Monthly Archives: апреля 2020

УДК 159.91; 159.947

 

Забродин Олег Николаевич – Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет имени академика И. П. Павлова Министерства здравоохранения Российской Федерации, кафедра анестезиологии и реаниматологии, старший научный сотрудник, доктор медицинских наук, Санкт-Петербург, Россия.

Email: ozabrodin@yandex.ru

Авторское резюме

Предмет исследования: Психофизиологический анализ книг Фридриха Ницше «Так говорил Заратустра» и «По ту сторону добра и зла» в аспекте учения В. С. Дерябина об аффективности, согласно которому аффективность (чувства, влечения-мотивации и эмоции) активирует мышление, психическую и физическую деятельность в направлении удовлетворения актуализированной потребности.

Результаты: Анализ книг Ф. Ницше выявил, что, согласно этому автору, мышление философов, формирование философских понятий происходит не под влиянием абстрактного мышления, а определяется «инстинктом» и различного рода чувствами, вплоть до социальных, в том числе – моральными чувствами. Такого рода чувства (уместно их отнести к аффективности) делают мышление догматическим, односторонним. На примере понятия «воля» автор показал, что она представляет собой сложное психофизиологическое явление, в основе которого лежит в первую очередь «хотение», то есть в современном понимании – аффективность.

Выводы: Ф. Ницше в своих книгах в форме интуитивных догадок излагает основные положения учения об аффективности. Философ ушел далеко вперед по сравнению с наукой его времени в понимании определяющего влияния «инстинктов» (чувств) на мышление, творческую активность человека и, в первую очередь, философа будущего.

 

Ключевые слова: Ф. Ницше; «Так говорил Заратустра»; «По ту сторону добра и зла»; психофизиология; аффективность.

 

Psychophysiological Views of F. Nietzsche in the Aspect of V. S. Deryabin’s Teaching on Affectiveness. Paging Through the Books “Thus Spoke Zarathustra” and “Beyond Good and Evil”

 

Zabrodin Oleg Nikolaevich – First Saint Petersburg State Medical University named after Academician I. P. Pavlov of the Ministry of Health of the Russian Federation, Department of Anesthesiology and Intensive Care, Senior Researcher, Doctor of Medical Sciences, Saint Petersburg, Russia.

Email: ozabrodin@yandex.ru

Abstract

Background: Psychophysiological analysis of Friedrich Nietzsche’s books “Thus spoke Zarathustra” and “Beyond Good and Evil” in the aspect of V. S. Deryabin’s teaching on affectiveness has been made. According to the teaching, affectiveness (feelings, inclination / motivation and emotions) activates thinking, mental and physical activity in order to satisfy the actualized needs.

Results: The analysis of F. Nietzsche’s books has revealed that, according to this author, the thinking of philosophers, the formation of philosophical concepts does not occur under the influence of abstract thinking, but is determined by “instinct” and various kinds of feelings, up to social, including moral ones. Such feelings (it is appropriate to attribute them to affectiveness) make thinking dogmatic, one-sided. Using the notion of “will” as an example, the author has shown that it is a complex psychophysiological phenomenon, primarily based on “desire,” that is, in the modern sense, affectiveness.

Conclusion: F. Nietzsche in the form of intuitive conjectures sets out the main postulates of the doctrine of affectiveness. He has gone far ahead in understanding the determining influence of “instincts” (feelings) on the thinking, creative activity of humans and, above all, the philosopher of the future.

 

Keywords: F. Nietzsche; “Thus Spoke Zarathustra”; “Beyond Good and Evil”; psychophysiology; affectiveness.

 

Википедия определяет психофизиологию как науку, изучающую нейрофизиологические механизмы психических процессов, состояний и поведения. В рамках психофизиологии решается также психофизиологическая проблема, касающаяся соотношения мозга и психики.

 

Важным аспектом психофизиологической проблемы является вопрос о взаимоотношении чувств, влечений (в современной терминологии – мотиваций) и эмоций, с одной стороны, и мышления и поведения – с другой. Эволюционная общность чувств, влечений и эмоций позволила объединить их словом «аффективность».

 

Понятие об аффективности было введено Э. Блейлером [см.: 4] и развито учеником и продолжателем дела И. П. Павлова В. С. Дерябиным в учении об аффективности [см.: 9–11; 16]. Еще в 1927 г. в статье «О закономерности психических явлений» он писал: «В параллель физиологическим процессам мы видим, как в субъективном мире человека возникают влечения, желания, чувства и эмоции. И эти влечения и эмоции определяют работу его интеллекта и поведение. Человек не чувствует давления физиологических механизмов, как чего-то постороннего. Субъективно он свободен и переживает смену личных желаний, смену свободно поставленных жизненных целей, но из индивидуальных переживаний и действий, протекающих, как ему кажется, в условиях своеобразной жизненной ситуации, слагаются результаты, которые языком статистических цифр говорят о том, что психическая жизнь человека протекает под воздействием принудительных механизмов, которые все проявления жизни человеческой делают столь же объективно обусловленными и закономерными, как явления физико-химические» [7; 13, с. 1321].

 

Аффективность включает в себя: базовые чувства удовольствия и неудовольствия, приятного и неприятного, чувственные тоны ощущений; влечения – стремления к удовлетворению потребностей – в пище, жидкости, сексуальной потребности; эмоции – психические переживания средней продолжительности, касающиеся плюса или минуса по отношению к личности (радость, горе, обида и др.); социальные чувства, испытываемые человеком по отношению к обществу или его членам (например, чувство справедливости, патриотизм и др.).

 

Психофизиологические воззрения Ф. Ницше (в дальнейшем – автор, философ) обратили на себя внимание в первую очередь при чтении его книги «Так говорил Заратустра» [см.: 21], а именно – отрывка «О презирающих тело» [см.: 21, с. 30–31] из первой части книги. В нем он рассматривает человека в его психофизиологическом единстве. Между тем и в наше время многие психологи, в отличие от физиологов школы И. П. Павлова, не могут преодолеть дуализм в концепции человека: «с одной стороны – человек существо биологическое, с другой – социальное».

 

Анализ психофизиологических воззрений Ф. Ницше был проведен в аспекте учения об аффективности ученика и продолжателя дела И. П. Павлова В. С. Дерябина, изложенного в его монографии «Чувства Влечения Эмоции» [см.: 11]. Уместно привести основные положения учения об аффективности, не затрагивая, для простоты изложения, анатомо-физиологических взаимоотношений коры головного мозга (кора) и ее подкорковых образований (подкорка) в динамике аффективности.

 

«Влияние аффективности на интеллект и регулирующее влияние интеллекта на аффективность не есть проявление антагонизма двух отдельных самостоятельных сил, но аффективность вместе с интеллектом выполняют единую сложную функцию так же, как высшая нервная деятельность слагается из объединенной деятельности коры и подкорки.

 

Аффективность активирует внимание и мышление и стимулирует поведение, а мышление находит сообразно объективной ситуации пути для решения задач, которые ставит перед ним аффективность.

 

Определяющее влияние сильных аффективных реакций на течение психических процессов, включающее действие их на ассоциации, с ними связанные, и выключение ассоциаций, с наличным аффективным переживанием не связанных, дает основание полагать, что в основе этих явлений лежит ход физиологической доминанты» [11, с. 211–212].

 

Монография «Чувства, влечения, эмоции» [см.: 11] имеет авторский подзаголовок «Опыт изложения с психофизиологической точки зрения». В. С. Дерябин в своих работах неоднократно подчеркивал, что «всякий психический процесс есть в то же время процесс психофизиологический». В статье «Психофизиологическая проблема и учение И. П. Павлова о “слитии” субъективного с объективным» [см.: 15] он приводит слова И. П. Павлова о том, что «временная нервная связь есть универсальнейшее физиологическое явление… вместе с тем она же и психическое – то, что психологи называют ассоциацией…» [24, с. 496].

 

В этом психофизиологическом аспекте захотелось прокомментировать сочинения Ф. Ницше «Так говорил Заратустра» и «По ту сторону добра и зла». В дальнейшем изложении цитаты из Ф. Ницше представлены в транскрипции автора, заключены в кавычки.

 

Психофизиологический комментарий к разделу «О презирающих тело» книги Ф. Ницше «Так говорил Заратустра»

«Тело – это большой разум, множество с одним сознанием… Орудием тела является также твой маленький разум… ты называешь его духом» [21, с. 30].

 

Вероятно, «дух» тут следует понимать в качестве сознания и мышления (разум), субстратом которых является кора головного мозга. С позиций психофизиологического единства, развитых в работах В. С. Дерябина, деятельность головного мозга нельзя отделять от всего тела. В монографии «Чувства, влечения, эмоции» [см.: 11] и в психофизиологическом очерке «О сознании», входящем в монографию «Психология личности и высшая нервная деятельность» [см.: 12] он подчеркивает, что от органов чувств, скелетных мышц и внутренних органов исходит центростремительная (афферентная) импульсация, которая определяет уровень бодрствования, психической активности субъекта, самочувствие уставшего, здорового и больного человека. В качестве доказательства он приводит данные о том, что в случае выключения в эксперименте трех дистантных рецепторов (слуха, зрения и обоняния) у собак животные погружались в сон [см.: 1; 6]. Подобные же данные были получены невропатологами [см.: 29; 30] у больных, у которых отсутствовали зрительные, слуховые, обонятельные и осязательные ощущения. У таких больных сон был основным состоянием, в котором они находились в течение суток.

 

Эти данные предшествовали выходу у нас книги Г. Мэгуна «Бодрствующий мозг» [см.: 20], в которой, в частности, представлена роль восходящей активирующей системы ретикулярной формации ствола мозга в передаче афферентных (центростремительных) нервных импульсов в кору головного мозга, определяющих уровень ее биоэлектрической активности.

 

Хотя Ф. Ницше не упоминает о головном мозге как субстрате психики, но он говорит о духе, разуме (надо понимать – психике – О. З.) – «этом орудии, игрушке большого разума» (тела). Однако Ф. Ницше не останавливается на этом крамольном утверждении и идет дальше. Он указывает не только на зависимость духа от тела, но и на то, что «оно (тело) не говорит “я”, но делает его» [21, с. 30]. Как это следует понимать с позиций современных психофизиологических исследований? В психофизиологическом очерке «О Я» монографии «Психология личности и высшая нервная деятельность» В. С. Дерябин [см.: 12] приводит уровни интеграции соматических и психических процессов в организме, вершиной которых является переживание собственного «я». По В. С. Дерябину, эти уровни в процессе усложнения таковы: от интеграции соматических процессов в организме, через соматопсихическую интеграцию к высшей психофизиологической интеграции.

 

В работе «О Я» В. С. Дерябин отмечает, что «я» нельзя связать с каким-нибудь одним отделом головного мозга. «Я есть словесное обозначение индивидом своего организма как целого, в его психофизиологическом единстве. К я относится мое тело, мои чувствования, мои желания: я думаю, я решаю, я действую. Это я с его телом, с его чувствами, мыслями, стремлениями и действиями противостоит внешнему миру и находится с ним в постоянных и многообразных отношениях» [12, с. 63].

 

«Но чувства и ум хотели бы убедить тебя, что они цель всех вещей: так тщеславны они… орудием и игрушкой являются чувства и ум: за ними лежит Само. Само ищет также глазами чувств, оно прислушивается также ушами духа (мышления). Само всегда прислушивается и ищет: оно сравнивает, подчиняет, завоевывает… Оно господствует и является даже господином над “я”» [21, с. 30].

 

Что же такое Само, которое господствует над чувствами, мыслями и даже собственным драгоценным «я»? Ф. Ницше отвечает – «это и есть твое тело» (с его потребностями – О. З.). Тело-Само напрашивается назвать телом, с его способностью к самосохранению. Чувства, разум и даже «я» служат этому могущественному повелителю, неведомому мудрецу (курсив мой – О. З.). Почему же неведомому?

 

Господство тела (организма) скрывается от сознания чувствами и порождаемыми ими мыслями, которые создают у человека иллюзию свободы по удовлетворению насущных потребностей. По современным представлениям, самосохранение организма состоит в первую очередь в поддержании постоянства биохимического и физико-химического состава крови, органов и тканей (гомеостаза).

 

«В твоем теле он (могущественный повелитель – О. З.) живет…» [21, с. 31]. Ф. Ницше тут отмечает те внутренние импульсы, которые исходят из тела (организма) при неудовлетворенной потребности.

 

«Твое Само смеется над твоим “я” и его гордыми скачками» [21, с. 31] – иллюзией идеалистического взгляда человека на самого себя как «существо разумное, наделенное свободной волей»).

 

«Что мне эти скачки и полеты мысли? – говорит оно (Само – О. З.) себе. – Окольный путь к моей цели» [21, с. 31] (самосохранению в биологическом смысле и в социальной среде – О. З.).

 

«Само говорит к “я”: “Здесь ощущай боль!” И вот оно страдает и думает о том, как бы больше не страдать и для этого именно должно оно думать.

 

Само говорит к “я”: “Здесь чувствуй радость!” И вот оно радуется и думает о том, как бы почаще радоваться – и для этого именно должно оно думать» [21, с. 31].

 

В. С. Дерябин [11, с. 102] кратко сказал об этом так: «Подгоняя страданием и маня удовольствием, организм создает субъективные методы действий, направляя работу психики к удовлетворению своих очередных потребностей».

 

Как подчеркивает он же в монографии «Чувства Влечения Эмоции» [11], чувства и ум не являются «целью всех вещей» – они осознаются человеком, но истинной целью их является сигнализация о неудовлетворенной актуализированной потребности и поиск путей к ее удовлетворению. Такими потребностями в первую очередь являются биологические – потребности в приеме пищи и воды, поддержания температуры тела, сексуальная, отражающие потребность организма в поддержании биохимического и физико-химического постоянства с целью сохранения особи или индивида и вида.

 

Примером может служить необходимость поддержания уровня глюкозы в крови в оптимальном для организма диапазоне – 3,33–5,55 ммоль/л [см.: 18]. В случае значительного снижения уровня глюкозы у человека возникает острое чувство голода, связанное с «голодными» сокращениями желудка, имеющими выраженную негативную эмоциональную окраску. Оно сигнализирует о наличии гипогликемии и мобилизует мышление в направлении поиска путей к удовлетворению доминирующей потребности – избавиться от неприятного чувства голода. В разделе «Общая схема действия влечений» монографии «Чувства Влечения Эмоции» В. С. Дерябин пишет следующее. «Влечение (к пище, питью и т. п. – О. З.) ставит задачи интеллекту для своего удовлетворения и пользуется им как рабочим аппаратом. Оно давит на мышление, приковывает его к нахождению способов своего удовлетворения и заставляет его до тех пор работать в нужном направлении, пока не найден удачный исход» [11, с. 102].

 

Таким образом, Ф. Ницше вел борьбу с односторонними представлениями о господствующей роли души (психики), по воле человека управляющей телом (организмом) с его потребностями. Если Ф. Ницше полемизировал с презирающими тело в пользу души, то в 40-х гг. ХХ в. такое представление трансформировалось в признание того, что организм с его физиологическими механизмами не участвует в психической деятельности, которая осуществляется головным мозгом. Эти представления нашли отражение в книге И. С. Беритова «Об основных формах нервной и психонервной деятельности» [см.: 3] и привели его к выводу о том, что «попытка проникнуть в динамику психических явлений с точки зрения физиологических закономерностей всегда будет обеспечена на неудачу» [3, с. 98]. Ответом на такое отрицание результатов исследований И. П. Павлова и его школы явилась статья В. С. Дерябина «Замечания по поводу брошюры академика И. С. Беритова “Об основных формах нервной и психонервной деятельности”», написанная в 1949 г. к 100-летию со дня рождения И. П. Павлова. Возражая против представлений И. С. Беритова о якобы спонтанной деятельности головного мозга, В. С. Дерябин [см.: 14] приводит примеры нервных, гуморальных и гормональных эндогенных влияний, активирующих психическую деятельность коры головного мозга.

 

Далее Ф. Ницше пишет о «Созидающем Само»: «Созидающее (развивающееся – О. З.) Само создало себе любовь и презрение, оно создало себе радость и горе (это уже перечисление социальных эмоций, в отличие от биологических – чувства удовольствия и неудовольствия, сопровождающего боль – О. З.). Созидающее тело создало себе дух (мышление – О. З.) как орудие своей воли» [21, с. 31] (воли к саморазвитию, – физическому, психическому с целью становления в социальной среде – О. З.).

 

У «презирающих тело» оно (Само) «уже не в силах делать то, чего оно хочет больше всего: – созидать дальше себя (курсив мой – О. З.). Этого оно хочет больше всего, в этом все страстное желание его» [21, с. 31].

 

С современных позиций понять Ф. Ницше можно таким образом, что он говорит не только о самосохранении тела (организма) и человека (понятия для него близкие), но и о саморазвитии с помощью мышления, побуждаемого социальными потребностями, без удовлетворения которых саморазвитие невозможно.

 

На чем же могли основываться описанные гениальные провидения Ф. Ницше? Только ли на интуиции – способности чувствовать истину? С. Цвейг в своем эссе «Ницше» отмечает, что нервы мыслителя были «слишком нежны для его бурной впечатлительности (эмоциональной реактивности – О. З.) и поэтому всегда в состоянии возмущения… (гиперактивность вегетативной нервной системы, связанная с избыточной эмоциональностью – О. З.) при всяком взрыве чувства достаточно мгновения в точном смысле этого слова для того, чтобы изменить кровообращение» [31, с. 236–237].

 

Возникает мысль о высокой реактивности у Ф. Ницше симпатико-адреналовой системы (САС), которая реагирует возбуждением в ответ на сильные эмоции, отклонения гомеостаза, связанные, в частности, с изменениями метеорологических условий, к которым он был так чувствителен. Проявлением повышенного тонуса симпатической нервной системы (СНС) – «гиперсимпатикотонии» являются присущие Ф. Ницше наклонность к резкому повышению артериального давления, склонность к запорам, так мучившая его бессонница, похолодание пальцев рук, о которых упоминает С. Цвейг. Гиперреактивность САС характеризуется резким выбросом в кровь больших количеств норадреналина из симпатических нервных окончаний и адреналина из мозгового слоя надпочечников. «Ничто у него не остается скрытым от тела (как и от духа)… Эта ужасающая, демоническая сверх чувствительность его нервов… превращается в отчетливую боль, является корнем всех его страданий и в то же время ядром его гениальной способности к оценке» (курсив мой – О. З.) [31, с. 237].

 

Таким образом, С. Цвейг отмечает, что повышенная реактивность, по нашим представлениям, – эмоциональная и САС, явилась источником творческих озарений великого мыслителя. Следуя за Ф. Ницше в его утверждении об активном влиянии тела на дух (психику), уместно вспомнить научные данные по этому вопросу.

 

В своей статье «Эмоции как источник силы» [см.: 9] В. С. Дерябин приводит примеры того, как сильные эмоции являются источником высокой физической выносливости и психической активности. При этом он подчеркивает, что в основе такого «динамогенного действия эмоций» лежит адаптационно-трофическая функция СНС, установленная исследованиями ученика И. П. Павлова Л. А. Орбели и его школы. Согласно исследованиям Л. А. Орбели, вся высшая нервная деятельность (ВНД), выражающаяся в выработке новых, приобретенных связей, индивидуальных рефлексов, в переоценке нашего отношения к внешнему миру, – все эти сложные процессы, лежащие в основе нашей психической деятельности, находятся под непосредственным регулирующим влиянием СНС [см.: 23]. Подтверждением тонизирующего влияния СНС на кору головного мозга, которое способствует осуществлению ВНД и психической нервной деятельности, являются данные A. А. Асратяна [см.: 2]. Согласно этим данным, удаление у собак верхних шейных симпатических ганглиев, через которые осуществляются центростремительные влияния СНС на головной мозг, вызывало резкое нарушение ВНД, проявившееся в быстром угасании ранее выработанных условных рефлексов, нарушении баланса между возбуждением и торможением в сторону превалирования торможения, которое сохранялось в течение многих месяцев.

 

В данном изложении речь не шла о сведении высказываний Заратустры и творческой активности Ф. Ницше, его чувств и мыслей, определяемых социальной средой, к удовлетворению биологических потребностей. Представляется, что эндогенные влияния, поддерживающие и активирующие психическую деятельность, – нервные, гуморальные и гормональные, хотя и не определяли содержания сознания Ф. Ницше и круг его мыслей, но создавали для них психофизиологическую основу, снабжали энергией его творческую активность.

 

Психофизиологический комментарий к книге Ф. Ницше «По ту сторону добра и зла»

В письме к издателю книги «По ту сторону добра и зла», в Примечании к ней, Ф. Ницше писал: «С другой стороны, было бы не менее полезно привлечь к этим вопросам физиологов и врачей. На самом деле прежде всего надо, чтобы все таблицы ценностей, все императивы, о которых говорит история и этнологические науки, были освещены и объяснены с точки зрения физиологической (курсив автора – О. З.), прежде чем пытаться объяснить их с помощью психологии…» [5, с. 247].

 

Зависимость психики, творческой активности от тела, состояния организма Ф. Ницше отмечал на самом себе. Он был крайне чувствителен к переменам погоды, атмосферного давления, внешней температуры, к ветру. Это заставляло его часто менять места своего пребывания: Ниццу, Геную, Энгадин. Об этом уже писал, ссылаясь на исследователя личности и творчества Ф. Ницше, Стефан Цвейг [31, с. 236–237].

 

Сам Ф. Ницше в своей книге отмечал, что мышление философов, формирование философских понятий происходит не под влиянием абстрактного мышления, а определяется «инстинктом» и различного рода чувствами, вплоть до социальных, в том числе – моральными чувствами. Такого рода чувства (уместно их отнести к аффективности) делают мышление догматическим, односторонним.

 

В нашу задачу не входил анализ всего текста книги. Номера подотделов книги, в которых прослеживаются психофизиологические воззрения Ф. Ницше, в последующем изложении выделены жирным шрифтом.

 

Отдел первый: о предрассудках философов

Ф. Ницше объявляет войну догматической философии, базирующейся на абстрактных понятиях: самосознание, знание, истина и воля к истине, свобода воли. При этом он задался вопросом: «Что собственно в нас хочет (курсив мой – О. З.) “истины” и в чем ее ценность?» [22, с. 3].

 

Для него не остается неопровержимых понятий: «душа» – это лишь народное суеверие, чему у современных философов соответствуют понятия субъект и Я. Как природный диалектик, он опровергает веру метафизиков в незыблемость противоположных по значению ценностей, в существование противоположностей вообще.

 

2. «Как могло бы нечто возникнуть из своей противоположности? Например, истина из заблуждения? Или воля к истине из воли к обману? Или бескорыстный поступок из своекорыстия? Или чистое, солнцеподобное, созерцание мудреца из ненасытного желания?» [22, с. 8]. «Возможно даже, что и сама ценность этих хороших и почитаемых вещей заключается как раз в том, что они состоят в фатальном родстве с этими дурными, мнимо противоположными вещами, связаны, сплочены, может быть, даже тождественны с ними по существу» (курсив мой – О. З.) [22, с. 9].

 

Надо думать, что такое смелое высказывание должно было вызвать сильный моральный протест как ученых, так и обывателей. Представляется, что Ф. Ницше – диалектик, усматривает «снятие» приведенных им противоречий (противоположностей) в их развитии (курсив мой – О. З.) от отрицательного явления к положительному.

 

3. Этот подотдел отдела I имеет принципиальное значение, так как в нем обосновывается зависимость мышления от инстинкта (аффективности – чувств, влечений и эмоций).

 

«После довольно долгих наблюдений над философами и чтения их творений между строк я говорю себе, что большую часть сознательного мышления нужно еще отнести к деятельности инстинкта, и даже в случае философского мышления… большею частью сознательного мышления философа тайно руководят его инстинкты, направляющие это мышление определенными путями» (курсив мой – О. З.) [22, с. 10].

 

И далее: «Да и позади всей логики, кажущейся самодержавной в своем движении, стоят расценки ценностей, точнее говоря, физиологические требования, направленные на поддержание определенного жизненного вида» (курсив мой – О. З.) [22, с. 10].

 

Таким образом, в основе логики – мышления, по Ф. Ницше, находятся расценки ценностей (в современном понимании – влечения-мотивации). В основе органических влечений, биологических мотиваций (голода, жажды, полового влечения) лежит поддержание постоянства внутренней среды организма – гомеостаза [см.: 11; 17; 27].

 

5. «Если что побуждает нас смотреть на всех философов отчасти недоверчиво, отчасти насмешливо, так это… как в сущности они с помощью подтасованных оснований защищают какое-нибудь предвзятое положение, внезапную мысль, “внушение”, большей частью абстрагированное и профильтрованное сердечное желание» (курсив мой – О. З.).

 

6. «Мало-помалу для меня выяснилось, чем была до сих пор всякая великая философия: как раз самоисповедью ее творца, чем-то вроде memoires, написанных им помимо воли и незаметно для самого себя; равным образом для меня выяснилось, что нравственные (или безнравственные) цели составляют в каждой философии подлинное жизненное зерно, из которого каждый раз вырастает целое растение… (весь курсив мой – О. З.). Поэтому я не думаю, чтобы “позыв к познанию” был отцом философии, а полагаю, что здесь, как и в других случаях, какой-либо иной инстинкт пользуется познанием (и незнанием!) только как орудием (курсив мой – О. З.). А кто приглядится к основным инстинктам человека (влечениям-мотивациям – О. З.), исследуя, как далеко они могут простирать свое влияние именно в данном случае, в качестве вдохновляющих гениев (или демонов и кобольдов), тот увидит, что все они уже занимались некогда философией и что каждый из них очень хотел бы представлять собою последнюю цель существования и изображать управомоченного господина всех остальных инстинктов» (социальных чувств – О. З.) [22, c. 13–14].

 

8. «В каждой философии есть пункт, где на сцену выступает “убеждение” философа, или, говоря языком одной старинной мистерии: adventavit asinus pulcher et fortissimus» (лат. – явился прекрасный и сильный осёл – О. З.) [22, с. 16].

 

«Убеждение», «убежденность», эмоциональная заряженность (аффективность) определяют ход мыслей, отбор ассоциаций в пользу выдвигаемой гипотезы, теории, «логику» философа.

 

11. «…настало время понять, что для целей поддержания жизни существ нашего рода такие суждения (априорные суждения Канта – курсив и примечание мои – О. З.) должны быть считаемы истинными» [22, с. 22].

 

13. В этом подотделе Ф. Ницше выступает против взгляда физиологов на инстинкт самосохранения как на кардинальный инстинкт органического существа: «Прежде всего нечто живое хочет проявлять свою силу – сама жизнь есть воля к власти: самосохранение есть только одно из косвенных и многочисленных следствий этого» [22, с. 25].

 

Представляется, что в основе инстинкта самосохранения лежит чувство страха. Поэтому философ наряду с этим кардинальным инстинктом признает более важный для него инстинкт развития и овладевания (например – природой, условиями существования). Аффективность, по В. С. Дерябину, источник не только самосохранения, но и развития [см.: 11, c. 209–210]. Подобным образом высказывался и известный исследователь эмоций академик П. В. Симонов: «Хотя способность к сохранению особи, потомства и вида представляет необходимое условие самого существования живого на нашей планете, оно служит лишь фоном для реализации тенденций роста, развития, совершенствования живых систем, тенденций заполнения и освоения окружающего пространства…» [25, c. 147–148].

 

19. В нижеследующей цитате Ф. Ницше, вопреки метафизическому представлению о воле как едином психологическом феномене, раскрывает ее сложные механизмы.

 

«Философы имеют обыкновение говорить о воле как об известнейшей в мире вещи… Но мне постоянно кажется, что и Шопенгауэр сделал в этом случае лишь то, что обыкновенно делают философы: принял народный предрассудок и еще усилил его. Мне кажется, что хотение есть прежде всего нечто сложное, нечто имеющее единство только в качестве слова – и как раз в выражении его одним словом сказывается народный предрассудок… в каждом хотении есть, во-первых, множество чувств, именно: чувство состояния, от которого мы стремимся избавиться (отрицательный чувственный тон ощущений – О. З.), чувство состояния, которого мы стремимся достигнуть (положительный чувственный тон ощущений – О. З.), чувство самих этих стремлений (потребность – О. З.), затем еще сопутствующее мускульное чувство, возникающее, раз мы “хотим”, благодаря некоторого рода привычке и без приведения в движение наших “рук и ног”» [22, с. 31].

