагаемым усилиям. Восемьдесят процентов населения Земли – это не просто люди на обочине, а те люди, которые создают потенциал социального напряжения, порождают проблемы и формируют вызовы для поколения Альфа. Принцип внутривидового разнообразия как основы приспособляемости к изменениям внешней среды действует и внутри современного вида homo sapiens. Более того, генетическое разнообразие у человека не случайно самое большое среди высших млекопитающих. Генетическое, этническое, групповое, социальное разнообразие людей обеспечивает негэнтропийный потенциал развития их как вида. Разделение на элиту и массы всегда было в человеческом обществе. Элита (пассионарии) обеспечивают новые пути развития в науке, технике, технологии, социальных формах организации, освоении новых жизненных пространств. Массы необходимы для сохранения стабильности социума. Но поколение Омега – это первое поколение, которое теряет свою социальную функцию обеспечения стабильности общественных процессов и изначально по технологическим причинам выключено из производящей системы общества. Это чистые потребители материальных и духовных благ.

 

Общество, рассматриваемое как целое, в целях сохранения своей стабильности необходимо должно обеспечивать поколение Омега всем необходимым для жизни в пределах принятых социальных норм. Пока еще ресурсов, опыта, и технологий для этого недостаточно. Журналисты в масс-медиа и блогеры в социальных сетях рисуют апокалиптические картины вытеснения роботами с искусственным интеллектом никому не нужных и не знающих, чем и как себя занять, людей. Поколение миллениалов (Y) не знает, зачем и чему учиться, ведь завтра тех профессий, которым обучают сегодня, уже не будет. Но решение этих вопросов находится уже в сфере современных технологий, и это дело ближайшего будущего. Поколению Омега, изначально ниоткуда не вытесняемому, а сразу же, по мере взросления, ориентированному на потребление, легкую комфортную жизнь и полную обеспеченность, также будет необходимо предоставлять выход для накапливаемой социальной активности. Сегодня для рядовых масс населения в развитых странах для этого существует масштабные шоу, телесериалы, футбол, для наиболее агрессивной части – схватки бойцов MMA и прочие подобные развлечения. Для маргинальных слоев – алкоголь, наркотики, сексуальные и трансгендерные патологии, криминальная среда.

 

Как будет решаться вопрос, когда он встанет в отношении преобладающего населения Земли, пока неясно. Понятно только то, что переучивание на новые специальности такой массы людей не будет востребовано с точки зрения новых технологий. Но этот вопрос встанет, и встанет он не перед поколением Омега, решать его придется поколению Альфа. Это будет одной из главнейших проблем развития, глобальным вызовом наряду с решением духовных вопросов развития, экологических проблем (спасением экосистемы планеты Земля), развитием технологий и колонизацией Луны и Марса. Именно это противоречие будет инициировать творческое воображение представителей поколения Альфа, вызывать концентрацию ресурсов, давать импульс к развитию всего человеческого общества.

 

Отсутствие соответствующего контента (социальных, маркетинговых, психологических исследований поколения Омега) вынуждает обращаться к результатам исследований поколения Альфа. После отбора основного материала, выстраивания логики развития поколения Альфа в условиях развития технологической революции, субъектами которой они и будут, для формирования характеристик поколения Омега применялся метод бинарных оппозиций с максимально возможной на сегодняшний момент конкретизацией. Развитие новых поколений, Альфа и Омега, в отличие от предшествующих поколений, в том числе и поколения Z, происходит в период интенсивного разрушения традиционных форм передачи коллективного опыта прошлого (от старших поколений младшим). Молодые люди социализируются и обретают опыт коллективного взаимодействия через общение друг с другом в социальных сетях, через Интернет, который становится и главным источником знаний. Новые знания, новые технологии, умения и навыки, формируемые на основе NBIC-технологий, не имеют аналогов даже в ближайшем прошлом. Родители (предшествующие поколения) перестают быть главными носителями такого опыта и знаний, необходимых в информационную эпоху.

 

Поэтому основным методом в силу специфики предмета исследования стал феноменологический метод «качественных исследований» (А. М. Улановский) [см.: 24], разработанный Д. Полкингхорном [см.: 25] и С. Квале [см.: 26]. Метод качественных исследований в духе «интервьюера-путешественника» мы вынуждены были использовать в силу отсутствия достаточной информации об объекте исследования. Интерпретация значимых отношений и смыслов, выявленных в ходе феноменологического описания предмета исследования, направлена от «живого опыта прочтения», по A. А. Пузырею [см.: 27], до построения идеальных конструктов как способа добывания нового знания, по С. Квале, и тем самым формирования посылок для перехода к сущностному логико-семантическому анализу поставленной проблемы.

 

Результаты

Феноменологический анализ выделенных выше характеристик поколения Альфа приводит к следующим результатам.

 

1. Судьба родившихся в 2011–2024 годах оказывается неоднородной. Эти молодые люди неизбежно в ходе действия социальных сил, определяющих развитие общества в эпоху IV промышленной революции, в эпоху NBIC-технологий, разделяются на два потока. Один – это интересующее маркетологов и социологов поколение Альфа, второй – тот, который мы назвали поколение Омега. В состав поколения Омега войдут дети из семей низкого социального статуса, выходцы из депрессивных регионов, чьи родители потеряют работу в ходе технологической революции и не смогут приобрести необходимые новые компетенции, окажутся невостребованными. Будущее поколения Омега, живущего на вэлфер, безусловный основной доход (БОД) или другие виды социального пособия, с позиций сегодняшнего дня может показаться не таким уж плохим, где-то даже заманчивым. Живущие в новую технологическую эпоху интернета вещей, искусственного интеллекта, виртуальной и дополненной реальности, цифровых денег и доминирования блокчейна во всех видах финансовых, имущественных и других видов гражданско-правовых трансакций, во времена облачных вычислений, квантовых компьютеров, массовой чипизации и биохакинга, в период освоения Луны, Марса и дальнего космоса, они будет находиться вне этих процессов развития общества, его науки, искусства, техники, технологии, социальных структур. Эта часть населения будет чистыми потребителями тех материальных и духовных благ, которые будут созданы для них поколением Альфа.

 

Такие условия будут обеспечены научным и технологическим рывком человечества в ближайшие 10–15 лет. Труд как историческая категория, выражающая положение человека в системе производства как подчиненного элемента этой системы, уйдет в прошлое. Необходимые продукты в достаточном количестве для обеспечения жизнедеятельности будут производиться роботизированными системами под управлением искусственного интеллекта. Эти системы будут связаны между собой на основе промышленного интернета вещей в умной среде жизнедеятельности (Smart Environment).

