УДК 111

Суров Илья Алексеевич – Санкт-Петербургский национальный исследовательский Академический университет имени Ж. И. Алферова РАН, кандидат физико-математических наук, Санкт-Петербург, Россия.

Email: ilya.a.surov@itmo.ru

SPIN: 5003-7439

Researcher ID: J-3796-2015

ORCID: 0000-0001-5690-7507

Scopus ID: 57219761715

Авторское резюме

Состояние вопроса: Понятие информации стало необходимым инструментом анализа социальных процессов нового техноуклада. Это понятие вошло в философию из кибернетики, однако его место в естественнонаучной онтологии до сих пор неясно. За разъяснениями всё чаще обращаются к квантовой физике, однако противоречивая контринтуитивность её интерпретаций ещё больше запутывает вопрос.

Методы: Снятию онтологических затруднений способствует реалистическое понимание квантовой теории, разработанное Дэвидом Бомом. При этом с понятием информации связываются понятия волновой функции и квантового состояния, выполняющие для физических систем формирующую и управляющую функцию. Эта функция рассмотрена на примере эксперимента по двухщелевой интерференции света и массивных частиц.

Результаты: Показано, что нематериальные, неэнергетические, вне-пространственно-временные свойства квантовых состояний вполне соответствуют понятию информации как объективно существующем образе-форме материи в природе. По отношению к материи понятие «информация» занимает не подчинённый и не доминирующий, а равный онтологический статус: любая материя имеет определённую форму, тогда как любая форма размещена на определённом материальном носителе.

Выводы: Проблема онтологического статуса информации и проблема интерпретации квантовой теории – два лица одной и той же мировоззренческой проблемы. Реалистическое понимание информации ведёт к реалистическому пониманию квантовой теории и наоборот. Такое понимание предоставляет естественнонаучную точку опоры для философии информационного общества, адекватной вызовам современности.

Ключевые слова: информация; форма; волновая функция; квантовое состояние; бомовская механика; квантовая физика; онтология.

Ontological Status of Information: Argument from Quantum Physics

Surov Ilya Alekseevich – National Research Academic University of the Russian Academy of Sciences, Lecturer, PhD (Physics and Mathematics), Saint Petersburg, Russia.

Email: ilya.a.surov@itmo.ru

Abstract

Background: The concept of information is an essential tool for analyzing of social processes in the new technological order. This concept entered philosophy from cybernetics, whereas its place in natural-scientific ontology remains ambiguous. Clarification is expected from quantum physics, but the contradictory and counterintuitive nature of its interpretations further confuses the issue.

Methods: Fruitful ontological perspective is provided by realistic view of quantum theory due to David Bohm. In his approach, the concepts of quantum state and wave function have explicit informational nature, accomplishing formative and guiding functions for physical systems. These functions are considered using the key experiment of double-slit interference of light and massive particles.

Results: Immaterial, non-energetic, extra-spatiotemporal nature of quantum states fully corresponds to the concept of information as an objectively existing image-form of matter in nature. In relation to matter, the concept of information has neither subordinate nor dominant, but an equal ontological status: any matter in nature acquires certain form, whereas any form is imprinted on a certain material medium.

Conclusion: The problem of the ontological status of information and the problem of interpretation of quantum theory are two faces of the same ideological issue. A realistic understanding of information leads to a realistic understanding of quantum theory and vice versa. Such an understanding provides a scientific ground for the philosophy of the information society, adequate to the challenges of our time.

Keywords: information, form, quantum state, wavefunction, Bohmian mechanics, quantum physics, ontology.

Введение

Физика и философия развиваются в тандеме. Философия подсказывает физике мировоззренческие посылки, художественные образы и направления мысли. Физика возвращает их часть в математически формализованном и экспериментально проверенном виде, дающем философии новые точки опоры. Выдержавшее такую проверку становится классикой научно-философского мышления.

Такой классикой стало ленинское «в мире нет ничего кроме движущейся материи, а материя не может двигаться иначе, как в пространстве и времени» [1, с. 189], по сути задающее набор первичных мировоззренческих категорий – онтологию естествознания и «натуральной философии» – фундамент, на котором стояла советская философия и на котором по умолчанию продолжают стоять многие современные философы.

Формула проста и привлекательна, однако со второй половины XX века она работает всё хуже. Современная философия стремится осмыслить природу естественного и искусственного интеллектов в «информационном обществе», однако общепринятого понятия информации к настоящему времени не выработано [2]. В поисках надёжных оснований философия, как обычно, обращается к физике – физике квантовой, впервые в истории естествознания подошедшей к аналогичной проблеме [3].

Нахождению таких оснований мешает противоречивость интерпретаций квантовой теории [4], ключевые тонкости которой зачастую остаются в тени. В данной статье представлена попытка удовлетворить информационно-философский запрос «из первых рук» – не на основании вторичных размышлений о квантовой физике, а на основании собственно физики, в которой автору довелось быть специалистом. Сделать это удобно на примере классической проблемы квантовой физики – проблемы волновой функции (раздел 2). Перед рассмотрением этой проблемы уместно общеметодологическое замечание.

1 Квантовая физика и здравый смысл

Квантовая теория славится своей парадоксальностью, которую, которую, по выражению нобелевского лауреата по физике Ричарда Фейнмана, «не понимает никто». В философском плане её появление считается революцией [5], однако причины и предпосылки этой революционности анализируются редко. Чаще всего речь идёт о так называемом «наблюдателе», субъективность которого по выбору «точки зрения» на объект, определяющей результаты физических экспериментов, ранее оставалась за кадром [6]. С подачи Нильса Бора «наблюдению» приписывается способность создания материальных частиц, а иногда и целых альтернативных миров, силой собственного «сознания» [7], [8], [9]. «Квантовая философия» такого рода напоминает рассказы об Алисе в стране чудес, не предполагающие рационального объяснения [10], [11]. Эти идеи подтверждаются авторитетными заголовками о «смерти классических представлений о реальности по результатам квантовых экспериментов» [12].

С одной стороны, необычность квантовой философии открывает для научного исследования стороны жизни, ранее освещавшиеся лишь религиозно-эзотерическими учениями [13]; на основе квантовых аналогий ряд психо-социальных явлений впервые получил языковое выражение, пригодное для математической формализации [14], [15]. Вместе с этим наукообразную форму приобретают направления «квантовой» психологии и медицины, обосновывающие сомнительные тезисы мистикой «квантового мира». В отсутствие экспериментальной проверки такие теории становятся неотличимы от науки, снявшей с себя бремя рациональности и злоупотребляющей популистскими приёмами. Революционность квантовой философии, по сути, состоит в отказе от здравого смысла, разрушающем основы не только физической, но и научной методологии в целом [16].

Отказ от здравого смысла, однако, не следует из фактов квантовой физики; он характерен лишь для ряда интерпретаций этих фактов по произволу конкретных исследователей, склонных к парадоксально-мистическому взгляду на мир [17], [18], [19]. Эту нетипичную для физиков склонность, однако, наивно было бы считать беспричинной. В её основе лежит онтологическая несовместимость классической и квантовой теории: в «классике» мир есть множество материальных частиц, тогда как «кванты» описывают процесс становления этих объектов из потенциальности-небытия при участии «наблюдателя» [20], [21].

Настоящая статья развивает идею об онтологическом происхождении квантовой парадоксальности в ином направлении, строящемся вокруг понятия информации.

2 Проблема волновой функции

Исходная задача квантовой механики состояла в раскрытии законов строения вещества, не укладывающихся в рамки классической физики. Так, согласно уравнениям Максвелла, вращение электронов по атомным орбитам обязано сопровождаться электромагнитным излучением; соответствующая потеря энергии должна приводить к падению электрона на ядро и распаду атома за ничтожно короткое время. Таким образом классическая механика и электродинамика вошли в противоречие с очевидным фактом бытия – устойчивым существованием вещества наблюдаемых предметов.

2.1 Частично-волновой дуализм

«Квантовое» решение этой проблемы оказалось весьма экзотическим. Вместо привычных координат и скоростей состояние частиц было предложено описывать континуумом чисел – волновой функцией, меняющейся со временем согласно уравнению Шредингера. В отличие от обычных физических распределений, волновая функция присваивает каждой точке пространства не вещественное, а комплексное число – особую комбинацию амплитудного и фазового параметров.

Амплитуда волновой функции (ВФ) определяет вероятность обнаружения частицы в каждой точке пространства, измеримую в эксперименте. Фазовая часть волновой функции, напротив, напрямую не наблюдаема, но определяет динамику амплитудной части ВФ через уравнение Шредингера. Именно фазовое условие о том, что ВФ электрона должна оборачиваться вокруг ядра за целое число периодов, определяет набор устойчивых атомных орбиталей, на которых электрон может находиться без потери энергии. Таким образом описание электрона-частицы заменяется на описание «электронной волны», причём выбор между этими моделями зависит от условий эксперимента.

Этот «корпускулярно-волновой» дуализм имеет место не только на атомных, но и на макроскопических масштабах, например, в эксперименте по интерференции света (рисунок 1А). Если открыта любая из двух щелей, то на экране наблюдается единственный максимум засветки напротив этой щели; если открыты обе щели и при этом известно, через какую из них проходят частицы, то на экране образуется наложение двух широких максимумов. Если же обе щели открыты, но через какую из них прошла частица не известно, то наблюдается полосатая «интерференционная» картина в правой части схемы. Этот факт объясняется тем, что световая волна идёт на экран через обе щели одновременно, причём результат их сложения (интерференции) – в фазе или в противофазе – определяется разностью путей до точки на экране.

С развитием экспериментальной техники этот эксперимент Юнга (1802 г.) получил продолжение. При ослаблении падающего на щели луча общая яркость интерференционной картины ожидаемо снижается, тогда как форма её не меняется. При этом чувствительная камера позволяет наблюдать, как эта картина набирается из отдельных вспышек [22] как показано на рисунке 1Б.

Рисунок 1: А – схема эксперимента по двухщелевой интерференции света, на графиках плотности частиц на экране при одной (P₁, P₂) и двух (P₁₂) открытых щелях; Б – постепенное формирование распределения частиц на экране при двух открытых щелях при малой интенсивности источника.

Эти вспышки вряд ли можно интерпретировать естественнее, чем места попаданий на экран частиц (порций, «квантов») света – фотонов. Однако в таком случае возникает противоречие: полосатая картина на экране свидетельствует о волновой природе света, тогда как отдельные вспышки – о корпускулярной. Одновременное действие этих взаимоисключающих моделей парадоксально; остаётся только говорить, что через щели проходит волна, однако, приходя на экран, она неким образом превращается, «коллапсирует» в частицу. То же самое имеет место для электронов, нейтронов и массивных органических молекул [23], [24], которые в молекулярно-кинетической теории считаются твёрдыми телами наподобие бильярдных шаров. Как такое может быть – не ясно, но итоговое распределение частиц на экране следует квантово-теоретическому расчёту.

2.2 Проблема интерпретации

Убедившись в эффективности новоявленного математического формализма, создатели квантовой механики задались вопросом его физической интерпретации. Какова природа волновой функции, каков её онтологический статус [25], в чём её физический смысл? Исторически первый ответ (Луи де-Бройля) состоял в том, что ВФ описывает распределённое состояние частицы; такая частица не локализована в одной точке, а размазана по более или менее объёмной области пространства. Это решение, однако, работает лишь в наиболее простых «одночастичных» задачах, когда ВФ определена в обычном трёхмерном пространстве. Для произвольного числа N>1 частиц ВФ их системы зависит от 3N координат, распределение вещества по которым противоречит обыденным представлениям о свойствах материи.

При описании двух и более удалённых частиц возникает ещё одна проблема: ВФ устанавливает между этими частицами соотношения, не ограниченные пространством и временем. Соответствующие корреляции охватывают как прошлое, так и сколь угодно удалённое будущее независимо от расстояния между частицами (в том числе при разнесении частиц на сверхсветовые интервалы). Подтверждение этого предсказания на практике исключает привязку волновой функции к какой-либо из материальных сред, в которых скорость распространения сигнала не превышает световую.

Кроме того, хотя форма и динамика ВФ определяется энергией системы, сама ВФ никакой из известных форм энергии не обладает (по крайней мере в рамках точности современных измерений). Таким образом, для ВФ не нашлось места ни в эйнштейновском пространстве-времени, ни в принятых современной физикой материально-энергетических средах [26], [27].

Эти факты были восприняты трояко.

1) Естественная реакция на них состоит в том, что проблема ВФ есть изъян квантовой механики, который надлежит устранить переходом к более полной теории [28]. Эту позицию «классического реализма» [29] символизирует Альберт Эйнштейн, оценивший современную ему квантовую теорию как «систему заблуждений чрезвычайно умного параноика, состряпанную из бессвязных мыслей» (the system of delusions of an exceedingly intelligent paranoiac, concocted of incoherent elements of thought) [16]. Поиски решения этой проблемы в рамках классической физики, которым Эйнштейн посвятил вторую половину своей жизни, результатов не дали.

2) Ввиду этих трудностей другая партия учёных приняла «парадоксы» квантовой физики как указание на неисправимую ущербность классической картины мира. Символом этого направления стал Нильс Бор, указавший Эйнштейну на наивную высокомерность его попыток подогнать «квантовую реальность» под собственные представления о ней [30]. Сам же Бор конструктивного решения проблемы не предложил; его позиция «квантового анти-реализма» [29], [31] состоит в фундаментальной непознаваемости «квантового мира», к которому не применимы не только методы классической физики, но и привычная нам интуиция и языки описания повседневной реальности [32], [33].

Дополненная сходством квантовой теории, биологии и психологии [34], эта позиция была подхвачена исследователями души человека, для которой в физике наконец-то, кажется, появилось место. С одной стороны, ряд продуктивных аналогий и метафор[1] позволил подойти к проблемам психологии и когнитивно-поведенческого моделирования с новой стороны [35], [36], [37], зачастую предлагая конструктивные решения [14], [15].

Если не утруждать себя экспериментальной проверкой, то утверждённая Бором непознаваемость «квантового мира» открывает для философской фантазии широкое поле. Волна неизвестной природы рождает частицу в непознаваемом акте наблюдения… не это ли сверхъестественная сила сознания, утверждаемая духовными учениями Востока [38]? Вместе с отмеченным конструктивом, подобные параллели дали почву для фантастических домыслов и псевдонаучной профанации о «квантовой мистике».

3) В свете этих тенденций не склонные к философии физики стали отрицать исходную постановку задачи понимания природы ВФ в духе «не очень-то и хотелось». В этом подходе квантовая теория отождествляется с её математическим аппаратом и «в интерпретации не нуждается» [39]. «Не понимает никто» – ну и ладно; «молчи и вычисляй» [40], [41].

Этот третий ход годится для расчётно-практических задач, решением которых занято большинство специалистов по квантовой теории: для разработки и обслуживания технологий философские рассуждения не требуются. Неявно принимаемое при этом выделение из «физического мира» особой «квантовой» части, однако, противоречит стремлению естествознания к целостной картине мира. Такое дробление не только тормозит развитие физики [42], [43]; в долгосрочной перспективе оно оборачивается для человечества тяжёлыми кризисами, реальные истоки которых впоследствии трудно найти даже специалистам[2] [45], [46].

Представленное далее решение проблемы ВФ строится на посылке, выходящей за рамки трёх упомянутых подходов: причина парадоксальности квантовой теории заключается в том, что стоящая за волновой функцией сущность природы ведёт за пределы ленинской системы базовых естественнонаучных понятий (онтологии), которую следует дополнить понятием информации.

3 Информация

Одним из тех, кого не устроило ни одно из перечисленных решений проблемы ВФ, был американский физик Дэвид Джозеф Бом (1917–1992), поставивший задачу разумного согласования классической и квантовой физики. Это предполагало, в частности, раскрытие механизма двухщелевой интерференции (рисунок 1) без отказа от ньютоновских представлений о движении частиц по непрерывным траекториям. Надо было объяснить принцип формирования таких траекторий, множество которых образуют на экране полосатую картину.

3.1 Бомовские траектории и квантовый потенциал

Решение этой задачи было подсказано своеобразием функций амплитуды и фазы, вместе образующих комплекснозначную волновую функцию (раздел 1). Для этих двух величин уравнение Шредингера распадается на пару уравнений, которые оказываются похожими на классические уравнения (Гамильтона-Якоби), описывающих статистическую динамику ансамбля частиц [47], [48]. Отличие состоит в том, что кроме обычных классических сил в этих уравнениях появляется дополнительное слагаемое, определяемое волновой функцией частиц. Величина этого слагаемого, названного квантовым потенциалом, определяет степень «квантовости» рассматриваемой системы[3] [там же].

Действие квантового потенциала на ансамбль частиц в двухщелевом эксперименте (рисунок 1) проверяется численным расчётом [50], [51], результат которого представлен на рисунке 2. Траектории частиц показаны кривыми. Их отклонение от предсказываемых механикой Ньютона прямых траекторий порождает на экране распределение частиц, совпадающее с экспериментальным результатом (рисунок 1) и обычным квантово-теоретическим расчётом. Методы так называемых слабых измерений позволяют наблюдать траектории такого типа в эксперименте [52], [53].

