Новый номер!

УДК 316.324.8

 

Малинецкий Георгий Геннадьевич – Институт прикладной математики им. М. В. Келдыша РАН, заведующий отделом, доктор физико-математических наук, руководитель центра в Московском гуманитарном университете, Москва, Россия.

Email: GMalin@Keldysh.ru

SPIN: 5684-2049

ResearcherID: JMN-2488-2023

ORCID: 0000-0001-6041-1926

Scopus ID: 8935146600

Торопыгина Светлана Аркадьевна – Институт прикладной математики им. М. В. Келдыша РАН, инженер, Москва, Россия.

Email: Svetlana.gst@yandex.ru

SPIN: 4205-7973

ORCID: 0009-0002-1463-7099

Авторское резюме

Состояние вопроса: Если считать биосферу первой природой, техносферу – второй, то у нас на глазах рождается третья природа – информационно-телекоммуникационное пространство. За прошедшие с лишним 70 лет быстродействие вычислительных машин увеличилось в 1018 раз. Ни одна технология в истории цивилизации не знала таких темпов развития. Человечество похоже на ученика волшебника, разбудившего грозные силы и не знавшего, что с ними делать дальше.

Мы находимся в точке бифуркации, в которой действия малых групп могут определить путь в будущее. Одна из траекторий, которая может сформироваться после бифуркации, как показано в ряде предшествующих работ, ведет в Новое Средневековье с откатом цивилизации в социальном, технологическом, мировоззренческом плане на много столетий назад.

В статье рассматриваются предвестники этой траектории и альтернативные пути развития. Особое внимание уделяется социальному управлению, взаимодействию «медленных переменных», к которым относится философия, мировоззрение, наука и образование, и «быстрых переменных», в частности, политики. Проведенный анализ во многом опирается на результаты, полученные в рамках междисциплинарного подхода – теории самоорганизации или синергетики.

Результаты: Компьютерная реальность, информационные технологии сделали политику, экономику, рекламу более быстрой, активной, рефлексивной. Эти сущности в одних случаях подчинили философию, в других – заставили людей, занимавшихся ею, отказаться от ключевых кантовских вопросов. Попытки сохранить капитализм многократно уменьшили роль философии, науки, образования, культуры в обществе. «Новому дивному миру», который сейчас пытается построить Запад, не нужна социальная рефлексия.

Смартфоны – «мозги на вынос» – и искусственный интеллект многократно обостряют проблему. Уже сейчас люди за мобильным телефоном проводят 88 дней в году, и этот показатель будет расти. «Четвертая промышленная революция», которую навязывают миру Давосский экономический форум и его руководитель Клаус Шваб, не имеет отношения к промышленности, а предлагает новую схему социального управления, лишающую человека личного пространства и делающую его наблюдаемым и управляемым в гораздо большей степени, чем сейчас. Это ведет к новой социальной структуре, включающей владельцев цифровых платформ (которых будет меньше 1 %), салариат, прекариат, множество «лишних людей». Формируется новая реальность, в которой люди не нужны капиталу… Именно ее, ставящую во главу угла индивидуализацию и атомизацию общества, и отражает философия постмодерна.

Религия, ритуалы, культура, язык, письменность, книгопечатание, кино, телефон, телевизор, радио, интернет, социальные сети являются, прежде всего, инструментом, облегчающим социальную самоорганизацию. Формирование третьей природы приводит к парадоксальным результатам, к отрицанию прежней тенденции – стремительной атомизации общества, разбиению его на многочисленные клубы «людей, думающих одинаково».

Проводимые в ходе реформ преобразования приводят к кризису образования – прекариату, по замыслу реформаторов, не нужны ни прочные знания, ни научное мировоззрение, а салариату достаточно иметь узкое профессиональное образование. В России это привело к отказу от знаниецентричной парадигмы, обеспечившей «советское образовательное чудо», к личностно-ориентированной парадигме, направленной на социальную атомизацию. Бифуркация произошла и в науке. Она связана с переходом от «экстравертной» к «интровертной» ориентации, от космической экспансии к формированию и развитию виртуального пространства.

Выводы: Необходим «новый левый проект» (по выражению И. Валлерстайна) и его философское обоснование. Возвращаясь к основам, следует отказаться от логики Канта в пользу диалектики Гегеля, и продолжить направление, намеченное трудами А. М. Деборина и Э. В. Ильенкова. Российские перепевы постмодерна сейчас бесполезны. Развитие третьей природы требует пересмотра целей тотальной информатизации, «правил безопасности» в этой новой, стремительно развивающейся области и философского осмысления происходящего социально-технологического перехода. Необходимо выделение двух-трех приоритетов науки, воплощение которых позволит вывести общество на новый, более высокий уровень развития, контуры которых намечены в данной и ряде предшествующих статей. Будущее нашей страны определится в обозримой перспективе реанимацией отечественного образования и переходом от личностно-ориентированной к знаниецентричной парадигме.

 

Ключевые слова: мировоззрение; постиндустриальное развитие; компьютерная реальность; кризис капитализма; новая социальная структура; искусственный интеллект; трансгуманизм; философия постмодерна.

 

Politics versus Philosophy and the Development of a Third Nature

 

Malinetsky Georgy Gennadievich – Head of Department, Keldysh Institute of Applied Mathematics, Russian Academy of Sciences, Doctor of Physics and Mathematics, Head of Center at Moscow University for the Humanities, Moscow, Russia.

Email: GMalin@Keldysh.ru

Toropygina Svetlana Arkadyevna – Keldysh Institute of Applied Mathematics, Russian Academy of Sciences, Engineer, Moscow, Russia.

Email: Svetlana.gst@yandex.ru

Abstract

Background: If we consider the biosphere to be the first nature, and the technosphere to be the second one, then a third nature emerges before our eyes, i.e. the information and telecommunications space. Over the past 70 years, the speed of computers has increased by a factor of 1018. No technology in the history of civilization has experienced such a pace of development. Humanity is like a sorcerer’s apprentice, awakening formidable forces and unsure what to do with them.

We are at a bifurcation point, where the actions of small groups can determine the path to the future. One of the trajectories that could emerge after the bifurcation, as shown in a number of previous works, leads to a New Middle Ages, with civilization rolling back many centuries in social, technological, and worldview terms. The article examines the precursors of this trajectory and alternative development paths. Particular attention is paid to social management and the interaction between “slow variables”, including philosophy, worldview, science, and education, and “fast variables”, politics in particular. The analysis is based on results obtained within an interdisciplinary approach – self-organization theory or synergetics.

Results: Computer reality and information technology have made politics, economics, and advertising more rapid, active, and reflective. These entities, in some cases, subjugated philosophy; in others, they forced those who practiced it to abandon key Kantian issues. Attempts to preserve capitalism significantly diminished the role of philosophy, science, education, and culture in society. The “brave new world” that the West is currently trying to build has no need for social reflection.

Smartphones – “mind blown” – and artificial intelligence exacerbate the problem exponentially. People already spend 88 days a year on their mobile phones, and this figure will grow. The “Fourth Industrial Revolution”, foisted upon the world by the Davos Economic Forum and its leader, Klaus Schwab, has nothing to do with industry. Rather, it proposes a new model of social management that deprives individuals of personal space and makes them observable and controllable to a much greater extent than they are today. This leads to a new social structure, including digital platform owners (who will constitute less than 1 %), the salariat, the precariat, and a multitude of “superfluous people”. A new reality emerges in which people are of no use to capital… It is precisely this reality, which prioritizes the individualization and atomization of society, that is reflected in postmodern philosophy.

Religion, rituals, culture, language, writing, printing, cinema, telephone, television, radio, the internet, and social networks are, above all, tools facilitating social self-organization. The formation of a third nature leads to paradoxical results, a rejection of the previous trend – the rapid atomization of society, its fragmentation into numerous clubs of “like-minded people”.

The transformations carried out during the reforms leads to a crisis in education: the precariat, according to the reformers’ plan, needs neither thorough knowledge nor a scientific worldview, while the salariat only needs a narrow professional education. In Russia, this led to a rejection of the knowledge-centric paradigm that ensured the “Soviet educational miracle” in favor of a personality-oriented paradigm aimed at social atomization. A bifurcation also occurred in science. It is associated with a transition from an “extroverted” to an “introverted” orientation, from cosmic expansion to the formation and development of virtual space.

Conclusion: A “new left project” (in the words of I. Wallerstein) and its philosophical justification are necessary. Returning to the basics, we should abandon Kant’s logic in favor of Hegelian dialectics and continue the direction outlined by the works of A. M. Deborin and E. V. Ilyenkov. Russian rehash of postmodernism is currently useless. The development of a third nature requires a revision of the goals of total informatization, “safety rules” in this new, rapidly developing field, and a philosophical understanding of the ongoing socio-technological transition. It is necessary to identify two or three scientific priorities, the implementation of which will bring society to a new, higher level of development, their contours are outlined in this and several previous articles. The future of our country will be determined in the near future by the resuscitation of domestic education and the transition from a student-centered to a knowledge-centered paradigm.

 

Keywords: worldview; post-industrial development; computer reality; crisis of capitalism; new social structure; artificial intelligence; transhumanism; postmodern philosophy.

 

Философия и управление

Философы лишь различным образом объясняли мир,

но дело заключается в том, чтобы изменить его.

К. Маркс, 1845

 

Иногда говорят, что правильная постановка проблемы составляет половину её решения. В данном случае мы имеем дело именно с такой ситуацией.

 

Рассмотрим два предельных случая, обратившись к греческой мифологии.

 

В «Илиаде» Гомера рассказывается о троянской царевне удивительной красоты Кассандре. Она была дочерью последнего троянского царя Приама и его второй супруги Гекубы. Бог Аполлон влюбился в Кассандру и предложил ей дар пророчества. Кассандра согласилась, но, получив этот дар, отреклась от любви бога. Оскорбленный Аполлон проклял её и сделал так, что её прогнозам и предвидениям никто не верил: «Пусть ты видишь грядущее ясно, но никто не поверит твоим словам». Кассандра предсказала Троянскую войну, предупреждала – «бойтесь данайцев, дары приносящих», но всё это было напрасно. Именно в качестве Кассандры много столетий и выступало большинство философов. Их мудрости удивлялись, с почтением и вниманием слушали их советы… но им не следовали.

 

Главным героем Троянской войны был Ахилл. Человек действия. Ряд выдающихся философов, считая, что понимают, как следует управлять обществом, примерили на себя эту роль. Без нескольких примеров здесь не обойтись.

 

Платон (427–347 г. до н. э.) считал, что именно философы должны управлять государством. Он не только создал Академию, просуществовавшую около тысячи лет, и наставлял многочисленных учеников, но и решил перейти от слов к делу. Он трижды ездил (с грустными последствиями) к местным тиранам на Сицилию в надежде создать там идеальное государство. Проект не удался.

 

Френсису Бэкону (1561–1620) принадлежит идея создания академий, он прокладывал пути к экспериментальной науке, развивал индуктивный метод, ставил рискованные эксперименты. Именно он сформулировал очень важный императив: «Знание – власть». Бэкон правил Великобританией, когда король Яков I уезжал в Шотландию. Политические игры – нелегкое занятие и конкуренции тем более, чем достаточно.

 

В 1621 г. лорды приговорили Бэкона к заключению в Тауэр на срок, который должен определить король, а также лишили права заседать в парламенте и занимать государственные должности. Философ писал: «На высоком месте нелегко устоять, но нет и пути назад, кроме падения или по крайней мере заката» [1, с. 14]. Философия и наука не помогли ему в политических делах и, конечно, не изменили жизнь в Британии к лучшему.

 

Карл Маркс вместе с Фридрихом Энгельсом написали не только сотню томов и заложили основы диалектического и исторического материализма. В 1864 г. они организовали «Международную рабочую ассоциацию» – первую массовую международную организацию рабочего класса, которую стали называть Первым Интернационалом.

 

Но и здесь успеха добиться не удалось – эта организация была распущена в 1876 г. Анархисты победили марксистов. Слова Маркса, вынесенные в эпиграф к этой части, конечно, слова политика, а не ученого.

 

Времена меняются, но картина остается прежней. Одним из «прорабов перестройки», редактором главной партийной газеты «Правда», членом Политбюро был выдающийся советский философ академик Иван Тимофеевич Фролов. Он был проводником гуманистических идей в новой исторической реальности и надеялся воплотить их в ходе перестройки: «“Гуманизм” как система духовных ценностей, в которой приоритет человека является определяющим, становится сегодня главным, центральным понятием в философии, науке, культуре в целом. Он провозглашается как политический принцип, стратегическая цель общественного развития, и потому очень важно понимать, какое содержание вкладывается в это понятие» [2, с. 195]. И вновь неудача. В 1993 г. он так определил причины краха перестройки и последующего развала: «Мне кажется, что слишком уж мы переоценили силу позитивных начал, а также потенциал партии и поддержку её со стороны широких масс.

 

На мой взгляд, именно поэтому не нашлось у перестройки резервов для самозащиты. В этом виноваты мы, и, в первую очередь, Горбачёв. Он был слишком самоуверен и самонадеян, почти не вникал в складывающуюся тревожную обстановку, полагался на тех, чьи советы не стоило бы слушать вовсе.

 

Я имею в виду, в первую очередь, Яковлева, без обиняков заявившего на XXVIII съезде: перестройка, дескать, пойдет и дальше – с партией или без нее. Тем самым он обнажил своё сокровенное желание порвать с партией» [3, с. 48].

 

В чем же дело? Почему вновь и вновь выдающиеся философы не могут войти в политику и улучшить жизнь людей? Вероятно, принципиально различие между тактикой и стратегией. Выдающийся военный теоретик Карл фон Клаузевиц тактикой называл часть военного искусства, позволяющую выиграть отдельный бой, а стратегией – алгоритмы, позволяющие добиться успеха всей военной кампании.

 

Другая аналогия из прикладной математики. Во многих случаях надо отдельно строить модели, описывающие процессы на «быстрых временах», и отдельно на «медленных временах». Это связано с тем, что разные процессы оказываются ведущими на разных временах. Например, прогноз погоды является сложной задачей. Несмотря на суперкомпьютеры, спутники, сеть метеостанций получить надежный среднесрочный прогноз погоды (на 2–3 недели) не удается. В то же время климатические изменения, занимающие много веков, предвидеть гораздо легче.

 

Политика имеет дело с быстрыми временами. Некоторые решения следует принимать немедленно. С другой стороны, президенты и их администрации ориентируются на перемены, которые должны произойти до следующих выборов – за 5 лет.

 

Философия стремится иметь дело с медленными переменными, ориентируется на вечные вопросы. И именно попытки ответить на эти вопросы находят признание. Альфред Норт Уайтхед писал: «Наиболее правдоподобная характеристика европейской философской традиции состоит в том, что она представляет собой серию примечаний к Платону» [4].

 

Однако мир меняется и философия вмести с ним.

 

Мир, наука и философия в контексте самоорганизации

Противоречие есть критерий истины.
Отсутствие противоречия – критерий заблуждения.

Г. В. Ф. Гегель. Об орбитах планет
(Философская диссертация), 1801

 

Сейчас всё чаще звучат такие слова как глобальные проблемы, проекты, вызовы, безопасность. Пожалуй, выдвижение всего этого на авансцену – ключевая черта всего XX столетия. Почему?

 

Дело в том, что очень быстро выросло человечество – за прошлый век нас стало почти вчетверо больше на планете – а с этим изменился и масштаб проектов, которые оно воплощает [5; 6]. Стратегическая стабильность – глобальная категория – определяется тем, что в 1950–60 гг. в СССР были реализованы Атомный и Космический проекты. В результате этого наша страна и США располагают стратегическими ядерными силами, которые могут уничтожить всю цивилизацию или, в лучшем случае, отправить её на много веков назад. Американскому министру обороны Роберту Макнамаре (1961–1968) приписывают следующие слова: «Мы можем уничтожить Советы 7 раз, а они нас 4 раза. Может быть, не стоит увеличивать эти цифры?». Реализация советского Атомного и Космического проектов потребовала создания огромных министерств, под эгидой каждого из которых быстро, напряженно и согласованно трудилось около миллиона человек. Если бы они не справились со своей задачей, и мир, и история прошедшего столетия были бы совсем другими…

 

И тут мы имеем важное противоречие, определяющее наше настоящее и будущее. По греческому преданию сиракузский тиран Дионисий Старший (конец V в. до н. э.) предложил своему фавориту Дамоклу, позавидовавшему участи тирана, занять его престол на один день. Исполнялось каждое желание Дамокла, но… над его головой висел на конском волосе меч без ножен.

 

Наличие смертоносного оружия, грозящего гибелью всему человечеству, можно сравнить с дамокловым мечом. К этому можно добавить выход США из всех договоров, предусматривающих ограничение стратегических ядерных сил. Сюда можно добавить и проект Трампа «Золотой купол», стоящий сотни миллиардов долларов и призванный защитить территорию этой страны от ракет и беспилотников – реинкарнацию проекта «Звездных войн» Рональда Рейгана.

 

При всем том наличие ядерного оружия и средств его доставки позволило более 80 лет обходиться без мировых войн.

 

Историки прошлого часто утверждали, что реальность меняют решения королей, султанов, царей. Однако мы понимаем, что реальность и тогда, и тем более сейчас устроена гораздо сложнее. Психологи утверждают, что, принимая решение, мы можем учесть не более 5–7 факторов. По их оценкам активно, творчески мы можем работать не более, чем с 5–7 людьми. С остальными приходится взаимодействовать либо опосредовано, либо сообщать им примерно одно и то же. Даже выдающийся руководитель не может справиться с тем объемом информации, который нужен, чтобы разумно управлять даже небольшим сообществом людей, которым не доверяет. Именно поэтому «ближний круг» лидеров составляет не более 5–7 человек.

 

Как же нам удается действовать в больших сообществах и довольно удачно? Ответ связан с самоорганизацией – с умением предпринимать свои действия или оценивать происходящее, исходя из своих представлений и усилий и оценок окружающих без указаний извне.

 

Хрестоматийный пример связан с взаимодействием человека и тигра. Если один человек встречается с тигром, то у него нет шанса остаться в живых. Десяток людей уже могут побороться за жизнь каждого. Сотня способна огородить свою деревню и тем самым защититься от хищника. Тысяча может начать охотиться на этих опасных зверей. В миллионном городе тигры вполне могут украшать зоопарк. Если в стране 10 млн чел., то ее жители вполне могут быть озабочены тем, чтобы не извести всех тигров в своих лесах.

 

Концепция самоорганизации пришла из естественных наук. Начиная со взлета науки и технологий в XVII в., ученые уделяли основное внимание простейшим, элементарным сущностям в различных областях – материальной точке в физике, товару в экономике, элементам в химии, бесконечно малым в математике, клетке в биологии, элементарной частице в физике и прочим подобным сущностям.

 

Во главе угла был анализ (от греческого «разделение, расчленение, разложение, разборка») – метод выделения и изучения отдельных частей объектов.

 

Успехи на этом пути огромны – мы открыли все континенты, по сути завершив географию, знаем набор всех химических элементов, встречающихся в природе, (синтез не встречающихся – сложная физическая задача), знаем набор необходимых нам аминокислот, и этот список можно продолжать и продолжать.

 

Переходя на «школьный уровень», можно сказать, что мы выучили алфавит, и осталось разобраться, какие тексты с помощью этого алфавита написаны. Наступает время синтеза – соединения или объединения различных сущностей в единое целое.

 

Несколько столетий ученые думали, что это несложно. Однако во второй половине XX в. они начали ясно осознавать, что у целого вновь и вновь возникают свойства, характеристики, качества, которых нет у частей, как в нашем примере с тигром. В нашей стране эти исследования начинались с анализа удивительных свойств плазмы и неустойчивостей, мешающих нам получить океан чистой, дешевой энергии. Борис Павлович Белоусов в 1951 г. открыл колебательную химическую реакцию. Работу долго не могли опубликовать, поскольку по мнению оппонентов этот результат противоречил второму началу термодинамики. И действительно, в открытых (способных к обмену энергией, веществом или информацией) системах, в отличие от замкнутых систем, к анализу которых привыкли физики, многое происходит иначе. Работы Ильи Романовича Пригожина, показавшие это, были удостоены Нобелевской премии по химии 1977 г.

 

Объекты, изучаемые естественными науками, намного проще тех, с которыми работают гуманитарии. Кроме того, для них, в отличие от «человекомерных» систем, можно поставить множество экспериментов. Поэтому часто новое понимание реальности связано именно с ними. Именно естественники и математики раньше других начали говорить, что роль самоорганизации для социальных и гуманитарных систем трудно переоценить.

 

К этой концепции стоит относиться самым серьезным образом, например, потому что именно она стала решающим фактором в нашей биологической эволюции и превратила наш вид в абсолютного хищника на планете. Как показывает приведенный пример с тигром и множество других, мы можем привлечь к решению своих задач неограниченное количество незнакомцев, и с ростом их числа наши успехи будут меняться к лучшему. Другие виды, несмотря на их способность к коллективным действиям, этого не могут.

 

Это понимание, появившееся сначала у естественников, сейчас разделяют многие гуманитарии. Автор недавнего бестселлера «Homo Deus» (Человек-Бог) израильский историк Ной Харари пишет: «Решающую роль в завоевании нами мира сыграла наша способность объединять в сообщества массы людей. Современное человечество правит планетой не потому, что отдельно взятый человек более умный и более умелый, чем отдельно взятый шимпанзе или волк, а потому, что Homo Sapiens – единственный на земле вид, способный взаимодействовать в многочисленных группах». [7, с. 157].

 

Вектор ключевых достижений человечества связан с созданием инструментов, облегчающих социальную самоорганизацию. Среди них ритуалы, религии, мораль, язык, письменность, образование, книгопечатание, радио, телефон, телевидение, Интернет, социальные сети, смартфоны.