 

Производящая деятельность человека полностью перейдет в область творчества, в науку, технологию, инженерию, деятельность космических первопроходцев, медицину, педагогику, искусство. Проблема заключается в том, что для обеспечения жизнедеятельности общества, включая обеспечение 10 млрд. человек населения всем необходимым, рекультивации всей природной среды, и решения экологических проблем, и даже экспоненциального развития производства потребуется значительно меньше людей, чем их будет на Земле в ближайшем будущем. Таким образом, примерно 2 млрд. человек окажутся в числе творческого авангарда человечества, и из них большинство будет принадлежать именно к поколению Альфа. Остальные окажутся среди поколения Омега.

 

2. Поколение Омега должно пережить редукцию способности мышления к наиболее примитивным формам. От мышления целостного, конкретно-всеобщего к мышлению абстракциями, обеспечивающими минимальные потребности поисково-ориентировочной деятельности в социальной среде.

 

Мышление – это реакция высокоорганизованного социального организма на окружающую среду в борьбе за выживание. По законам эволюции любая функция организма отмирает, если в ней исчезает потребность. Отсюда неизбежно следует, что поколение Омега, которому не надо будет ежедневно решать новые творческие задачи, потеряет способность мышления. Массы людей и сегодня живут по трафаретам, определенным заученным схемам, траекториям движения в привычной для них предметной среде обитания, не нуждаясь в мышлении как всеобще-конкретной творческой деятельности. Природа всегда соблюдает принцип экономии сил, энергии, работы. В ближайшее время социальная ситуация в развитых странах коренным образом изменится. Сегодняшний опыт проживания мигрантов из регионов Ближнего и Среднего Востока и африканских стран в Швеции, Германии и других благополучных европейских странах показывает, что мало обеспечить человека комфортными условиями проживания и нормальным питанием. Мы видим нарастание социального недовольства в группах эмигрантов, повышенные требования к системе социального обеспечения и необоснованные претензии к местному населению, выходящие в область межкультурных и религиозных различий. При этом сегодня Европа действительно предоставляет возможности наиболее трудолюбивым и талантливым из них подняться по социальной лестнице даже в чуждой для них этнокультурной среде. Через десять лет первые представители поколения Омега окажутся в положении сегодняшних мигрантов. Среди них будут не только дети мигрантов, не адаптированные и не ассимилированные средой, но и значительное число коренных жителей. Разница будет в том, что возможности социальных лифтов резко сузятся. И прежде всего в силу того, что для поколения Омега эти лифты просто не будут нужны. Изменятся их ценностные приоритеты. Не нужно будет прилагать усилия для поиска пищи, приемлемых условий жизни, заботы о здоровье – своем и своих детей.

 

Питание и медицинское обслуживание этой части населения будут приближаться по стандартам к тем, что будет иметь поколение Альфа, включая и персонализированную предиктивную и трансляционную медицину. Нормы и стандарты проживания будут практически одинаковы. По крайней мере на горизонте событий в десять ближайших лет. Как следствие полной и гарантированной обеспеченности поколения Омега у его представителей отчетливо просматриваются нарастание недовольства, пессимизма, снижения потенции и рождаемости. И наоборот, происходит нарастание проблем социальной коммуникации, суицидальных настроений, рождаемости у Омега-детей с серьезными эпигенетическими проблемами, как описывала К. Шэнахан. Только отсутствие творческого напряжения, необходимости ежедневно решать разнообразные насущные задачи жизнеобеспечения приводит к снижению жизненного потенциала, уменьшению социального разнообразия среди поколения Омега.

 

Из понимания человека как социального существа следует, что для того, чтобы человечество как вид, обладающий способностью мышления, развивалось, оно необходимо должно иметь какую-то надличностную, выходящую за рамки индивидуальной субъективности цель. Достижение этих общечеловеческих целей к середине XXI века не потребует массовых жертв, какие были прежде. Поэтому даже как исполнители чужой воли, как массы воинов, участники крестовых походов, конкистадоры в прошлые века, представители поколения Омега будут не нужны. Представители этого поколения, в противоположность поколению Альфа, будут культивировать сферу личных потребностей, сводящихся к физиологическим удовольствиям. Выработать собственную надличностную цель, объединить идеей достижения этой цели других представителей своего поколения или примкнуть к осуществлению надличностных целей поколения Альфа, пожертвовав при этом своим личным комфортом, полным обеспечением и безопасностью, представители поколения Омега даже не будут стремиться. Если появится в этой среде экстраординарная личность, она будет ассимилирована поколением Альфа и нацелена на решение тех задач, которые стоят перед этим поколением.

 

Художественное творчество кажется выходом из положения. Однако сегодняшний опыт локдаунов и самоизоляции в условиях пандемии Covid-19 в развитых странах показывает, что большинство населения, освободившись от рутины ежедневного пребывания на рабочих местах, не бросилось писать картины маслом и сочинять сонеты. У большинства для этого нет не только таланта и навыков, но и необходимого накопленного художественного опыта переживания жизни. И это является определяющим и для поколения Омега. Отсутствие необходимости борьбы за жизнь, за полагающиеся тебе социальные блага ведет к сужению социального опыта. Становится нечего передавать другим в форме искусства, да и не возникает такого желания.

 

Шаблонные повседневные акты поведения представителей поколения Омега будут направлены на удовлетворение своих физиологических и минимальных простейших индивидуальных духовных потребностей. Они привычны, не требуют усилий, многие из них выполняются автоматически. В силу привычки рутинного шаблонного поведения, редуцирования потребностей до физиологических у поколения Омега, как уже было сказано, в значительной степени отмирает и сама способность мышления. Можно будет существовать, не мысля (или мысля в минимальной степени, обеспечивающей элементарную коммуникацию и ориентацию в обществе). За неимением потребности невостребованные функции человека (не мозга, а человека) отмирают, вернее, редуцируются к минимальным проявлениям.

 

Расхождение между поколениями Альфа и Омега будет идти по нарастающей и приведет к новому, еще не испытанному человечеством цивилизационному сдвигу. Фактически к разделению человечества на два подвида. Сначала возникнет коммуникационный разрыв, различные для Альфа и для Омега социальные сети, затем локализация в местах проживания. Между районами компактного проживания представителей Альфа и Омега, конечно, не будет никаких заборов, шлагбаумов и прочих подобных преград, и принцип свободы личного перемещения будет соблюдаться неукоснительно. Просто ни тем, ни другим нечего будет делать на чужих территориях. На высокотехнологичных территориях, где живет и работает поколение Альфа, оплата любой услуги, проход в здания и любые трансакции будут осуществляться по встроенным чипам или радужной оболочке глаз, представители поколения Омега даже не смогут самостоятельно, без проблем припарковать машину или взять в автомате чашечку кофе, проехать на общественном транспорте. К тому же высокая стоимость любой услуги поставит им дополнительные барьеры для пребывания на этих территориях. Сегодня мы можем видеть яркий пример прототипа такого расселения в пригороде Сеула Сонгдо (Songdo).