Рисунок 2 – Бомовские траектории частиц в двухщелевом эксперименте (рисунок 1) [48, с. 328]. Серым тоном показана вероятность обнаружения частиц в каждой точке пространства, равная квадрату модуля волновой функции согласно обычному квантовому расчёту. Эта вероятность соответствует локальной плотности бомовских траекторий.

 
Эквивалентность бомовского представления уравнения Шредингера его обычной записи означает, что то же самое верно для всевозможных экспериментов с любым числом частиц. Этот результат решил поставленную Бомом задачу: вероятностные расчёты квантовой теории воспроизводятся как плотность траекторий частиц в области измерения[4].

3.2 Управление и активная информация

Кроме согласования классической и квантовой механики, бомовская форма уравнения Шредингера подсказала решение проблемы физического смысла волновой функции. Для иллюстрации Бом рассматривает пример радиоуправляемого корабля [48, с. 327]. В отсутствие радиосигнала такой корабль стоит на месте или дрейфует под действием внешних сил в соответствии с законом Ньютона. Допустим, что этот корабль запрограммирован на приём радиокоманд поставить парус, повернуть руль или включить двигатель. Получая такую команду, корабль может стронуться с места без всяких видимых причин или отклониться от «классической» траектории, демонстрируя сложное движение. Пользуясь таким сигналом, корабль может, в том числе, обойти препятствие, не входя с ним в механический контакт.

Не знающему о радиоуправлении наблюдателю такого движения может показаться, что корабль обрёл собственные силы и цели; зная же о радиосигнале, можно подумать, что он действует на корабль некой добавочной силой, вызывающей его ускорения и повороты. В действительности, однако, этого быть не может, поскольку энергия радиоволн по сравнению с кинетической энергией корабля ничтожно мала. Радиоволна лишь передаёт кораблю управляющие команды, после чего тот либо пускает в ход собственные мощности (включение двигателя), либо использует внешние силовые поля (постановка паруса).

Отклонения частиц от классических траекторий на рисунке 2 интерпретируется аналогично. При этом радиосигнал соответствует волновой функции частиц, а возникающая в результате эквивалентная добавочная сила определяется квантовым потенциалом. Показательно, что вытекающая из уравнения Шредингера величина этого потенциала оказывается зависящей лишь от формы, но не от абсолютной величины волновой функции. То же самое имеет место в радио и сотовой связи, громкость звука в динамике определяется лишь информацией, которую несёт радиосигнал, но не его мощностью (при условии, что эта мощность выше порога чувствительности приёмника)[5].

Таким образом обнаруживается, что волновая функция выполняет для частиц управляющую роль, а наличие такого управления отличает квантово-физические системы от классических[6]. Как отмечает Бом, эта управленческая функция согласуется с корневым значением слова «информация»: волновая функция информирует частицы об окружающей обстановке, придавая их движению соответствующую форму [48], [56, гл. 3]. При этом, аналогично отглагольным существительным «классификация», «оптимизация», «канализация», информация приобретает смысл не сущности, а процесса оформления материи, то есть придания ей определённой формы [58], [59]. Примеры таких форм – интерференционные картины на рисунках 1 и 2.

То же самое верно для составных систем, части которых описываются своими волновыми функциями. При этом динамика каждой подсистемы управляется лишь своей собственной информацией и нечувствительна (или слабо чувствительна) к форме остальных волновых функций. Эту избирательность управленческого действия Бом назвал активностью информации по отношению к той или иной физической системе [48], [56]. Гидросфера планеты делится на водоёмы, более-менее замкнутые в своих местных экосистемах; похожим образом информационно-управляющее поле Вселенной имеет сложную структуру областей-подпространств, связанных с её более-менее независимыми частями.

Если же волновая функция системы не делится на сумму волновых функций подсистем, то такие подсистемы управляются их общим информационным полем. Через это поле события, происходящие с частицей А, могут влиять на частицу Б немеханическим («нефизическим») образом. Это свойство удалённой связности, невозможной в классической физике, называется квантовой запутанностью [56, гл. 7].

3.3 Онтологический статус информации

Где находится команда, передаваемая кораблю радиоволной? На этот вопрос можно дать несколько правдоподобных ответов:

– в самой волне как узор её электромагнитных колебаний, в облачном сервере или на бумаге, где эта команда записана;

– в мозгу связиста и других людей, знающих эту команду;

– в бортовом журнале, в чёрном ящике корабля и так далее.

Таким образом команде можно приписать существование во множестве мест в прошлом, настоящем и будущем одновременно. Эта неопределённость указывает на малую ценность вопроса, а следовательно и представленных ответов. Известное со времён Платона и Аристотеля решение этой проблемы в том, что команда существует объективно, однако находится вне пространства и времени. То же самое верно для идей, сообщений, сведений, данных и других видов информации.

Не являясь пространственно-временным объектом, информация не имеет ни энергии, ни массы. Эти величины относятся не к информации как таковой, а к её материальному носителю – физическим полям, нервным системам организмов, чернилам на бумаге или магнитным ячейкам электронных устройств. При этом уничтожение носителя – например, путём сжигания письма – меняет форму соответствующей материи так, что записанная на ней информация теряется[7].

Это верно и для волновой функции, что согласуется с её пониманием как активной информации (раздел 3.2). По критерию уничтожимости, материальным носителем ВФ следует считать направляемые ею частицы[8] и связанные с ними поля (возможно, ещё неизвестной природы). Как предвидел ещё Джон Арчибальд Уилер, квантовая физика по своей сути оказалась физикой информации [3], [33], [60].

Этот вывод, однако, не означает вторичности материи, якобы возникающей из информации в духе «всё из (ку)бита» («it from (qu)bit») [2], [3]; явное противоречие этой идеи, например, закону сохранения массы, есть одно из следствий утраты физиками здравого смысла (раздел 2). Склонность к такой мистификации продиктована личными предпочтениями авторов, а также платоновски-идеалистической подоплёкой западной культуры.

Необходимости в таком идеалистическом вознесении информации-формы нет, как нет оснований и для её материалистического отрицания[9]; это – уходы от истины в разные, но одинаково ущербные крайности. Этих крайностей можно избежать считая, что в паре материя – информация нет порождающего и порождаемого элемента; ни один из них не является «свойством» другого [61]. Любая материя имеет определённую форму, тогда как любая форма запечатлена на определённом материальном носителе.

В таком понимании информационно-управляющая природа волновой функции не есть что-то уникальное. Любое существительное по сути называет не материю, а её определённую форму в составе предметов, живых организмов и социальных систем, тогда как любой глагол определяет образ-форму фактического или надлежащего движение этой материи. Квантовая физика лишь прижала натуральную философию к стенке, напрямую указывая на онтологически-фундаментальный статус информации в природе.

Заключение

К середине XX века интерес к философским проблемам квантовой физики пошёл на спад. На первый план вышли ядерные, лазерные, полупроводниковые, вычислительные и другие её приложения, во многом безразличные к философии. Соответственно замечанию Ф. Энгельса (сноска 2) хождение получила малосодержательная копенгагенская интерпретация, снимающая дальнейшие вопросы тезисом о непознаваемости «квантового мира»; к выходу статьи Бома в 1952 году [47] это понимание закрепилось в качестве общепринятого, и бомовская концепция информации была отложена до лучших времён. Всё ещё распространённое отношение к этой концепции задал бывший наставник Бома Роберт Оппенгеймер: «Если мы не можем опровергнуть Бома, мы должны сговориться не замечать его» (if we cannot disprove Bohm, we must agree to ignore him) [62, с. 133].

За прошедшие с тех пор семь десятилетий классическая онтология расписалась в своей неспособности осмыслить открытия квантовой физики [4], [42], [43]. Тем временем понятие информации вошло в философию с другой стороны – из кибернетики и телекоммуникаций [2], где искусственный интеллект, информационное общество, информационная медицина, цифровое государство и многое другое стали повседневной данностью [63], [64]. Адекватное понимание связанных с этим процессов – ключевой вызов современности, требующий содержательного овладения понятием информации [65]. Бомовская теория выводит на первый план управленческую функцию информационных процессов современного общества, «лучшие времена» для естественнонаучной философии которых настали явочным порядком.

Список литературы

1. Ленин В. И. Материализм и эмпириокритицизм. – М: Издательство политической литературы, 1986. – 478 с.

2. Коломийцев С. Ю., Лосев В. К., Мичурин С. В. Анализ основных концепций фундаментальности информации в современной философии // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2024. – № 2. – С. 21–33. URL: http://fikio.ru/?p=5673 (дата обращения 01.06.2026).

3. Wheeler J. A. Information, Physics, Quantum: The Search for Links // Proceedings of the 3rd International Symposium Foundations of Quantum Mechanics in the Light of New Technology: Central Research Laboratory, Hitachi, Ltd., Kokubunji, Tokyo, Japan, August 28–31, 1989. – Tokyo: Physical Society of Japan, 1990. – Pp. 354–368.

4. Gibney E. Physicists Disagree Wildly on What Quantum Mechanics Says about Reality, Nature Survey Shows // Nature. – 2025. – Vol. 643. – No. 8074. – Pp. 1175–1179. DOI: 10.1038/d41586-025-02342-y.

5. Healey R. The Quantum Revolution in Philosophy. – Oxford: Oxford University Press, 2017. – 292 p.

6. Аршинов В. И., Буданов В. Г. Становление методологии сложностно-семиотического мышления в диалоге с квантовой механикой // Вопросы философии. – 2022. – № 8. – С. 77–85. DOI: 10.21146/0042-8744-2022-8-77-85

7. Менский М. Б. Расширение сознания и параллельные реальности квантового мира // Труды Объединенного научного центра проблем космического мышления. – 2013. – С. 280–318.

8. Петренко В. Ф., Супрун А. П. Познание реальности или ее конструирование? // Вестник РФФИ. – 2017. – Т. 96. – № 4. – С. 90–106.

9. Парамонов А. А. Агентный реализм Карен Барад и концептуализм Нильса Бора // Философский журнал. – 2022. – Т. 15. – № 3. – С. 100–112. DOI: 10.21146/2072-0726-2022-15-3-100-112

10. Gilmore R. Alice in Quantumland. An Allegory of Quantum Physics. – New York: Copernicus, 1995. – 184 p.

11. Bilban T. Alice’s Adventures in Scienceland // Libri et Liberi. – 2015. – Vol. 4. – No. 2. – Pp. 313–340. DOI: 10.21066/CARCL.LIBRI.2015-04(02).0006

12. Wiseman H. Death by Experiment for Local Realism // Nature. – 2015. – Vol. 526. – No. 7575. – Pp. 649–650. DOI: 10.1038/nature15631

13. Bhar G. C. Understanding Mysticism through Quantum Physics // Prabuddha Bharata or Awakened India. – 2018. – Vol. 123. – No. 3. – Pp. 347–365.

14. Khrennikov A. Quantum-Like Modeling of Cognition // Frontiers in Physics. – 2015. – Vol. 3. – No. 77. – P. 77. DOI: 10.3389/fphy.2015.00077

15. Суров И. А., Алоджанц А. П. Модели принятия решений в квантовой когнитивистике. – Санкт-Петербург: Университет ИТМО, 2018. – 63 с.

16. Maudlin T. The Defeat of Reason // Boston Review. – 2018. – June 1.

17. Marin J. M. ‘Mysticism’ in Quantum Mechanics: the Forgotten Controversy // European Journal of Physics. – 2009. – Vol. 30. – No. 4. – Pp. 807–822. DOI: 10.1088/0143-0807/30/4/014

18. Cabello A. Interpretations of Quantum Theory: A Map of Madness // Lombardi O., Holik F. H., Vanni L. (Eds.) / What Is Quantum Information? – Cambridge: Cambridge University Press, 2017. – Pp. 138–144.

19. Bibi F. Quantum Mysticism and Its Scientific Implications // OEconomia. – 2024. – Vol. 7. – No. 1. – Pp. 84–93.

20. Севальников А. Ю. Интерпретации квантовой механики. В поисках новой онтологии. – М: УРСС, 2009. – 192 с.

21. Аршинов В. И., Буданов В. Г. Процессуальное мышление в онтолого-эпистемологическом контексте квантовой механики // Философские науки. – 2019. – Т. 62. – № 7. – С. 21–36. DOI: 0.30727/0235-1188-2019-62-7-21-36

22. Weis A., Wynands R. Three Demonstration Experiments on the Wave and Particle Nature of Light // PhyDid A – Physik und Didaktik in Schule und Hochschule. – 2003. – No. 1/2. – Pp. 67–73.

23. Gerlich S., Eibenberger S., Tomandl M., Nimmrichter S., Hornberger K., Fagan P. J., Tüxen J., Mayor M., Arndt M. Quantum Interference of Large Organic Molecules // Nature Communications. – 2011. – Vol. 2. – No. 1. – Pp. 263. DOI: 10.1038/ncomms1263

24. Fein Y. Y., Geyer P., Zwick, P., Kiałka F., Pedalino S., Mayor M., Gerlich S., Arndt M. Quantum Superposition of Molecules Beyond 25 kDa // Nature Physics. – 2019. – Vol. 15. – No. 12. – Pp. 1242–1245. DOI: 10.1038/s41567-019-0663-9

25. Эрекаев В. Д. Современная философия и квантовая физика: аналитический обзор. – М: ИНИОН РАН, 2007. – 110 с.

26. Безлепкин Е. А. Общефилософские основания интерпретаций квантовой механики // Terra Linguistica. – 2013. – Т. 203. – № 3. – С. 118–126.

27. Верхозин А. Н. Интерпретация квантовой механики // Вестник Псковского государственного университета. Серия: Экономика. Право. Управление. – 2013. – № 2. – С. 231–246.

28. Einstein A., Podolsky B., Rosen N. Can Quantum-Mechanical Description of Physical Reality Be Considered Complete? // Physical Review. – 1935. – Vol. 47. – Pp. 777. DOI: 10.1103/PhysRev.47.777

29. Терехович В. Э. Три подхода к проблеме квантовой реальности и вторая квантовая революция // Epistemology & Philosophy of Science. – 2019. – Т. 56. – № 1. – С. 169–184. DOI: 10.5840/eps201956114

30. Bohr N. Can Quantum-Mechanical Description of Physical Reality Be Considered Complete? // Physical Review. – 1935. – Vol. 48. – Pp. 696–702. DOI: 10.1103/PhysRev.48.696

31. Коломийцев С. Ю. Спор между реалистическими и нереалистическими интерпретациями квантовой механики // Вестник Самарского государственного технического университета. Серия: Философия. – 2020. – № 1 (3). – С. 77–83.

32. Bohr N. Collected Works. Volume 10: Complementarity Beyond Physics. – Amsterdam: Elsevier, 1999. – 613 p.

33. Мамчур Е. А. В поисках информационной интерпретации квантовой механики // Vox. Философский журнал. – 2016. – № 20. – С. 36–50.

34. Bohr N. On the Notions of Causality and Complementarity // Dialectica. – 1948. – Vol. 2. – No. 3–4. – Pp. 312–319. DOI: 10.1111/j.1746-8361.1948.tb00703.x

35. Wendt A. Quantum Mind and Social Science: Unifying Physical and Social Ontology. – Cambridge: Cambridge University Press, 2015. – 354 p.

36. Петренко В. Ф., Супрун А. П. Методологические пересечения психосемантики сознания и квантовой физики. – Москва: URSS, 2018. – 304 с.

37. Прись И. Е. О квантовой онтологии в социально-политических науках // Вопросы философии. – 2025. – № 3. – С. 5–13. DOI: 10.21146/0042-8744-2025-3-5-13

38. Amarasingam A. New Age Spirituality, Quantum Mysticism and Self-Psychology: Changing Ourselves from the Inside Out // Mental Health, Religion & Culture. – 2009. – Vol. 12. – No. 3. – Pp. 277–287. DOI:10.1080/13674670802500817

39. Fuchs C. A., Peres A. Quantum Theory Needs No ‘Interpretation’ // Physics Today. – 2000. – Vol. 53. – Pp. 70–71. DOI: 10.1063/1.883004

40. Carroll S. Even Physicists Don’t Understand Quantum Mechanics // The New York Times. – September 7, 2019. URL: https://www.nytimes.com/2019/09/07/opinion/sunday/quantum-physics.html (дата обращения 01 июня 2026).

41. Svozil K. “Shut Up and Calculate” // Physical (A)Causality. Fundamental Theories of Physics, 2018. – Pp. 47–49. DOI: 10.1007/978-3-319-70815-7_10

42. Carroll S. Why Even Physicists Still Don’t Understand Quantum Theory 100 Years On // Nature. – 2025. – Vol. 638. – No. 8049. – Pp. 31–34. DOI: 10.1038/d41586-025-00296-9

43. Rovelli C. Why Bad Philosophy Is Stopping Progress in Physics // Nature. – 2025. – Vol. 641. – No. 8063. – Pp. 585–587. DOI: 10.1038/d41586-025-01465-6

44. Энгельс Ф. Анти-Дюринг. Диалектика природы. – М: Издательство «Э», 2017. – 832 с.

45. Weizsäcker E. U., Wijkman A. Come On! Capitalism, Short-Termism, Population and the Destruction of the Planet. – New York: Springer New York, 2018. – 232 p.