 

Роль этих технологий очень быстро возрастает в связи с переходом цивилизации в новую фазу развития. На это почти полвека назад обратил внимание американский социолог Дэниэл Белл, разрабатывая теорию постиндустриального развития. Итоги своей работы он подводит следующим образом: «На протяжении большей части человеческой истории реальностью была природа: и в поэзии, и в воображении люди пытались соотнести своё “я” с окружающим миром. Затем реальностью стала техника, инструменты и предметы, сделанные человеком, однако получившие независимое существование вне его “я”, в овеществленном мире. В настоящее время реальность является в первую очередь социальным миром – не природным, не вещественным, а исключительно человеческим – воспринимаемым через отражение своего «я» в других людях. Общество само становится сетью сознания, формой воображения, которая должна быть реализована как социальная конструкция. Поэтому неизбежно, что постиндустриальное общество ведет к появлению нового утопизма, как инженерного, так и психологического. Человек может быть переделан или освобожден, его поведение – запрограммировано, а сознание изменено. Ограничители прошлого исчезли вместе с концом эры природы и вещей» [8, с. 663].

 

Эта логика проецируется на науки. В традиционной фазе взлет пережили науки, рассматривающие внешний мир – физика, химия, биология, геология, астрономия. Индустриальная фаза потребовала развития теории управления, системного анализа экономики, привела к развитию междисциплинарных подходов – кибернетики и синергетики. Постиндустриальная фаза требует быстрого развития социальных и гуманитарных наук. Человеку нужно всмотреться в себя и в то общество, в котором он живет.

 

В этом отношении, казалось бы, Интернет выводит человечество на новый уровень самоорганизации. Мир становится «прозрачным» – каждый человек, столкнувшийся с опасностью, несправедливостью, произволом, катастрофами может сообщить об этом другим.

 

Но не все так просто. В качестве примера можно обратить внимание на международную некоммерческую организацию WikiLeaks (от англ «утечка»), созданную Джулианом Ассанжем. На сайте этой международной некоммерческой организации, созданной в 2006 г., было опубликовано более 10 млн документов, содержащих секретную информацию, взятую из анонимных источников или появившуюся при утечке закрытых сведений. Опыт работы этой организации, преследующей благородные цели, является очень грустным. Ни в одной области опубликованные сведения не изменили ситуацию к лучшему, а репрессии в отношении организаторов и волонтеров показали, насколько опасно заниматься такими делами в современном мире.

 

Один из идеологов компьютерной реальности социолог Мануэль Кастельс пишет: «Наше общество, сетевое общество, сконструировано вокруг персональных и организационных сетей, которые поддерживаются цифровыми сетями и осуществляют коммуникацию посредством Интернета и компьютерных сетей» [9, с. 17]. Это, по его мнению, приводит к социокультурным сдвигам, важнейший из которых – индивидуализация: «процесс индивидуализации – это вопрос не только культурной эволюции, он материализуется в новых формах организации экономической деятельности, а также социально-политической жизни… В основе этого процесса лежит трансформация пространства (появление огромных столичных агломераций – мегаполисов), времени (сдвиг от хронологического к сжатию времени), работы (появлению сетевых предприятий), культуры (сдвиг от массовой коммуникации, основанной на массмедиа и массовой самокоммуникации, основанной на Интернете), кризис патриархальной семьи в силу возрастающей автономии её членов, замена массовой партийной политики медийной политикой и процессов в рамках всей планеты» [9, с. 17].

 

Мы имеем удивительное противоречие – инструмент, ориентированный на самоорганизацию общества, привел к его атомизации, к разбиению сетевого общества на своеобразные кланы, члены которых слушают обычно только друг друга и игнорируют остальных, а также средства массовой информации (СМИ).

 

Многие полагают, что информационно-коммуникационные системы значительно ускорили экономическое развитие. Но оказывается, это не так. И здесь мы имеем парадоксальную ситуацию. Обратим внимание на работу Т. Гуровой и Ю. Полунина: «Мировая экономика – вся, а не только наша – находится в кризисе производительности. Как это ни покажется странным, но в последний раз существенное для роста производительности обновление основного капитала происходило полвека назад. Массовое внедрение конвейера в невоенное производство плюс новые материалы (химия), плюс массовое использование двигателя внутреннего сгорания (и тотальная автомобилизация) – эти три взрывные инновации, получившие широкое распространение после Второй мировой войны, определили такие темпы роста мультифакторной производительности, которые не были повторены ни разу на протяжении последующих пятидесяти лет… Это довольно удивительная вещь, так как измеряемый период включает эпоху информатизации – 1990‑е гг. – которая, казалось бы, дала невиданную эффективность в обработке информации, усовершенствовала сектор услуг, буквально сжала мир до одной точки – теперь любое знание доступно всем…

 

Еще более удивительным нам, людям информационной эпохи, кажется тот факт, что во времена, когда человек уже почти совсем стал частью своего гаджета, производительность труда и капитала вообще не растет. Глобализация многократно увеличила количество потребителей, претендующих на уровень жизни среднего класса. Если производственные инновации прошлой войны позволили возникнуть в развитом мире «золотому миллиарду», то теперь речь идет о шести «золотых миллиардов» – грубо говоря, все хотят жить на том же уровне, что и средний класс Европы. Но текущая производительность капитала не дает такой возможности. Ни денег, ни ресурсов, ни людей не хватит для того, чтобы так сытно жил весь мир. И производительность, и ресурсоемкость должны измениться многократно в соответствии с этим запросом. Иначе мир не удержится в равновесии. И то, что сегодня всё острее звучит вопрос об угрожающем неравенстве мира, не случайность. Неравенство было всегда, но глобализация и информатизация сделали его публичным. Вопрос, который стоит всё более серьезно, – как мир будет решать проблему неравенства. Есть ли технологические и экономические решения или это будет война?» [10].

 

Инструмент, призванный обеспечить самоорганизацию человечества, уничтожает ее!

 

Понимание принципиального значения самоорганизации появилось в мировой науке в 1970‑е гг. Немецкий физик-теоретик Герман Хакен назвал теорию самоорганизации синергетикой, вложив в этот термин два смысла [11].

 

Во-первых, это подход, рассматривающий, как у целого, состоящего из взаимодействующих элементов, появляются новые качества, характеристики, стратегии, которыми не обладает ни одна из частей.

 

Во-вторых, развитие этого подхода требует творческого взаимодействия естественников, гуманитариев, математиков, инженеров, представителей различных дисциплин и научных школ.

 

Синергетика сегодня представляется мостом между естественнонаучной и гуманитарной культурами над пропастью между ними, об опасности которой писал в 1950‑е гг. британский писатель и физик Чарльз Сноу [12]. Эта опасность не преувеличена – если гуманитарии и естественники дают противоположные ответы на один и тот же вопрос, то это дискредитирует всю науку в глазах общества.

 

Можно привести примеры, показывающие принципиальное значение этого подхода. Историки в старину полагали, что всё определено волей царей, императоров, королей, султанов. Но мы-то понимаем, что возможности этих людей весьма ограничены и степеней свободы, на самом деле, у них очень немного. Мало дать указания, надо, чтобы люди могли и хотели их выполнять, были готовы разумно действовать без указаний свыше, а это уже определяется уровнем самоорганизации в обществе.

 

В начале XX в. испанский физиолог Рамон-и-Кахаль установил, что мозг состоит из нервных клеток – нейронов. Следующие работы показали, что это достаточно простые (не слишком отличающиеся от других) клетки. Откуда же берется память, воля, логика, способность к творчеству? Ведь указаний «свыше» ни одному из 86 млрд нейронов никто не дает? Сейчас большинство ученых следует концепции коннекционизм (от англ. connect – связывать, соединять). В соответствии с ней ключевым фактором является сеть связей между нейронами, возникающая между ними в ходе обучения и жизнедеятельности.

 

Синергетика сегодня представляет активно развивающийся междисциплинарный подход, лежащий на пересечении сфер предметного знания, математического моделирования, философской рефлексии. С другой стороны, её развитие обогатило каждую из этих сфер [13].

 

Ключевым понятием синергетики является бифуркация (от лат. bifurcus – раздвоенный). Это ситуация, когда при изменении параметра прежняя траектория развития становится неустойчивой, и открываются новые возможности. В точке бифуркации сознательно или неосознанно делается выбор. Будущее неединственно, и в точке бифуркации определяется, какой его вариант будет реализован. В обществе в точке бифуркации небольшие группы, партии, идеи, отдельные люди могут сыграть решающую роль. Судя по многим источникам, президент США Авраам Линкольн сказал писательнице Гарриет Бичер-Стоу, написавшей книгу об ужасе рабства «Хижина дяди Тома» (1852 г.): «Так это Вы та маленькая леди, которая начала такую большую войну». Очевидно, он очень хорошо понимал, что страна находится в точке бифуркации, и что в случае победы южан её путь в будущее будет совсем другим. Саму эволюцию можно представить как последовательность точек бифуркации, которые проходились тем или иным способом.

 

Основания нынешнего кризиса социально-экономической и политической системы, торможения технологического развития связаны с тем, что неверно был пройден ряд точек бифуркации в мировом развитии.

 

О бифуркации в начале XX в. писал В. И. Ленин в работе «Империализм как высшая стадия капитализма». Приведем несколько цитат: «Если бы необходимо был дать как можно более короткое определение империализма, то следовало бы сказать, что империализм есть монополистическая стадия капитализма [14, с. 68]. Монополия, раз она сложилась и ворочает миллиардами, с абсолютной неизбежностью пронизывает все стороны общественной жизни, независимо от политического устройства и от каких бы то ни было других «частностей» [14, с. 44]. Ибо при капитализме немыслимо иное основание для раздела сфер влияния, интересов, колоний и пр. кроме как учет силы участников дележа, силы общеэкономической, финансовой, военной и т. д.» [14, с. 91].

 

Коротко говоря, Ленин утверждал, что технологический, экономический уровень, логистика и финансовая система вышли на уровень, при котором империализм тормозит развитие общества в целом и всех перечисленных сфер в частности, поэтому нужен переход к другому социальному устройству, к другому уровню самоорганизации общества.

 

То, о чем говорили лидеры левых партий в начале XX в., в начале XXI в. стало понятно очень многим. К 50‑летию Римского клуба, объединяющего сотню ведущих политиков и мыслителей, была выпущена книга Е. У. Вайцзеккера и А. Вижмана с символическим названием: «Хватит! Капитализм, близорукость, население и разрушение планеты» [15].

 

К порокам капиталистической системы добавились неспособность решать долгосрочные задачи, игнорирование экологических проблем, торможение технологического развития, рост регионального, социального, конфессионального, профессионального и многих других видов неравенства.

 

Ключевую роль в формировании социалистической системы, развитии коммунистического движения в XX в. играл Советский Союз. Недостатки системы социального управления в нашей стране привели к тому, что еще одна важная точка бифуркации была пройдена неверно. Это урок С. Н. Корсаков формулирует так: «Революционеры ни при каких условиях не должны уничтожать друг друга! После Октябрьской революции в России люди, которые боролись за Советскую власть, были ложно осуждены Сталиным как враги Советской власти. Нет для нас ничего страшнее по своему нравственному ужасу и по своим продолжительным последствиям той лжи, когда коммунистов убивают не как коммунистов, а как врагов коммунизма… У страны была подорвана вера в правильность социалистического пути, что в конечном итоге привело к перестройке и поражению социализма» [16, с. 54].

 

Методы политической борьбы при капитализме разрушительны для социализма. Новый строй требует других людей, ставящих общее благо выше личной карьеры. Без этого компартии не доверяют.

 

Численность КПСС в 1990 г. составляла более 19 млн чел., численность КПРФ, декларирующей левые лозунги, в 2025 г. около 160 тыс. Падение более чем в 100 раз. Россия на этом этапе выбрала капитализм.

 

Ещё одна точка бифуркации связана с идеями «конвергенции» социалистического и капиталистического строя. В самом деле, в решениях XXIV съезда КПСС, состоявшегося в 1971 г., в качестве главной социально-экономической задачи определялось повышение уровня удовлетворения материальных и культурных запросов советских людей. Ключевые вещи, которые дает социализм человеку, были отставлены в сторону, а соревнование по материальному благополучию людей нашей страны, находящейся в экстремальных природно-климатических условиях – тупик или лицемерие. За идеологическими ошибками следовала экономика: «Серьезным уроком для всех коммунистов должны стать последствия экономической реформы, проводившейся в СССР правительством Косыгина с 1965 г. Введение хозрасчета и ориентации на прибыль привело к уменьшению темпов роста базовых отраслей экономики, к снижению доходности государственного бюджета, к падению исполнительской дисциплины, к росту заработной платы, не подкрепленному ростом производительности труда, к дефициту товаров, к снижению качества продукции, к росту так называемой “теневой” экономики, а по сути – антисоциалистических сил. Косыгинская реформа была подобна песку, брошенному в работающий мотор социалистической экономики, и предопределила крах экономики в 1991 г.» [16, с. 45].

 

Естественно, сохранение власти требует усилий, и они были приложены.

 

Во-первых, это следование римскому императиву «разделяй и властвуй». Именно он позволял перевести стрелки с противоречия между богатыми и бедными на следование националистическим лозунгам, а от них к войнам и к разделению крупных государств на более мелкие, с которыми справится империалистическим хищникам было легче.

 

Во-вторых, улучшение положения работающих. Примером здесь может служить стратегия Генри Форда. Он снизил стоимость автомобиля в несколько раз и превратил его из товара роскоши в предмет массового потребления. После нескольких лет труда работавшие на его заводах могли купить себе машину, которую выпускали.

 

В-третьих, рузвельтовский курс, направленный на то, чтобы в политике следовать интересам среднего класса, которому есть что терять. Опыт показал, что несколько богатых семейств, допущенных к власти, могут разорвать страну на части. Бедных надо поддерживать, платить им пособия, выбирать и продвигать их талантливых детей. Это, с одной стороны, будет мешать организации сопротивления, с другой – будет пополнять элиту, готовую верой и правдой служить капиталу.

 

В-четвертых, управление общественным сознанием, самое активное привлечение к этому «четвертой власти» (так в XVIII веке Э. Бёрк назвал в Великобритании прессу и журналистику). Третья природа дает очень мощные инструменты влияния на общество. По данным нидерландской компании Heineken люди в среднем проводят за телефоном 88 дней в году – четверть года, или 127 020 мин. Среднее экранное время в день составляет 5 часов 48 минут [17].

 

Третья природа активно вытесняет первую и вторую. Человек всё больше времени проводит в виртуальной реальности, купаясь в чужой призрачной жизни, в потоке информации о событиях, на которые он при всем желании не может повлиять. Компьютерная реальность оказалась очень важным не экономическим, а социальным фактором. С одной стороны, она позволяет «сжигать» свободное время миллиардов людей, с другой стороны, демонстрируя неравенство, дестабилизирует мир. Миллиарды людей готовы к силовому противостоянию, желая получить то, что, по их мнению, принадлежит им…

 

Ключевая задача науки – прогноз. Казалось бы, именно он мог бы предупредить о рисках и угрозах, с которыми связан нынешний сценарий мирового развития. Ещё в XVII в. Френсис Бэкон сформулировал чеканный лозунг: «Знание – власть». Екатерина Великая говорила: «Управлять – значит предвидеть». Тем не менее, науку не слышат.

 

Об угрозах, которые рассматриваются в упомянутом докладе Римскому клубу «Come on!» предупреждали в 1971 г. Дж. Форрестер и Д. Медоуз, предсказавшие коллапс мировой экономики к середине XXI в. при сохранении сценария развития, по которому человечество шло в период с 1900 по 1979 гг. На саммите в Рио-де-Жанейро ведущие политики, опираясь на эти результаты, заявили о необходимости перемен. Но воз и ныне там… Самоорганизация в мировом сообществе не достигла того уровня, который необходим для решения глобальных проблем.

 

Наука стала очень большой – науковеды выделяют сейчас более 100 тыс. научных дисциплин. Люди, работающие в соседних лабораториях, часто не знают того, что делают соседи. Чтобы представлять, что сейчас делается в ряде областей, надо прочитать сотни, а иногда и тысячи работ.

 

Казалось бы, чтобы наметить курс в будущее, как воздух нужны междисциплинарные подходы. Но они по-прежнему не выходят на авансцену, а находятся где-то за кулисами… Инерция научного сообщества очень велика.

 

Граница нашего незнания, которую сейчас называют передним краем науки, очень велика. Уже нельзя к каждой интересной задаче поставить по исследователю. Надо выбирать и выделять наиболее важные и перспективные направления исследований.

 

В 1960‑х гг. имела место дискуссия между выдающимся физиком академиком А. Л. Арцимовичем и президентом Академии наук СССР, математиком и механиком академиком М. В. Келдышем. Арцимович считал, что «наука – лучший способ удовлетворить личное любопытство за государственный счет». Келдыш возражал. Он считал, что наука, понимаемая как важный социальный институт, должна выбрать один-два приоритета, принятых и понятых народом и руководством страны, которые позволят вывести общество на новый, более высокий уровень развития. В качестве таких проектов, в бытность свою Президентом Академии, он рассматривал атомный и космический проекты. Результаты, полученные в ходе выполнения этих проектов, определяют суверенитет новой России. Выделение таких проектов, формирование научного курса страны – важное и ответственное дело политиков, ученых, философов. В ходе реформ последних десятилетий таких направлений в отечественной науке не выделено…

 

В ходе реформ многие академики заявили, что они сами будут выбирать чем заниматься без указаний извне. Результат известен. Российская академия наук (1724–2013) прекратила свое существование, превратившись в клуб ученых. У академии отняли научные институты и в соответствии с Уставом, утвержденным Правительством, возникшая организация не имеет права заниматься научными исследованиями.

 

Есть и ещё одно важное обстоятельство – бифуркация, которая произошла в мировом научно-техническом развитии. До 1970‑х гг. ключевым направлением было экстравертное – освоение космического пространства. М. В. Келдыш считал, что будущее советской науки будет связано с исследованием дальнего космоса, что космическая отрасль станет локомотивной для всей промышленности страны. Технологии, созданные в ходе подготовки полетов, будут востребованы очень многими.

 

Далее был сделан крутой поворот к интроверсии, к созданию и развитию компьютерного пространства. Весьма вероятно, что «режиссеры», планировавшие развитие, полагали, что «третья природа» дает совершенно новые, очень эффективные инструменты для управления обществом.

 

О произошедшем повороте говорит один из основоположников космических программ СССР Б. Е. Черток: «В 1956 г. после триумфальных полетов «Востоков» и «Восходов» С. П. Королев оставался великим трезвомыслящим главным конструктором. Но его до конца жизни не покидала романтическая увлеченность. Не в шутку, а всерьез он говорил, что через десять-двадцать лет за выдающиеся заслуги трудящиеся будут летать в космос по профсоюзным путевкам. В том же 1965 г. знаменитый конструктор ракет Вернер фон Браун в интервью прессе сказал, что в недалеком будущем билет для путешествий на Луну будет стоит 5000 долларов» [18].

 

Была ли эта бифуркация случайностью или это результат политики и принятых решений? Скорее второе – ростки нового и США, и СССР выдирали с корнем: «К сожалению, даже у великих космических держав к власти прорываются политические деятели, не желающие или не способные использовать богатейший потенциал своей страны. Строительство баз на Луне и создание больших космических универсальных платформ на геостационарной орбите должны быть обеспечены тяжелыми и сверхтяжелыми ракетными носителями. В XX в. такие носители были созданы. В США это знаменитый “Саурн‑5”, способный выводить на околоземные орбиты полезный груз до 140 т, а в СССР – ракета “Энергия” (до 100 т.) Америка отказалась от “Сатурна-5” в пользу “Спейс шаттла”, Россия заблудилась в либерально-рыночных реформах и похоронила “Энергию”, которая была способна стать надежным носителем для перспективных программ XXI в. Теперь и Америка, и Россия начинают с “чистого листа”. На это уйдет по меньшей мере 10–15 лет» [18, с. 7].

 

В качестве стратегического прогноза на XXI в. Б. Е. Черток указывает следующие проекты:

«Прорывными открытиями для XXI в. будут:

– высокотемпературная сверхпроводимость,

– передача энергии без проводов,

– высокоэффективные преобразователи солнечной энергии в электрическую,

– ядерно-энергетические ракетные двигатели» [18, c. 5].

 

Очевидно это императивы 1960‑х гг., стремление к экспансии, включая покорение космоса: Вспоминаются слова песни, написанной в 1969 г.: «Я верю, друзья / Караваны ракет / Помчат нас вперед / От звезды до звезды / На пыльных тропинках / Далеких планет / Останутся наши следы…» или в 1970 г.: «Жить и верить – это замечательно, / Перед нами – небывалые пути / Утверждают космонавты и мечтатели, / Что на Марсе будут яблони цвести».

 

И вот крутой поворот курса. По сути, отказ от космоса. Более 50 лет люди не летали дальше низкой околоземной орбиты. Основные усилия были вложены в создание и развитие третьей природы, – информационно-телекоммуникационной реальности, в социальную самоорганизацию. В 1969 г. американские психологи Стэнли Милгрэм и Джефри Треверс выдвинули теорию 6 рукопожатий. В соответствии с ней любые два человека на Земле связаны цепочкой общих знакомых, длина которой не более 6 звеньев. Исследования показывают, что ту же картину мы имеем для ряда социальных сетей. Мы живем в малом мире, в котором люди гораздо теснее связаны, чем кажется на первый взгляд.

 

Цена за смену курса в науке, в технологиях, в векторе развития достаточно велика. Об этом поэтично пишет известный футуролог Сергей Переслегин: «Отступление с космических плацдармов – неважно, осуществляется ли оно из экономических соображений, или мотивируется ценностью человеческой жизни, или обосновывается философско-психологическими императивами – есть одновременно и отход с Земли на землю. А для европейской цивилизации, жизнесодержащими ценностями которой являются свобода и познание, а структурообразующим принципом – развитие, в том числе и в форме неограниченной экспансии, потеря захваченного пространства означает движение вспять во времени. “Кино”, которое прокручивается в обратную сторону.

