УДК 612.821
Забродин Олег Николаевич – Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет имени академика И. П. Павлова Министерства здравоохранения Российской Федерации, кафедра анестезиологии и реаниматологии, старший научный сотрудник, доктор медицинских наук, Санкт-Петербург, Россия.
Email: ozabrodin@yandex.ru
ScopusID: 36909235400
Авторское резюме
Цель: Анализ книги О. Хаксли «Возвращение в дивный новый мир» в аспекте определяющего влияния аффективности (чувств, влечений-мотиваций и эмоций) на мышление и поведение человека.
Результаты: Автор противопоставляет демократические общества, в своей пропаганде опирающиеся, по его мнению, на разум индивида и объективное изложение фактов, диктаторским режимам, действующим на низменные страсти и поведение массы людей с помощью одностороннего изложения фактов. В результате он приходит к неутешительному выводу о том, что меры противодействия превращению людей демократических обществ в идеологических рабов тоталитарных режимов оказываются недостаточными. Причина: массы людей подвержены внушению даже противоположных по смыслу идей одновременно с помощью воздействия на чувства, влечения и эмоции (аффективность), которые сигнализируют о насущных потребностях.
Ключевые слова: демократические общества; тоталитарные режимы; пропаганда рациональная и иррациональная; аффективность, ее влияние на мысли и поведение.
A Psychophysiological Commentary on O. Huxley’s “Brave New World Revisited” in the Aspect of the Dominant Influence of Affectivity on Thinking and Behavior
Zabrodin Oleg Nikolaevich – First Saint Petersburg State Medical University named after Academician I. P. Pavlov, Ministry of Health of the Russian Federation, Department of Anesthesiology and Resuscitation, Senior Researcher, Doctor of Medical Sciences, Saint Petersburg, Russia.
Email: ozabrodin@yandex.ru
Abstract
Purpose: Analysis of O. Huxley’s “Brave New World Revisited” in the aspect of the dominant influence of affectivity (feelings, drives-motivations, and emotions) on human thinking and behavior.
Results: The author contrasts democratic societies, which, in his view, rely on the individual’s reason and objective presentation of facts in their propaganda, with dictatorial regimes. They act on the base passions and behavior of the masses through a one-sided presentation of facts. As a result, he comes to the disappointing conclusion that measures to counteract the transformation of people in democratic societies into ideological slaves of totalitarian regimes are insufficient. The reason: the masses are susceptible to the simultaneous indoctrination of even opposing ideas through the influence of feelings, drives, and emotions (affectivity), which signal their essential needs.
Keywords: democratic societies; totalitarian regimes; rational and irrational propaganda; affectivity; affectivity influence on thoughts and behavior.
Небольшая по объему книга О. Хаксли включает анализ корней развития тоталитаризма, а также механизмов воздействия на массы с целью управления ими. Среди таких механизмов О. Хаксли выделяет методы психического, физического, психофизического (так в книге), точнее – психофизиологического воздействия, связанного с влиянием аффективности (чувств, влечений и эмоций) на мышление и поведение. Учение об аффективности было создано швейцарским психиатром Эугеном Блейлером [2] и развито у нас В. С. Дерябиным в его монографии «Чувства, влечения и эмоции», написанной в1929 г., но опубликованной по независящим от автора обстоятельствам только в 1974 г. В последующем изложении ссылки даются на 3-тье издание этой монографии [5]. Аффективность включает в себя чувственный тон ощущений – тактильных, температурных, обонятельных, осязательных, болевых и др., являющихся приятными или неприятными. Человек стремится к переживанию чувств положительного тона и избегает чувств отрицательного тона. Простейшим примером последнего является отрицательный чувственный тон ощущений при боли. В чувственном тоне ощущений проявляется «установка к объекту, вызвавшему чувственную реакцию, с тенденцией к соответственным моторным реакциям» [5, с. 22]. Влечениями (современное – мотивации) называются те чувства, «от удовлетворения которых зависит сохранение индивида и рода: голод, жажда, половое влечение и др.» [5, с. 42], «Эмоциями (аффектами, душевными волнениями) называют такие состояния, как страх, гнев, тоска, радость, любовь, надежда, грусть, отвращение, гордость и т. п.» [5, с. 106].
Аффективность, как подчеркивает В. С. Дерябин в своей монографии, оказывает направляющее влияние на мышление и поведение, связанные с удовлетворением насущных потребностей – физиологических и психологических. Среди методов воздействия на массы людей В. С. Дерябин выделяет формирование и удовлетворение потребностей.
Обсуждаемая книга О. Хаксли, опубликованная в 1958 г. и переведенная на русский в 2022 г. [15], является как бы послесловием к его книге «О дивный новый мир», вышедшей в свет в 1932 г. и появившейся в печати у нас в 2012 г. [14]. Временной период, прошедший между изданием этих книг автором, включил в себя создание тоталитарных режимов в странах Европы (к которым автор кроме Германии причислил и Советский Союз, не делая особого различия между ними), а также Вторую мировую войну. Автор противопоставляет реальности второй четверти XX века с его «беспорядочным миром либерализма» излишне упорядоченный мир своей книги «О дивный новый мир», противопоставляет традиционно демократичную модель управления и свободу личности кошмару тотальной заорганизованности. При этом он отмечает, что стремление к свободе и демократии, похоже, идет на убыль и «судя по всему, не останется в ближайшем будущем».
Как отмечает автор, на место антиутопии «Дивного нового мира» в разгар холодной войны наступил кошмар книги Джорджа Оруэлла «1984», описывающей ужасы тоталитаризма. О. Хаксли последовательно и многократно противопоставляет мир либерализма миру тоталитаризма, диктатур и диктаторов.