 

В соответствии с гипотезой Джеймса-Ланге, центростремительная нервная импульсация, поступающая с периферии тела (в частности, от скелетных мышц) в головной мозг, способствует формированию эмоций, или же, по другим взглядам, их усиливает [см.: 11].

 

Такое психофизиологическое толкование Ф. Ницше воли как сложного психического явления представляется более научным, чем определения ее, даваемые нынешними психологами. Их определения отличаются чистой описательностью, не раскрывают сложного содержания воли. Википедия дает такое определение: «Воля – способность человека принимать решения на основе мыслительного процесса и направлять свои мысли и действия в соответствии с принятым решением»; другое определение: «Воля – способность к сознательной регуляции поведения». В этих дефинициях нет «хотения» – доминирующих чувств, влечений и эмоций (аффективности), которые движут человеком и не позволяют ему уклониться от поставленной цели.

 

Такие психологические определения воли, как и многих других базовых определений психологии, могли бы дать умудренные опытом носители обыденного сознания, не будучи психологами-специалистами. Эти определения недалеки от тех, которые критиковал Ф. Ницше.

 

«Во-вторых, подобно тому, как ощущения – и именно разнородные ощущения – нужно признать за ингредиент воли, так же обстоит дело и с мышлением: в каждом волевом акте есть командующая мысль; однако нечего и думать, что можно отделить эту мысль от “хотения” (курсив мой – О. З.) и что будто тогда останется еще воля. В-третьих, воля есть не только комплекс ощущения и мышления, но прежде всего еще и аффект (курсив Ф. Н. – О. З.) – и к тому же аффект команды. То, что называется “свободой воли”, есть в сущности превосходящий аффект по отношению к тому, который должен подчиниться: “я свободен, ”он” должен повиноваться”, – это сознание кроется в каждой воле (курсив мой – О. З.) так же, как и то напряжение внимания, тот прямой взгляд, фиксирующий исключительно одно, та безусловная оценка положения “теперь нужно это и ничто другое”, та внутренняя уверенность, что повиновение будет достигнуто, и все, что еще относится к состоянию повелевающего. Человек, который хочет, – приказывает чему-то в себе, что повинуется или о чем он думает, что оно повинуется» [22, с. 31–32].

 

В свете учения А. А. Ухтомского [см.: 28] о доминанте можно судить о том, что Ф. Ницше тут говорит о доминирующем эмоциональном возбуждении, которое подавляет все субдоминантные эмоциональные и интеллектуальные возбуждения. Согласно А. А. Ухтомскому, очаги возбуждения, возникающие в ЦНС, привлекают к себе вновь возникающие волны возбуждения, тормозят работу других центров и могут тем самым в значительной степени изменять работу нервной системы. В. С. Дерябин [см.: 11], развивая учение о доминанте применительно к аффективности, впервые выдвинул положение о единой психофизиологической доминанте при влечениях (мотивациях). Ф. Ницше стихийно пришел к выводу о том, что доминирующая сильная эмоция (аффект) определяет мысли и поведение человека, находящие выражение в понятии «воля», опередив тем самым научные представления о доминанте.

 

«Но обратим теперь внимание на самую удивительную сторону воли, этой столь многообразной вещи, для которой у народа есть только одно слово: поскольку в данном случае мы являемся одновременно приказывающими и повинующимися и, как повинующимся, нам знакомы чувства принуждения, напора, давления, сопротивления, побуждения, возникающие обыкновенно вслед за актом воли; поскольку, с другой стороны, мы привыкли не обращать внимания на эту двойственность, обманчиво отвлекаться от нее при помощи синтетического понятия Я… хотящий полагает с достаточной степенью уверенности, что воля и действие каким-то образом составляют одно, – он приписывает самой воле еще и успех, исполнение хотения и наслаждается при этом приростом того чувства мощи, которое несет с собою всяческий успех. “Свобода воли” – вот слово для этого многообразного состояния удовольствия хотящего, который повелевает и в то же время сливается в одно существо с исполнителем, – который в качестве такового наслаждается совместно с ним торжеством над препятствиями, но втайне думает, будто в сущности это сама его воля побеждает препятствия» [22, с. 32–33].

 

Можно видеть, что Ф. Ницше выступает против обманчивого понимания «свободы воли» как результата произвольного акта «мыслительный приказ – действие» и рассматривает волю как синтез, включает в качестве определяющего звена «хотение», то есть аффективность.

 

По поводу свободы воли Б. Спиноза писал: «Люди только по той причине считают себя свободными, что свои действия они сознают, а причин, которыми они определяются, не знают…» [26, c. 86].

 

23. «Сила моральных предрассудков глубоко внедрилась в умственный мир человека, где, казалось бы, должны царить холод и свобода от гипотез, – и, само собою разумеется, она действует вредоносно, тормозит, ослепляет, искажает. Истой физиопсихологии (курсив мой – О. З.) приходится бороться с бессознательными противодействиями в сердце исследователя, ее противником является “сердце”: уже учение о взаимной обусловленности “хороших” и “дурных” инстинктов (как более утонченная безнравственность) удручает даже сильную, неустрашимую совесть, – еще более учение о выводимости всех хороших инстинктов из дурных. Но положим, что кто-нибудь принимает даже аффекты ненависти, зависти, алчности, властолюбия за аффекты, обусловливающие жизнь, за нечто принципиально и существенно необходимое в общей экономии жизни, что, следовательно, должно еще прогрессировать, если должна прогрессировать жизнь, – тогда он будет страдать от такого направления своих мыслей, как от морской болезни» [22, с. 40–41].

 

Психолог, который встанет на эту точку зрения, «вправе требовать за это, чтобы психология была снова признана властительницей наук, для служения и подготовки которой существуют все науки. Ибо психология стала теперь снова путем к основным проблемам» (курсив мой – О. З.) [22, с. 41].

 

Это высказывание Ф. Ницше о психологии – «науке всех наук», близко воззрению К. Маркса на синтетическую науку о человеке: «Впоследствии естествознание включит в себя науку о человеке в такой же мере, в какой наука о человеке включит в себя естествознание: это будет одна наука» [19, с. 596].

 

Отдел второй: свободный ум

26. «И где только кто-нибудь без раздражения, а скорее добродушно говорит о человеке как о брюхе с двумя потребностями и о голове – с одной, всюду, где кто-нибудь видит, ищет и хочет видеть подлинные пружины людских поступков только в голоде, половом вожделении и тщеславии; словом, где о человеке говорят дурно, но совсем не злобно, – там любитель познания должен чутко и старательно прислушиваться, и вообще он должен слушать там, где говорят без негодования. Ибо негодующий человек и тот, кто постоянно разрывает и терзает собственными зубами самого себя (или взамен этого мир, или Бога, или общество), может, конечно, в моральном отношении стоять выше смеющегося и самодовольного сатира, зато во всяком другом смысле он представляет собою более обычный, менее значительный, менее поучительный случай. И никто не лжет так много, как негодующий» (курсив мой – О. З.) [22, с. 47–48].

 

В этой афористической форме ярко выражена зависимость мышления от аффективности, направляющей его с целью удовлетворения актуализированной потребности (в данном конкретном случае – потребности доказать свое, справедливость своего негодования).

 

30. «Есть книги, имеющие обратную ценность для души и здоровья, смотря по тому, пользуется ли ими низкая душа, низменная жизненная сила или высшая и мощная: в первом случае это опасные, разъедающие, разлагающие книги, во втором – клич герольда, призывающий самых доблестных к их доблести» [22, с. 53].

 

Это высказывание Ф. Ницше допустимо приложить и к книгам самого философа, которые были интерпретированы идеологами фашизма в своих целях. Разумеется, сам философ не предполагал такую метаморфозу.

 

31. «Мы чтим и презираем в юные годы еще без того искусства оттенять наши чувства, которое составляет лучшее приобретение жизни, и нам по справедливости приходится потом жестоко платиться за то, что мы таким образом набрасывались на людей и на вещи с безусловным утверждением и отрицанием… Гнев и благоговение, два элемента, подобающие юности, кажется, не могут успокоиться до тех пор, пока не исказят людей и вещи до такой степени, что будут в состоянии излиться на них: юность есть сама по себе уже нечто искажающее и вводящее в обман. Позже, когда юная душа, измученная сплошным рядом разочарований, наконец становится недоверчивой к самой себе, все еще пылкая и дикая даже в своем недоверии и угрызениях совести, – как негодует она тогда на себя, как нетерпеливо она себя терзает, как мстит она за свое долгое самоослепление, словно то была добровольная слепота!» (курсив мой – О. З.) [22, с. 53–54].

 

Повышенная эмоциональность юности, еще лишенной жизненного опыта, не тормозимая корой головного мозга, определяет оценку людей, зачастую несправедливую, так как искажает восприятие, подчиняя его внешнему впечатлению. Как отмечает философ, такое влияние аффективности на мышление происходит независимо от сознания (самоослепление, добровольная слепота).

 

32. «…среди нас, имморалистов, зародилось подозрение, что именно в том, что непреднамеренно в данном поступке, и заключается его окончательная ценность и что вся его намеренность, все, что в нем можно видеть, знать, «сознавать», составляет еще его поверхность и оболочку, которая, как всякая оболочка, открывает нечто, но еще более скрывает?» [22, с. 56].

 

С позиций учения об аффективности, под непреднамеренностью следует понимать неосознаваемое влияние актуализированной потребности, которая проявляет себя в чувствах, влечениях и эмоциях, ставящих интеллекту цель – «намеренность», которая остается, в отличие от аффективности, на поверхности сознания.

 

36. «Допустим, что нет иных реальных “данных”, кроме нашего мира вожделений и страстей, что мы не можем спуститься или подняться ни к какой иной “реальности”, кроме реальности наших инстинктов – ибо мышление есть только взаимоотношение этих инстинктов, – не позволительно ли в таком случае сделать опыт и задаться вопросом: не достаточно ли этих “данных”, чтобы понять из им подобных и так называемый механический (или “материальный”) мир? Я разумею, понять его… как нечто, обладающее той же степенью реальности, какую имеют сами наши аффекты, – как более примитивную форму мира аффектов (чувственный тон наших ощущений – О. З.), в которой еще замкнуто в могучем единстве все то, что потом в органическом процессе ответвляется и оформляется (а также, разумеется, становится нежнее и ослабляется), как род жизни инстинктов (влечений, эмоций – О. З.), в которой все органические функции, с включением саморегулирования, ассимиляции, питания, выделения, обмена веществ, еще синтетически вплетены друг в друга, – как праформу жизни?» [22, с. 60–61].

 

41. «Нужно дать самому себе доказательства своего предназначения к независимости и к повелеванию; и нужно сделать это своевременно…Не привязываться к личности, хотя бы и к самой любимой, – каждая личность есть тюрьма, а также угол. Не привязываться к отечеству, хотя бы и к самому страждущему и нуждающемуся в помощи, – легче уж отвратить свое сердце от отечества победоносного. Не прилепляться к состраданию, хотя бы оно и относилось к высшим людям, исключительные мучения и беспомощность которых мы увидели случайно. Не привязываться к науке, хотя бы она влекла к себе человека драгоценнейшими и, по-видимому, для нас сбереженными находками. Не привязываться к собственному освобождению, к этим отрадным далям и неведомым странам птицы, которая взмывает все выше и выше, чтобы все больше и больше видеть под собою, – опасность летающего. Не привязываться к нашим собственным добродетелям и не становиться всецело жертвою какого-нибудь одного из наших качеств, например нашего “радушия”, – такова опасность из опасностей для благородных и богатых душ, которые относятся к самим себе расточительно, почти беспечно и доводят до порока добродетель либеральности. Нужно уметь сохранять себя – сильнейшее испытание независимости» [22, с. 66–67].

 

Итак, отказ от всех человеческих эмоций: от любви к близкому человеку, от привязанностей к родным, к отечеству, к страждущему человеку, к науке с ее «драгоценнейшими» открытиями, от постановки высоких целей в будущем; не растрачивать себя для других – и все это – для сохранения себя, для предназначения (курсив мой – О. З.) – к независимости и повелеванию. Однако повелевание – над кем? Сохранение – для чего? – ответа на эти вопросы автор не дает. Да и термин «воля к власти» пока не раскрыт им. В другом месте он пишет, что воля к власти не аналогична инстинкту самосохранения, но направлена на развитие и овладевание (но чем – средой обитания или человечеством для его просвещения, для сохранения вида и рода?). Ниже [см.: 22, с. 250] он пишет о «моей серьезной проблеме», «европейской проблеме», как он понимает ее, воспитании новой господствующей над Европой касты.

 

Отдел четвертый: афоризмы и интермедии

68. «Я это сделал», – говорит моя память. «Я не мог этого сделать», – говорит моя гордость и остается непреклонной. В конце концов память уступает» [22, с. 102].

 

Память уступает стремлению избежать переживаний отрицательного чувственного тона (например, стыда), неприятного. Сам термин «неприятный» – буквально непринимаемый, неприемлемый, то, что не хочет приниматься, подобно тому, как человек, стремясь избежать боли, рефлекторно отдергивает руку при уколе или ожоге. Поэтому у большинства, но далеко не у всех, людей, переживания, носящие негативную окраску, забываются – охранительная реакция психики.

 

83. «Инстинкт. – Когда горит дом, то забывают даже об обеде. – Да – но его наверстывают на пепелище» [22, с. 105].

 

При пожаре возникает сложное переживание: в первую очередь – основное базовое чувство – инстинкт самосохранения, в основе которого – страх, вместе с ним – чувство потери дорогих по воспоминаниям и ценных по стоимости вещей. Это создает в коре головного мозга доминантный очаг возбуждения, который по закону доминанты подавляет другое базовое чувство – чувство голода. Кроме того, при сильных эмоциях, в частности, при страхе, выделяется адреналин мозгового слоя надпочечников, который подавляет желудочные секрецию и моторику и угнетает аппетит [см.: 10].

 

85. «Одинаковые аффекты у мужчины и женщины все-таки различны в темпе – поэтому-то мужчина и женщина не перестают не понимать друг друга» [22, с. 105].

 

Это высказывание можно объяснить следующим образом. Известно, что эмоции у женщин более сильные, «бурные», но зачастую непродолжительные. Эмоции у мужчин менее сильные и выраженные внешне, однако более длительные, оставляющие после себя продолжительный след (в частности, обиду).

 

117. «Воля к победе над одним аффектом в конце концов, однако, есть только воля другого или множества других аффектов».

 

В свете учения А. А. Ухтомского о доминанте [см.: 28], очаги возбуждения, возникающие в центральной нервной системе, притягивают к себе другие очаги возбуждения и тормозят работу нервных центров (в последнем случае –отрицательная индукция, по И. П. Павлову).

 

Отдел пятый: к естественной истории морали

191. «Старая теологическая проблема “веры” и “знания” – или, точнее, вещей инстинкта и разума, – стало быть, вопрос, заслуживает ли инстинкт при оценке большего авторитета, нежели разум, ставящий вопрос “почему?”, требующий оснований, стало быть, целесообразности и полезности, – это все та же старая моральная проблема, которая явилась впервые в лице Сократа и еще задолго до христианства произвела умственный раскол… Но к чему, сказал он себе, освобождаться из-за этого от инстинктов! Нужно дать права им, а также и разуму, – нужно следовать инстинктам, но убедить разум, чтобы он при этом оказывал им помощь вескими доводами… (курсив мой – О. З.) но разум есть только орудие» [22, с. 138].

 

Подобным же образом, уже на научной основе, высказывался и В. С. Дерябин: «Интересные данные для выяснения работы головного мозга принесло изучение новой болезни летаргического энцефалита. Здесь нередко оказывается изолированное поражение эмоционально-волевой сферы. Экспериментально-психологическое исследование показывает, что с интеллектом у больного дело обстоит нередко благополучно, но у него нет ни тоски, ни радости, ни гнева, ни надежды и нет целей. Получается живой труп. Этот естественный эксперимент с особенной яркостью показал, что движущей силой являются эмоции, что интеллект сам по себе бесплоден. Ум, освобожденный от влияний эмоций, похож на механизм, из которого вынута пружина, приводящая его в действие. Разум только рабочий аппарат» [см.: 8; 13, с. 1318].

 

Отдел шестой: мы ученые

206. «По сравнению с гением, то есть с существом, которое производит или рождает, беря оба слова в самом обширном смысле, – ученый, средний человек науки всегда имеет сходство со старой девой: ибо ему, как и последней, незнакомы два самых ценных отправления человека… Рассмотрим подробнее: что такое человек науки? Прежде всего это человек незнатной породы, с добродетелями незнатной, то есть негосподствующей, не обладающей авторитетом, а также лишенной самодовольства породы людей: он трудолюбив, умеет терпеливо стоять в строю, его способности и потребности равномерны и умеренны, у него есть инстинкт чуять себе подобных и то, что потребно ему подобным, – например, та частица независимости и клочок зеленого пастбища, без которых не может быть спокойной работы, то притязание на почет и признание (которое предполагает прежде всего и главным образом, что его можно узнать, что он заметен), – тот ореол доброго имени, то постоянное скрепление печатью своей ценности и полезности, которому непрерывно приходится побеждать внутреннее недоверие, составляющее коренную черту зависимого человека и стадного животного. Ученому, как и подобает, свойственны также болезни и дурные привычки незнатной породы: он богат мелкой завистью и обладает рысьими глазами для низменных качеств таких натур, до высоты которых не может подняться. Он доверчив, но лишь как человек, который позволяет себе идти, а не стремиться; и как раз перед человеком великих стремлений (курсив мой – О. З.) он становится еще холоднее и замкнутее, – его взор уподобляется тогда строптивому гладкому озеру, которого уже не рябит ни восхищение, ни сочувствие. Причиной самого дурного и опасного, на что способен ученый, является инстинкт посредственности, свойственный его породе: тот иезуитизм посредственности, который инстинктивно работает над уничтожением необыкновенного человека и старается сломать или – еще лучше! – ослабить каждый натянутый лук. Именно ослабить – осмотрительно, осторожной рукой, конечно, – ослабить с доверчивым состраданием: это подлинное искусство иезуитизма, который всегда умел рекомендовать себя в качестве религии сострадания» [22, с. 168–169].

 

Целый подотдел понадобился для освещения подробного и малоутешительного образа ученого, в основе которого лежит ограниченный интеллект, лишенный подлинно творческого начала, «великих стремлений», связанных с аффективностью.

 

207. Еще яркий пример ученого или, в широком смысле, «объективного человека», неутомимого накопителя фактов, лишенного творческого личностного начала, обладающего слабой аффективностью.

 

«Какую бы благодарность ни возбуждал в нас всегда объективный ум, – а кому же не надоело уже до смерти все субъективное с его проклятым крайним солипсилюбием (Ipsissimosität)! – однако в конце концов нужно научиться быть осторожным в своей благодарности и воздерживаться от преувеличений, с которыми нынче прославляют отречение от своего Я и духовное обезличение… Объективный человек, который уже не проклинает и не бранит (курсив мой – О. З.), подобно пессимисту, идеальный ученый, в котором научный инстинкт распускается и достигает полного расцвета после тысячекратных неудач и полунеудач, без сомнения, представляет собою одно из драгоценнейших орудий, какие только есть, – но его место в руках более могущественного. Он только орудие, скажем: он зеркало, – он вовсе не “самоцель”. Объективный человек, в самом деле представляет собою зеркало: привыкший подчиняться всему, что требует познавания, не знающий иной радости, кроме той, какую дает познавание, “отражение”… Все, что еще остается в нем от “личности”, кажется ему случайным, часто произвольным, еще чаще беспокойным: до такой степени сделался он в своих собственных глазах приемником и отражателем чуждых ему образов и событий. Воспоминания о “себе” даются ему с напряжением, они часто неверны; он легко смешивает себя с другими, он ошибается в том, что касается его собственных потребностей (курсив мой – О. З.) и единственно в этом случае бывает непроницательным и нерадивым… Он потерял способность серьезно относиться к себе, а также досуг, чтобы заниматься собой: он весел не от отсутствия нужды, а от отсутствия пальцев, которыми он мог бы ощупать свою нужду» [22, с. 171].

 

Под такого рода «щупами» в данном случае уместно понимать эмоции, которые сигнализируют о неудовлетворенной для данного человека потребности.

 

«Привычка идти навстречу каждой вещи и каждому событию в жизни; лучезарное, наивное гостеприимство, с которым он встречает всё, с чем сталкивается; свойственное ему неразборчивое благожелательство, опасная беззаботность относительно Да и Нет: ах, есть достаточно случаев, когда ему приходится раскаиваться в этих своих добродетелях! – и, как человек вообще, он слишком легко становится caput mortuum(бренными останками – О. З.) этих добродетелей. Если от него требуется любовь и ненависть, как понимают их Бог, женщина и животное, – он сделает что может и даст что может. Но нечего удивляться, если это будет немного, – если именно в этом случае он выкажет себя поддельным, хрупким, сомнительным и дряблым. Его любовь деланая, его ненависть искусственна и скорее похожа на un tour de force (ловкую штуку – О. З.), на мелкое тщеславие и аффектацию. Он является неподдельным лишь там, где может быть объективным: лишь в своем безмятежном тотализме он еще представляет собою “натуру”, еще “натурален”. Его отражающая, как зеркало, и вечно полирующаяся душа уже не может ни утверждать, ни отрицать; он не повелевает; он также и не разрушает… Он также не может служить образцом; он не идет ни впереди других, ни за другими; он вообще становится слишком далеко от всего, чтобы иметь причину брать сторону добра или зла. Если его так долго смешивали с философом, с этим цезаристским насадителем и насильником культуры, то ему оказывали слишком много чести и проглядели в нем самое существенное – он орудие, некое подобие раба, хотя, без сомнения, наивысший вид раба, сам же по себе – ничто… Объективный человек есть орудие; это дорогой, легко портящийся и тускнеющий измерительный прибор, художественной работы зеркало, которое надо беречь и ценить; но он не есть цель, выход и восход, он не дополняет других людей, он не человек, в котором получает оправдание все остальное бытие, он не заключение, еще того менее начало, зачатие и первопричина; он не представляет собою чего-либо крепкого, мощного, самостоятельного, что хочет господствовать: скорее это нежная, выдутая, тонкая, гибкая, литейная форма, которая должна ждать какого-либо содержания и объема, чтобы “принять вид” сообразно с ними, – обыкновенно это человек без содержания и объема, “безличный” человек» [22, с. 171–173].

 

Мы видим удивительно яркий и подробный портрет человека, лишенного потребностей (кроме потребности констатации фактов) и чувств, влечений и эмоций (аффективности). Такому человеку трудно понять (почувствовать!), что есть польза или вред для него, трудно принять решение, сказать «Да» или «Нет» (эмоционально-волевые нарушения). Он может «изображать» эмоции, как принято, в соответствии с обстановкой, не переживая их, тем более, что мимический аппарат для низших и высших эмоций одинаков [см.: 11, с. 117]. Вместе с аффективностью у него отсутствует собственное Я, в формировании которого аффективности принадлежит ведущая роль [см.: 12, с. 67]. Описанная Ф. Ницше психологическая картина «человека без свойств» представляется бледным отражением клинической картины больного эпидемическим энцефалитом, у которого эмоционально-волевая сфера нарушена благодаря поражению патологическим процессом стволовой части мозга, с которой связано формирование эмоций [см.: 8, 13].

 

211. «Я настаиваю на том, чтобы наконец перестали смешивать философских работников и вообще людей науки с философами, – чтобы именно здесь строго воздавалось “каждому свое” и чтобы на долю первых не приходилось слишком много, а на долю последних – слишком мало. Для воспитания истинного философа, быть может, необходимо, чтобы и сам он стоял некогда на всех тех ступенях, на которых остаются и должны оставаться его слуги, научные работники философии; быть может, он и сам должен быть критиком и скептиком, и догматиком, и историком, и, сверх того, поэтом и собирателем, и путешественником, и отгадчиком загадок, и моралистом, и прорицателем, и «свободомыслящим», и почти всем, чтобы пройти весь круг человеческих ценностей и разного рода чувств ценности, чтобы иметь возможность смотреть различными глазами и с различной совестью с высоты во всякую даль, из глубины во всякую высь, из угла во всякий простор. Но все это только предусловия его задачи; сама же задача требует кое-чего другого – она требует, чтобы он создавал ценности… Подлинные же философы суть повелители и законодатели; они говорят: “Так должно быть!”, они-то и определяют “куда?” и “зачем?” человека и при этом распоряжаются подготовительной работой всех философских работников, всех победителей прошлого, – они простирают творческую руку в будущее, и все, что есть и было, становится для них при этом средством, орудием, молотом. Их “познавание” есть созидание, их созидание есть законодательство, их воля к истине есть воля к власти» [22, с. 183–185].

 

Представляется, что, когда Ф. Ницше пишет о ступенях, которые следует пройти истинному философу, чтобы стать созидателем истинных ценностей, то он имел ввиду в первую очередь самого себя. Прослеживается четкая градация между «повелителями и законодателями» – философами, заряженными творческой энергией, аффективностью, и их слугами – философскими работниками – людьми науки, занятыми лишь лишенной эмоций подготовительной работой для созидания, осуществляемого философами.

 

213. «Так, например, истинно философская совместность смелой, необузданной гениальности, которая мчится presto, и диалектической строгости и необходимости, не делающей ни одного ложного шага, не известна по собственному опыту большинству мыслителей и ученых… Они представляют себе всякую необходимость в виде нужды, в виде мучительного подчинения и принуждения, и само мышление считается ими за нечто медленное, томительное, почти что за тяжелый труд, и довольно часто за труд, “достойный пота благородных людей”, – а вовсе не за нечто легкое, божественное и близко родственное танцу, резвости!» [22, с. 188–189].

 

В этом подотделе автор продолжает сопоставление мышления философа, заряженного эмоциями, вдохновением, сочетающимися со строгой рациональностью, и мышления ученых, лишенного должной аффективности и потому совершающегося как бы по принуждению. Аффективность, связанная с заряженностью идеей, повышает внимание, ускоряет ход ассоциаций и мыслительный процесс в целом, порождает положительные эмоции.

 

Хотя анализ отделов, в которых психофизиологические воззрения философа не нашли непосредственного отражения, не входил в задачу исследования, знакомство с ними показывает, что и в них автор творческие силы,      величие духа философа, обладающего волей к власти, к овладеванию, «хотением», аффектом, определяющим «командующую мысль» (в целом – аффективностью), противопоставляет человеку науки и, тем более, обывателю, лишенным этих психофизиологических качеств.

 

Сопоставление содержания книги «По ту сторону добра и зла» с основными положениями учения об аффективности показывает, что Ф. Ницше опередил время в понимании роли «инстинктов» (чувств) – аффективности в созидательной активности философа, в отличие от холодного научного мышления, лишенного творческого начала и обреченного путем проб и ошибок к накоплению фактов, гениальное обобщение которых доступно лишь философам будущего.

 

Список литературы

1. Абуладзе К. С. Деятельность коры больших полушарий головного мозга у собак, лишенных трех дистантных рецепторов: зрительного, слухового и обонятельного // Физиологический журнал СССР им. И. М. Сеченова. – 1936. – Т. 21. – № 5–6. – С. 784–785.

2. Асратян Э. А. Влияние экстирпации верхних шейных симпатических узлов на пищевые условные рефлексы // Архив биологических наук. – 1930. – Т. 30. – № 2. – С. 243–265.

3. Беритов И. С. Об основных формах нервной и психонервной деятельности. – М.: АН СССР, 1947. – 116 с.

4. Блейлер Э. Аффективность, внушаемость, паранойя. – Одесса: Полиграф, 1929. – 140 с.

5. Галеви Д. Жизнь Фридриха Ницше. – Рига: СПРИДИТИС, 1991. – 272 с.

6. Галкин В. С. О значении рецепторных аппаратов для работы высших отделов центральной нервной системы // Архив биологических наук. – 1933. – Т. 33. – № 1–2. – С. 27–53.