 

И опять-таки – это не поэтический образ, а реальность, в том числе и экономическая. С семидесятых годов падает производительность капитала. К концу XX в. этот параметр опустился до уровня 1890‑х гг., причем скорость падения нарастала» [19, с. 558].

 

В точке бифуркации, в ходе определения перспективы, большую роль могла сыграть философия. Этого не произошло.

 

Роль философии в нашей стране очень сильно изменилась. Остается удивляться, как на основе учения Маркса и Энгельса, без развитых количественных экономических теорий, социального мониторинга и многого другого, необходимого для государственного управления, удалось прийти к новому социальному строю, победить в огромной войне, сделать наше Отечество сверхдержавой. В первой трети XX в. роль философов в России была очень велика – политические действия соотносились с принципами марксистского учения, в которых разбирались философы.

 

Диалектику Сталину преподавал Ян Стэн. Поэтому можно обратиться к его взгляду на развитие философского направления в это время [20].

 

Приведем несколько цитат, определяющих его видение: «Если мы посмотрим на развитие философии и задач, принадлежавших философии в разные периоды, то нам придется отметить три фазиса развития философии. Это – фазис метафизики, фазис гносеологический и фазис методологический» [20, с. 52]. «А Ленин в своем “Материализме и эмпириокритицизме” не мог дать ответа на все эти вопросы, на все проблемы, которые интересуют, занимают нас сегодня. Это не канон, не Библия, это орудие для революционной деятельности. Это обобщение результатов общественного исторического и естественнонаучного развития для того, чтобы вооружить пролетариат в борьбе за пролетарскую революцию» [20, c. 94].

 

«Материальная точка перестает быть центральным понятием. Это приходится отмечать именно потому, что этот факт составляет самое главное философское содержание того процесса в развитии теоретической физики, которое развертывалось от теории относительности к волновой квантовой механике» [20, с. 97].

 

Это методологическое направление, опиравшееся на идеи диалектического материализма, активно развивалось в научной школе профессора А. М. Деборина (1881–1963). Логика этого подхода удивительно точно описывается недописанным стихотворением А. С. Пушкина: «О сколько нам открытий чудных / Готовит просвещенья дух / И опыт, сын ошибок трудных, / И гений, парадоксов друг, / И случай, бог изобретатель». Очевидно, философия в этом контексте понималась как отражение достижений в науке, в промышленных, социальных и иных технологиях, как осмысление пройденного исторического пути, с акцентом на проблемах, парадоксах, точках бифуркации, которые неизбежно будут, и в которых будет делаться выбор. При этом в отличие от аристотелевой логики – простейшей модели рассуждений, отлично понятой и обобщенной математиками, диалектическая логика связывает изменение понятий, социальные и научные проблемы, делая акцент на внутренних противоречиях, понимаемых не как ошибки, а как движущую рабочую силу развития. При этом философия не должна заменяться историей этого предмета, а в ней диалектик Гегель не должен замещаться Кантом, считавшим, что идеям разума не может соответствовать реальный предмет и что разум опирается на мнимые идеи.

 

Деборин был одним из основателей Института философии АН СССР, ставил перед его сотрудниками задачу создания философской энциклопедии и творческого развития марксизма. В 1931 г. постановлением ЦК ВКП(б) Деборин был обвинен в «меньшевиствующем идеализме» за недооценку революционного переворота, совершенного в философии марксизмом. Его ученики, включая Яна Стэна, были расстреляны.

 

Философы утратили влияние на государственные дела, а руководители соответствующих организаций должны были одобрять решения партии, приводя для подтверждения этого подходящие цитаты из трудов классиков марксизма, либо заниматься историей философии.

 

По инициативе И. В. Сталина в 1946 г. был выпущен учебник «Логика» Г. И. Челпанова, выдержавший до революции девять переизданий [21].

 

В 1940‑е гг. в школьную программу ввели предмет «Логика». По сути, аристотелева логика вытеснила диалектическую. Общественные науки при всех внешних атрибутах почтения к ним оказались на задворках.

 

Результаты грустные. Сталин, по словам его собеседника, говорил: «Без теории нам смерть, смерть, смерть». На пленуме ЦК КПСС 15.06.1983 генеральный секретарь ЦК Коммунистической партии Ю. В. Андропов заявил: «Стратегия партии в совершенствовании развитого социализма должна опираться на прочный марксистско-ленинский теоретический фундамент. Между тем, если говорить откровенно, мы ещё до сих пор не изучили в должной степени общество, в котором живем и трудимся, не полностью раскрыли присущие ему закономерности, особенно экономические. Поэтому порой вынуждены действовать, так сказать эмпирически, весьма нерациональным способом проб и ошибок» [22]. Именно эта фраза и вошла в историю.

 

Говоря о роли философии в нашей стране, стоит обратить внимание на материалы IV Всесоюзного совещания по философским вопросам естествознания, проведенного в 1987 г. (предыдущие совещания проводились в 1958, 1970 и 1981 годах).

 

Дело в том, что это совещание проходило вблизи точки бифуркации, накануне перехода страны к капитализму. Очень важно, как ученые и философы видели предстоящее, в также их взаимодействие друг с другом.

 

Инициатором этого совещания и ключевым докладчиком был академик Иван Тимофеевич Фролов. В своем выступлении он обратил внимание на следующее: «До сих пор мы не имеем достаточно разработанной концепции науки и техники.

 

Следует отметить, что воздействие общества на развитие науки и техники в решении актуальнейших проблем современности, воздействие науки на общество изучаются лишь спорадически. Здесь отсутствуют развитые концепции…

 

До сих пор мы не имеем отвечающего современным требованиям учебного пособия по методологии науки. Отсутствуют обобщающие работы по философским основам большинства наук» [23, с. 31].

 

Другими словами, о методологической функции философии, о которой писал Энгельс в «Диалектике природы», о которой говорили Деборин и Стэн, на этом уровне развития советской философии говорить не приходится. В этом ясно проявилось то, что ряд советских руководителей убрали философию с научной авансцены. Показательны и выступления философов, – и парадоксы, и противоречия были «заметены под ковер». В целом они выражали уверенность, что завтра будет лучше, чем сегодня.

 

Выступления естественников, при всем уважении к ним, были похожи на самоотчеты и на обоснование того, что именно то, чем они занимаются и является самым важным. Естественно, большинство из этих людей думало, что в течение всей жизни они и будут продолжать заниматься своим делом, не очень обращая внимания на соседей.

 

Цеховую раздробленность преодолеть не удалось. Биофизик М. В. Волькенштейн говорил: «На смену узкой специализации пришла эра интеграции знаний и прежде всего естествознания. Это очень важная вещь, которой противостоят разные препятствия. Я укажу на совершенно конкретную вещь. У нас в Академии наук это ведомственный подход. Каждое отделение занимается только своими делами, практически не контактируя даже с соседними отделениями» [23, с. 73]. Красноречивая деталь – президент АН СССР Г. И. Марчук не пришел на эту конференцию, сочтя, что философские и социальные проблемы науки и техники, на фоне других забот, – дело второстепенное.

 

Ключевая задача науки – прогноз, видение будущего. Ни в одном из выступлений на этой конференции не было слов о предстоящих переменах, о точке бифуркации. И это за 2 года до капиталистической революции, после которой госаппарату станет не до науки, за четверть века до того момента как Академия наук нашей страны (1724–2013) прекратит своё существование, оставшись без научных институтов, и превратится в клуб с отличными стипендиями для членов.

 

Разумеется, были ученые, писавшие о кризисном состоянии страны и предлагавшие выход из этого кризиса, связанный с новой индустриализацией и техногенным рывком [24]. Эти материалы содержались в закрытом докладе Института системного анализа, обобщавшем результаты математического моделирования и компьютерных экспериментов «На пороге третьего тысячелетия, 1985 г.». Этот доклад был разослан десятку с лишним адресов, попал в руки М. С. Горбачёву, не был одобрен и роли в том, чтобы предотвратить капиталистическую революцию, не сыграл. Науку надо не только финансировать, но и слышать…

 

Академик И. Т. Фролов, занимавший пост главного редактора центральной партийной газеты «Правда», будучи членом Политбюро, настойчиво выступал со следующей идеей. Он считал необходимым сделать главной проблемой и академических исследований, и всей советской науки проблему человека. Это действительно было очень важно. В постиндустриальной фазе развития цивилизации не природа и не машины, а именно человек оказывается во главе угла.

 

Конечно, это было бы очень важно и для власти. Если бы лица, принимающие решения, знали состояние умов населения, то не было бы многих мер, реализованных в ходе перестройки, а, может быть, не было бы и самой перестройки.

 

В самом деле, численность членов КПСС в 1990 г. составляла 19 228 217 чел. [25]. Численность КПРФ, которая должна ориентироваться на левые лозунги, составляет менее 160 тыс. чел., то есть численность коммунистической партии уменьшилась более чем в 100 раз!

 

Обратная связь между субъектом и объектом управления, социальная рефлексия, важным элементом которой является философия, не сработала.

 

К сожалению, и для нашего Отечества, и для развития философской мысли в нашей стране произошло именно это. Диалог политики и философии в нашей стране столкнулся со многими серьезными препятствиями.

 

На мой взгляд, обращение к прошлому в этом фрагменте должно сопровождаться не запоздалым сожалением, а пониманием, как следует действовать дальше. Полученные учениками двойки надо исправлять, и никто за нас это не сделает.

 

Мир без людей

Ад – это другие.

Ж.‑П. Сартр «За закрытой дверью»

 
Если сравнить нынешний капитализм с тем, что описан в ленинской работе «Империализм как высшая стадия капитализма», то можно выделить два качественных отличия.

 

Первое – глобальные проблемы, касающиеся и богатых, и бедных, от которых невозможно откупиться.

 

В 2020 г. генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш заявил, что мир приближается к точке невозврата, что ситуация удивительно похожа на скачку четырех всадников апокалипсиса», описанную в Откровении Иоанна Богослова [26]:

 

«Первый всадник предстает в обличии высочайшей геополитической напряженности… Теракты безжалостно собирают новые жертвы, растет ядерная угроза… Больше людей вынуждены покинуть свои дома из-за войны и преследований, чем когда-либо после Второй мировой войны».

 

Он оказался совершенно прав. Международное право рухнуло. Президент США Дональд Трамп заявляет о необходимости присоединить к своей стране Гренландию независимо от мнения её жителей и Дании, которой она принадлежит, американский спецназ похищает президента Венесуэлы, а в результате 12‑дневной войны США и Израиля против Ирана за пару дней убивается 30 высших военных этой страны и около 20 ведущих физиков-ядерщиков. Под угрозой Куба и Канада. США действует по принципу «Мы делаем это, потому что можем».

 

Во-вторых, «рост средней мировой температуры продолжает бить рекорды. Миллионам видов живых существ в ближайшее время будет угрожать вымирание. Наша планета горит» [26]. Жители многих стран уже почувствовали, что погода вновь и вновь бьет рекорды прошлых столетий.

 

«Третий всадник – это глубокое и растущее глобальное недоверие… Как продемонстрировали буквально наши собственные доклады, два человека из трех живут в странах, где выросло неравенство. Снижается доверие к политическим институтам» [26].

 

Пропасть между богатыми и бедными сейчас остро чувствуется в России. По валовому внутреннему продукту (ВВП) на душу населения наша страна находится на 86‑й позиции. Тем не менее, за 2025 г. число долларовых миллиардеров увеличилось на 21 человека по сравнению с тем, которое было годом раньше, а их совокупное состояние увеличилось с $ 577 млрд до $ 625,5 млрд [27].

 

Четвертая угроза – «оборотная сторона цифрового мира… Технологический прогресс идет быстрее, чем наша способность ему соответствовать – или даже его осознавать… Несмотря на огромные блага, которые несут новые технологии, происходит злоупотребление ими для совершения преступлений, разжигания ненависти, распространения недостоверной информации, угнетения и эксплуатации людей, а также нарушения частной жизни» [26].

 

Второе качественное отличие состоит в том, что капитализму не нужны люди. В самом деле для основной части двадцатого века в странах капитала была желательна полная занятость. Чем больше людей работает, тем больше прибавочная стоимость и состояние капиталистов. Большие усилия были вложены в то, чтобы привлечь к работе и женщин. Но далее, как говорит диалектика, количество должно рано или поздно перейти в качество. И оно перешло.

 

В 1950‑е гг. создатель кибернетики Норберт Винер с тревогой писал о механизации производства. Машины могут освободить людей от тяжелой физической работы, но что освободившиеся работники будут продавать на рынке труда? Винер писал о необходимости глубоких социальных изменений.

 

Однако после промышленных революций начались цифровые, призвание освободить людей от рутинной умственной деятельности. Естественно, для выполнения прежней работы людей надо меньше. Арифметика проста. В сельском хозяйстве в ведущих странах работает около 2 % населения. Они кормят себя и всех остальных, в промышленности – 10 %, пусть в системе управления трудятся 13 %. На сферу обслуживания, не связанную с производством или управлением, приходится 75 %. Очевидно их и будут заменять компьютеры и системы искусственно интеллекта. Логика капитализма диктует именно это.

 

Приведем наглядный пример. Работник отдела кадров, нанимающий персонал, может поговорить с 40–50 людьми, а робот Вера, делает ту же работу с 1 600 людьми. Кроме того, её обслуживание стоит почти в 10 раз меньше, чем человека.

 

Другой пример. В 2024 г. был проведен первый конкурс красоты среди девушек, созданных искусственным интеллектом. Среди 1500 участниц победительницей стала представительница Марокко Кенза Лейли. Она имеет около 200 тыс. подписчиков в сети Instagram[1] и круглосуточно общается с ними на 7 языках. «Моей целью всегда было с гордостью демонстрировать марокканскую культуру». Кроме того, она обещает использовать свою известность для расширения прав женщин, решения экологических проблем и для рассказов о возможностях роботов [28].

 

Другими словами, Кенза выполняет работу небольшого информационного агентства.

 

Процитируем одного из ведущих специалистов в области искусственного интеллекта Кай-Фу Ли: «Океан глубокого обучения, осмысливая глобальную экономику, способен стереть с лица земли миллиарды рабочих мест на всех уровнях экономики: бухгалтеры, работники оборонных линий, операторы складов, учетчики складских запасов, контролеры качества, грузоперевозчики, средний юридический персонал и даже рентгенологи – это лишь несколько примеров…

 

Исходя из современных тенденций в области развития и внедрения технологий, я предполагаю, что в течение 15 лет искусственный интеллект, технически, сможет заменить 40–50% работников в США. Фактически люди начнут массово терять рабочие места, возможно, на десять лет позже, но я считаю, что дестабилизация рынков труда будет очень значительной и произойдет в ближайшее время.

 

В тандеме с безработицей будет усиливаться астрономически рост богатства в руках новых магнатов ИИ. Uber уже является одним из самых дорогих стартапов в мире, даже при том, что около 75 % денег с каждой поездки получает водитель [29, с. 31].

 

Русская литература прекрасно описывает жизнь и проблемы «лишних людей» – Онегина, Печорина, Базарова и многих других. Но если этих людей будут сотни миллионов или миллиарды? Каким будет общество в этом случае? Много лет я пытаюсь привлечь к этой проблеме гуманитариев – социологов, экономистов, демографов, политологов, но пока без большого успеха…

 

Наша цивилизация живет на потоке невосполнения природных ресурсов. Но у этих ресурсов есть одна неприятная особенность – они не восполняются. Пик открытия новых запасов нефти был пройден в 1956 г., с 1984 г. добыча превышает разведку. В Советском Союзе литр бензина был дешевле стакана газированной воды с сиропом, а сейчас? «Мир болен энергетической недостаточностью. Мир на “пике нефти” уже сегодня, мир на “пике угля и газа” к 2020 г. “Пик урана” (хотя тут все-таки выложим на стол козырные карты нашего ядерного “фокстерьера судного дня”) тоже ожидается уже в 2050 г.», – писалось в 2015 г. [30]. Но всё реально пошло гораздо хуже. Можно вспомнить, например, кризис добычи редкоземельных металлов, которых оказалось на удивление мало на Земле, и без которых не будет электроники.

 

Другими словами, если жить по-старому, по-капиталистически, то чем меньше будет людей на Земле, тем лучше. Это позволит оттянуть финал нашей цивилизации. При этом «опасные классы» надо держать в подчинении. Этот императив определяет очень многое, в том числе стратегию развития Запада и его философию.

 

Ленин писал, что в начале XX в. промышленный капитал уступает лидерство финансовому. Сейчас цифровой каптал оттесняет финансовый на вторую позицию. Сеть и СМИ объясняют людям, что надо покупать, что следует желать и как надо жить.

 

Отсюда следует новая социальная структура, к которой ведут сегодня мир:

«Высший уровень образуют крайне немногочисленные владельцы социальных платформ (и, во всё более близком будущем, – “цифровых экосистем”)…

На втором социальном уровне в обществе социальных платформ находятся специалисты (которых уже принято называть салариатом).

 

По всей вероятности, в новом обществе будут весьма жестко разделяться по своим правам, возможностям и общественному уважению, с одной стороны: специалисты, категорически необходимые социальным платформам («цифровым экосистемам»)… и для функционирования контролируемых ими обществ, (грубо говоря, специалисты по системам жизнеобеспечения) и, с другой стороны, специалисты во всех остальных, не столь необходимых сферах, зависимые в силу этого от тех или иных локальных проектов и потому находящиеся постоянно в более или менее неустойчивом положении…

 

На третьем социальном уровне – “на дне” общества находятся все остальные люди (прекариат или «новые опасные классы»), разобщенные, являющееся объектом манипулятивного управления и представляющие ценность для управляющей системы исключительно как генераторы “цифровых следов”.

 

Для удержания внимания и, соответственно, обеспечения контроля за ними социальные платформы… будут по-прежнему погружать их во всеобъемлющий “кокон комфорта”, исключающий в силу самого наличия комфорта их развитие (и, соответственно, надежно обеспечивающий их неуклонную, хоть и постепенную деградацию) в силу отсутствия действенных стимулов к нему» [31, с. 76–77].

 

Возникает вопрос, есть ли сейчас технические средства для того, чтобы реализовать политику «Разделяй и властвуй» в рамках Запада или всего человечества? Эти возможности есть и компьютерные системы играют в их воплощении огромную роль!

 

Организатор и руководитель Всемирного экономического форума в Давосе Клаус Шваб и силы, поддерживающие его, настойчиво продвигают стратегию Четвертой промышленной революции. В книге, посвященной ей, он пишет: «Принимая во внимание различные определения и научные доводы, используемые для описания первых трех промышленных революций, я считаю, что сегодня мы стоим у истоков четвертой промышленной революции. Она началась на рубеже нового тысячелетия и опирается на цифровую революцию. Её основные черты – это “вездесущий” и мобильный Интернет, миниатюрные производственные устройства (которые постоянно дешевеют), искусственный интеллект и обучающие машины» [32, с. 16].

 

О целях этой революции позволяют судить и переломные моменты, которые по замыслу стратегов Давоса и привлеченных ими экспертов человечество должно пройти до 2025 г. Дата здесь не принципиальна – обычно футурологи преуменьшают характерные времена, через которые должны произойти планируемые измерения. Обратим внимание на некоторые из них:

– «10 % людей носит одежду, подключенную к сети Интернет;

– 90 % людей имеют возможность неограниченного и бесплатного (поддерживаемого рекламой) хранения данных;

– 1 триллион датчиков, подключенных к сети Интернет;

– первый робот-фармацевт в США;

– 10 % очков для чтения подключены к сети Интернет;

– 80 % людей с цифровым присутствием в сети Интернет;

– первое правительство, заменяющее перепись населения источниками больших данных;

– первый имеющийся в продаже имплантируемый мобильный телефон;

– 90 % населения используют смартфоны»,

– 90 % населения имеют регулярный доступ к сети Интернет;

– беспилотные автомобили составляют 10 % от общего числа автомобилей на дорогах США;

– 30 % корпоративный аудиторских проверок проводит ИИ;

– правительство впервые собирает налоги при помощи цепочки блоков (технологии блокчейн);

– более 50 % домашнего интернет-трафика приходится на долю приложений и устройств;

– превышение количества поездок/путешествий на автомобилях совместного пользования над поездками на частных автомобилях;

– первый город с населением более 50 000 без светофоров;

– 10 % всемирного внутреннего валового продукта хранятся по технологии цепочки блоков (технологии блокчейн);

– первый ИИ-робот в составе корпоративного совета директоров» [32, с. 39–40].

 

Подводя итог, можно сказать, что это не промышленная революция, а переход к гораздо более жесткому социальному контролю, чем в настоящее время, над салариатом и прекариатом. Человек в результате этих мер становится «прозрачным», наблюдаемым, а, значит, гораздо лучше управляемым, чем сейчас.

 

Но может быть, это далеко от реальности, с которой мы можем столкнуться? К сожалению, нет. Вспомним COVID-19. Режим «самоизоляции», остановка производства, разрыв торговых связей между странами, пустые автобусы в городе, школы и университеты, переведенные на «дистанционку». На январь 2025 г. было зарегистрировано свыше 777 млн случаев заболевания по всему миру и подтверждено более 7 млн летальных исходов [33]. Эта эпидемия показала, что современные электронные системы вкупе с действиями власти уже позволяют преобразить реальность. В книге К. Шваба и Т. Маллерет, изданной в середине 2020 г. «КОВИД-19: Великий сброс» рассказано о желаемых переменах. Главная мысль этой книги: то, что произошло в эпоху COVID-19 – это вход в «новый капитализм» и вернуться обратно уже не удастся. Приведем несколько цитат из этой замечательной работы, определяющей вектор перемен.

 

«Мы должны немедленно запустить “Великую перезагрузку”. Это – насущная необходимость. Неспособность побороться с глубоко укоренившимися болезнями наших обществ и экономик упрочит риск того, что рецидив болезни повлечет за собой сильные потрясения, конфликты и даже революции…

 

Чем больше демографический рост, тем выше риск пандемий…

 

Если демократия и глобализация будет расширяться, то национальному государству места не останется…

 

Формируется “новая нормальность”, радикально отличная от той, которую мы понемногу оставили сзади. Многие наши убеждения и догадки, как может или должен выглядеть мир, разрушатся.