 

Следующим этапом должно стать формирование специфического отношения поколения Альфа к поколению Омега, формирование сначала принципов морального превосходства, а затем, на протяжении еще десяти – двадцати лет, и формирование морали, исключающей из сферы ее действия лиц поколения Омега как субъектов этих отношений. Мы находимся на пороге формирования нового вида человека, продукта социальной эволюции – вернее, революционного взрыва в технологиях, перевернувших мир человека. Изменение морали поколения Альфа приведет к тому, что в конечном итоге поколение Омега, как вид менее развитый по сравнению с поколением Альфа, перестанет его интересовать. Районы компактного проживания Омега превратятся в своеобразные резервации. Все технические проблемы поддержания инфраструктуры на должном уровне будут решаться роботизированными комплексами с искусственным интеллектом, системами многоуровневого глубокого обучения на основе Big Data. С этих территорий для лиц поколения Омега не будет никаких ограничений на свободный выход, а вот для представителей Альфа вход будет, скорее всего, ограничен и разрешен только в связи с осуществлением социальных функций, в первую очередь, в сферах обучения и здравоохранения.

 

Эпигенетические проблемы должны привести к тому, что рождаемость у поколения Омега будет интенсивно снижаться, а общая численность этого поколения и их потомков – уменьшаться.

 

Выходом из конституированной ситуации видится молодая семья как творчество. «Вся эволюция жизни – это эволюция родительской заботы о потомстве» (Л. В. Петрановская) [28, с. 3]. Воспитание маленьких детей — это не только развитие и социализация новых членов общества. Это мощный творческий стимул развития мышления, прежде всего у матери. Эта деятельность идеально подходит под определение мышления как оно понимается в концепции Леонтьева – Ильенкова. А именно, как творческая деятельность человека в рамках социальной организации, выходящая за рамки шаблонов поведения. Молодые родители вынуждены ежедневно, ежечасно решать сложнейшие вопросы здоровья, самочувствия, поведения и развития своего ребенка в условиях неопределенности. Сегодня большинство молодых семей задавлены рутиной быта, необходимостью добывать пропитание и сохранять стабильные условия существования. В эпоху новых поколений технологические и социальные проблемы такого рода будут сняты, отцы поколения Омега, чья архетипическая функция добытчика и защитника будет элиминирована, смогут заняться воспитанием детей в полной мере. В этом процессе возникает диалог семейной пары, совместная деятельность по поиску нестандартных решений, совершение ошибок и открытий при трансляции родительского опыта и его усвоении детьми. Таким образом, в условиях свободы от необходимости добывания средств существования семью из поколения Омега с маленькими детьми до семи лет мы можем характеризовать как область реализации функции мышления в данном сообществе. Более взрослые дети переходят к шаблонным процедурам обучения самым необходимым навыкам в школе. И это будут действительно шаблонные процедуры, осуществляемые дистанционно через Интернет. Занятия, пусть даже записанные лучшими педагогами из поколения Альфа, будут неизбежно адаптированы под начальный уровень средней массы учеников поколения Омега, и, по определению, этот уровень не может быть высоким. Примером этого в сегодняшнем образовании служит наличие как массового образования, так и элитных школ с повышенными требованиями и специально разработанными программами для незначительно количества талантливых детей. В условиях, когда образование для представителей поколения Омега перестанет быть инструментом социального лифтинга, карьеры, этот процесс расслоения на массовое образование для учеников из поколения Омега и на элитное образование для учеников из поколения Альфа приобретет еще более выраженную форму.

 

Обсуждение

Выявление и рефлексия будущих социальных проблем, обсуждение теоретических утверждений, выдвинутых в статье, с позиций других авторов, поможет яснее видеть угрозы развитию общества, понимать методы и приемы их решения, выстраивать стратегии реагирования на них. Однако автору представляется, что это сегодня невозможно в силу того, что проблемы поколения Омега не нашли еще своего отражения в научной литературе. Придется применить метод «качественных исследований» и попытаться провести анализ проблемных пунктов, выдвинутых автором положений и сформулировать возможные возражения за предполагаемых оппонентов.

 

1. Самым уязвимым звеном рассуждений представляется рассуждение о морали. Не потому, что в сегодняшней системе моральных ценностей неолиберализма, построенной на всеохватывающей толерантности, новая мораль вызывает у нас отторжение. Все системы моральных ценностей меняются, ни одна не является вечной. Уйдет в прошлое и господствующая сегодня система западной морали. Рассуждать о морали будущего мы можем с большой натяжкой потому, что мы просто не можем встать на позицию «другого», на позицию поколения Альфа, и судим их по нашим собственным сегодняшним меркам. Автор пытается с позиций сегодняшнего гуманистического идеала описывать ситуации, которые возникнут после того, как этот идеал перестанет выполнять свою социальную регуляторную функцию.

 

Формирование специфического отношения представителей поколения Альфа к поколению Омега, сначала формирование принципов морального превосходства, а затем, на протяжении жизни еще одного-двух поколений, и формирование морали, исключающей из сферы действия лиц поколения Омега как субъектов этих отношений. Это большая проблема, затрагивающая даже не столько поколение Омега, сколько поколение Альфа. Возможно, это представляется таковым с нашей современной точки зрения, с позиций гуманизма, для которого все народы, все гендерные и социальные группы равны в своих правах. Для поколения Альфа и их потомков это будет выглядеть по-другому.

 

2. Вторым важным пунктом критики предлагаемой концепции может стать положение о том, что поколение Омега в массе не будет способно воспринять и использовать передовые научно-технологические достижения своего времени. Однако можно представить, что развитие NBIC-технологий пойдет по пути слияния компьютеров с мозгом представителей Альфа. Для них станет нормой такого рода чипизация и возможности прямого доступа индивида к облачным квантовым вычислениям. Логично предположить, что в силу первого пункта поколение Альфа отнюдь не будет в первую очередь озабочено тем, чтобы представителям поколения Омега повсеместно был предоставлен доступ к данной технологии.

 

3. Еще одним важным и спорным моментом в предлагаемой концепции выглядит судьба подрастающих детей поколения Омега и их детей. Кажется крайне неразумным оставлять на произвол судьбы этих детей, из которых не многим повезет вырваться из порочного круга «всеохватывающего благоденствия потребления», уготованного им развитием технологий. Для поколения Альфа этот демографический потенциал является совсем не лишним и не избыточным. Если родители, Игреки (поколение Y) и Зеты (поколение Z) не справляются с воспитанием своих детей в условиях нового технологического окружения, то этих детей можно воспитывать в интернатах с самыми лучшими психологами и педагогами, с самым современным технологическим оборудованием.