7. Дерябин В. С. О закономерности психических явлений // Иркутский медицинский журнал. – 1927. – Т. 5. – № 6. – С. 5–14.

8. Дерябин В. С. Эпидемический энцефалит в психопатологическом отношении // Сибирский архив теоретической и клинической медицины. – 1928. – Т. 3. – № 4. – С. 317–323.

9. Дерябин В. С. Эмоции как источник силы // Наука и жизнь. – 1944. – № 10. – С. 21–25.

10. Дерябин В. С. Аффективность и закономерности высшей нервной деятельности // Журнал высшей нервной деятельности им. И. П. Павлова. – 1951. – Т. 1. – № 6. – С. 889–901.

11. Дерябин В. С. Чувства, влечения, эмоции: о психологии, психопатологии и физиологии эмоций. – М.: ЛКИ, 2013. – 224 с.

12. Дерябин В. С. Психология личности и высшая нервная деятельность (психологические очерки «О сознании», «О Я», «О счастье»). – М.: ЛКИ, 2010. – 202 с.

13. Дерябин В. С. О закономерности психических явлений (публичная вступительная лекция) // Психофармакология и биологическая наркология – 2006. – Т. 6. – № 3. – С. 1315–1321.

14. Дерябин В. С. Замечания по поводу брошюры академика И. С. Беритова «Об основных формах нервной и психонервной деятельности» // Психофармакология и биологическая наркология. – 2006. – Т. 6. – № 4. – С. 1397–1403.

15. Дерябин В. С. Психофизиологическая проблема и учение И. П. Павлова о «слитии» субъективного с объективным // Психофармакология и биологическая наркология. – 2007. – Т. 7. – № 3–4. – С. 2202–2207.

16. Забродин О. Н. Психофизиологическая проблема и проблема аффективности: Викторин Дерябин: Путь к самопознанию – М.: ЛЕНАНД, 2017. – 208 с.

17. Кеннон В. Физиология эмоций. – М.–Л.: Прибой, 1927. – 173 с.

18. Корячкин В. А. Клинические, функциональные и лабораторные тесты в анестезиологии и интенсивной терапии. – СПб.: Санкт-Петербургское медицинское издательство, 2004. – 139 с.

19. Маркс К. Экономическо-философские рукописи 1844 г. // Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произведений. – М.: Госполитиздат, 1956. – С. 517–642.

20. Мэгун Г. Бодрствующий мозг. – М.: Издательство иностранной литературы, 1960. – 211 с.

21. Ницше Ф. Так говорил Заратустра. – М.: МГУ, 1990. – 304 с.

22. Ницше Ф. По ту сторону добра и зла. – М.: АСТ, 2018. – 319 с.

23. Орбели Л. А. Обзор учения о симпатической иннервации скелетных мышц, органов чувств и центральной нервной системы // Избранные труды. Т. 2. – М.–Л.: АН СССР, 1962. – С.148–168.

24. Павлов И. П. Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности (поведения животных). – М.: Наука, 1973. – 659 с.

25. Симонов П. В. Эмоциональный мозг. – М.: Наука, 1981. – 215 с.

26. Спиноза Б. Этика, доказанная в геометрическом порядке и разделенная на пять частей. – М.–Л.: Госсоцэкгиз, 1932. – 223 с.

27. Судаков К. В. Биологические мотивации. – М.: Медицина, 1971. – 304 с.

28. Ухтомский А. А. Принцип доминанты // Собрание сочинений. Т. 1. – Л.: ЛГУ, 1950. – С. 197–201.

29. Шарапов Б. И. К вопросу о взаимоотношении двух корковых сигнальных систем после выключения многих периферических анализаторов // Журнал высшей нервной деятельности им. И. П. Павлова. – 1954. – Т. 4. – № 1. – С. 80–84.

30. Штрюмпель А., Зейфарт К. Частная патология и терапия внутренних болезней. Т. 3: болезни нервной системы – М.: Государственное медицинское издательство, 1932. – 624 с.

31. Цвейг С. Борьба с демоном: Гёльдерлин. Клейст. Ницше. – М.: Республика, 1992. – 304 с.

 

References

1. Abuladze K. S. Activity of the Cerebral Cortex in Dogs Deprived of Three Distant Receptors: Visual, Auditory and Olfactory [Deyatelnost kory bolshikh polushariy golovnogo mozga u sobak, lishennykh trekh distantnykh retseptorov: zritelnogo, slukhovogo i obonyatelnogo]. Fiziologicheskiy zhurnal SSSR imeni I. M. Sechenova (Sechenov Physiological Journal of the USSR), 1936, vol. 21, no. 5–6, pp. 784–785.

2. Asratyan E. A. The Effect of Extirpation of the Upper Cervical Sympathetic Nodes on Food Conditioned Reflexes [Vliyanie ekstirpatsii verkhnikh sheynykh simpaticheskikh uzlov na pischevye uslovnye refleksy]. Arhiv biologicheskikh nauk (Archive of Biological Sciences), 1930, vol. 30, no. 2, pp. 243–265.

3. Beritov I. S. On the Main Forms of Nervous and Psycho-Nervous Activity [Ob osnovnykh formakh nervnoy i psikhonervnoy deyatelnosti]. Moskow: AN SSSR, 1947, 116 p.

4. Bleuler E. Affectivity, Suggestibility, Paranoia [Affektivnost, vnushaemost, paranoya]. Odessa: Poligraf, 1929, 140 p.

5. Halevi D. The Life of Friedrich Nietzsche [Zhizn Fridrikha Nitsshe]. Riga: SPRIDITIS, 1991, 272 p.

6. Galkin V. S. On the Importance of Receptor Apparatus for the Work of the Higher Parts of the Central Nervous System [O znachenii retseptornykh apparatov dlya raboty vysshikh otdelov tsentralnoy nervnoy sistemy]. Arhiv biologicheskih nauk (Archive of Biological Sciences), 1933, vol. 33, no. 1–2, pp. 27–53.

7. Deryabin V. S. About Regularity of the Mental Phenomena [O zakonomernosti psikhicheskikh yavleniy]. Irkutskiy Meditsinskiy Zhуrnal (Irkutsk Medical Journal), 1927, vol. 5, no. 6, pp. 5–14.

8. Deryabin V. S. Epidemical Encephalitis in the Psychopathological Relation [Epidemicheskiy entsefalit v psikhopatologicheskom otnoshenii]. Sibirskiy arkhiv teoreticheskoy i klinicheskoy meditsiny (Siberian Archive of Theoretical and Legal Medicine), 1928, vol. 3, no. 4, pp. 317–323.

9. Deryabin V. S. Emotions as a Source of Power [Emotsii kak istochnik sily]. Nauka i zhizn (Science and Life), 1944, no. 10, pp. 21–25.

10. Deryabin V. S. Affectivity and Regularities of Higher Nervous Activity [Affektivnost i zakonomernosti vysshey nervnoy deyatelnosti]. Zhurnal vysshey nervnoy deyatelnosti imeni I. P. Pavlova (I. P. Pavlov Journal of Higher Nervous Activity), 1951, vol. 1, no. 6, pp. 889–901.

11. Deryabin V. S. Feelings, Inclinations, Emotions: About Psychology, Psychopathology and Physiology of Emotions [Chuvstva, vlecheniya, emotsii: o psikhologii, psikhopatologii i fiziologii emotsiy]. Moskow: LKI, 2013, 224 p.

12. Deryabin V. S. Psyhology of the Personality and Higher Nervous Activity (Psycho Physiological Essays “About Consciousness”, “About I”, “About Happiness”) [Psikhologiya lichnosti i vysshaya nervnaya deyatelnost (psikhologicheskie ocherki “O soznanii”, “O Ya”, “O schaste”)]. Moskow: LKI, 2010, 202 p.

13. Deryabin V. S. About Regularity of the Mental Phenomena (Public Introductory Lecture) [O zakonomernosti psikhicheskikh yavleniy (publichnaya vstupitelnaya lektsiya)]. Psikhofarmakologiya i biologicheskaya narkologiya (Psychopharmakology and Biological Narcology), 2006, vol. 6, no. 3, pp. 1315–1321.

14. Deryabin V. S. Remarks Concerning the Brochure of the Academician I. S. Beritov “About the Main Forms of Nervous and Psychoneural Activity” [Zamechaniya po povodu broshyury akademika I. S. Beritova “Ob osnovnykh formakh nervnoy i psikhonervnoy deyatelnosti”]. Psikhofarmakologiya i biologicheskaya narkologiya (Psychopharmakology and Biological Narcology), 2006, vol. 6, no. 4, pp. 1397–1403.

15. Deryabin V. S. Psycho-Physiological Problem and I. P. Pavlov’s Doctrine about “Conjointery” of Subjective with Objective [Psikhofiziologicheskaya problema i uchenie I. P. Pavlova o “slitii” subektivnogo s obektivnym]. Psikhofarmakologiya i biologicheskaya narkologiya (Psychopharmakology and Biological Narcology), 2007, vol. 7, no. 3–4, pp. 2002–2007.

16. Zabrodin O. N. Psycho-Physiological Problem and the Problem of Affectivity: Victorin Deryabin: The Way to Self-Knowledge. [Psikhofiziologicheskaya problema i problema affektivnosti: Viktorin Deryabin: Put k samopoznaniyu]. Moscow: LENAND, 2017, 208 p.

17. Cannon W. B. Physiology of Emotions [Fiziologiya emotsiy]. Moscow – Leningrad: Priboy, 1927, 173 p.

18. Koryachkin V. A. Clinical, Functional and Laboratory Tests in Anesthesiology and Intensive Care [Klinicheskie, funktsionalnye i laboratornye testy v anesteziologii i intensivnoy terapii]. St. Petersburg: Sankt-Peterburgskoe meditsinskoe izdatelstvo, 2004, 139 p.

19. Marx K. Economic and Philosophical Manuscripts of 1844. [Ekonomichesko-filosofskie rukopisi 1844 goda]. Marks K., Engels F. Iz rannikh proizvedeniy (Marx K., Engels F. From Early Writings). Moscow: Gospolitizdat, 1956, pp. 517–642.

20. Megun G. Awake Brain [Bodrstvuyuschiy mozg]. Moscow: Izdatelstvo inostrannoy literatury, 1960, 211 p.

21. Nietzsche F. Thus Spoke Zarathustra [Tak govoril Zuratustra]. Moscow: MGU, 1990, 304 p.

22. Nietzsche F. Beyond Good and Evil [Po tu storonu dobra i zla]. Moscow: AST, 2018, 319 p.

23. Orbeli L. A. A Review of the Teachings on the Sympathetic Innervation of Skeletal Muscles, Sensory Organs, and the Central Nervous System [Obzor ucheniya o simpaticheskoy innervatsii skeletnykh myshts, organov chuvstv i tsentralnoy nervnoy sistemy]. Izbrannye trudy. Tom 2 (Selected Works. Vol. 2). Moscow–Leningrad: AN SSSR, 1962, pp. 148–168.

24. Pavlov I. P. Twenty Years Experience of Objective Study of Higher Nervous Activity (Animal Behavior) [Dvadtsatiletniy opyt obektivnogo izucheniya vysshey nervnoy deyatelnosti (povedeniya zhivotnykh)]. Moscow: Nauka, 1973, 659 p.

25. Simonov P. V. Emotional Brain [Emotsionalnyy mozg]. Moscow: Nauka, 1981, 215 p.

26. Spinoza B. Ethics, Demonstrated in Geometrical Order [Etika, dokazannaya v geometricheskom poryadke i razdelennaya na pyat chastey]. Moscow – Leningrad: Gossotsekgiz, 1932, 223 p.

27. Sudakov K. V. Biological Motivation [Biologicheskie motivatsii]. Moscow: Meditsina, 1971, 304 p.

28. Ukhtomskiy A. A. Principle of a Dominant [Printsip dominanty]. Sobranie sochineniy. T. 1 (Collected Works. Vol. 1). Leningrad: LGU, 1950, pp. 197–201.

29. Sharapov B. I. To the Question of the Relationship of Two Cortical Signal Systems after Turning Off Many Peripheral Analyzers [K voprosu o vzaimootnoshenii dvukh korkovykh signalnykh sistem posle vyklyucheniya mnogikh perifericheskikh analizatorov]. Zhurnal vysshey nervnoy deyatelnosti imeni I. P. Pavlova (I. P. Pavlov Journal of Higher Nervous Activity), 1954, vol. 4, no. 1, pp. 80–84.

30. Strumpel A., Seyfart K. Private Pathology and Therapy of Internal Diseases. Vol. 3: Nervous System Diseases [Chastnaya patologiya i terapiya vnutrennikh bolezney. T. 3: bolezni nervnoy sistemy]. Moscow: Gosudarstvennoe meditsinskoe izdatelstvo, 1932, 624 p.

31. Zweig S. Holderlin, Kleist, and Nietzsche: The Struggle with the Daemon [Borba s demonom: Gelderlin. Kleyst. Nitsshe]. Moscow: Respublika, 1992, 304 p.

 

© О. Н. Забродин, 2020.

УДК: 303.6

 

Китенко Андрей Максимович – Санкт-Петербургский государственный университет аэрокосмического приборостроения, кафедра эксплуатации и управления аэрокосмическими системами, студент, Санкт-Петербург, Россия.

Email: kitenko.andrey@gmail.com

Авторское резюме

Состояние вопроса: Сегодня социология взаимодействует с большим количеством дисциплин. Но сильнее всего интегрированы с нею, как ни странно, такие сферы знания, как математика и информатика. С ростом цифрового мира появилась возможность собирать большое количество информации. Из полученной информации социология при помощи математических моделей получает статистические данные, которые впоследствии могут быть использованы для прогнозирования или для подтверждения гипотез.

Результаты: В повседневной жизни люди целенаправленно делятся разнообразной информацией. Но они также непрерывно транслируют и другую информацию, которую не хотели бы никому передавать – например, историю местоположения или историю браузера. Организации и методы, собирающие такую информацию для коммерческих, политических и других целей непрерывно развиваются и совершенствуются. Современный человек оказывается постоянно подвержен профилированию с целью предугадывания его действий в любой момент времени. Эта ситуация не только используется коммерческими фирмами, но и создает новые возможности для научного исследования общества.

Выводы: Одной из основных целей анализа данных является поиск статистических закономерностей. С применением сложного математического аппарата и методов работы с большим количеством информации появилась возможность более точно предсказывать поведение отдельного человека или целой социальной группы. В результате развития цифрового мира с каждым годом будет становиться больше данных для анализа и точность прогнозов повысится. Это дает основания предположить, что социология благодаря новым информационным технологиям сможет достигнуть точности современных естественных наук, на что и ориентировал ее Огюст Конт.

 

Ключевые слова: информация; анализ данных; математические модели; профилирование.

 

Could Sociology be an Exact Science?

 

Kitenko Andrey Maksimovich – Saint Petersburg State University of Aerospace Instrumentation, Department of Operation and Control of Aerospace Systems, student, Saint Petersburg, Russia.

Email: kitenko.andrey@gmail.com

Abstract

Background: Today, sociology interacts with a large number of disciplines. Above all, such fields of knowledge as mathematics and computer science are integrated with it. With the increasing advancement of digital technologies, it has become possible to collect and process a large amount of information. Sociology, using mathematical models, obtains statistical data from the information collected that can be used to predict or confirm hypotheses later.

Results: In everyday life, people purposefully share a variety of information. Living, however, in the world of constant communication, they inevitably end up sharing certain information they would not plan to transmit to anyone – for example, geolocation or internet browser history. Organizations and methods that collect such information for commercial, political and other purposes are continuously developed and improved. Nowadays, people are constantly subject to profiling in order to predict their actions at any time. This situation is not only used by commercial firms, but also creates new opportunities for the scientific study of society.

Conclusion: One of the main goals of data analysis is the search for statistical patterns. With the use of a complex mathematical apparatus and methods of working with a large amount of information, it has become possible to predict more accurately the behavior of an individual or an entire social group. With digital world development, there will be more data for analysis and the accuracy of forecasts will increase every year. This suggests that, due to new information technologies, sociology will be able to achieve the accuracy of modern natural sciences, as Auguste Comte considered.

 

Keywords: information; data analysis; mathematical models; social profiling.

 

Один из основателей социологии, Огюст Конт, считал, что эта дисциплина должна стать такой же точной наукой, как и естествознание [см.: 1, с. 13]. Конт полагал, что социальная наука опирается на определённые законы и причинно-следственные связи, а не на субъективную интерпретацию. Но данную позицию, как и ранее, разделяют не все.

 

Социология сегодня проводит научное исследование общества и человеческого поведения [см.: 2, c. 10]. Она стремится объяснить социальные явления, собирает и обобщает информацию о них. Социология также позволяет прогнозировать социальные явления и управлять ими.

 

Наш мир сильно изменился за последние годы. Количество генерируемой информации растёт с каждым годом. Сегодня человек постоянно прямо или косвенно взаимодействует с различной цифровой техникой. В домах все чаще появляются «умные» бытовые приборы, управляемые с помощью Интернета – от умных колонок [см.: 3] до различных камер и датчиков, которые сопровождают человека не только внутри помещений, но и за пределами замкнутых пространств. Когда человек покидает дом, он не остается наедине с собой. Если в кармане лежит смартфон или на руке есть фитнес-трекер, информация продолжает бесперебойно генерироваться и передаваться.

 

Крупные технологические компании и государственные службы в массовом порядке собирают информацию о нас и используют её в своих интересах. С помощью полученной информации они могут отслеживать, прогнозировать и автоматизировать нашу личную и общественную жизнь [см.: 4]. К сожалению, это не пассивное наблюдение, это попытка активно контролировать человеческое поведение. Компании предугадывают наши действия и делают выводы о наших предпочтениях [см.: 4]. Очень часто с помощью полученной информации они понимают нас лучше, чем мы сами. Создаётся иллюзия выбора, хотя человек получает только ту информацию, которую фирмам выгодно нам предоставить.

 

В повседневной жизни люди делятся некоторыми вещами сознательно – например, фотографиями или своими мыслями. Но также мы постоянно передаём и другую информацию, которую не хотели бы передавать. К примеру: историю местоположения или историю браузера. Сегодня по истории браузера компании могут сделать вывод о половой принадлежности, уровне дохода, наличии детей, потребительских предпочтениях, увлечениях и характере социальной жизни [см.: 4].

 

Что же знают онлайн компании о пользователях? Ниже будет приведена выдержка из интернет-статьи «privacyinternational.org» [см.: 5]. Она была написана 7 ноября 2018 года. Работая над данной статьей, журналист хотел узнать, какой информацией о нем владеет компания «Quantcast». Эта компания собирает данные в режиме реального времени со 100 миллионов веб-сайтов. Также необходимо добавить, что «Quantcast» является лишь одной из многих компаний, которые входят в состав сложных серверных систем, используемых для направления рекламы частным лицам и конкретной целевой аудитории [см.: 5].

 

За одну неделю «Quantcast» накопил более 5300 строк и более 46 столбцов данных, включая URL-адреса, метки времени, IP-адреса, идентификаторы файлов «cookie», информацию браузера и многое другое [см.: 5]. По полученной информации компания смогла предсказать возраст, пол, присутствие детей в домашнем хозяйстве (по количеству детей и их возрасту), уровень образования, общий годовой доход семьи в долларах США и в британских фунтах.

 

Данная информация собирается и индексируется не просто так. Далее её обрабатывают различные современные математические алгоритмы. Всё это делается для более точного «нацеливания» на человека. Как точно можно нацелиться? Несколько лет назад рекламная компания из штата Массачусетс в США нацеливалась на «женщин, склонных к абортам» с помощью сообщений против абортов, когда они находились в больнице [см.: 5]. Сейчас есть техническая возможность нацеливаться на узкие группы людей в определённые моменты времени и в определённых местах.

 

Ещё один пример из Великобритании. Расследование, проведённое компанией «Big Brother Watch», показало, как полиция Дарема в Великобритании вводила маркетинговые данные «Experian Mosaic» в свой «Инструмент оценки риска вреда», чтобы предсказать, может ли подозреваемый подвергать общество риску (низкой, средней или высокой степени). Также алгоритм использовался при повторном правонарушении с целью принятия решения о том, следует ли обвинять подозреваемого или отправить его в программу по реабилитации [см.: 6].

 

Одна из самых распространённых ошибок в современном мире – полагать, что есть бесплатные услуги, которыми мы можем быстро и легко воспользоваться. Но на самом деле за каждую бесплатную услугу мы платим персональными данными.

 

В последнее время кампания по сбору данных «Cambridge Analytica» часто была в центре внимания различных споров об использовании профилирования и микро-таргетинга на политических выборах [см.: 7]. Ниже будут рассмотрены примеры, иллюстрирующие, как разные политические кампании из Соединенных Штатов Америки работают с персональными данными.

 

Очень часто политические кампании прибегают к использованию данных для принятия тех или иных решений – где проводить митинги, на каких штатах сосредоточиться и как общаться со сторонниками или неопределившимися избирателями. По сути, такие компании, как «Cambridge Analytica», делают две вещи: профилируют людей и используют эти профили для персонализации политических сообщений [см.: 7].

 

«Cambridge Analytica» считает себя уникальной компанией, потому что она не только профилирует людей, но и может составлять психометрические профили [см.: 8], то есть применять в исследовании психических явлений математические модели [см.: 9, c. 213].

 

На сегодня психометрические предсказания являются довольно распространённым методом. Можно определить тип личности по фотографиям в «Instagram» [см.: 10, с. 851], по профилю в «Twitter» [см.: 11] или с помощью метрических данных, полученных с мобильных устройств [см.: 12, с. 48]. Компания «IBM» предлагает целый инструмент, который может описать личность человека на основе неструктурированного текста, например: твиты, электронные письма, блоги, статьи и так далее [см.: 15]. Делается это с использованием методов когнитивных вычислений [см.: 13]. Это и есть в каком-то роде по-современному понимаемый «Искусственный интеллект» [см.: 14].

 

IBM предоставляет разработчикам API (Application Programming Interface), который позволяет программным продуктам получать информацию практически из любых цифровых коммуникаций. Служба использует лингвистический анализ для определения внутренних личностных характеристик людей. После завершения анализа можно получить текстовую информацию или возможность автоматически визуализировать результаты.

 

На рисунке 1 представлена для примера визуализация результатов такого анализа.

image001

Рисунок 1 – Визуализация результатов инструмента «Personality Insights»

 

Исходя из вышесказанного, можно с уверенностью утверждать, что в современном мире профилирование преследует человека постоянно, не давая людям шанса на закрытую личную жизнь. Компания «Cambridge Analytica» однозначно собирает данные и обрабатывает их, но, кроме того, «Cambridge Analytica» утверждает, что они могут эффективно изменять поведение людей в массовом масштабе [см.: 7]. Могла ли «Cambridge Analytica» серьёзно повлиять на результаты какой-либо политической кампании? На данный момент нет никаких точных данных, поэтому нельзя определенно утверждать, что «Cambridge Analytica» действительно в состоянии осуществлять такое воздействие.

 

Подобные примеры использования персональных данных в современном цифровом мире достаточно многочисленны.

 

В настоящее время цифровая среда развивается в экспоненциальной прогрессии. С каждым годом на рынке будет появляться всё больше новых «умных» устройств. В этих устройствах будет находиться бесчисленное количество датчиков, которые смогут собирать информацию об окружающей среде и в том числе о людях. Совсем скоро появится возможность вживлять медицинские приборы, которые будут постоянно работать в теле человека. Пока можно только предполагать, как эти датчики и приборы, которые могут создаваться для благих целей, в конечном итоге будут использованы для профилирования в интересах тех или иных государств, сообществ и корпораций.

 

За счёт чего достигается точность в социологии? Современный социолог очень часто имеет дело с большими массивами данных, которые впоследствии должны подвергаться анализу. Проводить анализ значительно проще с применением компьютерной техники: современные компьютеры позволяют быстро перебирать большое количество данных. Сегодня без применения математического аппарата трудно обойтись при решении практически любой социологической задачи. Одной из основных целей анализа данных является поиск статистических закономерностей. Особенностью современной науки и научного мышления является статистическое понимание предопределённости, когда происходит точное предсказание не события, а вероятности события. В этом смысле социология, основанная на современных математических методах, может, безусловно, считаться точной наукой. Несмотря на то, что современная наука развивается диалектически и в ней используются как эмпирические, так и рациональные подходы, сейчас для науки в большей степени характерно всё же превалирование математических методов. Это связано, в частности, с тем, что математика позволяет описывать не только отдельные абстрактные объекты, но и системы в целом. Также для современной науки характерен системный метод, когда все идеи и явления рассматриваются как совокупность данных различных областей и дисциплин, а точные результаты достигаются благодаря синтезу знаний. С применением сложного математического аппарата и большого количества информации появилась возможность более точно предсказывать поведение отдельного человека или целой социальной группы. В силу популяризации цифрового мира данных для анализа с каждым годом будет генерироваться все больше, вследствие чего и прогнозы будут становиться более точными. Следовательно, можно предположить, что социология будет ещё шире использовать математический аппарат и данные, чтобы улучшить точность своих исследований и предсказаний. Установка Огюста Конта на превращение социологии в точную науку получает в информационном обществе новые, все более мощные инструменты для своего осуществления.

 

Список литературы

1. Коломийцев С. Ю. История философии науки: от XIX до начала XXI века. – СПб.: ГУАП, 2016. – 196 с.

2. Волков Ю. Г. Социология – Издание 2-е. – М.: Гардарики, 2003. – 512 с.

3. Day M., Turner G., Drozdiak N. Amazon Workers Are Listening to What You Tell Alexa // Bloomberg. – URL: https://www.bloomberg.com/news/articles/2019-04-10/is-anyone-listening-to-you-on-alexa-a-global-team-reviews-audio (дата обращения 10.02.2020).

4. Pavel V. Our Data Future // Privacyinternational. – URL: https://www.privacyinternational.org/long-read/3088/our-data-future (дата обращения 10.02.2020).

5. Kaltheuner F. I Asked an Online Tracking Company for All of My Data and Here’s What I Found // Privacyinternational. – URL: https://privacyinternational.org/long-read/2433/i-asked-online-tracking-company-all-my-data-and-heres-what-i-found (дата обращения 10.02.2020).

6. Big Brother Watch Team. A Closer Look at Experian Big Data and Artificial Intelligence in Durham Police // Big Brother Watch. – URL: https://bigbrotherwatch.org.uk/2018/04/a-closer-look-at-experian-big-data-and-artificial-intelligence-in-durham-police/ (дата обращения 10.02.2020).

7. Privacyinternational Team. Cambridge Analytica Explained: Data and Elections // Privacyinternational. – URL: https://privacyinternational.org/feature/975/cambridge-analytica-explained-data-and-elections (дата обращения 10.02.2020).

8. Confessore N., Hakim D. Data Firm Says ‘Secret Sauce’ Aided Trump; Many Scoff // The New York Times. – URL: https://www.nytimes.com/2017/03/06/us/politics/cambridge-analytica.html?_r=0 (дата обращения 10.02.2020).

9. Никандров В. В. Психология: учебник. – М.: Волтерс Клувер. – 2009, 1008 с.

10. Ferwerda B., Schedl M., Tkalcic M. Using Instagram Picture Features to Predict Users’ Personality // MultiMedia Modeling: 22nd International Conference, MMM 2016, Miami, FL, USA, January 4–6, 2016, Proceedings, Part I. – 2016, pp. 850–861. DOI: 10.1007/978-3-319-27671-7_71.

11. Quercia D., Kosinski M., Stillwell D., Crowcroft J. Our Twitter Profiles, Our Selves: Predicting Personality with Twitter // 2011 IEEE Third International Conference on Privacy, Security, Risk and Trust and 2011 IEEE Third International Conference on Social Computing. – Boston. – 2011, pp. 180–185. DOI: 10.1109/PASSAT/SocialCom.2011.26.

12. Montjoye A., Quoidbach J., Robic F. Predicting Personality Using Novel Mobile Phone-Based Metrics // SBP’13: Proceedings of the 6th International Conference on Social Computing, Behavioral-Cultural Modeling and Prediction. – Washington, DC, USA. – April 2–5, 2013. – pp. 48–55. DOI: 10.1007/978-3-642-37210-0_6.