Противопоставляя свою книгу книге Д. Оруэлла, О. Хаксли обращается к учению о высшей нервной деятельности (ВНД) И. П. Павлова, к результатам его исследований поведения животных и человека. Они доказывают, что для более эффективного контроля нужно не наказывать за нежелательное поведение, а награждать за желательное, и, значит, что в итоге террор – менее эффективное средство управления, чем ненасильственное.
В развитии западных государств автор видит две основные опасности для демократии и свободы личности. Первая состоит в неконтролируемом росте населения, приводящем к дефициту пищевых и сырьевых ресурсов (глава 1 книги). Вторую опасность представляет «заорганизованность», под которой он понимает централизацию власти в руках олигархов и высших чиновников, связанную с усиленным промышленным развитием («технизацией») и концентрацией населения в мегаполисах (глава 3).
В связи с этим глава 1 носит название «Перенаселение». Вслед за Мальтусом автор рисует перед читателем мрачную картину увеличения численности населения, которое не удастся предотвратить контролем рождаемости. Он склонен ставить эту важную биологическую проблему в основу всех социальных проблем: «На столь мрачном биологическом фоне разыгрываются все политические, экономические, культурные и психологические драмы нашего времени… Быстрое увеличение численности населения на фоне истощения природных ресурсов, разрушения социальной стабильности и ухудшения благосостояния отдельных индивидов – сейчас главная проблема человечества…» [15, c.15–16].
По мнению автора, перенаселение угрожает индивидуальной свободе и достойной жизни граждан демократического общества, способствует созданию тоталитарных политических систем и правительств в экономически неразвитых странах. Причины этого О. Хаксли видит в ряде факторов: недостаточность производства пищевых продуктов и промышленных товаров, сельскохозяйственных машин, строительства домов, школ, подготовки учителей, а, главное, отсутствие капитала для осуществления всего этого. В 1958 году, в котором написана книга, страны Африки еще не избавились от колониализма, о котором автор как бы забывает. В его описаниях отсутствует человеческий фактор: кому выгодно и кто же поддерживает население неразвитых стран в таком состоянии, которое толкает их к победе диктаторских режимов.
Глава 3 носит название «Чрезмерная организация». Что же может скрываться под таким зашифрованным названием? Сам автор постепенно отвечает на этот вопрос и отмечает, что демократия едва ли станет процветать в обществе, где политическая власть и экономическое влияние все активнее централизуются и концентрируются в одних руках. Он рисует картину развития монополистического капитализма, в процессе которого мелкие производители разоряются под влиянием конкуренции с более крупными: «Таким образом, мы видим, что современная технология привела к концентрации экономической и политической власти и к появлению общества, контролируемого (беспощадно – в тоталитарном государстве и мягко и ненавязчиво в государстве демократическом) большим бизнесом и большим правительством» [15, c. 32–33].
Писатель дает ответ на вопрос, что же такое, по его словам, «заорганизованность»: «Организация необходима, ибо свобода возникает и приобретает смысл только внутри самоуправляющегося сообщества добровольно сотрудничающих индивидов. Но при всей своей необходимости организация может стать и смертельно опасной. Чрезмерная организованность превращает мужчин и женщин в автоматы, душит дух творчества и ликвидирует саму возможность свободы» [15, c. 37–38].
В главах 4 и 5 последовательно описываются методы воздействия на население пропаганды в демократическом и в тоталитарном обществах.
В главе 4 вслед за Джефферсоном, одним из основателей американской демократии, О. Хаксли утверждает: «Несмотря на власть бессознательного (аффективности – О. З.), многочисленные неврозы и удручающе низкий IQ (показатель развития интеллекта – О. З.), большинства населения, все же значительная часть мужчин и женщин достаточно совестлива и разумна для того, чтобы самостоятельно решать свою судьбу» [15, c. 50]. Однако далее он вынужден заключить: «…мы видим, что существуют определенные исторические, экономические, демографические и технологические условия, которые делают затруднительными для рациональных существ Джефферсона, наделенных от природы неотчуждаемыми правами и врожденным чувством справедливости, использовать ум, заявлять о своих правах и совершать достойные поступки в демократически организованном обществе» [15, с. 51].
Как средства воздействия на людей автор выделяет два вида пропаганды: «рациональная (разумная), поощряющая к действиям, согласующимся с осознанными интересами тех, кто ее осуществляет, и тех, на кого эта пропаганда направлена, и иррациональная, которая не выражает ничьих осознанных интересов (? – О. З.), но направляется страстями, слепыми побуждениями, подсознательными влечениями и страхами, к каковым и апеллирует. В том, что касается действий индивидов, то они в большей степени направляются страстями и экзальтированными мотивами, нежели осознанными эгоистическими интересами…» [15, с. 53] (курсив мой – О. З.).
Представляется, что «осознанные интересы демократического общества» в изложении О. Хаксли можно даже интерпретировать как сознательность, преданность людей государственным интересам, которые пропагандировались в советском обществе. По О. Хаксли, разум, рациональность полностью противоположны страстям и не совместимы в психологии отдельного индивидуума. На самом деле интеллект и аффективность существуют в психике человека одновременно с преобладанием того или другого в различные моменты и периоды времени.