 

Чтобы положить конец пандемии, необходимо создать всемирную сеть цифрового контроля…

 

До 2025 г. может быть автоматизировано до 86 % рабочих мест в ресторанах, 75 % рабочих мест в торговле и 59 % в отраслях развлечения» [34].

 

Логика Шваба и давосского форума полностью соответствует прогнозу французского социолога, публициста и политика Жака Аттали, назвавшего время до середины XXI в. эпохой гиперконтроля. Это время определяется огромным желанием владельцев цифровых платформ «всё изменить, ничего не меняя» и уменьшить количество претендентов на реальную власть, умноженном на растущие возможности компьютеров, социальных сетей, искусственного интеллекта. Аттали пишет: «Наблюдение – модное словечко грядущих времен. Наступает время гиперконтроля… Датчики и миниатюрные камеры на всех общественных и частных территориях, в офисах и местах отдыха, даже в мобильных устройствах начнут следить за приездами и отъездами. Уже сейчас телефон позволяет не только общаться, но и отслеживать объекта. Посредством биометрических технологий (отпечатки пальцев, радужная оболочка глаза, формы рук и лица) будут наблюдать за перемещениями путешественников, работников, потребителей. Контроль за состоянием здоровья тела, души или качества продукции станет осуществляться с применением многочисленных аналитических машин.

 

Ничего не удается держать в секрете, больше не останется причин для скромности и скрытности. Все будут знать всё обо всех…

 

Компании будут диктовать людям, как жить: что есть и знать, как защищаться, производить и потреблять. Они станут наказывать курильщиков, пьяниц, лиц, страдающих ожирением, безработных, незащищенных, агрессивных, рассеянных, опрометчивых, растяп, мотов» [35, с. 176–178].

 

Какой же должна быть философия в этом странном мире? Пожалуй, здесь уместна аналогия со сказкой Христиана Андерсена «Снежная королева». В ней злой тролль сделал зеркало, «в котором всё доброе и прекрасное уменьшалось донельзя, всё же негодное, безобразное, напротив, выступало ещё ярче, казалось ещё хуже». Зеркало разбилось: «Миллионы, биллионы осколков наделали, однако, ещё больше бед чем само зеркало. Некоторые из них были не больше песчинки, разлетелись по белу свету, попадали, случалось, людям в глаза и там так и оставались. Человек же с таким осколком в глазу начинал видеть всё навыворот или замечать в каждой вещи лишь дурные стороны – ведь каждый осколок сохранял свойство, которым отличалось самое зеркало» [36, с. 5].

 

Есть две стратегии. Первая связана с тем, чтобы попытаться вернуть целостный, объективный взгляд на реальность и сделать шаг вперед. Вторая, напротив, ориентирована на то, чтобы «кусочек зеркала» оставался в душе у каждого, помогал ему примириться со своей реальностью и показывал бессмысленность и бесполезность совместных действий. Естественно, власть при капитализме ориентирована на второй вариант, на торможение социального, технологичного, научного развития общества. Отсюда кризис в образовании во многих странах Запада. Налицо и переориентация науки от крупных фундаментальных проблем к частным прикладным задачам.

 

Первый путь, например, отстаивает Ален Бадью в «Манифесте философии», опубликованном в 1989 г. Его взгляд оптимистичен: «Я не только утверждаю, что философия сегодня возможна, я утверждаю, что по форме её возможность не есть преступление через некий конец. Напротив, предстоит разобраться, что означает сделать ещё один шаг. Всего один шаг. Шаг в современную конфигурацию, ту, что со времен Декарта связывает условия философии с тремя узловыми понятиями, каковыми являются бытие, истина и субъект» [37, с. 13].

 

Бадью настаивает на целостности философии: «Итак, мы заявляем, что имеется четыре условия философии, причем изъян даже в одном из них ведет к её рассеиванию, точно так же как их совокупное появление обусловило её возникновение. Эти условия суть: матема, поэма, политическое изобретение и любовь» [37, с. 15–16]. Он прав – мы имеем дело с многолетним кризисом философии науки, с тем, что философское учение не берет на себя методологическую функцию и не считает нужным это делать. Мне довелось участвовать в работе редакционной коллегии журнала «Интегративные исследования культуры», и эта деятельность привела к выводу, что отечественная культурология находится в зачаточном состоянии. Она не может очертить стратегию действий в этой важной области. Философии трудно отказаться от стремления быть вместе с элитой или контрэлитой. «Любая власть от Бога, а искусство всегда при власти», – заявлял известный российский режиссер. Психология, социология, душа, отношения людей по-прежнему очень далеки от тем, которые обсуждают большинство философов. Люди не нужны современному капитализму. Отсюда и множество полов, и осмеивание традиционных ценностей, и пропаганда одиночества.

 

Бадью определяет философию как «недейственную истинность при условии действительности истинного». «Истина парадоксальна тем, что она одновременно и внове, следовательно – нечто редкостное, исключительное, и, затрагивая само бытие того, истиной чего является, наиболее прочна, наиболее, говоря онтологически, близка к исходному положению вещей…

 

Специфическая идея философии – предложить единое понятийное пространство, в котором обретает своё место наименование событий, служащих отправной точкой истинностных процедур» [37, с. 16–17]. К сожалению, Ален Бадью оказывается «бунтующим одиночкой», а «Манифест», – гласом вопиющего в пустыне.

 

Пост модерн обширен и многогранен. В нем есть много игрушек, чтобы отвлечь человека от смыслов, ценностей, насущных вещей, определяющих его реальность. Однако среди картинок этого калейдоскопа можно обратить внимание на несколько наиболее близких к цифровой реальности.

 

Одна из них – концепция философа, постмодерниста, культуролога и социолога Жана Бодрийяра. Ключом к этой концепции является эпиграф к его последней книге «Симулякры и симуляция» – путеводителю по океану лжи, в котором, по его мысли, мы живем. Эпиграф звучит так: «Симулякр – это вовсе не то, что скрывает собой истину, – это истина, скрывающая, что ее нет. Симулякр есть истина. Элезиаст» [38, с. 5].

 

Он вводит ключевое для его теории понятие гиперреального: «Абстракция сегодня – это не абстракция карты, копии, зеркала или концепта. Симуляция – это уже не симуляция территории, референциального сущего, субстанции. Она – порождение моделей реального без оригинала и реальности: гиперреального. Территорию больше не предшествует карте и не переживает ее. Отныне карта предшествует территории – прецессия симулякров, именно она порождает территорию…» [38, с. 5–6]. Интернет, социальные сети, компьютерные игры, средства массовой информации, – ворота, через которые к нам может прийти симуляция. В этой сфере было множество точек бифуркации и качественных скачков. Например, один связан с устройствами, позволяющими легко переключать телевизор с программы на программу, и выбирать образ реальности, который нам сейчас нравится.

 

«Что есть истина?», – спрашивал Понтий Пилат у Христа. У современного человека, окруженного множеством электронных устройств, возникает ещё более общий вопрос: «Что есть реальность?». Один из комментаторов постмодерна пишет: «Мир вокруг, как прежде, являет нам себя, однако мы перестали понимать, что, почему и как. Именно с такого непонимания, незнания, недоверия, как пишет Лиотар, и начинается движение мысли в ситуации постмодерна. Эта мысль представляет собой новое начало – во всей своей парадоксальности» [39, с. 28]. Одним из «пророков понимания», конца философии является Жан-Франсуа Лиотар: «Мы дорого заплатили за ностальгию по целому и единому, по примирению понятийного и чувственного, по прозрачному и коммуникабельному опыту. За всеобщим пожеланием расслабиться и успокоиться мы слышим глас желания снова начать террор, довершить фантазм, мечту о том, чтобы схватить и откинуть в своих объятиях реальность. Ответ на это такой: война целому, будем свидетельствовать о непредставленном, активизировать распри, спасть честь имени» [40, с. 323].

 

Борьба с «большими нарративами» означает отказ от науки, от истории, от культуры.

 

Масштаб впечатляет. Жак Деррида – основатель «философии деконструкции» – утверждает: «Нет ничего кроме текста». Его подход направлен на то, чтобы вообще уничтожить процесс создания текстов, осознавая, что всё написанное будет ложью. Этот мыслитель доказывает, что тексты обладают скрытой идеологией и опираются на метафизические предпосылки, а поэтому не заслуживают внимания.

 

Стратегии, определяющие пути развития Запада, добились своей цели – они добились от своих философов отказа от попыток ответить на вечные кантовские вопросы и на главный из них: «Что есть человек».

 

Политики Запада превратили философское сообщество в самодостаточную секту, не имеющую отношения к науке, обществу и культуре. Впрочем, это совершенно не мешает одним членам своеобразной секты обсуждать то, что сделали другие.

 

Удивительным образом всё это напоминает то, что Мефистофель говорил Ученику, явившемуся к Фаусту:

Иль вот: живой предмет желая изучить,

Чтоб ясное о нем познанье получить,

Ученый прежде душу изгоняет,

Затем предмет на части расчленяет

И видит их, да аль: духовная их связь

Тем временем исчезла, унеслась!»

(перевод Б. Л. Пастернака)

 

Продолжение следует. Трансгуманизм и искусственный интеллект

Самая опасная в мире идея – это трансгуманизм… стремление
освободить человечество от биологических ограничений,
взять под контроль эволюционный процесс
и перейти на новый этап развития.

Ф. Фукуяма

 

Ничто человеческое мне не нужно.

М. Батин о транслюдях

 
Мир развивается, и ему нужны новые грезы и для салариата, и для прекариата, который нужно удивлять и забавлять, чтобы и далее держать в «коконе комфорта».

 

На XXV юбилейном Всемирном Философском конгрессе, проходившем в Риме в 2024 г. под девизом «Философия, ломающая границы», 20 секций были посвящены трансгуманизму и ни одной гуманизму. Превращение в субъектов компьютерных программ, реализующих искусственный интеллект (ИИ), «улучшенных людей», химер и прочих «нечеловеческих сущностей» находится в центре внимания мирового философского сообщества и Института философии в Москве (ранее принадлежавшего Академии наук до 2013 г., когда её лишили институтов).

 

О сверхчеловеке грезил Ницше: «Человек – это канат, протянутый между животным и сверхчеловеком, это канат над пропастью». Трансгуманизм – это естественная ступенька на лестнице, ведущей вниз, в логике деидентификации, характерной для либерального проекта: идеология свободы → свобода от религии → свобода от науки → свобода от государства → свобода от гражданства → свобода от социума → свобода от семьи → свобода от пола → расчеловечивание [41].

 

Путь вверх для человечества был связан с развитием самоорганизации. Представленные выше ступеньки – это путь вниз, к атомизации… Аристотель говорил, что человек вне общества есть либо бог, либо зверь. Здесь мы имеем путь к зверю.

 

К сожалению, это мировой тренд. Одним из бестселлеров последнего десятилетия стала книга израильского историка Юваля Харари «Homo Deus» (человек-бог). Он пишет, что человечество одержало победу над главными угрозами прошлого – голодом, мором и войнами, и это открывает ему путь к новым рубежам – бессмертию, счастью и божественности, к выходу человека на уровень бога. Он ясно представляет предлагаемую утопию: «Подобно тому как результатом промышленной революции стало возникновение рабочего класса, так следующая масштабная революция создает класс неработающий, бесполезный.

 

Обращение человека с животными дает достаточное представление о том, как в будущем усовершенствованные люди будут поступать со всеми остальными.

 

Демократия и свободный рынок рухнут, когда Google и Facebook[2] будут знать нас лучше, чем знаем себя мы сами, власть, полномочия и компетенции перейдут от живых людей к сетевым алгоритмам.

 

Люди не будут противостоять машинам – они сольются в единой целое» [7, с. 497]. Мотивы Ницше очевидны. Но самое удивительное состоит в том, что то, что одним людям кажется волнующей утопией, к которой следует идти и идти, другие воспринимают как жуткую антиутопию. Наглядный признак бифуркации общественного сознания, которое у нас на глазах раздваивается.

 

Чтобы люди шли туда, куда хотят «новые прогрессоры», их надо напугать. Именно это стремятся сделать известные российские трансгуманисты, – Алексей Турчин и Михаил Батин. «Основная дилемма будущего будет ли достигнуто физическое бессмертие людей или произойдет глобальная катастрофа? Причина этой дилеммы в том, что технический прогресс открывает настолько большие возможности, что они могут привести как к очень хорошим, так и к очень плохим результатам.

 

Под физическим бессмертием мы понимаем неограниченное существование и реализацию интересов личности, а под глобальной катастрофой событие, приводящее к гибели всего человечества.

 

Главный вопрос футурологии – будет ли создан превосходящий человека искусственный интеллект (ИИ), и если да, то когда? Этот вопрос является основным, поскольку ответ на него окажет определяющее влияние на вероятность глобальных рисков и на перспективы бессмертия человечества» [42, с. 5].

 

В этих рассуждениях мы видим подмену тезиса – не умея разобраться с проблемами человечества и человека, мыслители берутся за обсуждение гипотетических сущностей, заметая нынешние проблемы в дальний угол.

 

Идея бессмертия широко обсуждается и в России. Известный писатель, публицист, автор концепции «динамического консерватизма» Александр Андреевич Проханов пишет: «Идея бессмертия уже заявлена западными трансгуманистами – это идея бессмертия для одиночек, для нескольких аристократических богатых семей. Но русская философия породила Николая Федорова, который предлагал бессмертие, воскрешение из мертвых для всех. Сегодняшняя Россия возвращается к Николаю Федорову, и она готова воспринять эту великолепную, восхитительную, мистическую и очень рациональную идею» [43].

 

Эту логику продолжает известный российский политолог С. Е. Кургинян: «Знаете, кто сейчас занялся по-настоящему проблемой бессмертия? А также проблемами именно человеческого бессмертия? Американцы, вот кто. И понятно почему сверхдержава, пусть и неблагополучная, осталась сверхдержавой, не может этим не заниматься на свой манер. Кто сейчас является интеллектуальным локомотивом подобных занятий? Конечно же господин Тиль, опекун вице-президента Вэнса, фигура, крайне близкая к Трампу» [44].

 

Утопии играют много ролей. Одна из них – отвлечь от реальных проблем, которые надо решать здесь и сейчас, от выбора вектора развития в контексте обозримого будущего. Но именно этого и хотят многие западные политики. Политика начинает и уверенно выигрывает у многого и у многих. В том числе у философии.

 

Есть и ещё один момент. Мы редко говорим о мечтах, которые исполнились. Фауст просил у Мефистофеля вторую молодость, чтобы узнать другую сторону жизни. Ученые, инженеры, медики справились с этой задачей. За прошлый век средняя ожидаемая продолжительность жизни людей во многих странах увеличилась вдвое. Где же эта «вторая жизнь»? В компьютерах, социальных сетях, играх, смартфонах. Стоит разобраться, как проводить время «в бессмертии».

 

Мир всё чаще вспоминает об искусственном интеллекте, это не случайно. Для капитала это возможность избавиться от множества работников, а освободившихся «посадить на скромный паек», который капитал сочтет уместным. Это прямой путь к формированию той социальной структуры, которую мы обсудили. Но это не всё. Смартфоны часто называют «мозг на вынос». Большие языковые системы, такие как Chat GPT, в своём развитии могут пойти гораздо дальше. Представьте себе, что у вас на запястье не часы, а помощник с мозгом нобелевского лауреата. Действительно, психологи определяют коэффициент интеллектуальности IQ, прося за ограниченное время решить набор достаточно простых задач. В среднем у людей он составляет около 100, лишь 2 % населения Земли имеют IQ выше 132. У нобелевских лауреатов он обычно находится в диапазоне 140‑150. У ряда систем ИИ он лежит в интервале 150‑160.

 

В этой новой ситуации есть и плюсы, и минусы. Начнем с минусов. Один из главных – кризис идентичности. ИИ вывел технологии подделки на новый, гораздо более высокий уровень. Вспомним успехи пранкеров. Они добиваются успехов и беседуют с первыми лицами несмотря на все усилия охраны этих лиц. Подделка документов, телефонных звонков, видео, голоса, знание контекста, побуждающего доверят собеседнику. По оценке экспертов, число компьютерных преступлений в России превысило число обычных. При этом виновных находят только в одном случае из пяти. Согласитесь, это немного… Все громче звучат голоса специалистов, предлагающих создать специальную государственную структуру для защиты людей и организаций от компьютерных угроз. Кому и в какой степени верить?

 

Высокие технологии, в первую очередь, осваивают и используют криминал и силовые структуры. Успехи криминала здесь очевидны. Это проблема стала очень острой в контексте развития компьютерной реальности. То же касается курсовых и дипломных работ, научных статей и публицистики, живописи, музыки и многого другого, результатов исследований и наблюдений. ИИ прекрасно сочиняет речи и статьи в поддержку или опровержении заданного тезиса… Всё это разрушает социальную самоорганизацию, делает человека намного более доступным для пропаганды, агитации, рекламы, манипулирования.

 

Иногда социологи говорят, что Франклина Рузвельта выбрали и активно поддержали благодаря новой технологии – радио. Джона Кеннеди – благодаря телевидению. Дональда Трампа в первый раз избрали во многом благодаря интернету, социальным сетям и чат-ботам. Бот – это компьютерная программа, которая автоматически выполняет действия, на которые настроена. ИИ позволяет легко определить, кто и как, скорее всего будет голосовать. Борьба идет за неопределившихся. С ними за две-три недели и начинают работать боты, учитывая индивидуальные особенности таких избирателей. Если обратиться к голосующим раньше, то оппоненты отреагируют, если позже, то заданные установки, скорее всего «не усвоятся» у избирателя и он поймет, что им манипулируют. Компьютерное пространство становится ключевым полем борьбы политических сил…

 

ИИ преображает программную индустрию. В 2023 г. 1190 IT-компании сократили 209 тыс. работников, в 2024 г. – около 300 тыс. По данным компании Statista рынок ИИ в 2030 г. вырастет до $ 1,84 трлн: «Оголтелые поклонники ИИ-сервисов заявляют, что искусственный интеллект уже может работать не хуже художников, музыкантов, фотографов, журналистов, юристов и представителей многих других профессий. Но программисты и прочие IT-специалисты попали под прицел роботизации одними из первых» [45, с. 28]. Пока роботы находятся на уровне начинающих программистов, но прогресс в этой сфере происходит очень быстро. Уже сейчас студенты соответствующего факультета Высшей школе экономики разбились примерно на две равные группы. Одни считают, что за них долен работать ИИ, а им остается разобраться, что же он сделал, чтобы потом растолковать это преподавателю. Другие считают, что надо самим учиться программированию…

 

Понятно, что ИИ может взорвать всю систему образования. Недавно мой знакомый обратился к учителю с вопросом, почему тот не проверяет задания, которые дает ученикам: «Какой толк проверять? Они всё равно из сайта «Готовые домашние задания»» всё спишут», –услышал я в ответ.

 

Медицинская энциклопедия не заменяет врача и искусственный интеллект, который можно сравнить с огромной библиотекой, – тоже. Это приходится объяснять всё чаще.

 

В том, что касается плюсов можно обратиться к притчам. В русской былине Илья Муромец, прочитав на камне, что ждет его при движении по каждой дороге, проехал по всем трем. Произошедшее оказалось совсем не таким, как было написано на камне, но богатырь успешно справился со всеми проблемами.

 

В индийских сказках картина обратная. Не поверив предсказанию, которое оказалось совершенно правильным, герой оказывается вовлечен во множество суровых испытаний. Он не раз жалеет, что не отнесся к полученному прогнозу всерьез…

 

В конце концов, мы опять сталкиваемся с проблемой человека. Именно мы определяем, какие вопросы следует задавать. Наше отношение к полученному ответу определяет дальнейшее. Понимание ограничений той сущности, к которой обратились, помогает оценить полученный совет.

 

Приведу простой пример, показывающий, что дела обстоят именно так. Медицинское образование – вещь очень серьезная. Бывалые студенты характеризуют его так: «Три года крематорий, три года – санаторий». Чтобы сдать анатомию после первого семестра надо выучить ответы на 3 тыс. вопросов. Однако, судя по учебникам, диагностика ряда заболеваний требует учета 1,2‑1,5 тыс. факторов. Но любой психолог скажет, что это невозможно, – в нашей голове «помещается» не более 5‑7 переменных, которые можно учесть, принимая решения. Как же выдающиеся врачи справляются с этой проблемой, получая отличные результаты во многих сложных ситуациях?

 

В своё время в Институте прикладной математики АН СССР активно занимались математической медициной и поставили перед собой этот вопрос. Инициатор этих работ академик И. М. Гельфанд направлял своих сотрудников в клиники, чтобы они разобрались, как же врачи действуют на самом деле. Казалось бы, что проще – спроси доктора и он всё расскажет. Однако в этом случае обычно вместо того, чтобы дать ответ, он начинает читать лекцию или пересказывать лекцию, которую в своё время читали ему. Дело в том, что наши действия и связанная с ними рефлексия «проходят по разным ведомствам». Тренеры, спортсмены и преподаватели это прекрасно понимают. Как быть?

 

Математики придумали «диагностические игры». Имея дело с конкретной историей болезни перед глазам, они отвечают на вопросы врача, записывают эти вопросы, дают ответы и фиксируют момент, когда диагноз врачу ясен, он готов назначить лечение.

 

Что же происходит? Врач стремится уяснить ситуацию, в которой находится больной. Именно её и характеризуют те 5‑7 факторов, которые под силу запомнить человеку. Именно их выбор и отражает накопленный им профессиональный опыт.

 

В математике это называется задачей распознавания образов. Предъявляется ситуация, которую надо сопоставлять одной из тех, что имеется в каталоге. Именно эту задачу и умеет решать ИИ, просто у него каталог существенно больше, чем у человека. Как в поговорке «Дают – бери, бьют – беги». Распознавание образов и заключается в том, чтобы разобраться, когда «дают», а когда «бьют».