 

Отвечая на это, можно указать, что крупнейшие умы человечества с древности и до наших дней теоретически, а государства, религиозные и филантропические организации разного толка – с практической стороны, через приюты, колонии и детские дома пытались реализовать эту идею. Ничего хорошего из этого не вышло, и ничего лучше воспитания ребенка в полной семье с родителями, папой и мамой, человечество пока не выработало. Ребенку жизненно необходимо родительское тепло на первом этапе его жизни, хайдеггеровском этапе «становления» до момента его «исхода» в самостоятельную жизнь и «возвращения» к истокам, «домой». В таком круге исхода – становления – возвращения человек становится человеком, и дом, семья здесь – начало и конец его жизненного пути. Человеку необходимо изначальное ощущение, что мир есть его мать, и его дом, и этот мир его оберегает, защищает и прощает ему его ошибки. А без совершения ошибок, без поиска своих решений даже давно решенных миллионами других людей задач и задачек человек никогда не станет человеком, не разовьет в себе способность мышления. Трудно себе представить, что выпускник интерната для сирот с благодарностью возвращается в свой «дом», вспоминая детские переживания как переживания материнской заботы и ласки. Система коллективного воспитания не настроена на то, чтобы прощать индивидуальные ошибки и давать возможность их исправления. Такое возможно только в семье при индивидуальном и глубоко личном воспитании.

 

4. Последнее крупное возражение состоит в том, что нарисована одномерная и излишне позитивная картина развития поколения Альфа. Внутри этого поколения, несомненно, будут свои внутренние проблемы развития и взаимоотношений. С этим нельзя не согласиться, но задача данной статьи заключалась не в анализе перспектив и проблем развития поколения Альфа. В данном случае оно выступает как единый субъект субъект-субъектных отношений по отношению к поколению Омега.

 

Заключение

Изменения внешней среды, в частности, технологий необходимо и неизбежно должны привести к изменениям в идеальной сфере, сфере человеческого мышления и человеческих отношений. Обсуждение этих вопросов, привлечение внимания к феномену поколения Омега для разработки стратегии реагирования на вызовы и угрозы недалекого будущего представляется важным сейчас, потому что будущее не ждет нас. Оно создается нами каждый день нашими ментальными и материальными усилиями, и от нас зависит, каким оно становится уже сейчас.

 

Список литературы

1. McCrindle M., Fell A. Generation Alpha. Understanding Our Children and Helping Them Thrive. – Sydney: Hachette Australia, 2021. – 352 p.

2. McCrindle M., Fell A. Understanding Generation Alpha. – Australia: McCrindle Research Pty Ltd, 2020. – 21 p. URL: https://generationalpha.com/wp-content/uploads/2020/02/Understanding-Generation-Alpha-McCrindle.pdf (accessed 19 September 2022).

3. Howe N., Strauss W. Generations: The History of America’s Future, 1584 to 2069. – New York: William Morrow & Company, 1991. – 538 p. URL: https://archive.org/details/GenerationsTheHistoryOfAmericasFuture1584To2069ByWilliamStraussNeilHowe (accessed 19 September 2022).

4. Howe N., Strauss W. The Fourth Turning: What the Cycles of History Tell Us About America’s Next Rendezvous with Destiny. – New York: Broadway Books, 1997. – 458 p. URL: https://archive.org/details/the-fourth-turning-an-american-prophecy-what-the-cycles-of-history-tell-us-about (accessed 19 September 2022).

5. Никонов Е., Шамис Е. Стратегия бэби-бумеров. Теория поколений. 1944–1963. – М.: Университет Синергия, 2021. – 268 с.

6. Никонов Е., Шамис Е. Необыкновенный X. Теория поколений. – М.: Synergy Book, 2022. – 192 с.

7. Никонов Е., Шамис Е. В семье не без Миллениума. Что делать поколению (1985–2002 г. р.), которое меняет мир. – М.: Университет Синергия, 2021. – 184 с.

8. Шамис Е., Антипов А. Теория поколений // Психология и бизнес. – URL: https://www.psycho.ru/library/2581 (дата обращения 19.09.2022).

9. Williams A. Meet Alpha: The Next “Next Generation” // The New York Times. – 2015. – Sept. 19. – URL: https://www.nytimes.com/2015/09/19/fashion/meet-alpha-the-next-next-generation.html (accessed 19 September 2022).

10. Twenge J. Generation Me: Why Today’s Young Americans are More Confident, Assertive, Entitled – and More Miserable Than Ever Before. – New York: Atria Publishing Group, 2014. – 400 p.

11. Пищик В. И., Сиврикова Н. В. Ценностно-смысловые ориентации в структуре ментальности поколений // Ценности и смыслы. – 2015 – № 3(37). – С. 1–10.

12. Гаврилова А. В. Социально-психологические особенности ментальности «нового поколения» // Вестник Удмуртского университета. Серия Философия. Психология. Педагогика. – 2016. – № 26(2). – С. 58–63.

13. Поколение selfie: пять мифов о современной молодежи // ВЦИОМ. – URL: https://old.wciom.ru/index.php?id=236&uid=115996 (дата обращения 19.09.2022).

14. Стилманн Д., Стилманн И. Поколение Z на работе. Как его понять и найти с ним общий язык. – М.: ООО «Иванов, Манн, Фарбер», 2018. – 272 с.

15. White J. E. Meet Generation Z: Understanding and Reaching the New Post-Christian World. – Michigan: Baker Books, Ada, 2017. – 224 p.

16. Barna Group. Gen Z: The Culture, Beliefs and Motivations Shaping the Next Generation. – Ventura, California, USA: Barna group, 2018. – 128 p.

17. Fourtané S. Generation Alpha: The Children of the Millennial // Interesting engineering. – 2018. – URL: https://interestingengineering.com/generation-alpha-the-children-of-the-millennial (accessed 19 September 2022).

18. Twenge J. iGen: Why Today’s Super-Connected Kids Are Growing Up Less Rebellious, More Tolerant, Less Happy and Completely Unprepared for Adulthood. – New York: Atria Publishing Group, 2017. – 352 p.

19. Кулакова Л. Б. Поколение Z: теоретический аспект // Вопросы территориального развития. – 2018. – № 2(42). – С. 1–10. DOI: 10.15838/tdi.2018.2.42.6.

20. Земскова Е. C. Анализ поведения потребителей в цифровой экономике с позиций теории поколений // Вестник евразийской науки. – 2019. – № 5(11). – URL: https://esj.today/PDF/32ECVN519.pdf (дата обращения 19.09.2022).

21. Радаев В. В. Миллениалы: Как меняется российское общество. – М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2019. – 230 с.