В главе 5 О. Хаксли описывает методы воздействия на массы в первую очередь гитлеровского тоталитарного государства. В своем психологическом (точнее – психофизиологическом – О. З.) воздействии Гитлер исходил из невысокой оценки народных масс, не способных, по его мнению, к абстрактному мышлению и не интересующихся ничем, выходящим за пределы их чувственного опыта: «Их поведение определяется не знаниями и разумом, а чувствами и подсознательными влечениями. Именно здесь заложены истоки “позитивных и негативных суждений”. Для достижения успеха пропагандист должен научиться манипулировать инстинктами и эмоциями» [15, с. 66–67] (курсив мой – О. З.).
Такому манипулированию способствовало собирание нацистами людей в многотысячные толпы, в которых они, охваченные яростью, восторгом или паникой лишались воли, способности к здравым суждениям и нравственному выбору. В этом проявлялось тормозящее влияние аффективности на способность к критическим суждениям и осознанным действиям. Это связано с возбуждением подкорковых структур головного мозга, играющим важную роль в формировании сильных эмоций (страх, ярость, злоба, восторг и др.) с их подавляющим влиянием на кору головного мозга («отрицательная индукция», по Павлову – О. З.) в условиях, когда эти эмоции делают людей особенно внушаемыми и толкают толпу к необдуманным действиям [4, 5].
Главы с 6-й по 10-ю посвящены воздействию на коллективное или индивидуальное сознание с помощью различных методов, начиная с прямого влияния на характерные для людей потребности, – стремление получить положительные эмоции и избежать отрицательных.
В главе 6-й «Искусство продавать» автор находит общее в воздействии на массовое сознание пропаганды новых товаров и политической пропаганды, направленной на восприятие и усвоение идей, надежд, иллюзий: «Выживание демократии зависит от способности большого числа людей делать реалистический выбор в свете доступной им адекватной информации. Диктатура же держится на цензуре или искажении, а также на призывах не к разуму и осознанному интересу к себе, а на призывах к страсти и предрассудкам, на апелляции к “скрытым силам” (т. е. к аффективности – О. З.), как называл это Гитлер, таящимся в подсознательных глубинах души каждого человека.
На Западе провозглашаются демократические принципы, и множество способных и добросовестных публицистов стараются снабжать избирателей адекватной информацией и убеждать их с помощью разумных аргументов делать реалистический выбор в свете этой информации» [15, с. 74–75].
Такое высказывание О. Хаксли в наше время представляется наивным. Нельзя согласиться с автором в том, что в условиях «демократии» влияние на избирателей осуществляется только с помощью разума, а при «диктатуре» – только путем воздействия на страсти и предрассудки. Да и сам он через несколько строк приходит к выводу, что пропаганда в западных сообществах, и прежде всего в Америке, двулика и неоднозначна. Западный пропагандист, которого О. Хаксли сравнивает с мистером Хайдом из повести Р. Л. Стивенсона, анализирует мотивации. Задача последнего – «найти наиболее эффективный способ воспользоваться невежеством и иррациональностью (эмоциональностью – О. З.) людей к большей выгоде своих заказчиков» [15, с. 76].
Автор отмечает, что в пропаганде такие стенические (порождающие энергию) эмоции, как гнев и ненависть «в долгосрочной перспективе пожирают того, кто их испытывает. Однако в краткосрочной перспективе жесткий поход приносит более высокие дивиденды в форме психологического и даже (из-за выброса в кровь адреналина и норадреналина) физиологического удовлетворения» [15, c. 78]. При этом он, не упоминая об активации при сильных эмоциях симпатико-адреналовой системы (САС), говорит о выделении при такой активации медиатора симпатической нервной системы (СНС) норадреналина и гормона мозгового слоя надпочечников адреналина.
Это явление получило название «динамогенное действие эмоций», изученного У. Кенноном [10] и нашедшее, в частности, отражение в статье В. С. Дерябина «Эмоции как источник силы» [3; 7]. В ней автор приток психических и физических сил, отсутствие усталости воинов наступающей армии объясняет эмоциональным воодушевлением, связанным с возбуждением СНС, которое мобилизует энергетические ресурсы организма.
Другим примером воодушевления, энтузиазма могут служить военные маршевые, а также патриотические песни. О. Хаксли сравнивает последние с религиозными гимнами. Примером таких советских песен служат «Широка страна моя родная» и «Марш энтузиастов» И. Дунаевского.
В отличие от 6-й главы, посвященной методам воздействия на массовое сознание, в главе 7-й «Промывание мозгов» автор сосредоточивает внимание на методах психического, физического и психофизиологического (через эмоции) воздействия на сознание отдельного человека с целью добиться его внушаемости.
В качестве экспериментального обоснования ее получения О. Хаксли приводит результаты вызывания И. П. Павловым и сотрудниками неврозов у собак путем нарушения у них ВНД: «Павлов заметил, что у лабораторных животных, подвергавшихся длительному физическому или психическому стрессу, случался тяжелый нервный срыв. Мозг этих животных, будучи не в силах справиться с невыносимыми условиями, так сказать, объявлял забастовку… замедлял свою деятельность и отказывался работать нормально (собаки начинали вести себя абсолютно неадекватно или у них проявлялись симптомы состояния, которое у людей мы назвали бы истерией). Некоторые животные более устойчивы к стрессу, чем другие. Собаки, обладавшие, по терминологии Павлова, “легко возбудимой” конституцией (соответственно – люди-холерики), сдавались быстрее, чем собаки, с просто “оживленной” конституцией (противоположной холерической, излишне возбудимой конституции). Собаки с вялым, “замедленным” темпераментом (флегматики – О. З.), доходили до предела своих возможностей намного быстрее, чем “спокойные и невозмутимые” животные (сангвиники – О. З.). Но даже самые закаленные собачьи стоики не могли сопротивляться стрессу до бесконечности. Если он был достаточно сильным и продолжительным, то стойкие собаки ломались так же быстро и необратимо, как и их более слабые собратья» [15, c. 93–94].