13. Raghavan V., Gudivada V., Govindaraju V. Cognitive Computing: Theory and Applications. – Amsterdam: Elsevier, 2016. – 404 p.

14. Artificial Intelligence – IBM Research // IBM. – URL: http://research.ibm.com/artificial-intelligence/#fbid=xKc5URYJmqh (дата обращения 10.02.2020).

15. Watson Personality Insights // IBM. – URL: https://www.ibm.com/watson/services/personality-insights/ (дата обращения 10.02.2020).

  

References

1. Kolomiytsev S. Yu. History of the Philosophy of Science: from the 19th to the Beginning of the 21st Century [Istoriya filosofii nauki: ot XIX do nachala XXI veka]. Saint Petersburg: GUAP, 2016, 196 p.

2. Volkov Yu. G. Sociology [Sociologiya]. Moscow: Gardariki, 2003, 512 p.

3. Day M., Turner G., Drozdiak N. Amazon Workers Are Listening to What You Tell Alexa. Avaliable at: https://www.bloomberg.com/news/articles/2019-04-10/is-anyone-listening-to-you-on-alexa-a-global-team-reviews-audio (accessed 10 February 2020).

4. Pavel V. Our Data Future. Available at: https://www.privacyinternational.org/long-read/3088/our-data-future (accessed 10 February 2020).

5. Kaltheuner F. I Asked an Online Tracking Company for All of My Data and Here’s What I Found. Available at: https://privacyinternational.org/long-read/2433/i-asked-online-tracking-company-all-my-data-and-heres-what-i-found (accessed 10 February 2020).

6. Big Brother Watch Team. A Closer Look at Experian Big Data and Artificial Intelligence in Durham Police. Available at: https://bigbrotherwatch.org.uk/2018/04/a-closer-look-at-experian-big-data-and-artificial-intelligence-in-durham-police/ (accessed 10 February 2020).

7. Privacyinternational Team. Cambridge Analytica Explained: Data and Elections. Available at: https://privacyinternational.org/feature/975/cambridge-analytica-explained-data-and-elections (accessed 10 February 2020).

8. Confessore N., Hakim D. Data Firm Says ‘Secret Sauce’ Aided Trump; Many Scoff. Available at: https://www.nytimes.com/2017/03/06/us/politics/cambridge-analytica.html?_r=0 (accessed 10 February 2020).

9. Nikandrov V. V. Psychology: a Textbook [Psikhologiya: uchebnik]. Moscow: Volters Kluver, 2009, 1008 p.

10. Ferwerda B., Schedl M., Tkalcic M. Using Instagram Picture Features to Predict Users’ Personality. MultiMedia Modeling: 22nd International Conference, MMM 2016, Miami, FL, USA, January 4–6, 2016, Proceedings, Part I, pp. 850–861. DOI: 10.1007/978-3-319-27671-7_71.

11. Quercia D., Kosinski M., Stillwell D., Crowcroft J. Our Twitter Profiles, Our Selves: Predicting Personality with Twitter. 2011 IEEE Third International Conference on Privacy, Security, Risk and Trust and 2011 IEEE Third International Conference on Social Computing, Boston, MA, 2011, pp. 180–185. DOI: 10.1109/PASSAT/SocialCom.2011.26.

12. Montjoye A., Quoidbach J., Robic F. Predicting Personality Using Novel Mobile Phone-Based Metrics. SBP’13: Proceedings of the 6th International Conference on Social Computing, Behavioral-Cultural Modeling and Prediction, Washington, DC, USA, April 2–5, 2013, pp. 48–55. DOI: 10.1007/978-3-642-37210-0_6.

13. Raghavan V., Gudivada V., Govindaraju V. Cognitive Computing: Theory and Applications. Amsterdam: Elsevier, 2016, 404 p.

14. Artificial Intelligence – IBM Research. Available at: http://research.ibm.com/artificial-intelligence/#fbid=xKc5URYJmqh (accessed 10 February 2020).

15. Watson Personality Insights. Available at: https://www.ibm.com/watson/services/personality-insights/ (accessed 10 February 2020).

 

© А. М. Китенко, 2020.

УДК 172

 

Костин Николай Олегович – Папский Университет Иоанна Павла II, философский факультет, магистрант, Краков, Польша.

Email: nikolay.kostin19@gmail.com

Авторское резюме

Состояние вопроса: Экологическая проблематика является одним из самых острых вопросов современности. Изначальные исследования в данной области инициировали естественно-научные дисциплины. Однако насущность и глобальность данного вопроса вызвала появление разработок и в области гуманитаристики. На данный момент мы имеем несколько крупных концептуальных групп: экософия Арне Нэсса (и «глубинная экология» в целом), экотеология.

Результаты: Результативность какой-либо теории зависит от практической реализации. Ни экософия, ни экотеология не имеют системно обусловленной и универсальной практической компоненты. Таким образом, в поисках решения проблемы связи теории и практики стоит выйти из академической среды и обратиться к современной молодежной культуре.

Область применения результатов: Движение Straight Edge предполагает неразрывную связь теории и практики. Обращение к нему как к модели экологического мышления позволяет расширить экологический дискурс в гуманитарных исследованиях.

Выводы: Не претендуя на универсальность решения, в качестве альтернативы сугубо академическим системам экологического мышления и поведения можно рассматривать движение Straight Edge, обладающее большим потенциалом в области защиты окружающей среды и выработки индивидуального и группового стиля экологического поведения.

 

Ключевые слова: экология; эгалитаризм; субкультура; движение Straight Edge.

 

Environmental Thinking and Environmental Behavior

 

Kostin Nikolay Olegovich – Pontifical University of John Paul II, Faculty of Philosophy, graduate student, Krakow, Poland.

Email: nikolay.kostin19@gmail.com

Abstract

Background: Environmental problems are one of the most pressing issues of our time. Initial research in this field was undertaken by natural science disciplines. However, the global nature of the problem has prompted research in the field of humanities. Nowadays, we have several large conceptual groups: the ecosophy of Arne Naess (and the “deep ecology” as a whole), ecotheology.

Results: The effectiveness of a theory depends on practical implementation. The article shows that neither ecosophy nor ecotheology have a systemically determined and universal practical component. Thus, in search of a solution to the problem of the connection between theory and practice, it is worth leaving the academic environment and turning to modern youth culture.

Research implications: The Straight Edge movement involves an inextricable link between theory and practice. Turning to it as a model of environmental thinking allows us to expand environmental discourse in humanitarian research.

Conclusion: Without claiming to be a universal solution, the Straight Edge movement, which has great potential in the field of environmental protection and the development of individual and group environmental behavior, is an alternative to purely academic systems of ecological thinking and behavior.

 

Keywords: ecology; egalitarianism; subculture; the Straight Edge movement.

 

В настоящее время экологическая проблематика, в связи с ее актуальностью, занимает важное место и в естественно-научных, и в экономических, и в гуманитарных исследованиях. Также принято говорить отдельно об экологической политике какого-либо государства [см.: 1, с. 212]. Возникший изначально в естественных науках, этот пласт исследований перешел затем в сферу гуманитаристики [см.: 13, с. 2]. В рамках гуманитарных наук было разработано теоретическое осмысление проблем экологии. На данный момент существуют несколько теорий, на которых мы подробнее остановимся ниже.

 

Мы будем использовать два основных понятия: «экологическое мышление» и «экологическое поведение». Экологическое мышление – совокупность этических принципов, связанных с отношением человека к природе. Это теория. Яркие примеры этого явления – экософия Арне Нэсса (отдельно можно брать пласт так называемой «глубинной экологии») и экотеология. Экологическое поведение – практическая реализация теоретических принципов, то есть осознанные поступки индивида или группы, направленные на сохранение и защиту окружающей среды. Цель данной статьи – проиллюстрировать одну из современных моделей экологического поведения на примере реально существующего молодежного субкультурного движения. Наша задача – показать действенную, рабочую систему, не претендующую в то же время на универсальность.

 

Начнем с обзора теоретических подходов. Философские взгляды Арне Нэсса представляют собой целостную концепцию, где мы можем найти основания этического отношения к природе, иными словами, принципы экологического мышления. В своей системной и прогрессивной работе «Ecology, community and lifestyle» Нэсс рассматривает «экологическое знание» (то есть составляющую «экологического мышления») в связи с глубинной экологией [см.: 12, p. 23–35], вводит понятия «экософия» (как философское осмысление природных процессов и роли человека в них) [см.: 12, p. 35–68] и, как завершающий этап, личностный «стиль жизни», базирующийся на принципах науки экологии и экософского мировоззрения [см.: 12, p. 87–104]. Раздел «Ecosophy, technology, and lifestyle» посвящен европейской модели экологического поведения, которую автор считает наиболее оптимальной как с научных, экономических, так и с этических позиций.

 

Ценность работ Нэсса действительно значительная. Помимо естественно-научного исследования и этического подхода к решению проблемы, он предполагает также «lifestyle», то есть синтез, ориентированный на практику. Казалось бы, это идеальная (или очень близкая к идеалу) конструкция: экологическое мышление формирует экологическое поведение. Однако минус состоит в том, что практика, «lifestyle» Нэсса, разработана для скандинавских стран с учетом экологической политики этих государств, структуры экономики и менталитета граждан. Это не универсальная модель, и не стоит ожидать того, что она будет действенно работать в других регионах.

 

Другой подход к формированию экологического мышления – это экотеология. Экотеология затрагивает большое количество проблем, связанных с природой. Сами решения исходят из той или иной теологической установки. С этим связано огромное богатство трактовок как самой экологической проблематики, так и причин их возникновения. В рамках экотеологии мы видим удивительное соединение богословских компонентов (в первую очередь, разных церковных традиций) и современной экологии. «”Кризис” – греческое слово, которое означает критический момент, когда ставится под вопрос все прежнее. Это может быть суд Божий над нами. Это может быть суд природы над нами, момент, когда природа с негодованием, с возмущением отказывается с нами сотрудничать» [6, c. 12], – пишет митрополит Антоний Сурожский. Совсем иная постановка ключевого вопроса у Аруны Гнанейдесон, представительницы феминистической экотеологии: «Защищающие справедливость люди слишком долго считали заботу о творении второстепенной по сравнению с другими заботами. Однако в Индии всегда было иначе, а в последние годы индийское движение за охрану окружающей среды и женское движение с новой силой обратили внимание на эту проблему» [2, c. 87]. Соответственно, и мысли о способах решать глобальную экологическую проблему будут отличаться кардинальным образом. У одних экотеологов – это воззвание к морали, у других – рассудочные суждения в области экономики и роли в ней церкви, у третьих – эсхатологические ожидания и цитаты из Священного Писания.

 

Теоретическое богатство этого направления неоспоримо. Сам феномен экотеологии – крайне прогрессивный, и радостно видеть продолжение трудов современных теологов в экологическом дискурсе. Однако существует значительный недостаток – при всем блеске построений и нетривиальном синтезе эти труды часто остаются сугубо в рамках академической области. Социальное влияние церкви (различных конфессий) никто, конечно, не отменял. Но, как признают сами экотеологи, воздействие на паству в этом русле довольно трудно осуществить.

 

Для реализации теоретических положений требуются практические принципы, то есть «экологическое поведение». Теория крайне важна, но ее можно признать актуальной только в связи с подходящей для ее реализации практикой. Именно поэтому возникают значительные трудности в решении экологических проблем. Экологическая политика – официальное и регламентированное явление. Нельзя говорить о ее бессмысленности, но во многом это лишь система запретов и контроля (по отношению к предприятиям и к отдельным гражданам). Более того, многие экологические активисты говорят о «антиэкологической политике» отдельных государств. Связано это с поощрением со стороны государства функционирования токсичных предприятий. Такая система, как правило, не вырабатывает экологического мышления и поведения.

 

По моему мнению, все теоретические системы, связанные с экологией, исходят из антропоцентризма. Антропоцентризм в данном вопросе – неизбежность, так как сами теории – продукт мышления человека, его позиция. От человека исходят как принципы, так и конкретные действия. Мы попробуем предположить, возможен ли отход от антропоцентрической модели.

 

Какова же практика решения проблем экологии? Как было сказано, антропоцентризм в данном вопросе изначален, поэтому начало решения проблемы сводится к отношению человека к самому себе как к представителю экосистемы, к собственному здоровью и образу жизни. Далее – отношение к внешней среде и забота о ней. Если исходить из этого как из начальной точки, можно насчитать несколько форм практической реализации этих идей в нашем современном обществе.

 

Первая и всем хорошо известная – пропаганда здорового образа жизни. Она начинается, как правило, со школьной скамьи. На уроках биологии, основах безопасности жизнедеятельности, физкультуры и на отдельных учебных мероприятиях говорят о пагубном влиянии вредных привычек. Традиционный набор: табакокурение – это плохо; употребление алкоголя – вредно; наркотики приводят к смерти. Но будем честными – мало на кого из учащихся это влияет. Они, как правило, прекрасно знают о вреде всего вышеперечисленного, но видят совсем иную картину. В обществе вне рамок школы люди употребляют все эти продукты. Данная схема не работает именно потому, что за запретами нет никакого личностного смысла. Грубо говоря, употреблять алкоголь или нет – мой личный выбор, и последствия этого – мое личное здоровье. В сухом остатке остаются только запреты и покрытый пылью морализм. Слушающий этот контент зачастую не воспринимает его всерьез – в конце концов, устарела сама форма подачи.

 

Существует также более модный и привлекательный вариант – это молодежные проекты. На данный момент в России самый яркий пример такого феномена – движение «Лев Против» [см.: 5]. В чем его посыл? – вредные привычки являются злом. Людей, распивающих на улицах спиртные напитки и курящих, нужно одергивать. Люди, оставившие после себя бутылки, заслуживают порицания. Каким образом? Нужно отбирать у них бутылки, насильно тушить сигареты. В случае отказа или сопротивления – применять силу. В итоге происходит следующее: под лозунгами здорового образа жизни, патриотизма, соблюдения законов происходит подогревание националистических настроений (что иногда заметно по риторике «активистов»), прямые нарушения закона (избиение людей, несанкционированная съемка с последующим появлением ролика в Интернете). Данная модель работает на нескольких ярких маркерах.

 

1) Визуальный. Запоминающийся, брутальный внешний вид лидера. Лидер проекта, Михаил Лазутин, спортивного телосложения, коротко стрижен, носит бороду. Все это является неплохим элементом пропаганды спорта и здорового образа жизни для молодого населения.

 

2) Поведенческий. В первую очередь, это агрессия. После нарочито вежливых фраз наступает этап физического насилия: у граждан забирают бутылки с алкоголем, сигареты и нередко избивают. Известен случай избиения такими активистами пенсионеров и многие другие хулиганские действия [см.: 4].

 

3) Идеологический. Скрытый националистический и шовинистический подтекст. Те, кто имеет вредные привычки – априори плохие люди, они вредят окружающим и своей стране в целом. Это люди низшего сорта, которых либо надо «переучивать», либо «наказывать» (вспомним здесь одно из самых известных исследований Мишеля Фуко). По сути, первые два маркера служат формированию и укоренению последнего. Бытовые проявления шовинизма вряд ли помогут развитию у человека осознанного отношения как к своему здоровью, так и к экосистеме.

 

Фактически данная модель экологического поведения не работает в нужном направлении по той же самой причине, что и первая – за всеми этими призывами нет никакого смысла. Однако в последнем случае присутствует значительная социальная угроза. Вполне нормально быть свободным от вредных привычек и не мусорить. Соблюдать законы своей страны – необходимо. Но жестоко притеснять за иное поведение других – ненормально и аморально. По сути, смысл всего этого проекта (и ему подобных) – выплеск скрытой агрессии среди молодежи. Значительно усугубляет дело бытовой фашизм. Еще никогда в рамках фашиствующих настроений не рождалось чего-либо позитивного. Нельзя насилием и шовинизмом создать трезвую систему экологического поведения. (Здесь нужно сделать уточнение: термин «фашизм» употреблен в современном и широком понимании. Полное и аналитическое описание этого феномена как «ур-фашизма» дает Умберто Эко в своей знаменитой работе «Вечный фашизм» [10, c. 49–80].)

 

Таким образом, возникает вопрос: как возможно совмещение экологического поведения с уважением свободы личности и практической заботой о собственном организме и природе в целом?

 

Не претендуя на универсальность решения, можно предложить другое молодежное движение, руководствующееся совсем иными принципами. Данное движение носит название «Straight Edge» (сокращенно-символически используется аббревиатура SxE).

 

Движение Straight Edge возникло в русле музыкального (а в дальнейшем – и субкультурного) преобразования панк-рок музыки в 80-е годы XX в. Из-за изменения стилистики (более тяжелое звучание, ускоренный темп композиции, иное построение текстов) возникает новый музыкальный стиль – хардкор-панк (хардкор).

 

Данное движение неразрывно связано с субкультурой хардкор-панка и, соответственно, с теми идеями, которые он включает в себя: индивидуализм, веганизм, антифашизм, зоозащита, забота об экологии. В данном вопросе для нас особенно важны последние аспекты – зоозащита и забота об экологии. Идейное разнообразие Straight Edge несколько затрудняет его описание как системы экологического мышления и поведения. Центральными сочинениями, на которых базируются многие принципы Straight Edge, являются «Мясо для слабаков» Джона Джозефа Макгоуэна [см.: 3] и книга, созданная при участии Иэна Маккея [см.: 11]. Обе упомянутые фигуры являются значимыми как в музыкальном движении хардкор-панка, так и в движении Straight Edge. В книге Макгоуэна, лидера культовой хардкор-группы Cro-Mags, как и в текстах его песен, говорится о важности отказа от вредных привычек. Помимо вреда для организма и сознания, это воспринимается как отказ от финансирования алкогольных и табачных корпораций, «которые нас убивают» [3]. Макгоуэн много говорит о важности веганизма именно как этического принципа современного человека. Борьба за права животных воспринимается как подлинная необходимость, так как, защищая животных, ты осуществляешь защиту окружающего мира и, в конечном итоге, самого себя. Отсюда исходит риторика о важности зоозащиты и сохранения экологического баланса каждым отдельным человеком, сознательным индивидом.

 

Иэн Маккей по сути вводит сам термин «Straight Edge» в широкий оборот. В 1981 г. от лица его группы появляется песня, которая носит такое же название. Призыв «всегда держать себя под контролем» [8], развиваться, а не деградировать, стал гимном данного движения и субкультуры. Сознательное отношение к собственному здоровью и поведению так же, как и у Макгоуэна, неразрывно связано с отношением к экосистеме, к планете в целом. Он на практике проводит этические принципы D. I. Y. (англ. «do it yourself»), то есть абсолютную самостоятельность своих действий, отказ от какой-либо коммерческой поддержки со стороны на примере своего лейбла звукозаписи. По аналогии и Маккей в книге «The Idealist» говорит о полной ответственности каждого человека в вопросе сохранения природы [см.: 11, p. 56]. Защищая природу, защищаешь себя – вот основной посыл экологического мышления Straight Edge.

 

Однако наша задача – рассмотреть такую модель, которая бы работала в нашем обществе и в современном мире цифровых технологий, распространяющихся «культурных мемов» и всеобщей сетевой коммуникации [см.: 7, c. 22–39]. В современной России трансляторами данных идей служат многие хардкор-группы. Территориальные центры российского хардкор-панка: Уфа, Санкт-Петербург, Москва, Киров, Петрозаводск. Наиболее активные деятели движения (группы) Straight Edge в рамках хардкор-культуры: «What We Feel», «Unsubs», «Проверочная Линейка», «210», «Apache». В текстах их песен произведен синтез идей веганизма и защиты экологии. Ярким примером (приводим один, чтобы не перегружать ими текст) служит песня «Голос животных» группы «What We Feel»: «Мясная индустрия, конвейер фабрики смерти уносит жизни миллионов живых существ. Муки и страданья наполняют души, невинные создания обречены на смерть» [9] – веганизм тут понимается именно как этический выбор, а не просто метод диетического питания. Благодаря контролю над собой и своим телом видится реальная, практическая защита природы, достижение по отношению к ней большей справедливости и экологического баланса. Заканчивается песня логическим выводом – личную ответственность за защиту природы несет каждый человек, только благодаря его сознательной позиции возможно как сохранение природы, так и сохранение человека: «Ты не уйдешь от суда! Он внутри тебя – мертвый корм – трупы убитых животных. Возложив на себя обязанности палача, убивая их – ты убиваешь себя» [9].

 

Несмотря на явное разнообразие идей и форм их подачи – художественные книги, журналистские статьи, тексты песен, выставки и т. д., можно выделить несколько основных принципов, положений Straight Edge.

 

1) Принцип замещения. Отказываясь от вредных привычек, меняя свое поведение и бытовые привычки, не имеет смысла видеть цель именно в самом отказе. Абсолютно нормально не употреблять алкоголь и не мусорить. Важно заменить деструктивную компоненту своего поведения продуктивной – заниматься творчеством, самообразованием и т. п. Смысл состоит именно в изменении, а не отказе, в высвобождении времени и физических ресурсов на более плодотворные и позитивные процессы.

 

2) Уважение индивидуальности. Так как движение Straight Edge, как и вся хардкор-культура в целом, берет за этическую основу принципы взаимоуважения, солидарности и индивидуализма, то не может идти речи о насильственном воздействии на личность. Смысл данного принципа в том, что изменение поведения и мышления невозможно добиться агрессией, но только идейным и эмоциональным посылом к человеку.

 

3) От уважения индивидуальности – к защите природы. Как мы уже увидели выше, эти два момента тесно переплетены в идее рассматриваемого движения. Природа в данном случае предстает как огромное количество индивидуальных форм жизни, поэтому их эксплуатация – действие аморальное и пагубное для всего общества.

 

Само Straight Edge движение по природе своей интернационально – сторонники находятся по всему миру. В этом есть большой плюс, так как взаимодействие, взаимопомощь, обмен опытом позволяют все более точно реализовывать экологическое поведение в разных регионах и разных условиях (чего мы не видели в предыдущих примерах моделей экологического поведения).

 

Движение имеет яркие социальные маркеры:

– необычность, авангардность музыки;

– разнообразие идей и практик;

– уважение индивидуальности и открытость;

– новизна и честность, искренность.

 

Все это позволяет на основании вышеизложенных принципов строить поведенческую модель, то есть «экологическое поведение». В данном случае теория и практика реально существуют неразрывно друг с другом. Более того, интернациональность и социальная открытость позволяют находить иные, более точные и практичные формы защиты экологии.

 

Говоря же об антропоцентрической установке, можно сделать предположение, что дальнейшее развитие движения Straight Edge, учитывая идею индивидуальности форм жизни в природе, позволит выйти из эгоистического и порочного круга антропоцентризма. Таким образом, можно считать, что данное социальное явление – прогрессивная форма экологического мышления и поведения.

 

Список литературы

1. Билль Дж. Тезисы о социальной экологии и суперэкологизме // Самарская Лука: проблемы региональной и глобальной экологии. – 2012. – Т. 21. – № 2. – С. 211–216.

2. Гнанейдесон А. Женщина, экономика и экология // Экотеология. Голоса Севера и Юга / Под ред. Дэвида Г. Холмана. – М.: Испо-Сервис, 1997.

3. Джозеф Дж. Мясо для слабаков / Пер. А. Шастак, Внуковский. – [б. и.], 2011. – 162 с.

4. Имеют ли право активисты «Лев против» приставать к людям и отбирать у них алкоголь и сигареты? // The Question – умные ответы на ваши гениальные вопросы. – URL: https://thequestion.ru/questions/229373/imeyut-li-pravo-aktivisty-lev-protiv-pristavat-k-lyudyam-i-otbirat-u-nikh-alkogol-i-sigarety (дата обращения: 13.10.2019).

5. Лев Против // YouTube. – URL: https://www.youtube.com/channel/UCUBoIo2p7GSRMt1YcSswDEw (дата обращения: 13.10.2019)

6. Митрополит Сурожский Антоний. Христианство и экологический кризис // Экотеология. Голоса Севера и Юга / Под ред. Дэвида Г. Холмана. – М.: Испо-Сервис, 1997. – С. 13–19.

7. Опенков М. Ю. Хакни будущее: введение в философию общества знаний. – М.: МОО ВПП ЮНЕСКО «Информация для всех», 2007. – 127 с.

8. Песня группы «Minor Threat» – «Straight Edge», 1981.

9. Песня группы «What We Feel» – «Голос животных»/«Animal voice», 2009.

10. Эко У. Пять эссе на темы этики. – СПб.: Symposium, 2003. – 37 с.

11. Friedman G. E. The Idealist: In My Eyes Twenty Years. – New York: Burning Flags Press, 1998. – 148 p.

12. Naess A. Ecology, Community and Lifestyle. – Cambridge: CambridgeUniversity Press, 1989. – 223 p.

13. O’Callaghan O. Orchestration of Ecology, as Ecology // Proceedings of the Symposium “Music and Ecologies of Sound. Theoretical and Practical Projects for a Listening of the World”. – University Paris 8. – May 27–30, 2013.

 

References

1. Bill J. Thesis of Social Ecology and Superecology [Tezisy o sotsialnoy ekologii i superekologizme]. Samarskaya Luka: problemy regionalnoy i globalnoy ekologii (Samarskaya Luka: Problems of Regional and Global Ecology), 2012, vol. 21, no. 2, pp. 211–216.

2. Gnaneydeson A. Woman, Economy and Ecology [Zhenshchina. ekonomika i ekologiya]. Ekoteologiya. Golosa Severa i Yuga (Ecotheology. Voices of the North and South). Moskow: Ispo-Servis, 1997.

3. Loseph J. Meat Is for Pussies [Myaso dlya slabakov]. 2011, 162 p.

4. Do “Leo Against” Activists Have the Right to Molest People and Take Away Alcohol and Cigarettes from Them? [Imeyut li pravo aktivisty «Lev protiv» pristavat k lyudyam i otbirat u nikh alkogol i sigarety?]. Available at: https://thequestion.ru/questions/229373/imeyut-li-pravo-aktivisty-lev-protiv-pristavat-k-lyudyam-i-otbirat-u-nikh-alkogol-i-sigarety (accessed 13 October 2019)

5. Leo Against [Lev protiv]. Available at: https://www.youtube.com/channel/UCUBoIo2p7GSRMt1YcSswDEw (accessed 13 October 2019)

6. Metropolitan Anthony of Sourozh. Christianity and the Ecological Crisis [Khristianstvo i ekologicheskiy krizis]. Ekoteologiya. Golosa Severa i Yuga (Ecotheology. Voices of the North and South). Moskow: Ispo-Servis, 1997, pp. 13–19.

7. Openkov M. Y. Hack of Future: an Introduction to the Philosophy of a Knowledge Society [Khakni budushcheye: vvedeniye v filosofiyu obshchestva znanii]. Moscow: MOO VPP UNESKO “Informatsiya dlya vsekh”, 2007, 127 p.

8. Song of “Minor Threat” – “Straight Edge”, 1981.

9. Song of “What We Feel” – “Animal Voice”, 2009.

10. Eco U. Five Moral Pieces [Pyat esse na temy etiki]. Saint Petersburg: Symposium, 2003, 37 p.

11. Friedman G. E. The Idealist: In My Eyes Twenty Years. New York: Burning Flags Press, 1998, 148 p.

12. Naess A. Ecology, Community and Lifestyle. Cambridge: Cambridge University Press, 1989, 223 p.

13. O’Callaghan O. Orchestration of Ecology, as Ecology. Proceedings of the Symposium “Music and Ecologies of Sound. Theoretical and Practical Projects for a Listening of the World”. University Paris 8, May 27–30, 2013.

 

© Н. О. Костин, 2020.

УДК 316.324.8

 

Исаев Борис Акимович – Санкт-Петербургский государственный университет аэрокосмического приборостроения, кафедра истории и философии, профессор, доктор социологических наук, профессор, Санкт-Петербург, Россия.

Email: isaevboris@yandex.ru

SPIN: 6726-1385

Авторское резюме

Состояние вопроса: Основные позиции ученых по вопросу о роли, месте и времени революций в постиндустриальном обществе можно свести к революционной, признающей необходимость политического переворота и назревших реформ, и контрреволюционной, отрицающей функциональность революций. Главным отличием постиндустриальных революций от индустриальных является снижение их интенсивности и осуществление революций в отдельных сферах или даже субсферах общества. Наиболее вероятными и характерными для постиндустриального общества сегодня выступают технологические, коммуникационные, информационные революции, революции в культурной сфере.