22. Молодая Россия: автопортрет и взгляд со стороны // ВЦИОМ. – URL: https://old.wciom.ru/index.php?id=236&uid=10401 (дата обращения 19.09.2022).

23. Shanahan C. Deep Nutrition. Why Your Genes Need Traditional Food. – New York: Flatiron Book, 2017. – 512 p.

24. Улановский А. М. Феноменологический метод в психологии, психиатрии и психотерапии // Методология и история психологии. – 2007. – Т. 2, вып. 1. – С. 130–150. – URL: http://mhp-journal.ru/rus/2007_v2_n1_11 (дата обращения 19.09.2022).

25. Polkinghorne D. Phenomenological Research Methods // R. Valle & S. Halling (Eds.) / Existential Phenomenological Perspectives in Psychology: Exploring the Breadth of Human Experience. – New York: Plenum, 1989. – Pp. 41–60. DOI:10.1007/978-1-4615-6989-3_3.

26. Квале С. Исследовательское интервью. – М.: Смысл, 2003. – 301 с.

27. Пузырей А. А. Психология. Психотехника. Психагогика. – М.: Смысл, 2005. – 680 с.

28. Петрановская Л. В. Тайная опора: привязанность в жизни ребенка. – М.: Издательство АСТ, 2021. – 113 с.

 

References

1. McCrindle M., Fell A. Generation Alpha. Understanding Our Children and Helping Them Thrive. Sydney: Hachette Australia, 2021, 352 p.

2. McCrindle M., Fell A. Understanding Generation Alpha. Australia: McCrindle Research Pty Ltd, 2020, 21 p. Available at: https://generationalpha.com/wp-content/uploads/2020/02/Understanding-Generation-Alpha-McCrindle.pdf (accessed 19 September 2022).

3. Howe N., Strauss W. Generations: The History of America’s Future, 1584 to 2069. New York: William Morrow & Company, 1991, 538 p. Available at: https://archive.org/details/GenerationsTheHistoryOfAmericasFuture1584To2069ByWilliamStraussNeilHowe (accessed 19 September 2022).

4. Howe N., Strauss W. The Fourth Turning: What the Cycles of History Tell Us About America’s Next Rendezvous with Destiny. New York: Broadway Books, 1997, 458 p. Available at: https://archive.org/details/the-fourth-turning-an-american-prophecy-what-the-cycles-of-history-tell-us-about (accessed 19 September 2022).

5. Nikonov E., Shamis E. The Strategy of Baby Boomers. Generation Theory. 1944–1963 [Strategiya bebi-bumerov. Teoriya pokoleniy. 1944-–1963]. Moscow: Universitet Sinergiya, 2021, 268 p.

6. Nikonov E., Shamis E. Unusual X. Theory of Generations [Neobyknovennyy X. Teoriya pokoleniy]. Moscow: Synergy Book, 2022, 192 p.

7. Nikonov E., Shamis E. There Is a Millennium in the Family. What Is to Be Done by the Generation (Born 1985–2002) That Changes the World [V seme ne bez Milleniuma. Chto delat pokoleniyu (1985–2002 g. r.), kotoroe menyaet mir]. Moscow: Universitet Sinergiya, 2021, 184 p.

8. Shamis E., Antipov A. Generation Theory [Teoriya pokoleniy]. Psikhologiya i biznes (Psychology and Business). Available at: https://www.psycho.ru/library/2581 (accessed 19 September 2022).

9. Williams A. Meet Alpha: The Next “Next Generation”. The New York Times, 2015, Sept. 19. Available at: https://www.nytimes.com/2015/09/19/fashion/meet-alpha-the-next-next-generation.html (accessed 19 September 2022).

10. Twenge J. Generation Me: Why Today’s Young Americans are More Confident, Assertive, Entitled – and More Miserable Than Ever Before. New York: Atria Publishing Group, 2014, 400 p.

11. Pischik V. I., Sivrikova N. V. Value-Semantic Orientations in the Structure of the Mentality of Generations [Tsennostno-smyslovye orientatsii v strukture mentalnosti pokoleniy]. Tsennosti i smysly (Values and Meanings), 2015, no. 3(37), pp. 1–10.

12. Gavrilova A. V. Socio-Psychological Features of the Mentality of “New Generation” [Sotsialno-psikhologicheskie osobennosti mentalnosti “novogo pokoleniya”]. Vestnik Udmurtskogo universiteta. Seriya Filosofiya. Psikhologiya. Pedagogika (Bulletin of Udmurt University. Philosophy. Psychology. Pedagogy), 2016, no. 26(2), pp. 58–63.

13. The Selfie Generation: Five Myths about Today’s Youth [Pokolenie selfie: pyat mifov o sovremennoy molodezhi]. Available at: https://old.wciom.ru/index.php?id=236&uid=115996 (accessed 19 September 2022).

14. Stillman D., Stillman J. Gen Z @ Work: How the Next Generation Is Transforming the Workplace. [Pokolenie Z na rabote. Kak ego ponyat i nayti s nim obschiy yazyk]. Moscow: Ivanov, Mann, Farber, 2018, 272 p.

15. White J. E. Meet Generation Z: Understanding and Reaching the New Post-Christian World. Michigan: Baker Books, Ada, 2017, 224 p.

16. Barna Group. Gen Z: The Culture, Beliefs and Motivations Shaping the Next Generation. Ventura, California, USA: Barna group, 2018, 128 p.

17. Fourtané S. Generation Alpha: The Children of the Millennial. Available at: https://interestingengineering.com/generation-alpha-the-children-of-the-millennial (accessed 19 September 2022).

18. Twenge J. iGen: Why Today’s Super-Connected Kids Are Growing Up Less Rebellious, More Tolerant, Less Happy and Completely Unprepared for Adulthood. New York: Atria Publishing Group, 2017, 352 p.

19. Kulakova L. B. Generation Z: Theoretical Aspect [Pokolenie Z: teoreticheskiy aspekt]. Voprosy territorialnogo razvitiya (Issues of Territorial Development), 2018, no. 2(42), pp. 1–10. DOI: 10.15838/tdi.2018.2.42.

20. Zemskova E. S. Analysis of Consumer Behavior in the Digital Economy from the Perspective of Generational Theory [Analiz povedeniya potrebiteley v tsifrovoy ekonomike s pozitsiy teorii pokoleniy]. Vestnik evraziyskoy nauki (Bulletin of Eurasian Science), 2019, no. 5(11). Available at: https://esj.today/PDF/32ECVN519.pdf (accessed 19 September 2022).

21. Radaev V. V. Millennials: How Russian Society is Changing [Millenialy: Kak menyaetsya rossiyskoe obschestvo]. Moscow: Izdatelskiy dom Vysshey shkoly ekonomiki, 2019, 230 p.