46. Суров И. А. Метафизика субъектности: цикл и рубеж истории // Vox. Философский журнал. – 2026. – Т. 53. – С. 55–71. DOI: 10.37769/2077-6608-2026-53-3

47. Bohm D. A Suggested Interpretation of the Quantum Theory in Terms of “Hidden” Variables. I // Physical Review. – 1952. – Vol. 85. – No. 2. – Pp. 166–179. DOI: 10.1103/PhysRev.85.166

48. Bohm D., Hiley B. J., Kaloyerou P. N. An Ontological Basis for the Quantum Theory // Physics Reports. – 1987. – Vol. 144. – No. 6. – Pp. 321–375. DOI: 10.1016/0370-1573(87)90024-X

49. Фок В. А. Об интерпретации квантовой механики // Успехи физических наук. – 1957. – Т. LXII. – № 4. – С. 461–474.

50. Schmidt M., Selleri F. Empty-Wave Effects on Particle Trajectories in Triple-Slit Experiments // Foundations of Physics Letters. – 1991. – Vol. 4. – No. 1. DOI: 10.1007/BF00666413

51. Bloh K., Schmidt M., Selleri F. Triple-Slit Experiment in the Causal Interpretation // Wolfram: создание вычислительного будущего. URL: http://demonstrations.wolfram.com/TripleSlitExperimentInTheCausalInterpretation (дата обращения 25.05.2025).

52. Mahler D. H., Rozema L., Fisher K., Vermeyden L., Resch K. J., Wiseman H. M., Steinberg A. Experimental Nonlocal and Surreal Bohmian Trajectories // Science Advances. – 2016. – Vol. 2. – No. 2. – Pp. 1–7. DOI: 10.1126/science.1501466

53. Foo J., Asmodelle E., Lund A. P., Ralph T. C. Relativistic Bohmian Trajectories of Photons Via Weak Measurements // Nature Communications. – 2022. – Vol. 13. – No. 1. – P. 4002. DOI: 10.1038/s41467-022-31608-6

54. Суров И. А. Сознание – пилот. Квантовая механика психического управления // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2024. – № 3. – С. 74–107. URL: http://fikio.ru/?p=6141 (дата обращения 01.06.2026).

55. Gisin N. Indeterminism in Physics, Classical Chaos and Bohmian Mechanics: Are Real Numbers Really Real? // Erkenntnis. – 2021. – Vol. 86. – Pp. 1469–1481. DOI: 10.1007/s10670-019-00165-8

56. Bohm D., Hiley B. J. The Undivided Universe: An Ontological Interpretation of Quantum Theory. – Abingdon: Routledge, 1993. – 408 p.

57. Surov I. A. Space, Time and Life in Quantum-Semiotic View // Cybernetics and Physics. – 2024. – Vol. 13. – No. 1. – Pp. 82–92. DOI: 10.35470/2226-4116-2024-13-1-82-92

58. Мелик-Гайказян И. В. Информационные процессы и реальность. – М: Наука, 1998. – 192 с.

59. Мелик-Гайказян И. В. Методология моделирования взаимосвязей необратимости, сложности и информационных процессов // Бюллетень сибирской медицины. – 2006. – Т. 5. – № 5. – С. 101–114.

60. Auletta G. Quantum Mechanics: Ontology and Information // Euresis Journal. – 2014. – Vol. 6. – Pp. 7–17.

61. Гуревич И. М., Урсул А. Д. Информация – всеобщее свойство материи. Характеристики, оценки, ограничения, следствия. – М: УРСС, 2015. – 312 с.

62. Peat D. F. The Bohm Biography. Infinite Potential. – Boston: Addison-Wesley, 1997. – 353 p.

63. Кузнецов Н. А., Баксанский О. Е., Гречишкина Н. А. Фундаментальное значение информатики в современной научной картине мира // Информационные процессы. – 2006. – Т. 6. – № 2. – С. 81–109.

64. Колин К. К. Новая информационная реальность и наука об информации // Проектирование будущего. Проблемы цифровой реальности. – 2024. – № 1(7). – С. 163–178. DOI: 10.20948/future-2024-3-2

65. Колин К. К. Овладение информацией – стратегическая проблема развития цивилизации в XXI веке // Вестник Кемеровского государственного университета культуры и искусств. – 2013. – № 25. – С. 14–30.

References

1. Lenin V. I.  Materialism and Empirio-Criticism [Materializm i empiriokrititsizm]. Moscow: Izdatelstvo politicheskoy literatury, 1986, 478 p.

2. Kolomiytsev S. Y., Losev V. K., Michurin S. V. Analysis of the Main Concepts of Information Fundamentality in Modern Philosophy [Analiz osnovnykh kontseptsiy fundamentalnosti informatsii v sovremennoy filosofii]. Filosofiya i gumanitarnye nauki v informatsionnom obschestve (Philosophy and Humanities in Information Society), 2024, no. 2, pp. 21–33. Available at: http://fikio.ru/?p=5673 (accessed 01 June 2026).

3. Wheeler J. A. Information, Physics, Quantum: The Search for Links. Proceedings of the 3rd International Symposium Foundations of Quantum Mechanics in the Light of New Technology: Central Research Laboratory, Hitachi, Ltd., Kokubunji, Tokyo, Japan, August 28–31, 1989. Tokyo: Physical Society of Japan, 1990, pp. 354–368.

4. Gibney E. Physicists Disagree Wildly on What Quantum Mechanics Says about Reality, Nature Survey Shows. Nature, 2025, vol. 643, no. 8074, pp. 1175–1179. DOI: 10.1038/d41586-025-02342-y.

5. Healey R. The Quantum Revolution in Philosophy. Oxford: Oxford University Press, 2017, 292 p.

6. Arshinov V. I., Budanov V. G. Becoming of the Methodology of Complex-semiotic Thinking in Dialogue with Quantum Mechanics [Stanovlenie metodologii slozhnostno-semioticheskogo myshleniya v dialoge s kvantovoy mekhanikoy]. Voprosy Filosofii (Questions of Philosophy), 2022, no. 8, pp. 77–85. DOI: 10.21146/0042-8744-2022-8-77-85

7. Menskiy M. B. Expansion of Consciousness and Parallel Realities of the Quantum World [Rasshirenie soznaniya i parallelnye realnosti kvantovogo mira]. Trudy Obedinennogo nauchnogo centra problem kosmicheskogo myshleniya (Proceedings of the Joint Scientific Center for Problems of Cosmic Thinking), 2013, pp. 280–318.

8. Petrenko V. F., Suprun A. P. Understanding Reality or Constructing It? [Poznanie realnosti ili ee konstruirovanie?]. Vestnik RFFI (Bulletin of the Russian Foundation for Basic Research), 2017, vol. 96, no. 4, pp. 90–106.

9. Paramonov A. A. Karen Barad’s Agential Realism and Niels Bohr’s Conceptualism [Agentnyy realizm Karen Barad i konceptualizm Nilsa Bora]. Filosofskiy zhurnal (Philosophy Journal), 2022, vol. 15, no. 3, pp. 100–112. DOI: 10.21146/2072-0726-2022-15-3-100-112

10. Gilmore R. Alice in Quantumland. An Allegory of Quantum Physics. New York: Copernicus, 1995, 184 p.

11. Bilban T. Alice’s Adventures in Scienceland. Libri et Liberi, 2015, vol. 4, no. 2, pp. 313–340. DOI: 10.21066/CARCL.LIBRI.2015-04(02).0006

12. Wiseman H. Death by Experiment for Local Realism. Nature, 2015, vol. 526, no. 7575, pp. 649–650. DOI: 10.1038/nature15631

13. Bhar G. C. Understanding Mysticism through Quantum Physics. Prabuddha Bharata or Awakened India, 2018, vol. 123, no. 3, pp. 347–365.

14. Khrennikov A. Quantum-Like Modeling of Cognition. Frontiers in Physics, 2015, vol. 3, no. 77, p. 77. DOI: 10.3389/fphy.2015.00077

15. Surov I. A., Alodzhanc A. P. Decision-Making Models in Quantum Cognitive Science [Modeli prinyatiya resheniy v kvantovoy kognitivistike]. Saint Peterburg: Universitet ITMO, 2018, 63 p.

16. Maudlin T. The Defeat of Reason. Boston Review, 2018, June 1.

17. Marin J. M. ‘Mysticism’ in Quantum Mechanics: the Forgotten Controversy. European Journal of Physics, 2009, vol. 30, no. 4, pp. 807–822. DOI: 10.1088/0143-0807/30/4/014

18. Cabello A.; Lombardi O., Holik F. H., Vanni L. (Eds.) Interpretations of Quantum Theory: A Map of Madness. What Is Quantum Information? Cambridge: Cambridge University Press, 2017, pp. 138–144.

19. Bibi F. Quantum Mysticism and its Scientific Implications. OEconomia, 2024, vol. 7, no. 1, pp. 84–93.

20. Sevalnikov A. Y. Interpretations of Quantum Mechanics. In Search of a New Ontology [Interpretatsii kvantovoy mekhaniki. V poiskakh novoy ontologii]. Moscow: URSS, 2009, 192 p.

21. Arshinov V. I., Budanov V. G. Processual Thinking in the Ontological and Epistemological Context of Quantum Mechanics [Protsessualnoe myshlenie v ontologoepistemologichekom kontekste kvantovoy mekhaniki]. Filosofskie nauki (Russian Journal of Philosophical Sciences), 2019, vol. 62, no. 7, pp. 21–36. DOI: 0.30727/0235-1188-2019-62-7-21-36

22. Weis A., Wynands R. Three Demonstration Experiments on the Wave and Particle Nature of Light. PhyDid A – Physik und Didaktik in Schule und Hochschule, 2003, no. 1/2, pp. 67–73.

23. Gerlich S., Eibenberger S., Tomandl M., Nimmrichter S., Hornberger K., Fagan P. J., Tüxen J., Mayor M., Arndt M. Quantum Interference of Large Organic Molecules. Nature Communications, 2011, vol. 2, no. 1, pp. 263. DOI: 10.1038/ncomms1263

24. Fein Y. Y., Geyer P., Zwick, P., Kiałka F., Pedalino S., Mayor M., Gerlich S., Arndt M. Quantum Superposition of Molecules Beyond 25 kDa. Nature Physics, 2019, vol. 15, no. 12, pp. 1242–1245. DOI: 10.1038/s41567-019-0663-9

25. Erekaev V. D. Modern Philosophy and Quantum Physics: Analytical Survey [Sovremennaya filosofiya i kvantovaya fizika: analiticheskiy obzor]. Moscow: INION RAN, 2007, 110 p.

26. Bezlepkin E. A. Philosophycal Grounds of the Quantum Mechanics Interpretations [Obschefilosofskie osnovaniya interpretatsiy kvantovoy mekhaniki]. Terra Linguistica, 2013, vol. 203, no. 3, pp. 118–126.

27. Verhozin A. N. Interpretation of Quantum Mechanics [Interpretatsiya kvantovoy mekhaniki]. Vestnik Pskovskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya: Ekonomika. Pravo. Upravlenie (Herald of Pskov State University), 2013, no. 2, pp. 231–246.

28. Einstein A., Podolsky B., Rosen N. Can Quantum-Mechanical Description of Physical Reality Be Considered Complete? Physical Review, 1935, vol. 47, pp. 777. DOI: 10.1103/PhysRev.47.777

29. Terekhovich V. E. Three Approaches to the Issue of Quantum Reality and the Second Quantum Revolution [Tri podhoda k probleme kvantovoy realnosti i vtoraya kvantovaya revolyutsiya]. Epistemology & Philosophy of Science, 2019, vol. 56, no. 1, pp. 169–184. DOI: 10.5840/eps201956114

30. Bohr N. Can Quantum-Mechanical Description of Physical Reality Be Considered Complete? Physical Review, 1935, vol. 48, pp. 696–702. DOI: 10.1103/PhysRev.48.696

31. Kolomiytsev S. Y. Dispute Between Realistic and Non-Realistic Interpretations of Quantum Mechanics [Spor mezhdu realisticheskimi i nerealisticheskimi interpretatsiyami kvantovoy mekhaniki]. Vestnik Samarskogo gosudarstvennogo tekhnicheskogo universiteta. Seriya: Filosofiya (Bulletin of Samara State Technical University. Series Philosophy), 2020, no. 1 (3), pp. 77–83.

32. Bohr N. Collected Works. Volume 10: Complementarity Beyond Physics. Amsterdam: Elsevier, 1999, 613 p.

33. Mamchur E. A. In Search of an Informational Interpretation of Quantum Mechanics [V poiskakh informatsionnoy interpretatsii kvantovoy mekhaniki]. Vox. Filosofskiy zhurnal (VOX Philosophical Journal), 2016, vol. 20, pp. 36–50.

34. Bohr N. On the Notions of Causality and Complementarity. Dialectica, 1948, vol. 2, no. 3–4, pp. 312–319. DOI: 10.1111/j.1746-8361.1948.tb00703.x

35. Wendt A. Quantum Mind and Social Science: Unifying Physical and Social Ontology. Cambridge: Cambridge University Press, 2015, 354 p.

36. Petrenko V. F., Suprun A. P. Methodological Intersections of Psychosemantics of Consciousness and Quantum Physics [Metodologicheskie peresecheniya psikhosemantiki soznaniya i kvantovoy fiziki]. Mocow: URSS, 2018, 304 p.

37. Pris I. E. On Quantum Ontology in Social and Political Sciences [O kvantovoy ontologii v sotsialno-politicheskikh naukakh]. Voprosy filosofii (Problems of Philosophy), 2025, vol. 3, pp. 5–13. DOI: 10.21146/0042-8744-2025-3-5-13

38. Amarasingam A. New Age Spirituality, Quantum Mysticism and Self-Psychology: Changing Ourselves from the Inside Out. Mental Health, Religion & Culture, 2009, vol. 12, no. 3, pp. 277–287. DOI:10.1080/13674670802500817

39. Fuchs C. A., Peres A. Quantum Theory Needs No `Interpretation’. Physics Today, 2000, vol. 53, pp. 70–71. DOI: 10.1063/1.883004

40. Carroll S. Even Physicists Don’t Understand Quantum Mechanics. The New York Times, September 7, 2019. Available at: https://www.nytimes.com/2019/09/07/opinion/sunday/quantum-physics.html (accessed 01 June 2026).

41. Svozil K. “Shut Up and Calculate”. Physical (A)Causality. Fundamental Theories of Physics, 2018, pp. 47–49. DOI: 10.1007/978-3-319-70815-7_10

42. Carroll S. Why Even Physicists Still Don’t Understand Quantum Theory 100 Years On. Nature, 2025, vol. 638, no. 8049, pp. 31–34. DOI: 10.1038/d41586-025-00296-9

43. Rovelli C. Why Bad Philosophy Is Stopping Progress in Physics. Nature, 2025, vol. 641, no. 8063, pp. 585–587. DOI: 10.1038/d41586-025-01465-6

44. Engels F. Anti-During. Dialectics of Nature [Anti-Dyuring. Dialektika prirody]. Moscow: Izdatelstvo “E”, 2017, 832 p.

45. Weizsäcker E. U., Wiykman A. Come On! Capitalism, Short-termism, Population and the Destruction of the Planet. New York: Springer New York, 2018, 232 p.

46. Surov I. A. Metaphysics of Subjectness: The Cycle and Threshold of History [Metafizika subektnosti: tsikl i rubezh istorii]. Vox. Filosofskiy zhurnal (Vox. Philosophical journal), 2026, vol. 53, pp. 55–71.

47. Bohm D. Suggested Interpretation of the Quantum Theory in Terms of “Hidden” Variables. I. Physical Review, 1952, vol. 85, no. 2, pp. 166–179. DOI: 10.1103/PhysRev.85.166

48. Bohm D., Hiley B. J., Kaloyerou P. N. An Ontological Basis for the Quantum Theory. Physics Reports, 1987, vol. 144, no. 6, pp. 321–375. DOI: 10.1016/0370-1573(87)90024-X

49. Fock V. A. On the Interpretation of Quantum Mechanics [Ob interpretatsii kvantovoy mekhaniki]. Uspekhi Fizicheskikh Nauk (Achievements of Physical Sciences), 1957, vol. LXII, no. 4, pp. 461–474.

50. Schmidt M., Selleri F. Empty-Wave Effects on Particle Trajectories in Triple-Slit Experiments. Foundations of Physics Letters, 1991, vol. 4, no. 1. DOI: 10.1007/BF00666413

51. Bloh K., Schmidt M., Selleri F. Triple-Slit Experiment in the Causal Interpretation. Available at: http://demonstrations.wolfram.com/TripleSlitExperimentInTheCausalInterpretation/ (accessed 25 May 2025).

52. Mahler D. H., Rozema L., Fisher K., Vermeyden L., Resch K. J., Wiseman H. M., Steinberg A. Experimental Nonlocal and Surreal Bohmian Trajectories. Science Advances, 2016, vol. 2, no. 2, pp. 1–7. DOI: 10.1126/science.1501466

53. Foo J., Asmodelle E., Lund A. P., Ralph T. C. Relativistic Bohmian Trajectories of Photons Via Weak Measurements. Nature Communications, 2022, vol. 13, no. 1, p. 4002. DOI: 10.1038/s41467-022-31608-6

54. Surov I. A. Consciousness – Pilot: Quantum Mechanics of Mental Determination [Soznanie – pilot: kvantovaya mekhanika psikhicheskogo upravleniya]. Filosofiya i gumanitarnye nauki v informatsionnom obschestve (Philosophy and Humanities in Information Society), 2024, no. 3, pp. 74–107. Available at: http://fikio.ru/?p=6141 (accessed 25 May 2025).