Результаты В постиндустриальном обществе изменились формы и процесс протекания революций, которые начинаются в какой-либо одной сфере или даже субсфере, а затем распространяются на другие сферы и субсферы. В отличие от эпохи индустриализма, для которой были характерны социально-политические, охватывающие все общество революционные перевороты, постиндустриальные революции обычно начинаются именно в отдельной сфере или даже субсфере и не выглядят как всеохватные и всепроникающие. Постиндустриальные революции чаще всего происходят в техносфере, а также в культурной, коммуникационной и информационной сферах и субсферах, оказывая при этом влияние на другие компоненты социальной системы.

Выводы: Революционный энтузиазм, основанный на реальной возможности осуществления революций, учитывая огромный перевес революционных сил над контрреволюционными, быстрой смены власти и радикальной ломки социальных и политических институтов в постиндустриальном обществе существенно уменьшился по сравнению с обществом индустриальным. Но это не означает, что революции как радикальные формы перестройки общественной жизни совершенно ушли из политического процесса. Революции в постиндустриальном обществе изменили формы проявления, снизили радикализм, перешли из социально-политической и в другие сферы и субсферы общественной жизни – такие, как культурная, коммуникационная и информационная.

 

Ключевые слова: революции; постиндустриальное общество; роль, место и время революций в постиндустриальном обществе; сферные и субсферные революции; революции в технологической, культурной, коммуникационной и информационной сферах.

 

The Role, Place and Time of Revolutions in Postindustrial Society

 

Isaev Boris Akimovich – Saint Petersburg State University of Aerospace Instrumentation, Department of History and Philosophy, Professor, Doctor of Sociology, Saint Petersburg, Russia.

Email: isaevboris@yandex.ru

Abstract

Background: The main scientific concepts of the role, place and time of revolutions in postindustrial society can come to revolutionary, recognizing the need for a political coup and overdue reforms, and counter-revolutionary, denying the functionality of revolutions. The main difference between postindustrial and industrial revolutions is the reduction of their intensity and the implementation of revolutions in certain spheres or even sub-spheres of society. The technological, communication, information and cultural revolutions are the most probable and characteristic of contemporary postindustrial society.

Results: In postindustrial society, the forms and process of revolutions have changed, which begin in any sphere or even sub-sphere, and then spread to some other spheres and sub-spheres. Unlike the era of industrialism, which was characterized by sociopolitical, inclusive revolutions, postindustrial revolutions usually begin in one sphere or even sub-sphere and are not encompassing and pervasive. Postindustrial revolutions are most common in the technosphere, as well as in the cultural, communication and information spheres and sub-spheres, while having an impact on other components of society.

Conclusion: Revolutionary enthusiasm based on the real possibility of revolutions, having the huge preponderance of revolutionary forces over counterrevolutionary ones, the rapid change of power and the radical breakdown of social and political institutions in postindustrial society, has significantly decreased compared to industrial society. Nevertheless, this does not mean that revolutions, as radical forms of social life reconstructing, have completely ceased to exist in the political process. Revolutions in postindustrial society have changed the forms of manifestation, reduced radicalism, moved from the sociopolitical and other spheres and sub-spheres of public life – such as cultural, communication and information.

 

Keywords: revolution; postindustrial society; the role, place and time of revolutions in postindustrial society; sphere and sub-spheric revolutions; revolution in the technological, cultural, communication and information spheres.

 

1 Разные позиции в вопросе о роли, месте и времени революций

Разные ученые отводят разную роль революциям в человеческой истории. Одни подчеркивают исключительно позитивное значение революций, отдают им главную роль в историческом процессе, в преобразовании обществ – роль исключительно позитивной силы, переносящей общества на более высокую ступень развития. Время революций, по К. Марксу, приходит, когда старые производственные отношения становятся оковами, препятствующими развитию производительных сил. Революции занимают важное место в историческом процессе, они завершают старую и начинают новую историческую эпоху, создают новые производственные отношения, открывают новые возможности развития производительных сил. Маркс называл революции «локомотивами истории», отдавая им роль ускорителей исторического процесса, подчеркивая их исключительно прогрессивное значение [см.: 1, с. 86].

 

Другие ученые, наоборот, подчеркивают исключительно негативное воздействие революций на общество, отмечая их стихийность, анархичность, аномичность (Э. Дюркгейм [см.: 2, с. 223–225]), разрушительный характер для сложившихся и устоявшихся социально-политических институтов (Э. Берк [см.: 3, с. 91–95]), ценностей и норм, на которые опираются люди в своем поведении. Революции, по мнению де Местра, совершают большее зло, чем то, которое хотят исправить [см.: 4, с. 38].

 

Важно понимать, какие критерии мы вводим при анализе революций. Если следовать критерию прогресса и развития общества, ускорения социально-политических и экономико-культурных преобразований, изменению самого человека, то революции с их коренной ломкой старого и насильственным внедрением нового, радикальными перестройками социума, безусловно, несут в себе позитивные, креативные и прогрессивные функции.

 

Если же за главный критерий взять стабильность общественных связей, ценностей, норм, законов, обычаев и традиций – в общем, неизменность и устойчивую цикличность социальной, политической, экономической, культурной, религиозной жизни, то революции, бесспорно, выступают как нарушители общественного порядка, как разрушители устоявшихся общественных институтов, как бури, превращающие спокойное течение жизни в бурлящий поток, переворачивающий спокойно плывущую лодку – общество.

 

Все, что сказано о роли революций в историческом процессе, касается и их места и времени. С точки зрения революционеров и вообще всех недовольных общественным устройством социальных слоев и индивидуумов, революции как очищающая сила общества необходимы и их надо всячески приближать. С точки зрения правящего класса и «молчаливого большинства», для которого традиции и стабильность важнее любых перемен, путь даже сулящих «золотые горы», революции вредны, ибо они нарушают «общественное спокойствие», социальный порядок, разрушают нормально функционирующие общественные институты и т. д. и, конечно, революциям надо всячески противостоять. Революции, с точки зрения нереволюционного большинства общества, не только неуместны, но и всегда происходят не ко времени.

 

Время революций наступает, когда элита теряет «волю к власти», когда правящая верхушка удаляется от интересов большинства, когда резко сужается социальная поддержка правящего класса, когда в обществе формируется «революционное большинство» – достаточно широкая коалиция социальных слоев, выступающая за революционные перемены.

 

Время революций наступает, если правительство затягивает назревшие реформы, «кормит» общество обещаниями. Революция в этом смысле есть быстрая, концентрированная реализация несостоявшихся вовремя или не доведенных до логического завершения реформ.

 

Местом революции революционеры чаще всего выбирают столицу, ибо в ней находится правительство, подлежащее свержению. Но так как революция – это не только рациональное и спланированное событие, но и стихийный процесс, то начало революции может произойти и в другом месте. Например, революция 1918 г. в Германской империи началась на военно-морской базе Киль, а затем уже перебросилась в Берлин, Американская революция имела своим началом «Бостонское чаепитие», а революция в Нидерландах началась с погромов католических церквей, организованных протестантами сразу во многих городах и поселениях.

 

Очевидно, революции, как и все подобные им сложные и неоднозначные социально-политические, экономико-культурные явления, имеют как позитивные, так и негативные для общества функции, происходят в определенное время и в определенном месте, хотя заранее определить это время и место весьма нелегко.

 

2 Сферные и субсферные революции

Если принять сферную теорию общественного устройства, согласно которой общество состоит из политической, экономической, социальной, культурной (духовной) сфер, включающих в себя еще и субсферы, то можно сделать вывод о том, что революции начинаются в какой-либо одной сфере, а затем распространяются на другую или другие. Современные революции часто начинаются даже не в одной из сфер общества, а только в ее небольшой части – субсфере.

 

Феномен субсферных революций часто остается незамеченным обществом, так как революционные изменения в какой-либо субсфере быстро распространяются на всю сферу, и революция приобретает сферный характер. Субсферные революции – это характерная черта современных быстро меняющихся обществ, в которых лидирующую роль играют наука и экономика. Но в науке и экономике, как лидирующих и революционизирующих сферах современного общества, существуют свои быстро меняющиеся субсферы, которые оказывают революционизирующее влияние на соседние субсферы и сферу в целом.

 

В современной экономике такими локомотивными субсферами, «тащащими» вперед промышленность и способствующими прогрессу всего общества, выступает субсфера опытно-конструкторских разработок (ОКР), структурно входящая в сферу экономики. Субсферу ОКР часто объединяют с такой отраслью науки, как научные исследования (НИ), в единую субсферу, которая занимает пограничное место между сферами науки и экономики, а точнее включена в обе эти сферы. Объединенная субсфера научных исследований и опытно-конструкторских разработок или НИОКР в наше время находится на самом острие научно-технологического прогресса.

 

В современной культурной сфере, несмотря на ее не вполне революционное положение в структуре общества, под воздействием новаций в революционизирующих общество сферах также происходят революционные изменения. Начинаются эти мини-революции в субсферах – отдельных частях культурной сферы, таких как: кинематограф, театр, балет, литература, архитектура, музейное дело и т. д. Учитывая развитую коммуникационную среду современного общества, повышенную скорость распространения информации, взаимозависимость всех стран на планете, изменения, возникающие в одной из субсфер культуры, быстро распространяются на другие субсферы и культуру в целом, на все сферы общества. Например, революция импрессионистов в живописи как субсфере культуры быстро охватила другие жанры искусства, в том числе настенную живопись, скульптуру, литературу, производство набивных тканей, обоев, портьер, расписной посуды, модной одежды, дизайн помещений, рекламу и т. д. При этом изменения, происходившие во французской живописи, быстро распространились на другие страны и континенты.

 

3 Техносферный подход к анализу общества и роли, места и времени революций

Техносферный подход к анализу революционных изменений является сегодня наиболее распространенным и востребованным как современной наукой, так и современной экономикой.

 

Одним из ярких представителей этого подхода к исследованию революций является американский теоретик Элвин Тоффлер[1]. По Тоффлеру, общество состоит из следующих сфер:

– техносферы,

– социосферы,

– информационной сферы – инфосферы,

– властной сферы.

 

Ведущую роль в этой сферной системе играет техносфера, при этом в эпохи индустриализма и постиндустриализма ее ведущая роль существенно возрастает, так как техносфера не только производит, но и участвует в распределении жизненных благ, в техносфере зарождаются и развиваются наиболее существенные, революционные изменения, которые затем распространяются на социосферу, инфосферу, властную сферу, а также на психосферу (состояние психики и личные взаимоотношения живущих на Земле людей) и биосферу (все живое окружение людей, с которым непосредственно взаимодействует человеческое общество).

 

Зарождение и распространение изменений происходит с разной скоростью. Бывают периоды, когда изменения происходят и распространяются особенно быстро, вздымаясь, словно океанские волны, накатывающиеся на пологий берег. Волны, как все увеличивающееся число новаций, зарождающихся в техносфере общества и перетекающих в другие сферы, изменяют все сферы и все общество в целом – это и есть, по Тоффлеру, технологические революции.

 

Тоффлер считает, что развитие общества не является линейным процессом. Оно осуществляется путем обострения и разрешения социальных конфликтов. Периодическое чередование конфликтного и ламинарного течения общественной жизни образует волны, которые Тоффлер сравнивает с волнами океана, воздействующими на все суда, вовлекающими в процесс революционных изменений всех людей и общества в целом. Движущей силой всех изменений и новаций в обществе выступают технологические революции, которые и определяют сущность возникающей на их основе цивилизации.

 

В истории человеческого общества, по Тоффлеру, были три великие революции, кардинально преобразившие все сферы человеческой жизни и деятельности и окружающую общество природу.

 

Первая или аграрная технологическая революция началась 10 тыс. лет назад с овладения людьми в регионе Восточного Средиземноморья и Междуречья Тигра и Евфрата способом посадки злаков, в частности пшеницы, ржи и проса, которые произрастали там в диком состоянии. Это изменило образ жизни первых земледельцев с кочевого на оседлый, образ деятельности с собирательства случайно находимых злаков, плодов и кореньев, с охоты на случайно обнаруживаемых диких животных на выращивание урожая на определенных полях и домашнего скота в загонах по определенному плану. По времени происхождения (в период нового каменного века – неолита) эту сельскохозяйственную по сути революцию называют еще неолитической.

 

Неолитическая или аграрная революция позволила скачкообразно поднять производительность сельского труда, создавать запасы продуктов и сырья для производства одежды, обуви, предметов домашнего обихода. У людей появилась возможность строить постоянные жилища, создавать постоянные семьи, для повышения безопасности возводить стены вокруг поселений, создавать постоянные отряды профессиональных воинов, содержать профессиональных чиновников и жрецов, наконец, создать государство.

 

Итогом аграрной технологической революции с точки зрения развития человеческого общества явилась гигантская волна сельскохозяйственной цивилизации.

 

Вторая или индустриальная технологическая революция началась с промышленного переворота в Англии в середине XVII – начале XVIII века, в ходе которого кроме аграрного сформировался новый, намного более производительный индустриально-фабричный и индустриально-заводской тип производства, в результате которого началось не только производство отдельных высокопроизводительных машин, но создание целых поточных линий и автоматизированных систем, которые производили новые машины. Произошел новый скачок в производительности труда, в развитии массового производства и массового распределения товаров. Массовый характер деятельности и отдыха проник во все сферы общества, вызвав в них такие неоднозначные явления, как гигантизм и стандартизацию, которые, с одной стороны, двигали общество вперед к новому знанию и новому стилю жизни, с другой – создавали проблемы отчуждения и распада социальных связей, проблемы неравномерного распределения производимой продукции и социальной несправедливости. Результатом этой революции, по Тоффлеру, стала вторая гигантская волна, сформировавшая новую, индустриальную цивилизацию.

 

«Начиная с этого времени, – утверждает Тоффлер, – Первая волна утратила свою движущую силу, тогда как Вторая волна набирала мощь. Индустриальная цивилизация, производное этой Второй волны, стала доминировать на нашей планете, пока и она не дошла до своего гребня. Эта исторически последняя точка поворота достигла Соединённых Штатов в период, начавшийся примерно в 1955 году, – в том десятилетии, когда впервые количество “белых воротничков” и работников сферы обслуживания стало превышать число “синих воротничков”. Это было то самое десятилетие, которое стало свидетелем широкого внедрения компьютеров, доступных путешествий на реактивных самолётах, таблеток-контрацептивов и многих других высокозначимых нововведений. Именно в этом десятилетии Третья волна начала наращивать свои силы в Соединённых Штатах Америки. Впоследствии она достигла (в различные сроки) большинства других индустриальных стран, в том числе Великобритании, Франции, Швеции, Германии, Советского Союза и Японии. В наши дни все страны, обладающие высокими технологиями, страдают от коллизии между Третьей волной и устарелыми, отвердевшими экономикой и учреждениями Второй волны» [5, с. 40].

 

Третья или информационная технологическая революция началась во второй половине XX века с широкого распространения компьютеров, лазерной техники, биотехнологий, генной инженерии, информатики, электроники, теле- и видеокоммуникаций. На их основе возникает новая космическая техника, получающая энергию непосредственно от Солнца и позволяющая начать заселение других планет солнечной системы, новые транспортные системы, позволяющие связать самые удаленные районы Земли, перевозить гигантское количество грузов и пассажиров, передвигаться с неслыханными ранее скоростями, новое конструирование, производство новых «умных» машин, производящих, в свою очередь, еще более «умные» машины.

 

Именно в этих, вышеуказанных отраслях производство и потребление сегодня лавинообразно нарастает, образуя гигантскую Третью волну трансформаций. Главным двигателем этих революционных сдвигов становится информация, творчество и интеллектуальные технологии.

 

На смену пролетариату эпохи Второй волны появляется «когнитариат» – интеллектуальный работник, обладающий не только мастерством, но и информацией и новыми технологиями, позволяющими более эффективно работать, чем в индустриальную эпоху. С другой стороны, внедрение инновационных технологий позволяет сократить число занятых работников и ведет к увеличению безработицы. Кроме того, информационная технологическая революция, увеличивая отрыв стран Третьей волны от стран Второй и Первой волн, создает все увеличивающуюся пропасть в уровне развития и уровне жизни, на краях которой формируются мировой полюс богатства и мировой полюс бедности.

 

Третья волна Тоффлера – это и есть третья технологическая революция, состоящая из перемен и новаций, которые приобретают перманентный характер, разрушают отжившие структуры индустриального и сельскохозяйственного общества и формируют новые структуры нарождающегося из этой волны-революции, из этих разрушений и созиданий, из этих столкновений и перемешиваний, из этого хаотичного, турбулентного, не всегда предсказуемого процесса формирования нового постиндустриального общества.

 

Тоффлер отмечает: «Многие из сегодняшних перемен взаимозависимы и неслучайны. Например, разрушение малой семьи, глобальный энергетический кризис, распространение “культов” и кабельного телевидения, рост работы со скользящим графиком и соглашений о дополнительных льготах, появление сепаратистских движений на пространстве от Квебека до Корсики, – всё это может казаться лишь отдельными явлениями. Однако верна иная точка зрения. В действительности все эти явления представляют собой компоненты одного гораздо более крупного феномена – гибели индустриализма и роста новой цивилизации… Эта новая цивилизация столь глубоко революционна, что она бросает вызов всем нашим старым исходным установкам. Старые способы мышления, старые формулы, догмы и идеологии, несмотря на то, что в прошлом они процветали или были весьма полезными, уже не соответствуют больше фактам. Мир, который возникает с огромной скоростью из столкновения новых ценностей и технологий, новых геополитических отношений, новых стилей жизни и способов коммуникации, требует совершенно новых идей и аналогий, классификаций и понятий» [5, с. 20–22].

 

Третья гигантская волна, вызванная информационной технологической революцией, дала начало постиндустриальному и информационному обществу.

 

4 Революции в культурной сфере (субсфере ценностей) и ее значение в модернизации общества

По мнению других авторов, революционные сдвиги происходят не в технотронной, а в культурной сфере, точнее в субсфере ценностей, на которые ориентируются люди и, в первую очередь, молодежь. Кеннет Кенистон, например, утверждает, что значительная масса молодежи современных развитых стран стремится к «поиску мира, расположенного по ту сторону материализма, к отказу от карьеризма и стяжательства» [6, с. 128].

 

Рональд Инглхарт обращает внимание на революционный переход от ценностей модерна к ценностям постмодерна. Он убежден, что в постиндустриальном обществе «преобладающими становятся ценности постмодерна, неся с собой ряд разнообразных социетальных перемен, от равноправия женщин до демократических политических институтов и упадка государственно-социалистических режимов» [7, с. 6–23].

 

Революция ценностей в эпоху постмодерна по своему значению в жизни общества соизмерима с индустриальной революцией. Изменились не только общественные и экономические организации гражданского общества. Большие изменения происходят также в государственных структурах и политических партиях. Повсюду через механизм поколенных перемен проникают новые идеи, новые ценности, новые отношения и правила поведения. Общество постепенно, от поколения к поколению переходит от индустриальной и материалистической системы ценностей к постиндустриальной и постматериалистической. Современные, так называемые развитые общества, по мнению Инглхарта, как раз находятся в процессе такого перехода.

 

Как видим, у данной группы авторов сложилось убеждение, что источником современных революционных изменений выступает культурная сфера общества, а именно ее ценностная субсфера. Основным содержанием ценностно-структурного сдвига в ходе революции в сфере культуры, является переход от материалистических ценностей к ценностям постматериальным. Движущими силами этой ценностно-культурной революции является механизм межпоколенных изменений ценностей.

 

Следует подчеркнуть, что в обществах с авторитарной политической культурой постиндустриальные революции и принесенные ими изменения системы ценностей и индивидуального образа жизни в общем ведут к демократизации, но в обстановке повышения мобильности и спада в экономике – к неуверенности в завтрашнем дне и проявлениям ксенофобии, в демократических обществах – к развитию демократической культуры по пути развития политического и общественного участия.

 

5 Коммуникационные революции и сетевое общество

Важной субсферой современного общества стала коммуникация. Ален Турен среди всех сфер и субсфер по степени революционизирующего воздействия на общественные изменения выделяет сферу коммуникации. Поэтому современное общество, следующее за индустриальным, он называет коммуникационным, так как в его основе, определяющей направление его развития, находятся системы информации и коммуникации.

 

Если в индустриальную эру индивиды были вовлечены в «управляемые системы коллективной организации» только в сфере экономики и в меньшей мере – в социальной сфере (точнее – субсфере занятости), то в постиндустриальном, программированном обществе появились всеохватывающие, мобилизующие централизованные системы управления в самых различных сферах и субсферах: информационной, образовательной, научно-исследовательской, потребительской, здравоохранительной.

 

Эти системы могут создавать долгосрочные программы, программировать развитие всех сфер и субсфер общества. Постиндустриальное общество становится социумом, развивающимся по заранее составленным, научно обоснованным программам, постоянно корректируемым в связи с изменением внешних обстоятельств и состояний самого социума. Не следует думать, что постиндустриальное, программируемое общество идет по пути усиления государственного идеологического контроля, унификации социальных отношений и централизации принятия решений, по пути тоталитаризма. Программируемое общество не уменьшает, а, наоборот, существенно увеличивает возможности выбора, количество коммуникаций индивидов.

 

Если в индустриальном обществе основой политического процесса была идея справедливости или достижение общей удовлетворенности, то в постиндустриальном, программированном обществе такой основой станет идея счастья, «основанного на учете потребностей индивидов и социальных групп» [8, с. 410–430].

 

Другой не менее важной подструктурой современного общества становятся сети. Не только социальные сети, организованные по большей части для индивидуального общения, с которыми мы сталкиваемся ежедневно, но и сети в широком смысле, как необходимая часть общественной структуры, как узлы, сплетения и переплетения коммуникаций. Коммуникационные узлы и линии и выступают главными компонентами коммуникационных сетей.

 

Сети становятся не только необходимой структурой нового общества, они, по мнению Мануэля Кастельса, определяют формирующееся на наших глазах постиндустриальное, информационное общество. Сетевая структура общества представляет собой комплекс узловых пунктов, связанных коммуникациями. К этим пунктам относятся: рынки ценных бумаг, финансовые учреждения, сырьевые и производящие товары организации, государственные структуры, серые и преступные организации, занимающиеся отмыванием денег и т. д. Пункты или узлы этой глобальной финансово-экономической сети связаны линиями-коммуникациями: потоками финансов, ценных бумаг, товаров, рабочей силы, сырья, наркотиков и др. Сети национальные и интернациональные сливаются, в конце концов, в единую глобальную финансово-экономическую и информационно-коммуникативную сеть. У этой глобальной сети, в отличие от сетей национальных, нет правительства, она развивается по сетевым закономерностям. На национальные сети национальные правительства имеют лишь ограниченное влияние. Сети – это структуры, с одной стороны, очень гибкие и живучие, с другой – плохо поддающиеся управлению, особенно когда речь идет о прямом контроле и жестких командах.

 

Поэтому формирующееся сетевое общество выступает также в качестве фактора будущей весьма опасной перекройки всех властных отношений. Подсоединенные к сетям «рубильники» (например, когда речь идет о переходе под контроль финансовых структур той или иной империи средств массовой информации, влияющей на политические процессы) выступают в качестве орудий осуществления власти, доступных лишь избранным. Кто управляет таким рубильником, тот и обладает властью [см.: 9, с. 499–501].

 

6 Информационные революции и их роль в преобразовании современного общества

Еще одна группа авторов, исследуя черты постиндустриализма, делает упор на такой его быстро разрастающейся субсфере, как информация. Некоторые из них прямо называют следующее за индустриальным общество информационным.

 

Джон Нейсбит обнаружил среди главных тенденций современности такой мегатренд, как движение от индустриального общества к обществу, в основе которого лежит производство и распределение информации [см.: 10, с. 8–9].

 

В наши дни постиндустриальное общество вследствие развернувшейся информационной революции, то есть быстрых и коренных изменений в субсфере производства, классификации, хранения и распространения информатизации, которые оказывают существенное, порой определяющее влияние на развитие и трансформацию других сфер, все чаще называют информационным обществом. Как утверждает Питер Дракер, проследивший историю развития информационной субсферы, сегодняшняя информационная революция, вообще говоря, – четвертая информационная революция в истории человечества.

 

Первая информационная революция – это изобретение письменности, которое произошло в Месопотамии пять-шесть тысяч лет назад.

Вторая информационная революция произошла в результате изобретения рукописной книги в Китае, вероятно, около 1300 г. до н. э.

Третья информационная революция произошла после изобретения в Германии Иоганом Гутенбергом печатного пресса и наборного шрифта между 1450 и 1455 гг.

 

Резкий рост производительности труда печатников привел к существенному падению цен на печатные книги. Если до изобретения печатного станка рукописные книги были привилегией состоятельных людей, то с появлением большого количества типографий печатные книги стали доступными многим.

 

Революции в приеме, обработке, подаче и хранении информации всегда оказывали влияние на изменение социальной структуры общества. Третья информационная революция в печати, например, быстро создала инфраструктуру печатных станков и целых печатных цехов и типографий и сформировала новый класс специалистов-печатников. Одним из первых, кто наладил выпуск недорогих печатных книг хорошего качества большими, неслыханными до этого тиражами – до тысячи экземпляров, стал венецианский печатник Алдус Магнус (1449–1515). Кроме того, для расширения круга покупателей он организовал переводы книг с латыни на итальянский и начал издавать не только классику, но и современных авторов. Всего за годы своей активной деятельности Магнус издал более тысячи наименований книг. Похожая судьба сложилась у другого участника третьей информационной революции, голландца Кристофа Платтена (1520–1589), создавшего крупнейшую в Европе печатную кампанию, наладившую выпуск иллюстрированных книг массовыми тиражами [см.: 10, с. 239].

 

Но не всех рядовых печатников ждала судьба Магнуса и Платтена. Дальнейшее развитие печатного дела и большие прибыли привели к формированию социальной группы издателей – владельцев и организаторов печатного дела, сформировав также социальные группы наемных работников: наборщиков, переплетчиков, иллюстраторов, рабочих типографий. Отдельно сформировалась социальная группа авторов – креативных людей, регулярно издающих свои произведения за гонорар.

 

Революция в книгопечатании оказала влияние и на другие сферы и субсферы общества. В частности, в европейских странах были созданы новые университеты, рассчитанные не на теологические диспуты, а на изучение светских наук. Фактически была создана новая система образования. Именно книгопечатание стояло у начал протестантизма и сделало возможной реформацию церкви. Религиозные споры, которые имели место и до третьей информационной революции, благодаря последней переросли в религиозную революцию – Реформацию, ставшую важной эпохой развития человеческого общества. Не менее важно влияние третьей информационной революции, позволившей публикацию карт и лоций, описаний мореплаваний значительными тиражами, на развитие географии и мореплавания, знаменовавшее эпоху Великих географических открытий.

 

Четвертая информационная революция началась с изобретения компьютера. Кроме того, она имела одной из главных причин неудовлетворенность руководства крупных коммерческих фирм и государств поставляемыми им учетными данными бухгалтеров, статистов и чиновников. Требовалось не просто увеличение объема и скорости передачи данных, но новая концепция информации. Первой новой концепцией информации (в 1920-х гг.) стал учет экономических цепочек (economic-chain accounting), который позволил проследить издержки по всей экономической цепи от поставщика до конечного потребителя. Около 1980-х годов появился кооперационный учет (activity-bases accounting), с помощью которого можно было сосредоточиться не на снижении затрат, а на создании большей стоимости продукции [см.: 11, с. 227–229]. При этом все специалисты по информации стали использовать персональные компьютеры и программирование. Возникли целые информационные системы (ИС) и информационные технологии (ИТ). Появились новые возможности по сбору и организации данных для управления не только отдельными предприятиями и транснациональными корпорациями (ТНК), но и государствами и даже – через систему ООН, в какой-то мере – глобальными проблемами.