22. Young Russia: A Self-Portrait and a View from the Outside [Molodaya Rossiya: avtoportret i vzglyad so storony]. Available at: https://old.wciom.ru/index.php?id=236&uid=10401 (accessed 19 September 2022).

23. Shanahan C. Deep Nutrition. Why Your Genes Need Traditional Food. New York: Flatiron Book, 2017, 512 p.

24. Ulanovsky A. M. Phenomenological Method in Psychology, Psychiatry and Psychotherapy [Fenomenologicheskiy metod v psikhologii, psikhiatrii i psikhoterapii]. Metodologiya i istoriya psikhologii (Methodology and History of Psychology), 2007, vol. 2, is. 1, pp. 130–150. Available at: http://mhp-journal.ru/rus/2007_v2_n1_11 (accessed 19 September 2022).

25. Polkinghorne D.;  Valle R., Halling S. (Eds.). Phenomenological Research Methods. Existential Phenomenological Perspectives in Psychology: Exploring the Breadth of Human Experience. New York: Plenum, 1989, pp. 41–60. DOI: 10.1007/978-1-4615-6989-3_3.

26. Kvale S. Interviews: An Introduction to Qualitative Research Interviewing [Issledovatelskoe intervyu]. Moscow: Smysl, 2003, 301 p.

27. Puzirey A. A. Psychology. Psychotechnics. Psychagogy. [Psikhologiya. Psikhotekhnika. Psikhagogika]. Moscow: Smysl, 2005, 680 p.

28. Petranovskaya L. V. The Secret Support: Attachment in a Child’s Life [Taynaya opora: privyazannost v zhizni rebenka]. Moscow: AST, 2021, 113 p.

 
Ссылка на статью:
Лауфер К. М. Кризис нового поколения в ходе современной технологической революции // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2022. – № 3. – С. 38–54. URL: http://fikio.ru/?p=5133.
 

© Лауфер К. М., 2022

УДК 101.8

 

Ганцевич Андрей Михайлович – Уральский федеральный университет имени первого Президента России Б. Н. Ельцина, департамент философии, кафедра истории философии, философской антропологии, эстетики и теории культуры, магистрант, Екатеринбург, Россия.

Email: gantsevitch@gmail.com

SPIN: 9477-8612

Авторское резюме

Состояние вопроса: Быт и рутина исследуются философией, социологией и психологией. Традиционное марксистское и экзистенциалистское понимание взаимодействия субъекта с бытом нередко упускает из виду его сложную диалектику, без понимания которой объективное изучение быта затруднено.

Результаты: Предварительный анализ быта/рутины показывает нам, как эта область общественного бытия, незаслуженно представляемая в массовом сознании и даже ряде философских работ в исключительно негативном свете, позволяет открыть широкие возможности для субъекта, в том числе по реформированию самого быта. Стремление личности к освобождению от ложных представлений быта во многом определяется этим же бытом.

Область применения результатов: Полученные результаты важны главным образом для анализа человеческой деятельности в рамках экзистенциалистского и марксистского направлений в философии.

Выводы: Быт и рутина являются необходимыми условиями для рождения потенциальности субъектности, которая в свою очередь обратно воздействует на отчужденный быт, трансформируя его и себя в диалектическом процессе исторического развития.

 

Ключевые слова: диалектический материализм; гуманизм; марксизм; экзистенциализм; Франкфуртская школа; отчуждение; онтология.

 

Dialectic of Routine

 

Gantsevitch Andrei Mikhailovich – Ural State University, The Department of Philosophy, History of Philosophy, Philosophical Anthropology, Aesthetics and Culture Theory, graduate student, Yekaterinburg, Russia.

Email: gantsevitch@gmail.com

Abstract

Background: Routine and mundanity are studied by philosophy, sociology and psychology. Traditional Marxism and existentialism often view subject-routine interaction in a non-dialectical manner, making the objective study of routine much harder.

Results: A preliminary analysis of routine/mundanity shows that this domain of social being, undeservedly presented in the mass consciousness and even in a number of philosophical works as a negative phenomenon, is able to open up wide opportunities for the subject, including reforming routine itself. The individual’s striving for liberation from the false ideas of routine is largely determined by this very routine.

Implications: The obtained results are important mainly for the analysis of human activity in the framework of the existentialist and Marxist trends in philosophy.

Conclusion: Routine and mundanity are necessary conditions for the potentiality of subjectivity to arise, which in turn affects the alienated routine, transforming it and subjectivity itself in the process of dialectical historical development.

 

Keywords: dialectical materialism; humanism; Marxism; existentialism; Frankfurt School; alienation; ontology.

 

Если рассмотреть этимологию русского слова «быт» [см.: 1], становится очевидным его прямое происхождение от глагола «быть», причем долгое время оно означало то же, что и родственное английское being [см.: 6] – «бытие, существование».

 

Впрочем, уже с середины XIX в. «быт» постепенно начинает означать то же, что в большинстве распространенных европейских языков обозначается словами, производными от французского route (маршрут, направление, путь [см.: 12]): в английском и французском – routine [см.: 12; 6]; в немецком – Routine [см.: 13]; в испанском – rutina [см.: 14]. Примечательно, что во всех вышеперечисленных языках слово рутина (именно как существительное) имеет главным образом нейтральное значение (в немецком даже скорее положительное), тогда как в русском рутина в обиходе означает именно негативное явление.

 

В европейских языках рутина – это каждодневная схема действий, с небольшими вариациями, доведённая опытом до автоматизма. В русском рутина – «безотчетное следование преданью, обычаю» по Далю [2, с. 116], «консерватизм и застой в делах, в образе жизни» по Ожегову [5, с. 845].

 

Термином «рутина» в данной работе мы будем обозначать то же, что в русскоязычном обиходе обозначается словом «быт». Таким образом мы сблизим этот термин с общеевропейским контекстом. С другой стороны, от термина «быт» невозможно полностью отказаться, так как это слово и понятие давно закрепились в узусе. Поэтому мы будем использовать два термина вместе. Обозначать они будут одно и то же, с той лишь разницей, что «рутина» будет выражать именно коннотацию динамичности данного явления («маршрут», «путь», «направление движения»), а «быт» – коннотацию его укоренённости.

 

Каждый современный человек хоть раз «вздыхал» по поводу «рутины», «бытовухи», автоматизма и/или однообразия повседневной жизни. А между тем рутина в разнообразии своих форм есть многогранное динамическое явление, пристальное изучение которого способно открыть нам диалектическую логику индивидуальных и социальных потенций и взаимодействий.