Подобные явления, «военные неврозы», наблюдались у людей во время 1-й и 2-й мировых войн, получив название, в первом случае – «артиллерийский шок», во втором – «военное утомление». Автор подчеркивает, что в условиях современных ему боевых действий предел выносливости участников достигался к 15–45 дню.
И. П. Павлов, согласно своему учению о типах нервной системы (высшей нервной деятельности) и темпераментах, выделил три типа собак: два крайних типа – возбудимые и тормозные, и центральные, у которых процессы раздражения и торможения уравновешены. При «сшибке» положительного условного раздражителя (подкрепляемого дачей пищи) с тормозным (без подкрепления) три типа собак реагировали по-разному, что приводило в результате к срыву ВНД – неврозам с преобладанием процесса возбуждения или торможения [13].
Далее О. Хаксли описывает историю того, как и в средние века, и в более позднее время использовались методы психологического воздействия на людей с целью получения признательных показаний со стороны неугодных власти и церкви. Таким образом, с помощью сильных и длительных стрессорных воздействий можно добиться «полного отказа мозга от работы» или, по Павлову, утраты «внутреннего торможения» у собак, а у людей – критического отношения к своему состоянию.
Возникающие у собак в процессе воздействия на них страх, ярость или тревога усиливали внушаемость животных к созданию новых поведенческих стереотипов. Упомянутые эмоции возбуждают САС и при длительных воздействиях истощают центральную нервную систему (ЦНС) и САС. Наряду с сильными эмоциями, подобный механизм развития внушаемости у собак применим также к утомлению, наличию ран и всякого рода заболеваний, истощающих эти системы.
О. Хаксли не делает существенных различий в механизмах воздействий в опытах на животных и на политических заключенных с целью повышения внушаемости последних и получения от них признательных показаний: «Если можно нарушить высшую нервную деятельность собаки, то, конечно же, то же самое можно сделать и с центральной нервной системой политического заключенного. Надо просто подвергнуть его достаточно сильному стрессу на протяжении достаточно длительного времени. В конце такого воздействия заключенный окажется в состоянии невроза или истерии и будет готов сознаться во всем, в чем его мучители хотят, чтобы он сознался.
Но одного признания недостаточно. Безнадежный невротик никому не нужен и неинтересен… Умному и практичному диктатору нужны новообращенные, готовые работать для Дела. Обратившись к трудам Павлова, такой диктатор узнает, что на пути к окончательному нервному срыву собаки становятся в высшей степени внушаемыми» [15, с. 97].
В качестве яркого примера такого эмоционального внушения на религиозной почве О. Хакcли приводит проповеди английского проповедника Джона Уэсли (1702–1791): «…поразительный успех проповедника Джона Уэсли был основан на его интуитивном понимании принципов работы центральной нервной системы. Свою проповедь он начинал длинным и подробным описанием тех мук, которые ожидают людей, не обратившихся в истинную веру, – все они будут навечно прокляты. Затем, доведя слушателей до отчаяния, а некоторых и до нервного срыва, Уэсли менял тональность и обещал спасение тем, кто обратится в истинную веру и раскается. Таким способом Джон Уэсли обратил и наставил на истинный религиозный путь тысячи мужчин, женщин и детей.
Интенсивный и длительный страх надламывает человеческую психику и способствует состоянию повышенной внушаемости. В таком состоянии слушатели уже без вопросов и сомнений принимали богословскую точку зрения проповедника. После этого священник успокаивал их ласковыми проникновенными речами, и люди выходили из этого психологического испытания с новыми моделями поведения, навсегда внедренными в их умы и центральную нервную систему» [15, с. 100]. Представляется, что в основе такого успешного воздействия на психику лежит стремление человека во что бы то ни стало уйти от страха и неопределенности, подобно желанию избежать боли. Таким же образом часто действует на больного реклама обезболивающих средств, заставляющая его верить в быстрый возврат к бодрому самочувствию без обращения к врачу и диагностики причин боли.
О. Хаксли приходит к мысли о том, что «промывание мозгов», внушение необходимой идеологии постепенно проходит путь от грубого насилия «1984» Оруэлла к удовлетворению всех примитивных потребностей «О дивного нового мира».
Этому служат и химические методы убеждения, изложенные в 8-й главе. О. Хаксли рассматривает психотропные препараты как возможные средства управления народными массами при различных политических режимах. С помощью этих агентов диктатор «сможет быть уверенным, что его подданные не станут бунтовать и выдвигать нежелательные требования» [15, с. 119].
В главе 9 «Подсознательное внушение» автор признает, что на сознательном уровне один из самых действенных методов иррационального (эмоционального – О. З.) убеждения – ассоциативное убеждение или подсознательная проекция. «Пропагандист произвольно создает ассоциативную связь между нужным товаром, кандидатом или идеологией и некоей идеей, образом человека или предмета, которые большинство людей в данной культуре считают неоспоримым благом (эмоционально положительно насыщенным понятием – О. З.). Таким образом, «в рекламной кампании женская красота может произвольно ассоциироваться с чем угодно – от бульдозера до мочегонных средств; в политической кампании патриотизм можно использовать для ассоциации с любой идеей – от апартеида до интеграции, и с любым типом личности – от Махатмы Ганди (руководителя и идеолога движения за независимость Индии – О. З.) до сенатора Маккарти (символа холодной войны, обвинявшего коммунистов и сочувствовавших им в антиамериканской деятельности, что получило название «охота на ведьм» – О. З.) [15, с. 129].