 

Четвертая информационная революция началась в экономической сфере, захватив затем и социальную сферу. Изменения в технологиях вызвали изменения в структуре образования. Уже сегодня во многих странах, в том числе в России, действует система образовательного туризма и система телевизионных образовательных программ. В здравоохранении четвертая информационная революция приведет к смещению акцентов с лечения болезней и борьбы с эпидемиями на профилактику заболеваний и поддержание физического и психического здоровья людей. Как выразился Дракер, в образовании и здравоохранении акцент в ИТ (информационные технологии) все больше будет смещаться от «Т» к «И» [см.: 11, с. 235].

 

Четвертая информационная революция, как и предыдущие, также изменила социальную структуру общества, сформировав несколько социальных групп людей, профессионально связанных с производством, продажей, эксплуатацией и обслуживанием новой техники: производителей электронно-вычислительной техники, программного обеспечения и других сопутствующих товаров, продавцов, программистов, ремонтников и т. п. Однако и здесь на лидирующие позиции вышли владельцы фирм, создатели все новых поколений компьютерной техники и организаторы ее массового производства и продажи. Таким образом, массовое использование компьютеров в производстве и в быту не только изменило социальную структуру общества, но и оказало влияние на повседневную жизнь широких масс.

 

В наше время четвертая информационная революция кроме экономической и социальной распространяется и на все другие сферы общества: политическую, культурную, военную и такие важные субсферы, как финансовая, субсферы отдыха и развлечений, туризма, спорта и т. п. [см.: 12, с. 91–92].

 

Революционный энтузиазм, основанный на реальной возможности осуществления революций, учитывая огромный перевес революционных сил над контрреволюционными, быстрой смене власти и радикальной ломке социальных и политических институтов, характерный для индустриальной эры, в постиндустриальном обществе существенно уменьшился. Но это не означает, что революции как радикальные формы перестройки общественной жизни совершенно ушли из политического процесса. Революции в постиндустриальном обществе изменили формы проявления, снизили радикализм, перешли из социально-политической в другие сферы и субсферы общества – такие, как технологическая, культурная, коммуникационная и информационная.

 

Список литературы

1. Маркс К. Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г. // К. Маркс, Ф. Энгельс. Сочинения. Том 7. – М. Госполитиздат, 1956. – С. 5–110.

2. Дюркгейм Э. Самоубийство: Социологический этюд. – М.: Мысль, 1994. – 399 с.

3. Берк Э. Размышления о революции во Франции. – М.: Рудомино, 1993. – 144 с.

4. Местр Ж. де. Рассуждения о Франции. – М.: РОССПЭН, 1997. – 387 с.

5. Тоффлер Э. Третья волна. – М.: Издательство АСТ, 1999. – 784 c.

6. Keniston K. Youth and Dissent: The Rise of a New Opposition. – New York: Harcourt Brace Jovanovich, 1971. – 403 р.

7. Инглхарт Р. Постмодерн: меняющиеся ценности и изменяющиеся общества // Полис. –1997. – № 4. – С. 6–23.

8. Турен А. От обмена к коммуникации: рождение программированного общества // Новая технократическая волна на Западе. – М.: Прогресс, 1986. – С. 410–430.

9. Кастельс М. Становление общества сетевых структур // Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология. – М.: Academia, 1999. – С. 494–505.

10. Нейсбит Д. Мегатренды. – М.: ACT, Ермак, 2003. – 380 с.

11. Дракер П. Следующая информационная революция // Информационное общество: экономика, власть, культура. Хрестоматия: в 2-х т. Т. 1. – Новосибирск: НГТУ, 2004. – С. 227–238.

12. Исаев Б. А. Понятие и типология политических режимов // Социально-гуманитарные знания. – 2009. – № 3. – С. 88–97.

 

References

1. Marx K. The Class Struggles in France, 1848 to 1850 [Klassovaya borba vo Frantsii s 1848 po 1850 g.]. K. Marx, F. Engels. Sochineniya. Tom 7 (K. Marx, F. Engels. Works. Vol. 7). Moscow: Gospolitizdat, 1956, pp. 5–110.

2. Durkheim E. Suicide: a Study in Sociology [Samoubiystvo: Sotsiologicheskiy etyud]. Moscow: Mysl, 1994, 399 p.

3. Burke E. Reflections on the Revolution in France [Razmyshleniya o revolyutsii vo Frantsii]. Moscow: Rudomino, 1993, 144 p.

4. Mestre J. de. Considerations on France [Rassuzhdeniya o Frantsii]. Moscow: ROSSPEN, 1997, 387 p.

5. Toffler A. The Third Wave [Tretya volna]. Moscow: Izdatelstvo AST, 1999, 784 p.

6. Keniston K. Youth and Dissent: The Rise of a New Opposition. New York: Harcourt Brace Jovanovich, 1971, 403 p.

7. Inglehart R. Postmodern: Changing Values and Changing Societies [Postmodern: menyayuschiesya tsennosti i izmenyayuschiesya obschestva]. Polis (Polis. Political Studies), 1997, № 4, pp. 6–23.

8. Touraine A. From Exchange to Communication: The Birth of Programming Society [Ot obmena k kommunikatsii: rozhdenie programmirovannogo obschestva]. Novaya tekhnokraticheskaya volna na Zapade (New Technocratic Wave in the West). Moscow: Progress, 1986, pp. 410–430.

9. Castells M. The Formation of a Society of Network Structures [Stanovlenie obschestva setevykh struktur]. Novaya postindustrialnaya volna na Zapade. Antologiya (New Post-Industrial Wave in the West. Anthology). Moscow: Academia, 1999, pp. 494–505.

10. Naisbitt J. Megatrends [Megatrendy]. Moscow: Izdatelstvo AST; Ermak, 2003, 380 p.

11. Drucker P. Next Information Revolution [Sleduyuschaya informatsionnaya revolyutsiya]. Informatsionnoe obschestvo: ekonomika, vlast, kultura. Khrestomatiya: v 2 t. T. 1 (Information Society: Economy, Power, Culture. Reader. In 2 vol. Vol. 1). Novosibirsk: NGTU, 2004, pp. 227–238.

12. Isaev B. A. The Concept and Typology of Political Regimes [Ponyatie i tipologiya politicheskikh rezhimov]. Sotsialno-gumanitarnye znaniya (Social and Humanitarian Knowledge), 2009, № 3, pp. 88–97.



[1] Его теория технологических революций изложена в работах «Шок будущего» (1972), «Третья волна» (1980), «Метаморфозы власти» (1990) и других книгах, ставшими мировыми бестселлерами.

 

© Б. А. Исаев, 2020.

Кафедра истории и философии Санкт-Петербургского государственного университета аэрокосмического приборостроения приглашает специалистов и магистров в аспирантуру по направлению «Философия науки и техники».

 

Возможны очное и заочное обучение:

– очное обучение: стоимость – 120 000 рублей за семестр, срок обучения 3 года;

– заочное обучение: стоимость 35 000 рублей за семестр, срок обучения 3 года, 10 месяцев.

 

Приём документов проводится с 17 августа по 3 сентября 2020 года. Вступительные экзамены состоятся с 7 по 18 сентября 2020 года.

 

По окончании обучения аспирантам выдаётся диплом исследователя-преподавателя. В случае успешной защиты диссертации аспирант получает учёную степень кандидата философских наук.

 

Контактная информация:

– электронная почта кафедры истории и философии: hiph @ hf-guap.ru,

– ответственный за образовательную программу, доктор философских наук, профессор Орлов Сергей Владимирович: orlov5508 @ rambler.ru.

Кафедра истории и философии гуманитарного факультета Санкт-Петербургского государственного университета аэрокосмического приборостроения объявляет набор в бакалавриат по направлению подготовки «Политология» направленности «Полиическое управление». ЕГЭ, необходимые для поступления: русский язык, обществознание, история. Срок обучения 4 года. По окончании бакалавриата выдаётся диплом бакалавра политологии. Обучение осуществляется на контрактной основе, стоимость – 90 000 рублей за семестр. По вопросам, связанным с поступлением в бакалавриат, можно обращаться к руководителю направления «Политология» (бакалавриат) – доценту Стерликовой Арине Анатольевне по электронной почте: arinast @ mail.ru или в деканат гуманитарного факультета по электронной почте secretariat@hf-guap.ru

 

Также осуществляется набор в магистратуру по направлению подготовки «Политология» направленности «Россия в мировой политике». Заявления принимаются у лиц, имеющих диплом бакалавра или специалиста по любому направлению подготовки. Срок обучения 2 года. По окончании магистратуры выдаётся диплом магистра политологии. Имеется 8 бюджетных мест, также возможно обучение на контрактной основе, стоимость обучения – 100 000 рублей за семестр. По вопросам, связанным с поступлением в магистратуру, можно обращаться к руководителю направления «Политология» (магистратура) – профессору Исаеву Борису Акимовичу по электронной почте isaevboris @ yandex.ru или в деканат гуманитарного факультета по электронной почте secretariat@hf-guap.ru.

 

Документы следует подавать в приёмную комиссию Государственного университета аэрокосмического приборостроения (ГУАП) с 29 июня 2020 года.

УДК 371.3

 

Тимощук Алексей Станиславович – Владимирский юридический институт Федеральной службы исполнения наказаний, кафедра гуманитарных и социально-экономических дисциплин, доктор философских наук, доцент, Владимир, Россия.

Email: human@vui.vladinfo.ru

Авторское резюме

Состояние вопроса: Растущая роль медиа актуализировала такие социальные понятия и аттракторы, как событийность, включённость, информационный повод, доступность, открытость, скорость распространения информации, которые стали социокультурными векторами общества, а также рычагами экономики. Информационные технологии в современном обучении в вузе имеют как позитивные, так и негативные последствия. Формирование медиакомпетентности – это непростой целевой ориентир, который состоит из многих задач: технической оснащённости, специальных SMM умений, знания терминологии, управления коммуникациями, контент-менеджмента, работы с разными интерфейсами, владения навыками медиа анализа, реализации ключевых показателей (KPI). Одним из важных компонентов медиакомпетентности выступает медиа этика, нравственный кодекс всех участников коммуникативной среды, где есть не только свобода подключения и распространения, но и свобода отключения и нераспространения; защита безопасности, деловой репутации, конфиденциальности.

Цель: Работа направлена на анализ таких явлений, как медиакультура, медиаобразование, медиаведение, МИ-грамотность, информатизация, информационная безопасность в условиях современной российской системы образования.

Метод: Исследование проводится методом герменевтики культуры, который используется как способ освоения медийного в образовательном контексте. Автор ставит перед собой цель познать Другого в культуре и его инструментальное Alter ego. Техника анализируется с точки зрения возможности воспринимать разные культурные миры и вступать в коммуникацию с агентами иной культуры.

Результаты: Неограниченное использование обучающимися персональных гаджетов создает серьезные проблемы для учебных заведений, отвлекая учащихся от учебного процесса, способствуя разглашению государственной тайны или служебной конфиденциальной информации, нанося ущерб престижу учреждения и т. п. Руководство образовательных организаций вправе устанавливать требования по отношению к использованию таких гаджетов в служебной деятельности через издание нормативно-правовых актов. Организация выпускает локальный акт, где прописывает само распоряжение, особенности действия приказа, ответственного за исполнение. После того, как все участники юридического соглашения ознакомлены с локальным актом под расписку, они несут в дальнейшем ответственность за его исполнение. Сотрудник организации или обучающийся добровольно принимают на себя обязательства по выполнению соответствующего приказа, временно отчуждая долю личной свободы для получения иных социальных благ в виде образования, карьерного роста и последующего материального достатка.

Выводы: Компромиссное разрешение спора между свободой и ограничением использования мобильных устройств может заключаться в предоставлении доступа к образовательным ресурсам самой организацией. Разумнее исходить не из логики дихотомии – «или смартфон – или вуз», а из логики дополнения – «и высшее образование, и техническое перевооружение». Это в конечном счете будет способствовать поддержанию и развитию лучших культурных традиций российской цивилизации, характеризующейся всечеловечностью, всемирной отзывчивостью, высокой формой взаимодействия с окружающим миром.

 

Ключевые слова: информатизация; дигитализация образования; гаджет-аддикция; джаммеры; свобода отключения.

 

Informatization of the Educational Environment: Struggle for Youth Attention

 

Tymoshchuk Aleksey Stanislavovich – Vladimir Law Institute of the Federal Penitentiary Service, Department of Humanitarian and Socio-Economic Disciplines, Doctor of Philosophy, Associate Professor, Vladimir, Russia.

Email: human@vui.vladinfo.ru

Abstract

Background: The dominant role of the media has actualized such social concepts and attractors as events, inclusion, informational occasion, accessibility, openness, speed of information dissemination, which have become socio-cultural vectors of society, as well as real factors of the economy. Information technologies in modern education at the university have both positive and negative consequences. The formation of media competence is a difficult target, which consists of many aspects: technical equipment, special SMM skills, knowledge of terminology, communication management, content management, working with different interfaces, gains in media analysis skills, key performance indicators (KPI). One of the important components of media competence is media ethics, a code of ethics for all participants in a communicative environment, where there is not only freedom of connection and distribution, but also freedom of disconnection and non-distribution; protection of security, business reputation, confidentiality.

Purpose: The work aim is to analyze the integration of media culture, media education, media studies, MI literacy, informatization, information security.

Method: The study is conducted by the method of hermeneutics of culture, which is used as a way of using media in an educational context. The author sets the goal of cognizing the Other in culture and their instrumental Alter ego. The technique is analyzed in terms of the ability to perceive different cultural worlds and enter communication with agents of a foreign culture.

Results: The unlimited use of personal gadgets by students meet a serious challenge in educational institutions, distracting students from the educational process, contributing to the disclosure of state secrets or official confidential information, damaging the prestige of the institution, etc. The administration of educational organizations has the right to establish requirements for the use of such gadgets in official activities through the publication of legal acts. The organization issues a local act, where it prescribes the order itself, especially its effect, those who are responsible for its execution. After all the parties in interest become acquainted with the local act by signing it, they are subsequently responsible for its execution. An employee of the organization or a student voluntarily undertakes the execution of the relevant order, temporarily alienating an element of personal freedom to receive other social benefits in the form of education, career prospects and subsequent material wealth.

Conclusion: A compromise solution to the dispute between freedom and restriction of mobile devices is probably to provide access to educational resources by the organization itself. It is more reasonable to proceed not from the logic of the dichotomy “either a smartphone or a university”, but from the logic of additions – “both higher education and technical re-equipment”.

 

Keywords: informatization; digitalization of education; gadget addiction; jammers; freedom to disconnect.

 

Информатизация – это неоднозначный процесс, дающий самые разные – как положительные, так и негативные результаты для общества. Благотворный эффект глобальной коммуникации и оперативного доступа к знаниям хорошо известен. Рассмотрим подробнее другую проблему: почему сегодня образовательные организации устанавливают ограничения в использовании мобильных коммуникаторов для обучающихся? Эта тема особенно важна в связи с тем, что последние часто жалуются на запрет использования мобильных устройств с выходом в Интернет, усматривая в этом ограничение своего права на информацию. Студенты поколения XYZ (next, эхо-бумеры, миллениалы) любят пускаться в рассуждения, что в российском законодательстве нет прямых указаний на запрет пользования мобильными телефонами и другими подобными устройствами [см.: 13].

 

Феномен виртуального человека довольно хорошо описан и фундирован особенностями исторического процесса семиозиса, коммуникативного типа рациональности. Виртуальные монады современного сетевого общества пробегают по множеству значений, временно принимая каждое из них. Их носителями становятся странники и бездомные космополиты, хипстеры и бумеры, актуализирующие такие информационные эффекты, как полифоничность, распределенность сознания, смысловой резонанс, феномен автоматического письма [см.: 4].

 

Хипстер – новая пятая колонна; модная, циничная, умная, богатая молодёжь Digital Age. Они выступают генераторами контента и ключевыми фигурами нарративизации: opinion makers, gate keepers, art managers, web designers, bloggers. Сетевые бумеры – получатели и распространители идей хипстеров. Главное отличие хипстеров от сетевых бумеров – это степень осознанности. Хипстеры – это искушённые жизнью агенты влияния. Сетевые бумеры страдают цифровым слабоумием. Это молодёжь, которая выросла на мифе о том, что в жизни всё так, как в Интернете, они впитали дух потребительской свободы, но так и не состоялись в жизни. Экстремистские дискурсы попадают на благодатную почву радикально настроенной молодёжи. Именно они выступили движущей силой общественных трансформаций в Египте, Марокко, Украине, Армении [см.: 11].

 

Поколение Y ждёт комфорта от жизни, им трудно адаптироваться к старым институтам труда. Если их родители были верны телевидению и радио, миллениалы – главные потребители и двигатели Ютуба, социальных сетей и чатов. Они также являются мотором движения сетевого самовыражения через игры, мемы, интернет-флешмобы; протестные движения сетевых троллей и хомячков.

 

Как лечить сетевой неадекват? Стандартные предложенные средства, относятся к набору hard power: Национальная гвардия, цензура Интернета и СМИ. Большинство граждан только поддержат усиление государственного контроля. Простые труженики, скорее всего, так и не воспользуются в своей жизни ни тайной переписки, ни свободой собраний, ни анонимностью в интернете. Не станут себе делать имя на критике общезначимых национальных институтов.

 

Нельзя сказать, что ожидания сетевых бумеров беспочвенны. У них есть такие иконы, как С. Джобс, Б. Гейтс, М. Цукерберг, С. Брин, П. Дуров, которые сделали капитал молодыми в IT отрасли и все они верят, что прогресс техники и технологий может кардинально изменить мир. Это не только инноваторы, верующие в божество IT, они ещё большие социальные активисты-технократы. Их объединяет убеждённость в том, что социальный прогресс – это прогресс техники и технологий, широкоформатное восприятие медиа как мессии, который может улучшить мир.

 

При этом всех миллиардеров IT технологий сближает цифровой либерализм и уверенность в необходимости расширения Интернета без границ и анонимных коммуникаций. Они действительно стали символом для целого поколения эхо-бумеров и успешно конкурируют с традиционной иерархией авторитетов – государством и производственным сектором, завоёвывая символический капитал на цифровых технологиях, платформах индивидуации, дающих надежду интернет-хомячкам и хипстерам.

 

Б. Гейтс, например, не только создал благотворительный фонд с 24-х миллиардным долларовым капиталом, он лично заведует им, вместе с женой распределяет гранты, выбирает проекты, входит во все тонкости глобальных проблем перенаселения, распространения болезней, бедности. При этом он подходит к каждой мировой проблеме как социальный инженер, цифровые данные для него важнее идеологии.

 

М. Цукерберг анонсирует, что Интернет спасает жизнь! Он даёт образование, работу, медицинскую помощь, оказывает финансовые услуги. Марк верит, что широкополосный небесный доступ к Интернету в бедных странах Азии и Африки может помочь неграмотным крестьянам заключать сделки напрямую через его социальную сеть и вытаскивать их из нищеты. Свой вклад в улучшение мира он видит в том, чтобы помочь людям объединиться, развивать свой творческий потенциал через веб-технологии персонализированного обучения (рекомендательные алгоритмы, адаптация ресурсов под пользователя).

 

Филантропия мультимиллиардера Сергея Брина простирается на широкий спектр общественных вопросов: энергетика, продовольственная безопасность, окружающая среда, устойчивое развитие, старение. Он инвестирует в выращивание синтетического мяса, чтобы не убивать коров и не загрязнять атмосферу метаном от навоза, ведь сейчас порядка 30 % полезных земель используются как пастбища и лишь 4 % – для зерновых культур.

 

Создатель сети «Вконтакте» и мессенджера «Telegram» Павел Дуров формулирует свою философию инновационизма следующим образом: простые законы, выборные судьи, экономическая автономия регионов, дестандартизация образования, дерегуляция общественных отношений, отмена НДС и снижение налогов. Эти небрежные, вольные рекомендации для политиков интернет-магнат выкладывает попутно, наслаждаясь налоговым раем оффшоров.

 

Интернет – это не только спасение для постиндустриального человечества, но и паутина великих иллюзий. Для того, чтобы эффективно пользоваться этим инструментом, человек должен быть социально успешен и свободен. У молодёжи, которая узнаёт о жизни по коротким оппозиционным роликам, рождается когнитивный диссонанс, почему в России не так, как в Швейцарии. Правительства во многих странах осознают необходимость остановить сетевую анархию, безответственность и анонимность. Наряду со свободой подключения должна быть и свобода отключения. Через сетевые медиа поддерживается слишком большое количество беззаконий: терроризм, экстремизм, педофилия, сбыт наркотиков, нацизм [см.: 5].

 

Вся наша жизнь сегодня вписана в цивилизационный темп догоняющей модернизации. Медийность, информационный бум, Интернет вещей и скорость оказывают сильное и не всегда положительное воздействие на сознание и поведение молодёжи, порой порождая неадекватное восприятие реальности, злоупотребление электронными устройствами [см.: 12].

 

Гаджет-аддикция характеризуется удовлетворённостью при нахождении в контакте с устройством и невозможностью контролировать время и место его использования; ощущение пустоты при лишении доступа к нему, готовность на малую ложь, чтобы защитить своё право пользования во время учёбы или работы; снижением волевой функции личности [см.: 9].

 

Поскольку гаджеты многофункциональны, то конкретный объект зависимости трудно актуализировать. SMS, просматривание контента, социальные сети, музыка, игры, звонки, – одна или несколько функций, их чередование или одновременное использование – всё это делает из смартфона, флагмана всех гаджетов, незаменимую вещь, которую нужно взять на необитаемый остров, первого друга утром и последнего, кому говоришь «спокойной ночи».

 

Всё это причины, почему учителям и преподавателям необходимо постоянно создавать аргументы для того, чтобы обосновывать обучающимся необходимость ограничения использования различных электронных устройств.

 

Мы хотим обосновать идею, что регулирование использования гаджетов не является покушением на личную свободу и привести примеры, почему это порой необходимо. Такого рода разъяснительную работу нужно проводить постоянно, излагая концепцию сложного технологического общества, где свобода личности дополняется корпоративной необходимостью. Почему же сегодня некоторые руководители организаций выпускают приказы о запрете пользования мобильными девайсами?

 

Вето на мобильные устройства можно встретить преимущественно в режимных организациях, на автозаправках, нефтехимических заводах, на предприятиях с непрерывными производственными линиями, в салонах самолётов, а также в некоторых медицинских и образовательных учреждениях. Где-то это обусловлено исключением генерации помех и воздействий на электронное оборудование; какие-то руководители стремятся не допустить нарушения рабочего процесса; кто-то мотивирует своё решение защитой интересов корпорации, предотвращением нарушения трудовой дисциплины. Часто ограничение использования персональных электронных устройств практикуется в органах госбезопасности, армии, является признаком мощной и авторитетной организации, элитной школы. Минобороны последовательно ужесточает требования к пользованию мобильными устройствами для военнослужащих, запрещая камерофоны, не разрешая пользоваться социальными сетями и выкладывать личную информацию и фото, ограничивая пользование мобильной связью до звонков в выходные под присмотром офицера, возбраняя пользоваться социальными сетями после демобилизации в течение 5 лет.

 

Побудительные причины образовательных организаций особенные. Самое главное, звонки, сообщения и интернет-контент отвлекают учеников от прямых обязанностей. Социально-психологические аспекты зависимости молодёжи от виртуальной среды вызывают тревогу у педагогов и психологов [см.: 1; 15]. Психика молодого человека находится в процессе формирования. Привлекательное сочетание реального и воображаемого содержания может стать серьёзной проблемой для недоразвитой нервной системы и вызвать смещение ценностей, вытеснение обязанностей, поведенческие зависимости. Аддиктивный механизм сложен и индивидуален, но естественное административное решение – это депривация переменного состава организации от модных девайсов.

 

Функции Интернета весьма разнообразны, он может давать информацию, а также развлекать. Разграничение между двумя функциями составляет трудность для образовательной организации. Чтобы избежать споров, в каких целях использовался мобильный телефон, его проще запретить.

 

Вторая мотивировка, характерная для школьных (и дошкольных) образовательных организаций: кража, потеря, порча мобильных устройств несовершеннолетних провоцируют конфликты в образовательной организации. Запрет в данном случае не исключает возможность урона, если устройство не сдаётся на проходной, но снижает риск материальных потерь и других неблагоприятных последствий.

 

И, наконец, в ряде образовательных организаций, главным образом высшего образования, в процессе обучения осуществляется допуск к секретным документам, что также накладывает ограничения на пользование персональных электронных устройств.

 

Разберём примеры из современной практики, которые помогут преподавателям взвешенно аргументировать обоснованность ограничения.

 

Школы давно сталкиваются с проблемой ограничения мобильной связи и имеют обширный опыт в данном вопросе. Для успешной работы школьников во время занятий необходимы тишина и внимание, которые нарушают мобильные устройства.

 

Первые спонтанные и самочинные попытки педагогов защитить процесс обучения и отобрать у школьника силой телефон и отдать его после занятия, или удерживать до прихода родителей, признаются незаконными. Здесь нет корыстного мотива, однако есть риск наступления неблагоприятных последствий со стороны родителей в случае неумышленной поломки телефона.

 

Основной цивилизованной формой воздействия остаётся моральное воздействие: учеников просят отключить устройства или перевести на беззвучный режим. Классный руководитель может проинформировать родителей об использовании детьми сотовых телефонов, рассказать об исследованиях влияния на здоровье растущего организма мобильных устройств.

 

Этот способ не всегда действенный, поэтому отдельные образовательные организации идут по пути выработки положения школы и выпуска специального приказа директора школы, где прописывают требования по отключению звука на мобильных телефонах при входе в школу и полном отключении на время занятия. Администрация школы может лимитировать виды устройств. Например, разрешить приносить только простые телефоны без интернет-модуля, фото- и видеокамеры. Обучающийся может только принять звонок или SMS и ответить. В этом случае иные коммуникаторы, а именно: смартфоны, айфоны и планшеты будут под запретом.

 

Отдельную сложность представляют «умные часы» и «смарт-браслеты», наручные устройства с повышенной функциональностью. Они способны собирать информацию с помощью внешних или встроенных сенсоров, выполнять функции голосового коммуникатора, удалённого слежения, прослушивания звука в окружении. Спорный аспект использования таких устройств в образовательных институтах – это сбор личной информации других лиц без их ведома, что затрагивает их законные интересы и может быть оспорено в судебном порядке. При определённом апгрейде такие часы могут быть дополнены идеальной парой для списывания на экзамене – очками со скрытой видеокамерой и передатчиком. Поэтому использование смарт браслетов на экзамене запрещается.

 

Рособрнадзор с 2018 г. объявил правила допуска в помещение для сдачи экзамена: перед тем как войти в класс и получить билет, ученику предстоит пройти через рамку металлоискателя. Помимо традиционных шпаргалок, не допускаются все персональные устройства, которые могут повлиять на самостоятельность ответов: смартфоны (мобильные телефоны), смарт-часы (часофоны), поддерживающие IOS, Android или Windows-приложения; любые коммуникаторы; калькуляторы с функциями программирования, хранения массивов данных и их передачи по беспроводной связи; портативные переводчики; фотоаппараты; мп3-плееры; планшеты. Объявлены санкции: «Изъятие любого из вышеперечисленных предметов влечет за собой оформление протокола. Ученик, попавшийся на таком проступке, тут же удаляется из аудитории, а результаты его экзамена аннулируются. Кроме того, нарушитель лишается возможности пересдавать ЕГЭ в текущем году» [3].

 

Комиссии по ЕГЭ обладают большими ресурсами и полномочиями, нежели школы в их повседневной практике, где проконтролировать, соблюдают ли учащиеся требование по ограничению пользования индивидуальными смарт-устройствами, трудно. Для установки арочного металлодетектора школе необходимо получить санитарно-эпидемиологическое заключение о его безопасности и обучить персонал, что реализуемо, вероятно, только в крупных федеральных центрах.

 

Педагог и административный персонал не имеют полномочий по совершению такого процессуального действия, как обыск или принудительное обследование тела, одежды и сопутствующих вещей в целях отыскания и изъятия определённых предметов. Процедура досмотра внешне похожа на обыск, разница лишь в производстве. Обыск проводится в рамках уголовного процесса по уголовному делу, а досмотр – в рамках производства по делам об административных правонарушениях. В целях ограничения использования персональных смарт-девайсов сотрудники образовательной организации не имеют права проводить ни обыск, ни досмотр.