 

Городской быт современного общества, по меткому выражению Маркса и Энгельса, противопоставлен «идиотизму сельской жизни» – “Idiotismus des Landlebens” [7, s. 38]. Город дает возможности пробовать себя в разном, что пробуждает осознание в том числе и собственной человечности, как свидетельствовал французский рабочий, попавший на рынок труда в Сан-Франциско и успешно сменивший множество профессий: «Я почувствовал себя больше человеком, и меньше моллюском» (“fuehle ich mich weniger als Molluske und mehr als Mensch”)» [9, s. 512].

 

Как писал Георг Зиммель в работе «Большие города и духовная жизнь» (Die Grossstaedte und Das Geistesleben, 1903), «современное сознание стало более и более вычислительным» (“Der Moderne Geist ist mehr und mehr ein rechnender geworden”) [15, s. 117]. То есть денежная экономика внутри капиталистического способа производства склонна вырабатывать универсальные формулы для повседневной жизни – если угодно, «алгоритмизировать» ее. Таким образом, мы имеем то, что принято называть эффективной экономической жизнью, а значит, мы имеем и более или менее эффективное самовоспроизводство буржуазного общества.

 

Собственно, здесь и возникает известное марксистское понятие отчуждения (Entfremdung), которое можно расширить на весь современный городской быт. Быт и рутина есть отчуждение, так как они суть идеальные формы, порождения коллективного сознания, сформированного определенным исторически детерминированным способом производства.

 

Тут возникает важный вопрос: кто от чего отчуждается [см.: 11, p. 49]? Несомненно, отчуждение интеллектуала XIX в. – это один потенциальный процесс. Несколько другое реальное отчуждение бывшего сельского жителя мы уже видели выше в его свидетельствах из «Капитала». Иными словами, если мы стоим на позиции догматического марксизма и видим отчуждение как исключительно негативное явление, мы отказываемся от принципов диалектического материализма. Если мы отказываемся от этих принципов, мы уходим обратно в идеалистическую философию, так как постулируем имплицитно некое универсальное идеальное сознание, свойственное всему человеческому роду, вместо того чтобы изучать реальное влияние физических, биологических и социальных факторов на колоссальную дифференциацию его у разных социальных групп и индивидов (при несомненной неизбежности наличия некоей идеальной формы «культурного сознания» в тот или иной исторический период – некоего стандарта мышления и поведения).

 

Говоря об «универсальных формулах для повседневной жизни», мы не можем не затронуть понятие комфорта. Быт, рутина, формулы и алгоритмы повседневности невозможны без определенного исторически и экономически детерминированного уровня комфорта. Это своего рода «почва», из которой произрастает быт. Герберт Маркузе писал: «Наше общество отличает себя покорением центробежных общественных сил с помощью Технологии, а не Ужаса, отражая двойной базис подавляющей эффективности и всё возрастающего уровня жизни» [8, p. 40]. Логично будет вспомнить в этой связи мотивационную теорию Абрахама Маслоу, которую обычно преподносят в вульгаризированном и упрощенном виде как пирамиду строгих последовательностей. На самом деле Маслоу обращает внимание на некие гибкие закономерности, которые обнаруживаются в человеческом поведении при определенных условиях, а именно – необходимость удовлетворения одной потребности для значительного роста другой. Сам Маслоу говорит о том, что большинство нормальных членов общества всегда удовлетворены частично в пяти базовых человеческих потребностях (физиологические; потребности безопасности; любви и принадлежности; самоценности и самоактуализации) и одновременно в них же не удовлетворены.

 

Далее он говорит о том, что, например, потребность A должна быть удовлетворена на 25 % для того, чтобы возникло 5 % потребности B и т. п. [см.: 10, p. 53–54]. Ясно, что всё это очень абстрактно и упрощенно, однако суть понятна: уровень удовлетворения различных потребностей будет разным у разных индивидов и социальных групп, но базовые потребности должны быть удовлетворены хотя бы минимально, чтобы поддерживалось цивилизованное человеческое существование.

 

Здесь мы видим, что удовлетворение потребностей так или иначе связано с комфортом (как в физическом, так и в психологическом смысле); быт же – это всегда некая порция комфорта, динамичная в своем развитии – именно потому, что создает потенциально бесконечные новые потребности, так что в какой-то момент быт начинает казаться враждебным личности и психологическому (духовному, интеллектуальному) комфорту.

 

Любой быт есть идеальная форма, то есть форма общественно-человеческой психики [см.: 4, с. 18], интернализированная, интроецированная субъектом. Быт может быть домашним, рабочим, увеселительным и прочее. Внутренность любого быта наполнена дисциплиной – даже если это «дисциплина антидисциплины»: например, в развлекательно-увеселительном быте. Через дисциплину действует отчуждение. И именно оно обладает потенцией сделать субъект экзистенциально сознательным.

 

Можно сказать, что коллективная дисциплина создает условия для потенций, возможностей индивидуальной дисциплины. Речь идет именно о потенциях, то есть большое количество людей может этими потенциями и не воспользоваться, более того – сама структура любого общества подразумевает именно то, что таких людей будет немного: общество производит стандартного человека, но именно на этом базисе возникают те индивиды, которые как бы выталкивают стандартизацию на новый уровень. К слову, тут мы откажемся от догматизма эпохи Просвещения: «новый уровень» отнюдь не является синонимом прогресса. Это может быть и регресс.

 

Но что есть индивидуальная дисциплина, индивидуальный быт? Это как бы процесс, когда зарождающаяся личность берёт на вооружение отчуждение, которое есть, по выражению Ф. Е. Джейранова, «существенное измерение человеческой истории» [3, с. 57] (и действует оно именно через многообразие общественно-бытового, рутинного опыта), особенно ярко высвеченное философией экзистенциализма. И эта зарождающаяся личность конструирует из элементов отчуждения Себя, конструирует и реконструирует свое уникальное сознание, чтобы после «ударить» собственной, пусть до конца никогда не завершенной, всегда пребывающей в «текучей» реконструкции и реинтерпретации, субъектностью уже по самому быту и отчуждению, хотя бы эта попытка и была заранее обречена на провал.

 

В таких «ударах», в такой извечной борьбе рутинного с неожиданным, выдающегося с посредственным, банального с новым, отчужденного с «настоящим» и разворачивается диалектическая логика быта.

 

Список литературы

1. Виноградов В. В. История слов. – URL: http://etymolog.ruslang.ru/vinogradov.php?id=bit&vol=1 (дата обращения 16.09.2022).

2. Даль В. Толковый словарь живаго великорускаго языка. Томъ четвёртый. – СПб., М.: Издание книгопродавца-типографа М. О. Вольфа, 1882. – 704 с.

3. Джейранов Ф. Е. Секулярный экзистенциализм о человеке, его свободе и отчуждении // Социально-экономическое управление: теория и практика. – 2011. – № 1. – C. 52–58.

4. Ильенков Э. В. Диалектика идеального // Логос: философско-литературный журнал. – 2009. – № 1. – C. 6–62.