В пользу определяющего влияния эмоций на формирование оценочных суждений автор приводит следующий пример. В ходе экспериментов, проведенных в Нью-Йоркском университете под эгидой Национального института здравоохранения, выяснилось, что чувства, которые вызывает у человека некое сознательно увиденное изображение, можно изменить, на подсознательном уровне связав его с другим образом или, еще лучше, с оценочным суждением. Так, лицо с нейтральным выражением, если на подсознательном уровне сделать привязку к слову «счастье», будет казаться наблюдателю улыбающимся, дружелюбным, доброжелательным и открытым. Если на подсознательном уровне связать то же лицо со словом «злость», оно приобретет угрожающее выражение, покажется наблюдателю враждебным и неприятным [15, с. 131]. Тут также имеет место выработка условного рефлекса на сильный эмоционально окрашенный раздражитель – положительный или отрицательный, который определяет оценку, казалось бы, индифферентного лица. При этом влияние эмоций на отношение к чему-либо и поведение зачастую остается за пределами сознания: «Для коммерческих и политических пропагандистов эти данные, несомненно, имеют очень большое значение. Если пропагандисты приведут своих жертв в состояние неестественно повышенной внушаемости (эмоциональной заряженности – О. З.), покажут им в этом состоянии свой товар – предмет, личность или символ определенной идеологии – и на подсознательном уровне свяжут его с неким значимым (эмоционально – О. З.) словом или образом, то смогут изменить их чувства и мнения так, что люди этого не заметят» [15, с. 131].
Термин «подсознательный уровень» у Хаксли уместно расшифровать в понятиях психофизиологии. И. П. Павлов подчеркивал, что понятию «условный рефлекс» в физиологии соответствует понятие «ассоциация» в психологии. В разделе «Влияние эмоций на интеллект» монографии «Чувства Влечения Эмоции» В. С. Дерябин писал о том, что аффективность оказывает сильное влияние на ход ассоциаций: «Эмоции вызывают ассоциации, связанные с ними по чувственному тону, а прочие ассоциации в той или иной мере тормозят в силу отрицательной индукции. Они обладают по отношению к ассоциациям включающей и выключающей силой… Восприятие и внимание под влиянием эмоций делаются односторонними и направляются сообразно с господствующей эмоцией… Эмоции влияют на объективность суждений. Сильные эмоции могут “ослеплять разум”. Элементарные эмоции наравне с влечениями являются одним из важнейших источников психической активности. Они дают импульсы к действиям, имеющим целью освободиться от раздражений, вызывающих эмоции с отрицательным чувственным тоном (реакции активной и пассивной обороны – гнев, страх и т. п.), и порождают стремление к вызыванию и продлению эмоций с положительным чувственным тоном» [5, с. 182–183].
Глава 10. Гипнопедия или внушение о сне. Как и в случае подсознательного внушения, внушение во сне происходит в условиях значительного выключения коры головного мозга, а именно, в состоянии поверхностного сна, при котором, как и в случае гипноза, в электроэнцефалограмме преобладают альфа-волны.
Автор отмечает, что «Гипнопедия стала успешной только после того, как ее применили для нравственного (курсив автора – О. З.) воспитания, другими словами, для выработки поведенческих условных рефлексов путем словесного (эмоционально окрашенного – О. З.) внушения в состоянии сниженного психологического сопротивления» [15, с. 136]. Слово «нравственный» предполагает высшие социальные чувства (совесть, стыд), через посредство которых осуществляется влияние на социальное поведение.
Главы 11 и 12 автор посвящает мерам противодействия превращению людей демократических обществ в рабов тоталитарных режимов. Он постоянно проводит противопоставление человека – «не более чем продукта социальной среды», отдельной личности, не менее важной, чем группа, к которой он принадлежит. Такое альтернативное, не диалектическое противопоставление прослеживается на протяжении всей книги. Философия О. Хаксли – философия либерализма – свободы личности, ее прав, частной собственности и независимости от государства и церкви. Отсюда его постоянное неприятие всех форм подавления личности государством, будь то демократическое или тоталитарное. Приверженность к философии либерализма заставляет его отрицать то, что человек в первую очередь – существо социальное и затем уже – «свободно» мыслящий индивидуум.
На этом построено его неприятие философии Герберта Спенсера, который рассматривал творческую личность, «великого человека», как продукт социальной среды, «как продукт прошлой жизни этого общества». Этому представлению, казалось бы, соответствует последующее высказывание выдающегося психолога Б. Ф. Скиннера: «По мере того как научные объяснения становятся все более и более обоснованными, вклад собственно личности в поведение представляется стремящимся к нулю» [15, с. 154].
Выступая с позиций субъективизма и свободы личности, О. Хаксли полностью отрицает крайний объективизм, полную социологизацию человека Гербертом Спенсером и противопоставляет ее философии прагматизма Уильяма Джемса, который отводил важную роль в поведении человека инстинктам и эмоциям, а также его индивидуальным физиологическим особенностям.