 

Отдельные случаи составляют обучающиеся с особым статусом – военнослужащие в расположении учебной части, курсанты. В отношении их, на основании нормативных правовых актов, регламентирующих прохождение службы, могут быть примерены меры обеспечения производства по материалам о дисциплинарном проступке, включающие личный досмотр, досмотр вещей, изъятие вещей и документов.

 

Помимо административного досмотра и уголовного обыска, существуют особые процедуры в рамках гражданских взаимоотношений: предполетный и послеполетный досмотры [см.: 2], доступ в здание вокзала, метро [см.: 14]. Процедуры проводятся в целях обеспечения целевой деятельности и осуществляются добровольно, в отличие от административных и уголовных производств. У сотрудников организации нет права проводить личный досмотр, однако они также не могут предоставить специфическую услугу в случае отказа от прохождения «гражданского досмотра», который заключается в бесконтактной проверке субъекта специфических общественных отношений.

 

Правопорядок в период проведения ЕГЭ обеспечивают сотрудники полиции. Они проверяют всех участников ЕГЭ с помощью специального оборудования с целью выявления запрещенных предметов. При сдаче ЕГЭ школьники проходят через металлоискатель. Если последний срабатывает, учащемуся предлагается достать металлический предмет и пройти снова. Полицейские могут осуществлять досмотр ручным металлоискателем поверх одежды. Если обучающийся отказывается от процедур, он не допускается к сдаче экзамена. Таким образом, здесь также действует схема гражданского контракта – принимай условия или не пользуйся.

 

Подобную схему социального соглашения реализуют также те школы, которые заключают с родителями договор об условиях обучения в школе, одно из положений которого заключается в том, что ученик обязан сдавать мобильное устройство перед началом занятий. В этом случае школа несет материальную ответственность за их сохранность и обязана оборудовать места для хранения ценных вещей.

 

Менее обременительный устав означает выбор умеренной модели, когда ответственность за сохранность гаджета лежит только на его владельце (родителях, законных представителях владельца). Ограничения в этом случае носят в основном декларативный характер, а возможности по административному воздействию минимальны. После отказа пользователя выполнять условия пользования мобильным устройством делается запись о замечании в дневнике обучающегося, он вызывается для беседы с куратором, ставятся в известность родители. За неоднократное нарушение, оформленное докладной на имя директора, проводится разъяснительная беседа с обучающимися в присутствии родителей. При повторных фактах нарушения ученик предоставляет объяснительную записку, ему объявляется выговор, мобильное устройство передается на ответственное хранение в канцелярию, а затем – родителям обучающегося; проводится собеседование с администрацией школы. Самое большое наказание в такой пермиссивной модели – это запрет ношения сотового телефона на весь учебный год, накладываемый комиссией по урегулированию споров между участниками образовательных отношений [см.: 6].

 

Высшие учебные заведения пользуются такими же правовыми инструментами, что и школы, а именно – локальными актами. Проблема ограничения пользования обучающихся персональными мобильными устройствами особенно актуальна для ведомственных вузов МВД, МО, МЧС, ФСБ, ФСИН.

 

Руководители стремятся исключить нарушения режима секретности, защитить репутацию учреждения, предотвратить использование средств связи для нарушения служебной дисциплины. Существенно, что у командного состава есть право по внутреннему уставу досматривать личные вещи и изымать их – например, ноутбук или смартфон.

 

Мобильные устройства с учётом их современных возможностей служат угрозой сохранности государственной тайны и сведений, содержащих эту тайну. В связи с этим использование персональных смарт-устройств на территории мест прохождения военной службы, в ведомственных вузах подвергается рестрикции.

 

Накоплена судебная практика в отношении курсантов ведомственных вузов, где ответчиком выступает образовательная организация, истцом – отчисленный обучающийся, а в деле фигурируют действия, связанные с использованием мобильного устройства.

 

Так, Октябрьский суд Белгорода признал правомерным отчисление из института и увольнение истца из органов внутренних дел в связи с совершением проступка, порочащего честь сотрудника ОВД, а именно размещение в социальных сетях информации с использованием нецензурных выражений и изображений, нарушающих нормы морали. Обоснованными признаны доводы представителей ответчика, что указанные действия истца создают условия для формирования негативного образа сотрудника органов внутренних дел. В рассмотренных судом материалах имелось фото, содержащее прямую негативную оценку группы лиц по признакам национальности и происхождения [см.: 7].

 

В 2014 г. уволенный курсант А. стремился оспорить в судебном порядке приказ об отчислении из института как несоответствующий тяжести совершенного дисциплинарного проступка. А. снял на камеру телефона и выложил в социальную сеть действия, оскорбляющее честь и достоинство другого курсанта. В рамках проведённой служебной проверки действия А. были квалифицированы как противоречащие служебной и профессиональной этике поведения сотрудника уголовно-исполнительной системы. Они заключались в распространении оскорбляющей информации в отношении другого сотрудника общедоступным способом, что нанесло ущерб авторитету учреждения уголовно-исполнительной системы.

 

Фрунзенский суд Владимира отказался признать приказ об отчислении из института незаконным, согласившись с тем, что по результатам служебной проверки имелись основания для привлечения сотрудника к дисциплинарной ответственности. При этом право выбора конкретного вида дисциплинарной ответственности отнесено к полномочиям начальника института, а служебная проверка признана произведённой с учетом обстоятельств дисциплинарного проступка и личности сотрудника [см.: 8].

 

Изучив практику, можно сказать, что суды редко принимают решения в пользу отчисленных обучающихся, которые обращаются с иском о восстановлении, так как дисциплинарное взыскание накладывается после тщательной комплексной служебной проверки, для проведения которой у образовательной организации есть все ресурсы.

 

Перейдём к заключению. В исследовании были обозначены как сложившиеся тенденции, так и актуальные проблемы регулирования использования мобильных устройств в образовательных организациях. Произведена оценка данной темы как неоднозначной, мало разработанной, открытой для юридических новелл и технологических решений.

 

Итак, руководство образовательных организаций вправе устанавливать требования по отношению к использованию персональных гаджетов в служебной деятельности через издание нормативно-правовых актов. Организация выпускает локальный акт, где прописывает само распоряжение, особенности действия приказа, ответственного за исполнение. После того, как все участники юридического соглашения ознакомлены с локальным актом под расписку, они несут в дальнейшем ответственность за его исполнение. В случае нарушения руководитель имеет право на дисциплинарное наказание провинившегося, начиная от замечания и до увольнения в случае неоднократного пренебрежения приказом.

 

Сотрудник организации или обучающийся добровольно принимают на себя обязательства по выполнению соответствующего приказа, временно отчуждая долю личной свободы для получения иных социальных благ в виде образования, карьерного роста и последующего материального достатка.

 

Можно прогнозировать рост корпоративного тренда в отношении защиты деловой репутации организации. Вероятно, в будущем от сотрудника будут требовать не только лояльности в неиспользовании камерофонов, но и ограничивать его активность в социальных сетях [см.: 10].

 

В свою очередь можно дать перспективную оценку, что в условиях усиления конкурентной борьбы в будущем финансово-правовые возможности образовательных организаций будут расширены, и они смогут пользоваться глушителем радиочастот, привлекать специальный персонал для обыска абитуриентов, активно использовать металлодетекторы. На каждое технически продвинутое решение со временем приходит административная резолюция. Средства подавления связи тоже совершенствуются. Если сейчас джаммеры имеют ограничения по точечному глушению сигналов, то в будущем это вопрос техники может быть решён и образовательные организации получат больше возможностей для их использования.

 

Справедливым следует также признать нарекание со стороны обучающихся, что в случае ограничения пользования мобильными устройствами образовательная организация обязана обеспечить доступ к Интернету для целей обучения. Особенно остро этот вопрос стоит в юридических ведомственных вузах, где обучающимся нужен доступ к новеллам юриспруденции и юридической практике. Возможность использовать глобальные информационные ресурсы является сегодня одним из признаков технической оснащённости образовательного процесса. Поэтому компромиссное разрешение спора между свободой и ограничением мобильных устройств может заключаться в предоставлении доступа к образовательным ресурсам самой организацией. Будем исходить не из логики дихотомии «или смартфон – или вуз», а из логики дополнения – «и высшее образование, и техническое перевооружение».

 

Реальные тенденции, которые мы видим сегодня – усложнение социотехнической реальности, угрожающее изменение климата, глобальное усиление демографического и экономического неравенства регионов, безработица.

 

В этих условиях Россия как никогда нуждается в сильном государстве и семейных ценностях. Многовековая деятельность нашей страны по собиранию евразийских земель не должна уйти в небытие. Сколько этносов и государств исчезло на просторах Евразии! Без единства нам не выстоять.

 

Россия обладает уникальной ролью в мировом социогенезе. Всечеловечность, всемирная отзывчивость, высокая форма взаимодействия с окружающим миром – качества россиян, а их системообразующая глобальная роль заключается в сохранении баланса справедливости в мире.

 

Для сохранения своей самобытной архитектоники России необходима программа сбережения народа, сохранение социофонда, справедливое распределение экономических благ и возможностей. Чтобы строить государство на вечной основе, нужны ценности, неумирающие идеи благодарности, служения, заботы, любви к ближнему. Наука нового времени: сохраняя прошлое – созидаем будущее.

 

Список литературы

1. Викторова О. В. Социологический анализ аддикций: гаджет-зависимость как вид нехимической зависимости // Теоретические и практические аспекты развития научной мысли в современном мире. Сборник статей Международной научно-практической конференции: в 2 частях. Ч. 2. – Уфа: Аэтерна, 2017. – С. 256–262.

2. Воздушный кодекс Российской Федерации от 19 марта 1997 года N 60-ФЗ // Российская газета. – URL: https://rg.ru/2007/10/22/vozdushny-kodeks-dok.html (дата обращения 01.03.2020).

3. Изменения и обновления в ЕГЭ 2018 года // Российское образование. Федеральный портал. – URL: http://www.edu.ru/abitur/act.99/index.php (дата обращения 10 сентября 2019).

4. Катречко С. Л. Переход от индивидуального сознания к пост-сознанию в эпоху Интернет: к концепции сетевого виртуального человека // Человек в технической среде: сборник научных статей. – Выпуск 2. – Вологда: ВоГУ, 2015. – С. 47–50.

5. Морозов Е. М. Интернет как иллюзия. Обратная сторона Сети. – М.: Corpus, 2014. – 526 с.

6. Положение об использовании сотовых телефонов и других средств коммуникации в МОУ СОШ № 46 // Школьный портал. – URL: https://school.tver.ru/system/documents/files/000/014/582/original/1486124139.doc?1486124139 (дата обращения 01.03.2020).

7. Решение от 30 мая 2013 г. Дело № 2-2129-2013 г. // Судебные и нормативные акты РФ. – URL: http://sudact.ru/regular/doc/vCqxFju4KhoO/ (дата обращения 01.03.2020).

8. Решение № М-97/2014 2-374/14 2-374/2014~М-97/2014 2-374/2014 от 24 марта 2014 г. Дело № 2-374/14 // Судебные и нормативные акты РФ. – URL: http://sudact.ru/regular/doc/q9WWQssD9F5r/ (дата обращения 01.03.2020).

9. Тимощук А. С. Волевое воспитание и психофизиология изменённых состояний сознания // Вестник психофизиологии. – 2015. – № 1. – С. 116–118.

10. Тимощук А. С. Медиакомпетентность: свобода подключения и отключения // Социальная компетентность. – 2019. – Т. 4. – № 1(10). – С. 50–58.

11. Тимощук А. С. Молодежные протестные дискурсы в контексте цифровых технологий // Молодежный экстремизм: современное состояние и методы противодействия. Материалы Всероссийской научно-практической конференции (г. Уфа, 25–27 апреля 2018 г.) / Составители Д. М. Абдрахманов, З. Л. Сизоненко. – Уфа: Мир печати, 2018. – С. 424–431.

12. Тимощук А. С. Клиповое мышление как феномен социотехнической среды // Тенденции и перспективы развития социотехнической среды: материалы IV международной научно-практической конференции, Москва, 13 декабря 2018 г. / отв. ред. Сурат И. Л. – М.: СГУ, 2018. – С. 462–474.

13. Тимощук А. С. Цифровое поколение next // REALьный человек в VIRTUALьном мире: материалы Всероссийского научного футурологического конгресса (16–17 ноября 2018 года, г. Архангельск) / отв. ред. и сост. Н. В. Цихончик. – М.: Издательство ПЕРО, 2019. – С. 68–70.

14. Указ Президента Российской Федерации от 31 марта 2010 года № 403 «О создании комплексной системы обеспечения безопасности на транспорте» // Российская газета. – 2010. – № 70(5149). – URL: https://rg.ru/2010/04/05/bezopan-transport-dok.html (дата обращения 01.03.2020).

15. Хатмуллина А. И. Гаджет-зависимость детей – проблема XXI века // Человек. Общество. Культура. Социализация. Материалы XV Международной молодежной научно-практической конференции. – Уфа: БГПУ, 2019. – С. 308–313.

 

References

1. Viktorova O. V. Sociological Analysis of Addictions: Gadget-Dependence as a Form of Non-Chemical Dependence [Sotsiologicheskiy analiz addiktsiy: gadzhet-zavisimost kak vid nekhimicheskoy zavisimosti]. Teoreticheskiye i prakticheskiye aspekty razvitiya nauchnoy mysli v sovremennom mire (Theoretical and Practical Aspects of the Development of Scientific Thought in the Modern World). Ufa, Aeterna, 2017, pp. 256–262.

2. Air Code of the Russian Federation of 19 March 1997 No. 60-FZ [Vozdushnyy kodeks Rossiyskoy Federatsii ot 19 marta 1997 N 60-FZ]. Available at: https://rg.ru/2007/10/22/vozdushny-kodeks-dok.html (accessed 01 March 2020).

3. Changes and Updates in the Unified State Examination of 2018 [Izmeneniya i obnovleniya v YEGE 2018 goda]. Available at: http://www.edu.ru/abitur/act.99/index.php (accessed 10 September 2019).

4. Katrechko S. L. The Transition from Individual Consciousness to Post-Consciousness in the Internet Era: To the Concept of a Net Virtual Person [Perekhod ot individualnogo soznaniya k post-soznaniyu v epokhu Internet: k kontseptsii setevogo virtualnogo cheloveka]. Chelovek v tekhnicheskoy srede: sbornik nauchnykh statey, Vypusk 2 (Man in the Technical Environment: Collected Scientific Articles. Issue 2). Vologda, VoGU, 2015, pp. 47–50.

5. Morozov E. M. The Internet as an Illusion. The Reverse Side of the Network [Internet kak illyuziya. Obratnaya storona Seti]. Moscow, Corpus, 2014, 526 p.

6. Regulation on the Use of Cell Phones and Other Means of Communication in the MOU Secondary School No. 46 [Polozhenie ob ispolzovanii sotovykh telefonov i drugikh sredstv kommunikatsii v MOU SOSh No. 46]. Available at: https://school.tver.ru/system/documents/files/000/014/582/original/1486124139.doc?1486124139 (accessed 01 March 2020).

7. Decision of 30 May 2013 on Case No. 2-2129-2013 [Reshenie ot 30 maya 2013 g. Delo No. 2-2129-2013 g.]. Available at: http://sudact.ru/regular/doc/vCqxFju4KhoO/ (accessed 01 March 2020).

8. Decision No. M-97/2014 2-374/14 2-374/2014~M-97/2014 2-374/2014 of 24 March 2014 [Resheniye No. M-97/2014 2-374/14 2-374/2014~M-97/2014 2-374/2014 ot 24 marta 2014 g.]. Available at: http://sudact.ru/regular/doc/q9WWQssD9F5r/ (accessed 01 March 2020).

9. Timoschuk A. S. Volitional Education and Psychophysiology of Altered States of Consciousness [Volevoe vospitanie i psikhofiziologiya izmenennykh sostoyaniy soznaniya]. Vestnik psikhofiziologii (Bulletin of Psychophysiology), 2015, no. 1, pp. 116–118.

10. Timoschuk A. S. Media Competence: Freedom to Connect and Disconnect [Mediakompetentnost: svoboda podklyucheniya i otklyucheniya]. Sotsialnaya kompetentnost (Social Competence), 2019, vol. 4, no. 1 (10), pp. 50–58.

11. Timoschuk A. S. Youth Protest Discourses in the Context of Digital Technologies [Molodezhnye protestnye diskursy v kontekste tsifrovykh tekhnologiy]. Molodezhnyy ekstremizm: sovremennoye sostoyaniye i metody protivodeystviya (Youth Extremism: Current Status and Methods of Counteraction), Ufa, Mir pechati, 2018, pp. 424–431.

12. Timoschuk A. S. Clip Thinking as a Phenomenon of the Socio-Technical Environment [Klipovoe myshlenie kak fenomen sotsiotekhnicheskoy sredy]. Tendentsii i perspektivy razvitiya sotsiotekhnicheskoy sredy: materialy IV mezhdunarodnoy nauchno-prakticheskoy konferentsii, Moskva, 13 dekabrya 2018 g. (Trends and Prospects for the Development of the Socio-Technical Environment: Materials of the IV International Scientific and Practical Conference, Moscow, 13 December 2018), Moscow, SGU, 2018, pp. 462–474.

13. Timoschuk A. S. Digital Generation Next [Tsifrovoye pokoleniye next]. Realnyy chelovek v virtualnom mire: materialy Vserossiyskogo nauchnogo futurologicheskogo kongressa, Arkhangelsk, 16–17 noyabrya 2018 goda (Real Man in the Virtual World: Materials of All-Russian Scientific Futurological Congress, Arkhangelsk, 16–17 November 2018). Moscow, Pero, 2019, pp. 68–70.

14. Decree of the President of the Russian Federation of 31 March 2010 No. 403 “On Creating a Comprehensive Transport Safety System” [Ukaz prezidenta Rossiyskoy Federatsii No. 403 ot 31 marta 2010 goda “O sozdanii kompleksnoy sistemy obespecheniya bezopasnosti na transporte”]. Rossiyskaya gazeta (Russian Gazette), 2010, no. 70 (5149). Available at: https://rg.ru/2010/04/05/bezopan-transport-dok.html (accessed 01 March 2020).

15. Khatmullina A. I. Gadget Addiction of Children – a Problem of the XXI Century [Gadzhet-zavisimost detey – problema XXI veka]. Chelovek. Obschestvo. Kultura. Sotsializatsiya. Materialy XV Mezhdunarodnoy molodezhnoy nauchno-prakticheskoy konferentsii (Man. Society. Culture. Socialization. Materials of the XV International Youth Scientific and Practical Conference), Ufa, BGPU, 2019, pp. 308–313.

 

© А. С. Тимощук, 2020.

УДК: 504.03; 502.313

 

Васильева Вера Николаевна – Мурманский арктический государственный университет, кафедра философии, социальных наук и права социального обеспечения, доктор социологических наук, профессор, Мурманск, Россия.

Email: Vasilevavn99@mail.ru

Лобченко Людмила Николаевна – Мурманский арктический государственный университет, кафедра теории государства и права, кандидат исторических наук, доцент, Мурманск. Россия.

Email: l.lobchenko@mail.ru

Авторское резюме

Состояние вопроса: В современных условиях под воздействием нерационально организованной человеческой деятельности нарушилось естественное равновесие природных циклов, восстановить которое известными сейчас методами невозможно, что обусловливает необходимость использования дополнительных ресурсов для поиска новых технологий. Специалисты разного профиля, в том числе и обществоведы, уделяют внимание как разработке программ оптимизации природопользования, так и поиску новых теоретических подходов к вопросам взаимодействия общества и природы.

Теоретическим основанием рационального природопользования могут стать передовые идеи основоположников русского антропокосмизма, обосновывавших возможность увеличения меры разумности человека во взаимодействии с природой посредством объединения усилий человечества и обеспечения сплоченности общества на основе общезначимой для всех людей идеи.

Результаты: Идеи антропокосмистов относительно будущего человечества, будучи интериоризированными, могут стать платформой как для перестройки общественного сознания, так и для оптимизации природоохранных практик и процесса природопользования. Среди этих фундаментальных идей особое место занимает обоснование целостного восприятия мира человеком (В. И. Вернадский), не позволяющее бездумно относиться к природе и ее преобразованиям в процессе антропогенного вмешательства. Деятельность человека по преобразованию биосферы должна осуществляться с учетом законов эволюции и интересов ныне живущих и будущих поколений людей. Только в этом случае она будет фактором, способствующим переходу к стадии ноосферного развития.

Размышляя о будущем человечества, представители антропокосмизма акцентировали внимание на необходимости развития нравственного отношения к природе у каждого человека. Основным источником формирования нового нравственного отношения человечества к окружающей природной среде антропокосмисты считали сплоченность всех людей во имя интересов будущего.

Выводы: Формирование позитивно-активных природоохранных установок у всех членов социума становится возможным только на основе развития должного уровня экологической культуры у представителей всех социальных групп российского и мирового сообщества. Обеспечить необходимый уровень экологической культуры и экологической грамотности населения можно путем направленного экологического воспитания, теоретическим фундаментом которого могут стать идеи антропокосмистов, считавших, что перспективы развития общества и природы зависят от воплощения в жизнь всеобщей нравственности.

 

Ключевые слова: антропокосмизм; биосфера; ноосфера; ноосферология; проект «безусловной нравственности»; эволюционирование; экоориентированность.

 

Russian Anthropocosmism as Theoretical Foundation for Solving Socio-Ecological Problems

 

Vasilieva Vera Nikolaevna – Murmansk Arctic State University, Department of Philosophy, Social Sciences and Social Security Law, Doctor of Sociology, Professor, Murmansk, Russia.

Email: Vasilevavn99@mail.ru

Lobchenko Lyudmila Nikolaevna – Murmansk Arctic State University, Department of Theory of State and Law, PhD (History), Associate Professor, Murmansk, Russia.

Email: l.lobchenko@mail.ru

Abstract

Background: Nowadays, under the influence of irrationally organized human activity, the balance of natural cycles has been violated and cannot be restored by known methods. This necessitates the search and use of additional resources. Professionals in various fields, including social scientists, pay attention to both the development of environmental management optimization programs and the search for new theoretical approaches to the issues of interaction between society and nature.

Advanced ideas of the founders of Russian anthropocosmism can be the theoretical foundation of rational nature management. They raised the possibility of increasing the level of human rationality in interaction with nature by combining the efforts of humankind and ensuring social cohesion based on the idea which is universally valid for all people.

Results: The internalized ideas of anthropocosmists regarding the future of humankind can become a basis for restructuring public consciousness and optimizing environmental practices and the process of nature management. Among these fundamental ideas, the substantiation of a holistic perception of the world by humans (V. I. Vernadsky) occupies a particular place, which does not allow people to treat nature thoughtlessly, disregarding its transformations in the process of anthropogenic activity. Human activities to transform the biosphere should be implemented taking into account the laws of evolution and the interests of present and future generations. Only in this case will it be a factor contributing to the transition to the stage of noospheric development.

Reflecting on the future of humankind, representatives of anthropocosmism focused on the need to develop a moral attitude to nature in every person. Anthropocosmists considers all people’ unity in the interests of the future to be the main source of the formation of a new moral humankind attitude to the natural environment.

Conclusion: The formation of positively active environmental attitudes for all members of society becomes possible. The development of the proper level of environmental culture among representatives of all social groups of the Russian and world community is its basis. The necessary level of ecological culture and ecological literacy of the population can be reached through special environmental education, the theoretical foundation of which can be the ideas of anthropocosmists who believe that the prospects for the development of society and nature depend on the implementation of universal morality.

 

Keywords: anthropocosmism; biosphere; noosphere; noospherology; “unconditional morality” project; evolution; eco-orientation.

 

Для современного обществознания огромное значение имеет исследование теоретического наследия мыслителей прошлого, определивших подходы к изучению и решению многих проблем современности. Теоретическим фундаментом решения вопросов рационализации социоприродного взаимодействия, безусловно, являются работы русских антропокосмистов (Н. Ф. Фёдорова, К. Э. Циолковского, А. Л. Чижевского, В. И. Вернадского), обосновавших актуальность поддержания равновесия в окружающей природной среде и неразрывную взаимосвязь судьбы человечества и освоения космического пространства.

 

Специалисты в области социальной экологии, осмысливая роль русского антропокосмизма в становлении и развитии экологического мировоззрения человека, выделяют в русском космизме три основополагающих проблемы:

– космическая тема, которая, по мнению Ю. Н. Пахомова, является «философским базисом космизма» [7, с. 8–9];

– глобально-экологическая тема, рассматривающая различные аспекты и проблемы взаимодействия с окружающей средой и сохранение жизни на Земле;

– социально-этическая проблематика, отражающая связь биосферных процессов с динамикой человеческого сознания, органически соединяющая тему космоса с глобально-экологическими вопросами.

 

Следует отметить, что русские антропокосмисты были первыми в истории мировой науки учеными, которые поставили под сомнение рациональность идей антропоцентризма и стали продвигать идею целесообразности объединения людей, аргументируя это соображениями социоприродного благополучия.

 

Все антропокосмисты, размышляя о перспективах развития социоприродного взаимодействия, связывали их с необходимостью рационализации взаимоотношений человека и природы. Основой рассуждений Н. Ф. Фёдорова по этому вопросу является необычное для его времени убеждение в том, что природа, как и человек, обладает сознанием, раскрывающимся во взаимодействии с разумом человека.

 

Представители современной обществоведческой науки справедливо считают, что концепция Н. Ф. Фёдорова отличается наиболее глубоким и обширным философско-мировоззренческим содержанием, а, следовательно, обладает основополагающим методологическим значением для разработки идей оптимизации социоприродного взаимодействия.

 

Н. Ф. Фёдоров, как и все его последователи, связывает перспективы развития системы «общество – природа» с качественным преобразованием социоприродных взаимоотношений посредством постепенного привнесения в окружающую природу человеческого разума. В русле этой теоретически значимой идеи Фёдоров высказал необычайно прогрессивную для его времени мысль о развитии разума человека посредством осознания им своей неразрывной зависимости от природных сил и процессов. Н. Ф. Фёдоров утверждал, что природа, как и человек, наделена сознанием, наличие которого диктует необходимость рационального управления природными силами. Если человек не будет взвешенно подходить к вопросу организации своих взаимоотношений с природой, то это может, как сказали бы сегодня, стать предпосылкой нарастания социоприродных рисков. Фёдоров же, будучи человеком своей эпохи, говорит о том, что природа в условиях отсутствия рациональности во взаимоотношениях социоприродного взаимодействия может превратиться в силу, враждебную по отношению к человеку и обществу. Обоснование разумности природной среды и наличия в ней разумных составляющих является основанием рассуждений Фёдорова об увеличении уровня рациональности в процессе развития отношений между обществом и природой. Человек, исследуя закономерности природных процессов и наращивая ресурсы для управления ими и социумом, способствует этим дальнейшему осознанию природой самое себя в человеке. Таким образом, согласно идее Фёдорова, разумность преобразуемой обществом природы проявляется и активизируется путем увеличения уровня рационализации взаимодействия человека с нею.

 

Суть основной идеи Фёдорова о развитии взаимоотношений общества и природы состоит в том, что последняя, увеличивая степень осознания самой себя человеком, «достигает… такого состояния, достигнув которого, она уже ничего разрушать не будет…» [9, с. 480]. Общество, следовательно, является той разумной частью природы, которая, обладая сознанием, осознает и осмысливает себя и окружающую природу.

 

Фёдоров считает, что развитие разумности природы через увеличение уровня осознания социума является объективным процессом, не зависящим от нашего желания. Разумная составляющая природы стремится к такому состоянию, когда общество само управляет ее процессами, стремясь достичь оптимума во взаимоотношениях с ней. Таким образом, социальная регуляция природы является продолжением эволюции ее собственной разумности в человеке, следовательно, оказывается выражением свойственных природе законов и закономерностей.