5. Толковый словарь русского языка с включением сведений о происхождении слов / РАН. Институт русского языка им. В. В. Виноградова. Отв. ред. Н. Ю. Шведова – М.: Азбуковник, 2011. – 1175 с.

6. Being // Collins Online Dictionary. – URL: https://www.collinsdictionary.com/dictionary/english/being (дата обращения 16.09.2022).

7. Engels F., Marx K.; Soares S. M. (Ed.) Manifest der Kommunistischen Partei. – Amsterdam, Lausanne, Melbourne, Milan, New York, São Paulo: MetaLibri, 2008, v1.0s. – 78 s.

8. Marcuse H. One-Dimensional Man: Studies in the Ideology of Advanced Industrial Society. – London and New York: Routledge Classics, 1991. – 276 p.

9. Marx K. H. Das Kapital: Kritik der politischen Oekonomie, Erster Band. – Berlin: Dietz Verlag, 1962. – 955 s.

10. Maslow A. H. Motivation and Personality. – New York: Harper & Row Publishers, 1970. – 369 p.

11. Ritzer G. Sociological Theory. – New York: McGraw-Hill, 2011. – 664 p.

12. Route // Centre National de Ressources Textuelles et Lexicales. – URL: https://www.cnrtl.fr/definition/route (дата обращения 16.09.2022).

13. Routine // Duden Woerterbuch. – URL: https://www.duden.de/rechtschreibung/Routine (дата обращения 16.09.2022).

14. Rutina // Diccionario de la lengua española. – URL: https://dle.rae.es/rutina (дата обращения 16.09.2022).

15. Simmel G. Aufsaetze und Abhandlungen: 1901–1908, Band I. – Frankfurt am Main: Suhrkamp Verlag, 1995. – 382 s.

 

References

1. Vinogradov V. V. History of Words [Istoriya Slov]. Available at: http://etymolog.ruslang.ru/vinogradov.php?id=bit&vol=1 (accessed 16 September 2022).

2. Dal V. I. Explanatory Dictionary of the Living Great Russian Language. Vol. 4 [Tolkovyy slovar zhivago velikoruskago yazyka. Tom chetvertyy]. Saint Petersburg, Moscow: Izdanie knigoprodavtsa-tipografa M. O. Volfa, 1882, 704 p.

3. Dzheiranov F. E. Secular Existentialism on Man, His Freedom and Alienation [Sekulyarnyy ekzistentsializm o cheloveke, ego svobode i otchuzhdenii]. Sotsialno-ekonomicheskoe upravlenie: teoriya i praktika (Socio-Economic Management: Theory and Practice), 2011, no. 1, pp. 52–58.

4. Ilyenkov E. V. Dialectics of the Ideal [Dialektika idealnogo]. Logos (Logos), 2009, no. 1, pp. 6–62.

5. Shvedova N. Y. (Ed.) Explanatory Dictionary of the Russian Language with the Inclusion of Information about the Origin of Words [Tolkovyy slovar russkogo yazyka s vklyucheniem svedeniy o proiskhozhdenii slov]. Moscow: Azbukovnik, 2011, 1175 p.

6. Collins Online Dictionary. Available at: https://www.collinsdictionary.com/dictionary/english/being (accessed 16 September 2022).

7. Engels F., Marx K.; Soares S. M. (Ed.) Manifest der Kommunistischen Partei. Amsterdam, Lausanne, Melbourne, Milan, New York, São Paulo: MetaLibri, 2008, v1.0s, 78 s.

8. Marcuse H. One-Dimensional Man: Studies in the Ideology of Advanced Industrial Society. London and New York: Routledge Classics, 1991, 276 p.

9. Marx K. H. Das Kapital: Kritik der politischen Oekonomie, Erster Band. Berlin: Dietz Verlag, 1962, 955 s.

10. Maslow A. H. Motivation and Personality. New York: Harper & Row Publishers, 1970, 369 p.

11. Ritzer G. Sociological Theory. New York: McGraw-Hill, 2011, 664 p.

12. Centre National de Ressources Textuelles et Lexicales. Available at: https://www.cnrtl.fr/definition/route (accessed 16 September 2022).

13. Duden Woerterbuch. Available at: https://www.duden.de/rechtschreibung/Routine (accessed 16 September 2022).

14. Diccionario de la lengua española. Available at: https://dle.rae.es/rutina (accessed 16 September 2022).

15. Simmel G. Aufsaetze und Abhandlungen: 1901–1908, Band I. Frankfurt am Main: Suhrkamp Verlag, 1995, 382 s.

 
Ссылка на статью:
Ганцевич А. М. Диалектика быта // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2022. – № 3. – С. 55–60. URL: http://fikio.ru/?p=5129.
 

© Ганцевич А. М., 2022

УДК 004.946; 316.324.8

 

Орлов Сергей Владимирович – Санкт-Петербургский государственный университет аэрокосмического приборостроения, кафедра истории и философии, доктор философских наук, профессор, Санкт-Петербург, Россия.

Email: orlov5508@rambler.ru

SPIN: 6519-6360

ORCID: 0000-0002-8505-7852

ResearcherID: AAI-6212-2020

Авторское резюме

Состояние вопроса: Крупные исторические изменения в науке, технике и технологиях влекут за собой уточнения и корректировки как концепции общества, так и наиболее фундаментальных понятий философии. В эпоху кризиса в физике на рубеже XIX–XX веков потребовалось уточнение понятий материи и сознания, объективного и субъективного, познания, отражения, опыта. Аналогичным образом в информационном обществе возникает необходимость раскрыть связь между традиционными представлениями философского материализма и современным пониманием материи, информации, виртуальной реальности, программного продукта, взаимодействия материального и идеального. Пока общепринятого подхода к этой проблеме не существует.

Результаты: Сопоставление компьютерных технологий с традиционными механизмами познавательной и трудовой деятельности позволяет обосновать понимание виртуальной компьютерной реальности как особой, специфической искусственно созданной области материального мира. Она становится посредником между человеческим сознанием и традиционным предметным, человекоразмерным миром, в котором результаты духовной деятельности опредмечиваются (материализуются). Компьютерный труд добавляет новые ступени в процесс материализации идеального образа. Компьютерная виртуальная реальность превращается в особую область материальных процессов, приобретающую большое сходство с идеальными явлениями. Особыми специфическими свойствами виртуальной компьютерной реальности являются квазиидеальность и квазисубъективность, имеющие внешнее сходство с идеальностью и субъективностью сознания.

Выводы: Социальная форма материи в XX веке породила новый класс материальных объектов и процессов, связанных с компьютерной виртуальной реальностью. Трудовая деятельность с этими объектами значительно меняет человеческую личность, экономику, политику и культуру. Поэтому социальная философия в информационн