У. Джемс, в противовес Г. Спенсеру и Б. Ф. Скиннеру, утверждал, что творческую личность порождают физиологические факторы, а не социальные, политические, географические и в значительной мере антропологические: «В его (Скиннера – О. З.) книге отсутствуют всякие ссылки на данные конституциональной медицины, нет даже намека на конституциональную психологию, в понятиях которой (и только в них, насколько я могу судить) возможно написать полную и реалистическую биографию индивида, – в связи с важнейшими фактами его бытия – телесными, характерологическими, интеллектуальным, с его непосредственным окружением в последовательные моменты жизни, с его эпохой, местом рождения и господствовавшей в его окружении культурой» [15, с. 157].
Представляется, что то, что объединяет это подробное перечисление – это психофизиологические факторы – чувства, влечения и эмоции (аффективность), которые ориентирует интеллект и поведение в направлении удовлетворения насущных потребностей. Да и сам О. Хаксли признается, что «…для нас, людей, представляющих собой совокупность сознания и тела, понимание конкретных проявлений этого (психофизиологического – О. З.) взаимодействия представляется чрезвычайно важным» [15, с. 158].
О. Хаксли справедливо подчеркивает значительную роль личности в общественной жизни, однако односторонне недооценивает влияния на нее среды социальной: «Только в теории роль индивида в жизни может стремиться к нулю. На практике роль индивида очень важна. Когда в мире совершается какая-то работа, то кто конкретно ее делает? Чьи глаза и уши воспринимают информацию, кора чьего мозга думает, чья воля преодолевает препятствия? Определенно не социальное окружение, ибо группа людей – это не организм, это всего лишь слепая, не обладающая сознанием организация. Все, что делается в обществе, делается отдельными, конкретными индивидами» [15, c. 159].
По мнению автора, невозможность признать уникальность и неповторимость индивида чревата большой опасностью: «Не имея возможности придать генетическое единообразие эмбрионам, завтрашние правители попытаются навязать социальное и культурное единообразие взрослым и их детям. Для того, чтобы достичь этой цели, они (если их вовремя не остановить) воспользуются всеми методами манипулирования сознанием, которые окажутся в их распоряжении, и не колеблясь усилят эти методы иррационального (эмоционального – О. З.) убеждения экономическим принуждением и угрозой применения насилия» [15, с. 165].
Призыв О. Хаксли противодействовать насилию с помощью просвещения ценностей свободы, терпимости и взаимопомощи представляется наивным. Сам он вслед за этим признает: «К сожалению, только осознание истины и здоровых принципов недостаточно. Бесстрастную правду может затмить вопиющая ложь. Умелое разжигание страстей часто оказывается более действенным, чем самые здравые рассуждения» [15, с. 166]. В этом высказывании звучит признание ведущего влияния аффективности на мышление и поведение.
Завершает книгу глава 12 «Что можно сделать?». О. Хаксли убежден, что людей можно научить быть более свободными, чем в настоящее время: «Однако свобода… находится под угрозой сразу с нескольких направлений, и эти угрозы принимают разнообразные формы – демографические, социальные, политические, психологические» [15, c. 172]. В последнем случае: «Природа психологического принуждения такова, что те, кто оказывается запертым в психологическую клетку, думают, что действуют по собственной воле. Жертва манипуляций не осознает, что она – жертва. Для нее стены тюрьмы остаются невидимыми, и она воображает себя свободной. Ее несвобода очевидна только окружающим. Рабство, в котором находится жертва, строго объективно» [15, c. 174–175].
Автор признает, что ощущение свободы воли возникает только по причине психического принуждения, соответствующей пропаганды, а не является естественной особенностью психологии человека (точнее – психофизиологии, поскольку влияние аффективности на сознание, мышление и поведение, как правило, не осознается и индивиду представляется, что он действует по своей свободной воле [5]. В. И. Ленин критиковал концепцию свободы воли с позиций детерминизма: «Идея детерминизма, устанавливая необходимость человеческих поступков, отвергая вздорную побасенку о свободе воли, нимало не уничтожает ни разума, ни совести человека, ни оценки его действий» [11, с. 159].
О. Хаксли для защиты личности предлагает ряд мер, вплоть до законодательства, запрещающего все виды психического принуждения, включая подсознательное внушение. Однако он в очередной раз вынужден признать, что «самые лучшие конституции и превентивные законы окажутся бессильными против непрерывно нарастающего давления перенаселения и чрезмерной организации в сумме с техническим прогрессом» [15, с. 176]. К этим двум факторам автор сводит негативные черты капиталистического общества эпохи империализма. Психология автора определялась принадлежностью к экономически благополучному английскому обществу. Он был внуком знаменитого ученика и пропагандиста творчества Чарльза Дарвина – Томаса Гексли (известное у нас старое написание фамилии Хаксли).
Он рисует неутешительную социальную картину развития будущего английского общества, не предполагая точных сроков ее наступления: «Конституции не отменят, а хорошие законы не аннулируют, и они будут по-прежнему красоваться в кодексах, но эти либеральные формы станут лишь маскировать и украшать абсолютно антилиберальную сущность общества» [15, с. 176].
Хотя О. Хаксли писал о будущем Англии 65 лет назад, однако представляется, что писал он о нем именно сейчас: «Все традиционные названия, все священные лозунги останутся теми же, какими они были в старое доброе время. Демократия и свобода будут излюбленными темами радиопередач и редакционных статей – но только демократия и свобода в духе Пиквикского клуба (участники которого – герои романа Ч. Диккенса, занимались праздным философствованием – О. З.). Под прикрытием этой бутафорской завесы правящая олигархия и ее верная, тщательно подготовленная элита, состоящая из солдат, полицейских, продавцов мыслей и манипуляторов общественным сознанием, будет спокойно и хладнокровно править бал, как им заблагорассудится» [15, с. 177].