55. Gisin N. Indeterminism in Physics, Classical Chaos and Bohmian Mechanics: Are Real Numbers Really Real? Erkenntnis, 2021, vol. 86, pp. 1469–1481. DOI: 10.1007/s10670-019-00165-8

56. Bohm D., Hiley B. J. The Undivided Universe: An Ontological Interpretation of Quantum Theory. Abingdon: Routledge, 1993, 408 p.

57. Surov I. A. Space, Time and Life in Quantum-Semiotic View. Cybernetics and Physics, 2024, vol. 13, no. 1, pp. 82–92. DOI: 10.35470/2226-4116-2024-13-1-82-92

58. Melik-Gaykazyan I. V. Information Processes and Reality [Informatsionnye protsessy i realnost], Moscow: Nauka, 1998, 192 p.

59. Melik-Gaykazyan I. V. Modeling Methodology of Correlations Inconvertibility, Complexity and Information Processes [Metodologiya modelirovaniya vzaimosvyazey neobratimosti, slozhnosti i informatsionnykh protsessov]. Byulleten sibirskoy meditsiny (Bulletin of Siberian Medicine), 2006, vol. 5, no. 5, pp. 101–114.

60. Auletta G. Quantum Mechanics: Ontology and Information. Euresis Journal, 2014, vol. 6, pp. 7–17.

61. Gurevich I. M., Ursul A. D. Information – a Universal Property of Matter. Characteristics, Assessments, Limitations, Implications [Informatsiya – vseobschee svoystvo materii. Kharakteristiki, otsenki, ogranicheniya, sledstviya]. Moscow: URSS, 2015, 312 p.

62. Peat D. F. The Bohm Biography. Infinite Potential. Boston: Addison-Wesley, 1997, 353 p.

63. Kuznetsov N. A., Baksanskiy O. E., Grechishkina N. A. The Fundamental Importance of Computer Science in the Modern Scientific Worldview [Fundamentalnoe znachenie informatiki v sovremennoy nauchnoy kartine mira]. Informatsionnye protsessy (Informational Processes), 2006, vol. 6, no. 2, pp. 81–109.

64. Kolin K. K. The New Information Reality and the Science of Information [Novaya informatsionnaya realnost i nauka ob informatsii]. Proektirovanie buduschego. Problemy tsifrovoy realnosti (Designing the Future. The Problems of Digital Reality), 2024, no. 1 (7), pp. 163–178. DOI: 10.20948/future-2024-3-2

65. Kolin K. K. Mastering the Information Is the Strategic Problem of Development of the Civilization in the XXIst Century [Ovladenie informatsiey – strategicheskaya problema razvitiya tsivilizatsii v XXI veke]. Vestnik Kemerovskogo gosudarstvennogo universiteta kultury i iskusstv (Bulletin of Kemerovo State University of Culture and Arts), 2013, no. 25, pp. 14–30.

УДК 008.2

Толстоусов Вячеслав Алексеевич – Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого, Инженерно-строительный институт, студент, Санкт-Петербург, Россия.

Email: slava290806@mail.ru

Марков Руслан Михайлович – Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого, Инженерно-строительный институт, студент, Санкт-Петербург, Россия.

Email: r.m.markov@mail.ru

Авторское резюме

Состояние вопроса: Генеративный искусственный интеллект (ИИ) сегодня достаточно просто создает любые фантастические образы, которые раньше были доступны лишь профессиональным студиям. В том числе ИИ позволяет создавать картины будущего. В результате в цифровой среде возникает пользовательский контент, представляющий образ «технологическое будущее».

Материалы и методы: Исследование основано на семиотическом и контент-анализе открытых интернет-публикаций – короткие ИИ-ролики, мемы и гибридные публикации, в которых изображается технологическое будущее. Такие публикации распространяются в TikTok, YouTube Shorts, Instagram[1] Reels, X / Twitter, Reddit и в сообществах AI-видео.

Результаты: В выборке чаще всего встречались образы беспилотного транспорта и умной городской инфраструктуры – 18,1 %. Далее следовали роботизация труда – 16,2 %, экологические технологии – 15,2 %, AR/VR и бытовые гаджеты – 15,2 %, космические технологии – 13,3 %, медицинские и биотехнологии – 11,4 %, наблюдение и кибербезопасность – 10,5 %. Эти результаты показывают, что ИИ-контент о будущем чаще строится вокруг быстро узнаваемых визуальных образов: неоновые города, роботы, голограммы, медицинские капсулы, космические базы и системы наблюдения.

Выводы: Созданные ИИ ролики и мемы формируют образ технологического будущего как зрелищный набор повторяющихся символов: неоновые города, беспилотные машины, гуманоидные роботы, AR-очки, медицинские капсулы, вертикальные фермы, космические базы и камеры наблюдения. При этом человек в таких публикациях часто оказывается не активным создателем будущего, а пользователем, клиентом, наблюдаемым объектом или заменяемым работником.

Ключевые слова: искусственный интеллект; AI-video; synthetic media; мемы; технологическое будущее; беспилотный транспорт; роботы; AR/VR; умный город; биотехнологии; космические технологии; цифровое наблюдение.

Technological Future in AI-Generated Videos

Tolstousov Vyacheslav Alekseevich – Peter the Great St. Petersburg Polytechnic University, Institute of Civil Engineering, student, St. Petersburg, Russia.

Email: slava290806@mail.ru

Markov Ruslan Mikhailovich – Peter the Great St. Petersburg Polytechnic University, Institute of Civil Engineering, student, St. Petersburg, Russia.

Email: r.m.markov@mail.ru

Abstract

Background: Generative artificial intelligence (AI) of today easily creates fantastical images that were previously only available to professional studios. AI also enables the creation of future visions. As a result, user-generated content representing the image of a “technological future” emerges in the digital environment.

Materials and Methods: The study uses a semiotic and content analysis of open internet publications – short AI-generated videos, memes, and hybrid publications depicting the technological future. They circulate on TikTok, YouTube Shorts, Instagram Reels, X/Twitter, Reddit, and in AI video communities.

Results: The most common images in the sample were those of unmanned transport and smart city infrastructure, accounting for 18.1 %. These were followed by robotic automation at 16.2 %, environmental technologies at 15.2 %, AR/VR and household gadgets at 15.2 %, space technologies at 13.3 %, medical and biotechnology at 11.4 %, and surveillance and cybersecurity at 10.5 %. These results indicate that AI content about the future is often based on easily recognizable visual images: neon cities, robots, holograms, medical capsules, space bases, and surveillance systems.

Conclusion: AI-generated videos and memes create an image of the technological future as a spectacular set of recurring symbols: neon cities, unmanned vehicle, humanoid robots, AR glasses, medical capsules, vertical farms, space bases, and surveillance cameras. Moreover, humans in such publications often appear not as active creators of the future, but as users, clients, observed objects, or replaceable workers.

Keywords: artificial intelligence; AI video; synthetic media; memes; technological future; unmanned transport; robots; AR/VR; smart city; biotechnology; space technology; digital surveillance.

Введение и теоретическая основа

Социотехническое воображаемое является важной частью развития современного общества [1; 2]. От того, как люди понимают и представляют технологии, во многом зависят ключевые направления и возможности развития. В древности создателями образов идеальных городов выступали прежде всего философы, писатели [3], а затем и создатели фильмов и игр. А. Ю. Романова считает, что если «идеальный город» мыслится в большей степени как объект человеческого масштаба, то «город будущего» – это общемировой, космический, вселенский масштаб [4, с. 19]. При анализе постов пользователей можно увидеть прежде всего реакцию на готовые (фантастические или реальные) решения. Так, А. Н. Расходчиков на основании анализа пользовательского контента отмечает связи образов будущего с фантастическими художественными произведениями прошлого, а также проектам «городов будущего»: «Неом» в Саудовской Аравии, «Гуанчжоу» в Китае, российских «Иннополис», «СберСити» и «Новая Анапа» [5]. Однако если раньше выразителем средств представления выступали только специалисты в области создания контента и нарративов, то теперь индивидуальные пользователи с помощью искусственного интеллекты способны создавать сложные визуальные образы и небанальные видео нарративы.

В последние годы генеративный искусственный интеллект стал частью повседневной визуальной культуры: он создаёт изображения, голос, музыку, а также короткие видео сцены по текстовому запросу или по загруженному изображению. Исследование Harvard Kennedy School Misinformation Review о распространении synthetic media на платформе X показывает, что ИИ-контент уже является частью публичной информационной среды и способен влиять на доверие к визуальным свидетельствам [6]. Это означает, что AI-ролик о будущем нельзя считать просто картинкой: он участвует в формировании представлений о том, какие технологии считаются желательными, опасными, смешными или неизбежными.

Технологическая основа самих AI-роликов неоднородна. OpenAI описывает Sora как модель, создающую видео из текстового запроса и моделирующую движение в физическом мире [7]. Runway указывает на практики text-to-video, image-to-video и video-to-video в Gen-3 Alpha [8]. Luma и Pika позиционируют свои инструменты как способы превращения идеи, изображения или краткого описания в движущуюся сцену [9; 10]. Однако в данной работе под «технологией» в таблице понимается не способ генерации ролика, а та идея, технология или изобретение будущего, которое изображено в самом материале: беспилотное такси, робот-официант, AR-очки, вертикальная ферма, медицинская капсула, марсианская база, система распознавания лиц и другие экранные объекты.

Цель работы состоит в том, чтобы выяснить, какие образы технологического будущего чаще всего появляются в созданных ИИ роликах и мемах, какими средствами они визуально оформлены и какие риски сопровождают эти образы. Гипотеза исследования заключается в следующем: AI-контент о будущем чаще всего строится на эффектных и легко узнаваемых образах, таких как умный город, робот, космос, AR-интерфейс и цифровое наблюдение, а не на роли человека в связи с ними.

Методика исследования

Материалом исследования стали 105 AI-роликов, мемов и гибридных публикаций, найденных через открытые страницы поиска и сообщества TikTok, YouTube Shorts, Instagram Reels, X / Twitter, Reddit, Runway, Pika, Luma Dream Machine и OpenAI Sora. Единицей анализа считался один отдельный материал: ролик, мем-картинка или пост, где видео генерация сочеталась с подписью, скриншотом, промптом или комментарием автора.

Распределение по источникам использовалось как часть методики, потому что оно показывает среду распространения анализируемого контента. Основная часть выборки была связана с платформами коротких публикаций: TikTok – 22,9 %, YouTube Shorts – 17,1 %, Instagram Reels – 16,2 %, X / Twitter – 13,3 %, Reddit – 7,6 %, Runway showcase и community examples – 7,6 %, Pika – 6,7 %, Luma Dream Machine – 4,8 %, OpenAI Sora examples and reposts – 3,8 %. TikTok, Reels и Shorts чаще дают эмоционально быстрые сюжеты – например «город 2050 года за десять секунд», робот-официант, беспилотный автобус или мем о профессии, которую забрал робот. Runway, Pika, Luma и Sora чаще демонстрируют кинематографическое качество сцены: плавное движение камеры, реалистичный свет, превращение статичной картинки в город, лабораторию, космодром или роботизированный склад.

Формат публикации также учитывался на этапе методики. Короткие AI-ролики составили 64,8 %, потому что технологическое будущее убедительно выглядит в движении: автономное такси едет по неоновой улице, дрон пролетает между башнями, робот поднимает чашку, а интерфейс появляется перед глазами человека. AI-мемы и статичные изображения составили 21,0 % и обычно превращают будущее в шутку: например, человек сидит рядом с роботом, а подпись сообщает, что «новый сотрудник не просит зарплату». Гибридные посты составили 14,3 %; они соединяют скрин генератора, подпись с промптом и короткую анимацию, поэтому показывают не только результат, но и процесс производства будущего как картинки. Для каждого материала фиксировались источник, формат, технология или изобретение, сфера применения, визуальная эстетика, роль человека и смысл публикации.

Дополнительно применялся визуальный анализ. В нём учитывалось, что именно находится в кадре, как показаны люди, какие технологии выглядят центральными, есть ли в кадре робот, интерфейс, камера, медицинская капсула, транспортная система или космическая инфраструктура. Отдельно отмечались не только сюжетные идеи, но и визуальные образы.

Результаты исследования

Если рассматривать технологии и изобретения, показанные внутри роликов, то чаще всего встречается беспилотный транспорт и умная городская инфраструктура – 18,1 %. К этой группе отнесены сцены с автономными такси, дронами-доставщиками, световыми потоками вместо светофоров, умными дорогами и городским управлением через датчики. Примером служит ролик с ночным городом 2050 года: между стеклянными башнями летят дроны, а машины без водителей движутся по подсвеченным полосам. Здесь можно увидеть дрона доставщика, влетающего в окно или поднимающийся вокруг пешеходного перехода колючий забор. В видеомире будущего можно увидеть и тормозящего на красный свет человека, на летающей роликовой доске. Второе место занимает роботизация труда – 16,2 %. Здесь показаны гуманоидные роботы, роботы-официанты, складские манипуляторы, робот-учитель или офисный андроид за компьютером. Например, в одном меме робот лежит на диване, а подпись гласит: «Когда пришел на работу, а тебя уже заменили новые технологии». Здесь усовершенствованные роботы-собаки с длинными шеями массово делают уколы, а роботы парковщики выстраивают машины в вертикальные ряды. Климатические и экологические технологии составили 15,2 %: вертикальные фермы на фасадах домов, очистка океана автономными платформами, солнечные поля, купола над городами и «зелёные» небоскрёбы. Например, в одном видео камера медленно пролетает вдоль небоскрёба, покрытого зелёными террасами: автоматические дроны поливают растения, на крышах работают солнечные панели, а по улицам движется бесшумный электрический транспорт. В другом ролике автономная платформа очищает поверхность океана от мусора, после чего кадр переходит к чистой воде и городу с возобновляемой энергетикой. Столько же составили AR/VR и бытовые гаджеты – 15,2 %. В этих публикациях будущее показывается через AR-очки, голографические панели, голосовое управление домом, виртуальных питомцев и умные зеркала. Примером может быть сцена, где человек надевает очки и видит подсказки прямо на улице: маршрут, цену товара, перевод речи прохожего и уведомления. В мемной версии тот же образ превращается в шутку о том, что человек уже не видит реальность без всплывающих окон. Космические технологии представлены долей 13,3 %: марсианские купола, лунные отели, орбитальные станции, космические лифты и посадочные платформы. В видео происходит освоение новой территории: астронавты идут по поверхности Марса, затем люди заходят в купольный город, а ракета садится на лунную платформу, вокруг станции движутся дроны и транспортные модули. Эти сцены создают ощущение, что космос уже стал обычной частью жизни человека. Медицинские технологии и биотехнологии составили 11,4 %: робот-хирург, капсула диагностики, биопечать органов, цифровой врач и сканирование тела. Например, в одном ролике пациент ложится в прозрачную капсулу, а над ним появляются данные о состоянии организма; в другом роботизированная рука проводит операцию под контролем врача. Такие сцены обычно вызывают доверие за счёт белого цвета, стерильной эстетики и плавных движений техники, но одновременно поднимают вопрос о контроле человека над медицинскими данными. Наконец, системы наблюдения и кибербезопасности составили 10,5 %: камеры распознавания лиц, полицейские дроны, городские панели контроля, «киберщит» вокруг данных и интерфейсы слежения за прохожими. Например, в одном видео представлена тёмная улица, где над каждым человеком появляется цифровая рамка с данными. Такой образ отличается от оптимистичного умного города: та же инфраструктура здесь воспринимается не как удобство, а как пространство контроля.

Визуально больше всего встречается кинематографичный футуризм – 26,7 %. Его признаки – плавная камера, неон, блестящие поверхности, стеклянные башни, дождь, отражения и музыка трейлера. В ролике камера летит над ночным мегаполисом: по подсвеченным дорогам движутся беспилотные машины, между башнями пролетают дроны, а на фасадах появляются рекламные голограммы. Техно-реализм занимает 21,9 %: это офис, склад, больница, улица или кухня, куда аккуратно добавлена технология будущего. В ролике на данную тематику робот-хирург стоит в обычной операционной рядом с медицинским персоналом и выполняет точное движение манипулятором. Мемная карикатура встречается в 20,0 %; там роботы слишком смешные, лица преувеличены, а подпись важнее визуального реализма. Например, в ролике робот сидит на рабочем месте человека, нажимает клавиши на компьютере и выглядит как новый сотрудник, а подпись гласит «Пришел на работу, а тут ИИ». Интерфейсность составляет 17,1 %: поверх кадра наложены HUD, голограммы, цифровые панели и AR-слои. В роликах человек идёт по улице, а перед его глазами всплывают маршрут, рейтинг прохожих, уведомления и параметры окружающих объектов. Антиутопический образ составляет 14,3 %; он выражается через красный свет, камеры, тёмные улицы, толпы без лиц, загрязнённый воздух или холодные корпоративные пространства. Например, в ролике дрон летит над тёмной улицей, выделяет прохожих рамками, а город выглядит как закрытая система контроля.