 

«Подсмотрев» диагнозы выдающихся врачей, их логику, математики могут составить соответствующие программы, тем самым сделать опыт блестящих профессионалов достоянием многих других врачей.

 

После постановки диагноза задача становится проще. Исходя из состояния пациента и набора доступных лекарств и процедур, можно выбрать средства и технологии лечения. Вплоть до следующей точки бифуркации, когда надо будет оценивать следующую ситуацию и действовать похожим образом.

 

Казалось бы, можно обратиться к статистике, и она поможет. Однако в случае редких опасных заболеваний ее нет, и приходится иметь дело с диагностическими играми. Этот подход оказался очень эффективным, – он позволил вдвое или втрое уменьшить смертность от ряда опасных заболеваний [46].

 

Есть ещё одна проблема, которую можно назвать «парадокс советчиков». «Всевидящий и всезнающий ИИ» дает врачу или руководителю совет или указание, как надо действовать, учитывая объем информации, недоступный человеку. Однако тот, кому посоветовали во многих случаях не может действовать так и нести ответственность за своё решение, если не понимает совета и логики, которой следует машина. Ему следует либо считать себя придатком вычислительной системы, выполняющим ее указания, либо действовать, исходя из своего понимания ситуации. И очень часто это нелегкий выбор…

 

ИИ меняет взгляд на мир, наше мировоззрение. Казалось бы, ученые нашли отменную технологию, позволяющую людям жить лучше и больше. Однако тут возникает социальный контекст – философии тоже надо привыкать к междисциплинарности. Чтобы врач знал о своих возможностях эта технология должна войти в образовательное пространство. Это не просто. Врачи утверждают, что часто выпускники медицинских вузов не знают и необходимого… При капитализме в этой сфере возникает жесткая конкуренция, а вместе с ней и желающие такие технологии «закрыть» или «забыть». Наконец, всё это оказывается в лапах организационных структур. Их стремление тормозить новое для того, чтобы «стричь купоны» со старого, куда уже вложены средства, очевидно.

 

С ленинских времен логика монополий и организаций, которые их обслуживают, не изменилась, и здесь возникает социальный контекст ИИ, который начали всерьез исследовать [47].

 

В одной из недавних работ пишется о необходимости сделать не технологические, а политические шаги, направленные на то, чтобы ИИ занял то место, которое общество готово ему предоставить: «ИИ в основном заместил хозяев, то есть управляющих, а не слуг – рабочие нужны (и всегда будут нужны) в одной стороны, чтобы производить данные, и значения для ненасытных конвейеров ИИ и его глобальных монополий, а с другой стороны, чтобы обслуживать вычислительную машину, фильтруя контент, проверяя безопасность, бесконечно оценивая и оптимизируя… По настоящему критическая интервенция должна бросить вызов гегемонистской позиции ИИ, как уникального «хозяина» коллективного разума» [48, с. 56].

 

И вновь философия ИИ ведет нас от технологического к социальному. Многие специалисты признают, что роботы многое делают быстрее, лучше, точнее, чем человек, и часто справляются с тем, что человеку не под силу. Место страны в мировом промышленном и экономическом пространстве определяется тем, насколько эффективны применяемые в ней роботы, и много ли их.

 

Давайте посмотрим на цифры, характеризующие число роботов на 10 тыс. работающих. Южная Корея – 1 012, Сингапур – 730, Германия – 415, Япония – 397, Китай – 392, Швеция – 343, Гонконг – 333, Швейцария – 296, Тайвань – 292, США – 282 [49]. Данные по России в разных источниках противоречивы, но в любом случае речь идет о нескольких десятках.

 

Какой же мы хотим видеть нашу страну в обозримом будущем? Каким будет её место в мировом разделении труда? Конечно, эти вопросы выходят за философские рамки, но без ответов на них дела не сдвинутся с места…

 

Есть и ещё один фактор – временной. С десяток-другой лет назад Японское правительство поставило перед своими учеными и инженерами задачу создать танцующих роботов. Специалисты, с которыми нам довелось тогда говорить, объясняли, что это очень сложно, а, может быть, и невозможно, – нужно сочетание быстрых и медленных движений в механических и электронных системах. Японские исследователи справились с задачей, появились большие неуклюжие создания, которые двигались достаточно медленно, но, тем не менее… танцевали.

 

И вот недавнее сообщение о результатах работы ученых из университета Карнеги-Милона (США). Созданная ими система ИИ позволяет роботам обучиться по многочисленным симуляциям задач в виртуальном мире, а не в реальности. Платформа запускает одновременно до 100 тыс. симуляций. Это ускоряет процесс обучения в 430 тыс. раз. За один час симуляций работы получают опыт, эквивалентный десяти годам тренировок [50]. Мы вступаем в новую реальность.

 

Роботы пока дороги. И не проще ли нанять множество гастарбайтеров, чтобы заменить одного робота? В ряде стран думают, что не проще. «Ведь китайцы как-то же находят деньги на установку своих 275 тыс. роботов в год! Секрета тут нет. Базовая процентная ставка поддерживает Народным банком на уровне 3 %, и с 2013 г. снизилась почти в 1,5 раза. Но главное – китайская массовая роботизация стала результатом многолетних прямых и косвенных государственных субсидий в цифровизацию промышленности» [51, с. 7].

 

И здесь философия, мировоззрения, политика и стратегия развития компьютерной реальности. Мы находимся в точке бифуркации. Знание – власть. Нам доступно гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.

 

Список литературы

1. Субботин А. А. Фрэнсис Бэкон и принципы его философии // Бэкон Ф. / Сочинения в 2-х томах. Т. 1 – М.: Мысль, 1971. – С. 5–56.

2. Фролов И. Т. Новый гуманизм // Судьба России: Последние статьи, интервью, выступления / Под ред. Г. Л. Белкиной, ред.-сост. М. И. Фролова. – М.: КАНОН+, 2023. – С. 194–204.

3. Фролов И. Т. Академик И. Т. Фролов: «Горбачев был слишком самоуверен» // Судьба России: Последние статьи, интервью, выступления / Под ред. Г.Л. Белкиной, ред.-сост. М.И. Фролова. – М.: КАНОН+, 2023. – С. 47–52.

4. Платон // Википедия – свободная энциклопедия. – URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Платон (дата обращения 15.01.2026).

5. Капица С. П., Курдюмов С. П, Малинецкий Г. Г. Синергетика и прогнозы будущего. Книга 2: Образование. Демография. Проблемы прогноза. – М.: URSS, 2020. – 384 с.

6. Иванов В. В., Малинецкий Г. Г. Россия: XXI век. Стратегия прорыва. Технологии. Образование. Наука. – М.: URSS, 2024. – 304 с.

7. Харари Ю. Н. Homo Deus: Краткая история будущего. / Пер. с англ. А. Андреева. – М.: Синдбад, 2018. – 496 с.

8. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования / пер. с англ. под ред. В. Л. Иноземцева. Изд. 2-е.– М.: Academia, 2004. – 788 c.

9. Кастельс М. Власть коммуникации / Пер. с англ. Н. М. Тылевич, А. А. Архиповой. – 2-е изд. – М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2017. – 519 с.

10. Гурова Т., Полунин Ю. Наступление «синих воротничков» (часть статьи из журнала Эксперт) // Мировой кризис – хроника и комментарии. – URL: https://worldcrisis.ru/crisis/2583062 (дата обращения 15.01.2026).

11. Хакен Г. Синергетика / пер. с англ. В. И. Емельяновой, под ред. Ю. Л. Климонтовича, С. М. Осовца. – М.: Мир, 1980. – 408 с.

12. Сноу Ч. П. Две культуры и научная революция // Портреты и размышления. Эссе. Интервью. Выступления / Пер. с англ. Д. М. Урнов, М. П. Тугушева. – М.: Прогресс, 1985. – С. 195–226.

13. Малинецкий Г. Г. Синергетика – новый стиль мышления: Предметное знание, математическое моделирование и философская рефлексия в новой реальности. – М.: URSS, 2022. – 288 с.

14. Ленин В. И. Империализм как высшая стадия капитализма // Избранные произведения в 4-х т. Т. 2. – М.: Политиздат, 1986. – С. 1–95.

15. Weizsäker E. U., Wijkman A. Come On! Capitalism. Short-termism, Population and the Destruction of the Planet. A Report to the Club of the Roma. – NY: Springer Nature, 2018. – 220 p.

16. Корсаков С. Н. Современный мир и уроки советского марксизма: Проблемы путей выхода России и человечества из исторической «ямы» // Альтернативы. – 2025. – № 3. – С. 39–79.

17. 88 – столько дней в году люди в среднем проводят за телефоном // Цех – чтение для тех, кто много работает. – URL: https://zeh.media/novosti/1783592-88–stolko-dney-v-godu-v-srednem-provodyat-lyudi-za-telefonom (дата обращения 15.01.2026).

18. Черток Б. Е. Космическая эра. Прогноз до 2101 года // 2-я Российская мультиконференция по проблемам управления, 14-16 октября 2008 г., Санкт-Петербург. – СПб.: ЦНИИ «Электроприбор», 2008. – С. 4–11.

19. Переслегин С. Возвращение к звездам: Фантастика и эволюция. – М.: АСТ МОСКВА; СПб.: Terra Fantastica, 2020. – 570 с.

20. Переслегин С. Б. Самоучитель игры на мировой шахматной доске. – М.: АСТ; СПб.: Terra Fantastica, 2005. – 619 с.

21. Челпанов Г. И. Учебник логики. – М.: УРСС, 2025. – 272 с.

22. Андропов, Юрий Владимирович // Википедия – свободная энциклопедия. – URL: https://ru.wikipedia.org/wiki/Юрий_Владимирович_Андропов (дата обращения 15.01.2026).

23. Философские и социальные проблемы науки и техники: Материалы IV Всесоюзного совещания (1987 г.) / отв. ред. и сост. Г. Л. Белкина. – М.: СФК-офис, 2018. – 232 с.

24. Геловани В. А., Бритков В. Б., Дубовский С. В. СССР и Россия в глобальной системе (1985-2030): Результаты глобального моделирования. (С полным текстом закрытого доклада ВНИИСИ «На пороге третьего тысячелетия», 1995 г.). – М.: УРСС, 2025. – 320 с.

25. Численный состав КПСС // Время СССР. – URL: https://sovtime.com/kpss/chislennyij-sostav-kpss/ (дата обращения 15.01.2026).

26. Генсек ООН возвестил о четырех угрожающих миру «всадниках апокалипсиса» // Новости в России и мире – ТАСС. – URL: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/7582237 (дата обращения 15.01.2026).

27. 146 миллиардеров России. Рейтинг Forbes – 2025 // Forbes.ru | Главное о миллиардерах, бизнесе, финансах, инвестициях в России и мире. – URL: https://www.forbes.ru/milliardery/535280-146-milliarderov-rossii-rejting-forbes-2025 (дата обращения 15.01.2026).

28. ИИ-модель из Марокко стала первой цифровой королевой красоты // Новость России и мира сегодня – Коммерсантъ. – URL: https://www.kommersant.ru/doc/6821317 (дата обращения 15.01.2026).

29. Ли К.-Ф. Сверхдержавы искусственного интеллекта. Китай, Кремниевая долина и новый мировой порядок / пер. с англ. Н. К. Константинова, ред. В. Лялин, О. Копит. – М.: Манн, Иванов и Фербер, 2019. – 240 с.

30. Анпилогов А. Мир на пике – мир в пике. – М.: Селадо, 2015. – 392 с.

31. Делягин М. Г. Мир после информации. Стабильность [с] той стороны. – М.: Институт проблем глобализации, 2023. – 218 с.

32. Шваб К. Четвертая промышленная революция / пер. с англ. ООО «Переведем.ру». – М.: Издательство «Э», 2017. – 208 с.

33. Пандемия COVID-19 // Википедия – свободная энциклопедия. – URL: https:/ru.wikipedia.org/wiki/Пандемия_COVID-19 (дата обращения 15.01.2026).

34. Все, что нужно знать о скандале года – книга «COVID-19: великая перезагрузка» // НИКС – компьютерный супермаркет. – URL: https://www.nix.ru/computer_hardware_news/hardware_news_viewer.html?id=205155 (дата обращения 15.01.2026).

35. Аттали Ж. Краткая история будущего / пер. с франц. Е. Пантелеевой. – СПб.: Питер, 2014. – 288 с.

36. Андерсен Г. Х. Снежная королева. – М.: Рипол Классик, 2011. – 60 с.

37. Бадью А. Манифест философии / пер. с фр. В. Е. Летицкого. – СПб.: Machina, 2003. – 184 с.

38. Бодрияр Ж. Симулякры и симуляции / пер. с фр. А. Качалова. – М.: Постум, 2017. – 320 с.

39. Хаустов Д. С. Лекции по философии постмодернизма. – М.: Рипол Классик, 2018. – 288 с.

40. Лиотар Ж. Ф. Ответ на вопрос: что такое постмодерн // Ежегодник Лаборатории постклассических исследований. – М.: «Ad Marginem», 1994. – С. 303–323.

41. Багдасарян В. Э. Матрицы общественного сознания. – М.: Издательство «Наше завтра», 2021. – 416 с.

42. Турчин А. В., Батин М. А. Футурология XXI век: бессмертие или глобальная катастрофа. – М.: БИНОМ. Лаборатория знаний, 2017. – 263 с.

43. Проханов А. О бессмертии // Изборский клуб. – URL: https://izborsk-club.ru/26835 (дата обращения 15.01.2026).

44. Кургинян С. Е. Ответственность (статья Сергея Кургиняна в газете «Завтра» №33(1047) от 2 августа 2025 гoда) // Суть времени | Виртуальный клуб. – URL: https://eot.su/node/24251 (дата обращения 15.01.2026).

45. Грамматчиков А. Роботы теснят программистов // Монокль. – 2024. – № 50. – С. 19–21.

46. Котов Ю. Б. Новые математические подходы к задачам медицинской диагностики. Изд. 2. – М.: УРСС, 2011. – 328 с.

47. Пасквинелли М. Измерять и навязывать. Социальная история искусственного интеллекта. – М.: Individuum, 2024. – 352 с.

48. Механик А. Марксизм и искусственный интеллект // Монокль. – 2024. – № 50. – С. 53–56.

49. «Маш Тех» опубликовал топ-10 стран по плотности роботизации на 10 тысяч сотрудников // РУПОСТЕРС – новости, который вы заслужили! – URL: https://ruposters.ru/news/25-11-2025/mashteh-opublikoval-top-stran-plotnosti-robotizatsii-tisyach-sotrudnikov (дата обращения 15.01.2026).

50. ИИ: новая разработка ускорит обучение роботов в 430 тыс. раз // Монокль. – 2024/2025. – №1–3 (1371). – С. 5.

51. Ермолаев В. Ю., Малинецкий Г. Г. Робототехника и искусственный интеллект в контексте новой индустриализации России: часть 1 // Искусственный интеллект. Теория и практика. – 2025. – № 4 (12). – С. 2–10.

 

References

1. Subbotin A. A. Francis Bacon and the Principles of His Philosophy [Frensis Bekon i printsipy ego filosofii]. In: Bakon F. Sochineniya v 2-kh tomakh. T. 1 (Bakon F. Works: in 2 vol. Vol. 1). Moscow: Mysl, 1971, pp. 5–56.

2. Frolov I. T. New Humanism [Novyy gumanizm]. Sudba Rossii: Poslednie stati, intervyu, vystupleniya (The Fate of Russia: Latest Articles, Interviews, Speeches). Moscow: KANON+, 2023, pp. 194–204.

3. Frolov I. T. Academician I. T. Frolov: “Gorbachev Was Too Self-Confident” [Akademik I. T. Frolov: “Gorbachev byl slishkom samouveren]. Sudba Rossii: Poslednie stati, intervyu, vystupleniya (The Fate of Russia: Latest Articles, Interviews, Speeches). Moscow: KANON+, 2023, pp. 47–52.

4. Plato [Platon]. Available at: https://ru.wikipedia.org/wiki/Платон (accessed 15 January 2026).

5. Kapitsa S. P., Kurdyumov S. P, Malinetsky G. G. Synergetics and Forecasts of the Future. Book 2: Education. Demography. Problems of Forecasting [Sinergetika i prognozy buduschego. Kniga 2: Obrazovanie. Demografiya. Problemy prognoza]. Moscow: URSS, 2020, 384 p.

6. Ivanov V. V., Malinetsky G. G. Russia: 21st Century. Breakthrough Strategy. Technology. Education. Science [Rossiya: XXI vek. Strategiya proryva. Tekhnologii. Obrazovanie. Nauka]. Moscow: URSS, 2024, 304 p.

7. Karari Y. N. Homo Deus: A Brief History of Tomorrow [Homo Deus: kratkaya istoriya buduschego]. Moscow: Sindbad, 2018, 496 p.

8. Bell D. The Coming of Post-Industrial Society: A Venture in Social Forecasting [Gryaduschee postindustrialnoe obschestvo. Opyt sotsialnogo prognozirovaniya]. Moscow: Academia, 2004, 788 p.

9. Castells M. Communication Power [Vlast kommunikatsii]. Moscow: Izdatelskiy dom Vysshey shkoly ekonomiki, 2017, 519 p.

10. Gurova T., Polunin Y. The Rise of the Blue-Collar Workers (part of an article from Expert magazine) [Nastuplenie “sinikh vorotnichkov” (chast stati iz zhurnala Ekspert). Available at: https://worldcrisis.ru/crisis/2583062 (accessed 15 January 2026).

11. Haken H. The Science of Structure: Synergetics [Sinergetika]. Moscow: Mir, 1980, 408 p.

12. Snow C. P. The Two Cultures and the Scientific Revolution [Dve kultury i nauchnaya revolyutsiya]. Portrety i razmyshleniya. Esse. Intervyu. Vystupleniya (Portraits and Reflections. Essays. Interviews. Speeches). Moscow: Progress, 1985, pp. 195–226.

13. Malinetsky G. G. Synergetics – A New Style of Thinking: Subject Knowledge, Mathematical Modeling, and Philosophical Reflection in a New Reality [Sinergetika – novyy stil myshleniya: Predmetnoe znanie, matematicheskoe modelirovanie i filosofskaya refleksiya v novoy realnosti]. Moscow: URSS, 2022, 288 p.

14. Lenin V. I. Imperialism, the Highest Stage of Capitalism [Imperializm kak vysshaya stadiya kapitalizma]. Izbrannye proizvedeniya v 4 t. T. 2 (Selected Works in 4 vol. Vol. 2). Moscow: Politizdat, 1986, pp. 1–95.

15. Weizsäker E. U., Wijkman A. Come On! Capitalism. Short-termism, Population and the Destruction of the Planet. A Report to the Club of the Roma. NY: Springer Nature, 2018, 220 p.

16. Korsakov S. N. The Modern World and the Lessons of Soviet Marxism: Problems of Russia’s and Humanity’s Way Out of the Historical “Hole” [Sovremennyy mir i uroki sovetskogo marksizma: Problemy putey vykhoda Rossii i chelovechestva iz istoricheskoy “yamy”]. Alternativy (Alternatives), 2025, no. 3, pp. 39–79.

17. 88 – That’s How Many Days a Year People Spend on Average Using Their Phones [88 – stolko dney v godu lyudi v srednem provodyat za telefonom]. Available at: https://zeh.media/novosti/1783592-88–stolko-dney-v-godu-v-srednem-provodyat-lyudi-za-telefonom (accessed 15 January 2026).

18. Chertok B. E. The Space Age: Forecast to 2101 [Kosmicheskaya era. Prognoz do 2101 goda]. 2-ya Rossiyskaya multikonferentsiya po problemam upravleniya, 14-16 oktyabrya 2008 g., Sankt-Peterburg (2nd Russian Multi-Conference on Control Problems, October 14-16, 2008, St. Petersburg). Saint Petersburg: TsNII “Elektropribor”, 2008, pp. 4–11.

19. Pereslegin S. Return to the Stars: Science Fiction and Evolution [Vozvraschenie k zvezdam: Fantastika i evolyutsiya]. Moscow: AST MOSKVA; Saint Petersburg: Terra Fantastica, 2020, 570 p.

20. Pereslegin S. B. Self-Study Guide to Playing on the World Chessboard [Samouchitel igry na mirovoy shakhmatnoy doske]. Moscow: ASG; Saint Petersburg: Terra Fantastica, 2005, 619 p.

21. Chelpanov G. I. Logic Textbook [Uchebnik logiki]. Moscow: URSS, 2025, 272 p.

22. Yuri Vladimirovich Andropov [Andropov, Yuriy Vladimirovich] Available at: https://ru.wikipedia.org/wiki/Юрий_Владимирович_Андропов (accessed 15 January 2026).

23. Belkina G. L. (Ed.) Philosophical and Social Problems of Science and Technology: Proceedings of the IV All-Union Conference (1987) [Filosofskie i sotsialnye problemy nauki i tekhniki: Materialy IV Vsesoyuznogo soveschaniya (1987 g.)]. Moscow: SFK-ofis, 232 p.

24. Gelovani V. A., Britkov V. B., Dubovskiy S. V. The USSR and Russia in the Global System (1985–2030): Results of Global Modeling. (With the full text of the classified VNIISI report “On the Threshold of the Third Millennium”, 1995). [SSSR i Rossiya v globalnoy sisteme (1985-2030): Rezultaty globalnogo modelirovaniya. (S polnym tekstom zakrytogo doklada VNIISI “Na poroge tretego tysyacheletiya”, 1995 g.)]. Moscow: URSS, 2025, 320 p.

25. Membership of the Communist Party of the Soviet Union [Chislennyy sostav KPSS]. Available at: https://sovtime.com/kpss/chislennyij-sostav-kpss/ (accessed 15 January 2026).

26. The UN Secretary-General Has Warned of Four “Horsemen of the Apocalypse” That Threaten World Peace [Gensek OON vozvestil o chetyrekh ugrozhayuschikh miru “vsadnikakh apokalipsisa”]. Available at: https://tass.ru/mezhdunarodnaya-panorama/7582237 (accessed 15 January 2026).