В соответствии с теорией Мальтуса, ликвидацию грозящей беды писатель сводит в первую очередь к борьбе с перенаселенностью, приводящей к истощению природных ресурсов и запасов продовольствия. Указанная теория оказала влияние не только на него, но и в свое время на самого Ч. Дарвина. Дарвин перенёс эту закономерность на всю природу, предположив, что в ней всегда идёт борьба за существование, так как для всех рождающихся не хватает источников пищи и среды обитания.
Для решения главных проблем, стоящих, по Хаксли, перед обществом будущего – проблемы перенаселенности и связанной с ней проблемы нехватки сырьевых и продовольственных ресурсов – автор предлагает паллиативные меры: ограничение рождаемости, не превышающей размер смертности, увеличение производства продовольствия, сохранение природных ресурсов путем экономного их использования. Но в решении этих проблем в будущем придется столкнуться с большими трудностями: проблема недостаточного образования населения, не способного к решению стоящих перед ним задач. Да и проблему продовольствия не решить: «К концу нынешнего столетия, если мы приложим максимум усилий, нам, возможно, удастся произвести в два раза больше продовольствия, чем мы производим сейчас. Но за это время население Земли тоже увеличится почти вдвое…» [15, с. 181] и будет потреблять в десять раз больше энергии, воды, древесины и невосполнимых минеральных ископаемых.
Да и проблему заорганизованности на практике решить ненамного проще, чем проблему перенаселенности: «Мы знаем, что в огромных, сложно устроенных обществах демократия бессмысленна, если она не распределяется по автономным, малочисленным группам населения; тем не менее, все в большей степени дела народов решаются бюрократами государства и большого бизнеса» [15, с. 185].
В заключение О. Хаксли задается тревожным вопросом: стоит ли остановить, и, если возможно, повернуть вспять наше движение к тоталитарному контролю? Дело в том, что то, что в Соединенных Штатах Америки «многие сытые молодые телезрители (а теперь уже – пользователи интернета и обладатели смартфонов – О. З.) в самой мощной демократии мира так безразличны к идее самоуправления, так не заинтересованы в свободе мысли и в праве на несогласие, не может не расстраивать, но не может и удивлять» [15, с. 186].
По поводу внушаемости, восприимчивости людей к выработке определенной идеологии В. С. Дерябин писал: «Движущая сила, определяющая направление мышления кроется в потребностях и связанных с ними эмоциональных реакциях, которые неизбежно возникают в связи с производственными отношениями. Условия материального существования пускают в ход аффективность, которая является мотором, двигающим развитие классовой психологии и идеологии людей, принадлежащих к разным социальным группам… Аффективность является тем промежуточным звеном, через которое осуществляется воздействие социального бытия на мышление и поведение людей» [5, с. 208].
В книге О. Хаксли в качестве главных причин, препятствующих укреплению демократии и свободы личности, автор выдвигает перенаселение и «чрезмерную организацию» общества, под которой понимает усиление централизации власти в руках олигархов и чиновников. Его обращение к возврату к малым деревенским общинам или к их эквиваленту в мегаполисах представляется архаичным и утопичным. Противодействия иррациональной пропаганде и манипуляции сознанием обывателей он не находит и предвидит переход британского общества к обществу «ненасильственного тоталитаризма», в котором власть будет принадлежать олигархам и подготовленной ими элите. Автор не видит, что в основе социальной психологии движущей силой поведения человека являются потребности, точнее – чувства, влечения и эмоции (аффективность), которые сигнализируют о потребностях и побуждают психику и поведение к их удовлетворению.
Список литературы
1. Аничков С. В., Веденеева З. И., Заводская И. С., Морева Е. В. Нейрогенные дистрофии и их фармакотерапия. – Ленинград: Медицина, 1969. – 238 с.
2. Блейлер Э. Аффективность, внушаемость и паранойя. – Одесса: Полиграф, 1929. – 140 с.
3. Дерябин В. С. Эмоции как источник силы // Наука и жизнь. – 1944. – № 10. – С. 21–25.
4. Дерябин В. С. Аффективность и закономерности высшей нервной деятельности // Журнал высшей нервной деятельности им. И. П. Павлова. – 1951. – Т. 1. – № 6. – С. 889–901.
5. Дерябин В. С. Чувства, влечения и эмоции: О психологии, психопатологии и физиологии эмоций. Опыт изложения с психофизиологической точки зрения. Издание 3-е. – М.: Издательство ЛКИ, 2013. – 224 с.
6. Забродин О. Н. Фармакологические и медицинские аспекты учения о нервной трофике в свете исследований С. В. Аничкова и его школы // Российский медико-биологический вестник. – 2004. – № 1–2. – С. 208–216.
7. Забродин О. Н. «Динамогенное действие эмоций» в психофизиологических исследованиях В. С. Дерябина // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2018. – № 2 (20). – С. 120–125. – URL: http://fikio.ru/?p=3213 (дата обращения 17.02.2026).
8. Забродин О. Н. Психофизиологическая проблема и проблема аффективности: Викторин Дерябин. Путь к самопознанию. – М.: ЛЕНАНД, 2017. – 208 с.
9. Заводская И. С., Морева Е. В. Фармакологический анализ механизма стресса и его последствий. – Л.: Медицина, 1981. – 214 с.
10. Кеннон В. Физиология эмоций. – М. –Л.: Прибой, 1927. – 173 с.
11. Ленин В. И. Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов? // Полное собрание сочинений. Изд. 5-е. Т. 1. – М.: Издательство политической литературы, 1979. – С. 125–346.