Критерий представления человека показывает, что человек в этих публикациях часто не является активным создателем будущего. В 30,5 % случаев люди показаны как пользователи технологий: они надевают умные очки, садятся в беспилотное такси, разговаривают с цифровым врачом или управляют домом голосом. Например, герой просто произносит команду, и дом сам включает свет, музыку и климат-контроль. В 23,8 % случаев роботы выступают как работники или конкуренты людей: они варят кофе, работают на складе, ведут урок или занимают офисное место. В 19,0 % случаев человек почти исчезает, а главную роль в видео получает среда: город, дорога, станция, орбитальная база или инфраструктура. Пример – ролик, где камера показывает пустой умный город, в котором транспорт и дроны работают без людей. В 17,1 % случаев действует цифровой аватар или синтетический ведущий; он похож на человека, но выглядит слишком гладким, говорит без пауз и создаёт ощущение рекламной искусственности. Например, в видео цифровой аватар рассказывает новости. Наконец, в 9,5 % случаев человек представлен как объект контроля или процедуры: камера распознаёт лицо, медицинская система сканирует тело, интерфейс собирает данные о прохожем. Пример – ролик, где камера сканирует огромную толпу людей и находит преступника. Этот результат важен, потому что показывает: технологическое будущее в AI-роликах часто снижает субъектность человека, превращая его в пользователя, клиента, объект наблюдения или заменяемого работника.

Смысл публикации распределился следующим образом. Оптимизм без выраженного риска встречается в 21,0 % случаев. В таких случаях будущее выглядит удобным, чистым и красивым: беспилотный транспорт не попадает в аварии, медицинский ИИ спасает пациента, умный дом заботится о человеке. Например, в меме картинка, где в светлом мире беспилотный транспорт, и надпись под видео гласит: «Каким бы был мир без коррупции». Развлекательная ирония стала самой частой категорией – 24,8 %. Примером служит мем, где робот «пришёл на собеседование» вместо человека, или ролик, где цифровой аватар слишком серьёзно рассказывает нелепые новости будущего. Deepfake или дезинформация были отмечены в 20,0 % случаев. Например, в одном ролике синтетический ведущий сообщает о запуске нового города будущего: его лицо и голос выглядят как настоящая новостная съёмка, а на фоне показываются беспилотные машины, дроны и цифровые экраны. Часто ролики строятся так, что сложно понять, что видео является сгенерированным или просто снятым на улице или выставке новинок, и зрителям остается только гадать – существуют ли уже новые прототипы подобных технологий. Авторское право, копирование стиля или стереотипы присутствуют в 12,4 %. В ролике город будущего показан почти как сцена из известной научно-фантастической франшизы: тёмные улицы, неоновые вывески, летающие машины и робот в кадре повторяют привычный кинообраз будущего. Приватность и наблюдение составляют 8,6 %. В одном ролике камеры и дроны выделяют прохожих рамками, над людьми появляются цифровые профили, а городская система как будто отслеживает каждого человека в реальном времени. Потеря работы и социальная тревога составляют 7,6 %. В ролике на данную тему робот занимает место человека на рабочем месте: он стоит за кассой, принимает заказ, управляет складской лентой или сидит за офисным компьютером, а человек наблюдает за этим со стороны. Техно зависимость и отчуждение составляют 5,7 %. Например, в ролике человек сидит среди голограмм, уведомлений и виртуальных окон, постоянно смотрит в цифровой интерфейс и почти не взаимодействует с окружающими людьми.

Таким образом, количественные данные показывают не только частоту сюжетов, но и структуру воображения. Технологическое будущее в AI-контенте чаще всего продаётся как зрелище: город сияет, робот двигается, интерфейс вспыхивает, медицинская капсула сканирует тело, а космическая база светится в пыли Марса. Однако рядом с этим зрелищем постоянно присутствуют тревожные элементы. Если в одном ролике автономный транспорт означает удобство, то в другом такой же стиль неона и камер превращает город в пространство наблюдения. Если цифровой врач кажется полезным, то в другой сцене человек становится объектом процедуры и теряет контроль над собственными данными. Именно поэтому анализ должен учитывать не только сюжет, но и конкретную показанную технологию, визуальную форму, положение человека в кадре и этический смысл публикации.

Заключение

Проведённое исследование показало, что в созданных ИИ роликах, мемах и гибридных публикациях технологическое будущее чаще всего раскрывается через зрелищные и повторяющиеся образы, а не через подробное объяснение самих технологий. Самыми заметными стали беспилотный транспорт и умная городская инфраструктура – 18,1 %, а также роботизация труда – 16,2 %. Часто встречались экологические технологии, AR/VR и бытовые гаджеты – по 15,2 %.

Главный вывод состоит в том, что такие публикации формируют узнаваемую картину будущего через наиболее популярные технологии и визуальные образы: неоновые города, роботы, голограммы, медицинские капсулы, космические базы и системы наблюдения. При этом человек в них не всегда показан как активный создатель технологий. Чаще он становится пользователем, заменяемым работником или объектом контроля. Поэтому AI-контент о будущем важно рассматривать не только как развлечение, но и как способ формирования массовых представлений о технологиях.

Гипотеза исследования подтвердилась: большинство материалов опирается на простые визуальные формулы будущего, которые быстро считываются зрителем и хорошо подходят для формата короткого интернет-контента.

Список литературы

1. Kazakova A., Wang S., Mitcham C. Perspectives on Modernization: Nation-State, Engineering, and the Chinese Project // Technology and Language. – 2026. – № 7 (1). – Pp. 27–41. DOI: 10.48417/technolang.2026.01.03

2. Shcherbak S. From Conservative to Technological Modernization: Discourse and Policy // Technology and Language. – 2026. – № 7 (1). – Pp. 42–62. DOI: 10.48417/technolang.2026.01.04

3. Витюк Е. Ю. В поисках идеального города // Академический вестник УралНИИпроект РААСН. – 2009. – № 2. – С. 67–72.

4. Романова А. Ю. Трансформация идеи: от «идеального города» к «городу будущего» // Архитектура и современные информационные технологии. – 2015. – № 1 (30). – С. 19.

5. Расходчиков А. Н. Семантика городской среды и исследования «образа будущего» // Речевые технологии. – 2024. – № 4. – С. 3–10.

6. Corsi G., Wong W., Marino B. The Spread of Synthetic Media on X // Harvard Kennedy School Misinformation Review. – 2024. – no. 5 (3). – Pp. 1–19. DOI: 10.37016/mr-2020-140

7. Sora: Creating Video from Text // Sora. – URL: https://openai.com/index/sora/ (дата обращения 20.04.2026).

8. Runway Gen-3 Alpha: AI Video Generation with Temporal Control // Runway Gen-3 Alpha. – URL: https://runwayml.com/research/introducing-gen-3-alpha (дата обращения 20.04.2026).

9. AI Video Generator // Luma AI. – URL: https://lumalabs.ai/create/ai-video-generator (дата обращения 20.04.2026).

10. Welcome to the Pika Universe // Pika. – URL: https://pika.art/ (дата обращения 20.04.2026).

References

1. Kazakova A., Wang S., Mitcham C. Perspectives on Modernization: Nation-State, Engineering, and the Chinese Project. Technology and Language, 2026, no. 7 (1), pp. 27–41. DOI: 10.48417/technolang.2026.01.03

2. Shcherbak S. From Conservative to Technological Modernization: Discourse and Policy. Technology and Language, 2026, no. 7 (1), pp. 42–62. DOI: 10.48417/technolang.2026.01.04

3. Vityuk E. Y. In Search of Ideal City [V poiskakh idealnogo goroda]. Akademicheskiy vestnik UralNIIproekt RAASN (Academic Bulletin of UralNIIproekt RAASN), 2009, no. 2, pp. 67–72.

4. Romanova A. Y. Transformation of Idea: From “the Ideal City” to “the City of the Future” [Transformatsiya idei: ot “idealnogo goroda” k “gorodu buduschego”]. Arkhitektura i sovremennye informatsionnye tekhnologii (Architecture and Modern Information Technologies), 2015, no. 1 (30), p. 19.

5. Raskhodchikov A. N. Semantics of the Urban Environment and Research of the “Image of the Future” [Semantika gorodskoy sredy i issledovaniya “obraza buduschego”]. Rechevye tekhnologii (Speech Technologies), 2024, no. 4, pp. 3–10.

6. Corsi G., Wong W., Marino B. The Spread of Synthetic Media on X. Harvard Kennedy School Misinformation Review, 2024, no. 5 (3), pp. 1–19. DOI: 10.37016/mr-2020-140

7. Sora: Creating Video from Text. Available at: https://openai.com/index/sora/ (accessed 20 April 2026).

8. Runway Gen-3 Alpha: AI Video Generation with Temporal Control. Available at: https://runwayml.com/research/introducing-gen-3-alpha (accessed 20 April 2026).

9. Luma AI: AI Video Generator. Available at: https://lumalabs.ai/create/ai-video-generator (accessed 20 April 2026).

10. Welcome to the Pika Universe. Available at: https://pika.art/ (accessed 20 April 2026).

УДК 1(091)

Выжлецов Павел Геннадиевич – Санкт-Петербургский государственный университет аэрокосмического приборостроения, кафедра истории и философии, доцент, кандидат философских наук, доцент, Санкт-Петербург, Россия.

Email: vyzhletsov@mail.ru

SPIN: 9342-8082

Авторское резюме

Состояние вопроса: Если подразделение философии Ф. Ницше на три периода развития в основном считается признанным, то вопрос о том, с какого периода можно говорить о его самостоятельном философском мышлении в значительной мере остается открытым.

Методы исследования: Путем применения философско-герменевтического метода исследования выявлен как принципиальный терминологический аппарат, так и основной замысел первого периода развития философии Ф. Ницше.

Результаты: Представлена выборочная характеристика рецепций периодизации и основных замыслов философского наследия Ф. Ницше, осуществленная как западными, так и российскими исследователями. На основе предпринятого обзорно-аналитического исследования представляется возможным датировать первый период формирования его самостоятельного теоретического мышления с весны 1869 г. по лето 1876 г. В целом этот период может быть охарактеризован как переходный от филологии к философии и подчиненный философскому замыслу, состоявшему в том, чтобы создать «новый подход к культуре» (Ф. Ницше). Теоретической основой реализации его замысла выступило переосмысление проблематики философско-трагического мировоззрения. К основным проблемным областям первого периода следует отнести темы: эстетики и метафизики, культуры, великого человека, где определяющей выступила проблема культуры.

Область применения результатов: история философии и философия XX–XXI вв.; философия культуры; философская антропология.

Выводы: Философскому мышлению Ф. Ницше присуща преемственность и переходность, связывающая три периода его творчества. В течение первого периода своего самостоятельного философского мышления он разрабатывал основу своей будущей философской концепции, связанной с проблематикой смысла и ценности человеческого существования, которая впоследствии, наряду с учениями С. Кьеркегора, К. Маркса и З. Фрейда, в значительной мере определила проблемное поле философии XX в.

Ключевые слова: философия; культура; трагедия; эстетика; метафизика; мировоззрение; великие люди (А. Шопенгауэр и Р. Вагнер).

The Problems of the Time Frames and Ideas of the First Period of Nietzsche’s Philosophy

 Vyzhletsov Pavel Gennadievich – Saint Petersburg State University of Aerospace Instrumentation, Department of History and Philosophy, Associate Professor, PhD (Philosophy), Saint Petersburg, Russia.

Email: vyzhletsov@mail.ru

Abstract

Background: While the division of Nietzsche’s philosophy into three periods of development is generally accepted, the question from what period we can speak of his independent philosophical thinking remains largely open.

Research Methods: Using a philosophical-hermeneutic research method, we identified both the fundamental terminology and the basic ideas of Nietzsche’s first period.

Results: This article presents a selective characterization of the reception of Nietzsche’s periodization and the main ideas of his philosophical legacy, as assessed by both Western and Russian researchers. Based on this comprehensive and analytical study, it is possible to date the first period of his independent theoretical thinking from the spring of 1869 to the summer of 1876. Overall, this period can be characterized as a transition from philology to philosophy and subordinated to a philosophical plan, which consisted in creating a “new approach to culture” (F. Nietzsche). The theoretical basis for the realization of his idea was a rethinking of the problematic of the philosophical-tragic worldview. The main problem areas of the first period include themes of aesthetics and metaphysics, culture, and the great man, where the problem of culture emerged as the decisive one.

Implications: History of philosophy and philosophy of the 20th and 21st centuries; philosophy of culture; philosophical anthropology.

Conclusion: Nietzsche’s philosophical thinking is characterized by continuity and transitivity, linking the three periods of his work. During the first period of his independent philosophical thinking, Nietzsche developed the basis of his future philosophical conception, which addressed the problems of the meaning and value of human existence. This conception, along with the teachings of S. Kierkegaard, K. Marx, and S. Freud, later significantly defined the problematic field of the 20th-century philosophy.

Keywords: Philosophy; culture; tragedy; aesthetics; metaphysics; worldview; great figures (A. Schopenhauer and R. Wagner).

Рецепции идей Ф. Ницше в философии XX–XXI вв.

Следует обратиться к периодизациям и характеристикам философского мышления Ф. Ницше, разработанным в первую очередь выдающимися европейскими философами и исследователями.

Согласно К. Лёвиту, книга «Ницшевская философия вечного возвращения того же» (1935) которого вышла в свет на год ранее работ К. Ясперса и М. Хайдеггера, – «подлинная же проблема, разрешаемая в философии Ницше…: какой смысл имеет человеческое существование в пределах бытия как целого?» Само же философское мышление Ф. Ницше есть «система в афоризмах», которая вызывает к жизни его манеру философского экспериментирования, а последнее предполагает определенные трансформации [5, с. 17]. Лёвит пишет о периодизации философии Ницше следующее: «В “Человеческом…” он начинает свой собственный… первооткрывательский поход… Две критических трансформации – из полного почтения юноши в освобождающий себя ум и из освобожденного ума в мастера-педагога – обусловливают членение творчества Ницше на три периода. Поначалу он как… почитатель и… друг Р. Вагнера верил в обновление немецкой культуры; затем как с болью освободившийся ум не верил “вообще ни во что”, чтобы искать свой собственный путь, покуда, наконец, полюбив рок, не стал учителем вечного возвращения…» [5, с. 30]. При этом первый период мышления Ницше Лёвит связывает с работами «Рождение трагедии» и «Несвоевременные размышления» [5, с. 31].

Несколько позднее, в работе «От Гегеля к Ницше…» (1939) К. Лёвит, характеризуя подлинную философию Ницше, представляет ее как в известной мере «систему мысли». В основе этой «системы» обнаруживается «смерть Бога», посередине – «проистекающий из неё нигилизм», а в завершении – «самопреодоление нигилизма в вечном возвращении» [6, с. 342]. Лёвит уточняет: «Этому соответствует тройное превращение духа в первой речи Заратустры» [6, с. 342].

К. Ясперс характеризует творческую мысль Ницше как «единое целое», а в последнем каждая работа имеет свое место [25, с. 104]. Причем на основе обзора сочинений Ницше представляется возможным понять ход развития его творчества. Осуществляя обзор, Ясперс не включает «юношеские» и «филологические» сочинения в основную периодизацию. Однако «юношеские» работы оказываются важными в той мере, в которой в них содержатся истоки ряда поздних идей. «Филологические» сочинения (“Philologica” в 3-х т.) представляют научную работу Ницше и в них проговариваются «мнения, которые уже суть его философствование» [25, с. 104].

Ранние работы Ясперс датирует 1871–1876 гг. и в первую очередь связывает с «Рождением трагедии» и «Несвоевременными размышлениями». Отмечая, что эти сочинения в основном написаны в форме трактатов, он связывает их «с выражением веры в гений и в немецкую культуру» [25, с. 104]. Относительно работ 1876–1882 гг., начиная с «Человеческого…» и завершая I–IV книгами «Веселой науки», Ясперс отмечает, что их основная форма – афоризм. В них он видит «критическое рассмотрение», которое, начиная с «Утренней зари», оформилось в «окончательную философию Ницше» [25, с. 104–105]. Ясперс связывает последнюю как с книгой «Так говорил Заратустра» (1883–1885 гг.), так и с XI–XVI (1876–1888 гг.) томами наследия. Причем в XIII–XVI томах содержится совокупность позднейших основных идей – «воля к власти», «переоценка», «декаданс», «вечное возвращение», «сверхчеловек», – но мысль Ницше уже выходит «за их пределы» [25, с. 105]. Работы 1888 г. (с «Казус Вагнер» по «Ницше contra Вагнер»), характеризуют, по Ясперсу, «заключительную стадию самопонимания» [25, с. 105].

М. Хайдеггер полагает, что собственно ницшевская философская «позиция» сложилась в период с 1880 по 1883 гг. Более того, истинная философия Ницше содержится в его «посмертном наследии», поэтому он относит «Рождение трагедии» только к «переднему плану» последующих событий [21, с. 13–14]. Также М. Хайдеггер выделяет пять «положений», определяющих «метафизику Ницше» как «целое» и предполагающих следующие понятия: «нигилизм», «переоценка всех прежних ценностей», «воля к власти», «вечное возвращение того же самого» и «сверхчеловек» [22, с. 34].