 

Как уже говорилось выше, по Фёдорову, продуктивное управление природными процессами может быть достигнуто за счет объединения сил человечества, направленных на преодоление «гнета природы». Уменьшение зависимости от природных сил должно стать «общим делом» объединенного человечества, в реализации которого должен быть заинтересован каждый член социума. Только сплоченное общество, мобилизовав ресурсы людей, может преодолеть свойственный каждому человеку страх перед природными силами. Сплоченность общества может быть достигнута в процессе интериоризации каждым сознательным членом общества моральных норм и идей рационализации управления природными силами.

 

Процесс внедрения нравственных норм в практику природопользования, необходимость которого утверждал основоположник антропокосмизма, в настоящее время, по-видимому, находится на начальной стадии осознания передовой общественностью потребности в нравственном отношении к природе. По мнению В. С. Стёпина, «сегодня предпринимаются попытки расширить понимание категорического императива, применяя его не только к сфере нравственных отношений людей, но и в отношении человека к живой природе» [8, с. 20].

 

Н. Ф. Фёдоров предполагал, что освоенные нормы морали, становясь движущей силой человеческих побуждений, сохранят способность к регуляции человеческих действий и поступков при любых изменениях социальных обстоятельств, независимо от преобразуемых социальных условий, от проявлений сиюминутных интересов и потребительских установок отдельных индивидов. В связи с данным подходом Фёдоров назвал свою концепцию общественного развития проектом «безусловной нравственности».

 

Несмотря на то, что по сравнению с настоящим временем антропогенные нагрузки на природу во времена Фёдорова не были столь велики, основоположник антропокосмизма смог предсказать, чем может обернуться развитие индустриальной цивилизации, пронизанной идеалами потребительской психологии. Он писал, что развитие, связанное с целями удовлетворения не всегда разумных потребностей, основано на эксплуатации природы и людей. Фёдоров был убежден в том, что каторжный труд человека имеет и всегда будет иметь место при любом общественном порядке. Выход из этой неблагоприятной для человека ситуации Фёдоров связывал с повышением уровня регуляции природы обществом.

 

Таким образом, по мнению основоположника антропокоcмизма, условия жизни и труда человека определяются не только характером общественного строя, но и влиянием отношений общества с окружающей природной средой. Когда человек научится регулировать метеорологические процессы, использовать энергию Солнца, сможет заменить добычу полезных ископаемых извлечением «движущих сил непосредственно из атмосферных токов», то этим он сможет существенно уменьшить эксплуатирующие нагрузки каторжного труда. Управление природными процессами в перспективе призвано стать основанием возможности осуществления общего дела, ориентированного, по мнению Фёдорова, на более значимые цели. Конечной целью «общего дела», результативность которого зависит от уровня сплоченности человечества, является полная победа над «умерщвляющей силой» [9, с. 482], то есть возможность воскрешения прошлых поколений, реализация которой может быть достигнута на основе познания сил и законов природы. Сауткин А., рассматривая предложенную Фёдоровым концепцию воскрешения предков как «перспективу для трансгуманистических концепций» [11, с. 67], пишет, что идея преодоления смерти Фёдорова, сочетающая христианские представления с научным позитивистским подходом, привела «мыслителя к утверждению о возможности и даже необходимости достижения практического бессмертия человека… реального воскрешения… умерших ранее» [11, с. 71]. В преодолении смерти и страха перед нею Фёдоров видит перспективную задачу для человечества.

 

Итак, Фёдоров, предполагая, что человечество сможет преодолеть неизбежность смерти посредством воскрешения предков, утверждал, что это будет не только способствовать исчезновению страха перед природными силами, но и обусловливать реальность перспектив заселения космоса.

 

Зарубежный исследователь творчества Н. Ф. Фёдорова, Джордж М. Янг, связывая цели «общей задачи» Фёдорова с преобразованиями человечества и космоса, ссылаясь на Фёдорова, пишет, что «наши возможные потомки и воскрешенные личности могут отличаться от того, как мы выглядим сегодня», как современный человек отличается от «предчеловеческих предков». Рассуждая о последствиях возможных трансмутаций, Дж. М. Янг считает, что они станут «тотальной метаморфозой», вызванной медленными, «не внезапными, но радикальными изменениями, как и любые следствия предыдущего эволюционного развития». По мнению Янга, «…самое важное в трансмутации Фёдорова, так это то, что мы будем и трансмутаторами, и трансмутантами» [12, c. 80].

 

Если перспективы трансмутаций сегодня выглядят достаточно абстрактно, то перспективы освоения космоса постепенно становятся реальностью. Очередным шагом реализации идей Фёдорова, по-видимому, можно считать создание цифрового сообщества Асгардия, формирующегося по инициативе предпринимателя и филантропа И. Р. Ашурбейли [см.: 1]. Инициативу нашего соотечественника поддержала В. В. Терешкова, которая видит в Асгардии первое космическое государство, призванное, научив людей слушать и понимать друг друга, способствовать преодолению недоверия и непонимания в их взаимоотношениях, а также содействовать реализации намерений беречь свою планету и защищать ее в составе передового отряда человечества, участвующего в строительстве социума Будущего.

 

Создание Асгардии, по-видимому, можно также интерпретировать как зарождение новой морали будущего человечества, перспективы возникновения которой Фёдоров связывал с осознанием людьми отсутствия гармонии во взаимодействии с природой. Преодоление «гнета природы», по Фёдорову, станет импульсом для зарождения новых нравственных норм, на основе которых произойдут глубинные изменения в сознании человека. Его прогноз в отношении влияния нравственных норм на осознание необходимости изменения отношения к природе начинает постепенно сбываться, о чем писал В. С. Стёпин: «Идеи новой этики и новые ценностные установки, связанные с современными тенденциями научно-технологического развития, выступают предпосылками новых стратегий деятельности и нового понимания природы» [8, с. 21].

 

По предположению Фёдорова, потребность в нравственном отношении к природе начнет осознаваться людьми в том случае, если произойдет событие глобально-экологического масштаба, которое, затронув интересы каждого, станет стимулом к всеобщему единению. Без объединения всех людей проект воскрешения «отцов» «сынами», то есть живыми поколениями человечества, способными управлять природой, не сможет быть реализован.

 

Итак, согласно основополагающим идеям Фёдорова, природные процессы, отражаясь в сознании человека, развиваются в направлении увеличения меры рационального в социоприродном взаимодействии. Следовательно, разумная регуляция природной среды обусловлена ее собственным развитием и является проявлением имманентного ей стремления человечества к объединению и преодолению зависимости от природы.

 

Если Фёдоров связывал перспективы заселения космоса с деятельностью объединенного человечества, воскресившего своих предков, то другой видный представитель антропокосмизма, К. Э. Циолковский, связывал этот процесс с деятельностью высших существ, которые, будучи более совершенными по сравнению с людьми, имеют значительно больше свободы и возможностей для самореализации.

 

Рассматривая космос как беспредельную физическую среду, являющуюся вместилищем материи и энергии, Циолковский, которого по праву считают основоположником теории космонавтики, видел в нем сферу приложения творческих сил будущих поколений человечества, которые под влиянием высших существ реализуют «абсолютную волю Вселенной».

 

Абсолютная воля Вселенной, согласованная с волей высших существ, есть стремление к развитию, совершенству, распространению разумности на окружающее космическое пространство. По мнению Циолковского, в космосе изначально имеют место лишь добро и благо, стремление к которым является причиной развития всей космической системы, в том числе и планеты Земля. Поэтому смиренное уважение в отношении изначальной причины космоса является проявлением необходимого благоразумия и рассудительности. Обосновывая необходимость «смирения перед Причиной», ученый рассматривает ее в качестве источника трепетного отношения людей к «таинственным», не имеющим обоснованных объяснений, явлениям.

 

Циолковский, как и Н. Ф. Фёдоров, предполагал возможность существования других разумных миров, о которых современной науке еще не известно. Кроме того, Циолковский предполагал, что среди людей находятся невидимые для них существа, оказывающие влияние на их жизнедеятельность. Присутствие этих существ, как считал ученый, подтверждается необъяснимыми и таинственными феноменами, очевидцем которых был он сам. Допущение Циолковским существования иных миров позволяет предположить, что процессы жизнедеятельности на Земле зависят не только от проявлений индивидуальной и общественной воли людей, но и от постоянного воздействия невидимых существ и проявлений воли Вселенной.

 

Вслед за Фёдоровым Циолковский обосновывает положение, согласно которому социальное и нравственное объединение человечества является предпосылкой осознания зависимости человеческой жизнедеятельности от воздействий других разумных существ и абсолютной воли Вселенной. Начальным этапом этого объединительного процесса станет формирование объединенного правительства для управления развитием человечества, призванного объединить все население Земли [см.: 10, с. 6]. Следующим этапом расширения единства станет включение в сферу управления территорий заселенных планет, которыми также будет управлять избранный совет. Такое поэтапное объединение является, по Циолковскому, не только выражением Абсолютной воли, но и важным этапом преодоления страданий и зла в объединенном космическом пространстве, в условиях которого разумные существа станут жить и развиваться согласованно.

 

В отличие от концептуально-философских изысканий Н. Ф. Фёдорова и К. Э. Циолковского, учение А. Л. Чижевского характеризуется естественнонаучной направленностью, что позволяет считать его самого выдающимся представителем биофизики, основоположником гелиобиологии, одним из родоначальников космической биологии, разработчиком теории гелиотараксии.

 

Развивая теорию зависимости земной жизни от космических процессов, А. Л. Чижевский обосновал вывод, что на все проявления человеческой деятельности (интеллектуальной, эмоционально-психической, социальной и пр.) оказывают влияние процессы, протекающие в окружающем космическом пространстве. Он исходил из того, что излучения, идущие от Солнца, находящегося на небольшом расстоянии от Земли, оказывают наиболее существенное воздействие на развитие земных процессов и жизнедеятельность людей. Чижевский считал Солнце единственным источником энергии для всех форм земной жизни, включая естественную эволюцию живых организмов и производственную деятельность.

 

Поэтому Чижевский связывал цель научной деятельности с познанием закономерностей воздействия солнечной активности на поведение людей и течение социальных процессов. Он считал, что научные исследования, позволив выявить закономерности во всех проявлениях органического и неорганического мира, позволят свести их в общую универсальную теорию эволюции человечества.

 

В процессе разработки теории о зависимости земной жизни от космических процессов Чижевский систематизировал данные о проявлениях солнечной активности, о влиянии этих явлений на исторические события. Таким образом, в своей теории ученый применил законы природы для объяснения социальных фактов. Согласно Чижевскому, история общества является результатом постоянного взаимодействия между человеком и природой.

 

Согласно Чижевскому, электромагнитные колебания на Солнце являются фактором, влияющим на сплоченность людей и общественные умонастроения. Ученый пришел к выводу, что увеличение солнечной активности повышает социальную напряженность, стимулирует рост человеческой активности во всех ее проявлениях, что позволяет предположить существование неразрывных связей между историей человечества и космическими процессами. Данное положение стало основанием для разработки целостной концепции, раскрывающей специфику взаимодействия космических явлений и событий в земной жизни.

 

Следует отметить, что идея о зависимости человеческой истории от астрофизических факторов была сформулирована Чижевским еще при жизни Циолковского. В одной из его ранних работ («Астрономия, физиология и история»), изданной в 1921 году, выявлялась зависимость исторических событий от солнечных процессов. В более поздней работе Чижевского «Земное эхо солнечных бурь» (1973 год) обосновывалось воздействие физико-химических процессов на Солнце на земную жизнь (войны, революции, эпидемии, миграция народов и др.). Циолковский, познакомившись с трудами А. Л. Чижевского, увидел в идеях молодого ученого «создание новой сферы человеческого разума».

 

Предположение Чижевского о влиянии солнечной энергии на формирование личностных качеств позволило выявить значение солнечной энергии для реализации потенциальных способностей человека, развития его интеллекта, стимулирования социальной активности, и, следовательно, развития культуры.

 

Чижевский, обосновывая влияние солнечного излучения на переход потенциальной нервной энергии больших масс людей в кинетическую, утверждал, что энергия Солнца, достигнув Земли, стимулирует потребность людей в снятии напряжения и обеспечении релаксации на основе двигательной активности. При наличии значимой идеи и общих целей, способных объединить и сплотить людей, спонтанно возрастающая нервная возбудимость и импульсивная раздраженность масс провоцируют массовые социальные движения, способные изменить общий социокультурный фон. Если в обществе нет сплачивающих идей для объединения и организации больших социальных групп, то активное влияние солнечных потоков на людей, согласно Чижевскому, приводит к росту аномальности индивидуального и группового поведения (хулиганство, преступность, экзальтации, коллективная истерия).

 

Таким образом, по мнению А. Л. Чижевского, все виды социальной деятельности, включая мыслительные, поведенческие и массовые процессы, происходящие в обществе, обусловлены солнечной энергией, которая стимулирует реализацию потенциально заложенных в человеке духовных качеств и социальной активности, являющихся основанием социокультурной динамики.

 

Для подтверждения обусловленности социальной жизнедеятельности распределением электромагнитных сил по поверхности планеты Чижевский систематизировал информацию об исторических событиях, произошедших в жизни многих государств, за 2414 лет, а также данные о пятнах на Солнце с 1610 года. «Наложение» результатов этих двух крупномасштабных исследований позволило выяснить, что всплески социокультурной динамики совпадали во времени с колебаниями физико-химических процессов, протекавших на Солнце.

 

Рассматривая крупные исторические события, связанные с деятельностью народных масс, ученый сделал вывод о цикличности всемирно-исторического процесса и его совпадении с периодами солнечной активности. Причем исторический цикл в среднем равен по своей продолжительности солнечному, то есть 11 годам. Это позволило Чижевскому сделать вывод о совпадении периодов концентрации исторических массовых событий с периодами максимумов солнечной активности, рассматривать историческое развитие как равнодействующую социальных и космических сил, обосновать необходимость глубочайшего и всестороннего изучения закономерностей влияния космоса на земные процессы с целью их последующего разумного использования.

 

Все ранние антропокосмисты (Н. Ф. Фёдоров, К. Э. Циолковский, А. Л. Чижевский), соединяя перспективы развития человеческого общества с рационализацией социоприродного взаимодействия, связывали их с развитием нравственного отношения к природе и потребностью в увеличении объема знаний о природных процессах и месте человека в космосе.

 

Руководствуясь перспективными идеями основоположников антропокосмизма, условием их реализации В. И. Вернадский считал осознание человеком того, какой должна быть его жизнь, какими должны быть ее условия, на каких ценностях она должна базироваться и на каких принципах должны основываться совершаемые им действия по отношению к природному или социальному окружению.

 

В. И. Вернадский так же, как и А. Л. Чижевский, в своем мировоззрении стремился к органическому соединению естествознания и обществознания. Он, будучи основоположником геохимии, биогеохимии, радиогеологии и учения о биосфере и ноосфере, является ярчайшим представителем естественнонаучного направления в антропокосмизме. Он ввел в научный оборот понятие «живое вещество», которое является аналогом понятия «биосфера», используемого в науке еще с XVIII века. Вернадский определял биосферу как целостную оболочку Земли, заселенную жизнью и качественно преобразованную ею [см.: 3, с. 57, 63].

 

Осознавая постоянно возрастающие возможности человеческого разума, посредством которых человек способен осушать моря, передвигать горы, изменять русла рек и т. д., Вернадский ввел в научный оборот понятие «ноосфера» (сфера разума). Данное понятие стало фундаментальным для его работы «Научная мысль как планетное явление» и ряда других публикаций.

 

В. И. Вернадский, развивая концепцию ноосферы, утверждал, что составной частью всех запасов энергии на нашей планете является физическая и духовная сила людей, то есть человек является определенным источником энергии, входящей в энергетический потенциал всей планеты. По мнению основоположника учения о ноосфере, антропогенная деятельность современного человека по своему воздействию на природу сравнима с геофизическими силами Земли. Современный человек обладает объемом энергии, достаточным для создания условий перехода биосферы Земли в новую стадию ее эволюции – стадию ноосферы.

 

Ноосфера, будучи определенной ступенью в развитии окружающей природной среды, представляет собой преобразованную человеческой жизнедеятельностью биосферу. При этом «ноосфера… обладает некой более сложной, интегральной природой, не сводимой к физическим, химическим, биологическим и социальным процессам в чистом виде» [6, с. 9]. Переход биосферы на стадию ноосферного развития является закономерным и необратимым, так как обусловлен законами эволюционирования мыслящей оболочки Земли. Ноосферу Вернадский рассматривает как процесс, как постоянное расширение мыслящей оболочки Земли посредством совершенствования разума и увеличения масштабов разумной деятельности человека.

 

Переход биосферы на стадию ноосферы возможен при условии подключения к процессу эволюции силы человеческой мысли (в первую очередь научной) и активной осмысленной деятельности. Называя мысль геологической и энергетической силой, Вернадский имеет в виду те грандиозные изменения в окружающей среде, которые влечет за собой осознанная человеческая деятельность, опирающаяся на научные и технические достижения.

 

Стадия включения Земли в сферу «мыслящей оболочки» наступает лишь на определенном этапе развития мыслительной деятельности человека. Ноосфера, по мнению Вернадского, только начинает формироваться. С этой идеей Вернадского перекликается мнение Н. В. Мотрошиловой, которая полагает, что в настоящее время появились пока еще слабые ростки «…нового экологического сознания, требующего не только выработки, но и массового соблюдения принципов экологической цивилизованности в каждом шаге человеческой жизнедеятельности» [4, с. 28].

 

Вернадский, анализируя реальное состояние мыслящей оболочки Земли, тревожился, что перспективам ее развития угрожает использование научно-технических открытий в разрушительных целях. В статье «Война и прогресс науки» ученый с тревогой и настойчивостью писал о нравственной ответственности ученых за использование научных открытий. Стремление предотвратить возможность нежелательных последствий внедрения научных открытий, которые тревожили Вернадского, способствовало зарождению новых тенденций в развитии современной науки. В. С. Стёпин, анализируя эти тенденции, констатирует следующее: «Современная наука при изучении сложных, человекоразмерных систем соединяет поиск истины с расширением этических регулятивов научного поиска» [8, с. 21]. Данные тенденции развития научного знания воплощают прогноз Вернадского о том, что деятельность ученых, являющихся наиболее передовыми представителями человечества, отражает лучшие интеллектуальные и моральные качества, новые идеи и взгляды.

 

Таким образом, основоположник ноосферологии считал, что именно научная мысль является главным фактором перехода биосферы на стадию ноосферы. Биосфера, вовлеченная на этапе перехода в сферу рационально организованной человеческой деятельности, активно преображается под влиянием внедряемых научных открытий. При этом, как считает В. И. Вернадский, «программа» постепенного перехода к ноосферному развитию заложена в самой биосфере, следовательно, она сама способствует этой эволюции.

 

Переход планеты на стадию развития «разумной оболочки» Вернадский считал таким же неизбежным и естественным, как и появление жизни на Земле. Возникновение ноосферы является проявлением закономерного, непрерывного эволюционного развития. При этом человек, по мнению Вернадского, не венец творения, а лишь очередная ступень совершенствования живых организмов. Эволюция видов, в ходе которой постепенно изменяется их влияние на окружающую среду, происходит естественным образом, стимулируя эволюцию самой биосферы.

 

Такой же естественный характер носит и развитие разумной деятельности и, следовательно, науки. Вернадский считает, что научное знание не должно приводить к результатам, противоречащим процессу наращивания масштабов рациональности. Развитие науки, способствуя эволюционированию биосферы, отражает естественные геологические законы, в соответствии с которыми развитие биосферы Земли и разумной деятельности человечества стимулируют их взаимное преображение.

 

Наука и научная деятельность, направленные на изменение биосферы Земли, по убеждению Вернадского, являются «природным явлением». Он аргументирует это тем, что возникновение и развитие науки обусловлено развитием человеческой деятельности. Человек, будучи вовлеченным в сферу научной деятельности, направленной на оптимизацию социоприродного взаимодействия, согласует цели и результаты своей деятельности с природой, чем способствует восстановлению нарушенных связей с нею.

 

Как и все антропокосмисты, В. И. Вернадский, размышляя о будущем человечества, ратовал за целостное восприятие мира человеком, поскольку оно не позволяет бездумно относиться к природе и ее преобразованиям. Деятельность человека должна осуществляться с учетом как законов эволюции, так и интересов всех людей, как ныне живущих поколений, так и тех, кто придет вслед за ними. Организованная таким образом деятельность будет способствовать пролонгации ноосферной стадии развития, базирующейся на нравственном отношении к природной среде.

 

Основным источником формирования нового нравственного отношения человечества к природе Вернадский вслед за своими предшественниками считал сплоченность всех людей во имя интересов будущего. По его мнению, «нельзя безнаказанно идти против принципа единства всех людей как закона природы» [2, с. 148].

 

Вернадский считал, что жизнедеятельность общества должна быть согласована с законами природы, а это предполагает, во-первых, знание её законов и, во-вторых, правильное их применение в практике природопользования, учитывающего интересы всех людей.

 

Вернадский, размышляя о будущем биосферы, акцентирует внимание на необходимости развития нравственного отношения к деятельности у каждого человека. Таким образом, идеи Вернадского о значении нравственной составляющей в природопреобразующей деятельности человека перекликаются с «проектом безусловной нравственности» Н. Ф. Фёдорова, связывавшего развитие общества и природы с воплощением в жизнь всеобщей нравственности.

 

Анализ основополагающих идей русских антропокосмистов позволяет сделать следующие обобщения.
1) Наряду с миром, управляемым людьми, существует «мир космоса», пока непознанный человеком, но реагирующий на антропогенные воздействия и способный к саморазвитию.
2) Возникновение человеческого разума и общества является необходимой ступенью развития природы и проявления ее законов.
3) Осознание истинной системы связей между природой и обществом является условием предотвращения опасного для общества предела изменений природы человеком («проблема устойчивости жизни», по определению Вернадского).
4) Природопокоряющее мышление человека должно быть заменено космическим мышлением, включающим идею единства человека и Вселенной. Данная замена предполагает необходимость длительной подготовки, всеобщего обязательного воспитания, способствующего раскрытию способностей и характера каждого, «указывающие каждому и что он должен делать, и с кем он должен нести свой труд в деле обращения слепой силы природы в управляемую разумом» [9, с. 91–92].
5) Основой формирования нового отношения к среде обитания, стремления жить в гармонии с ней является сплоченность и объединение людей.

 

Таким образом, экоориентированность идей русского антропокосмизма позволяет рассматривать их как теоретический фундамент решения социально-экологических проблем.

 

Идеи антропокосмистов о необходимости объединения усилий человечества и нравственном отношении к преобразованиям природы, будучи задействованными в экологическом воспитании, могут стать надежным теоретическим фундаментом для перестройки мировоззрения человека и оптимизации как природоохранных практик, так и процесса природопользования в целом.

 

Среди основополагающих идей антропокосмизма особое место занимает обоснование целостного восприятия мира человеком (В. И. Вернадский), в соответствии с которым биосферопреобразующая деятельность человека, осуществляемая с учетом законов эволюции и интересов человечества, способствует переходу к стадии ноосферного развития.

 

Идеи антропокосмистов, связывавших перспективы социоприродного развития с воплощением всеобщей нравственности, будучи внедренными в мировоззренческие структуры общественного сознания, станут фундаментальным основанием позитивно-активных природоохранных установок членов социума.

 

Литература

1. Валентина Терешкова призвала россиян вступать в ряды Асгардии // Игорь Рауфович Ашурбейли – официальный сайт. – URL: https://www.ashurbeyli.ru/chronicle/article/valentina-tereshkova-prizvala-rossiyan-vstupat-v-r-17265 (дата обращения 01.03.2020).

2. Вернадский В. И. Биосфера и ноосфера. – М.: Наука, 1989. – 261 с.

3. Вернадский В. И. Химическое строение биосферы Земли и её окружения. – М.: Наука, 1965. – 375 с.

4. Мотрошилова Н. В. Варварство как оборотная сторона цивилизации // Вестник Российского философского общества. – 2005. – № 4 (36). – С. 10–24.

5. Новожилова Е. О. Социология глобальных экологических процессов // Социологические исследования. – 2008. – № 9. – С. 59–67.

6. Орлов С. В. Традиции К. Маркса и В. И. Вернадского в философской концепции развития эпохи информационного общества // Шестая международная научно-практическая конференция «Философия и культура информационного общества»: тезисы докл. – СПб.: ГУАП, 2018. – С. 9–10.

7. Пахомов Ю. Н. Формирование экочеловека: методологические принципы и программные установки. – СПб.: СПбГУ, 2002. – 124 с.

8. Стёпин В. С. Философия и поиск новых ценностей цивилизации // Вестник Российского философского общества. – 2005. – № 4 (36). – С. 10–24.

9. Фёдоров Н. Ф. Сочинения. – М.: Мысль, 1982. – 711 с.

10. Циолковский К. Э. Неизвестные разумные силы. – М.: Московский рабочий, 1991. – 46 с.

11. Sautkin A. Identity and Death in Nikolai Fedorov’s Philosophy of Resurrection // Analele Universităţii din Craiova. Seria Filosofie. – 2015. – № 1 (35). – Рp. 67–81.

12. Young G. M. The Russian Cosmists: The Esoteric Futurism of Nikolai Fedorov and His Followers. – Oxford: University Press, 2012. – 296 p.

 

References

1. Valentina Tereshkova Called On Russians to Join the Ranks of Asgardia [Valentina Tereshkova prizvala rossiyan vstupat v ryady Asgardii]. Available at: https://www.ashurbeyli.ru/chronicle/article/valentina-tereshkova-prizvala-rossiyan-vstupat-v-r-17265 (accessed 01 March 2020).

2. Vernadsky V. I. Biosphere and Noosphere [Biosfera i noosfera]. Moscow, Nauka, 1989, 261 p.

3. Vernadsky V. I. The Chemical Structure of the Biosphere of the Earth and its Environment [Khimicheskoe stroenie biosfery Zemli i ee okruzheniya]. Moscow, Nauka, 1965, 375 p.

4. Motroshilova N. V. Barbarism as the Flip Side of Civilization [Varvarstvo kak oborotnaya storona tsivilizatsii]. Vestnik Rossiyskogo filosofskogo obschestva (Bulletin of the Russian Philosophical Society), 2005, no. 4 (36), pp. 10–24.

5. Novozhilova E. O. Sociology of Global Environmental Processes [Sotsiologiya globalnykh ekologicheskikh protsessov]. Sotsiologicheskiye issledovaniya (Sociological Studies), 2008, no. 9, pp. 59–67.

6. Orlov S. V. Traditions of K. Marx and V. I. Vernadsky in the Concept of Dialectics in the Information Society Era [Traditsii K. Marksa i V. I. Vernadskogo v filosofskoy kontseptsii razvitiya epokhi informatsionnogo obschestva]. Shestaya mezhdunarodnaya nauchno-prakticheskaya konferentsiya “Filosofiya i kultura informatsionnogo obschestva”: tezisy dokladov (Sixth International Scientific and Practical Conference “Philosophy and Culture of the Information Society”, abstracts of the reports). Saint Petersburg, GUAP, 2018, pp. 9–10.

7. Pakhomov Yu. N. The Formation of an Eco-Man: Methodological Principles and Program Settings [Formirovaniye ekocheloveka: metodologicheskiye printsipy i programmnyye ustanovki]. Saint Petersburg, SPbGU, 2002, 124 p.

8. Stepin V. S. Philosophy and the Search for New Values of Civilization [Filosofiya i poisk novykh tsennostey tsivilizatsii]. Vestnik Rossiyskogo filosofskogo obschestva (Bulletin of the Russian Philosophical Society), 2005, no. 4 (36), pp. 10–24.

9. Fedorov N. F. Works [Sochineniya]. Moscow, Mysl, 1982, 711 p.

10. Tsiolkovsky K. E. The Unknown Intelligence [Neizvestnyye razumnyye sily]. Moscow, Moskovskiy rabochiy, 1991, 46 p.

11. Sautkin A. Identity and Death in Nikolai Fedorov’s Philosophy of Resurrection. Analele Universităţii din Craiova. Seria Filosofie, 2015, no. 1 (35), pp. 67–81.

12. Young G. M. The Russian Cosmists: The Esoteric Futurism of Nikolai Fedorov and His Followers. Oxford, University Press, 2012, 296 p.

 

© В. Н. Васильева, Н. Л. Лобченко, 2020.