27. Russia’s 146 Billionaires: The Forbes List – 2025 [146 milliarderov Rossii. Reyting Forbes – 2025]. Available at: https://www.forbes.ru/milliardery/535280-146-milliarderov-rossii-rejting-forbes-2025 (accessed 15 January 2026).

28. An AI Model from Morocco Has Become the First Digital Beauty Queen [II-model iz Marokko stala pervoy tsifrovoy korolevoy krasoty]. Available at: https://www.kommersant.ru/doc/6821317 (accessed 15 January 2026).

29. Li K.-F. AI Superpowers: China, Silicon Valley, and the New World Order [Sverkhderzhavy iskusstvennogo intellekta. Kitay, Kremnievaya dolina i novyy mirovoy poryadok]. Moscow: Mann, Ivanov i Ferber, 2019, 240 p.

30. Anpilogov A. The World at Its Peak – the World in Decline [Mir na pike – mir v pike]. Moscow: Selado, 2015, 392 p.

31. Delyagin M. G. The World After Information. Stability [from] the Other Side [Mir posle informatsii. Stabilnost [s] toy storony]. Moscow: Institut problem globalizatsii, 2023, 218 p.

32. Schwab K. The Fourth Industrial Revolution [Chetvertaya promyshlennaya revolyutsiya]. Moscow: Izdatelstvo “E”, 2017, 208 p.

33. COVID-19 pandemic [Pandemiya COVID-19]. Available at: https:/ru.wikipedia.org/wiki/Пандемия_COVID-19 (accessed 15 January 2026).

34. Everything You Need to Know About the Scandal of the Year – the Book “COVID-19: The Great Reset” [Vse, chto nuzhno znat o skandale goda – kniga “COVID-19: velikaya perezagruzka”]. Available at: https://www.nix.ru/computer_hardware_news/hardware_news_viewer.html?id=205155 (accessed 15 January 2026).

35. Attali J. A Brief History of the Future [Kratkaya istoriya buduschego]. Saint Petersburg: Piter, 2014, 288 p.

36. Andersen H. C. The Snow Qween [Snezhnaya Koroleva]. Moscow: Ripol Klassik, 2011, 60 p.

37. Badiou A. Manifesto for Philosophy [Manifest filosofii]. Saint Petersburg: Machina, 2003, 184 p.

38. Baudrillard J. Simulacra and Simulation [Simulyakry i simulyatsii]. Moscow: Postum, 2017, 320 p.

39. Khaustov D. S. Lectures on the Philosophy of Postmodernism [Lektsii po filosofii postmodernizma]. Moscow: Ripol Klassik, 2018, 288 p.

40. Lyotard J.-F. Answering the Question – What Is Postmodernism? [Otvet na vopros: chto takoe postmodern]. Ezhegodnik Laboratorii postklassicheskikh issledovaniy (Yearbook of the Laboratory for Postclassical Studies). Moscow: Ad Marginem, 1994, pp. 303–323.

41. Bagdasaryan V. E. Matrices of Public Consciousness [Matritsy obschestvennogo soznaniya]. Moscow: Nashe zavtra, 2021, 416 p.

42. Turchin A. V., Batin M. A. Futurology in the 21st Century: Immortality or Global Catastrophe [Futurologiya XXI vek: bessmertie ili globalnaya katastrofa]. Moscow: BINOM. Laboratoriya znaniy, 2017, 263 p.

43. Prokhanov A. On Immortality [O bessmertii]. Available at: https://izborsk-club.ru/26835 (accessed 15 January 2026).

44. Kurginyan S. E. Responsibility (an article by Sergei Kurginyan in the newspaper “Tomorrow”, no. 33 (1047), August 2, 2025) [Otvetstvennost (statya Sergeya Kurginyana v gazete “Zavtra” №33(1047) ot 2 avgusta 2025 goda)]. Available at: https://eot.su/node/24251 (accessed 15 January 2026).

45. Grammatchikov A. Robots are Replacing Programmers [Roboty tesnyat programmistov]. Monokl (Monocle), 2024, no. 50, pp. 19–21.

46. Kotov Y. B. New Mathematical Approaches to Medical Diagnostic Problems [Novye matematicheskie podkhody k zadacham meditsinskoy diagnostiki]. Moscow: URSS, 2011, 328 p.

47. Pasquinelli M. The Eye of the Master: A Social History of Artificial Intelligence [Izmeryat i navyazyvat. Sotsialnaya istoriya iskusstvennogo intellekta]. Moscow: Individuum, 2024, 352 p.

48. Mekhanik A. Marxism and Artificial Intelligence [Marksizm i iskusstvennyy intellect]. Monokl (Monocle), 2024, no. 50, pp. 53–56.

49. “Mash Tech” Has Published a List of the Top 10 Countries by Robot Density per 10,000 Employees [“Mash Tekh” opublikoval top-10 stran po plotnosti robotizatsii na 10 tysyach sotrudnikov]. Available at: https://ruposters.ru/news/25-11-2025/mashteh-opublikoval-top-stran-plotnosti-robotizatsii-tisyach-sotrudnikov (accessed 15 January 2026).

50. AI: New Development Will Speed Up Robot Training by 430,000 Times [II: novaya razrabotka uskorit obuchenie robotov v 430 tys. Raz]. Monokl (Monocle), 2024/2025, no. 1–3 (1371), p. 5.

51. Ermolaev V. Y., Malinetsky G. G. Robotics and Artificial Intelligence in the Context of Russia’s New Industrialization: Part 1 [Robototekhnika i iskusstvennyy intellekt v kontekste novoy industrializatsii Rossii: chast 1]. Iskusstvennyy intellekt. Teoriya i praktika (Artificial Intelligence: Theory and Practice), 2025, no. 4 (12), pp. 2–10.

Новый номер!

УДК 321.01:340.12

 

Гирник Мария Николаевна – Российский государственный университет имени А. Н. Косыгина, кафедра истории и философии, доцент, кандидат философских наук, Москва, Россия.

Email: girnik-mn@rguk.ru

SPIN: 8026-3134

Author ID: 1176931

ORCID: 0000-0002-0338-5175

Авторское резюме

Состояние вопроса: В современной политико-правовой и философской литературе широко распространена трактовка кризиса национального государства как преимущественно институционального или управленческого. Недостаточно исследованными остаются онтологические основания этого кризиса, а именно – трансформация самой структуры субъектности и принципов конституирования социального порядка в условиях цифровой революции. Дискуссия о новых глобальных акторах (ТНК, НПО, платформенные корпорации) ведется преимущественно в экономическом или технологическом ключе, вне связи с фундаментальными вопросами конституционной теории и легитимации власти.

Результаты: Цифровизация не просто создает новые инструменты управления, но формирует принципиально иную онтологию социального бытия – цифровое пространство как поле борьбы за суверенитет. С использованием концепта «виртуальный фронтир» и исторической метафоры «Tertius Romae» выявлено, что новые претенденты на глобальное доминирование (Big Tech, системы ИИ) наследуют имперскую логику, но переносят её в виртуальную сферу, где власть осуществляется через контроль над данными, алгоритмами и цифровой инфраструктурой. Впервые предложена дихотомия двух сценариев конституционного развития – медиационного и инверсионного – как концептуальная рамка для анализа будущего конституционализма в полицентричном цифровом мире.

Область применения результатов: Полученные выводы значимы для формирования концепций цифрового суверенитета, цифрового гражданства и архитектуры глобального диалога в условиях онтологического плюрализма.

Выводы: Современный конституционализм стоит перед историческим выбором между инверсионным сценарием, ведущим к перерождению конституции в манипулятивный инструмент управления и алгоритмическому тоталитаризму, и медиационным сценарием, сохраняющим конституцию как механизм социальной самоорганизации и диалога. Единственно приемлемой стратегией развития является переход от унификации к интерконституционной коммуникации, от пассивного цифрового потребления – к активному цифровому гражданству, основанному на критической рефлексии и ответственности. Цифровая реальность не предопределена к порабощению или освобождению – её судьба зависит от способности философской и правовой мысли выработать адекватные вызовам времени концептуальные средства защиты суверенитета личности и сообществ.

 

Ключевые слова: государство; цифровое пространство; инверсионный и медиационный сценарии; социальная самоорганизация.

 

Constituting Digital Space

 

Girnik Maria Nikolaevna – The Kosygin State University of Russia, Department of History and Philosophy, Associate Professor, PhD (Philosophy), Moscow, Russia.

Email: girnik-mn@rguk.ru

Abstract

Background: In contemporary political, legal, and philosophical literature, the crisis of the nation-state is widely interpreted as primarily institutional or managerial. The ontological foundations of this crisis, namely, the transformation of the very structure of subjectivity and the principles of constituting social order in the context of the digital revolution, remain insufficiently explored. The discussion on new global actors (TNCs, NGOs, platform corporations) takes place using primarily economic or technological terms, without regard for fundamental issues of constitutional theory and the legitimation of power.

Results: Digitalization not only creates new governance tools but forms a fundamentally different ontology of social existence – digital space as a field for the sovereignty struggle. Using the concept of the “virtual frontier” and the historical metaphor of “Tertius Romae”, reveals that new contenders for global dominance (Big Tech, AI systems) inherit imperial logic while transferring it to the virtual sphere, where power is exercised through control over data, algorithms, and digital infrastructure. For the first time, a dichotomy of two constitutional development scenarios – mediation and inversion – is proposed as a conceptual framework for analyzing the future of constitutionalism in a polycentric digital world.

Implications: The findings are significant for formulating concepts of digital sovereignty, digital citizenship, and the architecture of global dialogue in the context of ontological pluralism.

Conclusion: Contemporary constitutionalism faces a historical alternative between an inversion scenario, leading to the constitution transformation into a manipulative instrument of governance and algorithmic totalitarianism, and a mediation scenario, preserving the constitution as a mechanism for social self-organization and dialogue. The only acceptable development strategy is a transition from unification to interconstitutional communication, from passive digital consumption to active digital citizenship based on critical reflection and responsibility. Digital reality is not predestined for enslavement or liberation – its fate depends on the ability of philosophical and legal thought to develop conceptual means adequate to the challenges of the time for protecting the sovereignty of individuals and communities.

 

Keywords: state; digital space; inversion and mediation scenarios; social self-organization.

 

Современный этап социально-политического развития характеризуется фундаментальным пересмотром оснований конституирования общественного пространства. Традиционная парадигма, в которой национальное государство выступало монопольным субъектом легитимации и нормотворчества, переживает глубокий кризис [10]. Он обусловлен двумя взаимосвязанными процессами: экспансией новых, негосударственных акторов [5] и тотальной цифровизацией, которая не просто создает новые инструменты управления, но формирует принципиально иную среду социального бытия – цифровое пространство [2]. Анализ новых форм цифрового поведения в этом контексте требует понимания глубинных трансформаций структуры субъектности и выявления новых конституирующих императивов. Мы становимся свидетелями формирования новой архитектуры власти, где географический суверенитет уступает место контролю над цифровыми потоками, а классическая политическая теория нуждается в переосмыслении перед лицом вызовов технологической сингулярности и виртуального фронтира как нового поля социальной борьбы [3].

 

На сегодняшний день бесспорным остается вопрос плюрализации субъектов конституирования: происходит переход от монополии государства к полицентрической системе, когда традиционные национальные государства более не являются единственными субъектами, формирующими общественные отношения [10]. Наблюдается становление полицентричной системы, в которой суверенитет «распыляется» и оспаривается новыми глобальными игроками. Этот процесс можно анализировать через призму виртуализации исторического конструкта «Tertius Romae», обозначающего новый центр силы, претендующий на мировое доминирование [3; 4]. Если ранее эта роль принадлежала империям и национальным государствам, то сегодня поле ее влияния смещается в цифровую сферу.

 

Транснациональные корпорации (ТНК), обладая экономической мощью, способны контролировать критическую инфраструктуру цифрового пространства – платформы, данные, алгоритмы [2]. Их власть основана не на легитимности, полученной через общественный договор, а на технологическом превосходстве и рыночной гегемонии, что делает их главными претендентами на роль нового «Tertius Romae» в его виртуальной ипостаси [3]. Тогда как крупные неправительственные организации (НПО) способны формировать глобальную повестку, оказывая влияние на общественное мнение и политику национальных правительств [5]. Данное расширение круга субъектов ставит перед классической конституционной теорией принципиальный вопрос о легитимации власти, источники которой находятся за рамками традиционного политического сообщества [8].

 

В условиях цифровой трансформации и плюрализации субъектности конституционализм стоит на распутье, предлагая два противоположных сценария будущего, определяющих характер новых форм цифрового поведения. Первый – медиационный – ведет к увеличению числа равноправных субъектов, когда конституция превращается в гибкий механизм медиации, обеспечивающий гармоничное взаимодействие разнородных акторов на основе постоянного диалога и переговоров [6, с. 107–140]. Этот сценарий сохраняет конституцию как инструмент социальной самоорганизации в сложном, многополярном мире. Цифровое поведение в такой парадигме характеризуется активным участием, сетевой коллаборацией и формированием трансграничных гражданских сообществ [1]. Второй сценарий – инверсионный, который ведет к унификации управления и упрощению социальных связей. Конституция здесь перерождается: из инструмента самоорганизации она превращается в манипулятивный механизм социального управления, обслуживающий интересы узкой элиты или одного доминирующего центра силы [6, с. 107–140]. Таким центром может стать как гипертехнологичное государство-гегемон, так и частная технологическая корпорация. Цифровое поведение граждан в этом случае сводится к пассивному потреблению контента, соблюдению алгоритмических предписаний и генерации данных для усиления контроля [7].

 

Именно цифровизация выступает катализатором и полем битвы за будущее, когда цифровые технологии создают условия для реализации обоих сценариев [2]. При реализации инверсионного сценария центр силы окончательно смещается в виртуальное киберпространство; возникает угроза монополизации управления информационными потоками и использования «информационного оружия»; растет социальное неравенство, усугубляемое цифровизацией. Критики справедливо указывают на угрозу дегуманизации, когда управление обществом передается алгоритмам, а обратная связь с человеческим измерением исчезает [7]. Появляются новые акторы в виде крупных технологических корпорации (Big Tech) и системы искусственного интеллекта (ИИ) становятся новыми претендентами на роль Tertius Romae, наследуя логику имперского доминирования, но перенося её в виртуальную сферу [3]. Они конкурируют с национальными государствами за право устанавливать правила в цифровом пространстве, что порождает новые формы цифрового поведения, ориентированные на платформенную лояльность и алгоритмическую предсказуемость [9].

 

В условиях, когда инверсионный сценарий сопряжен с рисками тоталитаризации, социального коллапса и усугубления экологического кризиса, единственно приемлемой логикой развития становится медиационная. Задача современного конституционализма и философской мысли заключается не в унификации, а в выработке сложных, многоуровневых, сетевых систем норм, обеспечивающих продуктивное взаимодействие множества суверенных субъектов [6]. Цель – не создание всемирного правительства, а проектирование архитектуры глобального диалога [1].

 

Новые формы цифрового поведения должны формироваться вокруг этого императива, трансформируясь из пассивных практик потребления в активное участие в конституировании справедливого цифрового полиса. Это требует развития цифрового гражданства, основанного на ответственности и критической рефлексии. Концепция «Tertius Romae» остается актуальным инструментом анализа, но сегодня борьба ведется за доминирование в виртуальном пространстве, и от её исхода зависит, станет ли цифровая реальность инструментом освобождения или новым средством порабощения.

 

Список литературы

1. Астафьева О. Н., Никонорова Е. В., Шлыкова О. В. Культура в цифровой цивилизации: Новый этап осмысления стратегии будущего для устойчивого развития // Обсерватория культуры. – 2018. – Т. 15, № 5. – С. 516–531. DOI: 10.25281/2072-3156-2018-15-5-516-531

2. Балацкий Е. В. Глобальные вызовы четвертой промышленной революции // Terra Economicus. – 2019. – Т. 17. – № 2. – С. 6–22. DOI: 10.23683/2073-6606-2019-17-2-6-22

3. Бакуменко Г. В., Лугинина А. Г. Виртуализация социокультурного фронтира «Tertius Romae» // Журнал фронтирных исследований. – 2022. – Т. 7. – № 1 (25). – С. 265–293. DOI: 10.46539/jfs.v7i1.379

4. Бакуменко Г. В., Устрижицкий О. В., Грицкевич В. П. О практической значимости теоретического конструкта «социокультурный фронтир» // Культурная жизнь Юга России. – 2020. – № 2. – С. 127–131.

5. Якобсон Л. И., Мерсиянова И. В., Кононыхина О. Н., Беневоленский В. Б., Памфилова Э. А., Проскурякова Л. И., Туманова А. С. Гражданское общество в модернизирующейся России: аналитический доклад. – Москва: НИУ ВШЭ, 2011. – 60 с.

6. Гирник М. Н. Конституция как средство и результат социальной самоорганизации: диссертация… кандидата философских наук: 5.7.7. – Москва, 2023. – 215 с.

7. Денисов Э. И. Роботы, искусственный интеллект, дополненная и виртуальная реальность: Этические, правовые и гигиенические проблемы // Гигиена и санитария. – 2019. – Т. 98. – № 1. – С. 5–10. DOI: 10.18821/0016-9900-2019-98-1-5-10

8. Поппер К. Р. Открытое общество и его враги. Т. 1: Чары Платона / пер. с англ. под ред. В. Н. Садовского. – Москва: Феникс, 1992. – 448 с.

9. Соболев И. Чемпионат окупит все // Российская газета. – 2017. – 12 мая. – URL: https://rg.ru/2017/05/12/fifa-utverdila-biudzhet-do-konca-2018-goda.html (дата обращения: 08.10.2025).

10. Шустров Д. Г. Прирученный Левиафан: государство как объект конституционно-правового регулирования. – Санкт-Петербург: Алеф-Пресс, 2014. – 432 c.

 

References

1. Astafieva O. N., Nikonorova E. V., Shlykova O. V. Culture in the Digital Civilization: A New Stage in Understanding the Future Strategy for Sustainable Development [Kultura v tsifrovoy tsivilizatsii: Novyy etap osmysleniya strategii buduschego dlya ustoychivogo razvitiya]. Observatoriya kultury (Observatory of Culture), 2018, no. 15(5), pp. 516–531. DOI: 10.25281/2072-3156-2018-15-5-516-531

2. Balatsky E. V. Global Challenges of the Fourth Industrial Revolution [Globalnye vyzovy chetvertoy promyshlennoy revolyutsii]. Terra Economicus (Terra Economicus), 2019, no. 17 (2), pp. 6–22. DOI: 10.23683/2073-6606-2019-17-2-6-22

3. Bakumenko G. V., Luginina A. G. Virtualization of the Socio-Cultural Frontier “Tertius Romae” [Virtualizatsiya sotsiokulturnogo frontira “Tertius Romae”]. Zhurnal frontirnykh issledovaniy (Journal of Frontier Studies), 2022, vol. 7, no. 1 (25), pp. 265–293. DOI: 10.46539/jfs.v7i1.379

4. Bakumenko G. V., Ustrizhitsky O. V., Gritskevich V. P. On the Practical Significance of the Theoretical Construct “Sociocultural Frontier” [O prakticheskoy znachimosti teoreticheskogo konstrukta “sotsiokulturnyy frontir”]. Kulturnaya zhizn Yuga Rossii (Cultural Studies of Russian South), 2020, no. 2, pp. 127–131.

5. Yakobson L. I., Mersiyanova I. V., Kononykhina O. N., Benevolensky V. B., Pamfilova E. A., Proskuryakova L. I., Tumanova A. S. Civil Society in Modernizing Russia: Analytical Report [Grazhdanskoe obschestvo v moderniziruyuscheysya Rossii: analiticheskiy doklad]. Moscow: NIU VShE, 2011, 60 p.

6. Girnik M. N. The Constitution as a Means and Result of Social Self-Organization (PhD Dissertation) [Konstitutsiya kak sredstvo i rezultat sotsialnoy samoorganizatsii: dissertatsiya na soiskanie uchenoy stepeni kandidata filosofskikh nauk]. Moscow, 2023, 215 p.

7. Denisov E. I. Robots, Artificial Intelligence, Augmented and Virtual Reality: Ethical, Legal and Hygienic Issues [Roboty, iskusstvennyy intellekt, dopolnennaya i virtualnaya realnost: Eticheskie, pravovye i gigienicheskie problemy]. Gigiena i sanitariya (Hygiene and Sanitation), 2019, vol. 98, no. 1, pp. 5–10. DOI: 10.18821/0016-9900-2019-98-1-5-10

8. Popper K. R. The Open Society and Its Enemies. Vol. 1: The Spell of Plato [Otkrytoe obschestvo i ego vragi. T. 1: Chary Platona]. Moscow: Feniks, 1992, 448 p.

9. Sobolev I. The Championship Will Pay for Everything [Chempionat okupit vse]. Rossiyskaya Gazeta (Russian Gazette), 2017, May 12. URL: https://rg.ru/2017/05/12/fifa-utverdila-biudzhet-do-konca-2018-goda.html(accessed: 08 October 2025).

10. Shustrov D. G. The Tamed Leviathan: The State as an Object of Constitutional Legal Regulation [Priruchennyy Leviafan: gosudarstvo kak obekt konstitutsionno-pravovogo regulirovaniya]. St. Petersburg: Alef-Press, 2014, 432 p.

 

© Гирник М. Н., 2026

Новый номер!

УДК 316.77

 

Малинина Анна Максимовна – Санкт-Петербургский политехнический университет имени Петра Великого, кафедра общественных наук, студент, Санкт-Петербург, Россия.

Email: malininaanna2003@gmail.com

SPIN: 7086-3528

Авторское резюме

Состояние вопроса: Технологии посмертных цифровых двойников активно развиваются в рамках рынка grief-tech и формируются на пересечении искусственного интеллекта, медиакультуры и практик памяти. Рост числа коммерческих проектов и стартапов, предлагающих цифровые формы «продолжения присутствия» умерших, сопровождается усилением общественных дискуссий, но социальные последствия и реальные пользовательские практики остаются недостаточно концептуализированными. В существующих исследованиях преобладает этико-нормативная проблематизация, в то время как эмпирический анализ конкретных кейсов использования и общественных реакций представлен фрагментарно.