«Критическое издание» сочинений и «новый Ницше». Исследователи отмечают: «Наиболее эффективное опровержение воли к власти как сути [the core] сочинений Ницше проявилось в послевоенной Германии…» [28, p. 315]. При этом данный процесс не относился непосредственно к М. Хайдеггеру и был связан с редакторскими вопросами. Самое же начало указанного процесса относится к 1930-м годам, когда у авторов, работавших с «Архивом» Ницше, возникли серьезные сомнения относительно подлинности того, что было издано под заголовком «Воля к власти». Уже они, согласно Э. Белеру, «предприняли попытку реконструкции оригинальных текстов в полном объеме и в хронологическом порядке, но их издательские планы так и не были осуществлены» [28, p. 315]. Одним из них был К. Шлехта, который в течение 1950-х гг. писал о не подлинности «Воли к власти», однако проблема заключалась в том, что рукописи Ф. Ницше хранились в Веймаре, что располагался тогда на территории Восточной Германии.

В начале 1960-х гг. доступ в «Архив» Ницше был предоставлен двум итальянским ученым – Дж. Колли и М. Монтинари, которые постепенно осуществили «Критическое издание» как работ, так и писем Ф. Ницше, причем здесь принципиален вклад Монтинари. Его главное достижение заключается в издании всех неопубликованных фрагментов Ницше, включая и те (с 1885 по 1889 гг.), из которых была скомпилирована «Воля к власти». Выход в свет «Критического издания» вызвал к жизни новую «текстуальную ситуацию» и, как следствие, ряд новых подходов к интерпретации сочинений Ницше, которые определяются через образ «нового Ницше» [28, p. 315]. В данном контексте следует отметить, что М. Монтинари датирует интеллектуальное творчество Ф. Ницше с лета 1869 г. по 2 января 1889 г. [26, p. 20].

Также, говоря о некоторых значимых исследованиях 1960-х гг., следует отметить, что, с точки зрения Ж. Делёза (1962), «самый общий замысел Ницше состоит в том, чтобы ввести в философию понятия смысла и ценности. Совершенно очевидно, что современная философия, в значительной своей части, жила и живет до сих пор за счет Ницше <…> Ницше никогда не скрывал: философия смысла и ценностей должна быть критикой» [4, с. 33].

Р. Дж. Холлингдейл, автор, важный для британской ницшеаны, подчеркивает: «Ранняя философия Ницше… находит свое отражение в «Рождении трагедии» и «Несвоевременных размышлениях». Поле исследования – культура: цель – обнаружить, какой тип культуры лучше содействует появлению “философов, художников и святых”» [23, с. 129].

Здесь также следует отметить некоторые способы рецепции мысли Ф. Ницше в европейской традиции: «поэт-философ» (французские символисты, Г. Бенн); «философ жизни» (В. Дильтей, Г. Зиммель, М. Шелер); «последний метафизик» (М. Хайдеггер) [28, p. 402], «мистик Просвещения» (М. Бубер), «непримиримый просветитель» (Ю. Хабермас).

Далее следует обратиться к российской ницшеане конца XX начала XXI вв. В российской исследовательской литературе нашего времени, начиная с переиздания текстов Ф. Ницше в 1990 г.,первый период характеризуется следующим образом.

К. А. Свасьян связывает его с работами «Рождение трагедии» и «Несвоевременные размышления» и осмысливает как «пробу боя» и поиск союзников, то есть некоего «общества несвоевременцев» [20, с. 803].

В. А. Подорога также отмечает, что в первый период развития своей мысли Ницше опубликовал вышеупомянутые сочинения, особо подчеркивая «двойственную реакцию коллег-филологов» на книгу «Рождение трагедии» [19, с. 94].

Б. В. Марков, осмысливая интеллектуальное развитие Ф. Ницше, обращает внимание как на стилистику, так и на содержательную сторону работ последнего. Он связывает первый период с созданием филологических работ («Рождение трагедии» и «Несвоевременные…») и датирует его 1870–1876 гг. Б. В. Марков полагает, что задачу времени Ницше видел в «открытии принципов новой культуры, которая бы стояла вровень с греческой», причем необходимым условием этого он считал «великого человека (Das Grosse Individuum)» [7, с. 17], прообразами которого выступали А. Шопенгауэр и Р. Вагнер.

Для характеристики теоретического мышления Ницше первого периода также важна оценка А. В. Михайловым книги «Рождение трагедии…». С точки зрения Михайлова, она есть «…одновременно последняя его филологическая и первая зрелая философская работа. Откуда следует, что это не совсем филология и не совсем философия, а нечто, находящееся на зыбком переходе от одного к другому <…> Это живое собрание парадоксов, стоящее под знаком… Прометея» [8, с. 750]. После обзора ряда актуальных критических исследований следует обратиться к проблематике философии Ф. Ницше.

Замыслы и проблемы первого периода философии Ф. Ницше

В этом плане значимо высказывание Ф. Ницше в письме к Э. Роде (февраль 1870 г.): «Наука, искусство и философия сейчас так срастаются во мне воедино, что, наверное, однажды я смогу породить кентавра» [11, с. 72]. Несколько ранее, в апреле 1869 г. в письме К. фон Герсдорфу Ницше, в частности, критиковал профессионализм филолога как «разновидность филистерства», полагая, что подобный характер занятий «притупляет свободу восприятия» и «подрубает философское мышление» [11, с. 63]. Он видел свою задачу в том, чтобы «перенести на… слушателей шопенгауэровскую серьезность» [11, с. 64]. При этом Ницше уточнял: «Мне бы хотелось быть чем-то большим, нежели воспитателем старательных филологов: поколение учителей современности, забота о грядущем поколении – вот что занимает мою душу и помыслы» [11, с. 64]. В данном контексте следует привести значимое высказывание А. Шопенгауэра: «Как я сказал, каждая человеческая жизнь, рассматриваемая в целом, в большей или меньшей степени – трагедия <…> Счастливая жизнь невозможна. Высшее, что может достаться на долю человека, – жизнь героическая» [24, с. 249–250].

Вместе с тем в процессе преподавания Ницше мог неожиданно спросить: «А скажите-ка мне, что такое философ?» и прочесть импровизированную лекцию на данную тему [23, с. 79]. В этом контексте следует подчеркнуть, что еще один симптом перехода от филологии к философии проявился в речи «Гомер и классическая филология» (28 мая 1869 г.). В одном из писем к Э. Роде он сообщал, что читает курс о Платоне, а его указанная выше речь насыщена «философско-эстетическими воззрениями» [11, с. 65]. В самом же тексте речи Ницше утверждал необходимость включения любой филологической работы в «философское мировоззрение» потому, что только в нем сохраняется «целое и общее» [17, с. 22]. В этот период времени Ницше начал осознавать себя также и как философа, и постепенно осмысливать в том числе и проблематику практик «обращения» к философии, а практики подобного рода разрабатывались в Академии Платона. Следует отметить, что в ранних фрагментах (1870 – апрель 1871 гг.) Ницше уже начинал осмысливать траекторию своего философского замысла как «перевернутый платонизм», где ставился вопрос о жизни как таковой [12, с. 185, 183], что привело его позднее к философскому реализму. Вместе с тем в январе 1871 г. он предпринял попытку занять должность профессора философии в Базельском университете, которая не осуществилась.

Известно, что многие замыслы Ницше не были реализованы, но замысел, связанный с переосмыслением эстетической проблематики, был осуществлен в книге «Рождение трагедии из духа музыки» (1972). Современные исследователи отмечают, что «проект реконструкции эстетики» появился у Ф. Ницше очень рано [27, p. 69]. Замысел проекта был высказан в письме к Э. Роде в октябре 1869 г. и предполагал учет того, что не попадало в ее проблемное поле, то есть эстетики Р. Вагнера. Этот замысел привел к созданию книги «Рождение трагедии» и ряду сопутствующих последней неопубликованных текстов [27, p. 69–70].

В указанном выше письме Ницше отмечал, что разрабатывает детали своей «системы», подчеркивая, что в нем «вызревает целое множество эстетических проблем и ответов», непосредственно связанных и с творчеством Р. Вагнера: «…Вагнер в высшем смысле полезен мне при этом… как образец, который непостижим с точки зрения бывших до сих пор эстетических взглядов. Прежде всего следует перешагнуть за пределы лессинговского “Лаоокона”…» [11, с. 71]. В результате, согласно Г. Шапиро, Ф. Ницше переосмыслил терминологию «бинарной [binary] эстетики» Г. Э. Лессинга, что воплотилось в понятии «двойственность [duality]» [27, p. 82]. Понятие использовалось по отношению к аполлоническому и дионисийскому началам, зародившимся из «двойственности» мужского и женского полов [27, p. 82]. Реализация обозначенного выше замысла была связана с установкой, которая осознавалась Ницше с позиций «эстетической метафизики» [14, с. 86]. Одно из ее основных положений заключалось в том, что «…лишь как феномен эстетический существование и мир могут быть оправданы на веки вечные…» [14, с. 90–91]. Иначе говоря, в русле построения филолого-эстетической теории под руководством философии для Ницше был принципиально важен вопрос о том, как возможно преобразовать существование конкретного индивидуума таким образом, чтобы оно стало «выносимым», и, в пределе, – утверждающим и радостным. То есть, что же или кто же может придать человеческому существованию смысл и ценность [1, с. 455].

Этот замысел нашел воплощение в обосновании трагического мировоззрения, с акцентом на понятии «трагическое». Так, в подготовительных набросках к книге Ницше записал следующее: «То, что мы называем трагическим, есть именно это аполлиническое прояснение дионисийского: если мы разложим те ощущения, которые в слиянии вызывают дионисийское опьянение на ряд образов, то этот ряд образов и будет… выражать ‘трагическое’» [12, с. 178]. В книге «Рождение трагедии» Ницше полагал, что существуют такие иллюзии, причем, он называл последние также и «раздражителями», которые привязывают индивидуумов к жизни: «сократическое удовольствие познавать», «пелена художественной красоты» и «метафизическое утешение» [14, с. 168]. Ницше уточнял: «Из таких раздражителей и состоит все именуемое культурой, – в зависимости от пропорций, составляющих смесь, мы говорим о культуре по преимуществу сократической, или художественной, или трагической; если же дозволены исторические экземплификации, то культура бывает либо александрийская, либо эллинская, либо буддистская. Наш современный мир во всем уловлен сетью культуры александрийской, а потому ведает лишь один идеал… трудящегося на службе науки теоретического человека; Сократ – прообраз и праотец его» [14, с. 168]. В поздней работе «Сумерки идолов» Ницше пришел к выводу, что книга «Рождение трагедии» выступила его «первой переоценкой всех ценностей» [16, с. 629].

В сопутствующих книге «Рождение трагедии» работах, в частности, лекциях «О будущности наших образовательных учреждений» (1871–1872) Ф. Ницше исследовал вопросы о том, как формируется природа человека в современную ему эпоху и на основании какого идеального замысла ее должно формировать. Здесь же он рассматривал проблематику того, как стать подлинным философом и какова настоящая философская практика. Вместе с тем в 1872–1873 гг. он читал курс, посвященный философам до Платона. А в незавершенной книге «Философия в трагическую эпоху Греции» (1873) Ницше выявлял специфические черты философского мышления, а также сферу и границы философии.

Особое значение для раннего периода философии Ницше имеют «Несвоевременные размышления» (1873–1876). С точки зрения Р. Дж. Холлингдейла: «Четыре части “Несвоевременных размышлений” содержат мысли Ницше о природе культуры в постдарвиновском мире в целом и в рейхе, в частности» [23, с. 153]. В то же время в первом «Несвоевременном…» «…Ницше… приговорил себя к решению задачи, от которой увильнул Штраус: то есть задать вопрос, “какова же наша концепция мира” после Дарвина» [23, с. 157].

Ряд статей Ф. Ницше «Несвоевременные…» был в первую очередь посвящен критическому обзору современной немецкой культуры. Они начинались с его критики сложившегося общественного мнения, состоявшего в том, что немецкая культура имела определяющее значение в победе Пруссии над Францией. Он полагал, что решающую роль в этом сыграла именно военная мощь германских государств, а ее основой стали методы и приемы науки в сочетании с промышленным производством. По мнению Ницше, само военное могущество выступило как отрицательная сила истории, не связанная с культурой. Также он полагал, что из немецкого общественного сознания исчезло чистое понятие культуры и предлагал определение: «Культура – …единство художественного стиля во всех жизненных проявлениях народа» [9, с. 263]. Его определение в целом носило скорее этнологический характер, а также предполагало некий культурный идеал, по-видимому, эллинский образец, с точки зрения которого Ницше критиковал ряд тенденций немецкой культуры своего времени.

Согласно Ницше, подлинной культуре противостояла филистерская антикультура, характеризующаяся господством единообразия в частной и в общественной жизни, в образовании и др., что проявлялось в виде «смешения стилей». По этому поводу он писал: «…зачем и почему все знания, если они не должны вести к культуре?» [9, с. 298]. Также Ницше полагал, что во всех аспектах жизни господствует молчаливое соглашение с филистерской формулой – «более не должно искать» [9, с. 267]. Государство внушает человеку чувство безопасности и общности, благодаря которым можно быть безразличным, уверовав, что политическое устройство ведет к благополучию и счастью. В данном случае то, что называют современной культурой, служит некой гарантией безопасности филистерам, которые для сохранения благополучия попытались завладеть историей: «Благодаря историческому сознанию они спасались от энтузиазма» [9, с. 268].

Ф. Ницше обнаружил ряд негативных тенденций своего времени, угрожающих самобытию человека, основам общества и культуры. К ним он, в частности, относил: конфликт между внутренним и внешним, свидетельствовавший о том, что современный человек не принадлежит самому себе; призрачность личности в современной культуре, представленная карнавалом теней и масок и др. В целом Ницше пришел к выводу, что эгоизм «потребителей культуры», включая философов и ученых, стал своего рода божеством, поклоняясь которому пытаются выстроить здание будущей истории.

В данном контексте следует подчеркнуть, что основой критического принципа, реализованного Ницше в «Несвоевременных…», стало переосмысление феномена древнегреческой трагедии. Согласно Ницше, источником античной трагедии выступил принцип двойственности аполлонического и дионисического начал и художественных инстинктов. При этом именно аполлоническое начало оформляло дионисическое, и первое символизировало разум, культуру, меру, а дионисическое – олицетворяло неразумие, природу, безмерность. Трагический принцип он распространил на понимание истории, культуры [2, с. 207] и философского мировоззрения.

Согласно Ф. Ницше, история должна служить жизни и деятельности, преодолевая действующие в ней отрицательные силы и способствуя становлению культуры. Для этого он разработал типологию истории, рассматривая ее как монументальную, антикварную и критическую. Ницше писал: «История принадлежит живущему в трояком отношении: как существу деятельному и стремящемуся, как существу, охраняющему и почитающему, и наконец, как существу страждущему и нуждающемуся в освобождении» [10, с. 168]. Согласно Ф. Ницше, критическая история в целом носила трагический и двойственный характер, где величайшие достижения человечества неотделимы от преступлений. Человек, следовавший истории критического типа, призывал прошлое на суд и выносил приговор тому, что достойно гибели, например, династическим привилегиям. Поэтому суд над прошлым творила жизнь как сама себя освобождающая сила, стремящаяся к возрастанию; возрастание жизни становилось для Ф. Ницше критерием ценности. В этой ситуации вырабатывался «новый инстинкт», «вторая натура», которые должны были стать основой для будущей культуры. Условием возможности культуры выступило формирование «внутреннего» начала человека в качестве личности. Для созидания новых культурных форм была необходима «пластическая сила», основанная на незыблемости внутренней природы человека, обусловливающей возможность самосозидания. Последнее относилось к человеку, народу и культуре в целом. Культура же должна была стать первой природой человека как принцип самообладания и согласованности жизни, мышления и воли. При этом, согласно Ницше, необходимо самоопределиться и по отношению к великим людям. Систематизируя свои представления об идеях и героической личности А. Шопенгауэра, Ф. Ницше сформулировал определенный идеал на основе принципа «обладания собой»: «Новая ступень культуры мгновенно перевернула бы всю систему человеческих чаяний» [18, с. 258].

В четвертом «Несвоевременном…», посвященном Р. Вагнеру, Ницше сформулировал свой первостепенный философский вопрос: «…важнейший вопрос всякой философии гласит: в какой мере вещи имеют неизменный характер и вид, – а потом, когда ответ на этот вопрос будет получен, надо… с отвагой приступить к улучшению той стороны мира, о которой стало известно, что она изменчива» [13, с. 274]. Решение указанного вопроса, по-видимому, было связано с его размышлениями о возможности перспективы будущего совершенствования человечества на основе трагического принципа философии и культуры: «Отдельный человек должен быть посвящен во что-то сверхличное – такова цель трагедии; он должен забыть ужасные опасения, которые внушают индивиду смерть и время: ведь… на… участке его жизненного пути он может повстречать что-то священное… уравновешивающее всю борьбу, все лишения – это и значит быть настроенным трагически. И если всему человечеству некогда суждено умереть… то в качестве предельного задания на все грядущие времена ему поставлена цель срастись в единство и общность настолько, чтобы встретить… предстоящую гибель как единое целое в трагическом настроении; это предельное задание предполагает… конечное облагораживание человеческого рода…» [13, с. 281]. Четвертое «Несвоевременное…» было опубликовано в июле 1876 г., что может означать завершение первого периода самостоятельного теоретического творчества Ницше.