12. Орбели Л. А. О некоторых достижениях советской физиологии // Избранные труды. Т. 2. – М.–Л.: Издательство. АН СССР, 1962. – С. 587–606.
13. Павлов И. П. Физиологическое учение о типах нервной системы, темпераментах тож // Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности (поведения) животных. – Полное собрание сочинений. Т. 3, кн. 2. – М.–Л.: Издательство АН СССР, 1951. – С. 77–88.
14. Хаксли О. Этот дивный новый мир. – М.: Издательство Астрель, 2012. – 362 с.
15. Хаксли О. Возвращение в дивный новый мир. – М.: Издательство АСТ, 2022. – 192 с.
References
1. Anichkov S. V., Vedeneeva Z. I., Zavodskaya I. S., Moreva E. V. Neurogenic Dystrophies and Their Pharmacotherapy [Neirogennye distrofii i ikh farmakoterapiya]. Leningrad: Meditsina, 1969, 238 p.
2. Bleuler E. Affectivity, Suggestibility and Paranoia [Affektivnost, vnushaemost i paranoyya]. Odessa: Poligraf, 1929, 140 p.
3. Deryabin V. S. Emotions as a Source of Power [Emotsii kak istochnik sily]. Nauka i zhisn (Science and Life), 1944, no. 10, pp. 21–25.
4. Deryabin V. S. Affectivity and Regularities of Higher Nervous Activity [Affektivnost i zakonomernosti vysshey nervnoy deyatelnosti]. Zhurnal vysshey nervnoy deyatelnosti imeni I. P. Pavlova (I. P. Pavlov Journal of Higher Nervous Activity), 1951, vol. 1, no. 6, pp. 889–901.
5. Deryabin V. S. Feelings, Inclinations, Emotions: About Psychology, Psychopathology and Physiology of Emotions. The Experience of Presentation from a Psychophysiological Point of View [Chuvstva, vlecheniya, emotsii. O psikhologii, psikhopatologii i fiziologii emotsiy. Opyt izlozheniya s psihofiziologicheskoj tochki zreniya]. Moscow: LKI, 2013, 224 p.
6. Zabrodin O. N. Pharmacological and Medical Aspects of the Doctrine of Nervous Trophism in the Light of the Research of S. V. Anichkov and His School [Farmakologicheskie i meditsinskie aspekty ucheniya o nervnoy trofike v svete issledovaniy S. V. Anichkova i ego shkoly]. Rossiyskiy mediko-biologicheskiy vestnik (Russian Medical and Biological Bulletin), 2004, no. 1–2, pp. 208–216.
7. Zabrodin O. N. “Generating the Force Effect of Emotions” in Psycho Physiological Research of V. S. Deryabin [“Dinamogennoe deystvie emotsiy” v psikhofiziologicheskikh issledovaniyakh V. S. Deryabina]. Filosofiya i gumanitarnye nauki v informacionnom obshchestve (Philosophy and Humanities in Information Society), 2018, no. 2 (20), pp. 120–125. Available at: http://fikio.ru/?p=3213 (accessed 17 February 2026).
8. Zabrodin O. N. The Psychophysiological Problem and the Problem of Affectiveness: Victorin Deryabin. The Path to Self–knowledge [Psikhofiziologicheskaya problema i problema affektivnosti: Viktorin Deryabin. Put k samopoznaniyu]. Moskow: LENAND, 2017, 208 p.
9. Zavodskaya I. S., Moreva E. V. Pharmacological Analysis of the Mechanism of Stress and Its Consequences [Farmakologicheskiy analiz mekhanizma stressa i ego posledstviy]. Leningrad: Meditsina, 1981, 214 p.
10. Cannon W. Physiology of Emotions [Fiziologiya emotsiy]. Moskow –Leningrad: Priboy, 1927, 173 p.
11. Lenin V. I. What Are “Friends of the People” and How They Fight the Social-Democrats? [Chto takoe “druzya Naroda” i kak oni voyuyut protiv sotsial-demokratov?]. Polnoe sobranie sochineniy, izdanie 5-e, tom 1 (Complete Works, Issue 5, vol. 1). Moscow, Izdatelstvo politicheskoy literatury, 1979, pp. 125–346.
12. Orbeli L. A. About Some Achievements of the Soviet Physiology [O nekotorykh dostizheniyakh sovetskoy fiziologii]. Izbrannye trudy, tom 2 (Selected works, vol. 2). Moscow – Leningrad: Izdatelstvo AN SSSR, 1962, pp. 587–606.
13. Pavlov I. P. Physiological Teaching of Types of Nervous System and Temperaments [Fiziologicheskoe uchenie o tipakh nervnoy sistemy i temperamentakh]. Polnoe sobranie sochineniy. Tom III, kn. 2 (Complete Works, vol. 3, book 2). Moscow–Leningrad: Izdatelstvo AN SSSR, 1951, pp. 77–88.
14. Huxley O. Brave New World [Etot divnyy novyy mir]. Moscow: Izdatelstvo Astrel, 2012, 352 p.
15. Huxley O. Return to the Brave New World [Vozvraschenie v divnyy novyy mir]. Moscow: Izdatelstvo AST, 2022, 192 p.
Ссылка на статью:
Забродин О. Н. Психофизиологический комментарий к книге О. Хаксли «Возвращение в дивный новый мир» с позиций доминирующего влияния аффективности на мышление и поведение // Философия и гуманитарные науки в информационном обществе. – 2026. – № 1. – С. 106–121. URL: http://fikio.ru/?p=6243.
© Забродин О. Н., 2026