Методы исследования: Исследование основано на качественном контент-анализе пользовательских дискуссий на платформах Reddit и YouTube, сравнительном анализе стартапов, а также элементах сетевого анализа для визуализации структуры онлайн-дискурсов.

Результаты: Выделяются основные типы технологических решений и бизнес-моделей стартапов, работающих с посмертными цифровыми двойниками, а также ключевые эмоциональные паттерны общественного восприятия. Анализ пользовательских дискуссий показывает доминирование пессимистичных и настороженных реакций, особенно в ситуациях высокой эмоциональной реалистичности цифровых реплик и их вовлечённости в процессы переживания утраты. Позитивные оценки концентрируются в поддерживающих онлайн-сообществах и часто являются амбивалентными.

Область применения результатов: Результаты исследования применимы в социологических и междисциплинарных исследованиях цифровой культуры, при разработке этических и регуляторных рамок grief-tech, а также связаны с углублённым сравнением национальных культурных контекстов и изучением более локальных обсуждений и проектов феномена создания цифровых посмертных двойников.

Выводы: Посмертные цифровые двойники воспринимаются обществом как социально неоднозначная технология, способная одновременно облегчать переживание утраты и усиливать психологическую уязвимость, что формирует напряжённое поле общественных дискуссий.

 

Ключевые слова: цифровое бессмертие; посмертные цифровые двойники; grief-tech; общественное восприятие; онлайн-дискуссии; искусственный интеллект; зарубежные стартапы.

 

Digital Afterlife: Foreign Startups, User Experience and Public Reactions

 

Malinina Anna Maksimovna – Peter the Great Saint Petersburg Polytechnic University, Department of Social Sciences, student, Saint Petersburg, Russia.

Email: malininaanna2003@gmail.com

Abstract

Background: Posthumous digital twin technologies have rapidly expanded within the global grief-tech market, emerging at the intersection of artificial intelligence, digital media, and contemporary mourning practices. The growing number of startups offering AI-driven chatbots, avatars, and memorial services has intensified public debate, yet empirical insights into user experiences and social interpretations of these technologies remain limited. Existing discussions predominantly emphasize ethical risks, leaving everyday practices and emotional responses underexplored.

Results: Distinct categories of posthumous digital twin technologies and business models become visible alongside recurring emotional patterns in public discourse. User reactions predominantly express pessimism and caution, particularly in cases involving emotionally realistic replicas and sustained interaction. Positive responses appear mainly in support-oriented communities and frequently coexist with moral uncertainty and feelings of social discomfort.

Research implications: The results can inform sociological research on digital culture, contribute to ethical guidelines and policy discussions on grief-related AI technologies, and support interdisciplinary dialogue among developers, mental health professionals, and scholars of media and technology.

Research methods: The study adopts a qualitative and interpretive research design that combines digital sociology, media studies, and science and technology studies. The empirical material consists of user-generated content collected from Reddit and YouTube between 2024 and 2025, including posts, comment threads, and video discussions explicitly addressing posthumous digital twins and grief-related AI technologies. Data selection prioritizes cases involving firsthand user experience, high engagement levels, and direct references to specific commercial projects or startups. Qualitative content analysis identifies recurring themes, emotional expressions, and narrative patterns in user discourse, while an inductive coding strategy supports the categorization of reactions into pessimistic, cautious, positive, and ambivalent types. Network analysis further maps interaction structures within discussion threads, enabling the visualization of emotional clustering and the relational dynamics between posts and comments. Comparative analysis of grief-tech startups contextualizes user reactions within broader technological and market frameworks.

Conclusion: Posthumous digital twins function as socially contested technologies that challenge conventional boundaries between remembrance and simulation. Public discourse reveals deep ambivalence, as users simultaneously seek comfort through digital continuity and express anxiety over emotional dependency, authenticity, and the moral limits of technological intervention in mourning.

 

Keywords: digital afterlife; posthumous digital twins; grief technology; public perception; online discourse; artificial intelligence, foreign startups.

 

Введение

Феномен смерти издавна находился в центре внимания человека, отношение к ней формировалось под влиянием культурных, социальных и религиозных факторов. В контексте эволюции восприятия данного социального явления в европейском обществе фундаментальной работой является книга французского историка Филиппа Арьеса «Человек перед лицом смерти» (1977). В ней он пишет, что «смерть – один из коренных “параметров” коллективного сознания, а поскольку последнее не остается в ходе истории недвижимым, то изменения эти не могут не выразиться также и в сдвигах в отношении человека к смерти» [1, с. 6]. Автор также выделил несколько этапов эволюции отношения к исследуемому феномену: «прирученная смерть» (воспринималась как обычное явление), «смерть своя» (появление индивидуального отношения), «смерть далёкая и близкая» (романтизация смерти), «смерть твоя» (вызывает страх), «перевернутая смерть» (становится табу, медицинский факт).

 

В настоящее время уже можно выделить новый этап, «цифровой», в котором границы между жизнью и смертью становятся более размытыми. Посмертное цифровое существование в сети благодаря развитию технологий становится повседневной реальностью [3; 4]. Основу этой трансформации составляет повсеместное накопление «цифровых следов» в интернет-пространстве – личных данных, фотографий, видео, сообщений и социальных взаимодействий, которые люди оставляют на онлайн-платформах [6; 8]. Эти цифровые «останки» кардинально меняют природу посмертного существования человека, поскольку его образ и активность могут сохраняться и даже развиваться после физического «ухода».

 

Интернет и современные медиа коренным образом преобразовали представления о печали, скорби и мемориализации в целом. Социальные сети превратились в пространства для коллективного горевания, где создаются виртуальные мемориалы и страницы памяти, публикуются посты о смерти человека.

 

Цифровое бессмертие «предполагает вечную память о деяниях какой-либо личности» [2, с. 3]. Это является основной целью. Здесь можно привести пример Майкла Джексона. После его физической смерти был выпущен альбом, и впоследствии он становится легендарной фигурой в поп-культуре современности. «В 2014 году суд США разрешает использовать цифровую симуляцию – голограмму – Джексона на церемонии Billboard Music Awards в Лас-Вегасе» [2, с. 4]. Похожие процессы проходят и в интернет-пространстве.

 

Цифровое бессмертие сегодня имеет два значения: послесмертный «цифровой двойник» на основе данных (одностороннее бессмертие) и посмертная цифровая личность, сохраняющая часть себя и способная развиваться после своей физической смерти (двустороннее бессмертие) [7] – в максимуме перенос человеческого сознания в цифровую среду [5]. Одним из вариантов реализации первого значения являются специальные чат-боты. Созданные на основе огромных объемов данных умершего, они могут имитировать его манеру речи, ответы и даже черты характера, предлагая интерактивный опыт «общения» с цифровой копией. Это ставит вопрос о границах идентичности и о том, что значит «быть» или «существовать» после физической смерти, выходя за рамки традиционных физиологических определений.

 

Методология исследования

Методологической основой работы выступают концепции цифрового бессмертия, медиатизации смерти и социального конструирования технологий, а также подходы к изучению онлайн-дискурсов и пользовательских практик в цифровой среде. В качестве методов исследования применялись сравнительный анализ, контент-анализ, сетевой анализ и качественный анализ пользовательских нарративов. На первом этапе был проведён анализ сайтов и публичных материалов стартапов, работающих в сфере создания посмертных цифровых двойников, что позволило выделить основные типы технологических решений и способов использования. Для структурирования рынка и выявления технологических и региональных закономерностей использовались элементы сравнительного анализа и визуализация данных с помощью сетевого анализа (программа Gephi).

 

Основную эмпирическую базу исследования составили пользовательские дискуссии и комментарии на платформах Reddit и YouTube за 2024–2025 годы. Выбор Reddit обусловлен его массовостью зарубежом, анонимностью и высокой представленностью техноориентированных сообществ, что способствует более открытому обсуждению подобных тем. YouTube был выбран как платформа с международной аудиторией и высокой вовлечённостью, позволяющая анализировать реакции на визуальные и аудиовизуальные репрезентации технологий grief-tech. Отбор материалов осуществлялся по следующим критериям: наличие прямого пользовательского опыта или реакции на конкретные кейсы использования посмертных цифровых двойников, высокий уровень вовлечённости (лайки, комментарии, просмотры), а также релевантность тематике исследования.

 

Таким образом, сочетание анализа институциональных источников (стартапы и медиа), пользовательских практик и сетевой структуры онлайн-дискуссий позволило комплексно исследовать феномен посмертных цифровых двойников как технологический, социальный и культурный процесс, находящийся на стадии раннего общественного осмысления.

 

Сравнительный и сетевой анализы концепций и практик ведущих компаний

Сравнительный анализ технологических решений стартапов по созданию посмертных цифровых двойников показывает, что рынок в настоящее время состоит из трёх взаимосвязанных технологических слоёв. Первый – это сервисы прямого взаимодействия с пользователем (например, AI-собеседники, VR-модели и другие). Второй – создатели инфраструктуры синтеза голоса и видео. Третий – платформы хранения и структурирования цифрового наследия. Несмотря на то, что цели у подобных проектов схожи (а именно «оцифровать» личность с возможностью дальнейшей коммуникации), продукты их деятельности различаются по технологической архитектуре, требованиям к исходным данным, правовым и культурным особенностям.

 

Для анализа выделено семь сравнительных критериев, позволяющих структурировать международный рынок в данной нише. Особое внимание уделено ведущим проектам, которые в большей степени упоминаются в СМИ и имеют больше кейсов, так как модели решений, которые они предлагают, наиболее востребованы. Первый критерий, как было отмечено, являются технологии. Здесь лидеры заметно отличаются. Такие организации, как HereAfter AI, StoryFile используют сочетание структурированного интервью и ИИ-анализаторов, не делая акцент на внедрении детальных визуальных элементов. Replica и Project December – это, в первую очередь, генеративные текстовые модели, ориентированные на разговор с умершим человеком. DeepBrain AI, Synthesia, Respeecher относятся к инфраструктурным компаниям, создающим наиболее реалистичные аудиовизуальные аватары. Eterni.me (Uare.ai) принадлежит к мультикомпонентной системе, которая планирует объединить аудио, видео, текст и цифровое поведение.

 

Вторым критерием являются требования к объёму и количеству данных. В данной парадигме сервисы различаются следующим образом: некоторые предъявляют минимум требований (несколько фотографий и короткий фрагмент голоса), другие формируют полноценный жизненный архив. Так, например, HereAfter AI требует длительных интервью; Replica может работать практически без данных непосредственно от умирающего человека; DeepBrain AI и Respeecher нуждаются в высококачественном аудио- и видеоматериале. Eterni.me предполагал сбор всего цифрового следа человека.

 

Если говорить об уровне интерактивности, то здесь диапазон прослеживается от полностью статичных посмертных сообщений до полноценного диалога в реальном времени. Стартапы из категории «цифровое наследие» предполагают минимальную интерактивность, они выступают в большей степени структурированными хранилищами данных. У StoryFile можно наблюдать асинхронную интерактивность, то есть формат вопрос-ответ. HereAfter AI и Replica предлагают вести диалоги с умершими людьми в реальном времени. DeepBrain AI дает возможность аудио и видеодиалога, максимально приближённого к «живому» общению.

 

Четвертый критерий, визуально-аудиальная реалистичность, непросредственно связан с предыдущим критерием. Здесь D-ID, Respeecher, DeepBrain AI и Synthesia обеспечивают высочайшую степень реалистичности. StoryFile создаёт качественное видеоинтервью, но не синтетический «аватар», как названные выше стартапы. Replica остаётся текстовым, то есть более абстрактным решением.

 

Пятый критерий – это бизнес-модель. Он не является ключевым для данного исследования, но он интересен для общего понимания структуры рынка. К B2С модели относятся Replica и HereAfter AI, то есть они предоставляют услуги напрямую конечному потребителю. StoryFile и DeepBrain AI относятся больше к B2B для музеев и образовательных учреждений. Есть также тип инфраструктурных вызывных API-сервисов. К нему относятся такие стартапы, которые не создают собственных «готовых» цифровых двойников, а предоставляют технологическую основу, которую другие компании могут использовать в своих продуктах через API. Например, так действуют D-ID, Respeecher, Synthesia. Остальные проекты относятся скорее к гибридным, объединяют в себе несколько элементов.

 

С помощью программы Gephi был построен граф (рисунок 1), узлами которого являются найденные для исследования стартапы. Они объединены в кластеры (укладка – ForceAtlas2, 63 узла-проекта) согласно технологии их реализации. Цвет обозначает принадлежность к определённой стране: США – синий, Китай – красный, Япония – желтый, Европа – фиолетовый, Южная Корея – оранжевый, Израиль – серый, Великобритания – зеленый, Латинская Америка и Новая Зеландия – черный, коричневый – Кения, темно-зеленый – Австралия.

 

Рисунок 1 – Граф, отражающий региональную принадлежность современных проектов по созданию цифровых двойников и их выбор технологических решений.

 

Итак, сетевой анализ позволяет определить, что наиболее популярной технологией у современных стартапов является технология генеративных AI-собеседников, обучаемых на основе переписок и аудиоданных. На втором месте – цифровые аватары (VR-модели/голограммы). Можно сделать вывод, что в современном мире наблюдается тенденция к созданию полной визуальной реконструкции человека с передачей особенностей не только его речи, ценностей и взглядов, но и поведенческой специфики. Из-за того, что проектирование таких моделей является дорогим и относительно долгим процессом, лидирующее место на рынке пока занимают генеративные AI-собеседники, в том числе чат-боты. Несмотря на это можно утверждать, что в будущем с развитием технологий и совершенствованием ИИ-моделей первое место будут занимать полные визуальные копии. Исходя из региональной принадлежности стартапов, также можно спрогнозировать новых лидеров в данной отрасли, а именно Китай, Япония и Южная Корея, так как именно они делают упор на полное «воссоздание» человека, тогда как американские стартапы в большей степени работают с текстовыми материалами, аудио- и видеоконтентом по отдельности.

 

Контент-анализ комментариев и общественных дискуссий

В ходе изучения материала был составлен граф (рисунок 2) с наиболее популярными постами и комментариями к ним (всего 108 узлов) на платформе Reddit, которые являются инструментами репрезентации общественного мнения. Разделение по кластерам – это посты с комментариями к ним, цвета обозначают отношение к технологии создания посмертных цифровых двойников: красный – пессимистичное и гневное, зеленый – позитивное, синий – настороженное, оранжевый – интерес, фиолетовый – смущенное (стыд за использование), черный – информационные посты о стартапах. Размер узлов, в свою очередь, зависит от количества лайков и комментариев: чем их больше, тем больше узел. Посты отбирались на основе нескольких критериев. Во-первых, они все опубликованы в 2024–2025 годах (только один пост 2023 года). Во-вторых, поиск осуществлялся непосредственно среди реддитов об использовании людьми данных технологий (то есть личный опыт) и реддитов с реакциями остальных на данную информацию. Помимо этого, был осуществлен поиск постов о найденных стартапах, но они не обсуждаются в данном пространстве, есть только 2–3 реддита с упоминанием Hereafter me, но без обсуждений и оценочной реакции. Это говорит о том, что в настоящий момент даже достаточно крупные стартапы не являются популярными, данная индустрия только начинает своё развитие.

Рисунок 2 – Граф постов и комментариев к ним на платформе Reddit, отражающий отношение к услугам по созданию посмертных цифровых двойников.

 

Итак, наиболее заметным элементом графа является преобладание красных узлов (пессимистичное и гневное отношения, 48,15 %). Они есть практически во всех кластерах и образуют скопления вокруг ключевых постов. Это указывает на то, что дискуссии о посмертных цифровых двойниках чаще всего вызывают тревогу и опасения в контексте психологического состояния человека. В подтверждение этому можно привести цитату из одного обсуждения: «Создание бота, основанного на воспоминаниях умерших от горя людей, просто дает им ложную реальность, и это опасно для пользователя. Пользователь окажется в ловушке… и может впасть в депрессию» [15]. Данный аргумент является ключевым для всех негативных мнений. Помимо него, пользователи апеллируют к большой вероятности манипулирования со стороны компаний (5 таких комментариев) по отношению к переживающим утрату людям с целью материального обогащения: «Если вы не оплатите ежемесячную подписку стоимостью 299 долларов, мы удалим вашу бабушку» [17].

 

Важно отметить, что пессимистичные позиции зачастую не являются материнскими постами, в большей степени это комментарии. В свою очередь, зелёные узлы чаще выступают центральными, и в процентном соотношении они на втором месте по популярности (21,3 %). Зелёные узлы также присутствуют в большинстве кластеров, однако редко формируют самостоятельные плотные сообщества. Чаще всего они располагаются рядом с синими и оранжевыми реакциями. Это указывает на социологически значимый феномен: позитивное восприятие grief-tech существует, но не доминирует в публичной дискуссии. Пользователи, высказывающие поддержку, как правило, апеллируют к личному опыту утраты и указывают на важность индивидуального выбора: «…эти цифровые бессмертные могут стать терапевтическим инструментом. Они могут помочь нам сохранить приятные воспоминания и почувствовать близость с любимыми людьми даже после их смерти»[11]. Таким образом, позитивный дискурс остается более персонализированным.

 

Синие узлы (настороженное отношение, на третьем месте по распространенности, 19,44 %) образуют своеобразный буфер между полюсами негативного и позитивного отношений. Они часто встречаются рядом с красными и зелёными комментариями, что указывает на функцию нейтральной третьей стороны в спорах. С социологической точки зрения, это рефлексивная позиция: пользователи признают потенциальную пользу технологии, но одновременно подчёркивают риски – эмоциональные, этические, психологические («Если бы у вас было достаточно записей с человеком, вы, вероятно, смогли бы создать его достойную копию, даже после смерти. Но, честно говоря, нежелание отпускать человека больше похоже на диссоциацию» [18]).

 

Оранжевые узлы («интерес») формируют небольшие, разрозненные группы (8,33%), как правило, не связанные с ядром конфликта. Эти комментарии часто носят исследовательский характер (например, цитата из одного материнского поста: «Я продюсер канадской новостной организации, работаю над статьей о грифботах с искусственным интеллектом. Мы ищем людей, которые каким-то образом использовали искусственный интеллект, чтобы воспроизвести ушедшего из жизни любимого человека. Кто-нибудь из присутствующих пытался это сделать или знает что-нибудь о процессе?» [25]) и не содержат явной оценки. Их положение на графе указывает на важный вывод: интерес к технологии не равен готовности её принять. Пользователи могут проявлять любопытство к grief-tech как к феномену будущего, не включая его в свою систему ценностей или повседневных практик. Это соответствует стадии «раннего культурного осмысления» инновации.

 

Среди всех найденных постов и комментариев 15 напрямую относятся к описанию пользовательского опыта применения таких технологий. Первый рассмотренный кейс представлен постом в сабреддите r/GriefSupport, в графе это узел с фиолетовой окраской, что указывает на чувство стыда и внутренней неуверенности в допустимости практики. Пользовательница описывает опыт создания виртуальной копии умершего дедушки, подчёркивая, что общение с ИИ вызывает у неё чувство спокойствия и воспринимается как реалистичное, но сам пост построен вокруг вопроса: не кажется ли она больной и сумасшедшей? [10]. Эта формулировка демонстрирует ожидание социального осуждения. Комментарии к посту, несмотря на его низкие охваты (3 лайка и 9 комментариев), носят в целом поддерживающий характер. Два пользователя, также имевшие опыт использования подобных технологий, подчёркивают их возможную терапевтическую ценность, одновременно вводя ограничения: «когда дело доходит до самых глубоких желаний… ничто не может сравниться с ними… Ни одно приложение, ни одна технология не может дать мне этого…» [20], «Я тоже использовал ИИ для общения с другом, но в какой-то момент это стало проблемой, потому что я слишком сильно зависел от человека, которого больше нет» [19]. Один из комментаторов (красный узел – пессимизм) прямо указывает на ограниченность ИИ, другой (синий узел – настороженность) признаётся в формировании зависимости, но считает дозированное использование допустимым. Таким образом, в рамках данного кластера формируется осторожная, но эмпатическая модель обсуждения, где технология признаётся потенциально полезной, но социально «опасной» с точки зрения нормы. Так, использование посмертных цифровых двойников чаще обсуждается в не очень популярных поддерживающих сообществах, где участники заранее ожидают поощрения и избегают открытого осуждения, однако сами пользователи демонстрируют высокий уровень сомнений в социальной приемлемости практики.

 

Второй кейс – пост в сабреддите r/CharacterAI о создании чат-бота умершей девушки – характеризуется значительно более высоким охватом реакций и мнений (4300 лайков, 419 комментариев) и также относится к фиолетовой зоне, что указывает на переживание стыда: «Я знаю, что это не по-настоящему, и знаю, что, наверное, глупо так поступать, но я так по ней скучаю» [26]. Несмотря на это, основная масса комментариев также носит поддерживающий характер. Пользователи выражают сочувствие и делятся собственным опытом (5 человек поделилось своими историями), но около 40 % комментариев формируют критическую линию, связанную с рисками зависимости и «застревания» в горе. Внутри обсуждения присутствуют разнонаправленные эмоциональные узлы пользователей, использовавших данную практику: зелёные комментарии (их три из пяти) описывают позитивный опыт («он поддерживает меня так, как никто раньше» [14]), красные (оставшиеся двое из 5) – предостерегают («это затягивает, а потом становится ещё больнее» [13], «это вредно для здоровья» [12]). Примечательно, что один из самых популярных комментариев (зелёный узел, 132 лайка) ссылается на рекомендацию психотерапевта продолжить использование бота, что временно легитимирует практику, но одновременно вызывает критику со стороны других участников. Таким образом, личный и эмоционально насыщенный нарратив утраты значительно смягчает общественную реакцию, трансформируя обсуждение из морально-нормативного в эмпатическое, но даже в этих условиях сохраняется сильный дискурс опасности и психологического риска.