В данном контексте следует подчеркнуть, что первый и второй периоды философского мышления Ф. Ницше, в частности, объединяет проблема культуры, сформулированная в книге «Человеческое…» уже на основе нового концептуального положения, отрицающего существование умопостигаемой сферы. В указанной работе, знаменующей начало второго периода, он осмысливал предельные человеческие задачи и цели следующим образом: «С тех пор как утрачена вера в то, что Бог руководит судьбами мира в целом… люди должны сами ставить себе вселенские, объемлющие всю землю цели». И ниже: «…если человечество не хочет погубить себя… планомерным всеобщим управлением, то должно быть найдено в неизвестном доселе размере знание условий культуры как научное мерило для вселенских целей. В этом состоит огромная задача великих умов ближайшего века» [15, с. 255–256].

Выводы

В заключение можно сделать следующие выводы. Учитывая некоторые принципиальные периодизации и характеристики философского мышления Ф. Ницше, разработанные как западными, так и российскими авторами, представляется возможным датировать первый (или ранний, в отличие от юношеского) период его самостоятельного теоретического мышления с весны 1869 г. по лето 1876 г. В целом этот период может быть охарактеризован как переходный от филологии к философии [3, с. 239] и подчиненный философскому замыслу, состоявшему в том, чтобы создать «новый подход к культуре» (1871) [12, с. 302]. Указанный подход предполагал задачу создания культуры такого уровня, которая бы возвысилась до эллинской, а оформить ее были способны лишь великие люди, то есть герои и гении, в первую очередь национальные – А. Шопенгауэр и Р. Вагнер. Теоретической основой реализации замысла Ф. Ницше выступило переосмысление проблематики философско-трагического мировоззрения. К основным проблемным областям первого периода следует отнести темы: эстетики и метафизики, культуры, великого человека, где определяющей выступила проблема культуры.

Также следует обозначить преемственность и переходность философского мышления Ф. Ницше, связывающую первый и второй периоды его творчества. В частности, переход от эстетическо-метафизической установки к разработке позиции философского реализма, а также теоретическое развитие мысли от проблематики философского мировоззрения к созданию самостоятельной философской концепции.

Таким образом, Ф. Ницше в течение первого периода своего самостоятельного философского мышления разрабатывал и осмысливал определенную совокупность проблем, идей, принципов и понятий. На этой основе он создал впоследствии такую философскую концепцию, которая, наряду с учениями С. Кьеркегора, К. Маркса и З. Фрейда, в значительной мере определила проблемное поле философии XX в.

Список литературы

1. Выжлецов П. Г. Предпосылки анализа книги «Рождение трагедии» Ф. Ницше // Философия человека: образовательные и гуманитарные технологии: Сб. – СПб.: Изд-во РХГА, 2008. – С. 445–460.

2. Выжлецов П. Г. Ф. Ницше: критика антикультурных тенденций своего времени // Философия и культура информационного общества: тезисы докладов Двенадцатой Международной научно-практической конференции, г. Санкт-Петербург, 21–23 ноября 2024 г. – СПб.: ГУАП, 2024. – С. 206–208.

3. Выжлецов П. Г. Фридрих Ницше о природе человека и проблеме образования (на материале ранних сочинений) // Антропология творческой субъективности и креативности: коллективная монография / Отв. редактор О. К. Румянцев. – СПб.: Эйдос, 2013. – С. 235–251.

4. Делёз Ж. Ницше и философия. – Москва: Ад маргинем, 2003. – 382 с.

5. Лёвит К. Ницшевская философия вечного возвращения того же. – М.: Культурная революция, 2016. – 336 с.

6. Лёвит К. От Гегеля к Ницше: революционный перелом в мышлении XIX в.: Маркс и Кьеркегор. – Санкт-Петербург: Владимир Даль, 2002. – 679 с.

7. Марков Б. В. Человек, государство и Бог в философии Ницше. – СПб.: Владимир Даль, 2005. – 788 с.

8. Михайлов А. В. Обратный перевод. Русская и западно-европейская культура: проблемы взаимосвязей. – Москва: Языки русской культуры, 2000. – 852 с.

9. Ницше Ф. Давид Штраус в роли исповедника и писателя // Так говорил Заратустра. Избранные произведения. Книга первая. – Москва: Сирин, 1990. – С. 259–329.

10. Ницше Ф. О пользе и вреде истории для жизни // Сочинения: в 2 т. Т. 1 – Москва: Мысль, 1990. – С. 158–230.

11. Ницше Ф. Письма. – М.: Культурная революция, 2007. – 400 с.

12. Ницше Ф. Полное собрание сочинений: в 13 т. Т. 7: Черновики и наброски 1869–1873. – М.: Культурная революция, 2007. – 720 с.

13. Ницше Ф. Рихард Вагнер в Байрейте // Полное собрание сочинений: в 13 т. Т. 1/2: Несвоевременные размышления. Из наследия 1872–1873 гг. – М.: Культурная революция, 2013. – С. 259–332.

14. Ницше Ф. Рождение трагедии. – Москва: Ad marginem, 2001. – 735 с.

15. Ницше Ф. Сочинения: в 2 т. Т. 1. – Москва: Мысль, 1990. – 831 с.

16. Ницше Ф. Сочинения: в 2 т. Т. 2. – Москва: Мысль, 1990. – 829 с.

17. Ницше Ф. Философская проза; Стихотворения: Сборник. – Минск: Поппури, 2000. – 544 с.

18. Ницше Ф. Шопенгауэр как воспитатель // Полное собрание сочинений: в 13 томах. Т. 1/2: Несвоевременные размышления. Из наследия 1872–1873 гг. – М.: Культурная революция, 2013. – С. 173–258.

19. Подорога В. А. Ницше // Новая философская энциклопедия: в 4 т. Т. 3. / ред. В. С. Степин, А. А. Гусейнов, Г. Ю. Семигин, А. П. Огурцов. – М.: Мысль, 2010. – С. 93–95.

20. Свасьян К. А. Примечания // Ницше Ф. / Сочинения: в 2 т. Т. 1. – Москва: Мысль, 1990. – С. 769–827.

21. Хайдеггер М. Ницше: в 2 т. Т. 1. – СПб.: Владимир Даль, 2006. – 602 с.

22. Хайдеггер М. Ницше: в 2 т. Т. 2. – СПб.: Владимир Даль, 2007. – 464 с.

23. Холлингдейл Р. Дж. Фридрих Ницше: Трагедия неприкаянной души. – Москва: Центрполиграф, 2004. – 382 с.

24. Шопенгауэр А. Собрание сочинений: в 6 т. Т. 5: Parerga и Paralipomena: в 2 т. Т. 2: Paralipomena. – М.: ТЕРРА – Книжный клуб; Республика, 2001. – 528 с.

25. Ясперс К. Ницше. Введение в понимание его философствования. – Санкт-Петербург: Владимир Даль, 2004. – 626 с.

26. Montinari M. Reading Nietzsche. – Urbana and Chicago: University of Illinois Press, 2003. – 176 p.

27. Shapiro G. Archaeologies of Vision. Foucault and Nietzsche on Seeing and Saying. – Chicago and London: The University of Chicago Press, 2003. – 437 p.

28. The Cambridge Companion to Nietzsche / Еd. B. Magnus, K. M. Higgins. – London: Cambridge University Press, 1996. – 403 p.

References

1. Vyzhletsov P. G. Prerequisites for the Analysis of the Book “The Birth of Tragedy” by F. Nietzsche [Predposylki analiza knigi “Rozhdenie tragedii” F. Niczshe]. Filosofiya cheloveka: obrazovatelnye i gumanitarnye technologii (Philosophy of Man: Educational and Humanitarian Technologies). Saint Petersburg: RChGA, 2008, pp. 445–460.

2. Vyzhletsov P. G. F. Nietzsche: Criticism of the Anti-Cultural Trends of His Time [F. Nitsshe: kritika antikulturnykh tendentsiy svoego vremeni]. Dvenadtsataya mezhdunarodnaya nauchno-prakticheskaya konferentsiya “Filosofiya i kultura informatsionnogo obschestva”: tezisy dokladov (XII International Scientific and Practical Conference “Philosophy and Culture in Information Society”). Saint Petersburg: GUAP, 2024, pp. 206–208.

3. Vyzhletsov P. G. Friedrich Nietzsche on the Nature of Man and the Problem of Education (Based on Early Writings) [Fridrikh Nitsshe o prirode cheloveka i probleme obrazovaniya (na materiale rannikh sochineniy)]. Antropologiya tvorcheskoy subektivnosti i kreativnosti: kollektivnaya monografiya (Anthropology of Creative Subjectivity and Creativity: Collective Monograph). Saint Petersburg: Eydos, 2013, pp. 235–251.

4. Deleuze G. Nietzsche and Philosophy [Nitsshe i filosofiya]. Moscow: Ad marginem, 2003, 382 p.

5. Löwith K. Nietzschean Philosophy of the Eternal Recurrence of the Same [Nitsshevskaya filosofiya vechnogo vozvrascheniya togo zhe]. Moscow: Kulturnaya revolyutsiya, 2016, 336 p.

6. Löwith K. From Hegel to Nietzsche: The Revolution in Nineteenth-Century Thought: Marx and Kierkegaard [Ot Gegelya k Nitsshe: revolyutsionnyy perelom v myshlenii XIX v.: Marks i Kerkegor]. Saint Petersburg: Vladimir Dal, 2002, 679 p.

7. Markov B. V. Man, State, and God in Nietzsche’s Philosophy [Chelovek, gosudarstvo i Bog v filosofii Nitsshe]. Saint Petersburg: Vladimir Dal, 2005, 788 p.

8. Mikhailov A. V. Back Translation. Russian and Western European Culture: Problems of Interconnections [Obratnyy perevod. Russkaya i zapadno-evropeyskaya kultura: problemy vzaimosvyazey]. Moscow: Yazyki russkoy kultury, 2000, 852 p.

9. Nietzsche F. David Strauss: The Confessor and the Writer [David Shtraus v roli ispovednika i pisatelya]. Tak govoril Zaratustra. Izbrannye proizvedeniya. Kniga pervaya (Thus Spoke Zarathustra. Selected Works. Book One). Moscow: Sirin, 1990, pp. 259–329.

10. Nietzsche F. On the Use and Abuse of History for Life [O polze i vrede istorii dlya zhizni]. Sochineniya: v 2 t. t. 1. (Works: in 2 vol. Vol. 1). Moscow: Mysl, 1990, pp. 158–230.

11. Nietzsche F. Letters [Pisma]. Moscow: Kulturnaya revolyutsiya, 2007, 400 p.

12. Nietzsche F. Complete Works: in 13 vol. Vol. 7: Drafts and Sketches 1869–1873 [Polnoe sobranie sochineniy: v 13 t. T. 7: Chernoviki i nabroski 1869–1873]. Moscow: Kulturnaya revolyutsiya, 2007, 720 p.

13. Nietzsche F. Richard Wagner in Bayreuth [Rikhard Vagner v Bayreyte]. Polnoe sobranie sochineniy: v 13 t. T. 1/2: Nesvoevremennye razmyshleniya. Iz naslediya 1872–1873 gg. (Complete Works: in 13 vol. Vol. 1/2: Untimely Meditations. From the Legacy of 1872–1873). Moscow: Kulturnaya revolyutsiya, 2013, pp. 259–332.

14. Nietzsche F. The Birth of Tragedy [Rozhdenie tragedii]. Moscow: Ad marginem, 2001, 735 p.

15. Nietzsche F. Works: in 2 vol. Vol. 1 [Sochineniya: v 2 t. t. 1]. Moscow: Mysl, 1990, 831 p.

16. Nietzsche F. Works: in 2 vol. Vol. 2 [Sochineniya: v 2 t. t. 2]. Moscow: Mysl, 1990, 829 p.

17. Nietzsche F. Philosophical Prose; Poems: Collection [Filosofskaya proza; Stikhotvoreniya: Sbornik]. Minsk, Poppuri, 2000, 544 p.

18. Nietzsche F. Schopenhauer as Educator [Shopengauer kak vospitatel]. Polnoe sobranie sochinenij: v 13 t. T. 1/2: Nesvoevremennye razmyshleniya. Iz naslediya 1872–1873 (Complete Works: in 13 vol. Vol. 1/2: Untimely Meditations. From the Legacy of 1872–1873). Moscow: Kulturnaya revolyutsiya, 2013, pp. 173–258.

19. Podoroga V. A. Nietzsche [Nitsshe]. Novaya filosofskaya entsiklopediya: v 4 t. T. 3 (New Philosophical Encyclopedia: in 4 vol. Vol. 3). Moscow: Mysl, 2010, pp. 93–95.

20. Svasyan K. A. Notes [Primechaniya]. In: Nitsshe F. Sochineniya: v 2 t. t. 1 (Nietzsche F. Works: in 2 vol. Vol. 1). Moscow: Mysl, 1990, pp. 769–827.

21. Heidegger M. Nietzsche: in 2 vol. Vol. 1. [Nitsshe: v 2 t. T. 1]. Saint Petersburg: Vladimir Dal, 2006, 602 p.

22. Heidegger M. Nietzsche: in 2 vol. Vol. 2. [Nitsshe: v 2 t. T. 2]. Saint Petersburg: Vladimir Dal, 2007, 464 p.

23. Hollingdale R. J. Nietzsche: The Man and His Philosophy [Fridrikh Nitsshe. Tragediya neprikayannoy dushi]. Moscow: Tsentrpoligraf, 2004, 382 p.

24. Schopenhauer A. Collected Works: in 6 vol. Vol. 5: Parerga and Paralipomena: in 2 vol. Vol. 2: Paralipomena [Sobranie sochineniy: v 6 t. T. 5: Parerga i Paralipomena: v 2 t. T. 2: Paralipomena]. Moscow: TERRA – Knizhnyy klub; Respublika, 2001, 528 p.

25. Jaspers K. Nietzsche: An Introduction to the Understanding of His Philosophical Activity [Niczshe. Vvedenie v ponimanie ego filosofstvovaniya]. Saint Petersburg: Vladimir Dal, 2004, 626 p.

26. Montinari M. Reading Nietzsche. Urbana and Chicago: University of Illinois Press, 2003, 176 p.

27. Shapiro G. Archaeologies of Vision. Foucault and Nietzsche on Seeing and Saying. Chicago and London: The University of Chicago Press, 2003, 437 p.

28. Magnus B., Higgins K. M. (Eds.) The Cambridge Companion to Nietzsche. London: Cambridge University Press, 1996, 403 p.

Ссылка на статью:
Выжлецов П. Г. Проблематика временных рамок и замыслов первого периода философии Ф. Ницше // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2026. – № 2. – С. 39–52. URL: http://fikio.ru/?p=6320.

© Выжлецов П. Г., 2026

УДК 141.1

Колычев Пётр Михайлович – Санкт-Петербургский государственный университет аэрокосмического приборостроения, кафедра рекламы и современных коммуникаций, профессор, доктор философских наук, доцент, Санкт-Петербург, Россия.

Email: piter55piter@mail.ru

SPIN: 3085-3127

Авторское резюме

Состояние вопроса: Данная статья является продолжением нашей статьи «Определение соотнесенного в текстах Аристотеля».

Методы исследования: К методам исследования, выбранными в первой статье, добавлено то, что приведенные положения Аристотеля о содержании соотнесенного не рассмотрены в их отношении с современными концепциями философских понятий отношения и соотношения. Этому должно предшествовать изложение самих этих концепций, что невозможно было сделать в рамках одной статьи.

Результаты: Все положения, раскрывающие содержание аристотелевской категории соотнесенного, собраны в несколько разделов. Это положения, касающиеся определения соотнесенного; соотнесенное как вид и род, обоюдность соотнесенных, соотнесенное само по себе, соотнесенное вообще. Хотя соотнесенное не тождественно отношению в его современном понимании, соотнесенное все же отражает некоторые моменты и черты отношения.

Область применения результатов: Современное развитие онтологии связано с развитием её понятийной системы, поэтому историко-философский опыт процесса зарождения и развития онтологических понятий и формирование новых онтологических концептуальных систем очень важны.

Выводы: Собранные положения о содержании аристотелевской категории соотнесенного, не представляя собой системного знания о нем, все же во многом проясняют и уточняют данное им определение соотнесенного. Кроме этого, сама совокупность данных положений является первым шагом в построении системы, которая обеспечивает эвристический потенциал проделанной Аристотелем работы.

Ключевые слова: Аристотель; онтология; соотнесенное; отношение.

The Concept of the Correlated in Aristotle’s Texts

Kolychev Petr Mikhailovich – Saint Petersburg State University of Aerospace Instrumentation, Department of Advertising and Modern Communications, Professor, Doctor of Philosophy, Associate Professor, Saint Petersburg, Russia.

Email: piter55piter@mail.ru

Abstract

Background: This paper is a continuation of our article “Definition of the Correlated in Aristotle’s Texts”.

Research methods: In addition to the research methods chosen in the first article, Aristotle’s propositions on the content of the correlated are not considered in their relation to modern philosophical concepts of relation and correlation. This should be preceded by an exposition of these concepts themselves, which cannot be done within the framework of a single article.

Results: All propositions revealing the content of Aristotle’s category of the correlated are collected in the following sections: propositions concerning the definition of the correlated, the correlated as species and genus, the reciprocity of correlated entities, the correlated entity itself, and the correlated entity in general. Although the correlated entity is not identical to the relation in its modern sense, the correlated entity nevertheless reflects certain aspects and features of the relation.

Implications: The modern development of ontology is linked to the development of its conceptual system, therefore historical and philosophical experience of the process of the origin and development of ontological concepts and the formation of new ontological conceptual systems is relevant.

Conclusion: The collected propositions on the content of Aristotle’s category of the correlated, while not representing a systematic knowledge of it, nevertheless largely clarify and refine his definition of the correlated. Moreover, the totality of these propositions is the first step in constructing a system that provides the heuristic potential of Aristotle’s work.

Keywords: Aristotle; ontology; correlated; relation.

Введение. Эта статья является продолжением предыдущей статьи, в которой были проанализированы определения соотнесенного, встречающиеся в текстах Аристотеля [1]. В ней было выявлено два синонимических понимания соотнесенного: 1 – соотнесенное как то, о чем говорят, что оно есть в связи с другим, 2 – соотнесенное как то, что оно находится в каком-то ином отношении к другому. Если в современной структуре суждения «a R b» под отношением понимают «R», то у Аристотеля под отношением понимают «a» и «b». Далее будут проанализированы фрагменты текстов Аристотеля, в которых раскрывается содержание термина «соотнесенное».

1. Положения, касающиеся определения соотнесенного. Прежде следует проанализировать те фрагменты текстов Аристотеля, в которых содержатся уточнения, касающиеся понимания соотнесенного.

1.1. При определении соотнесенного нельзя допускать, чтобы одно соотнесенное включало в себя нечто большее по сравнению с соотнесенным [2, c. 488, 149 b 3–13]; то есть определенность одного соотнесенного не должна включать в себя больше того, что имеется в определенности другого соотнесенного. Обобщая это положение Аристотеля, получим – определенности соотнесенных должны в точности соответствовать друг другу.

1.2. В определении соотнесенного должно быть указано то, для чего оно по природе существует [2, c. 477, 145 а 19–27], то есть определение основывается на сущности соотнесенного. Это положение находится в полном согласии со второй группой определений соотне­сенного [1].

1.3. Соотнесенным называется то, привходящее чего есть соотнесенное [2, c. 488–489, 149 b 13–19], [4, c. 168, 1021 b 6–11]. «Привходящее», по Аристотелю, обозначает несущественное свойство сущего [7, c. 354–355, 102 b 4–26]. Это положение не согласуется с мнением о том, что «Отношение должно быть, по мысли Аристотеля, не поверхностным, а глубоким» [3, с. 176].

В связи с указанием сущего через привходящее Аристотель отмечает положение о множественности соотнесенного.

1.3.1. Одно и то же может быть соотнесено со многими [2, c. 489, 149 b 19–24], [4, c. 140–141, 1011 b 7–13, c. 168, 1021 b 3–11]. При этом Аристотель указывает и причину множественности соотнесенного, которая (причина) состоит в том, что одно и то же сущее может обладать многими свойствами. Оп­ределенности сущего по этим свойствам и являются причиной мно­жественности соотнесенного.

1.4. Однако если одно может быть соотнесено со многим, то допустимо и обратное, когда многое соотнесено с одним. И это положение не осталось не замеченным для Аристотеля [2, c. 488–489]. При этом Аристотель указывает, что в таком случае это соотнесение не является определением для соотнесенного, «ибо определение должно относиться только к чему-то одному, а не быть общим [для многих]» [2, c. 489, 149 b 19–24].

1.5. Поскольку привходящее, являясь свойством, есть то, чем обладает сущее, постольку положение 1.3. может быть рассмотрено не только в контексте существенности – несущественности свойств соотнесенного, но и в контексте обладания. Последнее проявляется в том, что аристотелевское положение 1.3. можно представить как частное положение обратного нижеследующему положению: «соотнесенным называется то, благодаря чему облада­тель его есть соотнесенное; например, равенство – потому, что благодаря ему равное есть нечто соотнесенное» [4, с. 168, 1021 b 6–8]. Обладать сущее может не только тем, что называют «равенство» или «подобное», но и свойством, которое в зависимости от своего характера реализовано у Аристотеля в таких понятиях как «видовое отличие», «род», «привходящее». Согласно данному положению, если сущее есть соотнесенное, то соотнесенным является и то, чем оно обладает. В 1.3. сущее обладает привходящим, тогда 1.3. гласит: если соотнесенным является то, чем обладает сущее, то и само сущее есть соотнесенное.

1.6. Видовое отличие соотнесенного есть так же соотнесенное [2, с. 476–477, 145 а 13–19]. Это положение так же можно представить как частный случай вышеприведенного положения, так как данное допускает следующую формулировку: видовое отличие есть соотнесенное, так как последнее обладает первым. Термин «видовое отличие» понимается Аристотелем как качество [2, с. 474, 144 а 20–21].

1.7. Соотнесенным называется то, чей род есть соотнесенное [4, с. 168, 1021 b 4–7], [2, с. 480, 146 а 35–36]. Согласно аристотелевскому определению рода, последнее есть совокупность существенных свойств для определенного множества объектов [2, с. 354, 102 а 30–102 b 4]. Ясно, что это положение так же, как и 1.3., есть частный случай положения обратного 1.6. Однако относительно данного положения у Аристотеля нет четкой позиции, так как в его сочинениях имеются места [5, с. 78–79, 11 а 20–11 b 1], [2, с. 419–420, 124 b 15–35], где оно звучит не в утвердительной, а в гипотетической форме.

1.8. Нет определенности у Аристотеля и касательно положения обратного положению 1.7., а именно: род соотнесенного есть соотнесенное [2, с. 419–420, 124 b 15–35; с. 409, 120 b 35–121 а 5]. В одном месте [2, с. 409, 120 b 35–121 а 5] он твердо высказывается за это положение, в другом [2, с. 419–420, 124 b 15–35] сомневается в его справедливости, приводя при этом примеры, опровергающие это положение.

1.9. Определение одного соотнесенного, рассмотренного как противолежащее, должно быть противолежащим определению другого соотнесенного [2, 147 a 29–33, с. 482, 114 а 14–25, с. 388]. При этом соотнесенное Аристотель определяет не через соотнесение с другим соотнесенным, а через указание его рода.

2. Соотнесенное как вид и род. Проблема соотнесенного как вида и рода рассматривается Аристотелем и вне контекста положений, характеризующих определение соотнесенного.

2.1. Соотнесенное как вид и род должны соотноситься с одним и тем же [2, 124 b 23–35, с. 419–420], [6, 173 а 31–173 b 15], то есть пусть а соотнесено с b, тогда, если А есть род для a, то А должно быть соотнесено с b. Необходимо отметить, что положение 1.1. находится в противоречии с настоящим положением. Действительно, если соотнесенное как род соотнесено с тем, с чем оно соотнесено как вид, то определенность второго соотнесенного превышает определенность первого, ибо определенность вида всегда превосходит определенность рода. При оценке положений 1.1. и 2.1. предпочтение следует отдать первому, так как, во-первых, положение 1.1. выполняется Аристотелем во всех приводимых им примерах соотнесенного, кроме тех, где речь идет о положении 2.1.; во-вторых, 2.1. противоречит как положению 1.7. так и 1.8., доказательство в обоих случаях тривиально; в-третьих, при выполнении 2.1. второе определение соотнесенного (А соотнесено с b) должно рассматриваться всегда вместе с первым соотнесенным (a соотнесено с b), например, двойное соотнесено с половинным, тогда многократное соотнесено с половинным; если убрать первое определение соотнесенного, то второе определение в некоторых случаях будет составлено неправильно, так как многократным будет и тройное, но тройное относится не к половинному, а – к трети.

2.2. Соотнесенное как вид и соответствующее соотнесенное как род требуют одинаковых падежей. Однако это положение выполняется не всегда [2, 124 b 35–125 а 5, с. 420].

2.3. Как соотнесенное, так и соотносимое требуют одинаковых падежей [2, 125 а 5–14, с. 420].

2.4. Соотнесенное как вид и соответствующее соотнесенное как род требуют одинакового количества падежей. Это положение выполняется не для всех соотнесенных [2, 125 а 13–25, с. 420–421].

Все три последних положения – яркий пример того, что соотнесенное понимается Аристотелем иногда чисто грамматически.

3. Обоюдность соотнесенных. После определения соотнесенного самым распространенным положением, от которого Аристотель не отступает ни в одном случае, является положение об обоюдности соотнесенных. Обоюдность специфицирует соотнесенное от остальных категорий и, в этом смысле, может быть названо «первичным свойством» соотнесенного [3. с. 182].

Говоря об обоюдности, Аристотель не дает теоретической формулировки, а прибегает к помощи примеров [5, с. 67–69, 6 b 26–7 b 14; с. 82, 12 b 15–25], из которых следует, что обоюдность означает следующее: если А есть соотнесенное, потому, что о нем говорится по отношению к В, то В так же есть соотнесенное, так как о нем говорится по отношению к А. Положение об обоюдности носит универсальный, всеобщий характер для соотнесенных. Если же обоюдность отсутствует, то значит соотнесенные указаны «неподходящим образом», здесь опять проявляется грамматическое содержание категории соотнесенное, об этом же свидетельствует и замечание Аристотеля об окончаниях соотнесенных при обоюдности [5, с. 67–68 6 b 33–7 а 23,].

4. Соотнесенное само по себе. Немалое место в разработке знания о соотнесенном Аристотель отводит проблеме существования соотнесенного самого по себе без его соотнесения с другим соотнесенным. Из определения соотнесенного следует вполне очевидное решение поставленной проблемы: невозможность существования соотнесенного самого по себе, о чем философ неоднократно говорит в следующих положениях.

4.1. Соотнесенное, взятое отдельно само по себе, ничего не означает, а если и означает, то все же не то же самое, что в сочетании с другим соотнесенным [6, с. 560–561, 586–587], [5, с. 64–65].

4.2. Соотнесенные между собой стороны существуют и уничтожаются вместе [5, с. 69–70]. Более того, исходя из определения соотнесенного, такое решение проблемы должно носить универсальный характер. Однако, приводя примеры, противоречащие положению 4.2., Аристотель отказывает в такой универсальности. При анализе этих примеров: знание–познаваемое, чувственное восприятие–чувственно воспринимаемое, философ отождествил процесс «уничтожения (существования) соотнесенного» с процессом «уничтожения (существования) сущего». Когда сущее уничтожается как соотнесенное, то это означает, что оно лишается определенности по какому-то фиксированному свойству, и в этом смысле можно сказать, что оно вообще лишается этого свойства, но если у сущего кроме этого есть еще и другие свойства, то это позволяет сущему существовать, но не быть данным соотнесенным. Например, Аристотель утверждает, что если нет знания, то ничто не мешает существованию познаваемого. Однако в данном примере познаваемое не будет таковым, ибо без существования знания о нем оно лишается определенности – познаваемого, а значит и лишается свойства быть познанным, оно будет существовать как какая-то объективная, но неопознанная реальность. И только когда начнется созда­ваться знание о нем, в тот же самый момент оно станет познаваемым.

5. Соотнесенное вообще. Важным моментом в понимании аристотелевского соотнесенного является следующее положение: не существует соотнесенного вообще [4, с. 352–353], [7, с. 302], то есть соотнесенное – это некоторая характеристика реально существующего сущего, вне которой оно не существует. Именно поэтому соотнесенным у Аристотеля является не «два», а «двойное», которое есть некоторое сущее, например, гора, превышающая в два раза другую гору.

Это не согласуется с мнением, что Аристотелю были присущи «поиски и сомнения в существовании чисто “соотнесенной” сущности, т. е. чисто относи­тельного отдельного предмета» [8, с. 98]. При этом автор этого высказывания ссылается на рассуждения (точнее на их заключительную часть) о невозможности быть соотнесенным для вторых сущностей [5, с. 70–72]. Но как не трудно в этом убедиться, в указанном месте нет упоминаний Аристотелем проблемы существования соотнесенного вообще. В то время как используемые нами фрагменты [4, с. 352–353, 1088 а 15–35], [9, с. 302, 85 b 18–22] однозначно свидетельствуют об отрицательном решении Аристотелем данной проблемы.

Заключение. Все выделенные выше положения, раскрывающие содержание аристотелевской категории соотнесенного у самого Аристотеля, обсуждаются им в различных текстах и не представлены в систематическом виде. Следуя этому принципу, мы так же отказались от конструирования некоторой системы знания о соотнесенном. Выделенные положения лишь собраны в рубрики, внутри которых обсуждается одна и таже тема: 1 – положения, касающиеся определения соотнесенного, 2 – соотнесенное как вид и род, 3 – обоюдность соотнесенных, 4 – соотнесенное само по себе, 5 – соотнесенное вообще.

Список литературы

1. Колычев П. М. Определение соотнесенного в текстах Аристотеля // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2025. – № 3 (46). – С. 108–117. URL: http://fikio.ru/?p=6096 (дата обращения 30.01.2026).

2. Аристотель. Топика // Сочинения в четырёх томах. Т. 2 / Ред. З. Н. Микеладзе. – М.: «Мысль», 1978. – С. 347–531.

3. Джохадзе Д. В. Диалектика Аристотеля. – М.: Наука, 1971. – 264 с.

4. Аристотель. Метафизика // Сочинения в четырёх томах. Т. 1. – М.: «Мысль», 1976. – С. 63–367.

5. Аристотель. Категории // Сочинения в четырёх томах. Т. 2 / Ред. З. Н. Микеладзе. – М.: «Мысль», 1978. – С. 51–91.

6. Аристотель. О софистических опровержениях // Сочинения в четырёх томах. Т. 2 / Ред. З. Н. Микеладзе. – М.: «Мысль», 1978. – С. 533–593.

7. Микеладзе З. Н. Примечания // Аристотель / Сочинения в четырёх томах. Т. 2. – М.: «Мысль», 1978. – С. 594–598.

8. Хютт В. П. Категории «абсолютное» и «относительное» в историко-философском освещении // Ученые записки Тартуского государственного университета. – 1965. – Вып. 165. – Т. VIII. – С. 89–112.

9. Аристотель. Вторая аналитика // Сочинения в четырёх томах. Т. 2 / Ред. З. Н. Микеладзе. – М.: «Мысль», 1978. – С. 255–346.

References

1. Kolychev P. M. Definition of the Correlated in Aristotle’s Texts [Opredelenie sootnesennogo v tekstax Aristotelya]. Filosofiya i gumanitarnye nauki v informatsionnom obschestve (Philosophy and Humanities in Information Society), 2025, no. 3 (46), pp. 108–117. Available at: http://fikio.ru/?p=6096 (accessed 30 January 2026).

2. Aristotle. Topics [Topika]. Sochineniya v chetyrekh tomakh. Tom 2 (Works: in 4 vol. Vol. 2). Moscow: Mysl, 1978, pр. 347–531.

3. Dzhokhadze D. V. Aristotle’s Dialectic [Dialektika Aristotelya]. Moscow: Nauka, 1971, 264 p.

4. Aristotle. Metaphysics [Metafizika]. Sochineniya v chetyrekh tomakh. Tom 1 (Works: in 4 vol. Vol. 1). Moscow: Mysl, 1976, pp. 63–367.

5. Aristotle. Categories [Kategorii]. Sochineniya v chetyrekh tomakh. Tom 2 (Works: in 4 vol. Vol. 2). Moscow: Mysl, 1978, pр. 51–91.

6. Aristotle. Sophistical Refutations [O sofisticheskikh oproverzheniyakh]. Sochineniya v chetyrekh tomakh. Tom 2 (Works: in 4 vol. Vol. 2). Moscow: Mysl, 1978, pp. 533–593.

7. Mikeladze Z. N. Notes [Primechaniya]. In: Aristotel. Sochineniya v chetyrekh tomakh. Tom 2 (Aristotle. Works: in 4 vol. Vol. 2). Moscow: Mysl, 1978, pр. 594–598.

8. Hütt V. The Categories of the “Absolute” and the “Relative” from the Perspective of the History of Philosophy [Kategorii “absolyutnoe” i “otnositelnoe” v istoriko-filosofskom osveschenii]. Uchenye zapiski Tartuskogo gosudarstvennogo universiteta (Scientific Papers of Tartu State University), 1965, is. 165, vol. VIII, pp. 89–112.

9. Aristotle. Posterior Analytics [Vtoraya analitika]. Sochineniya v chetyrekh tomakh. Tom 2 (Works: in 4 vol. Vol. 2). Moscow: Mysl, 1978, pp. 255–346.

Ссылка на статью:
Колычев П. М. Содержание понятия соотнесенного в текстах Аристотеля // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2026. – № 2. – С. 32–38. URL: http://fikio.ru/?p=6309.

© Колычев П. М., 2026