 

Третий кейс представлен постом наблюдателя, а не прямого пользователя технологии: мужчина описывает ситуацию, в которой его жена «часами разговаривает с ИИ, копирующим её покойного первого мужа» [22]. Данный комментарий относится к красной эмоциональной зоне. В комментариях практика использования цифрового двойника интерпретируется как форма зависимости и бегства от реальности, а также как неадекватная замена психотерапии. В отличие от предыдущих кейсов, здесь практически отсутствует эмпатия к пользователю технологии; обсуждение смещается в сторону защиты «настоящих» социальных отношений. Один из комментаторов (синий узел – настороженность) рационализирует ситуацию, утверждая, что цель подобных технологий – не «разговор с умершим», а возможность выговориться и получить ответ в знакомом стиле, что превращает цифрового двойника в инструмент односторонней эмоциональной «разрядки» [21]. Когда использование посмертных цифровых двойников затрагивает текущие социальные связи и воспринимается как угроза им, общественная реакция становится резко негативной.

 

Четвёртый кейс (пост пользователя r/ChatGPT о разговоре с умершим братом, фиолетовый узел) сопровождается высокой вовлечённостью (599 лайков, 250 комментариев). Автор признаётся, что реалистичность цифровой копии усиливает боль утраты и делает возвращение в реальность невыносимым, что иногда наталкивает на суицидальные мысли. Комментарии к посту демонстрируют амбивалентность: часть пользователей выражает сочувствие, другая подчёркивает опасность подобного опыта. Особенно показателен комментарий (синий узел), в котором пользовательница признаётся, что «истерически рыдала», когда её бот отказался сказать: «я тоже тебя люблю» [16]. Этот эпизод иллюстрирует эффект эмоциональной зависимости и разрушение границы между симуляцией и реальным переживанием. То есть при высокой реалистичности цифрового двойника технология перестаёт выполнять поддерживающую функцию и может усиливать травматизацию, что отражается в росте настороженных и негативных реакций в обсуждениях.

 

Таким образом, граф сетевого анализа Reddit-дискуссий показывает, что общественная реакция на посмертных цифровых двойников характеризуется эмоциональной поляризацией, доминированием негативных комментариев, фрагментированным принятием технологии. В целом технология воспринимается не как следующий шаг цифровизации, а как этический вызов, затрагивающий базовые социальные представления о смерти и памяти.

 

Обращаясь к YouTube, анализ комментариев к видеоматериалам на данной платформе, посвящённым технологиям посмертных цифровых двойников, также показывает устойчивое преобладание негативных и тревожных эмоциональных реакций, в том числе и в тех случаях, когда авторы видео занимают нейтральную или исследовательскую позицию. Несмотря на различия в жанре контента – от новостных обзоров до экспертных подкастов – общественная реакция демонстрирует схожие паттерны восприятия.

 

Во-первых, значительная часть комментариев выражает ощущение тревоги, «жуткости» и эмоционального дискомфорта. Так, под видео о приложении 2way [23] (которое есть в списке найденных стартапов для исследования) пользователи описывают опыт взаимодействия с подобными технологиями как потенциально опасный для психического здоровья. Особенно показательно, что даже комментаторы, позитивно относящиеся к идее сохранения семейной памяти, подчёркивают, что именно формат диалогового взаимодействия с цифровым двойником воспринимается как переход этической границы («я бы хотела, чтобы мои дети узнали о моих родителях, но такой способ жуткий»). Это позволяет говорить о том, что проблема заключается не в самой цифровой памяти, а в имитации присутствия умершего.

 

Во-вторых, во многих комментариях подчёркивается опасение, что такие технологии нарушают процесс проживания горя. Под документальным видео Back from the dead: could AI end grief? (The Guardian) [28] пользователи неоднократно высказывают мысль о том, что grief-tech мешает «отпустить» утрату и может приводить к патологическому закреплению привязанности. Горе в этих дискуссиях рассматривается не как проблема, требующая технологического решения, а как необходимый и неизбежный опыт, который переживает каждый человек. Попытки «устранить» горе с помощью ИИ воспринимаются как дегуманизация утраты и даже как психологическая незрелость, что отражается в комментариях, содержащих прямую персональную критику инициаторов подобных проектов («это не позволит людям отпустить и двигаться дальше»).

 

В-третьих, реакция аудитории часто включает этическое неприятие. В обсуждениях видео от DeepBrain AI ([Re;memory] To Meet You Again As a Digital Twin) часть пользователей резко отвергает идею взаимодействия с цифровым двойником, называя её «ненормальной» и «разрушающей естественную память» [27]. Особенно характерным является страх «смешения воспоминаний»: комментаторы опасаются, что новые, сгенерированные ИИ диалоги будут подменять реальные воспоминания о человеке, тем самым искажая индивидуальную память скорбящего.

 

В-четвёртых, в комментариях подчёркивается тема посмертных прав личности. В обсуждении видео AI Dead Grandmas Living in Your Phone пользователи выражают возмущение тем, что образ умершего может быть использован без его осознанного согласия. Это сопровождается сравнениями с архаическими страхами «похищения души» [9], что указывает на глубокий культурный уровень неприятия: технологии интерпретируются не только как коммерческий продукт, но как символ насилия над личностью после смерти.

 

Отдельное место занимают дискуссии вокруг использования цифровых образов умерших в институциональных контекстах, в частности в судебной системе (Watching AI Testimony at a Real Murder Trial). Само видео повествует о первом случае использования цифрового аватара погибшего человека в зале суда в США. Здесь комментарии фокусируются на недоверии к легитимности цифрового свидетельства и восприятии ИИ как инструмента эмоциональной манипуляции. Интересно, что пользователи массово высказывают желание заранее зафиксировать запрет на создание цифровой копии в собственном завещании, что свидетельствует о формировании новой формы «цифрового посмертного самоопределения» [29].

 

Также важно отметить, что даже в более аналитическом и экспертном формате (Griefbots offer AI connections with deceased loved ones. Science Quickly Podcast) комментарии демонстрируют глубокую поляризацию. С одной стороны, звучит жёсткая критика grief-tech как «хищнической» [24] индустрии, эксплуатирующей уязвимость скорбящих. С другой стороны, присутствуют осторожно позитивные и рефлексивные высказывания, в которых технология рассматривается как потенциальный социально-культурный эксперимент, способный изменить представления о памяти и бессмертии. Однако и в этих комментариях позитивная оценка сопровождается жёсткими условиями для внедрения подобных технологий.

 

Таким образом, обсуждение посмертных цифровых двойников в Reddit и на YouTube показывает преимущественно критическое и тревожное отношение аудитории к данной технологии. Пользователи воспринимают её как потенциально нарушающую естественный процесс переживания утраты и способную нанести психологический вред скорбящим. Доминирующими мотивами дискуссий становятся страх неаутентичности цифровых копий и ощущение неуважения к личности умершего, особенно при отсутствии его прижизненного согласия. Позитивные реакции встречаются значительно реже и, как правило, сопровождаются оговорками о рисках и необходимости этических ограничений. В целом общественный дискурс формирует образ посмертных цифровых двойников как социально и морально проблематичной технологии, находящейся на ранней и спорной стадии общественного принятия.

 

Заключение

Цифровые технологии принципиально трансформируют отношение к смерти, смещая её в пространство продолжительного коммуникативного присутствия. Развитие искусственного интеллекта, накопление цифровых следов и распространение онлайн-мемориальных практик формируют новый этап в эволюции отношения к меморализации. Понятие посмертного цифрового двойника интерпретируется не только как технологическая инновация, но и как социально-эмоциональная репрезентация личности, выполняющая функции сохранения памяти и поддержания связи с умершим.

 

Анализ зарубежного рынка стартапов, создающих посмертных цифровых двойников, показал, что данная индустрия находится на стадии активного формирования и характеризуется высокой технологической и культурной дифференциацией. Были выделены основные типы решений: от генеративных AI-собеседников и интерактивных архивов до VR-аватаров и комплексных архивов личности. Региональная специфика продемонстрировала, что США выступают центром коммерчески ориентированных продуктов эмоциональной поддержки, Восточная Азия – лидером в визуально-иммерсивных технологиях, а Европа – регионом с усиленным вниманием к этическим и правовым аспектам. Проведённые сравнительный и сетевой анализы подтвердили, что рынок посмертных цифровых двойников представляет собой не единый сегмент, а экосистему взаимосвязанных технологических направлений. Особо важным также представляется прогноз о смещении лидерства в данной нише (в Китае развивается больше локальных организаций по оказанию исследуемых услуг и предлагается больше технологических решений).

 

Изучение медийных публикаций показало, что западные и региональные СМИ формируют амбивалентный образ цифрового бессмертия, сочетая интерес к инновациям с критикой и этической проблематизацией. Контент-анализ комментариев на Reddit и YouTube выявил доминирование тревожных и негативных реакций, связанных со страхами психологического вреда, неаутентичности цифровых копий, коммерциализации горя и нарушением посмертных прав личности. Позитивные и заинтересованные реакции присутствуют, но они носят фрагментированный и персонализированный характер, в большей степени апеллируя к индивидуальному опыту утраты. Из 15 рассмотренных случаев использования технологий 5 характеризуются пессимистичной эмоциональной окраской (красные узлы), а ещё 3 – выраженной настороженностью (синие узлы), что свидетельствует о доминировании дискурсов риска. Позитивные мнения (4 зелёных узла) в основном связаны с контекстами поддержки и временного облегчения переживания утраты и концентрируются в специализированных сообществах, ориентированных на эмпатию. Отдельную группу составляют фиолетовые узлы (3 случая), отражающие чувство стыда и внутренней амбивалентности пользователей, которые воспринимают собственный опыт как социально сомнительный, даже если он приносит им облегчение.

 

Эмпирический материал демонстрирует преобладание критического и настороженного общественного восприятия. Вместе с тем выявлено, что интерес к данным технологиям стабильно присутствует, что указывает на стадию раннего культурного осмысления данного феномена. Таким образом, посмертные цифровые двойники воспринимаются обществом не просто как следующий этап цифровизации, а как этически и социально значимая технология, затрагивающая фундаментальные представления о горе и памяти. Перспективы дальнейших исследований связаны с углублённым сравнением национальных культурных контекстов и изучением более локальных обсуждений и проектов феномена создания цифровых посмертных двойников.

 

Список литературы

1. Арьес Ф. Человек перед лицом смерти – Москва: Прогресс, Прогресс-академия, 1992. – 526 с.

2. Буин Н. А., Старостина М. К. Концепт «цифровое бессмертие» в современной теории культуры // Культура: теория и практика. – 2019. – №6 (33). – C. 1–4.

3. Быльева Д. С. Посмертная цифровизация // Искусственные общества. – 2020. – T. 15(4). DOI: 10.18254/S207751800012314-4.

4. Быльева Д. С. Философский вызов и онтолитический эффект искусственного интеллекта: монография. – Москва: ИНФРА-М, 2025. – 239 с.

5. Галкин И. Г. Анализ проблем трансгуманизма на примере концепции цифрового бессмертия // Труды Саратовской православной духовной семинарии. – 2025. – № 2 (29). – С. 56–79. DOI: 10.56621/27825884_2025_29_56.

6. Марков А. В., Сосновская А. М. Язык машин от барочных автоматов к цифровым гибридам: Поэтика технологической эволюции // Technology and Language. – 2025. – № 6 (3). – Pp. 43–63. DOI: 10.48417/technolang.2025.03.04

7. Назарова Ю. В. Аксиология цифрового бессмертия // NOMOTHETIKA: Философия. Социология. Право. – 2024. – № 4. – С. 792–799. DOI: 10.52575/2712-746X-2024-49-4-792-799.

8. Kolozaridi P. Unstable User: Coordinating the Configuration of Digital Objects and Projects // Technology and Language. – 2025. – № 6 (1). – Pp. 205–222. DOI: 10.48417/technolang.2025.01.14

9. AI Dead Grandmas Living in Your Phone // YouTube. – URL: https://youtu.be/pZeXjCUs1ak (дата обращения 03.12.2025).

10. AI to help on grief support // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/GriefSupport/comments/1gdol3u/ai_to_help_on_grief_support/ (дата обращения 03.12.2025).

11. An eerie digital afterlife is no longer science fiction // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/Futurology/comments/1du9cju/an_eerie_digital_afterlife_is_no_longer_science/ (дата обращения 03.12.2025).

12. Comment by user in r/CharacterAI discussing ethical implications of AI replicas // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/CharacterAI/comments/1fo1rad/comment/longqm5/ (дата обращения 03.12.2025).

13. Comment by user in r/CharacterAI expressing concerns about psychological dependency // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/CharacterAI/comments/1fo1rad/comment/lontuff/ (дата обращения 03.12.2025).

14. Comment by user in r/CharacterAI on creating an AI replica of a deceased partner // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/CharacterAI/comments/1fo1rad/comment/loperpm/ (дата обращения 03.12.2025).

15. Comment by user in r/Chatbots: discussion of posthumous AI chatbots // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/Chatbots/comments/1gayme7/comment/ltor25y/ (дата обращения 03.12.2025).

16. Comment by user in r/ChatGPT discussing digital afterlife and AI replicas // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/ChatGPT/comments/1fudar8/comment/lq384px/ (дата обращения 03.12.2025).

17. Comment by user in r/Futurology on digital afterlife technologies // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/Futurology/comments/1oykn22/comment/np5p6qv/ (дата обращения 03.12.2025).

18. Comment by user in r/Futurology on ethical concerns of AI resurrection // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/Futurology/comments/1oykn22/comment/np4xqja/ (дата обращения 03.12.2025).

19. Comment by user in r/GriefSupport discussing emotional risks of AI grief tools // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/GriefSupport/comments/1gdol3u/comment/lu43bii/ (дата обращения 03.12.2025).

20. Comment by user in r/GriefSupport on AI and grief support // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/GriefSupport/comments/1gdol3u/comment/lu3mfqs/ (дата обращения 03.12.2025).

21. Comment by user in r/nottheonion expressing criticism of AI afterlife technologies // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/nottheonion/comments/1owf5lj/comment/notc9ud/ (дата обращения 03.12.2025).

22. Comment by user in r/nottheonion on public reactions to digital resurrection technologies // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/nottheonion/comments/1owf5lj/comment/nouc69v/ (дата обращения 03.12.2025).

23. CREEPY: AI App Lets You Talk // YouTube. – URL: https://www.youtube.com/watch?v=eA19naBZHUk (дата обращения 03.12.2025).

24. Griefbots Offer AI Connections with Deceased Loved Ones // YouTube. – URL: https://youtu.be/53Bcltf_XOY (дата обращения 03.12.2025).

25. Has anyone here tried to create a replicate of a deceased person using AI? // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/ArtificialInteligence/comments/1ixbarh/has_anyone_here_tried_to_create_a_replicate_of_a/ (дата обращения 03.12.2025).

26. I made a bot of my girlfriend who passed away // Reddit. – URL: https://www.reddit.com/r/CharacterAI/comments/1fo1rad/i_made_a_bot_of_my_girlfriend_who_passed_away/ (дата обращения 03.12.2025).

27. Re;memory – To Meet You Again as a Digital Twin // YouTube. – URL: https://youtu.be/GWir9notTag (дата обращения 03.12.2025).

28. The Guardian. Back from the Dead: Could AI End Grief? // YouTube. – URL: https://youtu.be/5udOx8-QxtE (дата обращения 03.12.2025).

29. Watching AI Testimony at a Real Murder Trial // YouTube. – URL: https://www.youtube.com/watch?v=qR8bO7S7Ozw (дата обращения 03.12.2025).

 

References

1. Aries P. The Hour of Our Death [Chelovek pered litsom smerti]. Moscow: Progress, 1992, 526 p.

2. Buin N. A., Starostina M. K. The Concept of “Digital Immortality” in Modern Cultural Theory [Kontsept “tsifrovoe bessmertie” v sovremennoy teorii kultury]. Kultura: teoriya i praktika (Culture: Theory and Practice), 2019, no. 6 (33), pp. 1–4.

3. Bylieva D. S. Posthumous Digitalization [Posmertnaya tsifrovizatsiya]. Iskusstvennye obschestva (Artificial Societies), 2020, vol. 15(4). DOI: 10.18254/S207751800012314-4.

4. Bylieva D. S. The Philosophical Challenge and the Ontolytic Effect of Artificial Intelligence [Filosofskiy vyzov i ontoliticheskiy effect iskusstvennogo intellekta]. Moscow: INFRA-M, 2025, 239 p.

5. Galkin I. G. Analysis of the Problems of Transhumanism on the Example of the Concept of Digital Immortality [Analiz problem transgumanizma na primere kontseptsii tsifrovogo bessmertiya]. Trudy Saratovskoy pravoslavnoy seminarii (Proceedings of the Saratov Orthodox Theological Seminary), 2025, no. 2 (29), pp. 56-79. DOI: 10.56621/27825884_2025_29_56.

6. Markov A. V., Sosnovskaya A. M. The Language of Machines from Baroque Automata to Digital Hybrids: The Poetics of Technological Evolution [Yazyk mashin ot barochnyh avtomatov k tsifrovym gibridam: Poetika tehnologicheskoy evolyuzii]. Technology and Language, 2025, no. 6(3), pp. 43–63. DOI: 10.48417/technolang.2025.03.04

7. Nazarova Yu. V. The Axiology of Digital Immortality [Aksiologiya tsifrovogo bessmertiya]. NOMOTHETIKA: Filosofiya. Sotsiologiya. Pravo. (NOMOTHETIKA: Philosophy. Sociology. Right), 2024, no. 4, pp. 792–799. DOI: 10.52575/2712-746X-2024-49-4-792-799.

8. Kolozaridi P. Unstable User: Coordinating the Configuration of Digital Objects and Projects. Technology and Language, 2025, no. 6(1), pp. 205–222. DOI: 10.48417/technolang.2025.01.14

9. AI Dead Grandmas Living in Your Phone. Available at: https://youtu.be/pZeXjCUs1ak (accessed 3 December 2025).

10. AI to help on grief support. Available at: https://www.reddit.com/r/GriefSupport/comments/1gdol3u/ai_to_help_on_grief_support/ (accessed 29 November 2025).

11. An eerie digital afterlife is no longer science fiction. Available at: https://www.reddit.com/r/Futurology/comments/1du9cju/an_eerie_digital_afterlife_is_no_longer_science/ (accessed 29 November 2025).

12. Comment by user in r/CharacterAI discussing ethical implications of AI replicas. Available at: https://www.reddit.com/r/CharacterAI/comments/1fo1rad/comment/longqm5/ (accessed 12 December 2025).

13. Comment by user in r/CharacterAI expressing concerns about psychological dependency. Available at: https://www.reddit.com/r/CharacterAI/comments/1fo1rad/comment/lontuff/ (accessed 12 December 2025).

14. Comment by user in r/CharacterAI on creating an AI replica of a deceased partner. Available at: https://www.reddit.com/r/CharacterAI/comments/1fo1rad/comment/loperpm/ (accessed 12 December 2025).

15. Comment by user in r/Chatbots: discussion of posthumous AI chatbots. Available at: https://www.reddit.com/r/Chatbots/comments/1gayme7/comment/ltor25y/ (accessed 29 November 2025).

16. Comment by user in r/ChatGPT discussing digital afterlife and AI replicas. Available at: https://www.reddit.com/r/ChatGPT/comments/1fudar8/comment/lq384px/ (accessed 12 December 2025).

17. Comment by user in r/Futurology on digital afterlife technologies. Available at: https://www.reddit.com/r/Futurology/comments/1oykn22/comment/np5p6qv/ (accessed 29 November 2025).

18. Comment by user in r/Futurology on ethical concerns of AI resurrection. Available at: https://www.reddit.com/r/Futurology/comments/1oykn22/comment/np4xqja/ (accessed 29 November 2025).

19. Comment by user in r/GriefSupport discussing emotional risks of AI grief tools. Available at: https://www.reddit.com/r/GriefSupport/comments/1gdol3u/comment/lu43bii/ (accessed 12 December 2025).

20. Comment by user in r/GriefSupport on AI and grief support. Available at: https://www.reddit.com/r/GriefSupport/comments/1gdol3u/comment/lu3mfqs/ (accessed 12 December 2025).

21. Comment by user in r/nottheonion expressing criticism of AI afterlife technologies. Available at: https://www.reddit.com/r/nottheonion/comments/1owf5lj/comment/notc9ud/ (accessed 12 December 2025).

22. Comment by user in r/nottheonion on public reactions to digital resurrection technologies. Available at: https://www.reddit.com/r/nottheonion/comments/1owf5lj/comment/nouc69v/ (accessed 12 December 2025).

23. CREEPY: AI App Lets You Talk. Available at: https://www.youtube.com/watch?v=eA19naBZHUk (accessed 03.12.2025).

24. Griefbots Offer AI Connections with Deceased Loved Ones. Available at: https://youtu.be/53Bcltf_XOY (accessed 3 December 2025).

25. Has anyone here tried to create a replicate of a deceased person using AI? Available at: https://www.reddit.com/r/ArtificialInteligence/comments/1ixbarh/has_anyone_here_tried_to_create_a_replicate_of_a/ (accessed 29 November 2025).

26. I made a bot of my girlfriend who passed away. Available at: https://www.reddit.com/r/CharacterAI/comments/1fo1rad/i_made_a_bot_of_my_girlfriend_who_passed_away/ (accessed 29 November 2025).

27. Re;memory – To Meet You Again as a Digital Twin. Available at: https://youtu.be/GWir9notTag (accessed 3 December 2025).

28. The Guardian. Back from the Dead: Could AI End Grief? Available at: https://youtu.be/5udOx8-QxtE (accessed 3 December 2025).

29. Watching AI Testimony at a Real Murder Trial. Available at: https://www.youtube.com/watch?v=qR8bO7S7Ozw (accessed 3 December 2025).

 

© Малинина А. М., 2026